Поэтическое творчество В. А. Левшина тяготело к басенному жанру, бывшему одним из самых старых в русской литературе. «Басня оттого имела на Руси такой чрезвычайный успех,— писал В. Г. Белинский, что родилась не случайно, а вследствие нашего народного духа, который страх как любит побасенки...» Просветительный этап русской культуры породил особенно большое количество баснописцев. В баснях XVIII в. критиковались социальные порядки, ставились острые общественные вопросы.

   В 1787 г. вышел сборник «Нравоучительных басен и притч» В. А. Левшина, который представлял собой интересное сочетание сатирических и нравоучительных произведений. Современный читатель может познакомиться с текстами басен В. А. Левшина в сборниках: «Русская басня XVIII—XIX вв.» (Л., 1977); «Русская басня XVIII и начала XIX века» (Л., 1951).

   В нравоучительных баснях В. А. Левшин выступил с моралью просветителя, верящего в конечное торжество разума. Основная идея этих произведений — осмеяние человеческих пороков, которое, по мнению В. А. Левшина, могло способствовать их изживанию.

   В басне «Осел-стихотворец» В. А. Левшин зло высмеивал бездарных и невежественных литераторов, которые были слепо уверены в своем таланте.

«Не лучше ведь меня писал и Аполлон...

- восклицал Осел,

- Лишь нужно потрудиться

- И въехать на Парнас;

Так будет двое нас».

   Мораль басни «Осел-стихотворец» сходна с моралью басни «Кузнец»: Не лучше ли, не знав, за дело нам не браться, В убытке чтоб не быть, не стали чтоб смеяться.

   Нравоучительные басни В. А. Левшина были интересны и бытовыми подробностями, дающими яркую картину народной жизни. Например, в басне «Кузнец» В. А. Левшин со знанием дела описал подготовку крестьян к весенней пахоте, починку, приобретение и налаживание своего нехитрого инвентаря.

   Басня В. А. Левшина «Каменщик» тесно связана с устным народным творчеством.

   В басне «Бессмертный автор» В. А. Левшин выступал уже не только как моралист, но и как сатирик. В ней показан писатель-драматург, получивший известность нечестным путем с «помощью» трудов «древних писцов», которых он «чистенько обокрал». В. А. Левшина удивляло и возмущало безразличное отношение читателей и зрителей к плагиату. С одной стороны: ...общество невежд его хвалило.  А с другой: ...скромно умные везде себя ведут И пальцем не укажут На тех, которые врут.

   Поэтому автор завершил басню весьма энергичной и острой концовкой:

Ликуйте, о врали! И множьте выше племя: За Фебовы грехи во всякий век вам время.

   К числу сатирических относятся басни В. А. Левшина, обращенные против господствовавшей бюрократической верхушки. Показательна одна из них под названием «Из службы отставленный бык». В ней отражены многие теневые стороны русского чиновничьего аппарата: стремление угодить знатным и именитым, искусство выбрать покровителя по службе, несоответствие лиц занимаемым ими должностям. Этой же тематике посвящена басня В. А. Левшина «Осел-воевода»:

Над городом осла поставили судьей. Какое ж в этом чудо!

   В сатирическом басенном творчестве В. А. Левшина особое место занимала критика пороков дворянского общества. В басне «Разные пути к богатству» показан мот-дворянин, который считал, однако, что «мало с деревень идет к нему дохода». Из-за привычки тратить больше, чем имел, он впал в долги. Поправить свои дела дворянин решил выгодной службой. Выбрал судебное поприще, которое подошло ему, потому что:

...взятки брать изрядно.

Судить,

Рядить

И деньги за ничто с просителей всех брать —

То можно походить

Нарядно

И кошелек набить

Изрядно.

Но взятки не довели дворянина до добра, он принужден был вернуться к домашнему безделью. Тогда жена решила получать доход с помощью привлекательности своей дочери: «...и деньги завелись, и муж пошел в чины». В конце басни В. А. Левшин перечислил основные пути дворян к богатству:

Пожалует монарх, достанется наследство, Или женитьбою в богатый дом вольнуть.

В. А. Левшин не боялся показать пороки класса, к которому сам принадлежал. С помощью гротескного изображения он боролся против этих пороков и верил в результативность борьбы.

Умение В. А. Левшина пользоваться басенной аллегорией помогло ему выступить в новом для русской литературы второй половины XVIII в. жанре — в создании утопической повести в форме аллегорического сна. Этот жанр был популярен в Западной Европе. Современник В. А. Левшина французский писатель и драматург Мерсье (1740— 1814) опубликовал «Философские сны», которые были переведены на русский язык в 1780—1781 гг., а также написал утопический роман «Год 2440», с фрагментами которого также могли познакомиться русские читатели.

   В второй половине XVIII в. в русской литературе появились утопические повести и сны А. П. Сумарокова, М. М. Хераскова, Ф. А. Эмина, М. М. Щербатова, а также В. А. Левшина. Содержание их было сатирическим: за фантастической утопией или сном скрывалась часто острая «злонамеренная» мысль.

   Утопическая повесть В. А. Левшина «Новейшее путешествие, сочиненное в г. Белеве» впервые была опубликована в 1784 г. в журнале «Собеседник любителей российского слова». Современный читатель может познакомиться с ней в изданной в 1977 г. книге «Взгляд сквозь столетия. Русская фантастика XVIII и 1 пол. XIX вв.». В повести идеальное общественное устройство на Луне было противопоставлено русской действительности конца

XVIII в. В «Новейшем путешествии» герой В. А. Левшина Нарсим во сне попал на Луну. Интересны его рассуждения «о свойстве воздуха». В. А. Левшин «никак не сомневался, чтоб нельзя было изобрести удобной машины к плаванью по оному жидкому веществу» (!). Нарсим удивлен: «Луна населена!... Вот города... деревни!.. Ах! Я вижу... здесь такие же человеки!» В обществе лунатистов — жителей Луны — не было ни государства, ни религии. Герой В. А. Левшина восторженно восклицал: «Кажется, златой век здесь господствует — по сих пор еще не вижу я монахов и ратников... Во всей Луне нет государей!» Главное отличие в устройстве этого общества от русского заключалось в том, что результат трудов лунных поселян принадлежал только самим труженикам. Гид-лунатист пояснял посланнику земли, что у них «не приобретающий руками своими пищи считается ненужной тяготой». Этим В. А. Левшин, по мнению современных литературоведов, «предваряя А. Н. Радищева, бил по всему дворянскому корпусу и, в конечном итоге, по всей социальной системе крепостнической России»21. Утопическая повесть В. А. Левшина относится к значительным произведениям русской просветительной литературы и несет большую идейную нагрузку. Литературоведы считают, что повесть В. А. Левшина имела ощутимые следы воздействия «Микромегаса» Вольтера, произведения которого в России 60—90-х годов XVIII в. считались «альфой и омегой всякого знания и всякой премудрости», а также «Персидских писем» Монтескье.

   Сатирическое творчество В. А. Левшина оказывало значительное воздействие на современников. Его соратник по Калужскому театру П. С. Батурин в 1785 г. в Калуге также издал «Собрание разных нравоучительных повестей и басен», переведенных с немецкого.

   Сатирические басни В. А. Левшина выходили за рамки господствовавшей идеологии дворянских кругов и ставили его имя в один ряд с баснописцами М. И. Поповым, М. Д. Чулковым, А. О. Аблесимовым, которые выражали тенденции разночинно-демократического мировоззрения русского общества второй половины XVIII в. В своих сатирических баснях В. А. Левшин был последователем сумароковской школы. Подобно А. П. Сумарокову, В. А. Левшин брал сюжеты для своих басен из «низкой действительности», передавая ее в гротескно-натуралистических красках. Литературовед Н. Л. Степанов считает, что «демократические тенденции басен В. А. Левшина, его обличение дворянства, купечества, чиновников включают их в общее русло сатиры II пол. XVIII в.»22.

   Нравоучительные басни В. А. Левшина сближают его с творчеством известного русского баснописца-просветителя И. И. Хемницера. И. И. Хемницер был уверен в том, что осмеяние людских пороков, признание неразумности существующего устройства общества могут способствовать его улучшению. Нравоучительные басни В. А. Левшина отличались морально-дидактической направленностью, связанной с просветительской философией, особенно с вопросами моральной ответственности человека перед обществом, своими близкими.