Удивительное, по словам Гуура, происшествие не помешало делегации провести проверку нашего корабля. Они рыскали там битый час, и, пока выбрались наружу, я успел увидеть две посадки военных крейсеров и один взлет большого грузового монстра размером с пятиэтажную хрущевку. Помимо этого, сразу после далекого гула от падения штурмовика цептеров к месту крушения вылетели четыре идентичных небольших поисковых корабля, похожие на крабов.

Делегация, не найдя на «Страннике» ничего запрещенного – а запрещенным на этой планете, как я понял, были только цептеры, – удалилась восвояси. Даже подвезти нас не соизволили. И мы пешком потащились по запыленной траве к серому зданию. Несколько дуновений ветерка быстро превратили мое слегка вспотевшее лицо в пыльную маску, в нос ударил мощный запах озона и металла, исходящий от черного галаасского монстра, рубашка неприятно прилипла к спине, и мне захотелось принять ванну. Тем более что сделать это на «Страннике», благодаря чудо-агрегату, было проще простого.

Мы прошли в ста шагах от галаасского монстра, взяли чуть левее и через пару минут уже входили в здание. С близкого расстояния я разглядел стены и понял, что ремонтом сей постройки, даже косметическим, не заморачивались давно. Штукатурка во многих местах пошла трещинами, на углах отсутствовали приличных размеров куски, которые тут же и валялись, превращенные дождями в «оплавленные» кучки.

Внутри же все выглядело чуть свежей и даже технологичней, чем представлялось снаружи. Несколько огромных экранов, которые, правда, не работали, с пару десятков металлических агрегатов, пластиковые стулья, частично поваленные набок, и в самом центре зала – огромная голограмма звездной карты.

– До зоны двести шесть – за сорок кредитов, – подскочил к нам орк, и я невольно отпрянул в сторону. Правда, этот был без оружия, и клыки у него куда меньше, чем у тех, на полосе. Всего сантиметра на три из-за губы выпирают.

– Двадцать пять кредитов, – полусонно ответил Гуур, и орк тут же закивал.

– Идет, идет. Не в первый раз на Тарнаге? А я сразу вижу – свои парни, таких не проведешь. Я даже сначала решил, что вы из братства. А потом вспомнил, что за теми на своих флаерах прилетают. У меня брат тут держит неплохую гостиницу, все по высшему…

– Нет, мы остановимся в «Теплой проталине», – сухо перебил нашего внезапно появившегося собеседника Гуур, и тот заметно скис.

– Ну в «Проталине», значит, в «Проталине», – с обидой в голосе проговорил он и замолчал. Но уже в своей колымаге разговорился снова.

Колымага представляла собой диск диаметром метров пять и высотой два, цвета черный металлик, с одного края видно, что ударена, на крыше – значок в виде бегущего животного, похожего на оленя… Мне даже подумалось, что внутри обязательно будет играть что-то из шансона. «Весна опять пришла, и лучики тепла…» Но нет, пронесло.

Дорога до двести шестой зоны заняла минут пятнадцать. Флаер шел мягче любого земного авто представительского класса. Правда, на таких я и не ездил, честно говоря, но то, что данное транспортное средство было очень и очень мягким, прочувствовал хорошо. А точнее, прочувствовал полным нечувствованием какого-либо движения; словно сижу дома в уютном кресле, закутавшись в плед… Уютней мне было только в магическом поле и в коконе во время невесомости.

Когда за большим прозрачным окном справа от меня замелькали здания, я прильнул к нему с искренним интересом. Да и как не прильнуть? Это было первое инопланетное поселение, которое я видел в жизни, и притягивало оно меня почему-то даже больше, чем огромный военный корабль паукообразных инопланетян. Наверное, потому, что вызывало больший страх. Представьте, что вы в первый раз въезжаете в негритянский квартал типа Гарлема, являясь «снежком» и абсолютно не зная, как себя на данной территории вести. А здесь не просто у местных другой цвет кожи, здесь куда сложнее.

Глядя в окно, я краем уха слушал разговорчивого таксиста, благо говорил он на языке ванниров, а Гуур перейти на гала-сурд ему не предлагал. Хм, не верится, чтобы этот здоровяк корпел над учебниками по инязу. Значит, чип? Наверняка. Эх, были бы у меня хоть какие-то местные деньги, тоже вставил бы себе такой втихую, но пока у меня в карманах стерильно пусто, и нет ни одной мысли, как разбогатеть.

Флаер остановился возле белого трехэтажного здания ровно в тот момент, когда водила закончил рассказывать о недавней потасовке членов братства «Черная звезда» с какими-то ангуларами. Как будто специально рассчитал. Профи, что тут сказать.

На мгновение вспомнились слова Гуура – «межрасовых конфликтов на Тарнаге точно нет, за это отсюда сразу выпрут»… Ага. А о чем тогда таксист треплется? Или братству этому тут законы не писаны?

Но углубляться в тему не стал, хотя бы потому, что так ничего особенно и не понял. Некоторые слова торопливого рассказа пролетали мимо, особенно когда за окном мелькало что-то интересное. Например, пара огромных животных, похожих на жирафов. Такие же длинные шеи, рожки на макушках, яркая оранжевая шкура с черными пятнами, но всю эту похожесть лихо перечеркивало одно но… они явно о чем-то разговаривали. И как не отвлечься на такое даже от самого интересного рассказа?..

Мы выбрались наружу, я огляделся. Длинная, уходящая в небольшой подъем улица шириной с центральную в небольшом городке. Чуть дальше от «Теплой проталины» – похожее на супермаркет здание с неоновой вывеской, затем – еще одна гостиница. На другой стороне, как ни странно – башня из красного камня, похожая на водонапорную, и дальше – покосившийся длинный барак, за которым начинались самые обычные жилые одноэтажки. В общем, хрен поймешь – центральная это улица или просто посреди частного сектора отгрохали пару гостиниц и супермаркет?

Гуур расплатился с «орком», и флаер быстро умчался вдаль по улице. Мимо нас прошли два человекоподобных типа, единственным отличием которых от меня было отсутствие носа. А так – даже одежда вполне земная: широкие серые штаны и такого же цвета обтягивающие майки.

Они не очень дружелюбно покосились на нас, один что-то проскрипел другому, словно ключ повернул в ржавом замке, и второй понимающе кивнул. Блин, не люблю таких типов. Напрягают.

Мы поднялись по широким ступеням металлической лестницы, и Гуур что-то бросил на непонятном языке местному швейцару. Внешность его меня уже не удивила. Ну подумаешь, какое-то бледное аморфное существо с плавающими по лицу глазами. Что ж мне теперь – каждой такой твари удивляться?

Швейцар кивнул, из его тестообразной головы вытянулась длинная, как у амебы, ложноножка и надавила на зеленую кнопку. Судя по тону, Гуур поблагодарил и, дождавшись, когда дверь откроется полностью, шагнул внутрь здания.

А я, словно привязанный, поспешил следом, слегка напружинившись, когда проходил мимо аморфного. Удивляться не удивляюсь, а тревога от всех этих иных внутри постоянная. Не привык еще. Да и не только тревога, но и неприязнь, переходящая в глубокое отвращение. А вот с этим нужно бороться, иначе могут однажды и пристрелить за проявление ксенофобии.

Гуур быстро решил все вопросы с нашим заселением, и вскоре мы оказались в двухместном номере на втором этаже. Уютная комната метров десять на шесть, заставленная пластиковой мебелью одного темно-зеленого цвета, пара кроватей в минималистском стиле, на потолке двумя дорожками – светильники с булавочную головку. Я дождался, когда Гуур выберет себе кровать, и после этого бухнулся на другую. Все же нужно соблюдать субординацию, да и проклятая ручка у босса всегда при себе. В кармане, сволочь, носит.

– Ты все время будешь здесь, а я пойду договариваться о продаже корня. Покидать комнату запрещаю. Только в экстренном случае; и то далеко от гостиницы не уходить.

Пробурчав это, Гуур развернулся и быстро покинул номер. Хм, а заходил зачем? Кровать занять? Мог бы и сразу валить – продавать свою наркоту…

Я вытянул ноги, заложил руки за голову и уставился в потолок. Создав фаербол, погонял его туда-сюда по комнате, но вскоре разрушил. Заниматься магией сейчас не хотелось, слишком много мыслей роилось в голове, и по большей части – от впечатлений. Огромный военный фрегат, падающий штурмовик цептеров, все эти орки и ящерицы с клювами… а этот тестообразный… тьфу, мерзость, ей-богу. И куда тут вообще выходить? Ни знаний языка, ни… А с другой стороны…

Так, из номера – никуда, но в экстренном случае… интересно, что он имел в виду? Что в его понимании значит «экстренный»? Впрочем, все равно. Я только спущусь вниз и попробую поговорить с ящероподобной представительницей женского пола на ресепшене. Гуур же с нею на языке ванниров говорил, выходит, она знает… что-то тут каждый второй их языком владеет. Странно.

Я медленно поднялся и, сделав пару вдохов, осторожно подошел к двери. Медленно выдохнул, чувствуя при этом, как начинают потеть ладони. Это даже страшнее, чем первый выход в открытый космос. В космосе – там что? Радиация и холод. А тут – живые существа со своими тараканами в голове. И это намного хуже.

Дверь открылась и закрылась абсолютно бесшумно, и я стал медленно спускаться по лестнице. Так, что мне нужно узнать? Во-первых… Нет, стоп. Лучше без всяких планов. Непринужденный разговор на ваннирском о том о сем. Как погода в последние циклы на Тарнаге? Ливней ли не было? Не лили ли?

Улыбнувшись, я оставил позади последние ступени и расслабленно двинулся к пластиковой административной стойке. Ящерка меня заметила, сфокусировалась на мне своими маленькими глазками и выжидательно замерла.

– Приветствую вас, – начал я нейтрально и глухо кашлянул. Все равно волнуюсь, первый раз с незнакомым инопланетянином говорю. Нет, когда-то и Гуур был мне не знаком, и я с ним говорил. Но там другое было, и даже легче как-то, а здесь, в абсолютно спокойной обстановке… Даже непонятно, почему труднее. – Как погода в последние циклы на Тарнаге? Были дожди?

Господи, как же это глупо звучит, когда не в мозгу.

На морде ящерки проступило легкое удивление, но она быстро справилась и, не сводя с меня своих немигающих глаз, ответила:

– С-сухо. Двадцать микроциклов уже с-сухо.

– Это хорошо, – сказал я и добавил еще более глупо: – Вы сегодня неплохо выглядите.

Она промолчала, потом как-то нервно забегала глазками.

– А вы с-с ванниром? – спросила вдруг, хотя и знала наверняка. Ведь видела, как мы заходили несколько минут назад. Или это не она была? Я же, по большому счету, все равно не различу, тем более она в форменной одежде – темно-синяя рубашка с короткими рукавами, сиреневый сарафанчик и бейджик посредине груди, висящий на розовой веревочке.

– Да, с ним. Прилетели на вашу планету… – Я запнулся. – Просто прилетели. А вас, извиняюсь, как зовут?

Мое боковое зрение заметило едва уловимое движение справа, и я медленно повернул голову. Ничего. Только шикарная тяжелая занавеска, и краешек чуть колышется. Сквознячок?

Резкий удар по затылку заставил меня на мгновение усомниться в том, что занавеску колыхнул сквозняк, однако проанализировать эту мысль я не смог. Вырубился. Очнулся сидящим на стуле, улыбнулся вяло. Наверное, плохо стало: воздух тут, видимо, очень отличается от земного, спазм в голове случился или от чипа такая хрень…

– К какой расе ты принадлежиш-ш-шь? – отвлек меня от размышлений вкрадчивый шипящий голос, и я тряхнул головой. Что за нафиг? Кому это вдруг стало интересно?

Попытка пошевелить руками заставила вздрогнуть. Черт! А я ведь не просто сижу на стульчике, я связан. Вот так дела.

– К какой расе ты принадлежиш-ш-шь? – повторил мой допросчик, и я вывернул голову. Судя по всему, он стоял позади, однако увидеть не получилось.

– Я? – единственное, что пришло мне в голову, и тут же затылок получил очередной тычок, правда теперь намного слабее, нежели в первый раз.

– Не ш-шути со мной. Отвечай. Ты ведь не урнак.

– Урнак? – с искренним удивлением переспросил я. Так вот что значило то слово…

И опять тычок.

– Что ты с ним возиш-шься? – прошелестел второй голос. – Нужно тащ-щить его к нам, а потом отправлять дальш-ше. Пусть кому надо, те и реш-шают, что с ним делать.

– А может, заодно и ваннира прихватить? Пусть его там расспросят хорош-шенько, откуда у него представитель неизвестной расы.

Да уж. На какое-то время мой мозг переклинило. Нет, как это?.. В смысле… Ну и что, что я?..

А потом как прорвало, и мысли потекли быстро и уверенно. Я же представитель какой-то там закрытой расы, а это, скорее всего, такие, которые в космос не выходят. По крайней мере, дальше своей планетной системы. Но, блин, а Гуур разве не знал об этом? Знал же прекрасно. И почему… Хотя стоп. Мой предшественник как-то же пролетал с этим бледнолицым сто восемьдесят лет, и ничего… Да и Тарнага – обитель тех, кто преступил черту, неужели их интересует, у кого тут закрытый перелом, а у кого откры… Тьфу ты! Что за привычка юморить в самые хреновые моменты жизни? Так-так-так, спокойнее. Видимо, тут все дело в том, кто эти типы…

– А вы кто? – с преувеличенной наивностью и страхом в голосе спросил я, в общем-то не ожидая ответа, но, к моему удивлению, я его дождался.

– МОС, Миграционный отдел Союза. – Прямо перед моими глазами вспыхнула зеленая голограмма, которая мне абсолютно ничего не объяснила, зато объяснил вид появившегося в зоне видимости одного из захвативших меня. Мать моя женщина! Да меня заловили натуральные «люди в черном»! Нет, были они той же расы, что и «красавица» за административной стойкой, но вот черный костюмчик и очки в наличии имелись. – Вы обвиняетесь в незаконном появлении на территории Союза двенадцати галактик. Вы имеете право не отвечать на наш-ши вопросы, пока Союз не подключит ваш мозг к программе «Защ-щитник».

Подключат – не подключат… мне в любом случае нечего сказать, и поэтому я просто промолчал, судорожно размышляя о своей дальнейшей судьбе. Вот и полетал по космосу. Ну где же этот чертов Гуур? Хм, вот что-то мне подсказывает, что я ему важнее всей этой наркоты. Шамрановый корень не защитит его корабль от… Блин, нельзя было связь какую-нибудь со «Странником» мне оставить? Ведь во время нападения на кангийцев она была…

– Давай отвязывай его и вводи парализатор К-4. Нам не нужно, чтобы он горланил.

Кто из двоих это сказал, я не понял, но почувствовал сначала, как кольнуло под лопаткой, а потом освободились руки. Сволочи!

Попытка произнести это вслух не принесла результатов. Язык отнялся очень быстро, превратив меня в немого. Я помычал пару раз, но скорее для успокоения себя и для того, чтобы проверить – где меня вообще парализовало, а не пытаясь что-то сказать. По большому счету, не чувствовались только язык, верхняя часть гортани и нижняя лица, но я все равно полностью расслабился и погрузился в свои мечущиеся мысли. Пусть сами тащат. Добровольно переться за ними я не собираюсь.

Но меня быстро переубедили. Ткнули каким-то шокером в поясницу, и я подскочил с резвостью испуганного кузнечика.

– Следуй за нами, – коротко бросил один из агентов МОСа, и я, покосившись на ручку шокера, который тот держал в слегка приподнятой руке, безвольно поплелся к двери.

Там уже стоял второй агент и с мерзкой ящериной ухмылочкой смотрел на меня. Ухмыльнуться в ответ я не мог и поэтому нахмурил лоб, за что тут же получил от него пощечину. Ну не идиот ли? У меня все равно там ничего не чувствуется.

– Не строй рожи, – с какой-то детской обидой буркнул он и рывком открыл дверь.

Мы прошли длинным темным коридором и покинули гостиницу через черный ход. На улице было уже темно хоть глаз выколи. Примерно в ста шагах от нас горел одинокий фонарь, но сюда его свет не доходил. Идущий впереди ругнулся на своем шипящем языке, второй зачем-то подтолкнул меня в спину, отчего я вздрогнул, ожидая удара шокером, и мы зашагали вдоль едва различимой стены. Здесь пахло пищевыми отходами, чем-то вроде жареной рыбы и начавшей гнить капусты. В общем, отвратительно. Мне даже пришлось задержать дыхание, когда мы прошли очень близко от двух мусорных баков. Парализатор внутри, удар шокером и вонь… я чувствовал: еще немного – и вывернусь наизнанку. Интересно, а как это – стошнить, когда абсолютно не чувствуешь верхнюю часть гортани и рот?

Мы завернули за угол, оставив позади мерзкое амбре, и оказались в небольшом дворике. За высоким забором, огораживающим его, тускло светили два желтых фонаря, свет которых висел здесь прохладной призрачной пеленой; в левом углу я разглядел белесую кучу досок от ящиков, чуть правее – высокое дерево с раскидистой кроной. Под ногами шелестнула опавшая с него листва… Странно, я думал – сейчас на Тарнаге лето… Шедший впереди вдруг остановился и обернулся ко мне. Точнее, к своему напарнику, так как тут же заговорил с ним на непонятном мне языке; тот ему ответил, и, судя по тону, они стали что-то очень оживленно обсуждать. Один из агентов посредине фразы неожиданно перешел на ваннирский, и я не совсем сразу понял, что он обращается ко мне. Все мои мысли в этот момент были далеко отсюда, я думал о «Страннике». Все-таки куда лучше валяться в своей каюте на нем, чем жить в бараках какого-нибудь концентрационного лагеря. А ведь именно туда меня отправят… помнится, искин что-то рассказывал по этому поводу… или Гуур.

– Как думаешь, твой ваннир заплатит нам за тебя двести тысяч? – повторил вопрос агент, и я на секунду растерялся. И не потому, что не знал, как раз-таки знал: если есть – заплатит. И даже если нет, заплатит… Но возникал другой вопрос: что будет, если я твердо отвечу – да? Не проверка ли это? Судя по всему, они не совсем представляют, кто я. То есть, может, и есть у них какие-то догадки, но вряд ли они уверены в том, что я с Земли. Да и наверняка наша планета затеряна в огромном списке других закрытых планет… Жаль, у меня нет точных сведений, сколько их всего… Не было пока доступа к подобной информации, а может, и был, но я просто не успеваю просмотреть и изучить все доступные мне файлы.

Черт, совсем ничего не понятно. Так проверка это или нет? Ну вот узнают они, что за какого-то представителя закрытой расы готовы выложить двести штук… Кстати, чего? Частиц или кредитов?

– Ааетныыых яаааиииц? – неразборчиво уточнил я, чтобы потянуть время. Ответом мне стал шипящий, но по всем параметрам – искренний смех агентов.

– Частиц? Ты спросил – расчетных частиц? – давясь им, проговорил один из «людей в черном». – Ну ты и загнул. Или ты настолько ценен, что за тебя, не думая, выкинут двести тысяч частиц?

– Слушай, а какой сейчас тут курс? – заинтересовался вдруг один из агентов. Второй почесал голову, потом пожал плечами и как-то неуверенно выдохнул:

– Восемьдесят, по-моему. Или сто, как на Карторе. Не помню.

– И ты хочешь получить за него двадцать тысяч частиц? Может, лучше с тридцати начать? У меня долг – пятнадцать, я же тебе говорил, и мне отдавать нужно через четыре микроцикла.

– Это твои проблемы, – недовольно буркнул первый агент. – Тридцать может и не заплатить. – Бросив недовольный взгляд на напарника, он вновь уставился на меня. – Ты откуда вообще, существо? Говори сам, все равно там узнают…

Хм, там узнают. Значит, тут они узнать не могут? Нет такой возможности?

– Ааа ууаак, – бросил первое, что пришло в голову, и тут же пожалел.

– Урнак? Название твоей колыбельной планеты, живо! – В опасной близости от моего живота застыл шокер.

Черт! И этого тоже не знаю. Урнакия? Глупо.

Я развел руками, намекая, что не выговорю, и заранее ожидая удара. Мышцы живота напряжены, кулаки сжаты, зубы готовы поскрежетать… Однако удара не последовало. И даже больше того. Вместо него послышался такой сексуальный женский голос, что я невольно забыл о происходящем, а по спине прокатились приятные мурашки.

– Планета урнаков называется Сатрун…

А дальше произошло совсем невероятное. Сначала как подкошенный рухнул тот ящероподобный агент, что готов был приложиться ко мне шокером, а спустя секунду к нему присоединился и его напарник.