Хош

Мы прошли по улицам города, как вермишель сквозь дуршлаг и выползли из него на южной окраине. За нашими спинами остались разрушенные здания и сотни, а может и тысячи трупов. Хлох был легко ранен в руку, чиркнуло по средней дельте, меня вообще пронесло, хотя и во время взятия площади нас знатно поливало в несколько десятков стволов. А пару раз совсем рядом со мной разрывались снаряды из гранатомётов. Но и в первый и во второй раз, наверное, вмешалось чудо и ни один осколок не добрался до моего тела.

Когда город остался позади, мы как-то буднично запрыгнули обратно на броню и покатили к погранзаставе. Потери у нас были небольшие, из моей бронмашины всего один убит и двое легко раненых, на других примерно так же. Зато задание было выполнено на отлично. По крайней мере так прокричал старший вейхал, и ещё он говорил о том, что теперь уж точно теплокровы полезут и вот тогда мы им покажем.

Стало быть — мы готовы к войне, возможно большой и кровавой, а зачистка Кровлика повод к этой войне. Обидно же!

Нет, я прочитал несколько книг про попаданцев и все они там становились кем-то — магами, великими воинами, или даже королями всея земель в которые попали, а тут на горизонте маячит всего один вариант — смерть. Ведь если начнётся большая война, то шансов выжить у меня не очень много. Во-первых, из-за моего всё ещё земного менталитета, который частенько стопорит лежащий на гашетке палец. Во-вторых, из-за того, что наша часть находится прямо на границе и если теплокровы начнут наступление, то первыми под замес попадём мы. И под хороший замес. Как наши в сорок первом.

Хотя, может у них тут уже всё продумано и основные силы стянуты к Рубежке?..

Я мысленно отмахнулся от последнего вопроса. Чего гадать? Ничего не нагадаешь. А раз так, то зачем думать об этом? Не лучше ли подумать о более приятных вещах?..

Перед глазами тут же возник образ той теплокровки. Её чёлка спадающая на лоб и… глаза. Чёртовы глаза! Не хватало ещё мне сейчас в образе ящера влюбиться в обычную "земную" девушку. Особенно на фоне Хайи… Блин! Ещё же эта Хайя, которая, наверняка, захочет сегодня же повторить то, что случилось прошлой ночью. Отметить, так сказать, моё возвращение "со щитом". И что делать?

Я машинально обернулся и стал искать глазами Хлоха. Надо будет спросить у него насчёт денег. В том плане, что у меня их нет вообще, а мне срочно нужно взять три-четыре баночки "Скорости" на всякий случай. В открытую отталкивать Хайю мне почему-то стало страшновато. Пустит ещё какой слух по части, а тут ещё и мой боевой товарищ может начать кумекать и анализировать мои оговорки и странное поведение. Так и до того дойдёт, что он всё-таки решит — либо я и правда не тот Хош, которого он знал, либо окончательно сошёл с ума. Война, конечно, не мать родна, но и психушка не няня-старушка. Что-то не хочется мне под психотропными препаратами овощем быть. Лучше уж в нормальном состоянии погибнуть, как мужик, от вражеской пули…

Спустя час мы пересекли полосу и вскоре наша бронмашина въехала во двор части. Мы пронеслись как на удалой тройке к боксам, стали разгружаться. Вытащили погибшего, потом помогли выбраться раненым и после этого я на всякий случай укрылся в блоке, ожидая когда сюда припрётся Хлох. Видеть в трезвом состоянии Хайю мне категорически не хотелось.

От усталости, скорей моральной нежели физической, я уснул прямо за тем столом, где мы до этого бухали, загодя расчистив от пустых стаканов и кусков недоеденного хлеба небольшую площадку. Разбудил меня Хлох. Я оторвал щёку от своих рук, которые были мягче любой подушки, и сонно посмотрел на него.

— Много убил? — спросил он таким тоном, словно узнавал долго ли я проспал.

— Человек десять, — соврал я и тут же перевёл разговор на интересующую меня тему. — Хлох, а что тут с деньгами? Я могу получить как-то жалование или нет? Вот у тебя откуда деньги на "Скорость"?

— Твою яйцекладку! — мой боевой товарищ стукнул себя по лбу. — Забыл совсем. Я же получал на двоих, а вчера из-за девчонок совсем запамятовал тебе отдать. Тебе срочно? Пошли тогда в мои апартаменты. Там твои сто сорок яйцеров в тумбочке лежат.

— Можешь сюда принести? — напрямую поинтересовался я и ещё прямее добавил. — Знаешь, не нравится мне если честно Хайя. Не моё, понимаешь? Вроде и всё при ней, и красавица, — едва сдержался, чтобы не скривиться от собственной лжи, — И в постели просто бомба, заводит с пол-оборота, даже пьяного, но не моё. Старею, наверное, — закончил я свою речь и невольно испугался. Твою мать, а я ведь даже не знаю — старый я уже или ещё молодой. Сколько мне лет вообще?

— Ты серьёзно? — Хлох на время опешил, но очень скоро на его лице появилась довольная и хитрая улыбка. — Хош, если ты серьёзно, то… Короче, она мне нравится. Даже очень нравится. Нет, если б вы вместе были, я бы… Ну, ты понял, да?

Разумеется, я понял. И, видит бог, я рад тому, что всё вот так. Хлох, родной мой, да забирай её со всеми её ящериными потрохами!

Мне даже дышать стало легче, а пить напрочь перехотелось. На самом деле, я не большой любитель этих пьянок, отхожу после них тяжело и моральный дух ещё пару дней в норму приходит.

— Только вот, если она на тебя запала, то как? — Хлох слегка помрачнел, но сообразив что-то, тут же снова расплылся в улыбке. — Слушай, а ты можешь сегодня прикинуться больным? А, дружище? Если тебе и правда всё равно, сделай мне одолжение. Пока ты будешь рядом с ней, она только на тебя смотреть будет.

Я еле сдержался, чтобы не расцеловать моего ну прямо настоящего друга. Такого подарка мне ещё никто в моей жизни не дарил, тем более без всяких дат, а просто так.

Однако, не стоит палиться, нужно быть естественнее.

— Ладно, — сдерживая эмоции, спокойно заговорил я, — Прикинусь. Но если у тебя всё выгорит, то ты мне должен три банки "Скорости". Идёт?

— Идёт.

Мы ударили по рукам, и я, сделав вид, что очень устал, поплёлся за деньгами, хотя и не очень понимал зачем они мне вообще теперь нужны? Может, жене отправить? Вдруг бывший владелец регулярно высылал законной супруге и детям на жизнь? И тут даже вопрос не в совести, тут нужно понимать, что если не отошлёшь, то эта самая супруга заподозрит неладное. Надо будет расспросить потом Хлоха, как я поступал раньше. А вообще, сто сорок яйцеров — это много?

Сначала я захотел проверить и зайти в столовую. Купить чего-нибудь, посмотреть сколько это будет стоить. Но потом испугался наткнуться на Хайю и решил отложить всё на потом. Дня через два, когда Хлох с ней закрутит, тогда и проверю. А сейчас… Сейчас нужно побольше сидеть в своей комнате и думать, думать, думать.

Получив деньги у заспанного младшего хала, я так и сделал. Быстрым шагом к домику, дверь на замок и в постель. Всё. Тайм-аут.

Но думать не получилось. Вечно зевающий хал невольно настроил мой организм на сон, и я провалился в него, едва ко мне пришла первая мысль.

Проснулся я уже утром, и долго удивлялся тому, что проспал не менее тринадцати часов. Хотя, чего тут удивительного? После зачистки города и сотен трупов с оторванными конечностями, передавленных, пропитанных собственной кровью и перемазанные дерьмом, разве это много? Да после подобного несколько суток проспать нужно, чтобы хоть немного забыть о таком кошмаре. И ведь всё равно не забудешь. Останется где-то там, в подсознании, и будет иногда приходить, чтобы напомнить о себе. Просто, чтобы напомнить.

Я приподнялся и стал усиленно растирать лицо ладонями. Губы зашевелились мягче, нос перестал ощущаться ватным. Потом сделал стандартную заводку, завалился на кровать и только собрался предаться размышлениям, как в дверь постучали. Явно не Хлох. И стук другой и мой друг обычно не стучит, а вваливается, как к себе домой. Правда, я в этот раз закрыл дверь на замок, но всё равно — стук совершенно не тот.

Напряжение резко зашкалило, неужели Хайя? Мысли судорожно заметались внутри черепной коробки, я подскочил, снова уселся на краю кровати и тупо уставился на дверь. Раздался ещё один стук.

Так, только тихо. Нет меня дома, не-е-ет.

— Господин старший хал, — послышался из-за двери подрагивающий голос, явно не женский, хотя и не грубый мужской. — Я от господина старшего вейхала. Он приказывает вам срочно явиться.

Снова вскочив на ноги, я облегчённо двинулся к двери. Открыл. На пороге стоял молодой ящер, что было понятно по цвету чешуи. Слегка коричневая, или точнее — зелёно-коричневая. Таких я замечал тут и раньше, но их было немного. Наверное, на погранзаставе в основном всё же служат контрабасы и молодняка среди них почти нет.

— Господин Хаулх приказывает ему срочно явиться к нему, — повторил парень и отдал честь.

— Хорошо, — кивнул я, радуюсь тому, что это не Хайя. — Буду через две минуты.

Закрыв дверь, я вернулся к своему ложе и принялся на автомате заправлять его. Конечно, вызов к командиру заставы для меня не так страшен, как встреча с местной "красавицей", но тем не менее нужно подумать. Хотя бы наскоро. Зачем интересно вызывает? Я вроде никаких косяков после последней встречи не напорол.

Через минуту кровать выглядела идеально и я, покинув своё скромную офицерскую нору, зашагал по дорожке к казарме. Зачем меня могли вызывать я так и не придумал, не было ни одной версии, и поэтому лёгкий страх присутствовал. Но как ни странно, перед дверью кабинета старшего вейхала он улетучился. А чего бояться? Расстрелять не расстреляют, а послать куда-то дальше той задницы, в которой я сейчас нахожусь, весьма проблематично. Разве что в тыл врага. Но тыл врага — это почти то же самое, что задница, так что…

Я махнул рукой, и отстучав три чётких удара, открыл дверь.

Хаулх стоял за столом и рассматривал, что то лежавшее на нём. Не поднимая глаз, он указал мне на один из стульев у стены и мне ничего не оставалось, как молча проследовать к нему. Но присесть я не решился.

— Хош, — примерно через минуту обратился ко мне командир заставы и удостоил взгляда. Я переступил с ноги на ногу и приготовился к самому худшему. Точно в тыл врага решил отправить, на разведку. Я ж местный герой, мать его!

Но моё предположение оказалось верным лишь наполовину. Да, меня отправляли в тыл, но никак не к врагу, а даже наоборот.

— Ты не обижайся, Хош, это всего лишь небольшой отпуск. Я связался со штабом округа и предоставил им рапорт. На замену тебе никого не пришлют, да и ты у нас же незаменимый, — старший вейхал добродушно хмыкнул. — Отдохни хорошенько и возвращайся. Командование решило отправить тебя в спецгоспиталь, он находится недалеко от твоего родного городка, так что… Жену будешь видеть часто, детей. Тебе это сейчас необходимо, Хош. Война войной, но надо себе и разгрузку давать.

— А я могу подумать? — как-то автоматически слетело у меня с губ. Нет, конечно, помирать в грядущей бойне мне не хотелось, но ведь ожидающее на гражданке могло оказаться в тысячу раз хуже! Жена, дети… Как я вообще могу влиться во всё это?! У меня и обычной-то семьи, с земной девушкой и детьми не было, а тут в ящериную сразу?

Хотя, не так даже. Есть у меня опыт проживания с девушками, и я отчётливо понимаю, как это тяжело. Особенно, когда влюблённость проходит и оба начинают смотреть на происходящее трезвыми глазами. А тут вдобавок не только разница в мышлении, но и в менталитете, как таковом. Они же все ящерицы!

Уж лучше война. Здесь я хотя бы уже как-то привыкать начал.

— Нет, Хош, — разрушил Хаулх за моей спиной все мосты и указал на дверь. — Решение уже принято, через двое суток прилетит "Птер". Можешь идти.

— Но…

— Это приказ, Хош.

В голосе старшего вейхала зазвенела сталь, я было рыпнулся сказать что-то ещё, но по его взгляду понял — бесполезно. Отдание чести, чёткий поворот, чеканный шаг. Покинув кабинет, я вдруг почувствовал, как невидимая ноша легла на плечи и устало поплёлся к своему домику. Впереди у меня замаячила тотальная неизвестность, и она, как ни странно, пугала даже больше смерти.

Дара

Желания возвращаться в город не было. Никакого. Но не сумев идти по следам бронмашин, Дара всё же решила вернуться. Первым делом ей нужно найти проводника, а вторым, купить ещё патронов, которых никогда не бывает много.

Город встретил её той же картиной. Дымящиеся руины, множество трупов, лужи крови на земле и пятна на стенах. Ей очень часто приходилось отводить глаза в сторону при виде таковых, один раз её скрутил приступ рвоты, когда она увидела повисшее на, торчащих из развалин арматурах, тело. Головы у него не было, она лежала внизу и лежала так, что распахнутые от ужаса глаза взирали прямо на кровавый срез шеи. Но не от этого её начало рвать, а от полосы засохшей крови, которая тянулась от среза прямо на губы оторванной головы.

Когда желудок полностью опорожнился, Дара продышалась и на подрагивающих ногах поспешила дальше, стараясь теперь вообще никуда не смотреть. Только вниз. А если и там труп, тогда… Тогда просто зажмуриваться и переступать.

Ближе к центру на улицах были люди. Выжившие. Они суетились возле тел, пытались отыскать родственников, слева Дара услышала громкие рыдания, переходящие в истеричные крики. И это было ещё невыносимей, чем кровь повсюду.

Она прошла по широкой улице, какая-то женщина со стеклянными глазами спросила у неё про своего сына, Дара пожала плечами и, извинившись, ускорила шаг. Свернула на перекрёстке влево, припоминая, где недавно покупала патроны. Здания здесь были разрушены через одно, а иногда попадалась и пара-тройка стоявших рядом неповреждённых высоток. Правда, высотками называть их было явным преувеличением, четыре этажа максимум. Выше домов в Кровлике не было.

Ей повезло, дом с оружейным магазином был в полной сохранности и даже сам магазин открыт. Как его пропустили хладнокровы — было загадкой, но можем им просто не хватило времени или численности, чтобы осмотреть каждый уголок?

В этот раз продавец не задал ей ни одного вопроса. Деньги, товар, деньги. Молча, как в мире глухонемых. Удивляться, почему он работает в том же режиме, как и до произошедшего Дара не стала. Наверное, так и надо. Сейчас этот магазин, наряду с аптеками представлял для горожан особую ценность. Перевязать раны и вооружиться, в ожидании следующей зачистки.

Выйдя на улицу, Дара засунула два приобретённых рожка в карманы и огляделась. Может вернуться внутрь и спросить? Не будет ли это подозрительным?

Она хмыкнула. Какое уж тут подозрение? Ну убили у девушки родителей или любимого, или ребёнка, вот и сошла с ума и решила отомстить в одиночку.

Но возвращаться не пришлось. Она краем глаза заметила паренька метрах в двадцати справа и, повернув голову, стала пристально разглядывать его. Паренёк практически не шевелился, он просто стоял, глядя вперёд себя и что-то бормотал. Вслух или беззвучно — отсюда было не понять.

Поправив автомат, Дара медленно зашагала к нему, остановилась метрах в трёх и продолжила молча смотреть. Паренёк сначала не замечал её, но потом поднял глаза и вдруг бросился к ней. Она растерялась, но быстро сообразила, и уже через секунду мальчишка рыдал в её объятьях.

— И..пку, ма. у,ех уб-били, — повторял он и его плечи ритмично дёргались.

— Успокойся, — Дара погладила парнишку по голове. — Успокойся. За каждого погибшего здесь мы убьём по десять этих зеленомордых. Успокойся.

Но прежде, чем парень сделал это, прошло не менее трёх минут. Дара поняла, что он справился с рыданиями по его застывшим и словно окаменевшим плечам. А потом он поднял голову, и она увидела его заплаканные, наполненные злобой глаза.

Конечно, она пользовалась ситуацией, и от этого ей было противно, но она не собиралась подставлять мальчугана. Пусть просто покажет, где находится погранзастава хладов и возвращается. Да и он может просто не знать, — оправдывая себя, думала она. — Вот сейчас спрошу, он скажет — я не знаю — и всё. Найду другого, взрослее. В магазин вернусь. Да, вернусь лучше в магазин.

Но парень знал и с радостью, хотя какая может быть радость у потерявшего своих родителей, согласился показать ей.

— Наши частенько туда ходят.

— Ребята? — уточнила Дара.

— Да, — парнишка кивнул. — Мы с друзьями ходили два раза. Издалека смотрели, но ближе никто и не подходит. Да и они иногда проверяют окрестности. Пятерых так за три года поймали.

— Так зачем ходите? — спросила Дара, хотя и понимала — молодые пареньки, погеройствовать хочется, приключений поискать.

Мальчишка пожал плечами и впервые за весь разговор улыбнулся.

— Так что? Проведёшь, значит?

— А как вы хотите одна? Вы же одна ничего не сделаете.

— Я разведчица, мне посмотреть нужно, — соврала Дара и увидела в глазах парня настоящее уважение.

— А-а, — протянул он, — А я когда вырасту, тоже разведчиком буду. Не знаю только, как сейчас? — он обернулся и посмотрел на развалины двухэтажного дома. — И мне ещё маму с папой похоронить нужно. Никто же их кроме меня не похоронит.

Дара тяжело сглотнула. В её памяти ярко вспыхнули воспоминания — вот она копает яму, вот, сгибаясь от тяжести, тащит к ней сначала тело матери, потом отца.

— То же самое, да? — появился в голове голос и Дара почему-то в это раз не обиделась на него. Она лишь молча согласилась и, кивнув парню, молча зашагала вслед за ним.

На похороны, а точнее на обычное закапывание тел во дворе дома, они потратили полдня. Почва здесь была слежавшейся, каменистой. Им немного помог какой-то мужчина, он принёс кирку, подолбил немного, потом минут на десять вырвал у Дары из рук лопату, где-то найденную пареньком, углубился по колено в тяжёлую землю, остановился, закурил, и стесняясь, спросил денег на еду.

— Нелёгкая работа, хозяйка. Нужно бы подкрепиться.

Только в тот момент Дара пристальней посмотрела на лицо мужчины, вздохнула и вынула из кармана два кона. Мужчина как-то суетливо схватил кирку, объяснив, что дальше она не потребуется.

— Там дальше песок уже пойдёт. Легче будет.

Как она и предполагала, он больше не вернулся. Пришлось мучиться самой. Парнишка всё порывался сменить её, но Дара сквозь зубы процедила, чтобы он не лез. Она собиралась выступить из города ещё до заката, чтобы успеть отыскать в лесу безопасное место для ночлега. А если парень устанет сейчас, то потом ему не хватит сил на быстрый переход. Ей легче. Она за эти дни скитаний и лишений уже закалилась, да и там, в прошлой своей жизни, она была тренированной девчонкой. Благодаря отцу.

Наконец, тела были аккуратно уложены одно на другое и присыпаны землёй. Парень держался достойно, лишь левая его рука подозрительно подрагивала. Дара видела такое один раз. У их соседа тоже подрагивала рука, когда он хоронил жену, а через две недели у него не выдержало сердце. Инфаркт. Но там было пятьдесят лет, здесь от силы четырнадцать, так что глупо. Никакого инфаркта не будет. А вот психика…

Дара не стала думать дальше, хотя бы потому, что совсем не разбиралась в психиатрии.

Подровняв бугорок и украсив его простенькими цветами, сорванными поблизости, она дала мальчишке ещё раз выреветься, и они молча зашагали прочь из города.

Солнце уже давно перевалило за середину и теперь неумолимо приближалось к крышам домов. Они шли через то ли зло, то ли обречённо копошащийся город, стараясь не смотреть на людей. Парень, стесняясь, прятал свою боль, Даре просто казалось, что все сейчас видят её чуждость их городу, у неё одной взгляд не был пропитан горем, а сделать его таковым специально она не могла.

На окраине, буквально в последней многоэтажке, Дара приметила продуктовый магазинчик и оставила там последние деньги, набрав той еды, которая как можно дольше не испортится. Вода в двухлитровом бутыле из чего-то похожего на пластик, но более прочного, несколько пакетов печенья и хлопьев, пара сушёных рыбин приличного размера. Ничего лучшего, чем выжидание у погранзаставы, она пока придумать не смогла, а сколько может продлиться это выжидание? День, два, неделя?

— Вы хотите устроить засаду? — догадался мальчуган и Дара только кивнула в ответ. Объяснять она не хотела, да и нечего объяснять. Весь её план был шит белыми нитками.

Они покинули город, оставляя за спинами его руины и боль, и ускорив шаг, заспешили по грунтовой дороге к лесу. Садившееся солнце, как ни странно, жарило ещё больше и, несмотря на опасность, Дара всё же хотела побыстрее укрыться под сенью деревьев. Копка не прошла бесследно, всё её тело сейчас было пропитано мерзким липким потом, как губка подсолнечным маслом.

Под сенью осенней листвы и правда сразу почувствовалась прохлада, вдобавок из под ног потянуло сыростью. Дышать и идти стало легче.

Дара ещё ускорила шаг и так прошла почти час, не забывая оглядываться назад, где, как новорождённый утёнок, за ней семенил мальчик. Ну и конечно она смотрела вокруг, внимательно, насколько позволяли начинавшие смыкаться от усталости глаза.

Им повезло. Ни одного тира-щера не выскочило на них из-за багряных кустов. Ну что ж, и на этом спасибо.

— И кому это спасибо? — с сарказмом поинтересовался голос. — Уж не Высшим ли?

— Никому. Спасибо просто так, — выдохнула Дара.

— Что? — спросил идущий сзади паренёк.

— Я не тебе, — бросила она через плечо и тут же смутилась. А кому тогда?

— Тебе не всё равно посчитает он тебя сумасшедшей или нет? — поинтересовался голос и Дара хмыкнула. Так оно и есть. Ей всё равно. Она даже не спросила, как этого паренька зовут. Плевать! Проводит и она пинком погонит его обратно, не нужны ей эти хвосты. Не нужны ей больше смерти…

— …И предательства, — с приторной учтивостью подсказал голос. — Вик всё же предал тебя, как бы тебе не хотелось назвать это по другому. Предательство. Он похож на Жеро… Ну-ну.

Дара промолчала, мальчишка тоже. Так они и прошли следующую сотню шагов по узкой тропе, которую время от времени перекрывали нижние ветви деревьев и невысокий, но очень колючий кустарник с длинными, похожими на стрелы листьями.

— Пора искать место для ночёвки, — Дара остановилась и сняла уставший палец со спускового крючка. — Лучше поваленное дерево. Если под ним спрятаться, то тира-щер не найдёт… Я так ночевала, не нашёл, — задумчиво поправилась она и стала осматривать раскинувшуюся перед ними поляну.

На той её стороне было поваленное дерево, но слишком тонкое. Значит, придётся ещё побродить по округе.

Поиск был закончен уже в потёмках, Дара почти на ощупь, изредка подсвечивая себе зажигалкой, осмотрела, есть ли под толстенным, в её рост бревном, нора или хотя бы углубление. Но в этот раз повезло даже больше. Вместо норы обнаружилось дупло в нижней части ствола. Диаметром примерно в длину её руки, глубина… чёрт поймёт. Но пальцы дна не нащупали. Это что ж за белочка тут жила? Или просто прогнило?

Дара пощупала стенку — труха. Да, скорее всего, ствол просто сгнил, и для них — очень удачно сгнил. Справа была удобная ниша.

Забросив автомат за спину и взяв в руку армейский нож, Дара, изгибаясь, как змея, поползла в пахнущую подгнившими грибами темноту, а через пару минут из отверстия показалась её голова.

— Эй, — она слепо прищурилась. — Парень, ты здесь?

— Здесь, — раздался напряжённый шёпот.

— Ну что тогда стоишь? Лезь, тут места на пять таких как ты хватит.

Когда они, можно сказать, с комфортом разместились на прохладной трухе, Дара ещё какое-то время лежала с открытыми глазами, порываясь заговорить с мальчуганом, но о чём спрашивать — она не знала. Так и уснула с вертящимися на кончике языка невнятными обрывками мыслей.

Утро пришло на пару с лютым холодом. По крайней мере, Даре показалось именно так, когда она вынырнула из объятий Морфея и, ещё ничего не соображая, уставилась на тонкий лучик света, бьющий сквозь дырку сверху. Парень лежал рядом, прижавшись к ней бочком. Она отодвинулась, привела в порядок волосы, потом перебралась через него и вылезла наружу. Солнце только-только выглянуло из-за макушек деревьев и на траве было полно росы. Дара умылась ею, потом напилась из бутыли и разбудила парнишку.

— Далеко отсюда ещё? — спросила она, когда парнишка, проделав то же самое, что и она несколькими минутами раньше, уселся напротив неё за импровизированный столик. Крышкой этому столику служил кусок толстой коры, ножками четыре небольших камня, а вместо стульев были камни побольше. На столе лежала чищенная рыбина и пачка пресного печенья, похожего на мацу. Брать хлеб Дара не рискнула, давно бы уже заплесневел, несмотря на прохладу.

— Не-а, — парень мотнул головой, однако при этом умудрившись не свести взгляда с еды. — Часа четыре пути.

— Ладно, ешь.

Вскоре они уже снова шагали сквозь густой лес по узкой тропинке. Парень стал куда более говорливым, рассказал о Кровлике, потом несколько смешных моментов из своей жизни, вспомнил родителей и смолк. Всё это время Дара посматривала на солнце и когда-то стало приближаться к зениту, переспросила.

— Далеко ещё?

— Нет, — парень мотнул головой. — Вон за тем взгорком уже видно её будет.

Она остановилась, несколько секунд смотрела на уходившие вверх деревья.

— Так, — проговорила мягко, обернувшись, — Отсюда я уже сама. А ты возвращайся.

— Но я хотел с вами. Вдруг что случится.

— Что? — голос Дары стал не таким мягким. — Я солдат, я на задании, а ты просто мальчик, поэтому для тебя никаких "вдруг что" не существует. Ты же хотел быть разведчиком? Вот тебе и первое задание — возвращайся обратно.

Мальчишка сник, но к удивлению не стал прекословить. Он насупился, и развернувшись, бросился прочь.

— Если увидишь хищников — лезь на дерево! — крикнула она вдогонку.

— Я знаю! — ответил парень и скрылся за ветками кустарника.

Дара некоторое время прислушивалась, вдруг этот сорванец спрячется? Потом взглянула но солнце — должен успеть добраться до заката.

Вдруг она спохватилась и сорвала с плеча сидор с водой и остатками еды.

— Подожди! Возьми… — но её прервал внутренний голос.

— А сама как? Не переживай, он скоро будет дома и воды там вдоволь, а вот тебе она пригодится больше. Да и не слышит он уже.

Дара согласилась и, накинув сидор обратно, поплелась вверх по взгорку, держа автомат перед собой. Здесь уже опасно и нужно быть начеку. Можно нарваться на патруль.

Оказавшись на гребне длинного холма, уходящего далеко вправо, она утроила внимание. Вокруг неё был кустарник, ставший на вершине гораздо реже и ей приходилось двигаться так, чтобы не оказаться вдруг на открытой местности. Не хватало ещё, чтобы её снял снайпер или накрыли фугасами.

Когда сквозь ветви со стреловидными листьями впервые мелькнула погранзастава, ноги Дары машинально подогнулись и она нырнула за ближайшие густые заросли. Погранзастава была достаточно большой, метров триста в длину. Серый бетонный забор, очень высокий, с колючей проволокой поверху, здание казармы, боксы с того края.

— И как ты собираешься на неё проникнуть? — поинтересовался голос.

— Я не собираюсь на неё проникать, — скрывая волнение, ответила Дара. — Буду следить за патрулями, наверняка, патрулирование проводится. Двоих, пусть даже троих я сумею уничтожить… Если неожиданно.

— По-моему, глупая затея. Но с другой стороны, вариантов больше нет, — как-то обречённо подытожил голос и пропал. И появился он только вечером, в тот момент, когда солнце уже село за холм у горизонта, а на Дару обрушилось что-то серое и очень сильное.

— Стреляй!!! — прокричал он в её голове так, что Даре показалось — у неё там взорвался фугас. Но стрелять она всё равно не рискнула.

В её руке уже был армейский нож, и она стала бить им в это нечто серое раз за разом, чувствуя, как напавшее существо обвивается вокруг шеи. Она машинально попыталась отпихнуть. Ещё одна петля сжала левую ногу, дёрнула и Дара едва не рухнула на спину.

— Только не падай, только не падай, — истерично запричитал голос. — Тогда всё.

Но она всё же упала, когда и вторая нога оказалась сжата стальным кольцом. Ещё несколько ударов, лезвие скользнуло по довольно крепкой чешуе… Интересно, она хоть раз пробила эту чешую? Да, вроде пробивала. Лезвие явно погружалось в мясо.

Петля на шее сдавила сильнее, стало тяжело дышать. Дара судорожно потянула воздух, стала жалеть о том, что всё же не выстрелила…

Через минуту она уже не думала ни о чём, а просто пыталась скинуть с себя это лишающее её жизни существо, не дающее ей вдохнуть. Машинально, уже почти не соображая, она просто отпихивала от себя тёплое тело огромной змеи. Нож давно лежал где-то в траве, он выпал. Когда? Дара сейчас бы не смогла сказать.

Она напряглась из последних сил, которых оставалось всего ничего, но уже не для сопротивления. Она просто хотела вдохнуть. Хотя бы маленький глоток. Но змея не дала этого сделать и Дара почувствовала, как проваливается в белоснежную, слепящую пустоту агонии.