– Ты вообще в своем уме? – спрашивает Ясмин.
Юджин боится на нее смотреть. Он еще никогда не видел ее такой черной и такой страшной.
– Ты какого черта шел у него на поводу? Ты почему сразу не послал его к дьяволу?
– Ну… началось с того, что он мне помог…
– Помог? В чем? Принес тебе на блюдечке любовь женщины? А тебе не пришло в голову, что если бы он не захотел, ты бы сам на эту женщину никогда не обратил внимания? Что он просто загнал тебя в тупик и принялся тобой манипулировать?
– Я правда ее люблю.
– Да? И кто она, твоя большая любовь? Давно ты ее знаешь? Много ли у вас общих интересов?
– Ну… она…
– А я тебе скажу. Знаешь ты ее как человека довольно плохо, и интересы у вас лежат в разных плоскостях. Если бы Здыхлик не наслал на вас обоих что-то вроде наваждения, ни ты на нее никогда бы не взглянул, ни она на тебя.
– Вот не все вы знаете, – осмеливается наконец Юджин поднять глаза. – Она мне еще девчонкой в любви признавалась. Костик в те годы и знать обо мне не знал.
– О! Вот все и проясняется. Этот заморыш каким-то образом раскопал некоторые подробности из твоей юности, так? Ты, может, сам ему об этом и рассказывал?
– Ну… выпили как-то вместе…
– И кто из вас допился до пьяных откровений? Дай угадаю: ты выпил и начал болтать, а он слушал и кивал?
– Ну…
– Черт побери, Юджин, неужели ты не отличаешь подростковую влюбленность от последствий приворота? Девчонки в пубертате обожают влюбляться в собственные мечты, наряжая в них того, кто подвернется. Это одно. А когда взрослая женщина вчера на тебя плевать хотела, а нынче к тебе ни с того ни с сего приходит и говорит: возьми меня, я твоя – это что такое? Это же азбука, ты же ходил на все мои семинары, должен был знать! Он сначала с тобой это проделал, потом с ней, как ты не понял?
– Я…
– Ну это ладно, ты сглупил. А потом, когда все зашло так далеко, ты какого пса не пришел ко мне?
– Он угрожал мне… И ей тоже.
– Я бы с ним справилась!
– А вот я не был в этом уверен. Мне чего, рискнуть надо было?
Ясмин тяжело дышит, сжимает тонкие губы.
– Так, – говорит она. – Ты тут тоже виноват. Приворот я, конечно, сниму, но всех дров, что ты наломал, мне по поленницам не раскидать. Так что вот тебе наказание: ты год – слышишь, год! – не пользуешься своими особыми умениями. Не приказываешь, не заставляешь. Ни днем, ни ночью. Это понятно?
– Да вы что, – шепчет Юджин. – У меня ж рухнет все, блин.
– А ты поживи годик, как нормальные люди! У них что-то ничего не рушится!
Юджин качает головой.
– Нет, – говорит он. – Назначьте другое наказание.
Ясмин медленно поднимается.
– Что? – тихо спрашивает она.
– А то, – обмирая от своей дерзости, отвечает Юджин и тоже встает. – Я виноват, значит? А вы куда смотрели? Если вы самая великая, то почему не видели, что он за вашей спиной выкаблучивает? А если не самая великая, то чего вы тогда нами командуете? Не буду я ни от чего отказываться, вот и все. Я уж лучше стану и дальше Здыхликовы заказы выполнять. Он хоть за них расплачивается.
Ясмин садится.
– Хорошо, – говорит она. – Я назначу другое наказание, и очень простое. Ты у нас, значит, держишься за свою волшебную силу, Юджин. Ну вот и будешь… будешь этаким джинном, привязанным к бутылке. Пока к тебе не придет человек и не скажет: исполни, дорогой, три моих желания. Исполнишь – найдешь в себе силы свою бутылку разбить. Разобьешь – свободен. Все. Иди.
– Это чего, – хмыкает вконец осмелевший Юджин. – Это вы меня в бутылку, что ли, засунете?
– Увидишь, – обещает Ясмин. – Ступай себе.
Юджин, ухмыляясь, уходит.
Кажется, пронесло, думает он, приближаясь к своему дому. Кажется, отстала.
Он поднимается по лестнице, открывает дверь, заходит в квартиру.
– Вернулся? – спрашивает его Муля.
У Мули длинное лицо с вытянутым подбородком. Сухие костлявые плечи, пронзительный взгляд. Как я раньше этого не замечал, думает Юджин. Нет, она ничего, конечно, если на любителя, но я-то, я-то всегда питал слабость к пышненьким круглолицым блондиночкам, как вышло, что я вдруг стал сохнуть по этой вот… этой…
– Надо поговорить, – бросает Муля. – Жду тебя в комнате.
Уходит.
И голос какой-то у нее чужой, резкий… И командует еще. Разве должна женщина командовать? Никогда не должна женщина командовать! Не им, не Юджином! Он вон даже самой Ясмин не позволил себе условия ставить!
Юджин назло ей уходит в кухню. Она появляется там же минут через десять.
– Как получилось, что мы с тобой вместе? – спрашивает, стоя в дверях. – Нам же и поговорить толком не о чем.
– Я сам уже не знаю, – честно отвечает Юджин.
Муля смотрит на него с отвращением.
– Я ведь любила совсем другого человека.
– Ну и уходи к нему, – бросает Юджин. – Смажь пятки скипидаром и беги. Может, он тебя еще и подберет.
– Ну и уйду, – шипит Муля. – Неважно к кому. Главное – от тебя.
Юджин смотрит, как она собирает вещи, и ему становится жаль Мулю.
– Переночуй хотя бы, – говорит он. – Куда на ночь глядя-то.
– Не могу, – кривится Муля, как от гадкого лекарства. – Вот правда не могу. Прости.
Юджин остается один.
Выпить, что ли, думает он. Нет, имею я право или не имею. От меня, в конце концов, женщина ушла.
В одиннадцать вечера Юджин звонит Марку.
– Марк! – кричит он в трубку. – Ты был прав тогда! Крутить твою через колесо! Ох, как я виноват! Друг, прости все, приезжай, а? Марк!
– Ты что, пьян? – недовольно отвечает Марк.
– Не! Я только начал, блин! Приезжай, а?
– Я спать ложусь, – заявляет Марк. – Мне завтра на работу.
– Тебе эта мегера запретила, я знаю! А еще друг…
Марк кладет трубку.
В три часа ночи Юджин звонит Муле.
– Ты с ума сошел? – ее голос так и режет ему барабанные перепонки. – На часы смотрел?
– Мул-ля! – проникновенным тоном начинает Юджин. – Мул-ля! А знаешь, ты всегда была противная. У тебя лицо коня. И коленки коня. И скрипку я твою не-на-ви-жу. Это был приворот, Мул-ля! Я тебя никогда не…
Муля кладет трубку.
Наутро Юджин не является к себе в офис.
Через неделю к нему домой приходит верный Санек с банкой рассола.
– Это мне жена дала, – признается он, поднося к губам Юджина стакан с пряной соленой жидкостью. – Выпей, босс. И плюнь на эту стерву, все они суки.
– Сандро, – говорит Юджин. – Хочешь, я исполню три твоих желания?
– У меня одно желание – чтобы ты из запоя вышел, – грустно улыбается Санек.
Через месяц Юджин пробует кодироваться.
Через полгода он выходит из квартиры, спускается, держась за перила, и пешком добредает до ближайшей станции, где останавливаются электрички. Идти приходится долго, но денег на метро у Юджина нет и выбора, кажется, тоже. Он перелезает через ограждение, дожидается поезда, заходит в него и идет по вагонам.
– Граждане, подайте на опохмел бывшему магу, – приговаривает он, протягивая перед собой грязную черную шапку.
Граждане сыплют в шапку мелочь.
В последнем вагоне Юджин видит двух мирно выпивающих мужиков.
– Третьим буду, – решительно заявляет он, усаживаясь рядом. – А ну-ка налейте мне.
Мужики переглядываются и наливают Юджину.
Через год к сидящему в электричке Юджину подсаживается некто.
– Дорогой, – говорит некто. – Тебе налить?
– А то! – вскидывается Юджин. И тут же подозрительно прищуривается: – А что тебе за это надо?
– Да самую малость, дорогой. Исполни три моих желания.
– Милый! – кричит Юджин. – Да запросто! Заказывай! Нет, погоди, дай я тебя расцелую, ты ж моя радость! Ра… дость…
Юджин берет незнакомца за впалые щеки, долго рассматривает. Незнакомец смотрит на него с печальной улыбкой. Глаза у незнакомца зеленеют болотными гнилушками.
– Ты! – кричит Юджин на весь вагон. – Ты! Пошел вон! Изыди! Да я лучше… – он вытаскивает из-под сиденья пустую бутылку. – Да я лучше всю жизнь буду из нее пить, чем служить тебе! Она была права, а ты чудовище! Пошел отсюда, нечисть!
Юджин замахивается на незнакомца бутылкой. Незнакомец отшатывается. Юджин запрокидывает голову и ловит ртом капли, вытекающие из бутылки.