Пьесы

Радзинский Эдвард Станиславович

В авторский сборник вошли самые известные пьесы Эдварда Радзинского: «104 страницы про любовь», «Снимается кино», «Чуть-чуть о женщине», «Обольститель Колобашкин», «Продолжение Дон Жуана», «Приятная женщина с цветком и окнами на север», «Старая актриса на роль жены Достоевского», «Монолог о браке», «Спортивные сцены 80-х», «Она в отсутствии любви и смерти», «Я стою у ресторана: замуж – поздно, сдохнуть – рано».

 

Эдвард Радзинский

Пьесы

 

104 страницы про любовь

 

Часть первая

Над сценой – светящаяся вывеска «Молодежное кафе «Комета». В кафе. Два столика. За одним столиком сидит девушка. Она одна. На стуле стоит ее чемоданчик. На чемоданчике – букет в целлофановой обертке. За другим столиком – парень. И он тоже один. За сценой мальчишеский голос поэта читает стихи.

МОТОГОНКИ ПО ОТВЕСНОЙ СТЕНКЕ В ОГАЙО

Мы – мотоциклисты —

Мчимся вверх,

Ввинчиваясь в стенку

Круг за кругом.

Над нами звезды,

А внизу – огонек у входа,

Так похож на червовую карту

Или – проще – на чье-то сердце.

А кругом почтеннейшая публика,

Как ей спокойно

Смотреть за пятиалтынный,

Как мчатся к звездам,

Круг за кругом,

Шальные мотоциклы,

Играя с судьбою в червовую карту.

А потом сердце у входа гаснет,

И публика расходится,

И ты говоришь мне немного устало,

Снимая со лба мокрый шлем:

– Придет время – мы станем толстыми

И будем смотреть,

Как другие мальчишки,

Круг за кругом,

Рвутся к звездам

По отвесной стенке.

Но пока…

Мы – мотоциклисты.

Поэт закончил читать стихи. Аплодисменты.

Голос председателя общественного совета кафе . Мы обсуждаем стихи и песни «молодого, начинающего… и т. д. и т. п.» поэта Жени Даля. Кто-нибудь хочет высказаться? Ну давайте, ребятки, в бой! Девушка (за столиком). Я только два слова. Можно? (Встала.) Мне очень понравились стихи. Большое спасибо.

Смех, аплодисменты за сценой.

Голос председателя . Еще кто-нибудь. Только помногословнее…

Молчание.

Ну, ребятки. Кто родил хоть какую-нибудь идею? Парень . Я родил… (Встает.) Вызнаете… передо мной здесь выступала девушка… Голос председателя . Ваша профессия? Парень . Анкета необязательна… Так я продолжаю… Вот передо мной здесь выступала девушка… Довольно необычная. Мне даже показалось, что она… Голос председателя . Я не понял. вы собираетесь обсуждать стихи или девушку?

Смех.

Парень (тоже усмехнулся, невозмутимо). Нет. Стихи я обсуждать не буду. А девушка мне понравилась. Все.

Смех, аплодисменты.

Голос председателя . Ясно. С идеями у нас… не выходит. По этому случаю предлагается маленькая врезочка в наш вечер… Прошу!

И тотчас женский голос за сценой запел песенку. А парень преспокойно подходит к столику, где сидит девушка, снимает со стула ее чемоданчик и цветы и садится рядом.

Девушка (даже задохнулась). Ну!.. Парень (ровно). Да, такие шутки я ценил в средней школе. Думал, что вырос. Оказалось – нет. Девушка . Нет, это… ну… на нас все смотрят! Парень . Несущественно. Кстати, стихи были довольно дрянные. Вам всегда нравятся дрянные стихи? Девушка . А может быть, этот товарищ писал их от чистого сердца? Может быть, у него просто не получились хорошие?

Свет на сцене медленно гаснет. Освещен только их столик.

Парень . Тоже довод… Вы, видимо, очень чуткая девушка? Девушка . А вы приставучий товарищ. Парень . А вам нравится, что я к вам пристаю. Красивые девушки страшно тщеславные. У вас сегодня целый вечер будет чудесное настроение. Девушка (засмеялась). Вы… веселый товарищ.

Проходит спортивного вида, тщательно одетый очкастый парень.

Очкастый (дружелюбно). Привет. Парень (сухо). Салют. Очкастый (обескураженный его тоном). Ну, я к тебе лучше потом подойду. Парень . Да, лучше потом.

Очкастый уходит.

Девушка . Это ваш знакомый? Парень . Это мой знакомый… Что же это вы одна? Девушка . Одна – не одна… Не все ли равно? Парень . Не все. Я боюсь, что к вам сейчас кто-то придет. Девушка . Чепуха какая… Я просто с аэродрома, ужасно проголодалась и зашла. (Махнула рукой .) А! Все это не важно… Часто вы так пристаете к девушкам? Парень . Часто. Девушка . Не надоело? Парень . Нет… Людям моложе ста двух лет свойственна вера в «необыкновенную встречу». Без этой веры можно было бы умереть от скуки. Идет по улице человек. Упал и умер. Все думают – он от инсульта. А он – от скуки. Девушка (засмеялась). Вы невероятно веселый товарищ. Парень . Вы уже два раза об этом сказали. Девушка . Вы грустный? Парень . Да, я пессимист. (Чуть насмешливо, чуть серьезно.) Иногда вдруг отчетливо понимаешь, что жизнь проходит. И довольно быстро. Люди смешны. Вот если я потерял два рубля – я огорчусь. А каждую секунду мы теряем секунду жизни. И ничего, не замечаем. Девушка . Да… Вы очень странный… Парень . Товарищ… Девушка (опять засмеялась). Вот именно, товарищ. Парень (встал, перенес бутылку вина со своего столика). Давайте выпьем. По поводу моей странности. Девушка . А… зачем? Парень . Только не надо ханжить, хорошо?.. Кстати, это сухое вино. Девушка . Сухое – мокрое, это не важно. Терпеть не могу, когда меня кто-то угощает. Парень . Хотите оставаться независимой? Девушка . Хочу! Парень . Проблема. Ну что ж… Тогда давайте пить как мужчина с мужчиной. Кончим эту бутылку – вы купите следующую. Подходит такое решение? Девушка (отважно). Подходит. Парень . Ну вот. А теперь поехали? Девушка . Поехали.

Он наливает.

( Торопливо .) Только не очень много. А то я рано утром опять улетаю…

Парень засмеялся.

Чего вы смеетесь? Парень . Так… Значит, то прилетаете, то улетаете? Веселая у вас жизнь. Где же вы работаете? Девушка . «Где», «что» – кому нужны эти уточнения! И вообще… А! Вы все равно этого не поймете. Парень . Я отлично понял. Девушка . Что же вы поняли? Парень . Человек – не тот, кто он есть на самом деле, а тот, кем он мечтал стать. Просто в силу тех или иных причин часто что-то не получается в жизни. А вот встретишь незнакомого человека – и ничего он о тебе не знает, и ты можешь держать себя с ним так, будто все у тебя вышло. С незнакомыми людьми легко. Вы это хотели сказать? Девушка (тихо). Да… Вы здорово все понимаете. Парень (так же). Вам… со мной легко?

Пауза.

Девушка . А! Ерунда! Просто вы мне попали под настроение. (Опять засмеялась.) Парень . Часто смеетесь. (Сухо.) Вам, наверное, кто-то сказал, что у вас красивый смех. А он у вас довольно глуповатый. Девушка . Ну!.. Парень . Простите, сорвалось. Девушка . Нет, это даже хорошо. Я люблю людей, которые говорят то, что думают. Парень . Налить? Девушка . Как мужчина мужчине… Вообще, правда, я сегодня часто смеюсь. Вы знаете, я заметила, есть какой-то закон: если плачешь, всегда потом будешь смеяться. И наоборот. Вот однажды я плакала два дня подряд. Мне это так надоело. И вот на третий день я решила: буду смеяться – и все! И целый день ходила и смеялась сквозь слезы, как идиотка… А! Вот странно. С той минуты, как мы познакомились, мы трещим, трещим… Парень . И все равно мы ничего не сможем сказать друг другу. Девушка . Знаете, это тоже правда. Я тоже об этом часто думаю. Хорошо бы все люди лет на пять замолчали. Вот тогда у всех-всех слов появился бы снова большой смысл. Непонятно? Вот когда я думаю – понятно, а говорить не умею. Юморочек один… Что вы так на меня глядите? Вообще, что вы все время улыбаетесь? Парень . Так. Девушка . Так, да?.. (Чтобы что-то сказать.) У вашего знакомого очень грустное лицо… Нет, но почему вы все-таки улыбаетесь? Парень . Так. Девушка . Так – не так… Я ненавижу, когда улыбаются. Вы… вы просто мне попали под настроение. Парень . Нет. Я вам понравился. Еще когда там сидел и на вас смотрел – уже понравился. Да? Девушка . А! Да – не да… Чепуха все это. Парень . Понравился? Девушка . Нет… Ну понравились! Ну и что с того! Мало ли кто мне нравится… Парень . На будущее. Мы постараемся говорить друг другу только правду. Этого еще никто не сумел. Идет? Девушка ( засмеялась, потом спохватилась и опять засмеялась). Буду смеяться своим глуповатым смехом… Кстати, неплохо бы узнать, как вас зовут. Парень . Неправда первая. Вы давно хотите, чтобы я вам сказал это. И вас ужасно бесит, что я молчу. Да? Девушка. Нет!.. То есть – да. Парень . Как вас зовут? Девушка . Наташа. Парень . А меня – Евдокимов. Девушка . Как? Парень . Евдокимов. Я люблю, когда меня называют по фамилии.

Танго за сценой.

Вам очень хочется, чтобы я вас пригласил сейчас танцевать? Наташа . Нет… То есть хочется. Ну хочется. Что тут особенного? Я люблю, когда меня приглашают танцевать, вот и все.

Они танцуют.

Давно не танцевала… Не надо. Не смотрите на меня все время… Мы сегодня будем здесь недолго, хорошо? Евдокимов. Плохо… Когда мы с вами встретимся? Наташа. Не знаю. Завтра я, возможно, улетаю. Завтра или через несколько дней. Евдокимов . Вы не улетайте завтра. Улетайте через несколько дней. Наташа . Это от меня не зависит. Евдокимов. Все зависит от нас. Если вы очень захотите… Наташа . Вообще, действительно все зависит от нас. Евдокимов . Так вы хотите встретиться со мной завтра? Наташа . Ну, ладно. Хочу! Ну и что с того? Ну почему вы все время смотрите… А! Евдокимов . Здорово у вас звучит это «а!». Наташа . Это раньше, когда мне мама что-нибудь неприятное говорила, я всегда хмыкала. Потом мы решили покончить с хмыканьем, и я ей теперь на все неприятное говорю «А!» Ну не смотрите на меня все время! Евдокимов . Буду смотреть. Здорово, что вас зовут Наташа. Наташа . «Здорово», да? Почему «здорово»? Евдокимов . Не знаю. Здорово – и все! Наташа . Чепуха какая… Ну не смотрите на меня так. Евдокимов . Буду. У вас невероятные глаза. У вас желтые глаза. У вас, наверное, лучшие глаза в СССР. Наташа . Желтые, серые, зеленые… (Вдруг кокетливо.) Вот один человек называет меня лучшей девушкой Москвы и Московской области. Евдокимов . Он дурак. Вы лучшая девушка в СССР. Наташа . Не надо смотреть. Евдокимов . Буду… (Тихо.) Вы хотите, чтобы я вас поцеловал. Наташа . Нет!.. То есть… А! Хочу – не хочу… Нет… это кошмар какой-то.

Затемнение.

Одинокий столбик с шашечками. Надпись: «Стоянка такси». Прямо на тротуаре, под столбиком, сидит парень. Он что-то чертит в записной книжечке. Подходят Евдокимов и Наташа.

Наташа . Пусто… А вчера было сколько угодно машин, да? Евдокимов . Просто вчера мы вышли из «Кометы» рано, а сегодня поздно. Наташа . Какой вы рассудительный товарищ. ( Смеется. Парню на тротуаре .) Простите, вы на такси? Парень (с достоинством) . Нет, я на троллейбус. Наташа . Разве еще ходят троллейбусы? Парень . В час двадцать «букашка» по кольцу. Таксистов подбирает. Евдокимов . Здорово, что ты не улетела. Наташа . Вот интересно… Вчерашний, сегодняшний день… Это все будто один день… Какой-то долгий-долгий. Я еще с утра… (Махнула рукой.) А! Юморочек. Евдокимов . Понятно. Кстати. Ты счастливая? Наташа . Нет. Евдокимов . Зря. У меня сейчас решается одно важное дело. Постарайся принести мне счастье. Наташа . Постараюсь. Сколько сейчас? Евдокимов (глядя на часы). Стоят. Парень (услужливо). Двенадцать сорок. Наташа . Мне осталось спать шесть часов.

Евдокимов чуть обнял ее. Она отстранилась.

Евдокимов . Ты не бойся. К часу ты будешь дома. Наташа . Я не боюсь – ты сам не бойся. Евдокимов . А знаешь (показывает на виднеющийся силуэт дома), это мой дом. Наташа (будто не слыша). Ну ни одной машины. Вот всегда так, когда тебе нужно что-нибудь позарез… Евдокимов . А вон мое окно… Шестой этаж, первое справа. Наташа ( неловко, чтобы что-то ответить). У вас темно. Евдокимов . Просто нет никого в квартире. Я там один сейчас живу.

Молчание.

Парень . Прости, закурить не найдется? Евдокимов . Найдется. ( Передавая сигарету, взглянул в записную книжку парня.) Мыслишь? Не так уравнение написал, Топтыгин. ( Наклонился, что-то черкнул в записной книжке парню.) Парень . Понял. (Доброжелательно.) Стрельни мне еще сигарету, про запас.

Евдокимов протягивает сигарету.

(Словоохотливо.) Начал боксом заниматься, выбросил сигареты. Смех: девушку проводишь, пока сидишь здесь, ждешь «букашку», так закурить разбирает – обязательно согрешишь. Ничего, с понедельника начнем жизнь сначала. Евдокимов . Ага. Пятьдесят процентов людей каждый понедельник начинают жить сначала.

Появляется веселый гражданин с цветком георгина.

Гражданин . За Саврасушкой очередь, рыбочки мои, воробушки? Кто последний? Евдокимов . Мы. Гражданин . Все Саврасушки в парк едут… Храп-храп делать… Да здравствует ночь – друг молодежи. Ночью нахально блестят скамейки и по пустым улицам пощелкивают каблучки. «А я усталый старый клоун… и в испуге даже дети убегают от меня». (Строго.) О прекрасная наша молодежь! Вы не подумайте, что я пьян. Не подумали? Парень . Ну что вы. Гражданин . Просто я – балалаечник. Представляете, в двадцатом веке быть балалаечником? Ужас. Каждый вечер я порчу настроение современной публике. Трагедия. Ну можно быть после этого трезвым? Ведь правильно? Ведь точно? Парень . Несомненно. Гражданин . А я трезв. (Вынимая из-под пальто четвертинку.) Малыш еще не начат. (Парню.) «Бип-бип-бип… я Земля, ищу спутника». Парень . Нет, мил человек, поздновато. Наташа (Евдокимову). Всегда так, когда машина нужна позарез… Евдокимов . Есть предложение… Наташа . Не надо никаких предложений. Гражданин (Евдокимову). Можно к вам обратиться? Евдокимов . Нет, нельзя. Гражданин . А я нарушу и обращусь. (Протягивая Наташе цветок.) Возьмите этот георгин. Как дань восхищения… Наташа . Спасибо. (Вынимает из чемоданчика яблоко.) А вы возьмите яблочко. Очень хорошее, из Ташкента. Гражданин . Прекрасно… Вся история человечества началась с яблока. Прекрасно… Вы добрая. А он злой. Вы от Чернышевского. А он от Достоевского. Я тоже добрый. А мир не приемлет доброту. Вот я говорю: «Дайте мне большое, чистое, настоящее». А мне отвечают: «Возьмите слона и вымойте его в ванне». Вот тебе большое, чистое, настоящее. Уйти из мира, рыбочки мои, воробушки? Парень . Сделайте одолжение. Евдокимов (тихо). Слушай, Наташа… Наташа . Нет, нет! Евдокимов . Ну перестань. Пойдем ко мне, и от меня вызовем такси по телефону. Наташа . Я не спешу! Евдокимов . Ну, пойдем. Ты с трудом держишь этот чемодан. Я все могу вытерпеть в жизни, только не ханжество! Ведь днем ты бы пошла? Наташа . Но я не спешу.

Шепотом, бессвязный разговор.

Евдокимов . Ты спешишь. Наташа . Нет. Евдокимов . Боже мой, вызовем по телефону. Я прошу… Наташа . Не надо! Евдокимов . Ну, по телефону. Идем! Наташа . Идти, да? Евдокимов . Да, туда. Наташа . Туда идти, да? Евдокимов . Туда.

И они уходят.

Гражданин . Тысячелетняя поэма. И он увел ее, как Ромео увел Джульетту… как Фауст увел Маргариту… и еще кто-то увел еще кого-то… Ведь правильно я говорю, ведь точно? Парень (равнодушно). Несомненно. Гражданин . Эй, таксист! Саврасушка! Савра-сушка! (Бросается за проезжающей машиной.)

Затемнение.

Квартира Евдокимова. Очень пустая комната. Наташа и Евдокимов .

Евдокимов (говорит по телефону). … Дом семь, квартира пять. Голос из трубки . Когда нужна машина? Евдокимов. Сейчас. Голос . Заказ пятьдесят семь. Позвоним в течение часа.

Евдокимов вешает трубку; глядит на Наташу. Она сидит не раздеваясь, в плаще, на краешке кресла.

Евдокимов . Конфеты на столе. Наташа . Спасибо.

Молчание.

Евдокимов . Вы меня сейчас очень боитесь? Наташа. Почему? Вы ведь не волк. Евдокимов. Да, я тоже так думаю… Вы можете снять плащ… А то в этом есть нечто вокзальное. Наташа. Да нет, я так посижу. Евдокимов . Смешно. Мы опять перешли на «вы».

Молчание.

Наташа (стараясь весело). Почему смешно? Я до сих пор не знаю вашего имени. Евдокимов . Это не бог весть какая потеря. Меня зовут довольно нелепо… Видите ли, я появился на свет, когда моя мать защищала кандидатскую… У нее было плохо с юмором… Короче, меня назвали Электроном. Электрон Евдокимов. Наташа (смеется) . Смеюсь глуповатым смехом. Евдокимов (без юмора). Зря смеетесь. Может быть, человечество выучит наизусть это странное имя. Наташа . А вы все-таки страшно смешной товарищ, когда говорите самоуверенным тоном. Просто не тон – аюморочек. Евдокимов . Вы лучше ешьте конфеты.

Молчание.

Мне подарили эту коробку на день рождения. Я всех угощаю, а она никак не кончается. Наташа (усмехнулась). Ну если… всех угощаете, – я возьму. Евдокимов . Да вы снимите, наконец, плащ. Наташа . Ничего, ничего. Евдокимов . Вы хотите спросить, где мои родители? Наташа . Вообще, да. Евдокимов . Они на юге. Отчим скоро должен вернуться. Наташа . Вы тоже без отца? Евдокимов . Тоже. (Хочет пододвинуть стул к ней.) Наташа . Вы сидите там, ладно? ( Чтобы что-то сказать. ) А я хочу купить себе мотороллер и черные перчатки. Вот буду носиться по городу… Глупость, конечно, но все-таки мечта. Евдокимов . Да… Поэтому давайте договоримся. Это будет ваша зона. ( Жест на ее стул.) А вот здесь – моя… А здесь будет проходить условная граница, и я не буду переходить эту границу. Так будет безопаснее. Идет?

Сразу наступило какое-то облегчение. Будто это заявление решало все вопросы.

Наташа (очень радостно). Идет. Евдокимов . Скоро позвонят. Наташа . Спать хочется ужасно. Мне осталось до самолета… Евдокимов (перебивая). Давайте поставим кофе. Наташа . Давайте! Евдокимов . У меня есть потрясающая кофеварка. Я ее сам сконструировал. Это лучшая кофеварка в СССР. (Идет в угол комнаты.)

Жужжание кофемолки.

Вы не сидите как именинница, вы ставьте чашки. Наташа . Где чашки? Евдокимов . На потолке, наверное. Наташа (снимает плащ, хозяйственно вынимает из буфета чашки, расставляет на столе). Мы сейчас похожи на столетних супругов. Вам снятся сны? Евдокимов . Нет.

Кофемолка затихла, потом опять пошла.

Наташа (доставая ложки). А мне снятся каждую ночь. Вы не улыбайтесь. Очень пророческие сны. Однажды я с Котиком… это так моего старшего брата зовут… купила облигацию. Больше для юморочка… И вот мне приснилось: плывет корабль, а на мачте у него наша облигация. Представьте, мы выиграли.

Он подходит к ней сзади.

А еще… Что вы там стоите?.. Мне часто снится такой сон: ночь. Поле. Какой-то кол. Почему-то каска. Она звонит на колу от ветра. Как колокол.

Он вдруг резко обнял ее.

(Вырвалась.) Ну не надо… Ну оставьте… Ну! Не надо же!

Он попытался ее поцеловать, но она вырвалась, оцарапав ему щеку. Он отступил.

Успокоились? Евдокимов . Да. Наташа (почти грубо). Все? Евдокимов . Да.

Пауза.

Вы поймите… Наташа . Не надо! Евдокимов . Я хотел… Наташа (грубо). Да не надо! Все ясно! «Потянуло на любовь», как говорят в Аэрофлоте.

Молчание.

Евдокимов . В каком-то Аэрофлоте… Наташа . Смешно. С той минуты как вы появились, я подумала: какой одухотворенный товарищ. Вообще, вы мне здорово прожгли обшивочку. Я думала, вы… А вы… А! Евдокимов . Ерунда. Ведь ты хотела, чтобы я тебя поцеловал! Хотела? Наташа . Не так! Понимаешь?!

Он сидит какой-то растерянный. Почти жалкий.

(Искоса взглянула на него, и в ней проснулась жалость, которой так боятся женщины; примирительно. ) Какой вы… взъерошенный сейчас. Евдокимов . «Одухотворенный»… «взъерошенный»… У тебя жуткий лексикон. Наташа . Ну вот. И смех глуповатый, и лексикон… Все плохо. А вообще, я люблю, когда меня ругают… Я вас здорово оцарапала? Евдокимов . Прилично. Наташа . У меня есть духи. Вы продезинфицируйте. Евдокимов . Это только когда кошки царапают, нужно дезинфицировать. Наташа . Ну вот, я уже кошка. При чем тут кошка? Евдокимов . Ладно, успокоились. ( Презрительно .) Хватит об этом. Я вас больше никогда в жизни не буду целовать. Наташа . Ну и хорошо.

Молчание.

Не будете?

Молчание.

Вообще не будете?

Молчание.

Телефон что-то не звонит… Вы сейчас совсем как обиженный мальчик. Вот таким вы мне нравитесь… Вы обиделись?

Молчание.

(Милостиво.) Ну, хорошо… Ну поцелуйте меня, если вам это так нужно… Евдокимов . Ханжа и трусиха. Наташа . Ну, ладно уж, поцелуйте. Евдокимов . Я сказал!

Пауза.

Наташа . Тогда я сама вас поцелую. Евдокимов. Я не хочу. Наташа . А когда я не хотела…

Она не доканчивает фразы, потому что он поцеловал ее. Это очень долгий поцелуй, оттого что оба они боятся тех слов, которые нужно говорить после этого поцелуя. Потом она только махнула рукой и сказала свое «А!».

Затемнение.

В затемнении звонок телефона. Телефон звонит безостановочно. И затихает. Шестой этаж большого дома. Раскрытое окно квартиры Евдокимова. За окном слышны голоса – его и ее.

Она . Качается фонарь. Он . Ветер. Она . Я не могу объяснить. Я все понимаю и ничего не могу объяснить. Как собака. (Смех.) Кошка, собака… (Смех, и вдруг скороговоркой, как заклинание. ) Я люблю тебя… люблю, люблю… (Тревожно.) Ты меня любишь? Он . Да. Она . Молчи! (Мстительно.) А ты всем предлагал конфеты и чертил границу? Он . Не говори пошлостей. Она . Я, конечно, понимаю… Но все это гадко! Гадко!

Молчание. Слышны шаги на улице…

Он . Да. Она . А знаешь, жалко, что кончилось детство. Это все-таки самое лучшее. (Смеется.) Странно. Я вот откалываю какие-то дикие номера. Но это самый дикий. Моя мама мне всегда говорит: «Худая, худой и останешься. Потому что злая и сумасшедшая». Он . Тебе попадет, что ты не вернулась? Она . О какой чепухе мы говорим. Разве об этом надо сейчас говорить!

Молчание. Опять кто-то прошел… Слышны шаги на улице.

Он. Кому ты несла вчера букет? Она . Цветочки, да? (Засмеялась.) Одной личности. Мы с ним живем в одном доме. Он был «моя первая любовь». Все уже давно кончилось, а я всегда посылаю ему цветы в день рождения. И он не знает, от кого. (Засмеялась.) Ловко? (Вдруг встревоженно, как заклинание.) Я люблю тебя, люблю, люблю. А ты меня любишь? Он . Знаешь, не надо все время говорить это слово. Надо быть сдержанной.

Молчание.

Наташка?.. Ты что?.. Ты плачешь? Она (спокойно). Что ты. Я редко плачу. Я обычно сдержанная.

Затемнение.

Комната Евдокимова. Утро. Евдокимов спит на кровати. Наташа стоит, одетая, рядом. Смотрит на него. Задумалась. Вдруг подошла к столу. Взяла коробку конфет, вышвырнула ее за окно. Опустила голову, еще постояла. Ее обычный жест: «А!» Она включает на полную мощь радиоприемник. Раздается веселая песенка «Угадайки». Голоса дикторов.

Голос (изображающий мальчика Борю; с большим энтузиазмом). Ой, сколько мы писем получили сегодня, дедушка! В каждом из них ребята отвечают на наши вопросы. Благородный мужской голос (игриво). В прошлой «Угадайке» мы, кажется, передавали голоса птиц и зверей. Кто правильно ответил на наши вопросы? Ну-ка, Боренька? Голос Бореньки . «Первым вы передавали стрекотание кузнечика, – пишет нам Лева Пысин из города Брянска. – Я часто слышу пение кузнечика на лугах». Леве шесть лет… Он всегда помогает своей маме. Благородный мужской голос . Смотри, какого кузнечика нарисовал Лева Пысин из города Брянска. Голос Бореньки . Ой, какой хороший кузнечик! Маленький, настоящий! Благородный мужской голос . А вот Володя Спицын из города Гомеля Белорусской ССР не узнал стрекотание кузнечика и решил, что это кричит крокодил.

Смех в репродукторе.

Евдокимов ( просыпается, благодушно ). Вы не сон… к счастью? Наташа . Я быль, к счастью.

Евдокимов садится на кровати.

Голос из репродуктора . «Вторым вы передавали по радио крик слона», – пишет Володя Воробьев, пяти лет, из города Сольвычегодска. Володя не умеет писать, и письмо за него написала мама. А слона Володя видел в зоопарке. Евдокимов . Брось мне конфеты. Наташа . Конфет нету. Евдокимов . Где они? Наташа . Я их в окно выбросила, чтобы они наконец у тебя кончились. Евдокимов . Ясно. Голос по радио . А вот Коля Бурмистров из города Выборга не узнал слона. И решил, что это кричит жаба. Евдокимов . Быстро ты оделась. Наташа . Я немного проспала. Евдокимов . Тебе попадет? Наташа . Попадет – не попадет, не важно. Евдокимов . Мне снился сегодня в первый раз сон. Странно. Тебе снились сегодня сны? Наташа . Снились. Евдокимов . Ну и что же тебе снилось? Наташа . Что-то большое… чистое… настоящее… Потом пришел вчерашний гражданин и объяснил мне, что это был просто слон, которого вымыли в ванне. А я его и не узнала. Совсем как Коля Бурмистров из города Выборга. Евдокимов . Перестань, ладно? Наташа (стоя у окна). Какое чистое небо! Чистое-чистое… Ну я пошла. Евдокимов . Не поворачивайся. Я оденусь, провожу. Наташа . Не хочу, чтобы ты провожал… Да и ты не очень хочешь. Евдокимов . Как знаешь… Когда ты вернешься? Наташа . Денька через три. Евдокимов . Быстрые у тебя полеты. Значит, встретимся в понедельник в восемь вечера. У метро «Динамо». Идет? Наташа . В восемь вечера у метро «Динамо». Евдокимов . Если что изменится, позвони 295-5000, добавочный 365. Легко запомнить. В номере есть какой-то ритм. Наташа (резко повернулась, подошла к нему вплотную). Поцелуй меня, ну, быстро! (Засмеялась.) Евдокимов ( поцеловал ее). Я был неправ – у тебя дивный смех. Наташа . Просто – утро. Прощай, Электрон Евдокимов. Вы очень милый товарищ. Евдокимов . Салют, Наташка, до понедельника.

Она уходит. Стук захлопнувшейся двери. (Вскакивает с кровати, напевая, подходит к столу. Ищет сигареты и вдруг натыкается на записку, читает.) «Ты ничего не понял. Я думала, ты поймешь… И получился – юморочек. Встречаться не надо. Наташка».

Затемнение

Большая комната в НИИ. Четыре стола – в ряд, как парты. В углу комнаты стоит доска. У доски – Владик (очкастый парень, которого мы уже видели в кафе «Комета») и Евдокимов. Оба одновременно пишут на доске. Что они пишут, мы не видим, а видим только оборотную сторону доски, на которой мелом торжественно начертано разными почерками: Евдокимов – лапочка.Евдокимов – дуб.Евдокимов – душечка.Евдокимов – кретин.

В противоположном углу комнаты сидит третий научный сотрудник – Галя Острецов а. Она тоже что-то пишет. В комнате два телефона. Один – на столе у Гали, другой в противоположном углу, за доской, – на столе у руководителя группы Семенова. Звонок телефона на столе у Гали.

Галя (сняв трубку). Семенова нет. Он на установке «Альфа».

В продолжение картины все заняты делом. Весь разговор идет «между делом». Это привычная, никого не отвлекающая болтовня. Далекие удары, похожие на разряды.

Опять Гальперин начал рвать свои проволоки… Кстати, мальчики, с этими проволочками получается труднообъяснимый эффект.

Звонок телефона на столе Гали.

(Подняв трубку). Семенова нет. Семенов на «Альфе»… (Продолжая работать.) Кстати, в девяносто третьем ящике все установки называют именами цветов. Установка «Флокс». Звучит? Евдокимов (у доски, мрачно). Целый день хочется жрать. К чему бы это? Галя . Я думаю, к дождю.

Молчание.

Евдокимыч, сыграем после работы в шахматы? Мне надо сыграть с заведомо слабым противником. Владик (у доски). Одни люди живут, чтобы есть. Другие едят, чтобы жить. Острецова ест и пьет, чтобы играть в шахматы. Галя . Владюша, ты вдумчивый мальчик. Но ты ошибся. Шахматы для меня не страсть, а цель. Человек должен все время ставить новые цели и добиваться. Я добилась первого разряда по лыжам. Потом стала мастером по пинг-понгу. Теперь я буду мастером по шахматам… Потом добьюсь еще одной вещи… Хочешь, скажу какой, Евдокимыч? Евдокимов . Ну? Галя . Фигушки. Ничего я тебе не скажу. (Собирая бумаги.) Я ушла на модель. (Выходит из комнаты). Владик . Эта твоя… в кафе… ничего была. Евдокимов . Да, неплохая… Владик . Я вас вчера искал перед закрытием. Но вы куда-то исчезли. Евдокимов . Мы исчезли. Владик . Не понял. Поподробнее. Евдокимов . Я не люблю поподробнее…

Молчание. Возвращается Галя.

Галя . Мы пробирки заказывали? Евдокимов . Нет, это Владик-маленький заказывал. Из тридцать девятой лаборатории. Галя (садится за свой стол). Драма, мальчики. Мы работаем вместе целый год и до сих пор не придумали друг другу прозвища. Есть предложение называть Евдокимова «многообещающим». Я буду – «элегантная». «Элегантная Острецова из почтового ящика». А вот Владюша…

Входит Феликс, высокий красивый парень. Он медлителен, даже величав. Он разговаривает выспренно, патетически и в то же время очень серьезно. Так что нельзя понять, шутит он или говорит всерьез.

Феликс . Здорово, отцы. Принес переводы. Галя (не отрываясь). Как живешь, Феликсончик? Феликс . Мог бы лучше, мать. Плохо живу. Очень я огорчен. (Трагически.) Понимаете, много платят, а вот я считаю, что истинный человек должен получать мало. Он должен работать ради энтузиазма! Ради дела! Может, я неправильно считаю, пусть старшие товарищи меня поправят. (Евдокимову .) А ты все тоскуешь по мне, отец? Евдокимов . Не говори. Феликс . Я вот тоже. Я всегда тянусь к тебе, Евдокимов, как тянется цветок навстречу утреннему солнцу. Евдокимов . Отчего-то мне всегда хочется говорить тебе гадость, Топтыгин. К чему бы это? Галя . Я думаю, к дождю. Феликс . По-моему, все проще. Ты очень много кушаешь, Евдокимов. А диалектика жизни такова: когда кони сытые – они бьют копытами. (Уходит.)

Звонок телефона.

Галя ( подняв трубку). Семенова нет, Семенов на «Альфе». Евдокимов . Ученый, который взялся заведовать отделом информации. Переводики составляет, кретин. Галя . Ты очень впечатлительный, Евдокимыч. Ученого из него все равно бы не получилось. А там и оклад у него большой, и сидит на своем месте. Евдокимов (встал). Не могу!.. Если придет Семенов, я в буфете. (Уходит.)

В комнате остаются Галя и Владик. Владик по-прежнему стоит у доски, что-то пишет. Галя усмехается, снимает трубку своего телефона, набирает номер. Звонок телефона на столе у Семенова, за доской.

Владик (бросаясь к телефону). Алло! Галя (тихо, в своем углу). Здравствуйте, Владик, это опять я. Владик (не без кокетства). Кто же мне все-таки звонит?! Галя . Красивые девушки, Владик, не прощают, когда их не узнают по телефону. Владик . Ну, совершенно не могу вас вспомнить. У вас весьма знакомый голос. Но вспомнить не могу. Ну, скажите… ну примерно, откуда вы меня знаете? Галя (роковым голосом). В жизни, Владик, так много ясного. Пусть у вас будет хотя бы одна загадка… Нет, пока вы меня сами не узнаете, я вам ничего не скажу. Владик . Вы меня не разыгрываете? Галя . Что вы, Владик! Мы взрослые люди. Вы просто мне нравитесь. Поэтому я вам звоню.

Входит Семенов, за ним Евдокимов с бутербродами.

Семенов (глядя на разговаривающих). Любопытно! (Саркастически.) Был один телефон – занимали. Добился – поставили два телефона. Два занимают! Поставим десять телефонов!.. (Махнул рукой, начинает быстро расхаживать по комнате .) Владик (шепотом в трубку). Здесь пришли. Позвоните завтра, хорошо? Галя (так же). Хорошо.

Вешают трубки. Семенов молча продолжает расхаживать.

Бегуны прошли половину дистанции. Семенов . Каждый раз… я мысленно расстреливаю себя за то, что взял в лабораторию Острецову. Галя . Вы очень впечатлительный, Петр Сергеевич. Семенов ( походил, вдруг остановился, неожиданно заулыбался). Так вот. Трубы на «Альфе» в норме, герметичность – экстра. Короче, разрешение на опыт Евдокимова даю. И Гальперин тоже дает. Евдокимов (стараясь небрежно). Ясно. Семенов . Ты не стесняйся, ты улыбайся, Электрон. (Расхаживая.) Только нужна будет осторожность, ребятки. И главное – меньше темперамента. А то Евдокимов Электрон со своим темпераментом… Евдокимов . Все ясно, Петр Сергеевич. Семенов (поднимая трубку телефона, заученно). Третий? Алло! Милая, красивая, хорошая, Семенов Петр Сергеевич тебя беспокоит. Оформи мне заявочку… Значит, машина на установку «Альфа». Часикам к трем… Молодежь свою на экскурсию повезу. (Вешает трубку.) Ну, по домам! (Надев какую-то разбойную, помятую кепку и допотопное пальто, начинает на ходу делать записи в журнале.) Галя (одеваясь). Вы бы хоть кепку приобрели новую, Петр Сергеевич. Все-таки руководитель группы.

 

Семенов (не отрываясь) . Зачем? Симпатичная кепка с остатками былой красоты.

Галя . Знаете, Петр Сергеевич, современный человек может ходить в чем угодно. Только у него должны быть в порядке обувь и головной убор.

Уходит, за ней Владик .

Семенов (по-прежнему не отрываясь от журнала, добродушно) . Все вы тряпичники, забодай вас комар. Я в вашем возрасте водку пил, а вы тряпьем занимаетесь. (Засмеялся.) Хорошая девушка эта Острецова. Только язык – лезвие. Евдокимов . До свидания, Петр Сергеевич. Семенов . Подожди, вместе пойдем… Да, был у меня друг, понимаешь, на фронте. Было ему тогда столько, сколько мне сейчас. Один раз приходит и говорит: «Полюбил». Я ему вопрос: «Красивая?» – «Да нет, не особенно…» – «Характер, спрашиваю, у нее, что ли, экстра или душа?» – «Да нет, отвечает, ничего особенного, просто молодая». Я тогда удивился, не понял… (Грустно.) А вот сейчас иной раз встретишь девушку и засмотришься. Потом думаешь: да что в ней особенного?.. Ничего. Просто молодая. Значит, стареть стал? Евдокимов . Не знаю. Семенов . Когда-нибудь узнаешь. (Усмехнулся.) Тяжелая будет неделя… Только ты… смотри… постарайся обойтись эту неделю без своих «ля-ля».

Они выходят. Кабинет пустеет. Бьют часы. Бьют шесть.

Затемнение.

В затемнении – голос Наташи: «Товарищи пассажиры, в восемнадцать ноль-ноль мы будем пролетать над городом Ждановом». Самолет. Кухня в самолете. Наташа , в синей форме стюардессы, раскладывает обед на подносы. Входит вторая стюардесса – Ира , очень маленькая, очень молчаливая девушка по прозвищу «Мышка». Потом появляется штурман Лева Карцев .

Карцев . Что у вас хорошего, девочки? Наташа . Как всегда – характер. Карцев . В Адлере – тридцать восемь градусов. Наташа . Очень интересная публика. У меня сидит такой пожилой товарищ, похож на Жана Габена. Он чтец и все время говорит: «В данном театральном сезоне». Хочешь яблочка? Карцев (взял). Наташка, ты лучшая девушка Москвы и Московской области. Наташа . Ты ошибся. Я лучшая девушка в СССР. Карцев . Почему ты не носишь серую форму? Она тебе очень идет. Наташа . Пошел говорить глупости. Ира . Серая у нее в чистке. Наташа . А ну, Мышка, шустри в салон!

Ира выходит с подносом.

Карцев . Почему ты опоздала на рейс? Наташа (вдруг сделав па). Левка, мне предлагают стать манекенщицей. Согласиться? «Для полных женщин мы по-прежнему рекомендуем строгие формы… В этом году войдет в моду застроченная встречная складка…» Сойдет? Карцев . Так я не понял, почему ты опоздала? Наташа . Это и понимать не надо. Проспала – и все. Ти-ра-ри-ра. ( Повернулась, взглянула на себя в зеркало.) Ах! Ну до чего же прелестна эта женщина! Карцев . Что с тобой сегодня происходит? Наташа . Не знаю. Я несчастная сегодня, Лева… и почему-то счастливая. И где счастье, где несчастье – никто ничего не знает. ( Засмеялась .) Карцев . У тебя отличный смех, Наташка! Наташа . Ты ошибся, Левушка. У меня глуповатый смех.

Возвращается Ира.

Карцев (сразу официально ). Слушай, лучшая девушка Москвы и Московской области. Ты что, серьезно переходишь на спецрейсы? Наташа . Ага. С конца месяца буду летать в Европу. Хорошо! Только вот по Мышке буду тосковать.

Ира вновь уходит с подносом.

Карцев . Слушай, Наташка! Наташа . Опять, да? Карцев . Не надо со мной шутить. Ты меня знаешь. Наташа . Еще что? Карцев . Я люблю тебя. Люблю! Наташа . Не надо повторять это слово. Нужно быть сдержанным… Ты чудный парень, Левка… Когда ты водишь самолет и свою машину… ты ужасно значителен. Мужчинам идет заниматься делом… Но когда ты начинаешь объясняться… Карцев . Это все из-за Мыши? Наташа . Что ты! Если бы я любила, ни на Мышь… ни на что… Карцев . Понятно. Ты просто восторженная дура!.. И пропадешь ты с этим ожиданием любви абсолютно ни за что! Наташа . Может, я уже пропала… Ну смеюсь, смеюсь. Я когда пропаду – сразу тебе дам знать.

Возвращается Ира.

Ну, до свидания, до свидания, Левушка. Не мешай нам работать.

Карцев уходит.

Ира . Зачем он приходил? Наташа . А! Спрашивал, почему я опоздала на рейс. (Взглянув на Иру.) Глупая ты моя Мышь… Ты очень его любишь?

Пауза.

Ира . Очень… Иногда мне кажется, что он меня позовет, и я за ним – вот куда угодно!

Молчание.

Наташик, интересно, ты бы могла… куда угодно… только вот сразу?

Пауза.

Наташа . Нет… Не могла.

Молчание.

Вообще, Мышь, все эти разговоры тебе ни к чему. Выкинь из головы все эти глупости. Тебе только семнадцать, ты еще зеленая! Ира . Да…

Молчание.

Счастливая ты, Наташка. Все за тобой ухаживают. Счастливая ты! Наташа ( вдруг села, сжала виски, глухо ). Иди в салон, Мышь. Ира . Что ты, Наташка?! Наташа (сразу спокойно) . Ерунда… немного прожгло обшивочку. Эх ты, Мы-ышь! ( Встала, привычным жестом одернула юбку. Взглянула в зеркало.) Ах! Ну до чего же прелестна эта женщина! (И ритмичной походкой стюардессы она направилась в салон .)

Ее веселый голос: «Товарищи пассажиры! Полет проходит на высоте восемь километров. Скорость полета шестьсот пятьдесят километров в час. В девятнадцать часов две минуты мы будем пролетать над городом Харьковом».

Затемнение.

Улица. Справа – огромное окно парикмахерской. Окно раскрыто. В глубине, за окном, видна голова женщины. Линии проводов вокруг головы придают ей нечто марсианское. У окна, рядом с креслом, парикмахерша Лилька . Она переговаривается со стоящей на улице Наташей . Наташа, как всегда, с чемоданчиком и букетиком цветов. Слева на улице, на скамейке, – очередь: интеллигентный мужчина, всхлипывающая девушка , ее подруга, толстая женщина .

Наташа (Лильке). Только ты мне как следует уложи. Мне сегодня очень нужно выглядеть. Лилька ( она в очень свободном халате). Милая ты моя, да я тебе такую прическу отгрохаю! Осень ты моя золотая, румяные щечки… Интеллигентный мужчина ( безнадежно ). Вика! Ну скоро, наконец, там?! Лилька . Не волнуйтесь, гражданин! Ваша дама на сушке. (Опять затараторила, Наташе.) Я к тебе вчера забегала с Нелькой Комаровой. Ты была в полете. Да, совсем забыла спросить, как я в рыжем цвете? Наташа . Ничего. Лилька . Значит, мы с Нелькой к тебе заходим – и твоя благоверная так на тебя разорялась! Наташа . Да? Лилька . Что ты дома последнюю ночь не ночевала… И если это повторится – она тебя вообще выгонит из дому… Такое наговорила! Наташа . Нервы. Лилька . Ты не расстраивайся! Я когда с моим Ленькой гуляла, моя благоверная… Наташа . Ну, ладно! Благоверные какие-то пошли… Хватит! Девушка в очереди (подруге). Соня, ты не плачь! У тебя все права есть!.. Товарищи, так же нельзя – она невеста. Толстая . Все мы невесты. Интеллигентный мужчина . Все-таки вы, я полагаю, не невеста. Толстая . Ты про меня не полагай – ты про жену свою полагай. Девушка . Нет, так же нельзя, товарищи! У нее номерок на девятнадцать часов во Дворец бракосочетаний! Она на свадьбу опаздывает. Товарищ парикмахер! Лилька (сразу сварливо). Невест, девушка, у нас отдельный парикмахер обслуживает. Он на бюллетене. А у меня не тысяча рук – я разорваться на клиентов не могу! Невесты в порядке общей очереди.

Невеста безнадежно всхлипывает, глядя на часы.

(Снова шепотом, Наташе .) Эх и дуры мы… какие мы все дуры. Я иногда на своего Леньку смотрю – и чего я в нем нашла? За мной дипломаты ухаживали. Но вот появился этот бес Ленька… Наташа . Когда… у тебя? Лилька . Через пять месяцев. Наташа . Боишься? Лилька . Да… Он у меня уже там ручками-ножками шевелит… Так хорошо бывает! Мы с Ленькой теперь как заведенные ходим – имя ему придумываем… Ух! Я тебе сейчас такую голову отгрохаю. («Марсианке».) Гражданочка, у вас в норме. (Освобождает ее от проводов. Наташе.) Садись. Наташа . Я, пожалуй, невесту пропущу. Лилька . Да ты что?

Молчание.

Ты ведь спешишь? Наташа . Ага, спешу… Я пойду, а то опоздать могу. Не люблю опаздывать.

Пауза.

Лилька . Я думала, тебе действительно нужно сегодня… выглядеть. Наташа . До свидания, Лилька. Лилька . Сумасшедшая ты. Наташа . Ну хватит, хватит!.. Яблочко возьми. Из Адлера. Лилька . Эх, Наташка, и всегда ты кушаешь на ходу. (Раздельно.) Слушай… Если тебе… жить все-таки станет негде… ты к нам переезжай. Наташа . Опять пошли какие-то глупости… Я побежала. Лилька . Да, а как звать твоего? Наташа . Какого моего? Лилька . Ну ладно, ладно!.. Наташа . Ясненько. Моего любимого мужчину зовут Электрон. (Уходит.) Лилька . А чего – Электрон? (Заулыбалась.) И необычно… и современно… (Кричит.) Ну кто там невеста? Эй, невеста!

Затемнение.

Площадка перед метро «Динамо». На площадке сейчас пустынно. Идет матч. Доносится рев и свист стадиона.

Голос радиодиктора. Одиниадцатиметровый удар назначен судьей Клавсом за игру Иванова, номер четыре.

На площадке разгуливает Евдокимов . Глядит на часы. Появляется Наташа с тем же чемоданчиком и цветами. Они стоят и молчат.

Наташа . Чего же ты пришел, Эла… Я ведь написала, чтобы ты не приходил.

Рев стадиона.

Голос радиодиктора . Мяч в ворота «Кайрата» забил Кожемякин, номер девять. Евдокимов . Я на всякий случай… Кстати, тебе очень идет косынка, Наташа. Наташа . Ничего мне не идет. Просто в парикмахерскую никак не выберусь. Ненавижу ходить по парикмахерским, Эла. Евдокимов . Как ты здорово меня называешь – «Эла». Знаешь, «Эла» – это мысль! Просто выход из моего положения. (Смеется.) Ну давай твой чемоданчик.

Она отрицательно качает головой.

Самостоятельная? Наташа (кивает). Я пришла… просто… узнать, как у тебя твои важные дела?.. Я принесла тебе счастье? Евдокимов . Ясно. Принесла. Наташа . Честно? Евдокимов . Честно… Слушай. Ты сегодня что-то ужасно красивая. Наташа (засмеялась). Ты в хорошем настроении, да? Евдокимов . Я в потрясающем настроении. Я тебя сейчас, наверное, поцелую. Наташа . Не надо! Не люблю, когда целуются на улицах. Вообще не люблю, когда что-то афишируют. Евдокимов . Ты мне просто невозможно нравишься… К чему бы это? Я думаю – к дождю. Наташа . К какому-то дождю… Ты просто поглупел сегодня. Стоишь очень глупый и не такой самоуверенный. Это тебе идет. Евдокимов (заметил ее букет). Ой, Наташка, простите, я не купил вам цветы. Наташа . Какая чепуха. Ненавижу, когда мне дарят цветы. Я сама себе все дарю. Евдокимов . Опять забыл, ты ведь самостоятельная… И куда же мы двинемся? Наташа (торопливо). Мы просто погуляем сегодня, хорошо?

Пауза.

Евдокимов . Да. Наташа . Всю жизнь хочу выбраться в зоопарк. Там что-то родилось у бегемота…

Затемнение.

Голос по радио . Сегодня в зоопарке демонстрируются вновь поступившие животные: пантера Роза с потомством, вьетнамская свинья и камерунские козы… Пионеры, школьники и другие посетители! Клуб любознательных при зоопарке объявляет конкурс на лучшую фотографию отечественных животных зоопарка. Принимаются черно-белые и цветные фотографии размером восемнадцать на двенадцать, в двух экземплярах. Лучшие фотографии будут премированы свинками, белыми мышами и книгами.

Зоопарк. Вольер с надписью «Вилорог». Указатель со стрелками: «К носорогу», «К бегемоту», «К тиграм и львам». Скамейка у вольера. На скамейке сидит Евдокимов, рядом стоит Наташа. Вдоль вольера прогуливается сторож.

Наташа . Что ты сел? Мы ведь не посмотрели камерунскую козу. Евдокимов . Может, лучше навестить носорога? Все-таки у него рог есть. Хоть какое-то развлечение. Интересно, отчего меня всегда мутит в зоопарке? Наташа . Наверное, ты не любознательный, Эла. Евдокимов. Нет. Скорее всего это от клеток. Слишком много клеток… Слушай, может, нам сфотографироваться на фоне жирафа, на память? Наташа . Опять ты смеешься. Ну пойдем к козе. Евдокимов . Я не могу идти к козе. Я лучше задам тебе один вопрос. Из чисто познавательных соображений. Наташа . Да? Какой вопрос? Евдокимов . Отчего мне все время хочется сегодня тебя поцеловать? К чему бы это? Наташа . Я думаю – к дождю, как ты говоришь всегда… Ну вставай, ну пойдем. Вьетнамскую свинью посмотрим, а то ее на обед скоро закроют. Евдокимов . Ну и пусть. Пусть свинья спокойно пообедает… Наташка, мне осточертели лисицы, свиньи, козы и жирафы… Слушай, с тобой очень трудно ходить рядом. На тебя все смотрят, как ненормальные. (Смеется.) Нет, я определенно хочу тебя поцеловать. Наташа . Ты просто ужасный «чмокальщик». Что с тобой сегодня? Евдокимов . В каком смысле? Наташа . Ты совсем другой товарищ. Евдокимов . Просто раньше я был сосредоточенный. А сегодня я счастливый. Я по натуре величайший оптимист СССР… Ну сядь! Наташа . Нет. Евдокимов . Ну не бойся. Наташа . Я не боюсь. Я уже сказала: не люблю, когда целуются при всех. Евдокимов . Что ж, резонно. Слушай, Наташка, вот ты меня не хочешь поцеловать, да? А может, я великий ученый… Смейся, смейся. Вот я сижу здесь среди орлов с обрезанными крыльями. А может быть, я разработал такой опыт… Наташа . Ты, да? (Смеется.) Евдокимов . Ну вот, не веришь? Ну удавиться – разработал! Ты знаешь вообще, кто я по профессии? Наташа . Ты хвастун. Евдокимов . А ты не хочешь меня поцеловать!.. Может быть, я «кувырнусь» во время опыта… Наташа . Как «кувырнешься»? Евдокимов . Ну как, как… Погибну. Знаешь, как в этом фильме… Наташа (кричит). Перестань! И никогда не смей так шутить! Евдокимов (засмеялся). Сядь, а? Наташа . Не сходи с ума. Евдокимов . Ты боишься сторожа? Давай на компромисс: я тебя буду целовать, пока этот Топтыгин пойдет в ту сторону… Знаешь, я еще никогда не целовался среди тигров и бегемотов. (Целует ее.)

Сторож тотчас же оборачивается.

Евдокимов (сторожу). Привет. Сторож . Здравствуйте. (Проходит.) Евдокимов . Зверей охраняете, шеф? Сторож . Зверей. Евдокимов . От кого же вы их охраняете? Сторож . От людей. Евдокимов . Правильно. Человеку дай волю – он сразу тигра загрызет. Давно вы здесь работаете? Сторож . Четвертый год. Евдокимов . Все вилорога охраняете? Сторож . Зачем? Я и моржа охранял, и львов. Я подсменный сторож. Евдокимов . Здорово. А лев моржа съест? Сторож . Съест. Лев всех съест. Он царь зверей. Евдокимов . Вот зверюга. А морж много рыбы у государства жрет? Сторож . Много. Евдокимов . Безобразие. А тысячу рыб морж сожрет? Сторож . Морж и две, и три сожрет. Сколько дашь – столько и сожрет. Евдокимов . Почему у вас звери такие молчаливые? Не кричат, не орут. Сторож . Чего им орать?! Сыты, никто не обижает. Зверь – он кричит, когда тоска на него находит… Или в постный день. Вот тут он легкие развивает. Зверь – искренний. (Проходит.) Наташа . Вот интересно. (Замолчала.) Евдокимов . Что? Наташа . Что ты подумал, когда я ушла? Евдокимов . Эх, ты! (Целует ее.)

Сторож тотчас же оборачивается.

А гиппопотама лев съест? Сторож . Лев и гиппопотама съест. Всех съест. Наташа . Возьмите яблочко. Очень хорошее. Из Адлера. Сторож . Спасибочки. (Проходит.) Евдокимов (Наташе). Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Наташа . А! Ни о чем я не думаю. Глупость все это. Евдокимов . И почему ты написала то письмо… тоже знаю. Наташа . Ну ладно, ладно! Евдокимов целует ее, сторож тотчас же оборачивается. Евдокимов . Так как же насчет тигра, шеф? Сторож (радостно). И тигра лев съест. Лев всех съест. Он царь зверей. (Проходит.) Евдокимов . Легче нужно относиться ко всему, Наташка! Наташа (тихо). Я и так, Эланька, очень легко отношусь. Евдокимов . Ты относишься, а потом себя грызешь. Понимаешь… Наташа . Ну молчи, молчи. Евдокимов . Ведь я знаю, как тебе было трудно… потом… Наташа . Не надо. Евдокимов . Улыбнись. Все хорошо, да? Наташа . Да, все хорошо, Эла. Евдокимов . Давай простимся с этими бегемотами и пойдем в нашу «Комету». Наташа . У нас уже есть что-то «наше»… Только, Эла… Я сегодня… к ночи должна быть обязательно дома. Евдокимов . Нереально. Наташа . Нет, это нужно. Обязательно.

Евдокимов ее целует, сторож тотчас же оборачивается.

Евдокимов . А вот… какаду лев съест? Сторож (радостно). Съест! Лев и какаду съест. Лев всех съест. Царь зверей.

Затемнение.

Ночь. Та же стоянка такси. Тот же парень сидит на тротуаре. Проходят Наташа и Евдокимов .

Наташа (увидела парня и почему-то безумно обрадовалась). А, здравствуйте, здравствуйте. Евдокимов . Ждем «букашку»? Парень . Ждем. Евдокимов . Дать сигарету? Парень . Не дать. Сегодня понедельник. Наташа . Опять нету такси…

Молчание. Они стоят обнявшись.

Ты какого писателя больше всех любишь? Евдокимов. А что?Наташа . Ничего. (Отчаянно.) Нет, не то! Вот с тобой я отчего-то дура. А без тебя – я столько хочу тебе рассказать. А! Все не то! Я просто, наверное, очень мало читала. У меня, как ты сказал, жуткий лексикон…

Молчание.

Хочешь, скажу одну вещь? Евдокимов . Скажи одну вещь. Наташа . Знаешь, где я тебя увидела первый раз?

Он удивленно глядит на нее.

Нет, не в «Комете». (Смеется.) Это было три года назад, в Политехническом музее. Там был вечер «Кем быть»… и ты тоже выступал от университета… Я тебя сразу узнала в «Комете». Евдокимов . А ты что делала в Политехническом? Наташа . Решала, кем быть. (Смеется.) И до сих пор не решила… Почему я все время с тобой смеюсь?.. Такси нет… Интересно, вот мы стоим сейчас, будто все это так и надо. А потом… когда-нибудь… я буду вспоминать об этом дне как об ужасном счастье. Евдокимов (шепотом). Ничего не понимаю. Никогда у меня так не было. Вот всегда… Наташа . Яне хочу знать, как у тебя было всегда… Куда исчезли такси? Евдокимов . Пойдем? Наташа . Опять все то же! Евдокимов . Ты боишься? Наташа . Какая ерунда. Евдокимов . Значит, боишься. Идем. Наташа. Идти, да? Евдокимов . Да. Туда. Наташа . Туда? Евдокимов . Смешно. Когда ты волнуешься, ты всегда повторяешь слова. Наташа . Совсем я не волнуюсь. А! (Она махнула рукой, и они пошли к парадному .) Парень . Эй, друг!

Евдокимов обернулся.

(Смеется.) Одну. Евдокимов . Держи всю пачку. (Бросает пачку .) Эх ты, Топтыгин. Парень . Спокойной ночи. Евдокимов . Салют, Топтыгин.

Затемнение.

Раннее утро. Звуки радиоприемника (передают гимн).

Голос радиодиктора . Доброе утро, товарищи…

Лестничная клетка. Перед дверью квартиры Наташи. Прямо на лестнице стоит чемодан, привязанный веревкой к дверной ручке.

Сначала раздается Наташин голос, поющий песенку. Потом на лестничной площадке появляется сама Наташа. Останавливается, рассматривает чемодан.

Наташа . Ясненько. ( Начинает отвязывать.) А! Переживем.

По лестнице сверху сходит Лилька. Волосы у нее теперь выкрашены в черный цвет.

Лилька . Доброе утро! Ты чего это? Наташа . Ничего. (Отвязывает чемодан.) Улетаю. Лилька . Выгнала, значит, благоверная? Наташа. Опять благоверные какие-то пошли. Просто улетаю. Ясно? Никто меня не выгонял. (Поднимает чемодан.) «Что нам, летунам», – как говорят в Аэрофлоте… Значит, стала черная? Лилька . Да, нужно черной попробовать. На всякий пожарный. (Волнуясь.) Ну как я? Наташа . Очень прилично. Я побежала. Лилька. Чемодан ты можешь к нам поставить… И вообще можешь у нас пока пожить. Наташа . Какая чушь. Лилька . Дуреха. Гордая дуреха. Наташа . Знаешь, мне что-то уже надоело. Все: дура, дуреха, глуповатый смех… Никакая я не дура. Ясно? (Поправила волосы, откинула голову, пошла по лестнице.) Ах, до чего же прелестна эта женщина. (Уходит.) Лилька остается на площадке. Дверь соседней квартиры открывается. На площадку выходит Феликс, вынимает газеты из ящика. Феликс . Здравствуй, мать. Лилька . Здравствуй. Феликс . Ты что же, мать, стала цвета маренго? Лилька. Ну тебя! Наташку мать выгнала. Феликс. Это что, в связи с новой любовью? Лилька. Да. Феликс (помолчав). Ты бы к себе ее пока поселила, а? Лилька . Не хочет. Она улетела.

Молчание.

Поговори с ней. Ведь вы… когда-то… Феликс (резко). Ну и скоро ты увеличишь население голубой планеты Земля? Лилька (заулыбалась). Скоро. Феликс . Приглашай меня крестным отцом. Всю жизнь мечтаю быть крестным отцом. Имя-то хоть придумали? Лилька (счастливо). Придумали. Феликс . Ну? Лилька (улыбаясь). Электрон…

Затемнение.

Комната в НИИ. Далекие разряды. На часах – без четверти шесть. За своими столами Евдокимов, Владик, Галя Острецов а.

Владик . Сегодня будем сидеть допоздна… Посетить, что ли, столовую? Галя . Нецелесообразно. Там только что побывал могучий Евдокимов. После посещений могучего Евдокимова в столовой как-то становится нечего делать.

Молчание.

Впрочем, тебе это даже лучше, Владюша. Ты ведь бережешь свое телосложение. Евдокимов . «У него не телосложение. У него – теловычитание», как сказал поэт!

Разряды. Входит Феликс с цветком в петлице.

Феликс . Принес переводы, парубки. Статья американского кибернетика Эшби «Интеллектуальные машины»… Это, я считаю, прямо для Евдокимова. Владик . Разреши, Феликс, я сначала прогляжу. А то я уезжаю.

Разряды. Феликс . Вас не раздражает этот стук? У меня голова трещит из-за этих гальперинских проволочек. (Владику.) Куда же это ты уезжаешь, парубок? Владик (проглядывая статью). На «Альфу». Феликс (усаживаясь). Как хорошо сказал!.. Готовитесь к опыту, отцы? Очень я вам завидую. Вот я считаю, что все подлинные ученые должны бесстрашно рисковать жизнью во имя науки. Вот интересно, правильно ли я считаю? Евдокимов (не поднимая головы). Топтыгин ты… Владик (просматривая статью). Сильная статья. Феликс (Гале). А ты, мать, все такая же целомудренная. Сидишь в финской юбке, мохнатой, как медведь. Галя . Откуда у тебя цветы, сынок? Феликс . Подарок любимой. Даже точнее – экс-любимой. Галя . Что же это у тебя за экс-любимая? Феликс . Кстати, мать, отчего все целомудренные девушки так интересуются подробностями моей биографии… Галя . Динозавр ты все-таки, Феликс… Просто интересно, откуда человек может доставать сейчас такие цветы. Феликс . Человек не может. Человек слаб. Могут только стюардессы. Любите стюардесс, мальчики. Они привезут вам с юга такие же цветы. Любите их, тонких, изящных и длинноногих. Любите стюардесс. Владик . Просто отличная статья. Феликс . Вот так, Галчонок. Каждый свой день рождения я получаю по почте эти цветы. Она шлет их мне… анонимно. Представляешь, какая романтика? ( Патетически .) Вот, по-моему… не знаю, прав я или нет… но мне кажется, что романтика и чистота – основные качества наших девушек. Вот интересно, правильно ли я считаю? Галя . Хохмач ты, Фелька.

Разряды.

Феликс . Все-таки этот Гальперин безобразник.

Звонок телефона.

Галя (берет трубку ). Семенова нет. Семенов в столовой… Нет, просто мы задерживаемся после работы, он пошел поужинать… Ясно. (Вешает трубку.) Владик – к Гальперину! ( Уходит, за нею Владик.)

В комнате Евдокимов и Феликс.

Феликс . Прочитал в «Лепр франсэз», что итальянские стюардессы избрали своей покровительницей святую Боннету… Это была самая длинноногая из всех святых. Кроме того, она имела склонность к путешествиям.

Молчание.

Я тебя видел с ней. Евдокимов . С кем… с ней? Феликс . Со святой Боннетой, естественно. Ты ее провожал. Мы со святой Боннетой живем в одном доме.

Молчание. Разряды.

Евдокимов . Что ж, ты ее хорошо знал? Феликс . Неплохо знал. Евдокимов . Да? Феликс . Да. (Насмешливо.) Мы с ней дружили. Мы ходили вместе в кино и на каток, читали вслух статьи об интеллектуальных машинах. (С пафосом.) Вот я считаю, что дружба… Евдокимов (резко встал). Ты врешь! Все врешь! Феликс ( отступая, свалил стул). Вру. Евдокимов (бешено). Ты Топтыгин. Ясно?! Говори: «Я Топтыгин!..». Не скажешь, да? Феликс (очень спокойно). Скажу. Я Топтыгин. Все? (Поправляя галстук, так же спокойно. ) Она – настоящая… Это не так часто бывает… Ее мать выгнала из дому. Из-за тебя… Ты это учти. Галя (заглядывая в дверь). Семенов не возвращался?.. Что это у вас стулья на полу? (Исчезает.) Феликс . Это – диалектика жизни. Она такова. Когда кони сытые – они бьют копытами. (Уходит.)

Евдокимов один, возвращается Владик . Глядит на стул, лежащий на полу. Поднимает, потом набирает номер телефона.

Владик . Это из семьдесят девятой лаборатории. Здесь заказывали машину на «Альфу»… Хорошо, я жду вашего звонка по сорок девятому. (Положил трубку .) Очень сильная статья у этого Эшби. Охватывает страх, что никогда не сумеешь так мыслить… Понимаешь, мысль… Евдокимов . Удивительно. Раньше мне очень нравилась твоя манера постоянно все анализировать. Теперь она меня раздражает. Почему? Владик . С возрастом люди становятся примитивнее. Евдокимов . Ты очень похож на английского физика. И еще тебе бы очень пошла пыжиковая шапка. Есть люди, просто созданные для пыжиковых шапок.

Звонок по телефону.

Владик (берет трубку). Хорошо… «Волга», 15–53?.. Я сейчас выхожу, спасибо. (Положил трубку .)

Пауза.

(Невозмутимо.) У всех у нас за неделю скапливается большое количество лишних эмоций. Они мешают нам мыслить. Короче – одни играют на трубе… Другие бросают стулья на пол… Но все мы так или иначе избавляемся от лишних эмоций.

Молчание.

Ты, вероятно, хочешь меня о чем-то попросить? Евдокимов (засмеялся). Как ты догадался? Владик . Когда нормальные люди хотят о чем-то попросить, они становятся предупредительными. А ты становишься невыносим. Ты ненавидишь просить. Евдокимов (совсем развеселившись) . Владька, ты отличный парень… Понимаешь, сегодня прилетает один человек… Мы с ней должны встретиться у метро «Динамо». В половине седьмого. А Семенов сегодня затеял работать. Короче, у меня горит свидание. Владик . У тебя их мало горело? Евдокимов (небрежно) . Да нет, я мог бы наплевать. Но оказалось, что этому человеку негде будет сегодня ночевать… Ты не сможешь подъехать к метро и передать записочку? Владик . Исключается. В половине седьмого я должен быть на «Альфе». (Идет к дверям, повернулся.) Что касается комнаты, я могу отдать свою. И переехать пока к брату. Евдокимов . Спасибо. Ты чуткий. Но это не понадобится. У меня родичи на юге. Владик . Ну, я рванулся. Евдокимов . Рвись.

Владик уходит. Часы бьют шесть. Евдокимов снимает с вешалки свой плащ. В комнату входит Семенов , за ним Галя .

Семенов (глядит на одевающегося Евдокимова). Вы что, Евдокимов? Евдокимов . Простите, Петр Сергеевич, я, к сожалению, должен отлучиться на часок. Семенов . Вы сошли с ума, да? Евдокимов . Нет, я не сошел. Мне просто нужно отлучиться на часок. Семенов . То есть как это «отлучиться»? У нас, кажется, опыт на днях, забодай вас комар. Последние дни… Евдокимов . Я вернусь через час. Семенов . Я договорился с вами: без «ля-ля». Договорился?.. Я не разрешаю вам. Точка. Евдокимов . Так я пошел, Петр Сергеевич? Я через час вернусь…

Пауза.

Семенов . Идите.

Евдокимов уходит.

Вот черт!.. (Начинает расхаживать по комнате.) Ладно, всякое бывает. (Расхаживает.) Да… Мне нужно с вами поговорить, Галя. Это лучше сейчас. (Резко, безапелляционно.) Существует инструкция шестьдесят седьмого года. Женщинам работать на установках типа «Альфа» при намечаемых нами условиях… Короче, есть приказ: вас придется освобождать от опыта… Галя (помолчав). Что ж… переживу.

Вновь молчание. Разряды слышнее.

Вы очень любите Евдокимова, Петр Сергеевич. Он вас тоже. Крайне трогательно… Евдокимов способный человек? Семенов . У него есть интуиция. В конечном счете, ученый отличается от вахтера не знаниями, а интуицией. (Расхаживает.)

Разряды.

Галя . О чем вы сейчас думаете? Семенов . О войне… И об интуиции… Галя . Почему у вас такие мужественные мысли? Семенов. Вы очень похожи на одну девушку, Галя. Я был знаком с ней в войну. Галя (тихо). И далее? Семенов . Далее вступает интуиция. И говорит: что абсолютно не похожи. (Резко.) Вам придется завтра съездить на «Альфу» забрать режимы. Но это я вам потом объясню.

Молчание.

(Расхаживает.) Все похоже… Все очень похоже…

Молчание.

У меня во дворе стоит дуб и скамейка. (Думая о чем-то.) Дуб и скамейка… Да, дуб и скамейка… Галя . Я уже усвоила: дуб и скамейка. Семенов. И под этим дубом всегда пары сидят. Раньше сидели и теперь. Посидят, посидят. Потом перестанут. Потом, уже днем, под тот же дуб вывозят коляску. А вечерами на скамейке уже сидит другая пара. Непрерывность жизни… Потом откроешь ночью окно… Их ребенок кричит. А ты слушаешь: орет! Молодец! Порядок!.. Потом затихает, мать, наверное, подошла… Галя . Вы очень впечатлительный, Петр Сергеевич.

Пауза. Разряды.

Скажите, почему вы живете один? Семенов (сухо). Потому что живу один…

Молчание. Разряды.

Вы хорошая девушка, Галя. Только немного язвительная… и сухая. Это мешает. Галя . Вы тоже очень хороший человек, Петр Сергеевич. И даже не язвительный… и не сухой. (Вдруг почти отчаянно.) А что толку?! Вот я хорошая. Вы хороший. Мы хорошие… Да кому нужны хорошие? Не любят сейчас хороших!

Оглушительные разряды.

Семенов (глухо). Дает Гальперин!.. Галя . Вот она, уверяю вас, нехорошая. А он – побежал к ней! Видали как: забыл все и побежал! Потому что – нехорошая!.. Вот!..

Затемнение.

Двойной номер в гостинице. У столика с телефоном Наташа. На кровати спит Ира (Мышка).

Голос телефонистки . Москва, говорите. Голос Евдокимова . Да. Наташа . Алло, кто это? Голос Евдокимова . Александр Сергеевич Пушкин, поэт. Наташа . Эла, это ты? (Смеется.) Элочка, прости, что я не пришла сегодня к метро. Голос Евдокимова . Прощаю. Наташа . Да нет, мы в Ташкенте сидим… Нам вылета не дают. Элочка, ты был сегодня у метро? Голос Евдокимова . Не важно. Наташа . Был! Был! Я знаю. (Смеется.) Голос Евдокимова . Почему это тебя так радует? Наташа . Не важно. Просто так. А где ты шляешься допоздна? Я тебе сегодня весь вечер звоню – никто не подходит. Голос Евдокимова . На работе был до одиннадцати. Наташа . Это хорошо. Ты давай там работай шустрее, чтобы девушка могла тобой гордиться… Да, я сейчас начала читать… Ой, ты знаешь… Я это тебе потом расскажу. (Смеется.) Мне почему-то стало очень хорошо жить. Голос Евдокимова . Серьезно? Наташа . Ага. Ну как твои дела-то? Голос Евдокимова . Хороши. А твои? Наташа . В порядке… О какой чепухе мы сейчас говорим. Голос Евдокимова . Ну а ты как живешь? Небось веселишься направо и налево.

Пауза.

Наташа (чуть задумалась). Да. Веселюсь так, что пыль летит.

Пауза.

Голос Евдокимова . Серьезно? Наташа . Абсолютно… (Усмехнувшись.) Ты даже не представляешь, как я развернулась. Голос Евдокимова . Приедешь – расскажешь. Голос телефонистки . Последняя минута. Наташа . Эла, ну, я тебя… ну, в общем… Голос Евдокимова . В общем, ты меня целуешь, и я тебя тоже. Как прилетишь, позвони. Наташа . До свидания, Элочка.

Гудки в трубке. Наташа задумалась. Стук в дверь. Входит Карцев.

Карцев . Вылетаем завтра в ноль тридцать. Наташа . Премиленько. Хочешь яблочка? Карцев . Мышь! Наташа (торопливо ). Спит, спит. Карцев . Люблю людей, которые умеют рано засыпать. Жить будут долго. (Берет со стола брошюру, читает.) «Программа для поступающих на филологический факультет МГУ». Чего это ты? Наташа . Понимаешь, Левушка, я очень некультурная. Запас слов у меня маловат. Карцев . Понятно. Решила учиться в самолете. Наташа . Ага. Буду схватывать на лету. (Смеется.) Карцев . Обожаю твой смех. Остроумная девушка… Остроумная женщина. Наташа . Под газом? Карцев . Несущественно. Ты читала Сент-Экзюпери? Я люблю Сент-Экзюпери. Он был летчиком. Он летал над землею людей. Ему было до чертиков одиноко в воздухе. Он стал писать. Он был настоящий мужчина. Он хотел выразить идею… (Громко.) Мышь! Наташа . Тс!.. Ну ты же видишь! Человек спит. Обязательно надо кричать.

 

Карцев . Я к тебе заезжал перед полетом. Хотел тебя подвезти на аэродром.

Наташа . Да?

Карцев . Тебя выгнала из дому мать.

Наташа . Все?

Карцев . Нет. Начнем с того, что я тебя сейчас поцелую.

Наташа . Ты для этого выпил?

Карцев . Начнем с того, что пока с вами ведешь себя как человек, вы…

Наташа . Ты очень хочешь сказать гадость?

Он молча встал.

(Ловя последнее мгновение, резко и повелительно. ) А ну, сядь! Быстро! Карцев (сел, стараясь небрежно). Не бойся. Наташа . Я не боюсь. Карцев . Боишься. Тогда ты тоже боялась. Я помню, как мы с тобой тогда горели… над степью… Ты ужасно боялась – и никто этого не заметил. Ты улыбалась – ты умеешь скрывать страх. Ты – «молоток». Наташа . «Молотки» пошли. Сплошной Аэрофлот. Карцев . И еще я тебя любил за то, что ты была… Когда при тебе говорили гадости, ты уходила и ревела. Как же ты… Наташа . Не надо. Ты ведь ничего не знаешь, Левочка. Карцев . Сент-Экзюпери – человек. Ты его почитай… Прости, я хотел совсем по-другому. Наташа . Знаю. Карцев (вдруг резко). Слушай! Все ясно! Только одного я не понимаю: какого дьявола ты посылала мне поздравления на каждый праздник?! Какого дьявола… Наташа . Не надо ругаться. Ну почему все надо понимать наоборот. Просто всем знакомым на праздники я посылаю открыточки. Людям приятно, когда о них помнят. В жизни не так уж много тепла. Вот в прошлый Новый год я послала девяносто две открытки. Карцев . Восторженная дуреха! Наташа . Не надо. Если у меня есть друг на свете, то это, наверное, – ты. Карцев . А когда-нибудь, не сейчас… Наташа . Не надо! Карцев . Значит, в следующий раз ты полетишь на спецрейсах? Наташа . Ага. Карцев . Ну, прощай, Наташка. ( Пошел к дверям, вдруг повернулся. ) Наташка, поцелуй меня на прощанье… сама. Наташа . Поцеловать, да? Карцев . Да… Только в губы. Наташа . В губы? Карцев . Не бойся. Наташа . Яне боюсь. ( Подходит, целует его.) Какой ты смешной товарищ. Карцев . Все-таки ты лучшая девушка Москвы и Московской области. Наташа . Я тебя прошу, будь с ней ( кивает на кровать, где спит Ира) человеком. Понимаешь, Левушка, что бы ни случилось, главное – уметь остаться человеком. Карцев (помолчав). А Экзюпери я тебе подарю. (Уходит.)

Ира садится на кровати.

Наташа . Ты не спала? Ира . Нет, я не спала. Наташа . Это даже хорошо. Ира . Да, это хорошо! Ты лучшая Московской области! А ну-ка, идем, идем к зеркалу! (Лихорадочно.) Сними каблуки.

Наташа подходит к зеркалу, покорно снимает туфли.

(Надевает их .) Вот я уже такого роста, как ты или даже чуть выше!

Она не доходит на каблуках даже до виска Наташи.

Наташа . Да, чуть выше, Мышь. Ира . И лицо у меня… Какое у меня лицо, разбирай меня! Наташа . У тебя удивительное лицо. Ира . Красивое! Наташа . Больше чем красивое. У тебя родное лицо, Мышь. И ноги у тебя отличные. Ира . Талия у меня сорок восемь! А ты туфли всегда кособочишь! Лицо у тебя – глупое! И мать тебя выгнала! И дома ты не ночуешь! Так почему же?! Наташа . Ну зачем… Мышка? Ира . И всегда ты смеешься. А я знаю, отчего ты всегда смеешься. Все знаю. ( Торжествующе.) Потому что если ты перестанешь смеяться… ты задумаешься над своей жизнью! И тогда ты умрешь! И я не позволяю называть себя мышью!

Длительное молчание.

(Тихо, сквозь слезы.) Наташа… Наташа . Да, Ира. Ира . Сходим вечером в кино? Наташа . Конечно. Ира . Ты прости. Наташа . Выключи свет.

Ира щелкает выключателем. Темнота.

Ты права, Мышонок. Во всем… Ира . Зачем, Наташа? Наташа . Ты послушай. Полезно. В восемнадцать лет мы ужасные дуры. Кино, книжки, все – про него. И вот мы ждем его. Необыкновенного его. Ира . Ну зачем, Наташа? Наташа . Молчи, слушай, слушай. Это для тебя, Мышонок. И вот – он. Наш первый. И вот уже все случилось, потому что мы все ему готовы отдать, – ну он и берет. А оказалось, он – так… обычный… Многие ошибаются в первом. Понятно, ведь первый. Да и глупые мы еще. Ох, какие мы… глупые… Но ведь все случилось. И тебе уже кричат со всех сторон: «Безнравственно! Ты что, девкой хочешь стать? Немедленно выходи за него замуж!» Дома, вокруг… И ты унижаешься, делаешь вид, что боготворишь его по-прежнему, – только бы он женился. И не дай бог, если он женится, потому что тогда… ну, я видела эти семьи. Ира . Зачем, зачем, Наташа… Наташа . Дальше, он не женился. На все тебе стало наплевать. Но одной трудно. У всех ведь есть он. Как же отстать-то! И еще – ошибочка… И еще… Но вот однажды ты говоришь себе: «Стоп! Стоп!» С этой минуты ты уже живешь одна. И ты начинаешь смеяться, и сама уже веришь, что тебе теперь все до лампочки! И твой девиз теперь: «Выдержка, выдержка и еще раз выдержка»… Но иногда бывает очень трудно… Идут девчонки с цветами. Ты тоже идешь с цветами. Только ты их сама себе подарила… Но самое трудное – это жить без кумира. Даю тебе слово, ужасно трудно… И вот однажды выдержка погорела. Я его увидела сначала в Политехническом. Он там неплохо выступал. Здорово выступал. Невероятно одухотворенный товарищ. Кумир! Но для него это все оказалось… так… Я бы его бросила, честное слово, как ни трудно! Но иногда мне кажется, что я для него… Знаешь, однажды мы ехали в такси, и он положил мне голову на плечо. Вот я бы никому не положила так голову на плечо!.. Потому что – выдержка… Главное, Мышь, тыне торопись. Вс еуспеется. И никогда не теряй достоинства. Вот я проверю… Если я действительно для него – просто… я уйду. Возьму и совсем уйду! (Включает свет.) А! Все бабья болтовня. Ира . Наташка, неужели мы расстанемся!.. Обидно! Наташа . Нет, это здорово, Мышонок. Нам теперь никогда не будет так хорошо… как прежде. Никогда.

Ира вдруг прижалась к ней.

Ну что?.. Что, глупая Мышь?.. Ира ( торжественно). Я хочу, чтобы ты была счастливой. Будь, Наташа, за всех! Наташа . Какие могут быть разговоры. Конечно, буду, и ты тоже, ладно? Ира . И я тоже. Ладно…

Затемнение.

 

Часть вторая

Евдокимова. Евдокимов и Наташа . Она только что вошла, ее плащ брошен на диван. Наташа в форме стюардессы. На стуле ее чемоданчик.

Наташа . Эла, дай, пожалуйста, кувшин… Я поставлю гвоздики… Кстати, у меня здесь еще веточка эвкалипта. Она очень славно пахнет. (Выкладывает из чемодана на стол завернутую в целлофан эвкалиптовую ветку, потом достает из чемодана бесконечные яблоки.) Знаешь, яблоки в Ташкенте – просто чудо. Что ты на меня так смотришь? Евдокимов . Я еще никогда не видел тебя в форме. ( Усмехнулся .) Стюардесса! Наташа . Не люблю этого слова. Я бортпроводница, понятно?.. Слушай, Элочка, дай какой-нибудь другой кувшинчик, а то этот уж очень облезлый. Евдокимов . Поставь в бутылку… Какой у тебя великолепный орел на груди. Наташа (рассмеялась). Нет, это просто птичка, Эла. «Питичка», как ее у нас называют. Хватит Аэрофлота… (Удовлетворенно оглядывает цветы на столе.) Очень прилично, по-моему. Евдокимов . Иди сюда.

Она подходит, он положил руки на плечи, так они стоят посредине комнаты.

Здравствуй, Наташа! Наташа . Здравствуй, Эла! Евдокимов . Как ты жила, Наташа? Наташа . Знаешь, неплохо. Евдокимов . Да? (Стараясь шутливо.) Небось, целовалась в Ташкенте с разными?.. Чего это ты мне по телефону болтала? Наташа . Ты как жил? Евдокимов . Нормально. Через четыре дня опыт. Наташа . А я сегодня улетаю, в ноль тридцать. Евдокимов. Чего это ты скачешь с рейса на рейс? Наташа . Долг зовет. Евдокимов . Ая знаю, почему ты скачешь с рейса на рейс.

Молчание.

Тебе жить негде. Тебя мать из дому выгнала.

Пауза.

Наташа . Чепуха какая. Если я захочу, я с мамой сразу помирюсь. Приду и скажу: «А!» – и помирюсь… Откуда ты знаешь, что меня выгнали? Евдокимов . Я все знаю. Ты к этому привыкни. Что ж ты от меня утаила, Топтыгин? Наташа . А! Я вообще считаю, что никому не интересно слушать о чужих несчастьях. У людей своих хватает. Терпеть не могу, когда жалуются, и хватит об этом, ладно? Евдокимов (величественно ). У меня в записной книжке есть телефоны трехсот шестнадцати друзей. Они все сейчас ищут тебе комнату. К десяти вечера мы ее снимем. Наташа . Знаешь, Элочка, давай договоримся: ты сообщи своим тремстам и шестнадцати друзьям, чтобы они ничего не искали. Я вообще одолжений не принимаю. Разве что от очень-очень близких друзей. Евдокимов . А я не «очень близкие друзья»? Наташа . Нет. Ты только мой любимый мужчина. Но ты не мой друг. Евдокимов . Ты точно это знаешь? Наташа . К сожалению, точно. Во всяком случае, я сегодня это проверю. Евдокимов . Подожди, я только повешу картину, и ты начнешь проверять. (Прикалывает к стене плакат «Летайте самолетами Аэрофлота».)

На плакате изображена стюардесса. Внизу надпись карандашом «Приветик, Наташа!»

Наташа (смеется). Почему всегда нужно издеваться? Евдокимов . Есть картина. Обстановка создана. Сейчас я буду петь песни. Наташа . Какие песни? Евдокимов . Ты не знаешь самого главного: я сочиняю песни. Нет, совершенно серьезно. У нас в академгородке все поют мои песни… Представляешь, картиночка: сидят доктора наук, пожилые, лысые… и поют песни про пиратов. Наташа . А почему про пиратов? Евдокимов. Вполне естественно. Они очень положительные люди. В жизни они были начисто лишены… буйства, что ли. А в этих песнях для них и удаль, и буйство. Страшно смешно. Наташа . Только не надо говорить так самоуверенно. Все люди в какой-то мере смешные. Кстати, ты тоже. Евдокимов (на плакат). Она ничего девочка… Наташа. Да ну тебя. Я ужасно хочу уничтожить твою самоуверенность. Евдокимов . Это невозможно. Поцелуй меня. Ну! Наташа . Не хочу. Евдокимов . Ну!

Наташа целует. Начали песню.

Время стекает со стрелок часов,

А часы все бормочут насмешливо.

Дальше я еще не сочинил. Там будет кусок о нежности. Нежность. Ее все время стыдятся. Ее прячут далеко в боковой карман. И вынимают в одиночестве по вечерам. Чтобы посмотреть, как она истрепана за день – наша нежность. И еще о смерти… «Не бойтесь смерти. Смерть – это так, добродушный сторож в парке, который сгоняет со скамеек засидевшихся влюбленных. А они не хотят уходить, а смерть все причитает надоевшим голосом: «Попрошу на выход, закрывается». Это будет лучшая песня в СССР. Я ее сочиню для тебя. Наташа . Спасибо, Эла. Евдокимов . Ну все-таки: что же было с тобой в Ташкенте? Наташа . Я вот точно знала, что ты все время хочешь задать этот вопрос. Евдокимов . Просто интересно. Из психологических соображений.

Наташа повернулась спиной. Весь дальнейший разговор она ведет спиной к нему, потому что она не в силах видеть его лицо.

Так что же там было? Наташа (весело). Ничего особенного… Увлеклась одним летчиком. Евдокимов (стараясь небрежно, но голосу него срывается). Ну… и дальше?.. Наташа . Чепуха… Поцеловались немного. Евдокимов. Ну… и дальше?.. Наташа . Перестань. Евдокимов . Мне-то, собственно, все равно… Я просто… Наташа . Да, ты из чисто психологических соображений.

Молчание.

Ты молодец, я бы так не сумела. Евдокимов ( почти яростно). И что же… серьезное было?! Наташа . По-моему, ты сам учил: не ханжить. Евдокимов. Нет, ты… Наташа . Ну было! Было! Что с того?! И вообще, какое это имеет значение? И прекратим этот глупый разговор.

Молчание.

Эвкалипточка очень славно пахнет.

Молчание.

О чем ты сейчас думаешь? Евдокимов . О работе. У нас там старик Гальперин взрывает проволочки. Очень непонятный эффект. (С ненавистью.) А ты… (Замолчал.) Наташа . Что? Евдокимов (презрительно). Ничего.

Вновь молчание. Она стоит спиной. Он сидит и бессмысленно трет себе голову.

Наташа (резко повернувшись). Брось плащ, пожалуйста.

Он почти с радостью бросил ей плащ. Она надела, пошла к дверям.

Евдокимов . Я тебя провожу. Наташа . Не надо. Евдокимов (не глядя на нее). Ну зачем же. Провожу… (Презрительно.) Все-таки в последний раз. (Надевая плащ.) Мы никогда так рано не уходили.

Затемнение.

Из затемнения голос радиодиктора, объявляющий остановки: «Станция «Ботанический Сад», следующая станция – «Новослободская». Стук колес. Вагон метро. Евдокимов и Наташа. Они стоят в пустом углу вагона. Молчат.

Радио . «Новослободская»… Следующая станция – «Белорусская». Евдокимов . Тебе на следующей. Наташа . Спасибо.

Стук колес.

Евдокимов . Ну прощай. Наташа . Прощай. Я хочу напоследок дать тебе один совет. Евдокимов (сухо). Не надо никаких советов.

Молчание. Стук колес.

Наташа . Я все-таки дам. Не будь никогда таким самоуверенным.

Она засмеялась презрительно, даже зло. Он посмотрел на нее. В глаза.

Радио . Станция «Белорусская». Евдокимов . Ты наврала, да?! Наташа . Дурак! (Хотела пройти к дверям.) Евдокимов (загородил ей дорогу). Наврала, да? Наташа . Пусти! Пусти!.. Евдокимов (счастливо). Ты все наврала!

Стук захлопнувшихся дверей.

Радио . Следующая станция – «Краснопресненская». Наташа . Пусти. Евдокимов . Наврала! Наташа . А я дура! Я поклялась не говорить тебе ничего! Если ты в это поверишь. Евдокимов . Наврала! Наташа . Ух, какая я глупая, что сказала! Пусти меня. Евдокимов . Не пущу. Наташа (с ненавистью). А он поверил! Пусти меня! Евдокимов . Не пущу. Наташа . Как же ты мог. Какой же ты гад! Если ты мог сразу поверить, что я… Отпусти меня!.. Евдокимов. Послушай… Наташа . Как же ты ко мне относишься! ( С ненавистъю.) Ухты-ы!! Радио . Станция «Краснопресненская». Следующая станция – «Киевская». Наташа . Я ненавижу тебя! Я уйду! Евдокимов. Нет.

Стук захлопнувшихся дверей. Вновь стук колес. Рядом с ними становится Щеголеватый гражданин .

Наташа (в порыве самоунижения.). Неужели у тебя реле не сработало, что ты для меня такое!.. Ну пусти! Пусти меня сейчас же!!

Евдокимов кладет ей руку на плечо.

Не трогай! Я не хочу! Пусти меня. Ну я сказала, я не хочу тебя больше видеть! Щеголеватый . Кажется, ясно тебе, уважаемый, не хочет тебя девушка видеть. Евдокимов . Идите… пока я… Щеголеватый . Не беспокойтесь, девушка… Наташа (невероятно зло ). А я, между прочим, не прошу вас вмешиваться!

Щеголеватый пожал плечами: ненормальные. И отошел.

Радио . Станция «Киевская». Наташа . Пусти меня – я выйду. Евдокимов . Я сказал: не выйдешь. Наташа . А еще хорохорился: я не ревную! Работа!.. Асам сидел весь красный, пятнами покрывался! Придумываешь ты из себя что-то, тоже сверхчеловек нашелся!.. Ну отпусти меня, ну я не хочу с тобой быть. Евдокимов . Ну что ты… Ну не плачь… Не надо. Наташа . А я не плачу. Евдокимов . Ну, перестань, Наташка. Наташа (сквозь слезы). А еще говорил… А сам… Евдокимов . Ну, не плачь, милая. Наташа . Я не плачу. А еще говорил: я твой друг… Какой ты мне друг, если ты так, с ходу поверил. Евдокимов . Успокойся. Наташа . Над другими смеешься. А сам смешнее всех. В миллион раз! Вот в миллион миллионов раз! Евдокимов . Ты хочешь сказать, в миллиард? Наташа . Все равно я с тобой не пойду никуда! И песня мне твоя не нужна. Ну пусти меня… Ну… Евдокимов . Только ты не плачь. Радио . Следующая станция «Добрынинская». Наташа . Убери, пожалуйста, свои руки. Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался… Интересно, когда я придумывала эту шутку… вот точно знала, что ты в нее поверишь! Все боялась и знала! Евдокимов . И ты ни с кем не целовалась? Наташа ( почти с радостью) . Целовалась! Евдокимов . Врешь. Наташа . Клянусь! Евдокимов . С кем? Наташа . С летчиком! Евдокимов . Зачем? Наташа . Нужно было! Евдокимов . Зачем нужно было? Наташа . Этого ты не поймешь! За тысячу лет! Потому что ты эгоист! Понятно? Я его поцеловала… за то, что он человек Мы с ним два раза горели! Он – человек!.. И те, с кем мы горели, – тоже были люди! Я их привязала ремнями, и они сидели тихие, как огурчики! (В порыве уничтожения.) Все люди! Один ты эгоист! Отпусти меня! Евдокимов . Нет. А я ремнями никогда не привязываюсь в самолетах. Ясно? Наташа . Думаешь, смелый? Вот когда-нибудь тебя так шлепнет – ух! (Даже засмеялась от ярости .) Пусти! Евдокимов . Ладно. Буду привязываться ремнями. Наташа . Не смешно. Евдокимов . Наташка, посмотри на меня. Наташа . Не хочу я на тебя смотреть. И откуда ты такой появился? Радио . Следующая станция – «Октябрьская»… Следующая станция – «Курская»… Следующая станция – «Комсомольская»… Наташа (она немного отошла). Целое кругосветное путешествие. Евдокимов . Может, выйдем? Наташа (глядя на часы). Нет, почти ничего не осталось… Знаешь, я ужасно проголодалась от всех этих объяснений. Ненавижу объяснения… Евдокимов . Ты хочешь уйти? Наташа . Нет… У меня вчера была зарплата. Хочу пригласить любимого мужчину в ресторан. Евдокимов . Спасибо. Наташа . Хорошо быть мужчиной. Я бы, наверное, десять лет жизни отдала… чтобы быть мужчиной!

Затемнение.

Аэропорт. Угол зала у окна. Здесь днем торговал буфет, но сейчас буфет закрыт. И оттого угол зала почти не освещен: он пуст и темен. Свет – только от фонаря из окна. Два пустых «стоячих» столика. Прислонясь к подоконнику, стоит Наташа , рядом у столика – Евдокимов . Методичный голос радиодиктора передает объявления.

Радио . Вылет самолета, следующего рейсом пятьсот восемьдесят шесть, Москва-Хабаровск, задерживается на один час по техническим причинам. Прибывший рейсом шестьсот тринадцать Тбилиси – Москва пассажир Цихмиладзе! Просьба зайти в коммерческий склад… Пассажиры, вылетающие рейсом четыреста пятнадцать, Москва – Сочи, просьба пройти на посадку… Наташа . Мне пора. Евдокимов . Посмотреть, как ты будешь взлетать? Наташа . Нет. Это будет не скоро…

Молчание.

Да, так и забыла рассказать… как я читала. Ты знаешь, я действительно очень мало читала. Я даже не думала… ( Остановилась .) Радио . Пассажиры, вылетающие рейсом Москва – Сочи, просьба пройти на посадку. Наташа . Понимаешь, нам было очень легко… сначала… за это нужно расплачиваться. Дальше нам будет все тяжелее, тяжелее… потому что я хочу уважения. А я его, в общем, не заслужила… а я его хочу… потому что… ну я… я хорошо к тебе отношусь. Если бы я хуже относилась… я бы могла…

Молчание.

А сегодня я точно поняла… ты никогда не будешь… так ко мне относиться, как я хочу. Я всегда буду, в общем, чуть-чуть случайной… Евдокимов . Ты дурочка… «в общем»… Наташа. Ну вот, мы так все время: «Дурак, дурочка…» – и больше ничего не можем сказать.

Молчание.

А опыт будет… опасный? Евдокимов . Чепуха. Прокрутим одну машину – и порядок. Наташа . Я почему-то думала – опасный. Мне всегда лезут в голову какие-то глупые мысли… Евдокимов . Когда ты вернешься, у нас как раз будет вечеринка… по случаю отъезда на «Альфу». Я тебя познакомлю с моими друзьями… Только не надо… Наташа . Нет, нет, я не буду плакать. Я – все… Скажи только одну вещь: ну зачем я тебе нужна? Ведь тебе никто не нужен! Ты сам сильный! Евдокимов (вытирая ей лицо). Ну что ты, Наташка. Наташа . Молчи. Я все равно буду плакать, наверное… Просто есть дни, когда все время плачешь. Глаза на мокром месте. Радио . Бортпроводницу Александрову Наталью Федоровну просят пройти к самолету. Наташа . Дай я хоть немного попудрюсь. Что-то я вообще сегодня несдержанная. Опять погорела выдержка. (Вдруг.) Поцелуй меня… еще… еще, ладно? Евдокимов (целует ее в мокрое лицо и шепчет). У тебя невероятные волосы. Я каждый раз удивляюсь, какие у тебя волосы. Наташа . Тихо, Эла, тихо… На нас все время смотрят. Евдокимов . Пусть смотрят. (Опять шепчет какую-то чепуху.) На нас целый день смотрят. На нас всю жизнь смотрят… У тебя абсолютно золотые волосы. Наташа . Да, у меня лучшие волосы в СССР. Евдокимов . Я напишу стихи о твоих волосах. Сентиментальные стихи о твоих волосах. Наташа (счастливо). Выдержка, Эла, выдержка… Радио . Бортпроводницу Александрову Наталью Федоровну просят срочно пройти к самолету. Наташа . Я побежала, Эла. Евдокимов . Давай, Александрова. Наташа . И пошустрее там с твоими машинами. Чтобы девушка могла тобой гордиться… Салютик, Эла. Евдокимов . Салютик, Наташа.

Затемнение.

Комната в НИИ. За столом – Галя . Входит Евдокимов , просматривая на ходу «Вечерку».

Евдокимов . Первоклассное объявление: «Сто семьдесят пятая школа покупает скелет для ботанического кабинета. С предложениями о скелетах обращаться по телефону 221-3205. До четырех часов». Загнать бы скелетик.

Молчание. Евдокимов усаживаясь за свой стол, напевает. Звонок телефона.

(Берет трубку. ) Семенов вышел… Знаете, я не в курсе… (Кладет трубку.) К нам рвется некий «корреспондент Владыкина». К чему бы это? Галя (механически). Я думаю, к дождю… Евдокимов . Да, Семенов объявил… что тебя окончательно освободили от «Альфы»… Галя . Я знаю. Евдокимов (напевает). «Эх, разрядушка, бухнем, а реакция сама пойдет…» Галя . Это даже к лучшему. У меня будет свободная среда. Ты знаешь, в среду в шахматном клубе… (Остановилась, помолчала, небрежно. ) А я вчера вечером ездила на «Альфу». Евдокимов . Чего это вдруг? Галя . Семенов посылал за режимами. Евдокимов. Красиво там, да? Белые березы… «Эх, разрядушка, бухнем…» Галя . У меня там была уйма свободного времени. Я там… разглядела…

Молчание.

Евдокимов . Видишь ли… Мы с Владюшей с самого начала знали, что тебе не разрешат… И поэтому… Галя (небрежно). Евдокимыч, это все довольно рискованно… Евдокимов . Да, есть кой-какой процент. (Читая газету .) «Киностудия покупает седые волосы и французские зажигалки…» Галя . Я даже думаю, что в двух случаях из четырех… вы кувырнетесь? Евдокимов . Отличное слово – «кувырнетесь»!

Молчание.

Да, ты заметила, там на березах невероятное количество грачей? Миллиард грачей. Они так орут, точно у них круглый день идет совещание.

Звонок телефона.

(Берет трубку.) Семенов не приходил… Нет, не знаю. (Кладет трубку .) Опять безутешная Владыкина. Чтобы к нам пройти, нужно заполнить тысячу заявок. Галя . Да, вы здорово меня провели. Вы и Семенова, наверное, также провели. Он такой спокойный ходит. Вы, ребята, – молодцы.

Молчание. Далекие разряды.

Слушай, если говорить серьезно, Владик из нас всех… из всего выпуска… самый «сильный», да? Евдокимов. Да. Галя . Ты помнишь, как его любил шеф? Он просто с ума от него сходил. Евдокимов . Он сходил. Галя . Евдокимыч, не нужно его брать на «Альфу».

Звонок телефона. Евдокимов не подходит.

Слушай, он не поедет на «Альфу»! Евдокимов . Поедет.

Телефон звонит безостановочно. Евдокимов не подходит.

Опять этот корреспондент. Я просто умру от этого трагического корреспондента.

В дверь просовывается голова Феликса.

Феликс . Здравствуйте, отцы! Есть информация, что вы завтра уезжаете. Евдокимов . Все правильно, Топтыгин. Феликс. Есть информация, что у вас сегодня вечер по случаю этого радостного события. Евдокимов . И это точно. Феликс . Вот, все я знаю… Где Семенов? Его разыскивает какой-то корреспондент. Евдокимов . Семенов на «модели».

Феликс исчезает. Разряды.

Да, мы здорово выросли. Может быть, пройдет время – и этот опыт будет считаться классическим. Галя . Так вот. Если ты возьмешь его на «Альфу», я сейчас же все объясню Семенову. Придет Семенов, и я Семенову все объясню. Семенов не захочет за вас отвечать. Евдокимов . Семенов, Семенову, Семеновым, о Семенове… Галя . Я тебя в последний раз прошу. Евдокимов ( жестко, коротко). Нет.

Молчание.

(Читает.) «Киностудия покупает седые волосы»… да, это я уже читал.

Входит Семенов.

Галя . Петр Сергеевич! Семенов . Да.

Молчание.

В чем дело, Галя? Галя (после паузы). Там какой-то корреспондент все время звонит. Семенов . Уже… корреспонденты появились. Где Владик? Евдокимов . Ушел домой. Семенов . Передадите ему, что машина завтра придет за ним в ноль десять… Личная просьба, Галя. Вы сейчас посвободней всех, побеседуйте, пожалуйста, с корреспондентом. (Уходя.) Если будут звонить – я в проходной… вызволяю эту Владыкину. (Уходит.) Евдокимов . У тебя хватило предусмотрительности сдержаться.

Молчание.

Кстати, Семенов обо всем, конечно, знает. Семенов первоклассный инженер. Смешно было подумать… Ну, ладно, проработаешь с ним побольше… Галя . Меня не интересует Семенов. Евдокимов . Если что случится, Семенову снимут за нас голову. Но он рискует. Галя . Элик, ты пойми… Он – Владик!.. Нескладный и нелепый Владик! Яне хочу, чтобы он… Я его люблю. И он меня тоже! Евдокимов . Отлично. Когда же это вы объяснились? Галя . Не важно. Я его люблю. И мы поженимся. А ты все хочешь уничтожить. Ты не человек. У тебя вчера одна, сегодня – другая, завтра – десятая! Ты сам… твои девчонки! Вы все – пошлые! Вы… Вы… (Замолчала.) Евдокимов . Я в первый раз видел, как ты потеряла чувство юмора. Ты, оказывается, тоже впечатлительная. Галя . Замолчи. Евдокимов . Ты очень здорово сказала о любви. Я даже вспомнил третий курс. Помнишь третий курс? Галя . Я просила: замолчи! Евдокимов . Я тебе нравился на третьем курсе. Очень… Помнишь, нас послали на картошку… и мы шли с тобой ночью, к бревнам? Галя . Я не хочу слушать. Евдокимов . Я тебе тогда невероятно нравился. Тебе потом никто так не нравился. Но ты испугалась. Ты рассудила: дело может зайти далеко. Я ведь считался веселым мальчиком. Но тебя не интересовало, с чего это я был тогда такой веселый. Ты интересовалась только собой… И во имя себя ты предпочла… от меня держаться подальше. Галя . Я прошу тебя… Евдокимов . А ты мне тогда ужасно нравилась. Я тебя любил тогда. Но ты сбереглась. Ты молодец. Потом появился Владик. Ты рассудила, что в него можно спокойно влюбиться. В него не страшно влюбиться. Галя (еле слышно). Ну, хватит… Евдокимов . Но даже тебе нужно немного романтики. И ты придумала эти глупые звонки по телефону. И он знает, что это ты звонишь. И ты знаешь, что он это знает. Сентиментальные развлечения кибернетической машины. Галя . Хватит! Евдокимов . Все будет в порядке, Галка. Ты выйдешь за него замуж. Ты ведь сейчас беспокоишься за него тоже во имя себя. Бессознательно, но во имя себя… Не теряй юмора. Ты никогда не любила. Ты даже не знаешь, что это такое… И за это, если ты заметила, тебя вокруг тоже никогда не любили.

Разряды.

А насчет «Альфы» не беспокойся. Участвуют двое – я и Семенов. Владик стоит у приборов.

Молчание. Разряды слышнее. Входит молоденькая девушка с портфелем.

Девушка . Здравствуйте, вот наконец и я. Евдокимов. А кто же это «вы»? Девушка . «Я» – это корреспондент. Евдокимов. Как же вас зовут, корреспондент? Девушка. Меня зовут Владыкина. Евдокимов. Очень хорошо. Я Элик, а это – Галя. Владыкина ( поняла, засмеялась). Ясно. А я Вера… Я к вам по такому делу. Мы проводим анкету среди молодых талантливых ученых. Что вы смеетесь? Евдокимов . «Талантливых» – здесь не говорят. У нас употребляют термин «сильный» или еще «тянет» – «не тянет». Владыкина . Понятно. Среди «сильных» ученых, которые «тянут». Я отлично знаю, что ваша работа закрытая. Поэтому вопросы только общего характера. Евдокимов . Ну например? Владыкина . Например: «Ваш любимый поэт». Евдокимов . Больше всего я люблю греческого поэта Нофелета… Вы, наверное, слышали о нем? Владыкина . Да… что-то слышала. Евдокимов . А ничего не читали? Владыкина . Что-то читала. Точно не помню. Евдокимов . Поразительно. Как вы сумели? Нофелет – это телефон, но только наоборот. Владыкина . Да ну вас, я ведь серьезно. Евдокимов . Нет. Я не верю, что вы серьезно. Для этого вы слишком неглупая девушка. И я тоже – несерьезный… Ну, вы не обижайтесь на меня. У меня зарез со временем, я завтра уезжаю. А Галя на все ответит. Она по любимым поэтам у нас мастерица. Галя . Не нужно. Евдокимов . Не буду. Ну, до свидания, Галка. Я, может быть, не то сказал… Галя . Нет, все то. Ты что же, больше не зайдешь до отъезда? Евдокимов . А ты не идешь сегодня на вечерок? Галя . Нет. У меня сегодня в шахматном клубе… Евдокимов . Ну, тогда до свидания, Галчонок. Галя . Я желаю тебе… Евдокимов . Я знаю. Все будет хорошо… А Веру проводи к Гальперину. Пусть ей покажут, как рвутся проволочки. Это всегда впечатляет. Салютик, Вера Владыкина. (Уходит.) Владыкина . Он очень странный. Галя . Да. Владыкина . Он, наверное, голодный. Я заметила: когда мужчины голодные, они становятся психами. Вот у меня брат…

Затемнение.

Комната в квартире Владика. Звуки магнитофона, шум голосов за сценой. В комнате – торшер, наряженная маленькая елочка на шкафу, бесконечные книги. Входят Наташа, Евдокимов, Владик.

Евдокимов . Запри дверь.

Владик запирает.

(Берет гитару. Садится.) Мы молоды, в меру пьяны. Он, друг и любимая девушка. И он поет песню в честь друга Владика. (Наташе.) Можно? Наташа . Можно.

Стук в дверь.

Голос из-за двери . Эй, Евдокимов, куда вы исчезли? Евдокимов . Мы не исчезли. Мы философствуем. Второй голос . Эй, вы, философы у торшера! Отдайте гитару! Евдокимов . Не отдадим. У вас магнитофон. Наташа (Владику). А у вас здесь очень много книг… Евдокимов . Светские разговоры. Ну, вы! Кончайте стесняться. Давайте, знакомьтесь. (Представляет .) Наташа, лучшая девушка в СССР. Кроме того, она летает по воздуху. Наташа . Хватит? Евдокимов . Стюардесса на международных линиях. Наташа . Ни на каких международных линиях я не летала. И вообще… Евдокимов . Ну, ладно, ладно… Очень скромная. Завтра она полетит первый раз в Брюссель, между прочим. Вот так, друг Владюша. Мы с тобой поедем на «Альфу», а она полетит в Брюссель. Где справедливость? Наташа . Всегда ты смеешься. Больше никогда тебе не буду ничего рассказывать! Евдокимов . Ты молчи, скромная. Мы теперь будем встречать тебя в аэропорту. А то к ним пристают там разные пассажиры. Наташа . Ой, какая чепуха… Откуда ты это взял? Евдокимов . Как откуда? Я сам всегда пристаю. Ну давайте что-нибудь споем хором. Голос из-за двери . Евдокимов, привет! Евдокимов . Ура! Появился шумный Гальперин. Герой всех наших вечерин – Петр Семеныч Гальперин. Голос . Евдокимов! Я только что прочел твою статью в «Вестнике». По-моему, это бред сивой кобылы. Евдокимов . Уберите Гальперина! Голос . Евдокимов! Я бы даже сказал, что это бред сиво-фиолетовой кобылы.

Хохот.

Евдокимов . Остроумные люди, однако, наши современники! Голос . Слушай! Правда, ты привел какую-то потрясающую девушку? Евдокимов . Привел. Голос . Ну открой, дай посмотреть. Евдокимов . Не дам. Голос . Почему? Евдокимов . Сглазишь. Голос Феликса ( из-за двери). Отцы! Почему вы так уединились? Мы грустим о вас. Голос Гальперина . Я Феликса с собой притащил. Голос Феликса . Чувствую вашу радость при этом известии. Я мечтаю увидеть вашу девушку. Я стремлюсь к вам, как усталый путник стремится к живительному ручью.

Евдокимов встает, открывает дверь. Входят Феликс и Гальперин .

Гальперин (здороваясь с Наташей). Петя Гальперин. (Евдокимову.) Кое-что получается с проволочками. Нужно поболтать. Феликс . Петя Гальперин, ты – Прометей. Ну не томись. Поздоровался с хозяевами и исчезай. Отпустите, пожалуйста, Прометея Гальперина на побывку на танцы. Там с ним пришла такая золотистая корреспондентка… Гальперин (задумчиво). Странная вещь. Почему-то летом и весной появляется большое количество красивых девушек. А вот зимой совсем не так. Феликс . Зимой у них спячка.

Гальперин уходит. Молчание.

(Евдокимову .) Что же ты не познакомишь меня с девушкой, отец? Наташа . Не надо притворяться. Мы с тобой отлично знакомы, Феликс. Феликс (почтиудивленно). Действительно… знакомы… Мы живем с Наташей в одном доме. Соседствуем, так сказать. Наташа (тихо, отрывисто Евдокимову). Знаешь… это… он.

 

Евдокимов . Знаю.

Наташа (удивленно глядит на него). А ты… правда очень умный.

Феликс . С Новым годом! С новым счастьем! Как будто у кого-то старое счастье. (Усаживается.) Хорошо, что я к вам пришел в гости. Вот Владик не находит? Ну и не надо. Я все равно пришел… Можно мне немного с вами помыслить? Представляете, где-то там, в просторах Вселенной, вертится голубая планета Земля. И вот в одном из тысяч городов, на одной из миллионов улиц, в одном из миллиардов домов сидят грустные мальчики – мужчины и грустная девочка – женщина. И мыслят. Давайте, мальчики, помыслим.

Евдокимов . О чем же помыслим, Топтыгин?

Феликс . Несущественно. Теперь все время о чем-то мыслят. Как у Гоголя. Помните, у Чичикова был какой-то лакей. Он ужасно любил читать. Ему было абсолютно все равно, что читать. Ему нравился сам процесс чтения. Так вот, помыслим ради процесса, мальчики?.. А Евдокимов ужасно бесится, когда его называют мальчиком. Он в институте всегда прибавлял себе годы. Тяга к зрелости… Евдокимов, ты у нас старикан-старичище…

Владик . К чему вся эта болтовня?..

Феликс . Какой ты конкретный человек, Владик. Вот ты сидишь такой умный. Невероятно меня презирающий. Вечно невозмутимый. Оракул из почтового ящика…

А на самом деле ты очень прост. И вообще сентиментален. И твоя отроческая любовь к Г. О…

Евдокимов . Слушай, Топтыгин…

Феликс . Молчу. Кстати, ты тоже очень прост. Ты все время хочешь походить на Владика. Но у тебя это плохо получается… Эта голубая планета ужасно вертится. Не могу сосредоточиться. Трясет.

Наташа . Я никогда не думала, что ты станешь фигляром. ( Евдокимову .) Потанцуем.

Евдокимов . Сиди.

Феликс . Поймал!..

Евдокимов . Что?

Феликс … Мысль… Я просил Семенова разрешить мне вернуться в отдел.

Евдокимов . Дальше.

Феликс . Семенов сказал, что он не возражает. Он сказал, что я неплохой человек.

Владик . Неплохой человек – это еще не профессия.

Феликс . Ясно. Деловая часть закончена. Элик, сыграй что-нибудь.

Евдокимов . Нет.

Феликс . Зря. Я очень люблю, когда ты поешь… Предлагаю ( Евдокимову ) игру.

Евдокимов . Что же это за игра, Топтыгин?

Феликс . Народная игра. Собираются на голубой планете Земля двое. Чуть поддают и начинают говорить друг другу правду… А они пусть потанцуют.

Наташа . Я не хочу.

Евдокимов . Потанцуй.

Наташа . Потанцевать, да?

Феликс . Не волнуйтесь, Наташа. Мы мирные люди. Игра у нас будет совершенно мирная. Вы потанцуйте пока.

Владик усмехается, начинает танцевать с Наташей.

(Евдокимову.) А здорово ты ее подмял. Полная потеря индивидуальности. Каждая женщина – немного «душечка»… Итак, правда первая. Вы не возьмете меня обратно? Евдокимов . Нет. Феликс . Почему? Евдокимов . Потому… что. Феликс . Правда вторая. Ты можешь успокоиться. Она сама меня бросила. Для таких, как ты, это важно. Евдокимов . Может, хватит, Топтыгин? Феликс . Я не Топтыгин. Я животворный оптимист. Кстати, хотите узнать третью правду – как становятся животворными оптимистами? Евдокимов . Ай-яй-яй, как образно! Феликс . А знаешь, ты прав: это все смешно. Невероятно смешно. Ему тоже стало смешно. Так смешно, что он до сих пор не может остановиться. Все смеется на голубой планете Земля. Давайте смеяться! Он полон смехом, как беременная рыба икрой. Впрочем, рыбы называются не беременными, а как-то иначе. Наташа . Не надо больше, Феликс. Феликс . Чего не надо? Наташа . Говорить больше не надо. И пить тоже. Феликс . А я это не им рассказывал, Наташа. Наташа . Я… все поняла. (Мягко.) Но больше не надо, ладно?.. Евдокимов . Ты сложный человек. Феликс . Не говори. Евдокимов . Ты простой человек. Ты прост как… как… Феликс . Потом придумаешь, как что я прост. Евдокимов . И еще, Топтыгин, я ненавижу людей, которые… Наташа . Перестань, Эла. (Подойдя к Феликсу, тихо). Ты знаешь, Феликс, вот мне отчего-то кажется… что все у тебя будет хорошо. Поверь мне… У меня на это нюх… Все будет просто великолепно. А сейчас иди домой. Феликс . Можно мне с тобой потанцевать? Наташа . Потанцевать, да? Ну конечно, давай потанцуем. Феликс . Нэ. Пожалуй, нэ надо. Ты грустная девушка, я тоже грустный. Двое грустных – это уже коллектив. А вот, по-моему, мы все должны быть веселыми, как утренние воробьи. Как скворцы в мартовской роще… Вы когда уезжаете завтра? Владик . В ноль десять. Феликс . Желаю удачи… Проводи, хозяин.

Феликс и Владик уходят.

Евдокимов (Наташе). Чего ты сидишь? Наташа . А что мне делать? Евдокимов . Танцевать. Или, может, пойдешь поцелуешь его, как того летчика? Наташа . Вообще, надо бы. Евдокимов . Слушай, серьезно, ты шизофреничка? Наташа . Ты знаешь, Эла, я на тебя не обижаюсь. Тебе все это очень трудно понять. У тебя всегда было в жизни все… не плохо. А вот у него – не вышло. Не все люди такие сильные, как ты… Но с возрастом, наверное, у всех появляется потребность уважать себя. У него – тоже… Я не понимаю, о чем он вас просил. Но он просил. А ты на него плюнул. Евдокимов . Закончила, да? Наташа . Ну что с тобой говорить? В тебе есть один… дефект: ты совершенно, ну ни капельки не умеешь жалеть людей. Это потому, что тебя еще ни разу не трахнуло в жизни. Вот когда-нибудь разочек трахнет… и ты сразу станешь все понимать. Евдокимов . Так как же насчет поцелуя? Наташа. Какой ты дурачок сейчас. Евдокимов. Вот что, умница. (Бешено.) Бери своего Феликса, свой плащ… и все втроем – двигайтесь отсюда! Наташа . Хорошо. (Пауза.) До свидания.

Он молчит. Она уходит. Возвращается Владик, усмехнулся, сел.

Евдокимов (хмуро). Ерундой много занимаемся. Работать перестали. Владик . Я сразу понял, что ты в нее влюбишься. Единство противоположностей. Евдокимов . Спасибо, что объяснил. Никак не мог понять, чего это я в нее влопался. Владик . Ты ужасно разговариваешь. Впрочем, жаргон – это язык шиворот-навыворот. Это язык молодости. Однажды мы заговорим правильно – и это будет означать, что молодость прошла. Евдокимов . Нет, как ты умеешь все объяснить! До завтра. Владик . До завтра…

Евдокимов выходит. Владик один. За сценой звуки магнитофона, смех, говор.

Затемнение.

На следующий вечер. Квартира Евдокимова. Евдокимов один. Часы бьют половину одиннадцатого. Звонок телефона. Евдокимов бросается к трубке.

Голос Владика (из трубки). Привет. Евдокимов ( разочарованно). Ты… Голос Владика . Звонил Семенов: машина за тобой придет к двенадцати. Евдокимов . Ясно. Голос Владика . Ты что сейчас делаешь? Евдокимов . Читаю. Голос Владика . Ждешь ее? Евдокимов . Не люблю, когда ты разговариваешь на эти темы. Кстати, захвати карты, а то в свободное время мы взбесимся от скуки. ( Кладет трубку. Продолжает расхаживать по комнате .)

Резкий звонок у входной двери. Евдокимов улыбается, бросается открывать. Шум, голоса. Евдокимов возвращается очень хмурый с матерью и отчимом. Мать – моложавая женщина в очках, тип «красивых женщин – научных работников». Отчим – ее возраста, сухой, кашляющий, очень застенчивый.

Мать . Никогда не предполагала, что ты вечером будешь дома. Сразу открой форточку – здесь отчего-то ужасно пахнет клопами. (Открывает форточку.) Электрон, унеси из передней чемоданы Аникина. Отчим . Зачем же. Я сам могу их унести. (Выходит.) Мать (шепотом). Ты понимаешь, такое событие: Аникина выдвинули в членкоры. Мы сразу вылетели. А Генку оставили. Ему там очень хорошо. Я только боюсь, что он сойдет с ума от свободы…

Евдокимов выходит.

Нет, отчего так пахнет клопами? ( Вдруг что-то заметила на полу. Подняла. Разглядывает. Усмехнулась. Положила в карман .)

Звонок телефона. Евдокимов бросается к телефону. Из своей комнаты бросается к телефону и отчим.

Евдокимов ( успевает раньше). Алло… (Хмуро, отчиму.) Вас. Отчим (берет трубку). Да, я. Здравствуй, Семен… Невероятно комическое обстоятельство… Сегодня заключительный тур… Ну, если я скажу, что это мне безразлично, ты ведь все равно не поверишь… (Смеется.) Варианты такие: Федосевич – слишком молод… Попов – вообще никогда не обременял себя наукой. Он деятель больше общественный… Ваш покорный слуга тоже сделал в науке весьма маловато. ( Замолчал, выслушивая с улыбкой ответный поток слов, в котором содержалась вся высокая степень оценки его заслуг.) Ну, ну, ну… Может быть, Репин? Но он всем и вся насолил. Так что остается пока гадать… Ну, звони, звони. (Вешает трубку. Матери.) Борисов передает тебе привет. Мать . Но откуда у нас все-таки пахнет клопами? Может быть, они к нам переползли? Отчим . Я, собственно, ничего не чувствую. Мать . Мужчины никогда ничего не чувствуют. Нет, они определенно переползли из двенадцатой квартиры… Электрон, почему ты не интересуешься братом Геннадием? Евдокимов . Интересуюсь. Мать . Он становится до невозможности похож на тебя. Он у всех знакомых девушек спрашивает, не знают ли они Нофелета. Помнишь эту твою шутку, которую ты придумал в седьмом классе? Евдокимов . Помню. Мать. Дивный парень! Абсолютно влюблен в математику. И при этом пижон страшнейший. Он читал какие-то стихи и что-то перепутал. А Нинель Борисовна его поправила. И он абсолютно невозмутимо ей сказал: «Сточки зрения трехзначной логики это все несущественно». Чем привел своего отца, гуманитария Аникина, в совершенный восторг. Евдокимов (тихо). Кретин. Мать. Что с тобой? Евдокимов. Ничего. Вспоминаю, какой я был кретин. Кстати, что это за записочки валяются на всех столах? (Читает.) Федосевич – шесть, Репин – восемь. Мать. Тсс… Это Аникин подсчитывает варианты. (Смеется.) А говорит, что ему все равно. Отлично!

Евдокимов хочет уйти.

Электрон, почему на кровати должны лежать мыльницы? Евдокимов . Я уезжаю сегодня на «Альфу». Мать . Как – уезжаешь?! Евдокимов . В двенадцать. Мать . Ну что же ты молчал? Что у вас там?! Евдокимов . Да так. Мать . Любопытное что-нибудь? Евдокимов . Да нет, обычная ерунда. Мать . Передавай привет Семенову. Так. Значит, тебе нужно сесть и внимательно продумать, что ты с собой возьмешь, а не бегать все время к телефону, как опаленный таракан. Главное, не забудь зубную щетку.

Звонок. Отчим и Евдокимов тотчас бросаются к телефону.

Евдокимов ( успев раньше). Алло! Вы не туда попали. (Вешает трубку, выходит.)

В комнате мать и отчим.

Мать (вынимая что-то из кармана). Аникин, что это? Отчим . По-моему, это шпилька. Мать . Так. Я нашла ее на полу. Отчим . Он вроде не мальчик. Мать . Не в этом дело. Я удивляюсь, что ты ничего не видишь. Он стал очень странный. Эта беготня к телефону… Он влюблен! Неужели ты не видишь! А я совершенно не знаю, кто она! (Нюхает ветку эвкалипта. Торжествующе.) Так вот! (Выдергивая ее из вазы.) Значит, от этой страшной ветки пахло клопами! Ее нужно немедленно уничтожить. (Выходит.)

Звонок телефона. Евдокимов и отчим бросаются к телефону.

Евдокимов ( успевая раньше). Алло! (Мрачно.) Вас. Отчим (берет трубку). Здравствуй, Николай!.. Понимаешь, комическое обстоятельство. ( Замолкает, выслушивая поток слов собеседника. ) Ну, спасибо, спасибо. (Кладет трубку, уходит.)

Возвращается мать.

Мать . Ты положил в чемодан зубную щетку? Евдокимов . Положил. Мать . Боже мой, пятнадцать минут двенадцатого. Нужно что-то тебе сготовить. Куда-то девались все сковородки. После лета все сковородки куда-то исчезают. Ты понимаешь, кажется, Аникина все-таки изберут. Евдокимов . Меня это мало интересует. Мать . Тебя сейчас ничего не интересует. Евдокимов. Здесь стояла ветка. Куда ее дели? Мать. У нее был клопиный запах. Я ее выбросила. Евдокимов. Это была моя личная ветка! И я никого не просил!.. Мать . Ну, ладно… Ладно…

Молчание. Он собирает чемодан.

Элик! Евдокимов . Да? Мать . Мы с тобой редко разговариваем. Я всегда занята. Я, наверное, неважная мать. Но я бы хотела, чтобы ты мне ее показал. Евдокимов . Кого?.. Мать . Ее… ее. (Выходит.)

Евдокимов один. Часы бьют половину.

Евдокимов (грустно усмехается). Все… Мать (входя). Одну сковородку я обнаружила в ванне. Почему?.. Ну, серьезно, Элик, я хоть раз ее видела? Евдокимов. Кого? Мать . Ну, ее… которая сюда приходила. Евдокимов . Не нужно, мамочка. Чушь все это. Приходила, уходила… Одна, другая… все это несерьезная чушь. (Уходит.) Мать . Аникин! Аникин!

Из своей комнаты выходит отчим.

Неужели я опять ошиблась? Отчим . Нет. Федосевич слишком молод… Они это не любят… (Трагически.) Но Попов?! Мать (трагически). Он, кажется, ни в кого не влюблен! Отчим . Ну вот и хорошо, а ты волновалась. Мать . Что ж тут хорошего, Аникин? Ну почему он такой? Ну почему он не умеет любить?!

Затемнение.

Парадное дома Евдокимова. В парадном Наташа, в форме и с чемоданчиком. Стоит, прислонясь к клетке лифта. Надпись «Лихта не работает». По лестнице спускается Евдокимов, тоже с чемоданчиком. Они стоят и смотрят друг на друга.

Евдокимов . Ясно. Наташа . Я просто проходила мимо и решила… Евдокимов. А позвонить ты не могла? Наташа. Понимаешь, я не знала, удобно ли это. Я как раз по лестнице поднималась… Там к тебе кто-то приехал… Я и решила подождать здесь… немного. Евдокимов. Значит, ты ждешь два часа? Наташа. Два или двадцать два… не помню и не важно. Евдокимов . Я люблю тебя, Наташа. Наташа (почти испуганно). Что ты? Евдокимов . Я очень люблю тебя. Наташа . Ну, тише, тише… А наверное, справедливость все-таки есть. Я загадала: если мы с тобой встретимся сегодня, значит, есть справедливость.

Евдокимов целует ее.

Ну, не надо. Ну, не хочу я… Ну вот, всегда ты пользуешься своей силой.

Он целует ее.

Наташа . Да не любишь ты меня. Ты просто так, «чмокальщик». Ну целуй! Целуй! Все равно тебя брошу. И мы совсем не подходим друг к другу.

Он целует ее.

Ты эгоист. Ты терпишь меня за то, что я к тебе хорошо отношусь. А доброту вообще… ты не понимаешь! Брошу я тебя! Вот соберусь с силами и брошу… Просто у меня сейчас с выдержкой плохо. Евдокимов . Я люблю тебя, люблю…

Гаснут и вспыхивают фары, освещая парадное.

Я ходил к тебе домой. Наташа . Я знаю. Я у Лильки жила. Я только сегодня с матерью помирилась. Она мне трет морковный сок. Но я все равно не поправлюсь. Она говорит, что не в коня корм… Элка… Я больше не могу так… Я все думаю… иреву… Ты молчи, молчи… Я каждое утро с тобой разговариваю. Вот проснусь и спорю с тобой, как идиотка. Ты только молчи. Все как надо. Так и должно было быть. И всегда ты обо мне бог знает что будешь думать. И правильно! Девчонка, с которой ты познакомился в кафе… А! Это невозможно. Ты не имеешь права обо мне так думать! Потому что… Элка – мой, мой, мой. Я люблю тебя. Я немыслимо… я даже не знала, что так можно… Элка, я хочу… Я не виновата! Откуда я знала, что я тургеневская барышня! А ты все равно будешь на меня так смотреть! Потому что… Ты молчи, молчи… Это нам – за все… Что это светит? Евдокимов . Машина. За мной. Наташа . Вот и хорошо. Иди, иди. Евдокимов . Наташка. Наташа . Молчи. Потом… А сейчас иди, иди. Евдокимов. Боишься, как всегда, быть обузой? Наташа . Знаешь, я тебе подарю этого орла. ( Снимает с груди птичку .) Евдокимов . Тебе не попадет?.. Наташа . Уезжай, уезжай, наконец. Евдокимов. У нас все дела закончатся к двадцать первому. Значит, двадцать второго – у метро «Динамо». Наташа . Я тоже улетаю сегодня утром. Евдокимов. К двадцать второму-то прилетишь?

Она кивает.

У метро «Динамо». В семь часов. Наташа . Ну, разлетелись в разные стороны? Евдокимов. Ты вспоминай там обо мне. Наташа. Все твои дела будут хороши! Иди, иди, Эла! Евдокимов . Салют, Наташка. Привет Брюсселю!

Затемнение.

У метро «Динамо», Владик и Евдокимов с цветами. Очень солнечный день. Бравурная музыка. Рядом щит с плакатами. На одном из плакатов – стюардесса с поднятой кверху рукой. Надпись «Летайте самолетами Аэрофлота».

Евдокимов (в сторону плаката). Здравствуй, Наташа… Сто лет не покупал цветы девушкам. Голос . Нет лишнего билетика? Евдокимов . Нет… Ты знаешь, когда мы сегодня утром уезжали, я посмотрел на Семенова. У него была такая счастливая рожа. И только тогда я понял: «Выиграли». Вот, наверное, ради таких минут живут люди… Завтра все это будет очень привычным. Голос . Есть лишний билетик? Евдокимов . Есть… в баню. Голос . Охламон ты! Евдокимов . Согласен, друг, я – охламон… Люблю ходить на футбол, Владька. Азарт. Вот ты знаешь, эта Наташа – действительно лучшая девчонка в СССР. Вот она сейчас придет, и я при тебе ей это скажу. (Смеется.)

Появляется Ира. Оглядывается. Замечает Евдокимова и останавливается в стороне.

Владик . Только не при мне.

Входит веселый гражданин.

Гражданин (Евдокимову). Здорово! Евдокимов . Привет деятелям балалайки. Гражданин . Ну, как сложится игра? Евдокимов . «Динамо» штуки две положит на калитку. Гражданин . Вот такие дела… Вот окончилась эра колониализма? Ушла, значит, в безвозвратное прошлое? Вот так же точно закончилась эра господства московских команд. Стремительный Мунтян в Москве есть? Евдокимов . Нет в Москве стремительного Мунтяна. Гражданин . А искусный Онищенко где, в Москве? (Владику.) Ты как считаешь? Владик . Когда я вижу, как двадцать два взрослых человека гоняют один надутый шар, я отчего-то сразу вспоминаю, что всего двести пятнадцать миллионов лет назад землю населяли гигантские ящеры. Евдокимов . Не обращайте внимания, он сухой. (Владику.) Ты посмотри, как на нас смотрит эта кроха. (Шепотом.) Владюша, ты ей нравишься. Гражданин (Евдокимову). А где же твой Чернышевский? Евдокимов . Вот скоро должен подойти… А я вот точно знал, что я вас сегодня встречу. Гражданин . Откуда же ты знал? Евдокимов . Я всегда знаю, что со мной случится. У меня на небе есть специальный человек. Он заведует моими удачами… Ну, как ваша балалайка? Гражданин . Бросил. Евдокимов . Чего так? Гражданин . Понимаешь, чувство юмора не позволило. Бросил балалайку – и ушел в цирк. Евдокимов . Что вы говорите! Чем же вы занимаетесь в цирке? Гражданин . Иллюзией… Достаю из воздуха разные чашки, ложки… Евдокимов . Очень полезная вещь. А вот бифштекс вы не смогли бы достать из воздуха? А то я с утра сегодня голодный. Гражданин . Нет. Евдокимов . Чего ж так слабо? Гражданин . Иллюзия так не делается. Для иллюзии, пташечки мои, букашечки, всегда нужен партнер. (Усмехнулся.) Для иллюзии нужны двое. (Уходит.) Ира (подходя к Евдокимову). Простите, вы Евдокимов? Евдокимов . Допустим. Ира . Можно вас на минутку? Евдокимов . Можно.

Отходит в сторону. Теперь они стоят на проходе.

Голос . Не намечается лишний билетик? Ира . Нет… Вы ждете Наташу? Евдокимов . Да. Голос . Нету лишнего билета? Ира . Нету… Она мне объяснила, что вы ее должны здесь ждать. Она очень хорошо описала вас… Евдокимов . В чем дело? Голос . Нет лишнего билета? Ира . Нет… Она не придет. Потому что… Голос . Нет билетика? Ира . Она ужасно волновалась. У вас там сегодня что-то происходило на работе. Она не придет. Голос . Нет билета? Ира . Нет… Они сели на аэродром. Я как раз была на поле. У них загорелось. Ну, она всех выпускала, выпускала… Голос . Молодежь, нет лишнего билетика? Ира . Выпускала пассажиров и не успела… Потом она пришла в себя… и все говорила… и все волновалась, как у вас там. Голос . Ребята, есть билетик? Ира . Она еще долго жила, два часа… Она просила передать вам, что главное – выдержка. Я пойду. Евдокимов . Да. Ира . Я вам еще позвоню. У меня есть ваш телефон. Голос . Нет лишнего? Ира . Нет… Я записала ваш телефон. А сейчас я пойду. До свидания. (И она резко повернулась, почти побежала .)

Евдокимов молча стоит. Потом повернулся лицом к Владику.

Владик . Элька!! Ты что?! Евдокимов . Ничего. Ты иди. (Подошел к барьеру. Сел.)

Владик неподвижно стоит рядом. Начинают передавать составы играющих команд. Звук постепенно затихает. Шум стадиона уже не слышен. В мире – тишина. Они не двигаются. Сколько прошло времени? Наверное, очень много. Потому что начал гаснуть свет. Они недвижимы. Темнота сгущается. Видны уже только огоньки их папирос.

Голос Евдокимова . Так не бывает. Ее голос. Бывает, Эла. – Я даже не подарил тебе цветов. Но ты и не хотела.– Я очень хотела.– А моя подушка пахнет твоими волосами. Когда мы заканчивали опыт, я все время об этом вспоминал.– Смени наволочку – вот и все. Потрясающе, что у тебя вышел опыт. Девушка будет тобой гордиться. (Смех.) – Я все время слышу твой смех. У тебя невероятный смех.– Лучший смех в СССР.– Было очень страшно?– Да… Когда пошел дым, все туристы повскакали. Это тебе не геологи, тихие, как огурчики. Я их успокаивала… И забыла слово по-английски. И все вспоминала… и потом… А!– Я идиот. Все было не так!– Все было так. Я ни о чем не жалею.– Ты была такая грустная в парадном.– Я была счастливая. Ты знаешь, я просто сдерживалась, чтобы не заорать от счастья, потому что я поняла, что ты меня вправду любишь.– Нет, так нельзя! Так не бывает!– Выдержка, Эла. Главное, выдержка! По-английски «выдержка» – это…

Становится чуть светлее. У метро по-прежнему двое.

Евдокимов . Кончились сигареты. Владик . Я сейчас где-нибудь достану…

Молчание.

Евдокимов . Не надо. Пошли…

Они встают и молча уходят. Совсем светает. Появляется первая расклейщица афиш. Насвистывая, она заклеивает старые афиши. На доске остается только один старый плакат – стюардесса с поднятой кверху рукой.

Занавес.

 

Снимается кино

 

Действие первое

Над сценой надпись «Павильон № 2». Уголок съемочного павильона на киностудии. Ставят свет: зажжены юпитеры. Кинооператор прильнул к камере. Перед камерой стоит Киноактер Чуть поодаль – массовка: Старец с бородой и ослепительная Блондинка. В течение сцены Старец саркастически усмехается, а Блондинка крайне озабочена тем, чтобы незаметно встать поближе к съемочной камере. Все это происходит в глубине сцены. Ближе к зрителям стоит режиссер фильма Нечаев. Ему около тридцати. Рядом с ним – ассистент режиссера Зина. Коротко стрижена и в брюках – облик подростка. Нечаев, как и подобает подлинному режиссеру, совершает одновременно тысячу разных дел: руководит установкой света, подписывает что-то Зине и беседует с руководителем джазового трио – Трубачом. Двое других джазистов из трио – Гитара (рассудительный пожилой человек) и Ударник (опечаленный молодой человек) – сидят на стульях на самом переднем плане и, отставив инструменты, неторопливо беседуют.

Ударник (печально). Сейчас они установят свет, потом начнется репетиция, а потом уже будет съемка. Гитара . Вы все знаете. Это очень хорошо так много знать в молодом возрасте. Ударник (вздохнув). Просто когда я был дрессировщиком, у меня снимали тигра Акбара. Он отгрыз потом ухо у укротителя Сорокина-старшего. Дельный был тигр. Он мне часто снится по ночам. Гитара (рассудительно). Ночью старайтесь спать без снов, пусть отдыхает голова.

К джазистам подходят Нечаев и Трубач.

Трубач (представляя). Режиссер-постановщик фильма и автор сценария – Федор Федорович Нечаев. А это – мои молодцы. Сидорук – барабан и электрогитара, товарищ… Гитара (поспешно, так как его фамилию всегда неприлично путают). Жгунди… Трубач . Вот именно. (С энтузиазмом) Обстановочка такова: мы будем одновременно джазовым трио и греческим хором… Нечаев . Знаете ли вы, что такое греческий хор? Гитара (рассудительно ). Это хор, который состоит из греков. Нечаев ( что-то заметив и сразу переключаясь, Зине). А где товарищ Фекин? Зина (тотчас кричит). Фекин! Товарищ Фекин! (Не без радости) Фекина нет. Нечаев . Интересно! Бороды у массовки приклеены черт знает как, а Фекина нет. Посмотрите, как держится борода у того старца. Она косая! Зина, подойдите, дерните его за бороду и отнесите бороду Фекину. Зина (решительно подходя к Старцу). Простите. (Дергает его за бороду) Старец . Что вы делаете? Зина . У вас косо приклеена борода. (Дергает снова, борода не отрывается, и Зина, уже все поняв, от испуга снова дергает) Старец . Это моя! Это моя! Зина . Ой, ради бога… простите! ( Возвращается к режиссеру .)

Неловкая пауза.

Нечаев . Тем хуже. Бороды у массовки настоящие, а выглядят как приклеенные. Это значит – они плохо подстрижены. А это уже ваша вина, Зина. И вообще, я не могу сам за всем следить!

В этот момент Блондинка, воспользовавшись суматохой, незаметно подвинулась к съемочной камере.

Кинооператор (не отрываясь от камеры, умоляюще). Федор Федорыч, а она опять… Нечаев (тотчас переключаясь, Блондинке). Скажите, девушка, почему вас все время столь непостижимо тянет к съемочной камере? Почему вы не хотите понять, что вы массовка, что вы должны стоять на заднем плане, что вы… (Махнул рукой, джазистам .) Греческий хор в нашем фильме будет представлять, что ли… пародию на излишний модернизм. Короче, в самых ненужных местах вы будете вламываться в действие, произносить речитативом какой-нибудь абсурдный текст, потом играть и в заключение – глубоко вздыхать: «А-а-а!» Как греческий хор. Непонятно?.. Ну, в порядке бреда приведу один пример. Предположим, один из вас говорит: «О, весна! Весной мы все влюблены! О, весна!» Другой подхватывает: «О, весна! Весной не хватает витаминов!..». Гитара (серьезно). Это очень большая правда – весной плохо обстоит с витаминами. А в конце концов главное – чтобы мы были здоровы. Нечаев (в восторге). Заиграли! Трубач . Заиграли!

Трио играет.

Вздохнули! Трио (хором). А-а-а! Нечаев . Вы отлично сымпровизировали, товарищ… Гитара . Жгунди. Нечаев . В дальнейшем мы, может быть, даже попробуем импровизацию. Блондинка в это время попыталась вновь привлизиться к камере.Кинооператор . Федор Федорыч, а она опять…

Блондинка тотчас отступает, но Нечаев уже стремительной походкой идет в глубь павильона наводить порядок.

Трубач (джазистам). Итак, мы греческий хор с типовым вздохом: «А-а-а!» Вопросы есть? Заиграли, мальчики родимые!

Играют.

Вкуснее заиграли. Пошел ударник. Все верно. (Стонет от восторга) Все верно… как у Жюля Верна. ( Трубит, обрывает .) Типовым вздохом вдарили!.. Трио . А-а-а!

В продолжение картины Трио репетирует, играет и периодически глубоко вздыхает.

Нечаев (в глубине павильона, Зине). Начали! Зина . Тишина в павильоне. Репетиция. Киноактер (говорит текст сценария). Так. Нечаев . Стоп!.. Еще прибавьте мучительной сосредоточенности. Понимаете… как только вы входите в парадное… ( Вдруг вновь что-то вспомнил, кричит) Фекин! Где этот Фекин, черт его побери! Зина (радостно кричит). Товарищ Фекин! Фекин!..

В павильон вбегает Фекин

Нечаев ( изысканно). Рад вас видеть, Борис Григорьевич! Фекин . Вы хотите узнать, где я был. Нечаев . Несомненно. Фекин ( скороговоркой, вдохновенно). Я ходил узнавать, во-первых, когда вам выдадут зарплату… Нечаев (столь же изысканно). Я получил ее час назад. Фекин (не теряясь). Во-вторых, в проходной ждет ваша жена, я ей должен выписать пропуск. И наконец, в-третьих, в комнате отдыха по-прежнему не исправлен замок, и я искал слесаря. Нечаев . Но не нашли?

Молчание.

(Зловеще, Зине) Что написано в сценарии, прочитайте, пожалуйста, товарищу Фекину. Зина . Кадр сто двадцать пять – от среднего до крупного. Виктор входит в парадное. В парадном стоит целующаяся пара. Нечаев . Где? Фекин . Кто? Нечаев . Целующаяся пара, очевидно… Насколько я помню, мы вчера с вами договорились… Фекин . Здесь возникли такие обстоятельства… Нечаев (зловеще спокойно). Борис Григорьевич, мы договорились с вами раз и навсегда: почему вы не сделали чего-то и какие на то были обстоятельства, вы мне впредь сообщать не будете. Вы мне будете сообщать… Фекин . Я попрошу вас, Федор Федорович!.. Нечаев…вы мне будете сообщать лишь в тех редких случаях, когда вы что-то сделали. А сейчас я спущусь за сигаретами в буфет. Надеюсь, когда я вернусь, целующаяся пара будет на месте, а поцелуи отрепетированы. До скоро свидания. ( Уходит ,) Трио (вздыхает). А-а-а!

Фекин начинает ругаться. Он ругается без слов, беззвучно раскрывая рот. Зина с усмешкой наблюдает за ним.

Фекин . Целующаяся… и пара…

И сразу перед ним возникает Блондинка. Критически ее оглядывает, качает головой. Блондинка отступает назад. Жестом подзывает к себе Зину, и они напряженно вглядываются в глубь сцены, туда, где сидит на скамейках невидимая нам массовка.

Вон ту… хорошенькую, наивную… и этого… хилого, в шарфе. Ведите их!

Зина выводит из глубины сцены Девушку лет двадцати и Парня , одетого со щегольской бедностью: старая ковбойка, лыжные ботинки, узкие брюки и шарф.

(Оглядев пару ) Это ему понравится. (Деловито .) Целуйтесь!

Девушка от изумления даже потеряла дар речи.

Парень (не смутившись). А, собственно, почему? Фекин (устало ). Потом, товарищи, потом все выясним. А сейчас целуйтесь!.. Парень . Все-таки я хотел бы понять… Фекин . Снимать вас будем. Все понятно? Активнее, товарищи, мало времени. Целуйтесь! Парень (обретая дар речи). А я не хочу! Фекин . Чего не хотите? Девушка (от испуга затвердила одну фразу). А я не хочу! Фекин. А кто вас спрашивает? Вы на работе, девушка, ясно? Ну, поупрямились, и довольно. Вся страна узнает ваш поцелуй. Вас будут потом снимать в советско-аргентинском фильме. Целуйтесь! Девушка . А я не хочу! Фекин. Ну и не надо. (Трагически) Не целуйтесь. Пусть меня с работы из-за вас выгонят… (Подумав) И Зину тоже. Ну, что нам, понимаете, на колени перед вами встать? Давайте встанем! Зина, иди становись перед ней на колени. Я, немолодой, семейный человек, я тоже сейчас встану на колени. (Не двигаясь с места) Можете считать, что я уже встал. Вы видели нашего режиссера? Он – не человек. (Ударнику) Как звали этого тигра, который отгрыз… Ударник (радостно). Акбар его звали… Фекин. Вот! Он – Акбар. Он не станет снимать без целующейся пары. А как устали люди… Вымотались люди. Ждут вас люди!

Девушка совсем растерялась, а Парень насмешливо следит за происходящим.

Голуба, я вижу: вы – чистая, вы – скромная, вы – ангел. Но ведь искусство – ему жертвы подавай, ис-кусс-тву! (Кричит неожиданно повелительно) Целуйтесь!

Парень наклоняется к Девушке, та испуганно на него смотрит. Они целуются. Нечаев (входя). Стоп! (Мягко) Не так. Так не целуются, товарищи, когда любят. (Шепотом, Фекину) По типажу очень хороши… Фекин (тоже шепотом). А вот вы всегда наброситесь… Иду выписывать пропуск вашей жене. (Тотчас исчезает) Нечаев (походив по павильону, обращается к паре). Мы снимаем фильм про любовь… Зина потом передаст вам сценарий… Сейчас снимается сцена в парадном. По замыслу, куда бы ни пошел наш герой в этот вечер, всюду на заднем плане будет проходить целующаяся пара. Это бесконечно целующаяся пара. Это – символ. Вы будете как бы олицетворять… Ненавижу это слово. (Вдруг застенчиво улыбнулся) Ну, в общем, понятно. Теперь попробуем.

Девушка и Парень целуются.

Опять не так. Понимаете, это их первый поцелуй. Первые поцелуи – безумные. Они только что раскрыли радость поцелуя, у них ничего нет, кроме этого, и поэтому они целуются – смертельно! Фекин (вбегая, торжественно). Федор Федорович, перерыв на обед!

Затемнение.

Над сценой – надпись «Комната отдыха». Нечаев и его Жена. Она, видно, только, что вошла. Накладывает еду из принесенных с собой каких-то нелепых судков. Нечаев молча, почти машинально ест.

Жена . Ты чувствуешь, что ты сейчас ешь? Ты съел сейчас половину моего дня. Нечаев . Действительно, глупо носить обед из дома. Жена . Да, умнее, если бы ты питался в творческом буфете. А потом неделю ходил бы с больным желудком, а я целый день варила тебе бульон.

Нечаев молча ест.

Отчего люди так противно едят? И вообще все эти тарелки!.. Боже мой, кто придумал эту еду? Нечаев (поднял голову, молча смотрит на нее, потом, стараясь не торопиться, снова ест. После паузы) Что-нибудь произошло? Жена . Ничего… Да, сейчас встретила на улице нашу ботаничку Софу. Она шла в коротеньком девичьем платьице. «Здравствуйте, Софа». А Софе за пятьдесят, и все над ней смеются. А мне вот страшно на нее смотреть. Она тридцать лет в одной школе: сначала была пионервожатая Софа, потом молоденькая учительница Софа. И так все тридцать лет, и все в одной школе, и все «Софа», «Софа». И она не заметила, как прошло время. И для себя она по-прежнему Софа в коротеньком платьице. И вот так же пройдет моя жизнь. И ничего ты не увидишь, и ничего ты не заметишь: обеды, ужины, зарплата. Смешно! Раньше ко мне часто приставали на улицах, и я сердилась. А сейчас почти никто не пристает, и скоро я уже буду сердиться от этого. Нечаев . Да, я получил зарплату… Жена (яростно). Надоело! Эти деньги, деньги! Потом их вечно не хватает, потом… Нечаев . Да, конечно. Когда я получал восемьдесят рублей, нам хватало. Теперь я получаю… Жена . Мне скучно от этих разговоров! Нечаев . Я просил тебя поехать в дом отдыха! Жена . Дура, что не поехала! Торчать в свой отпуск в городе, с обедами! Что ты молчишь? Нечаев . Думаю. Жена . О чем же?! Нечаев . О том, что после этой сцены мне придется идти снимать. Жена . Ах да, конечно. Творить фильм о любви. Интересно, как ты можешь снимать фильм о любви, если ты абсолютно не знаешь, что это такое? Нет, по-моему, тебе нужно влюбиться в какую-нибудь девицу из массовки. Например, в ту – «целующаяся пара». Милая современная девчушка… Впрочем, ты этим не интересуешься. Нет, тебя даже совершенно не в чем упрекнуть! Ты даже не пьешь. А лучше бы ты пил, бегал бы за каждой юбкой, но был бы мужчина! Как мне все это надоело! Я устала! Что делать! Я устала от «великого творчества». Я хочу серости. Я устала! Нечаев . Тише… Тише… Тише…

Молчание.

Ты была удивительно восторженная когда-то. Только в девушках есть эта восторженность. Есть принцессы среди девушек, но нет королевы среди женщин. Это такая пословица. Жена . Прости, я виновата: я повзрослела. Я виновата, что хочу нормальной человеческой жизни. Чтобы ты возвращался домой к ночи, как все люди. Чтобы не я руководила домом, а чтобы мной руководили и чтобы мне говорили… хотя бы иногда… как меня любят, потому что я женщина! Почему ты опять молчишь? Нечаев . Мне не хочется с тобой ссориться. Когда-то у нас были великолепные ссоры. Насмерть. Такие ссоры бывают только у влюбленных. Жена . Ты прав, у нас все было. Ну ладно. Нечаев . Что – ладно? Жена . Я уезжаю на юг ночным поездом. (Пауза. Не двигается, ожидая, когда он начнет ее уговаривать. Нечаев молчит) До свиданья! Нечаев . До свиданья! Жена . Чистое белье я сложу в твой шкаф. Нечаев . Спасибо. Жена . До свиданья. Нечаев . До свиданья! Жена (поворачивается, медленно идет к двери, толкает дверь, но дверь не открывается. Она толкает ее снова, тот же результат. В гневе) Ну я не знаю!

Тогда Нечаев разбегается и бьет плечом в дверь. Дверь распахивается.

Затемнение.

Снова павильон № 2. Юпитеры потушены. Павильон почти опустел. Остались только Блондинка, двое джазистов, Гитара и Ударник, и целующаяся пара. Девушка ест сосиски из целлофанового пакета. А Парень, искоса наблюдая за ней, что-то рисует на листе бумаги. Джазисты неторопливо беседуют.

Ударник . В жизни много странных совпадений. Мне, например, очень не везет на фамилию Сорокин. После истории с тигром Акбаром дали мне тигра по кличке Гамлет. Гитара ( любознательно ). Отгрыз что-нибудь? Ударник . Именно. Отгрыз руку у укротителя Сорокина-младшего. Гитара . Что вы говорите! Ударник . Сорокин-младший потом полгода на приживление ходил. Но руку тебе отгрызет кто хочешь, а вот попробуй ее приживить! За Сорокина-младшего я получил второе предупреждение. Трубач (ходя). Углубились в работу. (Раздавая листочки .) Это листочки для импровизации. Здесь вся импровизация написана. Начали учить импровизацию наизусть.

Трио углубляется в листочки.

Девушка ( протягивая парню сосиску). Говяжья! Парень . Спасибо. Но в час ночи я почему-то привык спать, а не есть. Девушка . Ау меня, знаете, всегда аппетит, как у Ноздрева. А вы сейчас меня рисуете? (Ест) Парень . Нам бы познакомиться надо. Мы ведь с вами в некотором роде целовались. Девушка . Ну ладно, ладно!.. Парень (представляясь, гаерски) Петя я. Художник я, Петя. Подрабатываю на ночных съемках. Девушка . Аня. (Проглотила кусок) Сосисочки как не бывало. (Напевая) «Тира-рира, полюбила я жокея…» Петя . И как же вы очутились, Аня, на ночной съемке? Аня (засмеялась). Как я очутилась… Глупо. У моей тетки наступил день рождения. Я ей фартук купила в подарок. Правда, похвально? А потом вышла из магазина, разворачиваю фартук, а он на улице совсем другого цвета. Я бегом обратно и прошу продавщицу: «Девушка, перемените!» А она: «Нет!» Тогда я ее очень попросила, а она как заорет. И мне вдруг стало жутко. Представляете, у меня, может быть, были последние деньги, и я так прошу, а она орет! И тут я вдруг разревелась… Все смотрят, а я бросила фартук на прилавок и убежала. Пусть ей будет плохо. А ей будет плохо, потому что до нее дойдет потом, что она сделала. Ну какой же день рождения без подарка? И тут мне подвернулось это дело. Вообще здесь довольно интересно из познавательных соображений. Может быть, все-таки съедите сосисочку за маму, за папу? Трубач . Начали импровизацию… Трио (хором).

Едят люди искусства,

Едят молодые и старые.

Они пьют свою чашечку кофе

В творческом буфете.

А у аэропортов вздрагивающие

розовые глаза,

И глобус одет в клетку

Из параллелей и меридианов.

(Вздохнули) А-а-а!

Входят Зина и Фекин.

Фекин . Тишина в павильоне! Все на местах!

Входит Нечаев.

Нечаев ( мрачно, Фекину). В комнате отдыха по-прежнему, не исправлен замок. Фекин (Зине, тихо). Наш – не в духе. (Нечаеву) Будет починен. Нечаев (думая о ссоре с женой, опять мрачно). На чем мы остановились? Зина . На поцелуях. Фекин (деятельно). Встали на места и начали поцелуи.

Петя и Аня целуются.

Нечаев (очень устало). Не так. (Фекину) Я ведь вас просил отрепетировать это без меня… Фекин . Во-первых, вы не просили. Во-вторых, у меня был обед. Нечаев . У вас целый день – обед. Неужели вы не могли… Целуйтесь снова, товарищи… Аня (решительно ). А я не буду! Я говорила, что я не умею! Нечаев (подумав). Вы правы. И не надо. Фекин (испугавшись). Мы сейчас научим. Нечаев . Не надо. Этому нельзя научить. Это или умеют, или не умеют. На сегодня закончим.

Блондинка тотчас делает шаг вперед.

Фекин (шепотом). Мы можем ее попробовать? Нечаев . Мы все можем, мы только не можем сделать ей другое лицо. Сколько отсняли сегодня? Фекин . Сорок метров. Нечаев . Чудно. На завтра туже массовку. В целующуюся пару подберете другую девушку. До завтра, товарищи, благодарю всех! (Уходит)

Тотчас погасли юпитеры. Все начали расходиться. Петя, усмехнувшись, взглянул на Аню.

Аня . Бедная я. (Открыв сумочку ;) И все-таки несмотря ни на что, наступил священный миг пудры. Попудримся, друзья! Петя . Вы только не огорчайтесь. За сегодня они вам все равно заплатят трешник. За трешник вы купите великолепный подарок.

Аня, попудрившись, молча сидит.

О чем вы думаете? Аня . Ни о чем. Петя . Да… Если… (Неловко) Если вам идти далеко, моя мастерская через переулок. Аня . Благодарю вас. Познавательные соображения не столь широки. Петя . Ясно. Аня . Я сказала глупость? Петя . Нет, вы просто меня не поняли. ( Насмешливо .) Я хотел взять своего друга и коллегу Юрочку и уйти с ним в ночь к нему домой. У нас все равно сегодня ночная работа… Ну да ладно… ( Передавая рисунок) На память о наших поцелуях… Аня . Это я! Петя . Нет, это Бармалей. Там, на обратной стороне, начертан адрес мастерской. Если когда-нибудь захотите навестить, милости просим. Аня . Все понятно. Помахали ручками на прощанье и разошлись. (Разглядывая рисунок) «Тира-рира, полюбила я жокея…»

Петя уходит. Аня взглянула на часы и печально покачала головой.

Трубач (репетируя). И в заключение пошла элегия. В гитарочке осень… листочки, понимаешь, кружатся… Все печально… то ли осень, то ли весна, то ли было, то ли будет… Аня (решительно поднимаясь). Наплевать. Даже интересно. (И пошла к выходу) Трубач . И по-гречески, ляпнули! Трио . А-а-а!

Затемнение.

Комната отдыха. Нечаев один.

Голос Фекина . До завтра! Нечаев . До завтра.

Снимает пальто с вешалки, надевает шляпу, останавливается перед зеркалом, потом сдвигает шляпу набекрень и показывает себе в зеркало язык. Подходит к телефону и начинает набирать номер. Но, не набрав, кладет трубку и снова стоит у зеркала.

В день нашей смерти

Приходит ветер

Стереть следы наших ног на песке…

Он замолкает и стоит перед зеркалом.

И молчит. Затемнение.

Ночь. У входа в киностудию. Над входом длинный козырек. Над козырьком – светящаяся надпись «Киностудия». Под козырьком на ступеньках сидит Аня. Шум дождя. Из дверей выходит Нечаев.

Нечаев . Доброй ночи! Почему вы не уехали со всеми на автобусе? Аня . Доброй ночи. Поцелуйчики закончились, так что можно я посижу здесь, без руководящих вопросов? Нечаев (садится тоже на ступеньки). Дождь… Ни одной машины. Слушайте, вы зря на меня обижаетесь. Яне виноват, что вы не умеете целоваться. А вообще, если я что-то не так сказал, вы уж простите. Когда идет съемка… Аня . А сейчас съемка не идет. Идет дождик, и вам скучно и хочется со мной поразговаривать. Ну разговаривайте. Только не надо всех этих «простите», «съемка». Что было, то было.

Молчание.

Ну что вы там приуныли? Ну давайте, разговаривайте. Нечаев. Ну давайте. Аня . Ну давайте… Мне заплатят за съемку? Нечаев . Да. Три рубля. Аня . Дождь… Нечаев . Дождь… (Помолчав) Вы помните какие-нибудь детские стихи про дождь? Аня . Нет. Нечаев . Жаль. Я раньше помнил, а теперь забыл. Очень жаль. Дождь! Аня . Знаете, на худой конец я могу прочитать стихи про ежика. Нечаев . Ну что же, давайте про ежика. Тоже выход. Аня . Про ежика… Значит, про ежика… «Кто и спать тебя уложит, снял бы шкурку прочь. Глупый ежик, глупый ежик, как тебе помочь…» Неплохо? Нечаев . Отлично… Сейчас я вам тоже прочту стихи. Я их просто сразу прочесть постеснялся. Я их целую неделю хочу кому-нибудь прочесть. И все не приходилось. А сейчас прочту. Это песня индейцев:

В день нашей смерти

Приходит ветер

Стереть следы наших ног на песке.

Ветер несет с собою пыль,

Которая скрывает

Следы, оставшиеся там, где мы прошли.

Потому что если было бы не так,

То было бы, будто мы еще живы.

Поэтому ветер

Приходит

Стереть

Следы наших ног на песке.

Молчание.

Аня . Интересно, когда мне что-нибудь очень нравится, у меня бегают мурашки по позвоночнику. Нечаев . Да. Мне тоже очень нравится. Аня . А что у вас случилось сегодня? Нечаев . Почему вы так решили? Аня . Не надо. Я на эти дела мастер. У нас на работе меня называют «старче», за мудрость, видимо. Нечаев . У вас хохол на голове торчит, от мудрости. Аня . Он у меня всегда торчит. Как у петуха. У меня и зуб передний выпирает. Правда, зато у меня есть две макушки. Говорят, это к счастью. Так что же у вас случилось? Нечаев . Действительно, что?.. Пожалуй, ничего особенного. Вы ошиблись на этот раз, старче. Сначала было утро. Сегодня было удивительное утро – солнце, весна. И все беды, огорчения казались глупыми по сравнению с этим утром. И очень хотелось жить. И весь ты был сильный, и были надежды. Вот что может сделать солнце и утро! На работу я шел медленно, и все вокруг тоже медленно шли. И все говорили: «Скоро лето». И все были добрые от солнца. А потом была съемка. И, как всегда, началась какая-то беготня, и я стал таким же, как всегда: занимался очень важными делами, с кем-то ругался, бегал. И об утре и о солнце, конечно, забыл… Что же дальше? А дальше пришел другой человек. И поссорился со мной. Это тоже бывает всегда. А потом съемка закончилась оттого, что я к вам придрался. А потом я стоял перед зеркалом и показывал себе язык. Взрослые дяди, когда они остаются одни перед зеркалом, становятся ужасными детьми. И тут я опять вспомнил об утре, и мне захотелось пойти куда-нибудь в совершенно необыкновенное место. Быть свободным и чтобы что-то случилось. Но я не знал этого места. Но зато я отлично знал, что все кончится тем же, чем всегда: я просто пойду домой спать… Ну вот, кажется, дождь прошел. Аня . Давайте прощаться. Нечаев (после паузы, усмехнулся). Давайте. Аня . Я желаю вам не горевать. И если у вас будут какие-нибудь неприятности, вы всегда повторяйте про себя, как заклинание: «Ерунда, все перемелется, и такая мука будет, хоть пеки из нее ватрушки». Это помогает. Нечаев . А что пожелать вам? Аня . Что-нибудь земное. ( Насмешливо .) Чтобы хохол у меня не торчал. И зуб не так уж выпирал. И чтобы к концу года у меня ноги выросли на два сантиметра… Ну прощайте! Нечаев (усмехнувшись). Нет. Здравствуйте! Аня . Я не поняла. Нечаев . А что ж тут не понять? Вам некуда идти. Вы здесь сидите, потому что наврали что-то дома… чтобы уйти на съемку на всю ночь. И теперь вы должны торчать где-нибудь до утра… Аня (нервно). Нет, какой вы проницательный! Удивительно! С кем бы вас сравнить? Я покорена! Я в восторге! Нечаев . Перестаньте меня бояться. Аня . А я не боюсь. Нечаев . Вы боитесь, что я предложу вам что-то. Я не предложу. Аня (засмеялась). Черт возьми, сколько во мне бодрости. Я когда-нибудь погибну из-за своей бодрости. (Вскочила) Послушайте! Я вас очень прошу! Пойдемте со мной в одно совершенно необыкновенное место! Ведь вы мечтали сегодня попасть в необыкновенное место? Нечаев . Например? Аня . Ночь. Мастерская, и сплошные художники. Меня туда пригласили, только я туда боюсь идти одна. А мне очень нужно туда идти.

Шум подъехавшего такси.

Затемнение.

Мастерская художника Пети. Стеллаж с керамическими вазами – стилизация под греческие амфоры и грубые необожженные сосуды кочевников. В мастерской Петя и Нечаев.

Петя . Какая неожиданность! Потрясен, изумлен! (Кричит) Юрочка, иди потрясаться… Мой друг Юрий готовится к встрече, завязывает галстук. А где же застряла моя партнерша по поцелуям? (Кричит) Поцелуи, где вы? Голос Ани . Мы тут, мы переодеваем ботинки. Петя . Поцелуи переобуваются. (Нечаеву) Чем бы вас занять? Нечаев . Ничего-ничего. Я просто посижу… Посмотрю… Петя . Правильно. Оглядывайтесь вокруг. Изучайте жизнь. (Замахал руками .) Нет, не верю! Вы пришли! Вы – Зевс, громовержец! И вдруг посетили скромного человека из массовки. До чего демократично наше искусство! Да, позвольте представиться. Мы с Юрочкой, так сказать, рядовые художники. Состоим на службе оформителями в журнале «Юная техника». В тот незабываемый миг, когда вы, так сказать, пересекли наш порог, мы как раз отражали взрыв в галактике М-62. Это радостное событие произошло двенадцать квадрильонов лет назад. Но человечество об этом узнало лишь вчера. У нас ведь все с опозданием – провинциальная планета!

Входит Аня. Не прошло и получаса, как поцелуи переобулись. Какова прическа!Аня . Да ну вас! Петя . Да ну меня. Нет, до чего она прекрасна! О! Юрочка, иди быстрее смотреть, как она прекрасна.

Молчание.

Чем бы вас занять? Аня . Если можно, поставьте чай, а то я крайне забочусь о своих гландах… Петя . Конечно, ваши гланды предпочли бы… Но мы ее, проклятую, не держим по причине дорогой ее стоимости. Все деньги тратим на глину. Так что ограничимся чаем с сахаром. (Включает чайник .) Вообще, наша мастерская нетипичная. Всюду сейчас на гитарах играют. Испания. А у нас даже гитары нету… по причине, что играть не умеем. Правда, магнитофон есть. Юрий смастерил. Золотые руки – этот Юрий. ( Кричит .) Юрий, золотые руки! (Нечаеву) Завязывает галстук. Знаете, вы пишите с него типа. Редкий человек. Встретились мы с ним необычайно. Иду я как-то в спокойствии чинном мимо витрины магазина «Колбасы». Смотрю, человек висит, за ногу привязался и колбасы фигурно укладывает. Это и был он, о Юрий!.. А кроме того, Юрий – мыслитель. Пишет трактаты по искусству. Как Леонардо да Винчи. Он даже заимствовал у Леонардо восклицание «о!». Все трактаты у Юрия начинаются с «о!». «О художник!» А заканчиваются: «Да будет так!» (Кричит) О Юрий, тебя ждут. Да будет так!.. Ну ладно, в ожидании Юрочки заведем магнитофон. О наш спаситель! Как хорошо, что ты есть. Без тебя, собравшись, пришлось бы о чем-то разговаривать, о чем-то думать, а так заведешь – и всласть погрустишь, безмолвно. Начнем? Нечаев (он очень стесняется и совсем потерялся). Вы знаете… В общем, это необязательно… Петя . Да, конечно, дурной тон! Да будет так! А зря, в магнитофоне есть своя истинность. Ну лады! Пойду поглядеть на Юрия, а то он от смущения, может быть, галстуком удавился. (Уходит) Аня . Вам здесь не нравится? Нечаев . Я им почему-то не нравлюсь. ( Усмехнулся) Ну, в общем, ладно. Аня . Странно, вчера я не знала ни вас, ни его. Когда люди не знают друг друга, они как будто живут на разных планетах.

Возвращается Петя с Юрочкой. Юрочка – аккуратно одет и в галстуке.

Петя . До чего хорош! И она тоже до чего хороша! Они оба до чего хороши! Юрочка молча и невозмутимо разливает чай. Нет, серьезно, пишите с него типа. Во-первых, молчалив. В наше время – редкость. Все ныне болтают и болтают. А у Юрия есть теория: «Человеку дан один язык и два глаза». В этом Юрий видит как бы намек на то, что нужно говорить в два раза меньше, чем видишь. Поэтому он молчит совсем. И я вынужден говорить за нас обоих. Так, Юрочка?

Молчание.

Юрий отвечает, что именно так. Сахару? Нечаев . Спасибо. Петя . Ну, если вы когда-нибудь придете с водочкой и напоите Юрия, на него сразу стих находит. Только стихами и пуляет. Юрий, пульни стихами в честь гостей.

Молчание.

Юрий говорит, что не пульнет. Нечаев . Можно мне мастерскую посмотреть? Петя. Да будет так. О Юра, покажи ему мастерскую.

Юрочка уходит с Нечаевым.

(Ане) Вторая встреча… Не много ли для одного дня? Аня . Почему… вы такой? Петя . Я другой. Да? Вы тоже сейчас другая. Мы все и всегда другие. В этом жизнь… Вы знаете, когда я вас увидел, я испугался. Я подумал, что вы наивны и что вас просто съедят на стезе кинематографа… как ту сосисочку… О, я святая простота! Она сама режиссера с ходу цап-царап – и съела. Правильно, глотай их, болезных! А вообще, меня все это не интересует. Мне лучше сохранять с вами хорошие отношения. Нам, по всему видно, опять придется целоваться завтра?

Возвращаются Юрочка и Нечаев.

(Нечаеву). О чем же мы дальше поговорим? О ваших фильмах, конечно. К сожалению, не видели. Времени у нас с Юрием мало. Мы с Юрочкой смотрим лишь те фильмы, которые нам понравились в детстве. Боимся рисковать, так сказать… Поэтому «Бемби» мы смотрели пятьдесят семь раз. Так что эта тема отпадает. Нет-нет, мы знаем, что вы достаточно известный режиссер. Не так чтобы очень, но достаточно. Но будете еще известнее. Я это сразу понял, как ваш джаз увидел. А что, если вам для необычности ввести в картину еще Ивана Грозного и запузырить какой-нибудь двусмысленный диалог типа… Ну как жизнь, Иван? Все репрессируешь? А у нас тут новость: холоп с колокольни прыгнул. Крылья испытывал. Ну конечно, мордой об землю – интеллигенция. Ну сами знаете… ( Остановился .) Вы достаточно обиделись на меня? Нечаев . Достаточно. Петя . Значит, настало время спросить, как вам понравились мои вазы? Нечаев . Очень понравились. Петя . Это почему ж так? Нечаев. Есть какое-то поразительное ощущение материала. Эти вазы сами по себе – скульптура. Петя . Чушь! Все вазы, которые вы видели, – дрянь, декадентство. Это для меня пройденный этап. В них слишком много крику. Вот были Бах, Шекспир. Они могли позволить себе быть простыми. Они могли разговаривать с Господом о подтяжках. И Бог их слушал, потому что внутри было много. В искусстве есть художники. Они отражают то, что сами чувствуют. И инженеры. Они конструируют вещи. Им плевать на то, что они чувствуют. Для них главное, чтобы вещь нравилась. Часто все это перемешано в одном человеке. Я желаю, чтобы в вас победил инженер. Так для вас будет легче.Аня . Уже пять часов. Туфли высохли. Петя . О радость! У поцелуев высохли туфли. Мы их, пожалуй, принесем с Юрочкой. Ты хочешь их принести, Юрочка?

Молчание.

Юра говорит, что хочет. (Уходят) Нечаев (после паузы). Вы приходите завтра на съемку, ладно? Аня . Зачем?

Молчание.

Может быть, приду. Смешно. Сейчас мы выйдем из этого дома, и потом наступит завтра. И мы опять будем на своих планетах. Нечаев . Если вы не придете, вы позвоните мне со своей планеты. Как там у вас насчет зуба и хохла? Мой телефон… Аня . Не надо. Терпеть не могу записывать телефоны. Нужно будет, сама найду. Дайте вашу ладонь. (Берет его руку) Ну вот… (Гадая по руке) Все у вас будет замечательно. Вы зря грустили.

 

Нечаев . Я тоже в этом уверен. Только это правая рука, а гадают по левой.

Аня . А у меня две макушки, я могу – по любой руке.

Возвращаются Юрочка и Петя. У каждого по туфле.

Аня (надевая туфли, смеется). Спасибо. Петя (усмехаясь). До завтра, видимо? Аня . До завтра. Нечаев . Спасибо за чай.

Аня и Нечаев уходят.

Юрочка ( весомо, после паузы :). Она мне очень понравилась. Петя (усмехнувшись). Не про нас с тобой эта девушка… не про наши с тобой рожи. Юрочка . Да будет так!

Затемнение.

Квартира Нечаева. Нечаев открывает дверь, входит в комнату, садится в кресло и молча сидит.

Жена (из другой комнаты). Ты? Нечаев . Да. Жена (ласково-ворчливо). Ну вот, разбудил, конечно. Нечаев . Спи. Еще очень рано. Жена . Как хорошо, что ты меня разбудил. (Смех) Как хорошо, что я не уехала… Да?.. Нечаев . Да. Жена . Ну где ты там? Нечаев . Сейчас я докурю. Жена (уже играя сонное состояние). Докурить можно и здесь. Нечаев . Спи, спи! Жена . Нет, я уже проснулась. (Смех) Как съемка? Нечаев . После твоего ухода я ее отменил. Жена . А где же ты был до сих пор? Нечаев . Пошел в мастерскую к художникам! Жена . А я здесь тебя жду! Всю ночь! Нечаев . Я не знал, ведь ты сказала… Жена . Боже! Ну какое имеет значение, что я сказала… Ты должен был все почувствовать! Но разве ты можешь что-нибудь чувствовать? Нечаев . Прости, милая… Жена . Только не надо: «милая, хорошая»… Боже, как это скучно. Ты бы придумал хотя бы какое-нибудь новое слово… или посоветовался с кем-нибудь… Нечаев . Послушай… Жена . Нет, не уходить, от тебя бежать надо… Вот придет первый, кто мне скажет настоящее ласковое слово, и я к нему сама на шею брошусь! Нечаев (помолчав). Я виноват, прости. Жена . А я… вздорная дура. Просто глупо вышло. Я в парикмахерскую пошла, чтобы быть красивой. Потом ждала тебя полночи. И мы опять поссорились. Все равно я тебя люблю. Ты знаешь, я действительно решила уехать, а потом собрала чемоданы и… не смогла. Ты меня любишь? Нечаев . Да. Жена (стараясь лукаво). А не врешь? Ну-ка повтори. Нечаев . Люблю. Жена . Ну скоро ты там? Нечаев . Скоро. Открыть окно? Жена . Открой, а то душно… Ссорятся люди, ссорятся. И вдруг возникает островок нежности, и это все оправдывает. Нечаев . Обе половинки открыть? Жена . Обе.

Нечаев открывает окна, потом снимает пиджак.

Затемнение.

Конец первой ночной съемки.

На следующий вечер. Павильон № 2. В павильоне – ассистент Зина, Киноактер Блондинка, Петя. На стульях сидят джазисты: Гитара и Ударник. Входит Нечаев.

Нечаев . На чем мы остановились? Петя . Как обычно, на поцелуях. Зина . Вы сказали, что придет вчерашняя целующаяся девушка, но она не пришла…

Пауза.

Нечаев (взглянув на часы). Странно. А кто же вместо нее? Где Фекин? Зина (тотчас). Фекин! Товарищ Фекин! (Радостно) Фекина нет. Нечаев . Вечер начался. Разыщите Фекина, а мы подождем, у нас ведь времени очень много.

Зина уходит. Нечаев трагически разгуливает по павильону, глядя на часы.

Ударник . После Гамлета мне поручили тигра Наполеона. Гитара . Отожрал чего-нибудь? Ударник . Нет. Наполеон у меня убежал на гастролях. Из вагона – в город. А там уже откусил ногу у сторожа. Тигруля был что надо!.. И вот тут-то меня уволили из цирка. А я тигров люблю! Тигры – мое призвание! (Героически) Тигры мне по ночам снятся! Трубач (входя). Кончили травить, сразу включились, заиграли… Вкуснее… Вкуснее надо. И по-гречески – раз! Трио (вздохнули). А-а-а!

В продолжение сцены джаз репетирует. Вбегает Фекин, за ним – Зина.

Фекин . Все в порядке – утрясал дело с целующейся парой. Нечаев (саркастически). Утрясли? Фекин . Дело в том, что у нас сегодня должен быть просмотр отснятого материала… Затем, опять же, замок в комнате отдыха не исправлен – я искал слесаря… Нечаев . Все-таки непонятно, кто сейчас будет изображать целующуюся девушку. Может быть, вы, Борис Григорьевич? Фекин . Я попрошу вас, Федор Федорович!.. Блондинка (решительно шагает вперед). Здрасте!.. Фекин. «…Я ваша тетя»… (Тихо, Нечаеву) В конце концов, это задний план… Киноактер (поймав обольстительную улыбку Блондинки, Нечаеву). В ней даже что-то есть… Нечаев (взглянув на часы, махнул рукой). Ставьте… ее!

Фекин и Зина начинают что-то объяснять в сторонке Блондинке и Пете.

Нечаев (Киноактеру). Начали движение по лестнице.

Зажглись юпитеры. Киноактер делает два шага, изображая крайнюю печаль на лице.

Стоп! Фекин (тихо, Зине). Наш не в духе. Нечаев (Киноактеру). Вы сентиментальны. У меня такое ощущение, что вы не переживаете, а взбалтываете некое чувство. И когда у вас появляется пена, вы считаете, что переполнены чувством до краев. А это только воздух! Голос . Друг Федор, не говори красиво!

Это вошел Кирилл Владимирович, барственный, высокий, медлительный и красивый. Лет ему за сорок. И говорит он тоже барственно и медлительно.

Кирилл Владимирович . Как живется-можется, как успехи множатся? Нечаев . Размножаются успехи на два, на три и на четыре. Кирилл Владимирович . Спешу вас обрадовать: сейчас состоится просмотр отснятого вами материала. Нечаев . То есть как сейчас? Они что, с ума посходили? У нас сейчас съемка! Это невозможно! Кирилл Владимирович . Мой дорогой! В кино все возможно. Фекин (радостно ). Не беспокойтесь, сейчас мы все изменим. Кирилл Владимирович ( Фекину ). Приветствую вас, дорогой Фекин! Нечаев (Фекину). Объясните ему, что у нас съемка… Фекин . Все сделаем, вернусь через минуту. (Исчезает) Кирилл Владимирович . На просмотр придут гости – Кирьянова с теткой… Нечаев . Ну зачем же? Я ведь вас просил, чтобы никто… Кирилл Владимирович. Вы забияка! Кирьянова – это популярный киновед, это общественное мнение. Ее тетка – великая актриса, которую вы по молодости не застали на сцене, а я застал. (Насмешливо) Короче, вы, как творец-художник, можете не понимать, зачем их надо приглашать, а я, как ваш редактор, не могу этого не понимать…. Молодость-молодость, как хочется вздохнуть. Трио (хором). А-а-а! Кирилл Владимирович . В этом духе… Да, затем у меня к вам еще один важный разговор… Нечаев . Если можно, потом… (Взглянув на часы) В ожидании Фекина я сбегаю за сигаретами. (Уходит) Петя (Блондинке). Значит, целоваться будем? Блондинка . А вы кем в жизни работаете? Петя . Как вам сказать… Я – художник, оформитель и рекламист. «Пусть в каждом доме стар и мал прочтет газету и журнал». «Кто рано утром кофе пьет, тот никогда не устает». Последний мой шедевр – «Парк закрыт на просушку»… Блондинка . Вам бриться надо. А то целоваться будем – все щеки мне исколете.

Входит Аня. Огляделась. Неловко поздоровалась.

Петя . А мы вас ждали. Блондинка (с ненавистью). Опоздали! Петя . А мы волновались с Юрочкой, как вы добрались вчера… Аня . Спасибо. Все в порядке. ( Оглядываясь .) Петя . А его нет. А он ушел… Блондинка . Проспят, а потом являются, радость какая!.. Петя (Ане). Вы очень понравились моему другу Юрию. Он даже взревновал вас. И так расправил от ревности свои могучие плечи, что я их потом целый час вправлял обратно. Аня . Послушайте… Петя . Я ему так и сказал: «Послушай, ведь ничего не случилось. Просто девушка ушла с другим в ночь… И она ушла с ним вдвоем по дороге жизни». Блондинка . Тр-р-р… Трещат, как пулемет!

Возвращается Нечаев. Аня здоровается с ним. Тот сухо кивает.

Нечаев . Так… Пока Фекина нет, продолжим репетицию. (Ане) Выйдите из кадра.

Пауза. Аня отходит.

Зина . Тишина в павильоне. Нечаев (Киноактеру). Начали движение по лестнице одновременно с поцелуями.

Киноактер делает шаг вперед. Блондинка и Петя целуются.

Блондинка ( целуясь, шепотом). Вы колетесь щеками! Я вас ненавижу! Петя (шепотом). А вы хотели бы меня любить, целоваться со мной и получать при этом еще три рубля? Нечаев . Разговоры! Поцелуй! Больше любви! Блондинка (целуясь, Пете). Кактус! Нечаев . Еще! Еще! Не вижу любви! Блондинка (страстно). Ненавижу! Нечаев . Хорошо. Вижу любовь. Теперь ясно вижу! Фекин (вбегая). Был у Овсянникова, был у Аверченки и у Гуслицера… Нечаев . Но? Фекин (оптимистически). Но ничего не вышло. Придется сейчас прервать съемку и смотреть материал, иначе зала не получить. Нечаев (вздохнув, Зине). Пока порепетируйте сами. Если придет моя жена, объясните ей, что я в просмотровом зале.

Затемнение.

Надпись над сценой: «Просмотровый зал № 7». Уголок зала у пульта. Видны пульт и несколько кресел. В креслах – Ирина Кирьянова и ее тетка – актриса Надежда Леонидовна Кирьянова. Ирина элегантна, еще молода, ей за тридцать, но не сорок. Надежда Леонидовна стара, но без тени дряхлости. У нее сильный звучный голос – голос трагической актрисы. Говорит подчеркнуто напевно, с легким жеманством. Входят Нечаев и Фекин. Поздоровавшись, садятся за пульт. Следом появляется Кирилл Владимирович.

Надежда Леонидовна (Кириллу Владимировичу, нараспев). Дорогой, как я рада вас видеть. Я надеюсь, вы помните, Кириллушка, что сегодня в два часа ночи я рождаюсь. Кирилл Владимирович . Надежда Леонидовна, в полночь я у вас. У вас необычайное имя – Надежда. «Не подавай надежды ты, а подавай пальто Надежде». Надежда Леонидовна (Ирине). Он ужасен. Почему он так ужасен? Фекин (поймав раздраженный взгляд Нечаева). Тишина в зале, товарищи! Начали просмотр!

Гаснет свет. Все освещено лучом от киноаппарата. Голоса с невидимого экрана.

Голос Зины . Кадр двести тридцать, дубль один. Голос Киноактера. В конце концов, в любви всегда сильнее тот, кто любит слабее. Женский голос . Пошлость. Голос Зины . Кадр двести тридцать, дубль два.

Текст повторяется.

Кадр двести тридцать, дубль три.

Снова повторяется тот же текст.

Нечаев. Берем второй дубль. (Снимает трубку на пульте .) А сейчас поставьте весь отснятый материал. (Вешает трубку. Кириллу Владимировичу) Так что же вы собирались мне сказать? Кирилл Владимирович . Говорят, сегодня утром у директора раздался очень неприятный звонок. По поводу нашей картины. Нечаев . Откуда вы это знаете? Кирилл Владимирович . Говорят… Нечаев . Вот так рождаются слухи на киностудии. Их рождаем мы сами. Кирилл Владимирович . Мой совет – все-таки выяснить. Нечаев . Еще раз, очень прошу вас… Кирилл Владимирович . Я понял.

Звонок телефона на пульте.

Нечаев (взяв трубку). Хорошо. Начинайте… Тишина, товарищи! Сейчас будем смотреть весь отснятый материал!

Затемнение.

Тот же просмотровый зал. Только что закончился просмотр.

Нечаев . Спасибо за внимание. До свиданья!

Хотел ускользнуть, но Кирилл Владимирович перехватил его за руку.

Кирилл Владимирович . Ирина Максимовна сейчас выскажет нам свои впечатления. (Ирине) Обаятельная, вам слово. Ирина . Сразу говорить трудно. (Она говорит ровно и чуть устало, но как-то весомо устало, будто она знает какую-то важнейшую и одной ей известную тайну и изнемогает под бременем этой тайны) Ну, во-первых, вам спасибо. Мне понравилось. Я считаю, что для вас это большой шаг вперед.

При словах «для вас» Нечаев усмехается.

У меня есть свои замечания, если они вас заинтересуют, я могу их высказать. (Не дожидаясь ответа) Например, в каких-то вещах вы могли бы быть посмелее. Впрочем, сейчас… (Она чуть усмехнулась)

Кирилл Владимирович тоже понимающе усмехнулся.

А может быть, и нужно быть смелым сейчас!.. Ну, во всяком случае, все, что я видела, – это правдиво, и, кроме того… в этом есть что-то молодое… лермонтовское… Кирилл Владимирович . Это превосходно. Именно лермонтовское… Ирина (вдруг обрадовавшись, как ребенок). Правда, есть? И действительно лермонтовское? Нечаев (сухо). Благодарю вас, но я… Кирилл Владимирович (перебивая). Мы вас благодарим. По молодости лет мы еще не можем понять до конца, какая вы несравненная. У Шиллера есть гениальное определение молодых людей. Среди перечня действующих лиц «Разбойников» идет в конце такая фраза: «Молодые люди, впоследствии разбойники». В этом все! До свиданья, лучезарная! Надежда Леонидовна, до полуночи! (Нечаеву) «Не подавай надежды ты, а подавай пальто Надежде!»

Ирина и Надежда Леонидовна уходят. Дверь из просмотрового зала открыта, и на протяжении всей последующей сцены какие-то головы заглядывают в зал, здороваются и тотчас исчезают.

Нечаев (бешено). А почему лермонтовское? А почему, например, не шолом-алейхемовское или иоганн-себастьян-баховское? Кирилл Владимирович . Федор Феодорович – Тореадор Тореадорович, не воюйте! Ей абсолютно наплевать, что вы отсняли. Ей важно лишь ее мнение о том, что вы отсняли. Голова (просовываясь). Здрасте! Кирилл Владимирович . Здрасте! (Нечаеву) И как только она нашла вам определение – она довольна и вы ей нравитесь. Уже оттого, что она вас удачно определила. А иметь лишнего союзника… Почему вы грустны? Нечаев . А вам понравилось… самому? Кирилл Владимирович . Я не судья. Я прочел столько и видел в своей жизни столько, что меня могут взволновать только самые примитивные вещи. Нечаев . А мне не понравился материал. И с каждым разом он мне не нравится все больше и больше. Все это мило, но теперь так не могут снимать только ленивые. Кирилл Владимирович . Тореадор Тореадорович, от усталости люди всегда становятся взыскательными. Я рад, что у вас будет три дня отдыха. Нечаев . Все надежды я возлагаю на эпизод «Ночью». Если его снять так, как я задумал… Кирилл Владимирович . «Не возлагай надежды ты…»

Дверь открывается, и входит Жена Нечаева.

Нечаев (сразу, торопливо). Просмотр только что закончился… Жена (она взбешена и оттого говорит подчеркнуто медленно и спокойно). Да-да, конечно. Всего полчаса назад. Ты просто чуть-чуть подзадержался с Кириллом Владимировичем. Небольшая часовая беседа. (Полна сарказма .) Ведь вы с ним так давно не виделись. Здрасте, Кирилл Владимирович!

Кирилл Владимирович здоровается и бочком-бочком исчезает.

Нечаев . Я тебя прошу. Мне сейчас опять идти снимать. Жена . Только оставь эти телячьи нежности: «снимать – не снимать»… Голова ( просовываясь ). Здрасте! Нечаев . Здравствуйте! (Жене) Так что же мы стоим? Идем! Жена . Нет! Нечаев . Я тебя прошу… Жена . Чистое белье будет в твоем шкафу. Обед тебе передаст Фекин. Истощилась! Я уезжаю на вокзал сейчас же! До свиданья! Зина (входя). Федор Федорович, все готово к съемке!

Затемнение.

У входа в киностудию. Съемка закончилась. Час ночи. На ступеньках сидит Аня. Из дверей выходит Нечаев.

Молчание.

Аня . Вы на меня сильно разозлились? Нечаев . Знаете, если вы что-то обещали… Работа есть работа, и из-за одного человека не должны страдать… Аня . А дальше я все знаю. Когда я училась в третьем классе, мне уже все объяснили. Однажды у меня по дороге в школу соскочил чулок, и, пока я его поправляла, я опоздала на построение звена. И вожатая сказала, что из-за моего опоздания все звено не получит пятерки по построению. А это в свою очередь может помешать отряду в целом получить малый вымпел. А это уже в свою очередь, может отнять у нашей дружины большой вымпел. И потом я шла домой и горько плакала и рыдала. И все думала, какой странный этот большой вымпел, если его судьбу может решить чулок, спустившийся у девочки по дороге в школу.

Молчание.

Но вы совсем злой. А я вас ждала, чтобы извиниться. Я не виновата, у меня по дороге всегда случаются какие-то тридцать три несчастья. И я их преодолеваю за счет своей бодрости и от этого всегда опаздываю.

Молчание.

А вы уже не злитесь. Нечаев . А я и не злился. Просто очень устал. Вот и все!.. Давайте поедим на свежем воздухе. У меня есть чудные ватрушки из творческого буфета. Держите! (Разворачивает сверток .) Аня . Держу. Вы лучше поезжайте домой и выспитесь. Нечаев . Сейчас не заснешь. А заснешь – полночи будешь снимать и искать во сне этого Фекина. Что у вас хорошего? Аня . Когда я ем, я глух и нем! (Жуя) У меня хорошего – мне дали отгул за праздники, три дня. Нечаев . Совпадение. У меня тоже три дня свободных. Что у вас еще хорошего?.. У вас есть любимая подруга? Аня . Нет. Нечаев . Как же вы без любимой подруги? Аня . У меня была сестра. Она была моей подругой. Но она умерла. В прошлом году. Нечаев (после паузьь). Да… Аня . Скоро мне идти. Сегодня у моей тетки день рождения. Она родилась ровно в два часа ночи. Вы знаете, когда вы родились? Нечаев . Не знаю. У меня в этом году вообще нет дня рождения.

Аня удивленно глядит на него.

Я родился двадцать девятого февраля. У меня день рождения раз в четыре года. Аня . Это ужасно… Но я должна исчезнуть. Нечаев . У меня есть еще одна ватрушка. Давайте ее съедим. В честь моего неудачного дня рождения. Аня . Ну ладно, съедим и ее. Нечаев . В вас очень много детского. Это славно!

Далекие удары часов. Часы бьют два раза.

Аня . Два! Я погибла! Сейчас родилась моя тетка! Только бы сестры не было дома. Боже, сделай так, чтобы моей единственной, моей неповторимой сестры… (Замолчала под взглядом Нечаева) Нечаев (насмешливо). Ничего-ничего. Это, видимо, другая ваша сестра, уже живая! Аня . Вот никогда я не могу соврать. Хороший я человек!.. Что вы так глядите? Нечаев . Пытаюсь понять, зачем вы схоронили свою сестру. Аня . А вы этого не поймете. Вы ведь ничего не понимаете. Ни-че-го. Вы все время жалуетесь! Стой минуты как мы познакомились. Еще бы, приятно, когда тебя жалеют. И я вот тоже захотела, чтобы вы меня пожалели. Я не виновата, что не могу так красиво рассказывать, как я устала в своем магазине головных уборов. И день рождения у меня самый примитивный – десятого августа. А я вот тоже захотела необычайного! И чтобы меня необычайно пожалели. И похоронила живую сестру! Только не смотрите на меня так мудро. Все-то вы знаете. А вдруг вы ничего не знаете? Хотите докажу? «Ах, как в вас много детского, ах, какая вы неиспорченная!» Вы – глупец! Я – тщеславная баба! Ясно? И я невероятная врунья! И сначала я хотела быть знаменитой. Не вышло! Потом я вдруг стала бояться, что никогда не выйду замуж и останусь старой девой. И все надо мной будут смеяться. И это прошло. А теперь я испугалась, что в жизни у меня не будет ничего невероятного. И когда я с вами познакомилась, я верила, что случится невероятное! Нечаев (усмехнулся). И не случилось. Аня . Успокойтесь, случилось! Не с вами, до вас! Нечаев . Вы врете! Аня . Случилось! Нечаев . А я не хочу вас сейчас слушать! Аня . Вы просто боитесь слушать! А я все равно буду рассказывать. Слушайте! Слушайте! Вот однажды… я познакомилась… Он был летчик-испытатель. Он приехал на испытания. Нечаев . Это он вам так сказал? Аня . Это так и было! И мы с ним познакомились! И он мне рассказал всю свою жизнь! Знаете, у него какая была жизнь?! Нечаев . Это он вам так сказал? Аня . И вот всю свою жизнь он рассказал мне… девчонке… дуре! А потом мы с ним встретились… после испытаний. И он был голоден. И мы пошли в ресторан. И он сразу опьянел. И на обратном пути он начал себя ужасно вести. И я его толкнула, и он упал. И я убежала. А потом я вернулась, потому что он был совершенно беспомощный. И я его подняла. А он не понял. И мне его опять пришлось толкнуть. И он опять упал. И так я его тащила полночи. И у меня все платье было разорвано. Но счастливые макушки меня спасли. А потом я его положила на скамейку, укрыла плащом и сидела рядом до утра. И он был для меня уже вроде братишки. И я на него совсем не сердилась. А утром он проснулся и целовал мне руки, просил простить. А вечером он улетел к себе. Теперь он женился и шлет мне поздравительные письма на Новый год. И, несмотря на то что все было ужасно, он все равно был моя первая любовь. Понятно? Я его потом долго любила, после того как он уехал. Так что совсем я не детская и не наивная… А теперь еще немного подышим воздухом… Сделаем пять вдохов и пять выдохов и разойдемся. Нечаев . Этого не было. Вы просто хотели, чтобы так было? Аня . Ну, разошлись. Мы уже сделали тысячу вздохов, наверное.

Нечаев подошел к ней и положил ей руки на плечи.

(Вдруг шепотом) Я побежала!

Нечаев . Да. Аня (не двигаясь с места). А я все боялась и решала, идти на съемку или не идти. И пока решала – опоздала. Я побежала. (Не двигаясь) Прощайте! Нечаев . Прощайте! (Наклонился и поцеловал ее) Аня (не вырываясь). Не надо.

Он целует снова.

Ну, я это плохо делаю.

Он целует ее.

Ужас-ужас-ужас! ( Она уткнулась ему лицом в плечо) Нечаев . Ну… Аня . Я не могу теперь на вас смотреть. Нечаев . Ну где ты? Аня . Я побежала-побежала-побежала! ( Отчаянно) Побежала! ( Убегает)

Нечаев один. Гудки машин. Шум ночного города.

Затемнение.

Квартира Надежды Леонидовны. Справа – комната, где накрыт праздничный стол. Слева – коридор, где стоит телефон. Когда высвечивается коридор, комната затемняется. Сейчас освещена комната. За столом – Надежда Леонидовна, Кирилл Владимировичи Ирин а.

Кирилл Владимирович . С днем ангела, Надежда Леонидовна! И сразу же за вас! ( Пьет) Вы – языческая женщина! Вы нам в наследство от Древнего Рима! (Снова пьет) Надежда Леонидовна (певуче). Дорогой! Ну как вы лихо пьете… Кирилл Владимирович . Знаете, однажды я сел в поезд и узнал, что в буфете не продается водка. Я тотчас слез с поезда и пошел пешком. Надежда Леонидовна (смеясь). Он ужасен! (Ирине) Дорогая, почему нет Ани? Где Аня? Ирина . Я разрешила Ане задержаться сегодня до часу ночи. У них на работе какой-то вечер. Я хочу, чтобы она была вместе со всеми. Кирилл Владимирович . У вас тяга к демократизму. Это правильно. Пусть она будет поближе к народу. У прогрессивных критиков была тяга к народности. Вы – Стасов! Ирина . Кирилл Владимирович, по всему заметно, что вы уже перевыполнили норму. Надежда Леонидовна . Ирина, не мешай ему. (Наивно-жеманно) Кириллушка, почему вы так много пьете? Кирилл Владимирович . Как вам сказать…Одни люди пьют для того, чтобы им стало лучше, а другие… я, например… чтобы им не стало вдруг хуже. Сегодня я особенно боюсь, что мне станет вдруг хуже… Ирина . Что-нибудь случилось? Кирилл Владимирович . Час назад, направляясь к вам, я узнал нечто…

Звонок по телефону.

(Ирине) Это, конечно, вас.

Затемнение, высвечивается коридор. Ирина говорит по телефону.

Ирина (устало и значительно). Да, Аверкий Борисович… Да, я сегодня смотрела материал… Ну что вам сказать? Абсолютно самостоятельно… И самое интересное, что во всем этом есть… ну как бы вам сказать… какое бы слово здесь подобрать… Ну, нечто лермонтовское, что ли.

Затемнение в коридоре. Та же комната. За столом те же.

Ирина . Так что же случилось, Кирилл Владимирович? Кирилл Владимирович . Пожалуй, я скажу вам об этом потом. Сейчас не хочу. Оставим дела в передней вместе с телефоном и шляпами. Каламбур для бедных! Надежда Леонидовна . Как я люблю джаз. Пусть на моих похоронах… Ирина . Тетя, тетя… Надежда Леонидовна . Ну что тут такого… Мы все умрем, в этом нет ничего особенного. А может быть, это и хорошо. К старости мы становимся несколько карикатурны… Так вот… пусть на моих похоронах играет джаз. ( Спохватившись .) Дорогая, где карандаш? Ирина . Тетя! Тетя! Надежда Леонидовна . Ну что тут особенного? Да, я суеверна, как все интеллигентные люди. Я не боюсь в этом признаться. И Кириллушка не станет смеяться надо мной. Я родилась ровно в два часа ночи. И пока часы будут бить два, я должна успеть записать все свои желания, а потом бросить листочек в бокал и выпить вместе с шампанским. И тогда все осуществится… Это ужасно. Ударов всего два… а желаний так много.

Звонок телефона. Затемнение в комнате.

В затемнении голос Ирины.

Голос Ирины . Да, Гаврила Захарыч… Это свежо. Ну что еще? Понимаете, во всем этом есть, ну как бы вернее и образнее выразиться… ну, если хотите… есть нечто лермонтовское.

Свет. Та же комната. Те же, без Ирины.

Кирилл Владимирович . И что же вы загадали, Надежда Леонидовна? Надежда Леонидовна . Это секрет. Какой холодный в этом году май! Дожди! Почему до сих пор нет Ани? Я тревожусь… Аня выросла. У нее стали фиолетовые глаза. Ирина этого, конечно, не видит. А я знаю эти глаза. И я ужасно боюсь за нее. У нее мой характер. Она будет много страдать от любви. Вот так, Кириллушка. Я уже научилась понимать красоту чужой любви и чужого поцелуя. Значит, я стала мудрой. Оказалось, старость приносит нам истинное успокоение. Она дарит нам покой и возможность точнее различать краски мира. Я всегда боялась, что состарюсь раньше, чем во мне умрет женщина. Но природа оказалась милостива. Все произошло красиво. Это большое счастье. (Помолчав) Я хотела попросить вас об одной вещи.

Возвращается Ирин а.

(Шепотом) Я вас попрошу об этом без нее.

Ирина усмехнулась.

Кирилл Владимирович . Надежда Леонидовна, если не секрет, сколько вам… лет… приблизительно? Надежда Леонидовна . Ну зачем же, я могу точно. Если в прошлом году мне было семнадцать, то в этом, очевидно, шестнадцать. Что делать, простите за банальность, я в том возрасте, когда следует только молодеть.

Телефонный звонок.

Затемнение.

Из затемнения – голос Ирины.

Голос Ирины . Да, искренне… И экспрессия… В этом есть… ну… я даже боюсь точно определить… определения всегда несовершенны… но в этом есть… нечто… лермонтовское.

Свет. Та же комната. Надежда Леонидовна и Кирилл Владимирович.

Надежда Леонидовна . О чем я вас прошу?.. Понимаете, однажды раскрылась дверь и вошел он. Кирилл Владимирович ( испуганно ). Кто? Надежда Леонидовна. Он работает диктором на стадионе «Динамо» и вдруг вообразил себя актером. Причем Гамлет, Ричард III, никак не меньше… А я, вместо того чтобы позвонить в психолечебницу, стала с ним заниматься. Что делать? Вы знаете, я не умею отказывать. Для этого нужна какая-то клеточка в мозгу, а у меня ее нет. Она выпала при моем рождении. Короче – с театром у нас не получилось. Так я думаю, может, он для кино сгодится? Поговорите с вашим режиссером, пусть он его посмотрит. Или нет. Лучше я сама с ним поговорю. Вы устроите мне встречу? Кирилл Владимирович . Я устрою. Надежда Леонидовна . Это ужасно. Бедная Иринушка, ее разорвут по телефону. И так каждый вечер. Я боюсь за вас, дорогой, вы много пьете. Это ужасно, что вы так редко к нам приходите. Приходите чаще. Я буду читать вам свою «Рашель». Я пишу о ней книгу. Пишу, и при этом оказалось, что я не могу писать без реакции. Поэтому я читаю страницы вслух своей кошке. И в патетических местах она мяучет. Видимо, ей нравится? Дорогой, я просто влюблена в свою Рашеличку. Это была гениальная актриса. И женщина! Она не боялась страсти! Вы знаете, когда эту книгу напечатают, я приглашу вас в ресторан и мы устроим такие вспрыски… Тьфу-тьфу-тьфу! Только бы не сглазить. Постучим по деревянному. Жаль, что с вдохновением плоховато. Кириллушка, вы великий умник. Почему вдохновение так редко посещает людей? Кирилл Владимирович . Вдохновение – это как ребенок, которого посадили на горшок: «Умейте обождать!»

Вбегает Ирина.

Ирина . Тетя! Без пяти два! Надежда Леонидовна . Боже! А где же Аня? Где карандаш? Я погибла! Кирилл Владимирович . Возьмите авторучку. ( Протягивает .) Надежда Леонидовна . Я отравлюсь чернилами. Боже-боже!

Ирина сует ей карандаш. Шипение часов.

Лейте мне шампанское!

Кирилл Владимирович наливает. Удар часов.

(Лихорадочно записывает, бросает листок в бокал)

Удар часов.

(Пьет) Успела! Успела!

Ирина . С днем рождения, тетя! Надежда Леонидовна . С днем рождения! Ура! Ура!

Звонок телефона.

Затемнение в комнате. Высвечивается коридор. Ирина заканчивает разговаривать по телефону. Во время разговора входит Кирилл Владимирович. Снимает плащ с вешалки.

Ирина (говорит по телефону). Да, Иван Кузьмич. Это я… Именно, лермонтовское… А кто вам это передал?.. (Смеется). Ах, этот Аверкий Борисович… Да, по-моему, это тоже удачное определение… Что вы говорите? (Выслушивая ответ) Ну-ну… Ну… Ну-ну… Побеседуем завтра. Спокойной ночи! (Вешает трубку) Кирилл Владимирович . Что вы наделали? Ирина удивленно глядит на него.

Значит, все эти четыре звонка вы прославляли наш фильм?

Ирина . Я ничего не прославляла. Мне действительно понравилась картина, и я сочла своим долгом… Кирилл Владимирович . Зря сочли… Ирина . Я вас не понимаю. Кирилл Владимирович . Дело в том, что картину, в которой есть нечто лермонтовское, закрывают. Ирина . То есть как?.. Кирилл Владимирович . То есть просто… Завтра к нам вылетает Трофимов из Минкульта. Будет просмотр материала. Потом обсуждение, а потом… Видимо, где-то в лучезарно-далеком «там» кто-то посмотрел отснятый нами материал, и… Ирина . Кто вам все это сказал?! Кирилл Владимирович . Восхитительная! Существует первая и вторая сигнальные системы. Их открыл и описал наш знаменитый русский физиолог Павлов. А есть еще третья сигнальная система, ее он не описал. По ней текут все министерские слухи. Короче, два часа назад мне позвонили и сообщили… Я пытался дозвониться нашему любимому режиссеру. Но режиссер затерялся в ночи. Ирина . Что же делать?

Звяканье ключа. Открывается входная дверь. Входит Аня.

Аня (пытаясь бодро). Здравствуйте! Кирилл Владимирович (радушно). Здравствуйте, молодые люди, впоследствии разбойники! Аня (Ирине, поспешно). У нас был вечер. И вдруг сообщили, что завтра нас срочно посылают в совхоз… С агитконцертом. Ну, разразилась ужасная дискуссия. Все были недовольны. Пока туда, пока сюда… В общем, завтра я уезжаю, горели мои выходные! Ирина (даже не понимая, что она сказала, думая о своем). Иди к тете. Она вне себя.

Аня уходит.

Кирилл Владимирович . Так что же вы решили делать? Ирина . По-моему, ясно. Я приду на обсуждение и выступлю. Кирилл Владимирович . Не понял, лучезарная! Зачем вы выступите? Ирина . То есть как это зачем? Я видела материал, я должна его защищать. Кирилл Владимирович . Опять не понял. От кого защищать? Ирина . Слушайте, перестаньте! Кирилл Владимирович . Нет, я серьезно хочу понять. От кого вы собираетесь защищать… ( Насмешливо .) Защищать в данных условиях – это значит обречь себя… Ирина . Я редко думаю о себе. Кирилл Владимирович . Кто же этого не знает, великолепная! Но ради других… Ведь вы еще столько должны сделать… Стольких защитить… Наконец, ради него самого… Ирина (с надеждой). А почему ради него самого? Кирилл Владимирович . Не знаю. Но я почему-то чувствую, что ради него самого вы не должны его защищать. И наконец, главное… Мне отчего-то с самого начала… интуитивно… показалось, что картина вам совсем не понравилась. Вы просто были снисходительны… Вы увлеклись. Ирина (после длинной паузы). Честно говоря… Кирилл Владимирович . Ну вот видите! Ирина . Ну что же делать! Не защищать его нельзя! Кирилл Владимирович . Безусловно. Никак нельзя. После ваших звонков вы просто обязаны его защищать. Приходите и защищайте его, лучезарная… Но… молча. Ирина . То есть как – молча? Кирилл Владимирович . А так… ( Вдохновенно .) Защищайте его всем своим видом: походкой, жестами… но не выступая… Защищайте его молча. Как говорили древние римляне: «Храня молчание, мы тем самым громко заявляем». Заявляйте, но без слов! Это будет великолепно. Этого еще никто не сумел. Но я в вас верю, вы сумеете! Ирина (помолчав). А вы что скажете на обсуждении? Кирилл Владимирович (пожав плечами). Что я могу сказать? Зачем мне говорить? У меня больное сердце, я должен думать о своем сердце, и я о нем думаю. Оно может не выдержать. Оно много испытало в свое время. Он ведь… не жил тогда. Вообще, они мало что пережили, эти, молодые… Опять вижу облачка сомнений! Перестаньте, мягкосердечная! Не думайте о нем, он сам о себе подумает. «Шел по улице малютка, посинел и весь дрожал». Это девятнадцатый век. «Шел по улице малютка, посинел и весь дрожал – и прохожих раздевал». Это наш, двадцатый. Он сам себя защитит, поверьте!

 

Ирина . А если… не защитит?

Кирилл Владимирович . А это даже будет лучше для него, для его творчества. Без сомнения, люди искусства должны быть несчастны! Только тогда они творят. Сервантес был без руки. Лермонтов – урод. Пушкин – арап. Достоевский – эпилептик. Ну, о художниках… и говорить нечего – все были шизофреники. Так что во всех случаях верьте латыни! «Храня молчание, мы громко заявляем». И спокойной вам ночи! ( Засмеялся .) «Не подавай надежды ты, а подавай пальто Надежде!» (Целует руку, уходит?)

В коридор входит Надежда Леонидовна.

Надежда Леонидовна . Я уже думала, что он до завтра не уйдет… Все говорят, что он умный. А у нас он почему-то всегда глупый. Это, наверно, оттого, что он в тебя влюблен. Я всегда замечала, что от любви они глупеют. Ирина . Давайте спать, тетя! Надежда Леонидовна . А тебе не кажется, что Анина поездка в совхоз… Ирина (думая о своем). Нет, это хорошо, что она с коллективом. ( Уходит .)

Надежда Леонидовна возвращается в комнату. Входит Аня с чемоданом.

Аня . Я, пожалуй, сейчас соберусь, чтобы отмучиться. Надежда Леонидовна . Сейчас нужно спать. Зачем ты берешь в совхоз новое платье? ( Подходя к ней вплотную .) Спрячь свои глаза. Замажь их чем-нибудь. Так нельзя. Ты не умеешь шептать о счастье. Ты о нем кричишь. Ты будешь несчастна. Аня . Не буду. У меня две макушки. Надежда Леонидовна . У тебя сумасшедшие глаза. У тебя в глазах март. Я молчу. Я знаю, с тобой сейчас ничего не сделаешь.

Аня смеется.

Ну хорошо, поезжай! А я буду стоять на лесенке. На кривой лесенке из прожитых дней и буду благословлять твой совхоз. Ирина (входя). Ну, товарищи, ну давайте же спать, наконец. Половина третьего!

Затемнение.

Конец второй ночной съемки.

Дальше идут выходные дни.

Утро. Комната в квартире Нечаева. Нечаев один. Бреется. Жужжание электробритвы. Он в чудесном настроении. Заканчивает бриться. Напевает. Открывает шкаф и вынимает рубашки.

Нечаев (безмятежно). Эта рубашка несчастливая, в ней нам не везет. (Вынимает другую .) Эта грязная. Что лучше? Предпочтем гигиену. (Он надевает чистую, но «несчастливую» рубашку, потом с сожалением оглядывает ботинки и чистит их газетой ,)

Звонок телефона. Наверняка неприятности! Вот почему-то в воскресенье по телефону сообщают одни неприятности. Для контраста, что ли?

Звонок.

Фиг я пойду.

Звонок.

Мерзавец, а не телефон. ( Берет со стола стакан, подносит его ко рту, потом снимает трубку и говорит по телефону через стакан, оттого голосу него глух и неузнаваем .) Алло!

Голос Кирилла Владимировича . Будьте добры Федора Федоровича. Нечаев . Федор Федорович уехал за город. Голос Кирилла Владимировича . Простите, но мне нужно передать ему очень важную вещь… Нечаев . Это вряд ли возможно, Федор Федорович вернется через три дня. ( Вешает трубку .) Явная неприятность. А, черт с ними! Неприятности подождут. Да, но все-таки… (Он снимает «несчастливую» рубашку, надевает грязную. Стал задумчив. Настроение явно испортилось) Нужно было подойти, мальчишество.

Снова звонок.

(Тотчас снимает трубку .) Алло!

Голос Ани . Федор Федорович? Нечаев . Да. Голос Ани . Доброе утро! Нечаев . А кто это?

Смех в трубке.

Ну кто это, кто? Голос Ани . Вы опять злитесь. И почему вы такой злой? Это Аня. Здравствуйте! Нечаев . Здравствуйте! А как вы узнали мой телефон? Голос Ани . А так вот, взяла и узнала. Я же вам сказала, когда я что-нибудь захочу… Нечаев . Вы молодец, что позвонили. Голос Ани . Чепуха! А чем вы сейчас занимаетесь? Нечаев . Так, стою. Голос Ани (засмеялась). А вы опишите мне комнату, где вы стоите. Нечаев . Описать… Ну, стол стоит… Голос Ани . А стол у вас большой? Сейчас-сейчас… Это я не вам, это я очереди. Нечаев . Стол средний, заурядный такой стол. Голос Ани . А на нем ручка лежит? Нечаев . Лежит. Голос Ани . А она обгрызанная? Нечаев . Что? Голос Ани . Обгрызанная ли она? Я, например, люблю грызть ручки. Я из породы грызунов. Ну, в общем, ладно… Нечаев . Что ладно? Голос Ани . Ну, в общем, пока… Я просто хотела справиться о самочувствии. Нечаев . Алло! Алло!

Гудки в трубке.

(Усмехнулся, походил по комнате .)

Снова звонок.

(Берет трубку .) Алло! Голос Ани . Это опять я. Вы знаете, я подумала, что я вас отрываю отдел, а потом все-таки решила позвонить и узнать, отрываю ли я вас. Нечаев . Знаете что? Голос Ани . Нет, не знаю. Нечаев . Давайте мы с вами сегодня встретимся. Голос Ани . Да нет, я не смогу встретиться. У меня такая история: вдруг пришла подруга и купила у меня совершенно мне ненужное шерстяное платье, и у меня оказались свободные деньги и как раз свободные дни… Вот… Нечаев . Что вот… Голос Ани . вот… Я решила взять и махнуть на юг на пару дней. Правда, в этом что-то есть? ( Смеется ) Нечаев . Да, пожалуй. И когда вы летите? Голос Ани . В четырнадцать сорок. Но вообще, конечно, можно встретиться до полета. На пару минуток, пожмем друг другу руки. Скажем пару словечек и… разойдемся. Нечаев . Хорошо. Голос Ани . А сейчас вы позавтракайте. Только не торопясь. И аккуратно прожевывайте пищу. Ну пока! Нечаев. Слушайте, слушайте!

Гудки в трубке.

(Походил по комнате .)

Снова звонок.

Алло! Голос Ани . Это я. Слушайте, я забыла спросить, а где же мы встретимся? Нечаев . Действительно, а где? Голос Ани. Я не знаю… Давайте предлагайте. Нечаев (помолчав). Давайте у билетных касс Аэропорта. Я вас буду ждать там, где… Голос Ани . Ну хорошо, хорошо… Я вас сама там найду. Пока! Да… Когда вы будете уходить из дома, похлопайте себя по карману и скажите: «Это я, это я, это все мои друзья!» Я это всегда делаю, чтобы ничего не забыть. (Смеется)

В трубке гудки.

Затемнение.

Сухуми. Маленькая комната. В комнате – Агент по сдаче жилплощади приезжим. Нечаев и Аня. На полу стоят их чемоданы.

Агент . Вот эта комната.

Они оглядывают комнату. Аня растерянно отходит.

Все едут из больших городов. У меня в большом городе живет брат. Он работает музыкантом. Мы с ним близнецы. Но он почему-то никогда ко мне не приедет. Интересно, когда у музыкантов отпуск? Нечаев . Мы берем эту комнату. Агент . Вы ее берете. ( Усмехнулся .) Когда я вас увидел, я сразу понял, что вам нужно. Я стою на вокзале и жду. Приходит поезд, сходят двое. И я сразу вижу, что им нужно. Отдельная и изолированная. Двое на юге – это грустно.

Где-то ударила музыка.

Это в ресторане. Вы можете слушать музыку, не выходя из дома. Пляж в двух шагах. Ночью здесь слышен шум моря. (Тушит верхний свет. Становятся видны разноцветные блики на стенах .) Красиво! Это от парохода. Он пришел вчера ночью и будет стоять еще два дня. У вас будет иллюминация. Музыка, иллюминация и море. Что вам еще нужно?

Нечаев передает ему деньги.

У вас очень славная девушка. Нечаев (тихо). Мою жену зовут Аня. Агент (тихо). Зачем мне знать, что это ваша жена? Юг как война: он все спишет. Будьте счастливы! (Уходит) Аня . Что он сказал… Вообще, я поняла… Нечаев (неловко). Отнесемся к этому с юмором. Аня . Я так и сделала. Мне было почему-то его очень жалко. Он милый и славный старичок и совсем один. А кругом юг, праздник и все по двое. Он подумал, что я… Нечаев . Не надо. Аня . Ну подумал, ну что тут сделаешь! Ладно. Выключи свет, пожалуйста!.. Какой красивый пароходик. (Глядя в окно) Он будет стоять два дня. Потом он уедет. И мы тоже. (Села на стул, скороговоркой) Стыдно-стыдно-стыдно. Все, уже не стыдно! (Вскочила, заходила) Так, давай распаковываться. Ну что ты сидишь? Распаковывайся! Как смешно стоят наши чемоданы, как маленькие человечки – один побольше, другой поменьше. (Вываливает на кровать содержимое чемоданов). Ладно, потом разберемся. (Подходит к окну) Как хорошо на пароходе! Разноцветные лампочки… Как Новый год. Ты любишь Новый год? Нечаев . Любишь. Аня . Новый год… Новый год… Здравствуй, Сухуми, жаркий город! Пошли в ресторан. Или нет… Давай пока никуда не пойдем. Давай пока посидим в комнате. Это все-таки наша комната. Наша. Я сейчас быстренько сооружу ужин. Ты голоден? Нечаев . Да. Аня . Как хорошо. Просто прекрасно. Смотри, что у меня есть. (Выставляет на стол бутылку вина. Накрывает на стол). Нечаев . Это откуда? Аня . Это моя подруга. Вдруг взяла и принесла зачем-то. Глупая, правда? А я очень хочу выпить, не знаю, как ты. Знаешь… (храбро) мы выпьем, а потом пойдем в ресторан и потанцуем. А потом всю ночь будем бродить по городу. Давай? Нечаев . Давай. Аня . Что ты улыбаешься? Мы с тобой в первый раз пьем вместе. Мы вместе только ели ватрушки. А теперь сидим и пьем в нашей комнате.

Она ставит свою рюмку на стол, проводит по стене пальцем.

Нечаев . Что ты? Аня . Это я глажу стену. Почему-то вдруг захотелось… Очень милая стена. И еще мне сейчас захотелось чего-нибудь спеть. Только у меня с голосом подкачало. Ну ничего. Я немного спою. «Тира-рира, полюбила я жокея…» Вот и все… Ты смеешься надо мной? Нечаев . Нет. Аня . Тогда скажи мне все… Нечаев . Что все? Аня . Все-все-все… Только не про нас с тобой, а про себя одного. Все-все-все! Нечаев . В юности люди живут на горах. Высокие мечты, святое искусство, еще там чего? Романтика нищеты. И, конечно, через все – признание и победа. Путь Гогена… Хемингуэй, Достоевский и тэ дэ. А потом юность проходит. И незаметно и удобно мы начинаем спускаться с гор в долину… Есть хитрая лесенка, по ней мы спускаемся с облаков, только не разбейтесь, когда будете спускаться с облаков… Потом – первый успех. Ты сделал совсем не то, о чем мечтал… ( насмешливо ) на горах. Но ты уговорил себя: «Я это делаю, только чтобы начать». И успех твой был потому, что фильм про молодежь должен был понравиться. И смелость твоя по мелочам тоже должна была понравиться. И стиль твой был общий, уютный… Но успех был. И ты поверил, что, в общем, ведь не так уж плохо. Во всяком случае, не хуже других. Во всяком случае, даже где-то лучше других. И вообще вещь хороша! А дальше – то же. И ты стал мастером вещей, обреченных нравиться. А потом… идет время и начинает звучать один мотив, как заклинание, один мотив: «Но Бог избави до седых дожить волос, служа пустой забаве…». Но Бог избави… но Бог избави… И все возвращается… Ты снова вспоминаешь горы. Круг. И ты вдруг точно видишь цену сделанного. И ты хочешь делать другое. Но ты уже не можешь. ( Замолчал) Аня . Ты все сделаешь. Я тебе клянусь! Я тебе это предсказала по ладони. И ты мне поверь! Нечаев . Я тебе верю! Я все сделаю! (Тихо и мягко) Иди сюда! Аня . Да-да, я сейчас. Я все же выпью… Раз, два, три… (Пьет, продолжает говорить) Я не опьянела. Совсем. Я так хотела опьянеть, и ни в одном глазу. Трезва, как бобик!

Он глядит на нее.

Вот я уже сама к тебе иду. ( Подходит) Вот я пришла. Вот я! Нечаев (тихо). Это ты. Аня . Да, это я. Знаешь… я хочу, чтобы ты сейчас меня поцеловал. Нечаев (ласково). Врешь! Аня (она трезва, действительно страшно трезва). Вру. Знаешь, я в городе ужасно хотела тебя поцеловать. Всю ночь ты мне снился. И когда ты рассказывал, я тоже хотела. А сейчас нет. Нечаев . А сейчас ты боишься меня… Аня . Действительно, немного… То есть я никого не боюсь. Нет, пожалуй, я тебя боюсь. Смешно, я купила эту гадость, чтобы быть пьяной и ничего не бояться. А я – как трусливый еж! Нет, ежик – это скучно. Под листьями там разными… Чушь! Я – трусливый заяц. У нас в классе был мальчик, у него была фамилия Заяц… А звали его Лев. Лев Заяц. Это я… Я лев, и я заяц. «Тира-ри…» Ну хорошо. Я иду к тебе. (Подходит снова) Вот я опять пришла.

Он целует ее.

Можешь еще поцеловать, только слегка. Или не надо. Нет, я лучше похожу. Что-то я хочу походить. Что ты так смотришь? (Лихорадочно) Знаешь, как я звонила тебе? Просто ужасно. Из автомата. И все на меня шипели. А я им наврала, что у меня болен двоюродный дядя и я звоню в больницу. Я, пока тебе звонила, уложила кучу родственников. Ну хорошо. Я опять иду к тебе. (Подходит?) Вот и я. Ты смеешься надо мной? Нечаев . Нет. Аня (прижалась к нему, так они и стоят). А мне сейчас хочется плакать. Не бойся, я не буду. Когда мне хочется плакать, я начинаю болтать, и все проходит. Как слышна музыка! Пароход стоит два дня, и мы тоже будем два дня. И у нас есть комната, и нам ничего не надо… Милый! Милый… Вот теперь я тебя уже не боюсь. Поцелуй меня. Нечаев . Слегка? Аня . Нет-нет. У меня сейчас бегают мурашки по спине. (Шепчет) И такая к тебе нежность. Просто все жжет напропалую. Я просто раскалываюсь от нежности на две половинки. Смешно! Я сама тебя поцелую. (Целует его) Я уже чемпион по поцелуям. И ты возьмешь меня наверняка на съемку. (Шепчет) Смешно. Раньше ты говорил, а сейчас ты молчишь и думаешь. А ты не думай! Ни о чем! Я уже обо всем подумала. Все так, как я хочу! И молчи!

Она плачет. Он вытирает ей лицо.

Это случайно. Это мне просто хорошо. Это меня уже нет. Я уже твой раб. Только не гладь мне волосы. Лучше поцелуй меня в лоб. Как покойника. Хочешь, я сейчас прощусь с собой: «До свиданья, до свиданья, до свиданья! Я люблю тебя. Все!»

В ресторане ударил джаз.

Затемнение.

 

Действие второе

На сцене двойная декорация. Слева – часть комнаты в квартире Нечаева, телефон, стол, на полу раскрытый чемодан. Нечаев один, молча стоит над чемоданом. Справа – автомат в большом универсальном магазине. В автомате – Аня, в халатике продавщицы.

Набирает номер. Звонок в квартире Нечаева.

Нечаев (берет трубку). Алло! Аня . Это я. Нечаев . Доброе утро!.. Аня . Добрый день! Я уже на работе. Нам шляпы привезли мохнатые, польские. Толкучка, ты себе представить не можешь. Да, все спрашивают, где я так загорела. ( Смеется .) Ну как ты там? Нечаев . Хорошо. А ты как? Аня . Не поймешь. Ты сейчас ешь? Нечаев . Скорее бреюсь. Но и ем попутно.

Стук в автомат.

Аня . Сейчас-сейчас… Это я очереди… Да, у твоей двери шарик к ручке привязан. Открой и возьми. (Смеется) Это когда я на работу бежала, решила по дороге так поприветствовать вас с добрым утром.

Стук в автомат.

Сейчас-сейчас! Ну пока… Нечаев . Как мы договоримся? Аня . Как хочешь, как удобнее. Нечаев . Позвони мне… в восемь или… даже от восьми до девяти. Аня . Нет. Знаешь, я не люблю звонить. Ну ладно, хорошо, позвоню. Ну, пока… (Вешает трубку и выходит из автомата со словами .) А сейчас, между прочим, можно разговаривать сколько угодно.

Затемняется автомат.

Нечаев вешает трубку выходит из комнаты, потом возвращается обратно с воздушным красным шариком. Он привязывает шарик к спинке стула, глядит на него и усмехается. Звонок. Справа высвечивается комната отдыха на киностудии.

У телефона – Кирилл Владимирович.

Нечаев (берет трубку). Алло! Кирилл Владимирович . Федор Федорович? Говорит ваш друг и соратник. Я пытаюсь дозвониться к вам три дня подряд… Нечаев . Во-первых, здравствуйте, Кирилл Владимирович… Кирилл Владимирович . Во-вторых, я хочу сообщить вам пренеприятное известие: картину закрывают… видимо.

Нечаев после паузы засмеялся.

Чего вы веселитесь? Нечаев . Я думаю, как все сразу упростилось… И все-таки здравствуйте, Кирилл Владимирович!..

Затемнение.

Двойная декорация. Слева – съемочный павильон № 2. Справа – комната отдыха. В комнате отдыха Фекин беседует с кем-то по телефону.

Фекин . Да?.. Да-да… Да? Да-да…

В павильоне № 2. Юпитеры потушены. У камеры никого. По павильону бесцельно слоняется Блондинка и порой проносятся какие-то люди. На переднем плане – Трио. Они репетируют; играют и вздыхают.

Гитара . Самотоха, самотоха! Ударник . Говорят, съемку сегодня отменяют, кто-то приезжает… Трубач . Это не наше дело! У нас своя работа. Пусть не думают, что мы какие-нибудь веселые рассказчики анекдотов. Я хочу, чтобы своей работой мы заслужили какое-нибудь трудовое прозвище, например «товарищи тракторы». Вздохнули по-гречески. Трио . А-а! Трубач . Неактивно вздыхаете, товарищ… Гитара . Жгунди.

Репетируют. В павильон входит Нечаев. За ним, как тень, – ассистент Зина.

Нечаев (ко всем). Здравствуйте! Зина (кричит). Товарищ Фекин!

В комнате отдыха. Фекин необычно поспешно кладет трубку и опрометью бросается из комнаты.

Фекин (врываясь в павильон). Я составлял акт об отмене сегодняшней съемки. Да. Вы знаете, Федор Федорович, что я подумал? ( Торжественно .) Что бы ни случилось, мы должны верить, что снимаем фильм, нужный людям. Вот так! Где вы так загорели? Вы просто индус. Нечаев . Будьте любезны, разыщите Кирилла Владимировича. Кирилл Владимирович (входя). Он тут, народы! Любезный Фекин, там, внизу, стоит Трофимов из Минкульта. Фекин . Будет встречено. (Хочет бежать) Кирилл Владимирович . И еще. Если придет старая, но гордая женщина по фамилии Кирьянова и по имени Надежда Леонидовна, сразу проводите ее к Федору Федоровичу. Фекин . Будет проведено. (Исчезает) Кирилл Владимирович (Нечаеву). Она хотела с вами встретиться и просить вас о чем-то. Поговорите с ней перед худсоветом, это доброе дело. Нечаев . Кто придет на худсовет? Кирилл Владимирович . Обычные члены плюс знатный карусельщик с завода. Потом Кирьянова – наша критическая мысль. Слушайте, где вы так побурели?.. Вы просто… Нечаев . Индус? Кирилл Владимирович . Нет, араб. Блондинка (решительно подходя к Нечаеву). Здравствуйте. Я играю у вас целующуюся пару. Вас закрывают, и я хочу, чтобы вы рекомендовали меня на роль козы на фильм «Серый волк». Кирилл Владимирович . Я уверен, что Федор Федорович рекомендует вас козой, антилопой и любым другим млекопитающим. Только не надо поддаваться ложным слухам. Картину не закрывают. Просто сегодня просмотр материала и поэтому отменили съемку.

Блондинка мрачно отходит назад.

(Нечаеву) Теперь об обсуждении картины на худсовете… и о степени моего участия в нем. Нечаев (неловко). Я знаю, у вас больное сердце… Трубач (подходя). Простите, что перебиваю. Мы кое-что наворожили. Получается вкусно. Может, вы сейчас нас прослушаете? Нечаев . Лучше в другой раз, если можно… Трубач (бодро). Можно. Все на свете можно, только осторожно. ( Отходит к трио) Заиграли, завздыхали.

Трио репетирует.

Нечаев (Кириллу Владимировичу). Так, значит… если вы не придете на обсуждение… на что-нибудь сославшись… я не обижусь. Кирилл Владимирович . Главное – не считать людей лучше, чем они есть… Спасибо. Я так и поступлю.

Входит Трофимов, за ним – Фекин. Общее приветствие.

Фекин . Я пойду выяснять насчет зала. (Тихо Нечаеву, кивнув на Трофимова) Серьезный человек! Но ничего… что бы ни случилось, Федор Федорович, мы верим, что снимаем фильм, нужный людям, и будем с вами. Вот так! (И с возгласом «Через минуту вернусь!» направляется к выходу, на ходу Зине шепотом) Наш сегодня какой-то не такой. Видимо, дела – труба. (Исчезает) Трофимов (Нечаеву). Рад тебя видеть, старик! Где ты так загорел? Ты просто… Нечаев . Индус? Трофимов . Нет… Нечаев . Араб? Трофимов . Нет. Ты эфиоп. Кирилл Владимирович . Как, вы знакомы с режиссером этого опасного фильма? Трофимов . Вы старомодны. Теперь не говорят «опасного», теперь говорят «смелого». Трубач (репетируя). Вздохнули… Трио . А-а-а!

В комнате отдыха. Входит Фекин и тотчас усаживается к телефону.

Фекин . Двести семьдесят. «Серый волк»? Да? Да-да-да… Да? Да-да-да…

В павильоне.

Трубач . На сегодня хватит. Будем свободны от вздохов, товарищи!..

Женщины расходятся. Остается Гитара.

Трофимов (Нечаеву). Есть смысл, старикан, побеседовать до просмотра. Нечаев . Нет. Лучше после. Трофимов . Странно. Я думал, тебя заинтересует побеседовать со мной. Нечаев . Ты знаешь, сейчас нет.

В комнате отдыха.

Фекин (по телефону). Да? Да-да-да!

В комнату входит Надежда Леонидовна.

Надежда Леонидовна. Простите, вы… Фекин (Надежде Леонидовне). Да-да-да… (В телефон) Да-да-да… Надежда Леонидовна . Мне товарища… Фекин. Я информирован… (В телефон) Да-да-да…

Надежда Леонидовна садится. Фекин продолжает упоенно разговаривать. В павильоне № 2. Входит Ирина Кирьянова. Она очень холодно здоровается с Трофимовым и необычайно проникновенно – с Нечаевым.

Ирина . Очень-очень-очень рада вас видеть.

Нечаев изумленно глядит на нее. Ирина отходит к Кириллу Владимировичу.

Зина (Нечаеву). Пора звать Фекина?

Нечаев кивнул.

(Кричит) Товарищ Фекин! Фекин (в комнате отдыха). Иду! ( В телефон) Да-да! Зина (в павильоне, кричит). Товарищ Фекин! Фекин (в комнате отдыха). Он уже пошел!.. (Вешает трубку. На ходу Надежде Леонидовне) Все будет чудно, голубушка! (Убегает) Фекин (вбегая в павильон № 2, Нечаеву). С залом большие трудности, но я их преодолел. Отвоевал директорский зал. Можем идти, товарищи!

Кирьянова и Трофимов идут впереди, Нечаев, Зина, Кирилл Владимирович и Фекин – сзади.

Фекин (Нечаеву). Да. Что я вам хочу сказать?.. Мой племянник просто в восторге от сценария. Это просто хамство будет, если нас закроют. Но я ведь состою в кооперативном доме… (И, не докончив фразы, он догоняет Трофимова и Кирьянову. Они уходят) Зина (Нечаеву). А Фекин договорился с «Серым волком». Кирилл Владимирович . Как он нехорошо поступил… Ай-яй-яй! Уважаемая фея в брюках, вы знаете, что Фекин живет в крохотной комнатке и у него очень большая семья. Что делать, наш Фекин плодовит, и он не ворует и живет на жалованье. И посему, для того чтобы строиться, у него не должно быть перерыва в съемках. Ему нужны постановочные – быстрее и больше. Кто знал, что под развязным обликом Фекина таится чуткое сердце семьянина? Нечаев (Кириллу Владимировичу). А вы что же это… идете на худсовет? Кирилл Владимирович . Да. Решил посидеть на худсовете… но тихонечко… Нечаев , Кирилл Владимирович и Зина уходят. В павильоне остаются Блондинка и тихо и задумчиво играющий что-то на гитаре Жгунди. В павильон поспешно входит Киноактер. Киноактер (Блондинке). Привет. Шесть часов назад я еще был в Астрахани. Представляешь, нелетная погода. Ну, я к начальнику. Баба. Она меня сразу узнала… Блондинка (лениво). Врешь, поди… Киноактер . Честное слово! Я ей: так и так, снимаюсь сразу в двух концах Союза, нужно доставиться! ( Остановился, игриво .) А наши никак обедают? (Хочет обнять Блондинку .) Блондинка (грозно). Но-но… Киноактер (удивленно). В чем дело? Блондинка . Вас закрывают. Я теперь в «Сером волке» буду сниматься с Кободоевым. Киноактер . То есть как закрывают?

Блондинка ничего не ответила и, вильнув бедрами, ушла в глубь павильона. Киноактер очумело оглядывается: потушены юпитеры, в павильоне никого, только Жгунди тихо наигрывает на гитаре. В комнате отдыха, поглядывая на часы, сидит Надежда Леонидовна. Вбегает Фекин. Бросается к телефону.

Надежда Леонидовна . Ну как? Фекин ( останавливаясь ). А!.. Я… Я сказал… Надежда Леонидовна. Ну и что же? Фекин . Он… Он сказал. Что же он сказал? Понятно. Он сказал, что извиняется и просит вас зайти в другой день. Убедительно просит, заходите в другой день, только обязательно. Обязательно заходите. ( Снимает трубку .) Два семь три. «Серый волк»?

Надежда Леонидовна молча поднимается со стула. А в павильоне № 2 по-прежнему тихо наигрывает на гитаре Жгунди и, прислонясь к стене, неподвижно и устало стоит киноактер.

Затемнение.

Двойная декорация. Справа – часть просмотрового зала. Слева– коридор перед просмотровым залом. В коридор из зала выходят какие-то люди. Выходят Первый и Второй члены худсовета. Первый – желчный, нервный, говорит с вызовом, будто мстит кому-то. Второй – добренький, в очках. В продолжение разговора он все время снимает очки, обеспокоено разглядывает их, потом снова надевает.

Первый (желчно). И что же теперь будет с картиной? Трофимов разнес ее в пух и прах. Второй (разглядывает очки). А Кирилл Владимирович рискованно выступал. Вот не ожидал… Первый (раздраженно). Я вас спрашиваю, что будет с картиной, а вы мне – Кирилл Владимирович. Я вам про Фому, а вы мне про Ерему… Второй . Судя по ситуации, могут закрыть. Первый (желчно). Закрыть совсем не закроют, а вот законсервировать на время – законсервируют. (Нервной) Слушайте, что вы меня все время разглядываете? Второй . У вас есть бородавка над веком? Первый (почти отчаянно). Какая бородавка? Зачем мне бородавка? Второй . Видите ли, я, кажется, обменял очки во время обсуждений с Лысоцким. У нас с ним одинаковые футляры… Первый . Чепуха! Вечно вы о чепухе… (Уходит)

Входят Нечаев, Кирилл Владимирович В продолжение всей сцены Второй член худсовета внимательно разглядывает Нечаева.

Нечаев (Кириллу Владимировичу). Ну что ж, спасибо! Кирилл Владимирович (насмешливо). Да, под маской циника таилось храброе сердце бойца. Как сказал кто-то: люди лучше, чем они кажутся.

Появляется Трофимов.

Кирилл Владимирович (Трофимову). А вот введенному в худсовет товарищу, знатному карусельщику, в отличие от вас, картина понравилась. Как сказал кто-то, она понравилась ему всесторонне: как члену худсовета, знатному карусельщику и просто русскому человеку. Трофимов . Скажите, Кирилл Владимирович, почему вы так любите говорить какими-то нелепыми и обязательно чужими словами? Кирилл Владимирович . Очевидно, талант. Талант, он всегда возьмет свое… и чужое тоже.

Появляется Ирина Кирьянова.

Ирина (невероятно ласково, Нечаеву). До свиданья, Федор Федорович! Кирилл Владимирович, я вас жду сегодня. Кирилл Владимирович . Обязательно, несравненная! Ирина (Нечаеву, оченъласково). Еще раз до свиданья! (И, сухо кивнув Трофимову, она уходит)

Остаются Нечаев, Трофимов и Второй член худсовета, неотрывно разглядывающий Нечаева.

Трофимов . Много куришь. Так долго не проживешь. Нечаев . Мы все проживем до своей смерти. Трофимов. Поедем к тебе? Нечаев . Да, конечно. (Второму члену худсовета .) Вы… очевидно… хотите у меня что-то спросить? Второй (истомленно ). Простите… Вы не можете мне подсказать, есть ли у вас чернильное пятно за правым ухом?

Нечаев не успевает ответить, так как в коридоре появляется Блондинка с авторучкой и листком бумаги в руках. Блондинка (протягивая авторучку, грозно). Федор Федорович, я подумала и все-таки решила просить вас рекомендовать меня козой…

Затемнение.

Двойная декорация. Слева – квартира Надежды Леонидовны. Коридор с телефоном. Справа – квартира Нечаева. Комната пуста. В квартире Надежды Леонидовны. Часы бьют восемь. В коридор выходит Аня, подходит к телефону, набирает номер. Звонок в квартире Нечаева. Никто не подходит. Аня кладет трубку. Входная дверь открывается. Входит Надежда Леонидовна. Она в пальто. Не раздеваясь, садится на стул.

Надежда Леонидовна . Я очень люблю возвращаться домой и всегда тревожусь, когда не горят окна. Аня . Что случилось, тетя? Надежда Леонидовна . Просто я загадала одно желание, а глупая прохиндейка судьба его не выполнила. А зря! Мы бы пригласили судьбу в ресторан. Мы бы устроили ей вспрыски.

Аня хочет уйти.

Ты загорела в совхозе. Аня . Было много солнца. Надежда Леонидовна . И солнце было горячее… Аня (поспешно). Что же у вас случилось, тетя? Надежда Леонидовна. Ничего хорошего. Ничего дурного. Все как надо, и забудем об этом. (Снимает пальто) Да, солнце уже горячее. Видимо, будет солнечное лето. Как нетерпеливо люди ждут нового времени года. Они надеются, что тогда-то все будет по-другому. А пока спешат доживать старое по-старому.

Аня вновь поднимает трубку начинает набирать номер телефона. Ирина (выходя). Аня, освободи, пожалуйста, телефон.

Аня молча кладет трубку и выходит, но Ирина не решается звонить сразу. Она расхаживает по коридору и что-то обдумывает.

Надежда Леонидовна . Аня загорела… Ирина (расхаживая). Вы были на студии, тетя? Надежда Леонидовна . Да. Мы договорились с Кириллом Владимировичем. Он просил, чтобы я зачем-то пришла к режиссеру. Ирина . И зачем же он вас так просил? Надежда Леонидовна . Я, собственно, не знаю, у нас не состоялось свидание, и я поехала на выставку цветов.

Ирина подходит решительно к телефону, снимает трубку

Да. Я получила рукопись от машинистки. Я хочу дать тебе прочесть. Ирина (положила трубку на рычаг, снова расхаживает). Тетя, почему вы занимаетесь не своим делом? Вы не можете написать книгу о Рашель, это совершенно ясно… Надежда Леонидовна . Почему уж так ясно? Ирина . Потому что вы не знаете, о чем нужно сейчас писать. Надежда Леонидовна. Но Толстой говорил… Ирина (привычно). Вы не Толстой. Надежда Леонидовна . Но я хотела там написать… Ирина (механически). Это не читается. Надежда Леонидовна (отчаянно). Но ведь ты еще не читала! Ирина ( затверженно). Это демагогия. ( Опомнившись) Простите, тетя, я думала о своем. Но, поверьте, я знаю, что вы можете и чего вы не можете. (Продолжая расхаживать и обдумывать) Ну, так о чем же вы хотели написать? Надежда Леонидовна . Я хотела написать о трагической актрисе. О Рашель – символе яркого театра. Мы все научились быть правдивыми и настолько простыми, что искусству стало скучно. Оно зевает. Оно становится похожим на диетическую столовую. Украден пафос, и взлет, и скорбный рот трагического актера. А вместо них – застенчивый шепот. Но шепот не потрясает. Талант властвует на взлете, он на пределе виден. Есть страсть, есть яркость, и есть необычайные слова, похожие на спелые плоды. Когда они падают, слышно, как вздыхает земля. Ты не слушаешь? Ирина (не слушая). Я слушаю… но все это слова… Хорошо, я прочту. А сейчас, тетя, мне нужно поговорить по телефону.

Надежда Леонидовна молча уходит.

(Решительно набирает номер) Аверкий Борисыч?.. Да, это я… Ну что вы скажете о сегодняшнем худсовете? (Выслушивает) Знаете, если совершенно честно говорить, мне этот фильм… не то чтобы… не нравится… Нет, он мне нравится, но не очень. Да… но не поддержать его в этой ситуации я не могла, и поэтому я пришла. И знаете, я немного тревожусь: а вдруг не прочлось, что я «за»? ( Выслушивает) Так-так… (Радостно) По-моему, тоже прочлось. Вы заметили, как я сухо поздоровалась с этим Трофимовым?.. Заметили, да. А потом с каким лицом я его слушала?.. По-моему, тоже, это было очень заметно… Вот именно… А как я с ним попрощалась?.. Значит, все это было заметно?.. Ну вы меня утешили… Ну хорошо-хорошо, я успокоилась… Ну, звоните, звоните, дорогой… (Вешает трубку; набирает новый номер) Да, Гаврила Захарыч, это я… Честно говоря, с самого начала фильм мне не очень понравился, то есть понравился, но не так чтобы «ах-ах!». Но я все-таки сочла своим долгом… (Выслушивая ответ) Да-да-да… и я решила тоже его поддержать. И знаете, о чем я тревожусь? А вдруг не совсем было ясно, что я «за»! (Выслушивая) Значит, это было понятно. А вы заметили, как я поздоровалась и попрощалась? (Выслушивая ответ) Ну, знаете, у меня от сердца отлегло. Ну, звоните, звоните, дорогой!

Звонок. Ирина открывает входную дверь. Входит Кирилл Владимирович. Она здоровается с ним. И тут же звонок по телефону.

(Берет трубку) Да, я… Здравствуйте, Иван Кузьмич!.. Да нет, я не беспокоюсь… А откуда вы знаете? (Выслушивая ответ) Ах, этот Аверкий Борисыч. Ну вот вечно он… Значит, вы тоже считаете, что было заметно? Вот смотрите, вы уже третий человек… Ну хорошо, хорошо, я успокоилась. До завтра… (Вешает трубку. Кириллу Владимировичу) Все-таки иметь телефон – это ужасно! (Выключает телефон .) Кирилл Владимирович . Да. Ирина . Раздевайтесь.

 

Кирилл Владимирович не двигается.

Понимаете, я очень тревожилась, что я недостаточно его поддержала… Что это не прочлось. Но все говорят… Кирилл Владимирович . Я уже слышал. Ирина (расхаживая по коридору). Все-таки правильно, что я его поддержала… Кирилл Владимирович . Да. Ирина . А вы заметили, как Трофимов смотрел на меня во время обсуждения? Кирилл Владимирович . Заметил. Ирина . Как он ждал, что я выскажусь. И когда я не высказалась, а всем своим видом показала отношение, это вышло даже страшнее. Что вы не раздеваетесь? Кирилл Владимирович . Остались от козлика рожки Да ножки… Ирина . Вы пьяны? Кирилл Владимирович . Нет. Еще впереди целый вечер. Еще ополоснемся. Я всегда подозревал, что вы глупая. И знал – молчите! – что вы эгоистка. Нет, вы были для меня образцом принципиальной эгоистки. Я был почему-то уверен, что принцип для вас – прежде всего. И что когда дело дойдет до принципов, эгоизм и глупость отступят… Ирина . Послушайте… Кирилл Владимирович . Я бы хотел быть уверен в этом. Потому что я вам нравился. Мне хотелось быть уверенным, что я могу нравиться женщине, для которой принципы – это главное. Вы были мое оправдание, если хотите. Ирина . Кирилл… Кирилл Владимирович ( перебивая ). Ну, я ошибся! Ну?! Что тут страшного?! Я привык ошибаться. (Фиглярски .) Я начинал историком. И моя первая работа была о Шамиле. Шамиль как вождь национально-освободительного движения. Но взгляды переменились… И в конце тридцатых годов он стал считаться агентом империализма. И я признал свою ошибку. Потом, во время войны, он вновь стал освободительным движением. И тогда я признал, что я ошибся, что признал свою ошибку. Потом, в сорок девятом году, он снова стал агентом, и я признал, что я ошибся, что признал ошибкой, что я ошибся. Я столько раз ошибался, что однажды мне показалось, что я сам ошибка. Но потом по привычке я и это признал ошибкой, и следовательно, я не ошибка. ( Засмеялся .) А теперь вот вы – ошибка!

Входит Аня, подходит к телефону, включает его.

Ирина (Ане). Мы разговариваем. Иди отсюда, пожалуйста.

Аня молча уходит.

Кирилл Владимирович (тихо). Если бы вы… не испугались… Что вы наделали?.. (Вдруг гаерски .) Ну? (Кладет ей руку на плечо) Ирина (тихо). Что? Кирилл Владимирович . Остались от козлика… Бросьте! Вы просто женщина! И все! И вам приятно сейчас чувствовать себя просто женщиной! Ирина . Кирилл Владимирович… Кирилл Владимирович . Вам очень приятно. Ну будьте же до конца… дрянью. Едемте! Ирина . Что вы… Кирилл Владимирович . Вы почти согласились. Да? Если я соблюду хотя бы некоторые словесные приличия… Хорошо. Я их соблюдаю. Я не приглашаю вас со мной спать. Назовем это иначе. Я приглашаю вас на ужин вместе с завтраком. Идет? (Ласково-ласково, почти прекрасно) Дрянь!

Она дает ему пощечину

(Не изменяя тона) А все-таки прелестно чувствовать себя просто женщиной…

Входит Аня.

Кирилл Владимирович . До свиданья, Ирина Максимовна, до свиданья, молодые люди… Рожки да ножки… (Уходит)

Аня подходит к телефону набирает номер. Звонок в квартире Нечаева. Одновременно со звонком Ани входят Нечаев и Трофимов. Нечаев хотел подойти к телефону, но раздумал.

Нечаев (Трофимову). Садись. Трофимов . Сними трубку. Нечаев . Не надо. Устал. Я сейчас спущусь… Трофимов . Стоит ли, старик? Нечаев . Стоит. А ты посиди здесь и, если будут звонить, не подходи к телефону.

Трофимов усмехается. Нечаев уходит. В квартире Надежды Леонидовны. Аня вешает трубку, надевает плащ.

Аня (Ирине). Дай мне две копейки. Ирина . У меня нет. Аня МОЛЧА выходит из квартиры. Надежда Леонидовна (входя). Чай готов!.. А где же?.. Ирина . А он сумасшедший. И вообще мне кажется, что я здесь одна – нормальная. Дом разрушен! Обед не готов… Надежда Леонидовна . Обед готов. Ирина . Аня, которая не отходит от телефона, как я ее ни прошу! Этот маньяк, который… И наконец, вы, тетя (расхаживая по коридору), вы – старая женщина, но вы ходите на девичьих каблуках. Как же, это красиво! Вы плохо видите, но вы не носите очков! Как же, это вас старит! Вы моя бабушка, но я вас называю тетей. Нет, это повальное безумие! Надежда Леонидовна . Ирина… Ирина… Ирина . Вы подготавливаете какого-то психа показываться в театр, и все думают, что вы возитесь с ним по своей доброте… А вы возитесь с ним, потому что верите, что когда вас увидят на сцене, все будут настолько потрясены, что пригласят вас снова играть. Но никто не будет потрясен! Потому что вы уже старая. Понимаете? И мало того что вы показались с этим кретином буквально во все театры. Нет, вы едете на киностудию, где вас даже не принимают! И ставите этим меня в дурацкое положение! Теперь вы вообразили, что написали какую-то книгу. Нет, вы сумасшедшая! И все вокруг сумасшедшие! Надежда Леонидовна (глухо). Я отвечу тебе. Сейчас. (После паузы) Я видела Сару Бернар, когда ей было пятьдесят лет. Она играла Жанну д’Арк, которой было восемнадцать. Пьеса начиналась с допроса Жанны, и первая фраза была: «Сколько тебе лет, Жанна?» И Бернар должна была ответить: «Мне восемнадцать!» И весь Париж съехался на позор пятидесятилетней Бернар. И раскрылся занавес, и она вышла, и судья спросил: «Сколько тебе лет, Жанна?» И она обвела глазами затаившийся партер, готовую взорваться галерку, будто прося у них прощения. А потом выкрикнула, гортанно и с вызовом: «Мне восемнадцать лет!» И они заревели от восторга. Они поняли: актрисе всегда восемнадцать лет. Да, я хочу играть! Я хочу. Я хочу! И буду всегда хотеть! И никогда не признаюсь, что я старуха, и буду ходить на каблуках! И не буду носить очков! Потому что я – актриса, даже если я твоя прабабушка!Ирина стоит спиной, и плечи ее чуть вздрагивают. Так что может показаться, что она плачет. Но если она и плачет, то совершенно беззвучно.

Что ты, Иринушка?! Ирина (после паузы, обернулась, спокойно). Вы даже здесь не смогли удержаться от мелодрамы, тетя!

Ирина уходит, потом уходит Надежда Леонидовна. Коридор пуст.

В квартире Нечаева. Возвращается Нечаев. Он ставит на стол бутылку и стаканы. Разливает.

Трофимов . Ну, за тебя! Эх, Федюха, все пройдет. Вся эта бодяга, все забудется. И останется только то, что учились мы с тобой когда-то вместе и когда-то дружили… Будь здоров! (Пьет) С тобой что-то сейчас происходит? Нечаев. Зачем это тебе? Трофимов . Всегда интересно, что происходит со сверстником. Особенно в личной жизни. А где Инга? Нечаев. Давай о деле. Трофимов . Как хочешь. Ну давай о деле. Что ж, худсовет, старик, в большинстве пощипал тебя крепенько. Нечаев . Не совсем точно. Худсовет в большинстве молчал… Крепенько щипал меня ты. Трофимов . Давай условимся. Меня нету. Я – это не я. Я – это учреждение, которое я представляю и которое пока руководит по крайней мере вашей киностудией. Вот так! Значит, вопрос: что же делать дальше? ( Засмеялся .) Газет ты, конечно, не читаешь. Что газет?! Вы, когда картину снимаете, алфавит забываете. Короче, твой джаз и все эти кретинические вздохи – как это называется? Нечаев . Это называется пародией. Трофимов. Я знаю, что это пародия. Кирилл Владимирович знает. И ты знаешь. А кто-то может и не знать. Короче, был джаз, нет джаза. Затем эпизод «Ночью». (Пьет) Когда твои герои, говоря деликатно, сходятся… И сам факт, что твои герои быстро сходятся…

Движение Нечаева.

Да нет, я все понимаю, что этот эпизод нужен и что этот эпизод хороший и тэ дэ и тэ пэ. Но эпизод может быть воспринят как воспевание… Я нарочно сейчас все утрирую и разговариваю с тобой, как идиот… Нечаев . А может быть, ты как-нибудь иначе будешь со мной разговаривать? Трофимов . Не надо демагогии, старик, а то я уйду. Короче, этот эпизод ты вырезаешь. Нечаев . Это ты вырезаешь… Трофимов (ласково). Нет. Это ты. Я тебе советую, а ты уже вырезаешь… Но это все частности. Эх, если бы дело было только в ножницах… Хороший коньячок! Армяне умеют это дело. Знаешь этот анекдот? «Кто такой Дарвин, знаете? Грузвин – знаю. Арменвин – тоже знаю, а Дарвин…» (Смеется) Эх, Федюха, коза-дереза, упрямые глаза… Модно, чтобы молодые ошибались, и были малоидейными, и не уважали отцов. Нечаев . Дорогой, мне скоро тридцать. Это, деликатно говоря, не совсем молодость. И отцов у меня в картине нет… Трофимов . Найдутся. «В Греции все есть». Потому что в картине у тебя все уязвимо. Начиная с темы. Про что твоя картина? Про любовь… Я опять буду сейчас говорить с тобой, как идиот. Ты не обращай внимания. Про какую любовь? Не про ту. Почему не про ту? А потому, что про любовь. Личная тема не в моде. Ты посмотри, как радиоприемник на тебя уставился. Укоризненно смотрит. Вон, зеленый глаз выставил, как кот. У, кот-котофеич! Совестно ему за тебя! В мире столько событий. Масштабных. Строительство ГЭС, открытие какого-нибудь сигма-альфа-гиперона. Огромен мир! А ты жизненный фон сузил – любовью занялся. Узкая у тебя тематика, Федя! Как полоска света, падающего из-за двери! Нечаев . Это ты уже «там» выступаешь? Трофимов . Да, уже «там». Нечаев . Я тебе «там» отвечу. Любовь… (Остановился) Ладно! Тебе ведь абсолютно наплевать на любовь… как и на масштаб, впрочем… Трофимов . «Оправдаться – это можно, да не спросят – вот беда!» Идет студеное время. И пройдет только верняк. (Вскочил. Вдруг выкрикнул дискантом) Лупит дождик – хорошо; бьют по морде – хорошо, все на свете хорошо! Вот что пройдет! Ты понял? Нечаев . Ты выпил. Трофимов . Мне нравится твой фильм, Федя. В нем что-то есть. Я люблю твой фильм, как любят уродца, как любят дефективного ребенка только за то, что он твой сын. Я разрешил твой сценарий, и я его люблю! И, любя, говорю: сейчас не время. (Вскочил) Иди к черту! Короче… Ты не будешь подставлять под удар себя и меня… Даю тебе мысль, а ты держи ее за хобот; ты пишешь бумагу: «В связи с тем что заболела актриса тра-та-та… Да и жизнь властно ворвалась в мои творческие планы, тра-та-та-та… прошу разрешить мне внести поправки в сценарий, для чего прошу съемки картины приостановить временно…». Подпись, и все. (Засмеялся. Нечаев тоже) Ну, что ты смеешься? Нечаев . Как я все-таки тебя знаю… А тебе очень трудно… Ты хочешь быть сразу начальником, карьеристом и человеком… Это… не выходит. Потому что по натуре ты – ни то ни другое ни третье. ( Усмехнулся .) Прости! Трофимов . Ничего. Нечаев . А про личную историю я сейчас тебе расскажу. Как обещал. Потому что тогда нам будет легче с тобой договориться. Значит, так. Есть человек… вернее, не человек, а режиссер. Это – на пути к человеку. И сей режиссер мучается. ( Насмешливо .) Постоянная проблема: так он творит или не так. И хочется ему с кем-то поделиться. Пей, проехали! И в перерывах приходит жена. Скучная, издерганная. Ну, в общем, жена. И в результате он поделился своими творческими исканиями… Трофимов . С красивой девушкой. Нечаев . Ты догадлив! И кончилось бы все это… Ты опять догадлив… тем, чем должно кончаться… Но когда она протянула свои руки и говорила: «До свиданья! До свиданья!» – за это нужно было на колени встать, а он не мог. Потому что в этот момент он вспомнил, что всего десять лет назад его жена была точно такой же потрясающей девушкой. И он так же смертельно любил ее руки, ее колени… Ну почему все это ушло?! Трофимов . А дальше… с девушкой? Нечаев ( Помолчал .) Да… Зачем я тебе это рассказывал? Да. И в результате всего происшедшего наш режиссер стал мучиться втройне. Он уже не только не знал, как снимать, ему вдруг показалось, что он не знает, что снимать. И он стоял над раскрытым чемоданом и думал: «А кому нужна вся эта история о любви? Любовь, даже самая несчастная, – это все равно праздник… Это так – история для восемнадцатилетних! А вот есть другая история, она наступает потом, когда начинается семья. И один интеллигентный человек превращает жизнь другого, тоже интеллигентного и когда-то любимого, чудного человека… в нечто обыденное и сварливое. Он убийца! Ты понимаешь это? И может быть, об этом надо снимать. О конце «праздника». (Вновь насмешливо .) И опять он начал мучиться. И наступила полная неуверенность. И все это было правильно. Потому что это вызревание какой-то истины. А это – неуверенность и муки. «Семя, чтобы прорасти, должно истлеть!» Но все это понятно… Речь о другом. О том, как в разгар всех этих поисков, мучений приходишь ты – и все прекращается. Оказывается, все эти поиски от лукавого! с жиру! А все гораздо проще: к черту творчество! Нужно думать о том, чтобы выжить! Чтобы чудом доснять до конца! и только! и больше ни о чем! Трофимов . Я… Нечаев . Стоп! Спасибо тебе. Мучения прекратились. Ты поверь! Есть трезвость, и есть ясность. История о любви, о двух руках, тянущихся над миром друг к другу, прекрасна. И я ее досниму до конца, ты уж мне поверь! Трофимов . Как ты себя заводишь. Но ты мне тоже поверь. Как сказал старый Тарас: «Я тебя породил, я тебя и… ( засмеялся ) убью!» Так он сказал. И еще запомни, ты – режиссер, другой профессии у тебя нет. И если ты начнешь со мной бороться… Нечаев . Слушай. Трофимов . Ты видел, как струхнула Кирьянова? А ты ведь на нее надеялся, старик? И вообще, вспомни время, когда художнику говорили: «Делай!» И он отвечал: «Будет сделано!» В этом было свое рациональное зерно. Нечаев . Интересно. Ты сидишь в моем кресле. В моем доме. Пьешь мое вино. И при этом меня же пугаешь. И ты абсолютно уверен, что я испугаюсь. У тебя даже мысли нет, что я могу не испугаться. Трофимов ( насмешливо ). Конечно, муки, которые я смогу тебе доставить, – ничто по сравнению с творческими муками, которые ты испытываешь во время работы. Я все это понял, я все это знаю. Но я все же надеюсь на тебя. Понимаешь, старичок, есть милое русское выражение: «Болтаться, как дерьмо в проруби». Сейчас ты завелся, и тебя бросило к одному краю проруби. А ты остановись, подумай… и не спеша… передвигайся к другому краю. Короче, мое дело на тебя надеяться, и я надеюсь.

Звонок в коридоре. Движение Нечаева. Пауза. Новый звонок

Не бойся! Если это твоя красивая девушка, я умотаю. Ах ты, кот! Старик, ты кот! А еще говорил: «Пожалел». Ну да что там, все мы грешники! Только советую: делай что хочешь, а с Ингой не расходись! Она хорошая. Это бывает не так часто.

Нечаев молча встает и выходит. Возвращается с Женой. Она тщательно причесана. В новом платье.

Здравствуйте, Инга! Жена . Коля! Как хорошо, что вы зашли… Ой, накурили! Накурили-то как! Нечаев . Мы вообще не курили. Жена . Да. Значит, мне показалось. ( Кокетливо .) Ах, вы пили без меня! Не могли меня обождать… Сейчас мы поставим чай. ( Уходит .)

Ее голос: «Когда мужчины остаются одни…»

( Возвращается .) Да, что же я хотела?.. Ах да, Коля, вы не обидитесь, если мы вас в другой раз позовем, а то мы вас не ждали…

Трофимов ( засмеялся ). Конечно, не обижусь, Инга. Ну, счастливо вам.

Жена уходит.

Значит, ты все помнишь? Так, мол, и так, прошу временно законсервировать фильм… Нечаев . Я помню. Трофимов . И помирись с ней.

Возвращается Жена.

Ухожу-ухожу. «Не бойтесь гостя сидящего, а бойтесь гостя стоящего». Адью. (Уходит) Нечаев – за ним. Слышен голос Трофимова: «И помни, что сказал старый Тарас…» Нечаев возвращается. Пауза.

Жена . Знаешь, я никуда не поехала. Я просто у мамы жила… А маме я сказала, что ты уехал и мне стало скучно дома. А потом пришел папа и спросил: «Ну, как поживает твой хозяин?» А потом пришел Боря Фейгельсон и спросил: «Ну, как вы обставили с хозяином новую квартиру?» И вдруг мне стало так ужасно тоскливо… Нечаев . Ты знаешь… Жена . Я знаю. С картиной неприятность. Ну и бог с ней! Может быть, это и к лучшему. Нам опять будет трудно, и все опять будет по-старому.

Звонок телефона. Нечаев чуть вздрогнул. Жена это заметила. Звонки телефона.

Кто же это может быть? (Жалко) А мы не будем подходить.

Звонки.

А мы не подойдем. Пусть звонят, правда?

Звонки.

Нечаев . Видишь ли… Жена . Я не хочу ничего видеть! И ничего слышать! (Поднимает трубку и тотчас вешает)

Звонки прекращаются.

А у нас сменили лифтершу.

Пауза. Снова звонки. Он направляется к телефону.

(Хватает его за руку) Нет, я тебя прошу! ( Поднимает трубку и бросает на рычаг)

Звонки прекращаются.

Понимаешь! Во всем мире я твоя жена, и когда тебе плохо, я к тебе пришла. Ты меня любишь? Ну хоть немножечко еще любишь?

Звонки.

Молчи! Потом скажешь. И чаще об этом только говори.

Звонки.

А то вы всегда почему-то стесняетесь говорить женщине, как вы ее любите. Только немножечко слов, и я все сделаю!

Звонки.

Ты не представляешь… Ты без меня не сможешь работать! И кроме того, у тебя плохое здоровье! А кто за тобой будет смотреть?

Звонки прекращаются.

Я говорю чепуху. Ты без меня, конечно, проживешь. А я вот не проживу. Пусть я унижаюсь. Да, я унижаюсь, но что тут такого? Я борюсь за свое счастье. Молчи! Я всю жизнь прожила с тобой. У меня, кроме тебя, никого не было! Ты мой единственный мужчина, и ты знаешь, как меня ничего не стоит обидеть! Слышишь? И ни о чем не думай! Если что… было… ты ни в чем не виноват! Ты просто слабохарактерный. А эти девчонки, они пользуются…

Нечаев . Прошу тебя… Жена . Я говорю ужасные вещи. Прости меня! Я не понимаю, что я сейчас говорю. Ты меня любишь? Хоть немножечко? Ну, скажи, скажи, скажи! Нечаев . Да. Жена . Ну вот. Все хорошо. А теперь будем пить чай, как раньше. Там в холодильнике – торт. Принеси! Нечаев уходит. Жена подходит к стулу, отвязывает от спинки красный шар и выпускает его в окно. звонок в дверь. секундная пауза. Потом жена торопливо открывает входную дверь. на пороге – Аня.

(Шепотом) Вы что? Аня (также). Металлолом у вас есть? Жена . Нету. (Она захлопывает дверь)

Возвращается Нечаев. Нечаев . Звонили? Жена . Да. Дети за металлоломом. Ну, давай пить чай. Затемнение.

Двойная декорация. Комната отдыха на киностудии и павильон № 2. В павильоне № 2 юпитеры потушены, в темноте – странные очертания декораций. В комнате отдыха – Фекин, выдает зарплату. Присутствуют Гитара, Блондинка и Старец с бородой.

Фекин (держит речь). Мы прощаемся с вами и, возможно, не скоро встретимся, ибо, по всей вероятности, нашу картину закрывают. Сегодня у нас с вами расчетный день по эпизоду «В парадном». Лозунг такой: «Получим дензнаки в порядке очереди и неторопливо». Выдачу зарплаты можно превратить в большое огорчение или в милое светлое ожидание. Начнем по алфавиту: на «А» – нету. Мм! На букву «Ж», кто у нас на букву «Ж», простите за выражение. Товарищ… Гитара . Жгунди… Фекин . Вот именно. А где же остальной джаз? Гитара . Одному оркестранту вернули тигра – у него сегодня большой праздник. А товарищ Трубач пошел на тематический концерт. Они будут к часу. Фекин . Я рад вам выдать зарплату, товарищ Жгунди! Вы вздыхали, как настоящий грек!

Звонок по телефону

( Снимает трубку .) Да-да… Режиссер не приходил еще… Да-Да! На девяносто пять процентов – прикроемся… Да-да… с пятнадцатого буду на «Сером волке». Да-да.

Входит Зина.

( Тотчас вешает трубку .) Зинуля, я там уже выдал часть зарплаты. У меня очень неважно сейчас со временем… Может быть, ты?

Зина ( язвительно ). Я понимаю. Фекин ( сразу оскорбление). А я отказываюсь понимать вашу иронию. И… все! (И прежде чем она успевает что-то ответить, исчезает .)

В это время в павильоне № 2 появляется Нечаев, оглядывает павильон, пожимает плечами и быстро выходит. В комнате отдыха Зина садится за стол.

Зина . Сейчас, товарищи, сейчас. Я только войду в курс дела.

Гитара послушно сидит и ждет. Появляются художники Петя и Юрочка.

Петя . Знакомьтесь, Юрочка, это Зина. Она выдает мне плату за поцелуи. Я – на букву «Г», я раньше всех. (Кивнув на Блондинку) А вот с этой девушкой я целовался двадцать шесть раз. Ты можешь поверить в это счастье, Юрий?.. Юрий говорит, что не может. Блондинка . Влезают всякие без очереди! Петя . Зина, у нас к вам дело. Мы отмечаем сегодня окончание кинематографической карьеры, по этому случаю состоится небольшой бал. Именины сердца! Мы вас приглашаем.

Движение Зины.

Понятно. Отказываетесь. Сожалеем… Но когда придет девушка Аня, с которой я столь неудачно целовался, передайте ей эту записочку. Зина . Хорошо. (Протягивает деньги) Распишитесь! Петя . Благодарю. А теперь (трагически) прощайте, Зина! Примите наши соболезнования по случаю закрытия фильма. Прощайте и вы, желтоволосая девушка. И привет актеру Кободоеву, воплощающему ныне роль Желтого льва. Блондинка . Во-первых, совсем не Желтый лев, а Серый волк! И вообще, Кободоев, если хотите знать, снимался в двадцати фильмах! Петя . Не может быть! Блондинка . Ему пишут письма со всего Союза!.. Петя . Не верю! Блондинка . А вы… вы… Петя (шепотом). А я… я ухожу и Юрочка тоже. (Уходят)

Блондинка вдруг расплакалась.

Зина . Ну что ты? Блондинка (всхлипывая). И так все плохо, а он еще… А я уже всем родственникам рассказала, что я у вас снялась. Теперь никто не поверит. И всегда мне не везет: или картину закроют, или мою роль вырежут. Невезучая я! (Всхлипывая .) До свиданья! Если, может, вас откроют, вы мне по рабочему телефону позвоните. Я всегда приду… Я очень люблю кино…

Уходит.

Гитара . Бедная девушка! 3ина (вдруг зло). Она не бедная! У этих бедных за день случается в личной жизни столько, сколько у меня за всю жизнь!.. Как ваша фамилия?

Стремительно входит Нечаев.

Нечаев . Добрый день! Я что-то ничего не понимаю! Почему во втором павильоне – никого? Где художники? Почему в рабочее время затеяли выдачу зарплаты? Зина . Но ведь мы же… закрываемся… Нечаев . Кто вам сказал? Зина (радостно). Фекин. Нечаев . Где этот Фекин? Зина (счастливо кричит). Фекин! Товарищ Фекин! Нечаев (это вновь прежний деспотичный режиссер из первого действия). И договоримся, Зина, если в следующий раз вы не будете знать, где Фекин… Зина (нежно). Я поняла… Нечаев (чуть неловко). Да… кстати… Здесь не приходила за зарплатой эта девушка, которая в первый раз… Зина (усмехнулась ). Целовалась, да? Нет, не приходила. Нечаев. Ясно. Идите в павильон, Зина. Чтобы к часу художники были на месте и декорация готова. (Кричит) Фекин!

Зина убегает, сталкиваясь на ходу с вбегающим Фекиным. Фекин. Я!

Нечаев . Давно не виделись! Здравствуйте! Где же это вы пропадаете? Фекин . Я был… Нечаев . Вы были на «Сером волке»! Вы слишком рано решили уходить… И вы еще не один раз об этом с ужасом вспомните!

Во время его речи павильон № 2 освещается, вбегают Зина, Кинооператор какие-то люди. Масса суеты. Павильон ожил.

Фекин (Нечаеву). Но ведь мы же закры… Нечаев . Кто?! Кто сказал?! Фекин (оперативно). Все будет сделано! Нечаев . Что «все»? Фекин . Не знаю. Но все будет сделано!

Входит Аня.

(Обрадовавшись возможности прекратить разговор .) Приветствую вас. (Бодрячком) Так. Будем получать зарплату. Давайте ваш паспорток. (Берет у Ани паспорт. Просматривая ведомость) Так! Вот ваши деньги и вот вам какая-то записочка. Корреспонденция! Расписывайтесь здесь. Чудненько!

Нечаев . Борис Григорьевич, идите, пожалуйста, в павильон. Я туда скоро приду. И мой совет, чтобы я вас там застал.

Фекин исчезает.

(Молча стоит у стола. Потом вопросительно глядит на преспокойно сидящего в стороне гитариста .)

Гитара (извинительно). Мне должны выдать зарплату и все никак не выдадут. Аня . До свиданья! Нечаев . Подожди!

Но Аня уже повернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Нечаев бросается к двери, толкает ее, но дверь не открывается. Он пытается открыть ее, но дверь безнадежно закрылась. Он колотит руками, но безрезультатно.

В павильоне № 2 суета. Все бегают. Фекин, вошедший в павильон, тотчас включился в беготню. Вдруг остановился, заслышав отдаленный стук. Выбегает из павильона. В комнате отдыха Нечаев бессильно опускается на стул.

Гитара (тихо улыбнулся). Я хочу вам прочесть стихи. Их сочинил мудрый поэт.

Все будет хорошо.

Оставьте ваши спешки!

Все будет хорошо,

И выйдут в дамки пешки,

И будут сны к деньгам,

И дождички по четвергам.

Все будет хорошо!

Нечаев молча вскакивает и снова колотит в дверь. Неожиданно дверь распахивается. На пороге Фекин.

Нечаев (будто с зубной болью). Дверь… Фекин . Да. Нечаев . Должна быть… Фекин . Починена. Нечаев . Через двадцать минут! Фекин . Будет. Нечаев . Нет, через десять! Фекин . Сделаем. Нечаев . Сейчас же! Фекин . Сейчас же не могу. (Он боится паузы и понимает, что его спасение в том, чтобы без конца говорить скороговоркой .) Жил был шах, у него была собака, он ее любил. Он позвал визиря: «Хочу, чтоб через год собака говорила, как человек». – «Сделаем», – ответил визирь. «Ты что, с ума сошел?» – спросили его. «Нет, – сказал визирь, – главное – никогда не отказывать! А кто знает, что случится за год: или я умру, или шах умрет, или собака сдохнет». Мораль: любое желание можно выполнить, дайте лишь время! (Стараясь весело .) Ха-ха-ха! Нечаев (устало). Я понял. Выдайте зарплату товарищу Жгунди. И возвращайтесь в павильон.

Входит Кирилл Владимирович.

Кирилл Владимирович . Приветствую вас, Тореадор Тореадорович! Я поздравляю вас со смелым решением. Итак, вопреки всему вы решили продолжать снимать. Нечаев . Вопреки. Кирилл Владимирович . Следующий эпизод у вас по плану – «Ночью»?

Нечаев молчит. Кирилл Владимирович удивленно глядит на него.

Нечаев (после паузы). Я как раз хотел посоветоваться с вами. Кирилл Владимирович . О чем же? Нечаев . Вот о чем. (Замолчал) Значит, так. (Снова замолчал) Кирилл Владимирович (после паузь!). Я, кажется, понял… А может, этот эпизод «Ночью»… мы… действительно, хотя бы временно… изымем?

Нечаев молчит.

Правда, я боюсь, что если мы его сейчас не снимем… мы его вообще не будем снимать…

Нечаев молчит.

Правда, это лучший эпизод… Что вы говорите?

Нечаев . Я ничего… Кирилл Владимирович . Значит, с «ночью» мы расстались…

Нечаев молчит.

А как же с джазом?.. Может, и его заодно? Конечно, временно и тэ дэ и тэ пэ.

Нечаев молчит.

Ну тогда заодно и джаз… И то, что герои сходятся столь поспешно… Я понимаю, что в этом есть большой смысл и без этого многое будет непонятно… Но уж если резать, так резать…

Нечаев молчит.

Ну вот и порядок! (Глухо) Там, правда, мало что останется… Нечаев (отчаянно). А что же делать? Вы сами видели, как Кирьянова… (Замолчал)

Кирилл Владимирович . Вам очень хочется сейчас… рыдать? Рыдайте, милый! Рыдайте, и вам сразу станет легче. Рыдайте… Я тоже часто рыдал в свое время. Уступал себя, а потом рыдал. Это помогает. Слезы бесценны! Порыдав, мы жалеем себя и прощаем себе многое. Чаще рыдайте! И вспоминайте при этом чужую слабость или подлость. Это помогает! Только один вопрос, риторический. Почти афоризм. Понимаете, не то страшно, что есть плохие люди… А страшно то, когда плохих людей боятся… Ну, я там, к примеру, боялся, потому что тогда и посадить могли. Такое было время. Я не оправдываюсь, я поясняю… А вы-то почему сейчас боитесь? Вы поясните. Зина (вбегая). Сколько человек массовки готовить на завтра? Нечаев (глухо). Я завтра вам все расскажу. А сегодня… На сегодня все свободны. Хватит на сегодня…

Затемнение.

Двойная декорация. Слева – телефон. У телефона Нечаев. Справа – мастерская художника Пети. Уголок у вешалки, в беспорядке свалены пальто. За сценой веселье в разгаре.

Нечаев (разговаривает по телефону). Можно Аню? Голос Надежды Леонидовны . Ани нет дома.

В мастерской. Появляется Аня, за ней Петя.

Аня . Хорошо, когда где-то музыка и поют. Я пьяная. Вот возьму сейчас и бухнусь у двери. Петя . Тсс! Она, кажется, споткнулась на дороге жизни и сейчас упадет у двери. Аня . Наступил час пудры. Что бы ни случилось! (Пудрится)

У телефона.

Нечаев (набрав номер). Можно Аню?

Голос Надежды Леонидовны . Ани нет дома.

В мастерской.

Аня . Смешно! У меня к одежде всегда пристают какие-то бумажонки. Я их почему-то притягиваю, как эбонитовая палочка. Ну, ладно! Я, пожалуй, пойду, а то у меня с весельем сегодня не ладится! Петя (вдруг серьезно). Плюнь! Слышишь! Что бы ни случилось… Аня . Молчи!

У телефона.

Нечаев (набрав номер). Можно Аню? Голос Надежды Леонидовны . Ани нет дома.

Нечаев уходит. В мастерской. Петя вдруг взял Аню за руку.

Аня (судорожно болтая под его взглядом). А вот в прошлом году у меня был прекрасный год. Хохол у меня почти не торчал. И еще обнаружилось, что у меня две макушки. А теперь по закону должна быть полоса невезения. Жизнь идет полосами и похожа на тигра… Слушай, я тебя сейчас… немного боюсь… А где Юрочка? Петя . Ты зря меня боишься. Раньше я думал, что я по натуре бобыль, а теперь неожиданно выяснилось, что я попросту моногамен. Я познал себя. Аня . А что такое «моногамен»? Петя . Это значит единобрачен. Я могу любить только одну, на которой и женюсь. Моногамная семья образовалась на ранних ступенях человеческого развития, на пороге второго тысячелетия до новой эры. Кстати… ( Остановился .) Аня . Что? Петя . Слушай, а ты бы не хотела, для смеха… выйти за меня замуж на пороге третьего тысячелетия новой эры? Аня . Петя… Петечка… Петя . Ясно! Я пошутил. А ты молчи. Ты пьяная!

Звонок в дверь. Пауза. Снова звонок. Петя не двигается.

Аня . Ну открывай… Ну что ты!

Петя открывает. Входит Нечаев.

Петя . Здрасте! А мы вас так ждали! Особенно я. Раздевайтесь. Как хорошо, что вы пришли. ( Берет у него пальто .) О Юрий, возрадуйся, к нам пришел великий! (Петя убегает .) Нечаев (помолчав). Я не знал, что она вернется. Аня . Это неважно. Она все равно вернулась бы. Ты это знал… Только ты не подходи ко мне. Ладно?.. Нечаев . Ладно. Ты… Аня . В конце концов, она твоя жена. А между нами ничего не было. Ты пожалел меня. Большое спасибо. Откуда ты узнал, что я здесь? Нечаев . Узнал. Аня . И я тоже знала, что ты сюда придешь. Нечаев . Аня… Аня . Не надо. Мы не будем объясняться. Все эти объяснения… (Махнула рукой. Потам подходит к нему и, осторожно коснувшись пальцами, проводит по его лицу) И не переживай из-за меня. Я была готова к этому с первой секундочки. Мой милый Иосиф Прекрасный! Мой милый Иосиф Пугливый! Нечаев . Я… Аня . Нет. Все, что ты сейчас скажешь, будет не то. Понимаешь? У нас уже ничего больше не будет. Никогда! После того как я ее увидела, я уже не смогу… Мне ее жалко. Или не жалко… В общем… И все! Все! Все! ( Засмеялась .) Странная штука жизнь. Если бы мне сказали год назад, что все это со мной может случиться… Ладно. А теперь пообещай, что ты сделаешь одну вещь. Только пообещай. Нечаев . Обещаю. Аня . Ты не будешь меня провожать. Не бойся! Я сейчас совершенно трезва. Я притворялась. Ну вот! Прощай! Мы с тобой часто расставались… Ты только помалкивай. Я все знаю. Тебя никто так не знает. (Коснувшись пальцем его щеки) Ух, щеки-то горячие! Я буду вспоминать о тебе часто-часто. И буду за тебя молиться в душе, чтобы у тебя все было хорошо. «Молись за меня, бедный Николка!» А теперь постоим до трех: раз, два… три. И убежали мышки, серые пальтишки! (Поворачивается и быстро выходит .)

Стук двери. Нечаев один. Он хотел надеть пальто, но не успел. С криком: «Юра, давай!» вбегает Петя, за ним – возбужденный Юрочка.

Юрочка . Утром в газете, а вечером в куплете! Петя. Ура! Юрочка выпил, на Юрочку стих нашел. Юрочка. Ах, я страдала, страданула, прямо в речку сиганула!

 

Петя . Жарь, Юрочка! Возьмите Юрочку сниматься! Юрочка. Что-то стало холодать, не пора ли нам поддать! Не раскинуть ли умишком, не послать ли за винишком!

Нечаев молча стоит.

Петя . Здесь была девушка небывалой красоты. Она что ж, совсем ушла? Нечаев . Вы очень похожи на Кирилла Владимировича, вас будто одна мать родила. Петя . Я не могу быть… я никак не могу быть на него похож. Потому что он живет в сострадательном наклонении, а я – в повелительном. Что же касается внешней оболочки… Юрочка . Оболочка-то сотрется, свиная кожа – остается. Петя . Браво, Юра! Юра, гляди, он надел пальто! Он уходит от нас! Такой потрясающий! Такой утонченный! Интеллигентный! Ах, как нам всем не хватает интеллигентности! Ну поглядите хотя бы на мою рожу: лоб один на два – будка! Но на прощание скажите нам, интеллигентный, вы бросили девочку?

Молчание.

Бросили или нет? Нечаев . Послушайте… Петя . Не хочу! Бросили или нет? Бросили или нет? Бросили или нет? Нечаев . Бросил. Петя . Опа! И вернулись в лоно семьи. Да? Вернулись в лоно или нет? (Бешено) Вернулись или нет? Вернулись или нет?! Нечаев . Вернулся. Петя . Опа! И это наверняка из благородства? Из чувства человечности?! Да здравствует человечность! Человечность нас спасет! Эпохе не хватает человечности! Лей, Юра, незримые миру слезы по поводу такой нехватки! Юрочка . Лью. Петя . А вот фильм свой вы тоже будете переделывать из чувства человечности? Будете или нет? Будете или нет?! Будете или нет?! Юрочка . Будет!!! Петя . Опа! Что и требовалось доказать. А в завершение пойдет баллада под названием «В конце концов».

В продолжение последующего монолога Нечаев молча стоит у двери и очень спокойно слушает. Близится первый счастливый конец! В результате творческих исканий он снимет тихохонький благополучненький фильмик! Но при этом будет очень мучиться. Второй счастливый конец! В результате личных переживаний он все-таки останется с преданной супругой. Конечно, из чувства человечности. Он будет жить с ней в чудной благоустроенной квартире. Потолок пять метров, отдельный санузел. А по вечерам к нему будут приходить гости. Все сплошь знаменитости… Какой-нибудь Лоренцо Медичи Великолепный, Бенвенуто Челлини, Фадеев. И, сидя в мягких креслах, вы будете беседовать с ними о том, как хорошо шахтеру… где-нибудь под землей… рубать уголек для семилетки. Или художнику в полутемной мастерской творить для будущего. И при этом, конечно, будете мучиться от своей обеспеченности. И еще оттого, что вернулись к жене. И в результате этих нестерпимых мук вы станете жить с женой и с той девушкой тоже. Из чувства человечности, конечно. И опять же страдать от этого! Дорогой, вы – мученик! Вы – чемпион по страданиям! Вы – символ человечности! Только один вопрос, дорогой символ. Отчего у вас такие удобные муки? Отчего в результате всех ваших мучений ломают себе шею другие? А вы остаетесь страдать, но в самых безопасных и комфортабельных условиях? Отчего? Отчего, несмотря на все ваше благородство… из вас всех так легко сделать дерьмо?!. Слушайте, а может быть, у вас в порядке с человечностью? Может быть, чего другого не хватает?

Юрочка . Пусть в каждом доме стар и мал прочтут газету и журнал! Нечаев (усмехается, Пете). Видите ли… Бабочки живут один день. И если этот день был дождливым, им кажется, что вся земля – это дождь. В вашей жизни было дождливое утро, и вы привыкли считать, что вокруг дождь и вы честнее других. И от этого вы стали злым. Целенаправленно злым. А когда есть злость – ничего не понятно. Видна, как вы точно сказали, только оболочка. Юрочка . Неправда! Он добрый! Вы его не знаете. (Наливая вино из принесенной бутылки .) И давайте выпьем на прощание. А то у меня уже стих прошел! Милки, за то, чтобы мы были здоровы! Пусть с нами все будет хорошо! И пусть мы будем жить до ста лет! (Передает стаканы ,) Петя (Нечаеву). Я не хочу, чтобы вы были здоровы. Я буду пить за то, чтобы вы сдохли! Нечаев (глухо). Согласен. За ваше здоровье!

Затемнение. У входа в киностудию. На ступеньках сидят Гитара и Кирилл Владимирович. Глубокая ночь. Гитара тихонечко играет. В темноте вспыхивает и гаснет надпись: «Киностудия». Появляется Нечаев. Изумленно глядит на сидящих.Кирилл Владимирович . Теплая ночь! Не захотелось идти домой. Мне и товарищу… Гитара …Жгунди. (Нечаеву) Мы с вами знакомы. Я вздыхал в вашем фильме. Нечаев (усаживаясь рядом). Вы давно здесь сидите? Кирилл Владимирович . Давно. Нечаев . Сюда не приходила девушка небывалой красоты? Кирилл Владимирович. Сюда никто не приходил. Нечаев . Тем лучше… Тогда будем сидеть втроем. Теплая ночь.

Жгунди тихонечко играет на гитаре. Все молчат.

Кирилл Владимирович (Нечаеву). От вас несет фруктовым вином. Вы плодоовощник, вы были в бедных гостях. Нечаев (Гитаре). Хочется плакать, когда вы играете. Кирилл Владимирович . Он играет про человека. Человек стоит на земле, над ним солнце. И человек просит: «Остановите землю, я хочу слезть». Нечаев . Зачем же он так торопится, этот человек? К чему тревожить галактику… Мы и так не очень-то задерживаемся на нашей доброй планете. Идите спать! Сегодня у вас не выдался день афоризма! Гитара . Грустно играть на исходе ночи, когда слабеют звезды. Многое вспоминаешь. У меня на юге живет брат. Он работает агентом в конторе по сдаче жилплощади. Мы с ним близнецы. Но он почему-то никогда ко мне не приедет… А я уже в том возрасте, когда есть что вспоминать… и улыбаться. Нечаев . Дайте мне поиграть немного. Гитара . Не могу. Нечаев . Почему? Гитара . Вам нельзя. У вас такие глаза. Если вы станете играть, вам подадут. Нечаев . А вам? Гитара . Я артист. Мне не подадут. Нечаев . Ясно. Вы неправы, древний грек товарищ Жгунди! И вы зря слушали иносказания доброго Кирилла Владимировича. Да, мне некуда идти, потому что у меня нет дома. И я все сделал, чтобы потерять ту, к которой нужно было идти. И работать не могу, потому что во мне проснулся трусливый раб! Что делать? Что делать? Я не оправдываюсь. Я просто верю. И еще я люблю. И надеюсь. А это три ниточки, и пока они есть, не надо останавливать землю. Дайте мне поиграть, Жгунди.

Жгунди молчит.

Жизнь не всегда путь на гору. Куда чаще это цепь гор. Поднимаемся, а потом опять спускаемся, чтобы попытаться снова идти наверх. И тут главное – понять, когда ты спускаешься. И не погибнуть от отчаяния на пути вниз. Кирилл Владимирович . Дайте ему поиграть, товарищ Жгунди!

Жгунди молча протягивает гитару Нечаеву. Нечаев играет. Жгунди тихо покачивается в такт мелодии.

Затемнение.

Только звучит в темноте гитара Нечаева.

Занавес.

 

Чуть-чуть о женщине

 

Часть первая

Голоса в затемнении.

Женский . Мама… мама… Мужской . Катастрофа… катастрофа… Женский . Мама… мама… катастрофа… Катастрофа… Мужской. Прекрасно… прекрасно… мама… мама… Третий голос. Это дикторы радио разминают голоса перед выходом в эфир. Команда . Выход в эфир. Мужской …передаем последние известия… Женский…вести с полей. Мужской …тысяч тракторов выехали сегодня на поля.

Звук радио выключается. Освещается купе поезда. Это спальный вагон на двоих. В купе входит Женщина и выключает радио. Она стоит посреди купе и молча смотрит перед собой.

Она (в зал). И долго вы будете меня разглядывать?.. Ну, женщина, руки, ноги. (Со сдержанной яростью .) Вот вы такая милая, молодая. Вам бы в парке с любимым юношей целоваться… А вы, почтенный отец семейства, весь в помыслах о завтрашнем футболе. Вам бы храповецкого сейчас, а вы здесь подыхаете с тоски по повелению супруги. ( Усмехнулась .) А совсем неплохо было так начать… а уж потом им прочесть лекцию о морском дне… Я привыкаю разговаривать вслух. ( Включила радио) Мужской …Два – один. С таким счетом динамовцы Москвы на своем поле нанесли сегодня поражение столичному «Торпедо».

Женщина садится и молча слушает радио.

Женский . По родной стране. Сегодня в посольстве Швеции состоялось вручение премии Нордстона за исследования в области… Радиодиктор поезда ( прерывая передачу ). Граждане пассажиры, до отправления нашего поезда остается три минуты. Просьба к провожающим выйти из вагона, а отъезжающим занять свои места. Женщина . Они заняли. Радиодиктор . Граждане провожающие, не забудьте передать билеты отъезжающим. Женщина . Они не забыли.

Женский голос по радио (продолжает читать последние известия). В заключение был устроен обед в честь нового лауреата.

Мужской . Погода. Женский . Тепло и сухо было сегодня на Черноморском побережье Кавказа, в Крыму…

Женщина выключила радио. Дверь купе открывается, и входит Пассажир Это человек лет тридцати.

Пассажир Можно? Женщина . Что поделаешь…

Молчание.

Пассажир . Чуть не опоздал. Не беспокойтесь, я уже попросил проводницу, меня переведут в мужское купе. Она . Спасибо.

Молчание.

Пассажир Курите? Она . Сейчас не хочу. Пассажир . А я, пожалуй, пойду подымить… Или нет, потом пойду. ( Засмеялся .) Нерешителен в мелочах. Она ( насмешливо ). Вероятно, в крупном… Пассажир . В крупном тоже нерешителен. (Включил радио) Радиодиктор поезда . Граждане пассажиры, в нашем поезде имеется вагон-ресторан. Он расположен в шестом вагоне…

Женщина сделала рукой движение, обозначающее просьбу выключить радио. Пассажир понял, кивнул, выключил.

Пассажир Вы жили в этом городе? Она . Почему? Пассажир . Когда приезжаешь в город, где жил прежде, всегда много надежд. Поиски пошлого. Надеешься встретить кого-то… Надеешься… Но все оказывается не так, и оттого уезжаешь вот в таком дурном настроении. Она . У меня просьба. Устройтесь побыстрее. Я устала. Я хочу спать. Пассажир . Вы счастливая. Я плохо сплю в поездах. Она . Я тоже. Но я надеюсь… Пассажир . А я жил в этом городе. Мы с вами даже учились в одном университете и даже жили в одном общежитии… Она. Я вас не помню.Пассажир . Я так и думал. Я всегда был незаметным… Хотел быть заметным, но не сложилось. Однажды я стоял в коридоре и дымил, а вы проходили мимо. Вы спросили у меня пробочник открыть шампанское. Вы были вся в белом. В тот день вы выходили замуж… Она . Я вас не помню. Пассажир . Я никогда не ездил в таких вагонах. Дороговато. Но других билетов не было. ( Берет со стола листок, который положила Женщина. Прочел .) «Праздничная анкета». Позволите посмотреть? Она . Вы уже смотрите. Пассажир . Страна увлекается анкетами. Есть все виды анкет, даже, оказывается, праздничные есть. (Читает) «Имя-отчество». Она . Вы собираетесь отвечать? Пассажир . Да. В ожидании проводницы. Отвечая на анкету, всегда хочется быть остроумным. А это исключает правду. Поэтому за себя я никогда не решился бы отвечать, а вот за вас… Она . Вы много говорите. Пассажир . Это у меня с детства. Итак, анкета: семейное положение… конечно, разведены. Она . А это почему? Пассажир . А это – у вас в глазах. Но даже не глядя в глаза, я бы все равно так подумал. Потому что вы вышли замуж за сверстника, даже хуже – за однокурсника. Эти браки непродолжительны… Но, вероятно, вы хотели встретить его в этом городе… Она . Отчего же мне хотеть его встретить, если я с ним развелась, как вы говорите? Пассажир . А это оттого, что без него вам не живется лучше… Но вы его не встретили и печальны. Она . Вы ничего не знаете! Вы ничего… ( Успокоилась. Насмешливо .) Я не могла хотеть его встретить хотя бы оттого, что он не знал, что я сюда приезжала. Пассажир . Мало что он не знал… Он должен был почувствовать. Это потрясающая женская логика. Она . Вы упоенно болтаете. И при этом с таким восхищением слушаете самого себя… Он не мог почувствовать это, потому что он живет на маленькой станции Клин. И я хочу спать. Пассажир . Я будто слышу ваши семейные сцены. Это не предусмотрено в анкете, но я вам о них тоже расскажу. Она (яростно). Вы не боитесь, что я вас возненавижу чуть раньше, чем вы уйдете в новое купе? Пассажир . Что поделаешь?.. Я по натуре – просветитель. Мне полагается терпеть. Дикие племена, например, обожали кушать своих просветителей. Интеллигентные люди поступают, конечно, иначе. Но тоже, знаете, не сахар… Позвольте мне рассказать про вас. Вы знаете, я не буду ждать проводницу, я сам удалюсь в поисках купе, как только ошибусь. В любом пункте. Вы позволите мне рассказать про вас? Это для меня важно. Итак… Она . Хорошо, что вы сами просите и сами себе разрешаете. Пассажир . Итак, брак однокурсников. Нет отношений мужчины и женщины, потому что нет тайны. Есть два приятеля: какой-нибудь Петя и какая-нибудь Валя. Они все знают друг о друге. Более того, они все время соревнуются. Они все время считаются, как положено сверстникам. И никто не хочет уступать. Это больше похоже на совместный турпоход, чем на брак. Кроме того, они молоды, и им кажется, что все это – временно, что самое прекрасное и самое главное у них еще впереди. И они полны ощущения несерьезности этого брака, и они не боятся его разрушать. Они – смелы. Она . Вам придется уйти. Все это не так! Главное – это когда после его восторгов, после его жажды встреч она вдруг понимает, что он уже не рад ей. Она сидит, беременная, с глупым животом, и видит, что ему с ней скучно. Ему, который летел, который бросал все, чтобы быть с ней. И вот он с нею и не рад. И притом она все время чувствует, что он врет. И поэтому говорит с ней каким-то новым, льстивым, омерзительно ласковым голосом… Пассажир . Вы даже сейчас считаетесь. А как же ему не врать. Его зовут приятели, или, наконец, ему просто нужно побыть одному. Это иногда необходимо – побыть одному. А нельзя, потому что он все время натыкается на ее обиженный взгляд: «А может быть, ты хочешь уйти? Ну конечно, уходи. Ведь ты свободен». И дальше идут скандалы, и, чтобы уйти без скандалов, он врет ей, что уходит на работу. На работе он врет на случай, если она туда позвонит. Далее он врет… Он весь опутан этим враньем. И он все время попадается. И умирает от унизительности этой лжи, а она сходит с ума от подозрений. А дальше – быт. Быт, где все преувеличено. Где все пахнет шекспировской драмой. Кухонной шекспировской драмой. Он всегда покупает не ту колбасу и забывает принести сыр. И когда она узнает об этом преступлении, она кричит в восторге обиды: «Единственно, что мне осталось в жизни, – это сыр. И ты, конечно, забыл его купить. Потому что ты помнишь только о себе…» Она . Вы давно развелись? Пассажир . Как и вы… тогда же. Она . Зачем вы жили с ней, если все так плохо вспоминать? Пассажир . Вспоминать об этом мне прекрасно. Как и вам. Есть прекрасная грусть в близко придвинутом прошлом. Она . Я не так спросила. Зачем же вы жили с ней, если вам было так плохо? Пассажир . Как и вы. Я ее любил. Она . А что вы называете любить? Пассажир . Это когда все время хочется плакать. Это очень страшно. Вот в мире существуют беды, огорчения, обиды и т. д. И вот все эти «неприятности» можно представить в виде одной равнодействующей – в виде одного длинного лезвия, направленного острием против нас. Люди нормальные обычно к нему боком стоят, чтобы обойти свои беды, не напороться. А вот она… та, которую любишь, к этому лезвию всем телом стоит. Глупая и нелепая. Во всяком случае, так тебе всегда кажется. Потому что когда человека любишь, кажется, что он не такой, как все, что он совсем беспомощный, что ему все время грозит опасность, и оттого вечером, после работы, всегда бежишь домой, и все время страх, что с ним что-то, что у тебя его отнимут… И однажды этот страх проходит. Это значит, что все кончилось. (Шепотом) Я, наверно, скоро буду бояться за вас. Она . Вы идите. Пассажир . Я очень скоро буду бояться за вас. Она . Ну идите, идите. Пассажир . Я уйду, а потом буду бежать по вагонам обратно. Я потеряю вас сегодня, я обязательно вас потеряю.

Скрип тормозов. Остановка поезда.

Она . Почему остановились? Пассажир . Это маленькая станция Клин. Она . Я не знала, что тут останавливается… Пассажир . Знали. Вы так ждали эту маленькую станцию… Поднимите занавеску. Он там стоит. Он пришел. Он вас ждет. Он там! Он там! Клянусь! Он там!

Она вскакивает, поднимает занавеску и молча стоит у окна. Ее плечи вздрагивают.

Она …Не надо было так…

Пассажир положил руки ей на плечи.

(Жутко монотонно) Не трогайте меня. Я вас прошу… не надо… Я вас прошу. (Зло, почти кричит) Прошу!

Он убрал руки. Молчание. Поезд тронулся.

(Повернулась и засмеялась. Спокойно) Все, что вы рассказали, – это слишком просто. На самом деле все иначе. Пассажир . А как? Она . А вот этого я вам не скажу. Вы не поймете. А сейчас идите. Пассажир . Куда? Она . Я не знаю. Вы потом вернетесь. А пока идите. Пассажир. Мне с вами проститься?

Она молчит. Он уходит. Входит Проводница.

Проводница . Чай пить будем? Она . Нет. Здесь едет товарищ, который просил его перевести в другое купе. Проводница . Меня никто не просил. Она . Значит, хотел попросить. Проводница (вдруг заулыбалась). А я вас узнала. Я для вас кого хочешь переведу. А вы сейчас в каком кино снимаетесь? Она . Название не придумали. Проводница . А конец хороший? Я не люблю с плохим концом. Она . Я тоже. Конец хороший. Спокойной ночи!

Проводница забирает вещи пассажир а, уходит.

Так… Теперь я все равно не засну. Раз, два, три, четыре… Сто белых слонов… Надо что-то придумать. (Берет анкету. Читает) «Самый страшный случай, произошедший с вами в детстве, в молодости, в зрелые годы»… Как стыдливо… «в зрелые годы». Самый страшный… Это когда меня привели в детский сад, и я увидела, что там все одинаково – тумбочки, кровати и дети. И тогда я впервые поняла, что такое «не дома». Я стала бунтовать.

Стук в дверь. Она молча сидит и смотрит перед собой. Снова сильный стук. Голос проводницы: «Чего расстучались? Люди отдыхать легли…» Голос пассажира: «Но я здесь нахожусь». Голос проводницы: «На четырнадцатом месте теперь находитесь… Люди нагулялись, уже спать легли, а вы все…» Голоса удаляются.

Он говорил неправду. Я забыла все плохое. Я помню только, что был рай. Это были ссоры – в раю. Мой первый, мой милый, мой мужчина, мой муж. Как все просто – во всем мире был человек, который был мой. А сейчас нет, вот и все… (С усмешкой). Не трогайте первых браков. Это браки детей. Их легко уничтожить. Дети все преувеличивают. Взрослые умеют прощать. Они знают, что все в мире объяснимо. И измены тоже. А для детей – это конец. Как правило – конец. Будьте милосердны! Не трогайте первых браков! Когда ты ушел… У них у всех был чужой голос. Они были чужие. И я никак не могла понять, как можешь ты, если у нее чужой голос. Теперь я научилась. Я тоже теперь могу. Я стала взрослой. Я не заметила этих лет, потому что я все время ждала. Ждала, когда ты вернешься, когда все закончится. И я ложилась спать и верила, что проснусь – и все будет как прежде.

Тихий стук в дверь. Снова стук.

Не надо стучать… Не надо стучать…

Голос проводницы : «Вам просили передать снотворное. Сказали, что без этого вы не заснете».

Затемнение.

Ее квартира. Она в халате. На полулежат чемоданы – она только что приехала. Звонок телефона. Во время разговоров по телефону ее собеседники могут быть видны, а могут быть просто слышны их голоса.

Она (взяла трубку ). Да! Мужской голос. С приездом! Я хотел подъехать на вокзал. Встретить. Но… Она . Ага… Мужчина . Как ты доехала? Что ты молчишь? Она . Я не молчу. Мужчина . Ты будешь сегодня на работе? Она . Да, зайду на полчасика. Мужчина . Значит, я тебя жду. До свиданья!

Она повесила трубку, подошла к зеркалу. Молча смотрит в зеркало. Снова звонок телефона.

Она . Это наверняка на целый час. (Взяла трубку .) Алло! Голос подруги . Приехала? Она . Да. (Усаживается поудобней .) Подруга . Как ты жила? Она . Жила. Подруга . А вообще? Она . Жила. Опять меня приняли за эту актрису. Подруга. Ты стала похожа на нее до неприличия. Она. Это разнообразит мою жизнь. Все-таки актриса, в кино снималась, а не какой-то там ученый. Ну, а как ты? Подруга . Я бы сказала хорошо, но сегодня не первое апреля. Медаль-то носить можно? Она . Она несколько похожа на консервную банку. Подруга . А чего – на большой цепи. Она . Как собачка с выставки. Подруга . А я вчера вещала о тебе в «Последних известиях». Надо же, так странно… Шмотки-то какие-нибудь привезла? Она . Да, зонт я тебе купила. Подруга . Я не поэтому… Видала? Она . Кого? Подруга . Ну, хорошо, хорошо… Она . Нет, не видала. Подруга . А зонт кружевной? Она . Да. Подруга . Что ты молчишь? Она . Обдумываю. Хорошо бы сейчас выспаться, но нет смысла – через два часа на работу. Хорошо бы сходить в магазин, но опять же нет смысла. Потому что как только я зайду в магазин, в нем, согласно моему везенью, окажется очередь в полтора километра. И я пойду в другой магазин. Но там очередь будет в два и семь десятых километра. Тогда я вернусь в первый магазин. Но там уже ничего не будет. Тогда я разозлюсь на себя… Подруга . Поскули, поскули, старая калоша! Портнихе звонила? Она . Никто не подходит. Это значит – портниха отбыла на дачу, и я сижу без платья до сентября. Подруга . За что я тебя люблю? За оптимизм… Серьезно, мне не нравится твое настроение. Я к тебе заскочу. Может быть, даже сегодня вечером. Ты куда-нибудь вечером… Она . Никуда. Подруга . А то мой чудесный, мой распрекрасный, кажется, выматывается в очередную командировку. И я от него отдохну неделю. В общем, при всех обстоятельствах – у меня в воскресенье выходной. Устроим девичник, без треклятых мужчин. Посплетничаем. Покурим. А ну их всех… Она . Я люблю, когда ты ругаешься. (Вдруг) Пожалей меня. Подруга . Пожалела. Она ( засмеялась ). Ну вот и получше стало. А то я все сама себя жалею. Можешь еще пожалеть? Подруга . Еще пожалела. Она . Ну вот и совсем хорошо. Подожди… (Закурила) Подруга . Закурила! Сволочь! Закурила! Мало хрипишь, старая рваная калоша!.. Ну, рассказывай, рассказывай, чем ты занималась в столице? Она . Ну, сначала я читала лекцию в Политехническом. Слушали о морском дне, прямо скажем, невнимательно. Дремали. Потом был прием в посольстве. Ну, это отдельный рассказ. Навесили на меня эту медаль. Потом подошел ко мне милый человечек. Он оказался из Дома ученых, проводил Праздничную анкету Подруга . Красивый? Она . Кто? А, нет, приятный… Подруга . Симпатичный. Она . Вот-вот. А анкета глупая до трогательности… Ну, например, ваш любимый герой. Оказывается, у меня сейчас такового нет. Вот кто твой любимый герой? Подруга . Василий Теркин. И еще Садко – богатый гость. Она . «Какие качества вы больше всего цените в людях?» Опять не могу ответить. Это кошмар какой-то. И так ни на один вопрос. Потом я ехала в поезде и все думала: «Ну это же черт знает что такое!» Ведь раньше у меня были любимые герои: Айвенго, например, Пиквик. Раньше я задумывалась… А сейчас, весь этот последний год… Он как-то совершенно меня выбил. Ты пожалела меня? Подруга . Пожалела, пожалела. Она . Ты только успевай жалеть. Подруга . Хорошо, хорошо. Я за этим слежу. Она . Понимаешь, я поглупела с возрастом. Годы идут, и абсолютно нет никакого ощущения повзросления. Внутри мне по-прежнему десять лет. Но если бы это все на морде было видно. Был бы в этом какой-то толк. А то выглядишь на все свои, а внутри – дитя. Это ужас какой-то! Подруга . И что же было в поезде дальше? Она ( засмеялась ). Встретила очень забавного человека. Чудный, великолепный человек. Подруга . Я так и знала. Голос у тебя нехорошо вибрирует. Ну и что же?! Что?! Она . А вот этого я тебе не скажу. ( Засмеялась .) Ничего!.. Подруга . Мне бы твой темперамент. Я бы горя не знала. Калоша, ты – романтик! Но влюбляться тебе не надо. Ты – не модная женщина. В этом году в моде женщина-подросток, с узкими бедрами, хилой спиной и маленькой грудью… Я тебя за это тоже пожалела. (Вдруг закричала .) Старая, рваная, глупая калоша! Я на днях читала на радио статью «Женщина на работе и дома». Это двое мужчин, которым нечего делать, провели исследование: один – в Ленинграде, другой – в Польше. И там разные любопытные цифирки… Она . Это ты к моему приезду готовила? Подруга . Отстань. Главный вопрос к бедным женщинам: «С чем вы связываете свое участие в общественном труде?» Тринадцать процентов ответили просто: «Хотим быть в коллективе». Это значит – просто хотят болтать на работе. Это – я. Семнадцать процентов хотят иметь материальную независимость от мужа. Это тоже я. Потом еще какие-то там разные проценты. А вот любят работу как таковую – менее одного процента. И вот ты, которая любишь работу как таковую. Ты, счастливая калоша, гневишь Бога плохим настроением. Да плюнь ты на все: «Медаль, квартира, морда в порядке». Если бы у меня была своя квартира, я никогда бы не вышла замуж, жила бы одна. Посуду мыть не надо… Она . Одной жить трудно. Когда живешь с матерью или с мужем, есть кого обвинять в своих неудачах. Это большое преимущество, поверь. Ну, ладно, я уже радостная. Пока!.. Подруга . Да! Что я тебе звоню? Совсем забыла. Продаются чудесные австрийские сапожки: две пары. Ты богатая, лауреат. Купи себе, если захочешь. Она . Я не захочу. Мне в деревню надо деньги посылать. Я письмо получила: венцы хотят к осени сменить, племянник в первый класс идет. Затем Евдокия замуж собралась – зубы починить надо. Они мне такое прекрасное письмо написали: «Слыхали, что вы уезжаете по заграницу». Это как по воду. Подруга . Жаль. Таких сапог больше не будет. Она . Сколько тебе нужно денег, я могу заложить песца. Подруга . При чем тут я? Я объеду всех знакомых – соберу как-нибудь. Я хотела для тебя к осени. Она . А! Ну ладно, я опаздываю на работу. Подруга . Значит, договариваемся на девичник в воскресенье… Позови Галку, Жанку… Часиков на шесть? Она . Только не надо никаких часиков. Я хочу хотя бы в воскресенье никуда не спешить. (Вешает трубку) Начнем становиться красивой. (Усаживается у зеркала)

Звонок.

Да. Мужской голос . Слушай, мы как-то плохо поговорили. Она . Почему? Мужчина . Не знаю. Ну ладно. Ты когда придешь на работу? Она . К двенадцати. Мужчина . Только не опаздывай. А то ты все время опаздываешь. (Шутливо) Почему ты так опаздываешь? Она . Это, наверно, потому, что мне не так хочется тебя видеть. Мужчина . Ну хорошо, хорошо… Поговорим.

Гудки в трубке.

Она . Он предпочел это не услышать. Поразительно. Я не хочу с ним видеться, потому что чувствую, что он со мной не так уж хочет видеться. Но он звонит, а я иду… Или вот сейчас, мне не хотелось с ней разговаривать. Мне отвратительно, когда она называет меня «старой калошей». Мне не хочется устраивать девичник. Но я это сделаю. Это все оттого, что я не так живу. Раньше я была свободной и дерзкой, я начинала. От меня никто не ждал свершений, радость дебютантки. Теперь от меня ждут. Страх ответственности. Я уже не думаю о работе. Я думаю только о том, что обо мне скажут в связи с этой работой. Я не свободна… Я все переменю. Я клянусь! Все переменю. Боже, до чего потолстела! Все худею, худею и опять потолстела. Так… Попрыгаем… Попрыгаем… (Начинает делать гимнастику?) Попрыгаем… попрыгаем… (Бьют часы. Она останавливается. После паузы) Чудовищно. Прошел целый час в этой глупой трескотне по телефону. В этих идиотских мыслях – прошел целый час. И вот все эти пустяки, болтовня и есть течение моей жизни. Единственной и невозвратной жизни, которой больше не будет. (Вдруг протяжно) Так не-ль-зя!..

Затемнение. Ее работа. Кабинет. В кабинете Мужчина, с которым она говорила по телефону. Это ее начальник, у него в кабинете сидит его Друг.

Входит Она.

Мужчина . А, садитесь, Ирина Николаевна. Присаживайтесь. (Другу) Знакомься. Это – наша гордость, наш лауреат. Шведская академия. Премия Нордстона. Без поллитры не выговоришь. А это мой дружок с Крайнего Севера. Учились вместе. Зовут Димитрий. Именно Димитрий, потому что мягок и женолюбив… (Другу) Прости, прости! Итак, Димитрий и просто Ирина. Мы еще можем себе это позволить.

Она смеется.

Да, Димитрий, вот такие дела!.. Премии за исследование морского дна получаем, а морепродуктами, или, по-народному, рыбой… страну обеспечить все не можем. Наука… сложная жидкость.

Она опять смеется. Наступает молчание. Молчание становится неловким.

Друг Димитрий . Да… А я хотел тебя спросить, где же сейчас Копылов? Мужчина . Копылов у Сергеева. Друг Димитрий . Главным? Мужчина . Главным.

Снова молчание. Пауза.

Друг Димитрий . А Фролкин? Мужчина . Фролкин у Сапожникова. Друг Димитрий . Замом? Мужчина . Замом. Друг Димитрий. Ну так. Я, пожалуй, пойду. Мужчина . Что ты, еще посиди. (Быстро, не дожидаясь ответа .) Значит, до завтра! Все, как договорились, в семь на площади Пушкина, у остановки. Друг Димитрий . Железно! Мужчина . Может, все-таки еще посидишь? (Нажал кнопку .) Ты в какие края?

Вошла Секретарша.

Пусть отвезут товарища. Ну бывай!

Друг уходит. Секретарша – за ним. Пауза. Секретарша возвращается.

(Секретарше, стараясь весело .) Мы здесь с Ириной Николаевной разговоры будем разговаривать. Они у нас не такие уж важные. Так что, если кто ко мне по делу, милости прошу.

Секретарша уходит. Молчание.

Мы как-то нехорошо говорили по телефону. Я так рад тебя видеть. Ты чудно выглядишь.

Она . Ты говоришь об этом так удивленно, будто мне семьдесят лет. Секретарша ( входит, с удовольствием). К вам насчет майского КВН Троянкин пришел. Мужчина . Конечно, конечно… Троянкин (входя). Здрасьте, Кирилл Палыч! Значит, такая задумка. Я подойду к Гаврилину и молча отрежу у него волосы. После этого задам вопрос команде Люберец: «Названию какой оперы соответствует данная сцена?» Мужчина . Ну? Троянкин . «Самсон и Далила». Мужчина . А Гаврилин даст тебе волосы отрезать? Троянкин . А ему все равно на лето стричься. И еще другая задумка. В каком произведении в наличии одно убийство и три покушения? В детской сказке «Колобок». Там Колобка хотят съесть… Мужчина . Не сразу, Троянкин. Я над волосами Гаврилина сначала подумаю. Мы с вами завтра подробнее встретимся.

Троянкин уходит.

Должны выиграть у Люберец. Это важно морально.

Она хохочет.

Не говори, неделю в этом кабинете сижу, такой жлобяра стал. Ору, грублю, кричу – производственник!

Она покатывается от смеха.

Перестань! Я теперь тихой наукой, наверно, заниматься больше не смогу. Привык к деятельности. Телефон даже дома не затихает. Привыкаешь к ощущению постоянной нужности. Азарт!

Она . Как тебе нравится играть в эту игру. Как все нерешительные люди, ты обожаешь ощущение власти. Секретарша (входя). Извините, пожалуйста. (Кладет бумаги) Мужчина . Ничего, ничего. У нас никакого особенного разговора нету. (Подписывает)

Секретарша уходит.

Здесь мы все равно не поговорим. Я позвоню тебе сегодня ровно в семь. И мы встретимся… Она . Скажи, тебе хоть самому все это смешно? Мужчина . Ты о чем? Она . Ну, ну, ну… Мужчина (достал бумагу). Я сейчас тебе прочту Это из Дагестана. «Начальнику управления от фельдшера Турсункулова анонимка». Смешно, да? Фельдшер Турсункулов решил, что анонимка – это разновидность документа, вроде заявления. Простодушные люди в Дагестане. А у нас здесь куда менее. Но порой той же разновидностью балуются, только без подписи… Так вот, пока я не очутился в этом кабинете, всем было до лампочки, что со мной происходит. А теперь сто глаз со всех сторон на меня смотрят. Пить нельзя. С тобой встречаться не следует. Это не нужно. То не рекомендуется. Я весь запрещен. Прометей передо мной – мальчик. Его клевал один орел. А меня тут с десяток. Притом разве это орлы, это – вороны! Сегодня на летучке мне вдруг ни с того ни с сего рассказали про какого-то икрянщика Бравикова. Старику за восемьдесят, и он не хотел передать свой опыт, как получает икру. Испугались, что так и умрет без передачи опыта, и приставили к нему девушку-помощницу подсматривать. Через месяц он бросил свою старуху и женился на девке. И вышло у меня моральное разложение. Вот этот анекдотец мне со значением рассказали. Дескать, не угодно ль этот финик вам принять. Что ты молчишь? Вчера секретарша вошла ко мне с книгой. Спрашиваю, что читаете. «Анну Каренину», говорит, и добавляет: «А в том обществе свое рацзерно было, которое и нам перенять следует: я имею в виду единодушное осуждение порока». И все тоже со значением.

 

Она хохочет.

Перестань так смеяться! Я рассказываю это тебе! Она (сухо и спокойно). Не надо мне это рассказывать. Я уезжаю завтра. Мужчина . Куда? Она . На Каспий. Мне следует переменить обстановку. Ты оформишь командировку. Там есть наше судно… Мужчина . А чем ты будешь там заниматься? Она . Все тем же – морским дном. Мужчина . Послушай, я все оформлю и помогу добраться. Но… (Вдруг) А может, в этом есть сермяжная правда. Я как раз освоюсь с новым местом. Ты за это время… Она . Молодец! Я знала, что ты это скажешь. ( Засмеялась .) Ты будешь то-ско-вать… Ах, как ты будешь… тосковать! Мужчина . Я… Она . Мы не будем сначала. Мужчина . Да… (Стараясь задумчиво .) Как же тебе добраться туда?.. Она . Как ты торопишься. Мужчина . Но ты ведь сама просила. Она . Да. Это я сама.

Вошла Секретарша.

Мужчина . Соедините по срочному с Махачкалой. Узнайте, где летчик Тарелкин. (Подписывает бумагу .) Горный орел Тарелкин. Садится в горах на любую площадку в четыреста метров. Доставит куда угодно. Завидую вам – Каспийские острова. Я родился в Москве. Большие города не могут быть родиной. На Каспийских островах я прожил год после распределения. Там – моя настоящая родина. (Подписывает бумаги .) Старухи по вечерам на крышах стоят. Высматривают лодочки своих стариков. Табун одичалых лошадей в камышах. Ночью – их брачные пляски. Идиллия! Не так живем. Придется в старости, как англичанки, от всей этой суеты сесть в лодку и уехать, через океан. И наконец спокойно подумать, впервые за всю жизнь.

Она хохочет, жутко хохочет. Секретарша выходит.

Перестань так смеяться. Я уже просил. Я говорю ужасные слова. Я знаю. Просто я не могу здесь с тобой разговаривать.

Пауза.

Секретарша (входит) Была утром радиограмма. Тарелкин должен доставить на остров Чечень директора рыбзавода. Но там плохая видимость, и он третьи сутки не может сесть. Все летает над островом вместе с директором. (Уходит) Она . Странно. С моим везением я должна быть там, в кабине с Тарелкиным и с директором. Мужчина . Мы отложим все дела. Значит, сегодня в семь. Она . Ну-ну-ну. Ты отлично знаешь – ни сегодня в семь, и никогда больше… Мужчина. Ты…

Входит Секретарша.

(Секретарше, грубо) В чем дело?

Секретарша ( насмешливо ). Простите, но вы сказали… Мужчина . Да, да, конечно. Секретарша . Там товарищи приехали с рыбзавода Турали. Она . До свидания! Секретарша ( словоохотливо ). В командировку собрались, на Каспий? Это хорошо. А я в этом году без отпуска. Завидую вам, море. Вы уж покупайтесь хорошенько. (Вслед, зло) Только смотрите не утоните. Она (обернулась в дверях ). Там нельзя утонуть. Там море мелкое. В том-то вся и беда, что даже утонуть нельзя, такое оно мелкое.

Затемнение.

В затемнении голоса: Мужской . Резиновая… Зина… Разиня… Женский . Лодка… весло… любовь… Мужской . Разиня… разиня… Женский . Любовь… любовь… Мужской . Разиня… Зина… Женский . Любовь… любовь… Третий голос . Выход в эфир.

Свет на сцене. Снова ее квартира. В квартире Она одна. Говорит радио.

Женский голос по радио . Факты…факты…факты… Мужской. Три миллиарда девяносто четыре миллиона двести восемьдесят тысяч семьдесят девять. Таковы были цифры на табло, находившемся в Монреале на «ЭКСПО-67». Это было число жителей земли. Хвост этого числа непрерывно растет. Ведь каждую секунду население планеты увеличивается на два человека, и пока мы передаем это сообщение, земля отяжелела еще на сто человек. Женский голос (игриво). Рекордная глубина. Мужской. Операция «Ихтиандр»…

Звонок в квартире. Она выходит и возвращается с Подругой.

Женский голос . На Каспийском море находится судно-разведка экспедиции ВНИРО. Идут последние работы по организации погружения «Ихтиандра». На рекордную глубину будет опущен подводный дом.

Хрип радио, неясные слова. Потом снова отчетливо.

Как сообщили нашему корреспонденту, ожидается, что в рекордном спуске примет участие лауреат премии Нордстона…

Она выключила радио.

Подруга (усмехнулась). Почему ты выключила? Она. Так. Подруга . Это Калинина. Она . Кто? Подруга . Диктор Калинина. Потрясающая артикуляция. Мой уехал… ( Швыряет сумку на кровать) Она . Все уезжают. Я тоже уезжаю послезавтра. Подруга. Сейчас все расскажешь. Понимаешь, у меня внизу такси. Слушай, я ужасная женщина. Я взяла такси – поехала по знакомым одалживать деньги. Объехала двадцать четыре километра знакомых, и все попусту. А на счетчике…

Она молча дает деньги Подруге.

Я чувствую себя последней… (Уходит)

Звонок телефона.

Она . Да. Голос мужчины . Почему ты не подходишь к телефону? Она . Не хочу. Голос мужчины. Я жду тебя ровно в семь.

Гудки в трубке. Возвращается Подруга.

Подруга . Значит, уезжаешь. Жаль, девичник сгорел…

Молчание.

Я – кошмарное существо. Нету денег, а я на такси езжу. Но я думаю так: не езжу я на такси – у меня нет денег, езжу – тоже нету. Так лучше уж ездить. (Взяла зонт, стоящий в углу. Раскрыла) Чудный! Спасибо! (Целует Ирину в щеку) Ты не представляешь: кто кооператив строит, кто с юга приехал. Не могу же я у них брать деньги себе на сапоги. Она . Ты ведь мне их хотела купить. Подруга . Да. Тебе и себе. Там ведь две пары. А у меня как раз такой тулупчик есть. Специально к этому делу. Когда ты у меня будешь богатая?

Молчание.

Что-нибудь произошло? Она . Ничего. Подруга . А я чувствую, что ты куда-то торопишься. Она . Да. Меня, кажется, должны сегодня бросить в семь часов. Подруга . Ну куда же с такой головой «бросаться»? Для такого дела надо быть в порядке. Она . Это не тот случай. И вообще я не хочу. Я решила не идти. Все.

Звонок.

Меня нету. Подруга (взяла трубку). Алло! Другой мужской голос . Это фабрика-кухня? Подруга. Не туда. (Повесила) Если ты все-таки перерешишь, я позвоню Бетти. Только решай быстрее. Она до шести. Она . Пожалуйста, позвони… на всякий случай. Подруга (засмеялась). В этом – все. Противно. Звони сама. 299-3141, Бетти Ивановну.

Ирина набирает номер.

Она . Бетти Ивановну. Подруга ( подсказывает ). Из дамского. Она . Из дамского.

Подруга, усмехаясь, глядит на Ирину, той неловко.

У пожилых парикмахерш невозможные имена. У меня была парикмахерша Клеопатра Сергеевна. Все ее звали Клепа. Голос Бетти . Алло! Она . Здравствуйте. Это… это… ( Остановилась .) Голос Бетти ( сразу недовольный). Кто «это»?

Ирина умоляюще глядит на Подругу, та молча усмехается.

Она . Это… Ирина Николаевна. Голос Бетти (сурово). Вы что-то перепутали, дама. Я не знаю никакой Ирины Николаевны.

Гудки в трубке.

Подруга . Ты даже по телефону разговаривать не умеешь. Как ты живешь? Как тебя до сих пор волки не съели на улице? (Набрала номер) Голос Бетти (не без яросты). Да! Подруга . Бетти, родненькая, солнышко мое. Это Мариша звонит с радио. Здесь к тебе зайдет одна моя знакомая… Голос Бетти . Не надо слов, я до шести!

Подруга положила трубку. Тут же звонок.

Мужской голос . Эторыбкомбинат? Подруга . Какой рыбкомбинат?! (Вешает трубку .) Нуты идешь к Бетти или ты не идешь? Она (насмешливо). Знаешь, почему я такая безвольная? Я из крестьянской семьи. Что ты от меня хочешь? Всего сто лет назад мои предки жили при крепостном праве.

Снова звонок.

Подруга . Да! Мужской голос . Это завод «Гигант»? Подруга . Вам делать нечего! (Швыряет трубку .) «Я себя советским чувствую заводом»… Она . Странно. Это впервые. Подруга . Может быть, это тот, который хочет тебя бросить? Она . Не-ет! Подруга . Но кто же это, старая романтическая калоша! И почему у тебя так вибрирует голос? Она (смеется). Клянусь, не знаю. (Помолчав) А знаешь, я никуда не пойду. Пора перестать быть тряпкой, ты права. Бетти – к черту. Объяснение – к дьяволу. Сейчас мы с тобой поставим кофе… и – выпьем. Подруга . Вот это разговор.

Они засуетились. Ирина вынимает бутылки.

Она . Что же у нас есть? Подруга . Как всегда, у нас много красивых бутылочек, и в каждой – по одной капле вина. Она . Мне просто жаль их выбрасывать. Они красивые, особенно когда стоят вместе. Так, мы сейчас выпьем, и все будет кончено. Я ведь не пойду к нему пьяная. Подруга . Ты? Не пойдешь. Она (налила). Ну, за что выпьем? Подруга . За… Выпьем, кто за что хочет. Она . Даже пить не за что. Подруга . Я, когда вышла замуж, ужасно любила ходить к матери. Будто снова детство. Никаких обязанностей. Утром проснешься, и все готово. И можно улечься на кровати как хочешь. Простор! У тебя я всегда вспоминаю о маме. Она . А где Артемка? Подруга . Артемка – организованный, в пионерлагере. Она . Еще налить? Подруга . Еще. Мы с тобой знакомы с детства. Это не забывается.

Ирина наливает.

Вот сейчас ты намешаешь, и будем мы хороши. Она . Напьемся. Хочу напиться. Подруга . Да, зачем я к тебе приехала? Совсем забыла. Я ведь собаку тебе устроила. Она . Что ты говоришь? Подруга . Поехала в общество охотников. Спрашиваю болонку. Она . Чтобы не росла. Подруга . Для малогабаритной квартиры. Именно. Говорят, у них там очередь за болонками. Но я на этого начальника – взгляд. И – порядок. Болонка у тебя через неделю. Готовь ошейник. Она . Собака, собака, приходи к нам быстрее. Подруга. И такая невинная собака, ей всего месяц. Невинная до безумия.

Пьют.

Она ( восторженно ). Один месяц. Подруга . Всего месяц, месяц на свете. Она . Такая невинная? Ничего не успела? Никаких ошибок? Никаких переживаний? Подруга . Невинная. Она . Выпьем за собаку! Я уже пьяная! Я тебе сейчас расскажу. Это было в поезде сегодня. Я проснулась утром. Было рано-рано. За окном был лес. И в солнце березы были белые-белые. Ты меня понимаешь? Всюду было что-то тайное… Какое-то возникновение. И мне надо было рассказать кому-то обо всем этом… утреннем мире, чудном мире… И тут я поняла, что мне некому будет рассказать. Ни сейчас, ни потом, потому что я – одна. Ты понимаешь? Я впервые страшно поняла, что «одна» – это мое название. (Кричит) Собака, собака, приходи к нам быстрей!

Звонок по телефону.

Алло! Мужской голос . Это булочная? Подруга (вырвав трубку ). Хулиган! Ненормальный! (Бросила трубку .) Она . Я – одна… Мне просто жалко Кирилла. Вот он живет с этой женой… Ну, не надо. Он – мягкий и ничтожный. У меня нет детей. Я, наверно, отношусь к нему, как к ребенку. Мне жалко его все время. Подруга . Да, тебе всегда их сначала жалко. Заметь. Сначала они в тебя влюбляются «безумно», и тебе тотчас делается их жалко. И тогда они садятся тебе на шею. Она . Хватит! Подруга . Ну зачем же? Тебе их жалко, и ты начинаешь тратить на них все деньги под девизом: «Чтобы не быть обязанной». И каждая твоя новая любовь заключается в том, что шуба из песца отправляется в ломбард! Она . Оставь в покое моего песца. Подруга . А они не понимают этого. Если женщина о них заботится, значит, с ней все в порядке. А раз в порядке, можно на нее плевать. Им становится скучно, и наступает пора, когда тебе следует их удерживать. Но ты ведь гордая, ты не хочешь – удерживать. Ты даже мужа, которого любила, не удерживала. Она (кричит). Хватит обо мне! Мы говорили о моей собаке, о моей будущей собаке… Подруга (не слушая). Ты не знаешь, что такое удерживать. Вот я люблю Борьку, я люблю его и, главное, ревную все время. Знаешь, я прихожу к нему в редакцию. Они там все сидят и спорят о гражданском пафосе. У них там все делятся, которые обладают и которые не обладают этим самым пафосом. И вот те, которые обладают и которые не обладают, сразу забывают о пафосе, как только я вхожу. Они мне на ноги смотрят, презрев пафос. И я возвращаюсь домой и думаю: «А если вхожу не я?» Значит, они также смотрят? И он смотрит. И я умираю от ревности. И, главное, он может уехать куда хочет. По профессии может. У него дивная улыбка и чудный загар. Обаяшка! И я его ревную безумно, потому что я его люблю. И уже давно не живу с ним, а удерживаю. Ты можешь быть гордой и не удерживать, потому что у тебя в жизни есть работа. А у меня без него – ничего нет. Я просто женщина. «Отдых воина»! И все… Перестань плакать. Я ненавижу, когда ты молча плачешь. Она . А хочешь? Хочешь… Мы сейчас их всех разгоним к дьяволу. (Лихорадочно) Давай! Давай! Подруга . Я сейчас ему позвоню. Правда, я обещала, что не буду звонить. Но ничего. Я позвоню и пошлю его… (Взяла трубку. Набрала) Стол заказов Риги. Она . Собака! Собака! Подруга . Девочки! Девочки! Нелля Китаева сегодня работает? Это ее подруга говорит, Мариша. Приветик! Мне по-быстрому гостиницу «Ригу», двадцатый номер. Китаева? (Ирине) Сейчас выругаюсь и освобожусь. Она . Ты права. Мне тоже надо освободиться. Сейчас я пойду к нему, вот в этом виде, и все ему скажу. Подруга . Правильно! Освободимся! Она . А потом возьмем невинную собаку. Собака!.. Собака! Приходи к нам быстрее!

Звонок междугородной.

Подруга . Алло! Она (хохочет). Освободилась! Эта не хотела звонить мужу и звонит. А эта, клуша, поклялась не идти и идет. Освободились! ( Хохочет) Подруга . Тише! (В трубку) Алло! Ты в номере? Странно… Один? Что же ты делаешь сейчас в номере один? Читаешь? Прекрасно. А почему у тебя голос такой? Ненормальный? Я звоню, чтобы тебе сказать, что я… что… мне без тебя хо-ро-шо… прекрасно! Я пью без тебя! Пьяная я! (Вешает трубку. Помолчав) Теперь быстро приедет. (Ирине) Поплелась? Она . Я иду рас-ста-ваться, расставаться, и все! Подруга. В чем дело? Вот я в порядке. Можно сказать, я красивая! Нужно сказать. Но в тебя – влюбляются (поправившиеъ), вначале влюбляются, а в меня – никогда не влюблялись… по-настоящему, чтобы «безумно». А? Ну почему? Что замолчала, калоша? Она . Бывают желанные и нежеланные. Ты красивая, но ты – нежеланная.

Пауза.

Подруга . Посмотрим, какая ты вернешься, желанная! Она . Прости. Я… Подруга . Ничего. Злы мы с тобой, мать.

Молчание.

Что ты уселась? Она . Перед дорогой. Ты не сердись. Вырвалось. Чепуха все это! (Пошла к двери) Подруга . Стой! Скажи что-нибудь, не уходи так! Она . В детстве я думала, что у меня на небе есть ангел. Большой такой ангел, с прекрасными крыльями. И еще есть у меня бесенок. Маленький и злой. И пока мой прекрасный ангел поворачивается со своими большими крыльями, бесенок этот раз-раз – и успевает мне натворить много гадостей. И вот я всегда просила моего ангела: «Ну, поворачивайся, только поворачивайся быстрее! Ты такой прекрасный, такой белый!» И сейчас я его тоже прошу.

Звонок по телефону. Подруга взяла трубку.

Мужской голос . Это зоопарк? Подруга . Да. (Швыряет трубку .) Ну что за болван! Она . А может быть, это мой ангел поворачивается? Подруга . Глупая калоша, готовь песца… Она . Ты сиди тихо. А я на дорожку стихи почитаю. Какие-нибудь хорошие стихи. А ты тихонечко их повторяй за мной, про себя. (Нежно) …И мы очистимся. Мы от всего очистимся!

Она читает стихи. Подруга молча слушает.

Затемнение.

Встреча Ирины и Кирилла на улице.

Он . Мы можем погулять. Она . Мы все можем. Он . Даже лучше сесть в такси и поехать до Химок. И обратно. Она . Ты забыл прибавить – до наших Химок. Так ты их раньше называл. Правда, обратно мы не ездили… Хочешь поймать такси? Он . Да. Она . Лови. Он (бросаясь). Такси! Такси! Она . Как ты заторопился. Он . Но ведь ты сама сказала. Она . Да, да, конечно. Это я. Это я сама. Я просто забыла. В последнее время ты заботишься о моем транспорте. Он (кричит). Такси! Такси! Она . До чего смешон! Бедняжка, ты решил объясниться в такси. Так быстрее? Да? Иначе боишься потерять решительность? Ты не потеряешь. Он . Ты пьяная. Она . А хочешь, я сейчас крикну милиционера, скажу, что ты ко мне пристаешь. (Кричит) Товарищ милиционер! Он . Я прошу тебя… Она . Испугался. (Хохочет) Не бойся, не крикну. Прости, что я пьяная. У меня торжество. Мне приносят щенка. Маленький щен. Ему – месяц один. И такой невинный! Я поменяю тебя на собачку. Около меня будет снова человеческая, то есть нет, уже собачья… жизнь… Собачка, собачка! Он . Ты совсем пьяна! Она . Какой ужас в глазах! Да! Пьяная! А ты ведь благовоспитанный в душе. Хотя, говорят, теперь уж начал ругаться матом на работе. Но это ты для восполнения мужественности. А на самом деле ты тихий человечек. И оттого сейчас у тебя в душе все ужасается. Да? Как она пала! На панель пойдет скоро! Дурак! Я – пьяная, но все равно все видят, что я порядочная женщина. Вот не веришь? Вот хочешь, я спрошу у того толстячка. Товарищ толстячок! (Кричит) Товарищ толстячок! Я порядочная или я… Он . Я прошу тебя… Она . Опять боишься! И тебе не надоело всех бояться: жены, милиционера, секретарши, толстячка, меня, себя? Он . Тебе очень хочется меня оскорблять? Она . Невероятно. Я только слов не могу найти. Понимаешь, мне обидно. Я давно хотела сделать одну вещь и не решалась. И вот пока я не решалась, ты сам ее делаешь. Он . Какую вещь? Она . Ну-ну! Вся моя беда в том, что я все понимаю. Не хочу понимать, но понимаю. Да… о чем мы? О Химках. Так мы не поедем туда, потому что там мы сядем на пароходик, и пароходик будет тоскливо гудеть, а в репродукторе, как всегда, будут петь песенку «Женщины, моряки, неприятности», и твоя решительность угаснет, и ты возьмешь ключ от каюты. И все у нас опять потянется зачем-то. Мы не поедем в Химки. Мы лучше споем с тобой хором сами про женщин, про моряков и про неприятности. Или погудим дружно, как пароход. Он . Перестань! Она . Перестань! – это я буду говорить своей собаке. Песику, которому месяц и который еще не ездил воровски в каютах и который… Он . Что с тобой происходит? Она . А вот этого ты не поймешь. Он (вдруг бешено). Куда уж мне! Мне надоело! Я всю жизнь слышу, что я не пойму чего-то! Невероятно тонкого, важного, таинственно женского! И всегда вот это произносилось также, потрясающе загадочно! Я слышал это от всех, начиная с жены. Она . Кончая женой. Так будет лучше! Какие одинаковые женщины тебе попадались. И как ты заводишь себя, чтобы быть решительнее. Ну хорошо, я тебе скажу. Женщина должна любить или быть любимой, хотя бы одно из двух. Иначе она чувствует себя старухой. Но я всегда где-то внутри знала, что этого ты боишься… Ты боялся, что я ( засмеялась ) тебя полюблю… и что все станет серьезно и тяжело. Но что же делать – я не умею шастать по каютам легко и весело. Мне худо, когда легко и весело. Видно, возраст не тот: и все у нас – кончилось. Только я не решалась сказать тебе это. Но ты решился раньше. Я благодарна тебе. Молодец! Мы – расстаемся! Он . Ты что? Она . Но что ж ты не радуешься? Ты ведь решил это сделать перед моим приездом. Тебе ведь объяснили, что в твоем новом положении ты не имеешь права даже так, даже легко и весело. Ты ведь рас-ста-ва-ть-ся сюда пришел. Дурак! До чего банально. Нельзя было так банально! Ну – «повернулась и пошла». Он . Подожди. Она . Убери руки! Он . Ты никуда не пойдешь! Она . Убери свои мерзкие руки! Он . Ты никуда не пойдешь! Она . Ай-яй-яй. Конечно, предавать меня было легче, когда ты меня не видел. А сейчас ты не так уж меня боишься? Да? А завтра ты совсем не будешь меня бояться? Ты будешь бояться остаться без меня. Да? А послезавтра ты будешь тосковать. Сильно тосковать. Ничего, это пройдет. Это – привычка! Все-таки больше года вместе. Но запомни: я тебе клянусь, никогда, ничего больше не будет. Я уезжаю. Все! Он . Как хочешь. Она . Ну вот и хорошо! Прощай! Он . Я устал от всего этого! Я не жил все это время. Это было как сумасшедший дом! Она . Видишь, как все было плохо. Теперь отдохнешь. (Дотронулась до его лица почти нежно) И я отдохну. Был тяжелый год! Я завишу от солнца. Есть люди, которые зависят от луны – лунатики. А я – от солнца. Я – солнечник. В этом году большая солнечная активность. Наверно, поэтому все так. ( Засмеялась .) Ну, иди, иди!

Он взглянул на нее, помолчал, а потом решительно пошел прочь.

Пошел… (Смеется) Молодец! (Вдруг нежно) Кирилл… Кириллушка!

Он тотчас оборачивается и с ожиданием глядит на нее.

(Вдруг улыбнулась, протяжно). Да пропади ты пропадом, Кириллушка! (Убегает)

Затемнение.

В квартире Ирины. Подруга одна. Потом входит Ирина.

Подруга (Ирине). Как там было? Она . Было. Подруга . Отрезвела? Можно еще. Она . Нет, после этого мне плохо. Я не умею пить. (Увидела карты в руках подруги .) Гадала? Подруга . Гадала.

Ирина молча ставит пластинку. Музыка.

Ты чего? Она . Потанцуем. Подруга . С кем? Она . А с кем хочешь. Вообрази и танцуй.

Они танцуют поодиночке.

С кем ты сейчас танцуешь? Подруга . Не скажу. А ты? Она . Не знаю. По-моему, сама с собой. Подруга . А что он сказал? Она . Что он сказал, что она сказала… Сказала-мазала. Хватит! Подруга . Ну, дай Бог! Она . Шумно летом. Зимой здесь тихо, и слышно, как падает снег с веток, если открыть окно. (Помолчала) И решила, и ладно!

Продолжают танцевать. Звонок телефона.

Алло! Мужской голос . Это водокачка? Она . Да. Мужской голос . А может, это корабельная верфь? Она . И это вероятно. Мужской голос . Я звоню вам целый день, почему вы меня не узнали? Она . Не хотела. Мужской голос . Почему вы меня узнали сейчас? Она . Воскресенье кончилось, а завтра я уезжаю. Теперь можно, пассажир! Пассажир . Ну что ж, до свиданья? Она . До свиданья! Пассажир . А если я еще разок позвоню, это можно? Она . Это можно. Пассажир . Только я немного подумаю, о чем звонить. Это можно? Она . Это можно. (Повесила трубку. Подруге .) Мне должны звонить. Пойди в другую комнату. Подруга . Как это звонить? Час ночи. Ты очумела? Она . Я запрещаю тебе вмешиваться в мою жизнь. Подруга . Я не буду вмешиваться в твою жизнь. Только потом ты снова будешь рыдать. Все твои дела кончаются одинаково. Готовься закладывать песца. Она . Иди в ту комнату! Подруга . Неужели ты не видишь, что это какой-то авантюрист. Разве порядочный человек будет звонить в час ночи и спрашивать про завод «Гигант»? Подойдешь к телефону, – я уйду! Она . Я подойду к телефону. Подруга . Ну и черт с тобой! Только не проси потом жалеть тебя! Калоша! (Уходит)

Снова звонок.

Она . Да.

Молчание.

Пассажир У вас есть луна? Она . Да. Пассажир . У меня тоже. Ау вас где она? Она . Слева. Пассажир . Очень жалко, а у меня справа. Я расскажу вам сказку. Раньше люди ходили на четырех ногах, у них было четыре руки. Потом Господь разрезал их на две части. С тех пор каждый ищет свою половинку. Это у Платона. Это я рассказываю, когда хочу понравиться. Мне показалось, что я вам недостаточно понравился в поезде. Она . А где вы сейчас? Пассажир . На улице. Меня сейчас выставили из гостиницы. Моим соседям по номеру почему-то захотелось спать в первом часу. Странно! Она . А почему бы вам… Пассажир . Мне нельзя последовать их примеру. Один из них трубач. Вы представляете, как храпит трубач… А какой ваш адрес? Она . Вы знаете. Пассажир . А почему вы так решили? Она . Но если вы узнали телефон, наверно, узнали и адрес. Вы оказались прытким. Пассажир . Спокойной ночи, это было вступление! Она . Спокойной ночи! (Положила трубку, взяла карты)

Тут же звонок.

Пассажир . Я звоню вам из следующего автомата. Я миновал две улицы. Она . Не быстро ли? Пассажир . Я проехал немного на троллейбусе. Последний троллейбус, случайный… Я движусь неотвратимо, как явление природы. Вам сказать, куда я движусь? Она . Послушайте! Пассажир . Не надо обсуждать. Явление природы не обсуждают. Гёте говорил, глядя на горы: «Это так!» В связи с этим я решил познакомить вас со своей биографией. Итак, этот телефон-автомат мы посвятим моему детству. Можно? Она . Можно. Пассажир . Кстати, в детстве вы не любили играть в казаки-разбойники или, на худой конец, в колдунчики? Она . Нет. Пассажир . Жаль. Это были мои любимые игры. Я, знаете ли, в детстве быстро бегал. Быстрее всех. Но однажды мы – всем нашим дружным четвертым «А» классом – решили избить ученика восьмого «Б» Носова Виталия. Мы должны были отомстить Носову Виталию за что-то. Я заметил его первым, и с криком: «Нос во дворе!» – мы все побежали. Я бежал быстро и вдруг почувствовал, что бегу уже один. И тут я увидел, что упомянутый «Нос» стоял вместе со своими друзьями. Я приближался к ним тихими стопами. А он ждал. Потом он ударил меня. Потом я сидел на земле, приложив пятак к глазу, а мои коллеги по классу, окружив меня, говорили укоризненно: «Что жты так быстро бегаешь?» С тех пор я стал бегать медленнее. Все стало на свои места. Я это рассказываю, чтобы вы не удивлялись некоторым странностям, – что делать, у меня необычное прошлое. Она . Вы очень славный. Я даже с вами сейчас потанцую, а то я никак не могла придумать, с кем бы мне потанцевать. Пассажир . Спасибо. Но, может быть, для этого вы хотя бы меня подождете? Я скоро приду. Она . Вы не придете, я вам не открою. Пассажир . Хорошо, что я к вам приду, правда? Она . Чудесно, что я вам не открою. Пассажир . Великолепно, что я к вам приду. До свиданья!

Она положила трубку, танцует одна. Звонок.

Она . Я уже потанцевала с вами. Это было чудесно. Спасибо! Пассажир . Я проехал метро «Новослободская». На чем мы остановились? Она . Вы перестали быстро бегать. Пассажир . И поступил в университет. Я обрадовал своих родителей. Дело в том, что я всегда был маменькиным сынком и заботился, чтобы их радовать. И вообще, я очень похож на свою мать и на своего отца. Я унаследовал все их привычки. Мне это очень нравится. Мой отец, например, ужасно любил все повторять. Он все повторял до тех пор, пока собеседник не забывал, о чем он просил. Я тоже полюбил повторять. Поэтому я вам повторю: «Хорошо, что я к вам приду, правда?» Она . Хорошо, что я вам не открою. Да?.. Пассажир . Я ужасно боюсь к вам идти. Я к вам привяжусь. Я буду прибегать к вам днем и вечером, потому что мне будет все время казаться, что с вами что-то случилось. Я буду врываться к вам в дом с безумными глазами и очень вам надоем. Она . Это вы уже говорили в поезде. Пассажир . Я похож на отца. Очень хорошо, что вы меня все время осуждаете. Мне, знаете, всю жизнь твердили, что я несовершенен. И когда я долго не слышу об этом, я начинаю тосковать. В юности, например, мне объясняли, что Лермонтов и Эварист Галуа в мои годы сделали то-то и то-то. Теперь я стал старше Лермонтова, и, очевидно, скоро мне начнут объяснять, что Рамзее Первый в возрасте ста десяти лет стал великим полководцем. Жаль, что вы не смеетесь… Она. Я больше, наверно, не буду подходить к телефону… Пассажир. Будете. Очень хорошо, что вы будете подходить к телефону…

Молчание.

Она . Что вы там… молчите?.. Меня бросили сегодня. С меня уже достаточно. Пассажир . Это вы нарочно, чтобы мне было неприятно. Послушайте, я стою у самого вашего дома. Но почему-то не вижу никакой луны. (Повторил) Я стою у вашего дома. Она . Вы врете? (Потушила свет) Пассажир . Вы потушили свет… Я поднимаюсь. Она . Прощайте! Пассажир . До свиданья… Я поднимаюсь.

Она положила трубку, снова взяла карты. Звонок в дверь. Она не двигается. Снова звонок. Она вынимает из колоды карты одну за другой. Звонок… Еще звонок… Снова звонок. Бесконечный звонок… Звонок затихает. Она продолжает вынимать карты. Звонок телефона.

Она (сняла трубку). Ну и как? Пассажир . Почему вы не открыли? Она . Наверно, у меня просто не хватило женственности, чтобы открыть. Вот так, сломя голову… Пассажир (тихо). Что вы наделали?! Она . Я тоже жалею. Но ничего не поделаешь. Работаешь, как мужчина. Сама себя кормишь, как мужчина. Постепенно превращаешься в мужчину, и тут от тебя требуют женственности. Пассажир . Вы откроете? Она . Можете считать, что все уже было… Пассажир …Что было? Она . Можете считать, что я уже открыла. Вообразите, что это произошло летом. Жаркий день. Город. В душном городе мы с вами встретились. Городской роман. А вот у нас и крестовая семерка. Пассажир . Какая семерка? Она . Это так… Это я гадаю… Это значит, что наш роман протекает среди наших с вами рабочих будней… А вот уже я открыла вам дверь, и идут встречи, чудные червовые встречи, легкие и необязательные. Потом вы уезжаете. Перрон. Я провожаю вас среди пьяных командировочных. И чувствую, что всеми мыслями вы уже в своем городе. Но вы держитесь молодцом. Заботливо. Но от этой заботливости мне почему-то хочется удавиться. А дальше пики-пики-пики… Вы понимаете? Пассажир . Нет! Она . Ясно. Можно другой вариант. Попробуем. ( Вытаскивает другую карту) Дальняя дорога… Это значит – вариант романтический. Мы оба отправляемся с вами на Каспий. Нас везеттуда горный орел Тарелкин. Потом чудесная неделя на острове среди диких лошадей, песка… Идиллия… ( Замолчала ,) Пассажир . Вы плачете? Она . Еще рано… еще идут сплошные черви. А потом вы уезжаете, но только не на поезде, а на фелюге. Это рыбачье судно с мотором в сто двадцать лошадиных сил… Но почему-то один и тот же конец! Один и тот же! Один и тот же! Бросили! Пассажир . Я все равно буду стоять у вашего дома… Она (не слушая). Впрочем, понятно. Это просто статистика. Наибольшее количество одиноких женщин приходится на возраст двадцать семь лет, с высшим образованием. Слишком много лет и слишком много запросов… Прощайте!.. Пассажир . Я буду стоять здесь до утра. Она . Будьте умницей. С луной сегодня очень плохо. Вы правы – не видно луны. Идите! Пассажир . Я буду ждать вас. Все равно. Завтра на вокзале. Она . Вот видите, а то говорили, будете стоять до утра. Да-да, конечно, на вокзале, так, конечно, цивилизованнее. Пассажир . Я буду ждать вас на вокзале. Я не уеду без вас. Она . Уедете! Уже светает. Спокойной ночи! Пассажир. Я буду ждать вас на вокзале! Спокойной ночи!

Ирина повесила трубку. Вошла Подруга. Ирина бросила карты.

Она (бешено). Я никуда не пойду, не бойся! Подруга (удивленно ). Что ты кричишь? Куда ты должна идти? Что с тобой? Она (усмехнулась). Он сказал, что все равно будет меня ждать. Подруга . Кто он? Она . Тот, кто звонил. Ты что, спала? Подруга . Нет, я читала… Она . Ты ничего не слышала? Подруга . А что? ( Помолчала .) Я, наверно, заснула… Она (после паузы). Да… Уже утро. Давай спать! (Гасит свет)

В темноте.

Подруга . Спокойной ночи!

Молчание.

Я сплю на новом месте. На новом месте всегда можно загадать желание. Что мне пожелать? Она . Спи… Подруга . Тогда я сама себе пожелаю. «Пусть на новом месте приснится жених невесте»…

Затемнение.

 

Часть вторая

Из затемнения – голоса:

Мужской . Надя… Надежда… Ночь. Женский . Больно… Балет… Бал. Мужской . Надежда… Ночь… Женский . Больно… Больно… Мужской . Надежда… Надежда… Женский . Больно… Надежда… Третий голос . Выход в эфир. Мужской голос . Слушайте программу наших сегодняшних передач. Женский . По первой программе. «Жемчужина русских народных песен» – в девять тридцать. «Растет страна – растешь и ты» – радиокомпозиция, в десять часов. В одиннадцать тридцать – «Программа радиостанции «Юность». «Быль земли Воронежской» – в тринадцать тридцать. В пятнадцать часов – «Международные обозреватели за круглым столом». В шестнадцать часов – «Концерт воспитанников детского сада № 67 Бауманского района».

В квартире Ирины. Ирина и Подруга спят. Тихо звучит радио, которое забыли выключить. Резкий звонок телефона.

Подруга ( вскакивая ). Кто это?

Звонок.

Какой гад в такую рань!

Звонок.

Я не подойду – я сплю. ( Накрылась с головой .)

Ирина подошла к телефону, по дороге выключила радио. Она (взяла трубку). Да!

Женский голос . С приездом, милочка! Рада слышать твой голосочек. Я тебя не разбудила? Она . Разбудила… Женский голос . Ну вот, так и знала… Мир, котик, принадлежит тому, кто встает – когда? – рано! Знаешь, в чем твоя беда? Она . Я знаю. Женский . Десять минут на сборы. Я жду тебя внизу. Она . Ты сошла с ума? Женский . Ладноть, пятнадцать минут на сборы. У меня к тебе срочное дело. Я – на машине. Проедемся, по дороге поговорим. А чаво? – ничаво предложение? (Хохочет) Она . Какая ты веселая… Сейчас оденусь. (Положила трубку .) Подруга . Кто это сошел с ума в такую рань? Она . Это очень разумная женщина. Она не сможет сойти с ума, даже если захочет… Подруга . А что ей надо? Она (одеваясь). Не знаю. Подруга . Понятно. Значит, у нее к тебе дело, а не наоборот. Почему же ты должна вставать? Она (одеваясь). Я тоже об этом думаю, но, как видишь, – встаю. Подруга . Я ее знаю? Она . Это моя коллега по работе. Такая жизнерадостная – хохочет все время. Подруга . Это которая слова по-идиотски коверкает? Она . Она не коверкает, она просто для юмора. У нее такой юмор… Пока я вернусь, сходишь и заложишь песца? Подруга . Думаешь, пора? Она . Я через пару часов вернусь, и мы поедем куда-нибудь. Пообедаем как следует. Потом поужинаем. Черт с ним, с похуданием… Что же мне надеть? Сегодня, кажется, будет жарко… Подруга . Надень зеленую юбку.

Гудок машины.

Вот сволочь, а! Она . Никак не могу сделать к этой юбке зеленую блузку. Дело к тридцати, а у меня никогда не было в жизни настоящего туалета. Подруга . Ансамбля. Она . Никогда не стану модной женщиной. Жаль! Но пусть это будет моим единственным горем! А вообще, одежда должна быть удобной, чтобы во дворец в ней пойти и на паперть… Я пошла. (Пошла к дверям .) Подруга (вслед). Так я заложу песца, да? А может, заодно мне купить и эти сапоги? Я тебе деньги быстро отдам. Она . А! Давай! И мне тоже купи. Черт с ними, с деньгами! Подруга . Да, конечно… Там… две пары. Но за это время могли продать одну. Что тогда? Она . Тогда купи себе. Тебе нужнее… Подруга . Благородная ты женщина, калоша! Мне очень стыдно, но я не буду отказываться. У меня есть такой тулупчик. Под него как раз нужны эти сапожки. Она . Ты уже говорила: у тебя тулупчик, ансамбль. Ну, я побежала. Я не обиделась, честное слово!

Гудок машины.

Затемнение.

В машине Ирина и ее коллега по работе. Даже точнее ее называть – «старшая коллега». Это – женщина, «входящая в возраст», но еще вполне привлекательная.

Старшая коллега (Ирине). Куда поедем? Она . Не знаю. Старшая . Сегодня утречком сняла с машины сирену. Знаешь, Ростик поставил на машину сирену, чтобы воры не залезли. А актеры – это такие дети. Представляешь, каждый раз, когда Ростик готовится выйти на сцену, его коллеги нарочно залезают в машину, и сирена гудит. Но Ростик, конечно, борется между любовью к машине и долгом… Она . Но долг, конечно, побеждает? Старшая . Да, но в результате у него седые волосы появились. Вот такие у нас семейные делы… Куда мы поедем? Может быть, в какое-нибудь романтическое место, – например на могилу Веневитинова? Она . Ты знаешь, не надо могил, у меня и так… Старшая . Ну, хорошо. Поедем в усадьбу Тютчева. Это двадцать пять километров… Как настроение? Она . Еще утро, так что испортить не успели. Старшая . Человек – сам творец своего настроения. Я готова повторять это бесконечно. Надо раз и навсегда сказать себе: «Я не позволю себя волновать. Беды проходят, а расстроенные нервы остаются». И чаще улыбайся. Вот и весь секрет. Если ты помнишь, когда объявили, что меня не послали за границу, а послали тебя, все обернулись, чтобы увидеть, как я буду реагировать. Но я взяла себя в руки. Тотчас при всех подошла к телефону и позвонила Ростику. И сказала буквально следующее: «Ростик, милый, такая радость. Я не еду за границу, и мы наконец-то сможем выбраться с тобой в Суздаль». И с этой секунды даже не вспоминала об этом огорчении. Знаешь, в последнее время мы с Ростиком полюбили осматривать древние храмы. Это очень красиво, с одной стороны, а с другой стороны, – все ведь на воздухе… Да, кстати, ты у нас сегодня пообедаешь? Будут разные люди… Она . Я не хочу разных людей. Кроме того, у меня подруга сейчас… Старшая . Ничаво. Бери подругу… Она . У нее юбка на двадцать сантиметров выше колен. Она пересоблазнит всех твоих разных людей, включая Ростика! Старшая . Какие глупости!

Молчание.

Лады! Как полагается женщинам, мы уже достаточно поговорили о чепухе… Вот! Она . Что же «вот»? Старшая . Давай начистоту. Иначе я не умею, ты знаешь. Я не одобряю твою идею насчет отъезда на Каспий. Во-первых, я не понимаю, чем ты будешь там заниматься. Во-вторых, никто не поверит, что ты сама уезжаешь, а решат, что по каким-то причинам тебя отсылают… Но это все сторона вопроса практическая, а мы с тобой – идеалисты, нам на это наплевать, я знаю. (Гудит) Но есть и другая сторона. Бензин кончается… Сегодня утром я созвонилась… с ним…

Молчание.

Он в ужасном состоянии. Ты прости, что я вмешиваюсь, но, по-моему, сейчас не время… Она …что «не время»? Старшая . Он еще не настолько окреп на новом месте. И этот удар… А я поняла по разговору, что это для него большой удар! Он не вынесет! Он прекратит заниматься делом. У него попросту опустятся руки. Наконец, он может бросить все и уехать за тобой… Она . Ты, кажется, пишешь с ним сейчас работу? Старшая . Ты сказала это… очень нехорошо. Речь не обо мне. То, что он стал сейчас директором института, лучше для всех. Он… Она . Я знаю, кто он. Дальше… Старшая . Ты можешь стать его добрым ангелом, или… И наконец, я просто не понимаю… Она . Милая, то, что ты не понимаешь, это ладно. Вот я не понимаю, по какому праву ты вмешиваешься… Старшая . Это не твоя жизнь. Это касается института. Она . Я рада помочь институту. Но я не могу ради института… Старшая . Да, да. Конечно, ты любишь. Это прелестно в семнадцать лет. Но после двадцати семи – это несерьезно. Любишь, не любишь – это беллетристика, время трудное, время напряженное, и сейчас – совсем другие проблемы. (Мудро) Надо быть умнее! Милая, женщина уже давно равна мужчине. Сейчас большинство разводов исходит от женщин. И поэтому нам надо уметь поступать, как положено сильным, как положено мужчинам. Ты возьмешь себя в руки и поймешь – что сейчас НАДО. Она . «Надоть»… (Хохочет) Тебе что, делать нечего? Старшая . Я понимаю, что ты наплюешь на мои слова. Но я не имею права их тебе не сказать.

Ирина хохочет.

Ты всегда была талантлива, но, прости, ты всегда была глупая… Она . Да, я в школе «Москва» писала через «а» до шестого класса. Мне казалось нечестным по отношению к словам писать не те буквы, которые слышатся, а которые почему-то условились писать… И ты хочешь, чтобы я поняла слово «НАДО».

Молчание.

Старшая . Это романтично… Но что касается твоей судьбы, твоей научной судьбы… Она . Я понимаю, ты о ней волнуешься. Но ты ошибаешься, – все будет в порядке. Я тебе объясню. Для того чтобы мне спокойно работать, мне нужно как минимум себя уважать. А для этого мне нужно забыть хотя бы на время о своей проклятой личной жизни и начать заниматься делом. Здесь у меня это не выйдет. А мне надо заниматься делом. У меня нет мужа – Ростика, который седеет от страха за автомобиль. У меня уже нет даже любовника. У меня хотя бы должна быть работа, в которую я верю. В этом – мое спасение. Там я смогу работать как вол. И, поверь мне, скоро получу результат. И я заключаю с тобой пари – через полгода ты и «разные люди» скажут: «Ну и хитрая эта баба! Опять сообразила, куда дует ветер! Нарочно сделала вид, что уехала… из-за, а сама уехала из-за… И, как всегда, выгадала». И, самое смешное, – среди этих людей будешь ты. А о нем не беспокойся. Он никуда и никогда не уедет. В том-то вся его и беда! Старшая . Мне очень жаль все это от тебя слышать – я тебя люблю. Она . Но это ведь ты меня любишь, а не я тебя. (Усмехнулась.) Все мои трудности оттого, что я чувствую правду. Не хочу иногда ее чувствовать… но чувствую. Когда я приехала и он решил со мной расстаться, я уверена, что в числе первых, кто советовал ему сделать это… на правах друга и хорошо относясь ко мне, – была ты, да? Старшая (мудро). Бог с тобой! Она . Чудно ответила, не солгала!.. А теперь ты, значит, поняла, что если он без меня – так может быть хуже для тебя. И ты… совершенно искренне решила… Я подчеркиваю – искренне, потому что ты умеешь делать искренне сразу несколько вещей. В этом твоя сила.

Молчание.

Значит, он разговаривал с тобой обо мне. Надо ведь с ума сойти, чтобы говорить с тобой… обо мне! ( Засмеялась .) Но все-таки не обижайся.

Длинное молчание.

Старшая . Мы приехали. Она . Пустовато. Старшая . Неужели усадьба закрыта? Она . Мое обычное везенье. Старшая (погудела, вздохнула). Поехали обратно. Она . Там кто-то спит, прямо на веранде. Еще посигналь.

Гудок машины.

(Кричит) Эй, товарищ! Мужской голос . Да! Старшая . Закрыта усадьба? Голос (не оборачиваясь). Вы видите. Она . Я с ним поговорю. Старшая . Не поможет. Он в «свой выходной» работать не будет. Она . Отгони машину, пожалуйста.

Затемнение.

Усадьба. На веранде прямо на полу лежит человек. Лежит спиной. Это Пассажир

Она (подходит). Музей открыт?

Пассажир (спиной). Если вам так хочется.

Она . Отчего же замок? Пассажир . Значит, музей закрыт. Она . А может быть, можно кого-нибудь попросить… Пассажир . Директор в Москву уехал, сторож на рынок пошел. Она . А заместитель директора?.. Пассажир . Это было бы слишком роскошно для одной усадьбы. Она . Почему вы не хотите обернуться? Пассажир . Наверно, мне просто неприятно, что вы меня здесь увидели. Вам бы это понять и уйти. Она . Странно. Мы не встречались целую жизнь и вот встречаемся… Когда вы приехали сюда? Пассажир . На рассвете… Рассветное солнце. Она . Значит, вы действительно были. Вы действительно звонили. Что вы здесь делаете? Пассажир . Здесь работает мой друг, но мы с ним разминулись. Я здесь тоже работал прежде. Она . А где вы работаете ныне? Пассажир . Какая жажда точности. То, что мог, я вам сказал вчера. Она . Вы обиделись, и зря. Он . Нет. Просто все оказалось… Она . Я все поняла… Пассажир . Какие у вас были выразительные глаза, когда вы меня узнали. В них был ужас и жалость. И я еще мог подумать, что вы чего-то ждете! А сейчас в вас появилась эта спокойная уверенность, которая отличает людей, причастных к техническому прогрессу Ну еще бы вам не быть уверенными – ведь вы раскурочиваете этот самый атом. Вы ведь познали, что а+в равно а+в. Как это важно! Как же вам не быть гордой и уверенной. С точки зрения этой уверенности разве можно посреди ночи открыть дверь незнакомому человеку, о котором ничего не знаешь! Ведь для вас, причастных к этому самому прогрессу, не знать ничего – это значит не знать цифр. То ли дело, если бы вы знали мои цифры: сколько мне лет, номер дома, где я проживаю, или, на худой конец, точный адрес моей работы. Но теперь вы успокоились. Вы догадываетесь о моих цифрах. Вы уверены снова. И, конечно, вам с точки зрения этой уверенности следует незамедлительно пожалеть человека, который занимается каким-то никчемным делом – он работает в старинной усадьбе! Она . Да, вы злой! Пассажир . Ну что вы еще тут хотите? Может быть, романтики, ее здесь по уши. Мы можем залезть для романтики в дом и улечься в кровать под балдахином… Ладно, перестанем. Она . Ничего. Пассажир . Вы пошли? Она . Да. Вы хотели меня ждать на вокзале? Пассажир . Зачем? Там будет давка, плацкартный вагон, пассажирский поезд, идущий в Псков. ( Повернулся .) Она . Приятного послеобеденного сна! Пассажир . Спасибо! Здесь прекрасные места окрест, прогуляйтесь. Тютчев их любил.

Нетерпеливый гудок машины.

( Засмеялся .) Подруга на машине. Она славно выглядит. У нее наверняка есть любимый муж, моложавый, с благородной сединой. Он ходит в импортном, поблескивающем костюме, будто облитом соплями. У вас со временем тоже будет такой же муж! Она . Помолчим секунду.

Молчание. Гудок автомобиля. Она пошла.

Пассажир (вслед). Только вы ошиблись.

Она повернулась.

Я не звонил вам вчера. Я вчера весь вечер был здесь и ночь здесь! Я вам не звонил! Она . Я поняла.

Гудок машины.

Здесь странен гудок машины. Он тут чужой. Пассажир . Да. Здесь иногда вдруг понимаешь, что среди скоростей, среди всех этих бесконечных ритмов и гудков мы можем забыть что-то очень важное, без чего все бессмысленно… и что знали те, кто жил до нас.

Молчание.

Все получилось хорошо. Я вас измучил бы. Прощайте! Она . Да, все получилось хорошо. Вот вы и бросили меня. (Рассмеялась)

Затемнение.

В машине.

Старшая . Кто это был?

Ирина молчит.

Так и будем молчать? Значит, мы тебя ждем на обед… ( Без энтузиазма .) Только учти, ровно в шесть. У меня все точно… И знаешь, я ненавижу все эти приготовления, поэтому все будет попросту, но с выдумкой: все приходят со своими кружками и мисками. Сначала мы сотворим картофель в мундире… Она . Вино с собой приносить, или будет торговать буфет? Старшая . Если не хочешь, не приходи. Она . Я не хочу, я не приду. Не бойся, моя подруга не соблазнит твоего Ростика. Я не хочу есть картошку в мундире. Мы сегодня будем ужинать в ресторане «Москва». Скромненько и со вкусом. Все-таки – последний день в столице!

Затемнение.

Она и Подруга пришли в ресторан. Два столика в ресторане «Москва». За первым сидят Кирилл и друг Димитрий. Рядом пустой столик с надписью: «Для делегатов!» Появляются Ирина и подруга. Они в нерешительности ОГЛЯДЫВАЮТ пустой столик. Подруга . Садись! ( Усаживаются) Официантка ( появляясь с подносом). Здесь для делегатов, девушки! Подруга . А Тамара Черная у вас работает? Официантка . Ее на лето перевели в кафе в ЦПКО. Подруга . Я ее подруга… Официантка . Сидите, сидите, конечно… Я обслужу. В парк… ее перевели; на воздух. ( К Кириллу и Другу) Несу, мальчики, не волнуйтесь! (Подходит к столику Кирилла, снимает тарелки с подноса) Друг Димитрий . Хорошо сидим! (Весело) Вот интересно, почему я должен жить на краю света – тундра, олешки бегают. А вот ты здесь. Ну чем я хуже тебя?!

(Заметил Ирину и Подругу) Ты погляди, какие делегаты! (Узнал) Старик, это твоя лауреатка!

Кирилл (будто не слышит, поднял рюмку). Будем здоровы, и пусть все у нас сбудется!

Официантка берет заказ у Ирины. Уходит.

Друг Димитрий . А она – очень-очень. И эта с ней тоже очень-очень. Они обе «очень». (Вскрикнул) Мамочки, как я жизнерадостен! Подруга (Ирине). Перестань есть хлеб с горчицей. Неужели не можешь подождать? Друг Димитрий . Народились красивые женщины. А теперь эти мини-мини-юбки. У меня такое ощущение, что у них ноги растут прямо из-под мышек. Кружение головы! Возросли автомобильные катастрофы… Черт подери, поехали, мамочки! (Пьет) Подруга (перехватила взгляд Димитрия). Как глазеют на женщин в ресторанах. Почему-то у нас абсолютно не принято женщинам заходить в рестораны одним, а вот в Прибалтике… Она . Интересно, когда две бабы с горя приходят в ресторан, им становится так неловко, что одна из них тотчас произносит эту идиотскую фразу про Прибалтику. Дорогая, все абсолютно верно! Женщинам нельзя ходить в ресторан одним. Это омерзительно. Болтают о чепухе и при этом все время пудрятся и поправляют прическу. Это могут вынести только хладнокровные прибалты.

Кирилл поймал наконец взгляд Ирины и поздоровался. Она ответила.

Друг Димитрий . Мы узнаны, ура! А их, между прочим, двое. И нас с тобой, между прочим, двое. А что, если, между прочим… Подруга (Ирине). Это еще кто? Она . Это, по-моему, никто. А о чем мы говорили? Подруга . Вот что, калоша… Она . Знаешь, я давно хочу тебя попросить. Я начинаю сейчас свою новую, свою одинокую жизнь, и в этой жизни я решила позволить себе маленькую роскошь: не слышать, как ты остроумно называешь меня «калошей». Подруга . Что с тобой? Она . Все хорошо. Просто я думаю о своей будущей жизни. Как положено одинокой бабе, я решила тратить свое свободное время на искусство. Я поступлю в самодеятельность – в ансамбль гусляров. ( Засмеялась .) Раньше я не понимала этих глупых, несчастных баб, которые обожают певцов и актеров. А теперь пойму, пожалуй. Это мои коллеги – одинокие женщины, которым нужно куда-то истратить умение любить. (Помолчала) Я давно не видела твоего Артемку. Сколько ему? Подруга . Восемь лет. Она . Мужчина. Подруга . Чудный человечек. Только ничему не удивляется. Я повела его в ресторан. А он уселся нога на ногу, как будто все восемь лет не выходил оттуда. Зимой мы с ним были на елке. Дед Мороз был мой знакомый, и я упросила лично вручить подарок Артемке. Я умерла бы от восторга, а этот – бровью не повел. Весь в отца. Друг Димитрий . А может быть, мы подсядем к ним, а? Мы уже переговорили все наши маленькие мужские беседы… Кирилл (яростно). Ты замолчишь?! Друг Димитрий . В чем дело, старик?! (Растерянно) Ну хорошо, мы подсядем к ним альтруистично. Прекрасные женщины! Чистота! Альтруизм! Подсаживаемся с чистейшими намерениями.

Оглушительно заиграл оркестр.

Кирилл (поднявшись, Димитрию). Сиди. Я скоро. (Пошел к столику Ирины) Друг Димитрий . Наконец-то! Вот истинный руководитель! Цезарь! Доктор наук! Пошел в разведку! Вызывает огонь на себя! Кирилл (подходя к столику, Подруге). Простите, пожалуйста. (Ирине) Я хочу вам сказать… Вам не надо завтра получать командировочные… Она . Я ничего не слышу. Кирилл (перекрикивая оркестр). Не нужно получать командировочные. Командировку отменили. Она . Не надо так кричать о командировках. Кирилл . Может быть, мы потанцуем немного? Ваша подруга меня простит. Мне следует с вами поговорить… Она (Подруге). О командировке… Кирилл Павлович не устает говорить о командировках. Он прозаик. (Начинают танцевать)

Подруга с усмешкой следит за ними, а Димитрий неотрывно глядит на Подругу, пытаясь, как ему кажется, гипнотизировать ее взглядом.

Ты даже подошел трусливо… Значит, все это правда? Значит, ты действительно советовался с нею обо мне? Я ведь нарочно ей сказала про ресторан «Москва»… Ты ведь не соврешь мне сейчас? Кирилл . Не совру. Она . Значит, говорил с нею… Ничего, ничего, она – твой соавтор, интеллигентная женщина, из тех, кто читает журнал «Новый мир» в очереди в парикмахерской, а для здоровья посещает древнерусские храмы. Это все чудесно! Но делиться с нею обо мне… Ну ладно… Зачем ты сюда пришел? Друг Димитрий (встает и, стараясь быть максимально светским и развязным, подходит к Подруге). Я осмелюсь… и вы позволите… пригласить вас протанцевать, точнее потанцевать…Подруга . Я не танцую. У меня подруга танцует за нас двоих. Она (Кириллу). А твой знакомый посмелее. Он мне начинает нравиться. Кирилл . Я пришел сказать, что ты никуда не поедешь. Раз! Во-вторых… Она . Тогда, во-первых, я брошу наше благословенное учреждение… Кирилл . Что ты хочешь?! Ты хочешь, чтобы я ушел из дома? Я уйду. Еще что ты хочешь? Она . Я не хочу, чтобы ты уходил из дома. Я не хочу, чтобы ты двигал своим домом, как шахматной фигурой, когда попадаешь в трудное положение, но… я также не хочу, чтобы меня унижали, чтобы обо мне смели рассказывать тупой, озверевшей от хорошего настроения клуше… Кирилл . Перестань! Она . Как ты мудро на меня смотришь! Кирилл . Перестань… Ты плачешь? Она . Ты увидишь… Ты думаешь… я поговорю… поговорю, и все будет по-старому? «Она ведь не сможет остаться одна?» Смогу! Я клянусь тебе! Мне некем, к сожалению, клясться… Но я клянусь собой… что больше ничего не будет… Ну, еще улыбнись также мудро… Ну вот, отлично, а сейчас ты увидишь. (Подошла к Подруге) Мы пересаживаемся за тот столик. Подруга . Ты что?! Зачем они тебе нужны? Она . Мне они нужны. Если хочешь, ты можешь уйти. Подруга . Я хочу уйти, но я не уйду. Она (подходя к столику Кирилла вместе с Подругой). Принимайте гостей. Друг Димитрий (в восторге). Здоровеньки булы! Грандиозно! Обхождение! Столица! Наливаю штрафную девочкам! Подруга (усмехнулась ). «Девочкам»! Друг Димитрий . Тост! За что будем пить?! Как я рад! (Он в восторге. Он совершенно не замечает мрачных лиц Кирилла и нарочито скучающей Подруги ) Мой первый тост известен от Магадана до Воркуты. «За любовь, мадам!» Она (хохочет). До чего веселый! Друг Димитрий . Я – веселый?! Я такой веселый! Она . Но тогда вы расскажите что-нибудь. А то Кирилл Павлович все про командировки всегда болтает. Друг Димитрий . Мы давно знакомы с Кириллом. Мы познакомились с ним еще в те времена, когда образовали совнархозы, а площадь Ногина стала называться площадью Павших Министерств.

Ирина хохочет.

(Продолжает, ободренный ее смехом) А почему ваша подруга, я не знаю, простите, ее имени, такая мрачная? Она . Мариша ее зовут… Маруся, или Мара… Кто как. Она – марачная, как говорит в таких случаях одна наша общая с Кириллом Павловичем знакомая. И Кирилл Павлович наш тоже не в ударе. Печален. Может быть, мы с вами, Дима, уйдем от их мрачных физиономий и потанцуем слегка? Кирилл ( торопливо ). Нам, к сожалению, пора! Друг Димитрий. Что ты! Почему? Так весело! Она . Конечно, «так весело», потанцуем… Друг Димитрий (в восторге). Потанцуем! Потанцуем! (Танцует с Ириной) Я с вами глуп, как осел. Я вообще – остроумный. У меня просто сегодня перерыв… Здесь хорошо. Знаете, там все время – стройка, стройка, план. А я ж москвич. Так иногда тянет обратно. Вырываешься на какую-то неделю… надеешься… Она (насмешливо ). Ай-яй-яй. Вы тоже становитесь мрачным. Это, видно, в воздухе здесь… (Помолчав) Мне тут не нравится. (Медленно) А вам? Друг Димитрий . Мне тоже. (Не отрывая от нее взгляда .) А где вам нравится? Она . А это уже ваше дело… Друг Димитрий . Мы уедем с вами отсюда, да?.. Надо только что-то придумать. Она . А зачем придумывать. Мы с вами – люди смелые. Попрощаемся и уедем. Или даже не так. Я попрощаюсь за вас. А вы идите вниз и ловите такси.

Димитрий в восторге исчезает.

Шустрый ! (Возвращается к столику Кирилла, Подруге) Я ухожу. Ключ. (Отдает Подруге. Кириллу) Мариша за все заплатит. У нее есть деньги. Было очень мило, спасибо за компанию! (Уходит) Кирилл . Она сошла с ума!.. Подруга . Почему? Почему мужчина может пойти с любой женщиной, которая ему понравилась, а почему женщина не может? Мы работаем на равных. Давайте уж с этого на равных…

Кирилл вскакивает и выбегает.

Затемнение.

В раздевалке пусто. Кирилл догоняет Ирину.

Кирилл . Простите, пожалуйста! Она . Насчет командировки? Он . Ты никуда не пойдешь! Она . Пойду. Он . Не пойдешь! Он мой товарищ. Она . Значит, не надо иметь таких товарищей. Он . Он же ничтожество… Она . Ну зачем же так о товарище… Все? Он . Ты… (Бьет ее по лицу) Она (засмеялась ). Этого можно было ожидать… от такого мерзавца… Он . Ну еще скажи! Она . Гад!..

Он бьет ее снова.

(Смеясь, спокойно .) Ничтожество… Подонок… (И вдруг Она начинает плакать. Она почти рыдает .) Он . Прости… Прости меня… я виноват… Я жутко виноват… Ты права… Я люблю тебя! Она . Все! Уже все! Он . Так нельзя! Так не расстаются. Она . Все…все… Он . Ну давай, ну в последний раз, поговорим…

Она чуть успокаивается. Он хочет дотронуться до ее руки.

Она (вдруг снова яростно). Не смей!.. Да… Пусть у нас будет сегодня день расставанья… А потом ночь… А потом мы будем еще неделю вместе… А потом – весь этот ад начнется сначала… Он . Ну в чем дело, ну скажи… Она (плачет, тихо). Ты все убил… Быть вместе, потому что мы боимся быть одни… Это… это… недостойно; это… Он. Тише…тише… Она . Возьми у Мариши платок… и пудреницу.

Он уходит, Она секунду раздумывает, потом убегает. Он возвращается с пудреницей.

Он (после паузы ). Ну что ж, теперь действительно все. Ну что ж, даже к лучшему!

Затемнение.

Квартира актрисы. В затемнении звонок телефона. Свет на сцене.

Актриса, очень похожа на Ирину.

Актриса (разговаривает по телефону). Алло! Голос Ирины . Будьте любезны Нину Антоновну! Актриса . Да! Ирина . Это Нина Антоновна? Актриса . А кто это? Ирина . Вы, наверно, получили мое письмо? Актриса . Я получаю много писем. Ирина . Письмо, где вложена фотография. Я очень похожа там на вас… Актриса . Да, да. Есть общее. Только я никак не поняла, что вы от меня хотите.

Молчание.

Что вы молчите? Ирина . Я просто думаю, что я от вас хочу. Пожалуй, ничего. Просто, когда я вас вижу на экране… мне почему-то кажется, что я все о вас знаю, будто я со стороны смотрю на себя. Я почему-то уверена, что вы трудно живете… Нет, не материально. Материально, я знаю, вы живете хорошо. А вообще… Что вы молчите? Актриса . Нет, ничего. Просто думаю. Ирина . Я давно хотела вам позвонить, но не решалась. А сегодня мне стало вдруг так плохо… Актриса . Так что же я все-таки могу для вас сделать?.. Ирина . Я хочу купить собаку. Придумайте ей имя… Актриса . Лайма… У меня в детстве была собака Лайма. Она была очень добрая. Ее машина задавила в эвакуацию. Ирина . Я так и назову. Ну… прощайте! Актриса . А где вы работаете? Ирина . Я – по морю. По морскому дну. Рыба… и т. д. Актриса. Да… В магазинах почему-то плохо с рыбой. Ирина. Трудный морепродукт. Портится быстро… У нее чересчур нежная кожа. В этом все дело. Счастья вам!

Гудки в трубке.

Актриса . Какие морепродукты?.. Отупела… Надо было что-то сказать… А может, не надо… Может быть, так лучше…

Затемнение.

На улице. Ирина подошла к дому. У парадного – Кирилл.

Он . Ты была – там?

Она молчит.

Ты не была там?

Она молчит.

Я так и знал. Самое страшное, пока я ждал, я понял, что я прощу тебя. Что бы ни случилось. Я прощу тебя. Я не знал, что за это можно прощать! Конечно, я сам виноват во многом… Только по правде, ты ведь не была там?

Молчание.

Знаешь, сколько я стою здесь? С тех пор, как ты ушла. Она. Это подвиг! Ты сам потрясен.

Он . Ты не была там, да?

Молчание.

Я так и понял. Я уйду к тебе. Я решил. Она . Нет. Меня всегда будет несколько смущать обездоленная… И вообще не будет счастья. А кроме того, через два дня жизни со мной ты удавишься. Со мной трудно. Боже мой, мы с тобой дрались. Это уже совсем что-то нечеловеческое. Он . Пойдем! Ну пойдем! Она . Я хочу тишины. Я хочу наконец покоя! Кирилл. Ну пошли… Ну пусть… Ну в последний раз… Она. Зачем ты меня тащишь? Кирилл . Ну пойдем. Ну поговорим… Ну так нельзя… Она . Дикость…дикость… Кирилл . Ну объяснимся… объяснимся…

Затемнение.

Они объяснились.

Из затемнения голос Кирилла: «Люблю тебя… люблю… Да! Да!» Музыка. Потом затихает. Видно, прошло время.

Его голос (но уже с другой интонацией ). Зажечь свет? Она . Не надо. Он (совсем рассудительно и спокойно). Я уйду от нее. Только давай обсудим, как это сделать.

Молчание. Смех.

Что ты смеешься? Она . Хочешь, скажу, о чем ты думаешь? Ты думаешь, как все опять осложнилось… И… молчи! Я не осуждаю, если я захочу, ты действительно ко мне уйдешь. Но я не хочу. А своей воли у тебя нет. (Вдруг раздельно .) Послушай меня. Сейчас слова значат. Ты лучше многих. Ты славно выполняешь свою работу. Но мне не на работу с тобой ходить. Мне с тобой жить. С тобою, который и не добрый и не злой, и не смелый и не трус, и не самолюбивый и не самовлюбленный, и не… Я никак не могу вспомнить, какой ты еще не… Ты – никакой! Молчи! Я не ругаюсь и не оскорбляю тебя. Поверь, я хочу объяснить все… и себе тоже. Женщина по-настоящему становится женщиной, наверное, когда она вдруг ощущает жажду покоя. Точнее… жажду нормальной женской жизни, то есть семьи, детей… Конечно, можно и от кого-нибудь. Многие так: спят, рожают детей, имеют семью, лишь бы иметь все это – все равно от кого. Моя беда в том, что я не могу так. Я не могу смириться… Ты помнишь улыбку Мадонны… Это потрясающая улыбка покоя и воли. Ее называют «улыбкой материнства». Но не оттого только, что у нее этот свет в улыбке, а потому свет, что ее материнство от того, кому она поклонялась. Это – символ. В этом гармония. Милый, я не могу иметь детей от ничтожества… а спать с человеком, от которого не хочешь детей, – это уже грех, это против природы. Поэтому мне плохо. И поэтому не надо тебе уходить от нее. И поэтому я ухожу от тебя. Вот теперь все! Милый!

Она одна. Молча сидит. Потом смеется. Потом перестает смеяться и снова сидит и молчит. Долго молчит.

Ее квартира. В квартире Подруга. Говорит радио.

Радио . Сегодня – традиционный день цирка. Красочная кавалькада проследует по улицам города…

Входит Ирина, выключает радио.

Подруга . Приползла? Она . Ага!.. Чем занималась? Подруга . Думала. Раздумывала, пока ты… Она . Замолчи! Подруга . Потом звонила по телефону. Отменила девичник. Все расстроились, особенно Клара. Ты знаешь Клару? Это манекенщица, моя знакомая, и модельер к тому же. Она прошла все размеры – от 44 до 52-го. Она как бы символ нашего короткого бабьего века. Впрочем, надо было мне их все равно пригласить, пока ты там… Молчу. Да, тебе опять звонили. Она . Кто? Подруга . Авантюрист. Она . Какой авантюрист? Подруга . А вот этого я уже не знаю, какой он… Наверное, как полагается авантюристам, он или интересный брюнет, или высокий блондин. Он сказал, что будет тебя ждать на вокзале в одиннадцать. Чего улыбаешься? Она . Какие роскошные женские определения, я уже забыла, что есть блондины и брюнеты. Ну что ж, это хорошо. Пусть меня ждет на вокзале высокий брюнет. (Начинает собирать чемодан .) Подруга (упрямо). Я сказала – высокими бывают блондины, а брюнеты – они интересные. Прекрати собирать чемодан, ты ведь завтра смываешься. Это блондин уезжает сегодня и все-таки ждет тебя на вокзале… Она . Перестань пить! Подруга . Ты ведь пила, когда тебе хотелось. Теперь моя очередь. Как осуждающе ты на меня смотришь. Ну конечно, куда нам, я ведь нежеланная, да еще и глупая; и подруги у меня все глупые, конечно, кроме тебя. Клара какая-то – модельерша. А вот с этим я не согласна. В ее работе есть философия. Что такое современная мода? Это прежде всего сдержанность, недоговоренность, отказ от чрезмерной деталировки. Почему в моде блестящие ткани? Они подчеркивают сложность, неуловимость характера современного человека. Вот если я, например, купила сапоги на твои деньги… это еще не значит, что я дрянь и ты можешь меня презирать. Это значит…

 

Она . Послушай…

Подруга . Что я женственна и неуловима. И все. Что ты молчишь? Что смотришь?! Вот я не люблю тебя.

Она . Перестань…

Подруга . Даже, точнее, я ненавижу тебя. Кстати, ты наверняка тоже, только ты об этом молчишь, а я нет. И вообще я все говорю тебе, что со мной происходит, а ты – фиг! У тебя ведь с типом, который в ресторане… Фиг ты мне про него когда-нибудь рассказывала. Да, ты желанная! Высокий блондин ждет в одиннадцать. Тип в ресторане – безутешен. Сама пошла… Молчу… А мой подонок даже мне не позвонил. Какая ты умная! Как ты точно сказала про меня – «нежеланная».

Она . Я прошу тебя…

Подруга . Я – дура. Я ведь о тебе все думаю. Мне всегда кажется, что однажды ты мне объяснишь что-то самое важное. Но ты занята только собой, а я как собачка вокруг тебя прыгаю. Попеть хочется. Ну спой! Спой хотя бы! Ты ведь скоро убежишь на вокзал, я по глазам вижу. Ну, бабоньки, родные мои, тише! Желанная петь будет. Пой! Пой! Пой! (Хватает гитару, начинает петь .) «Очи черные… Очи какие-то…» Пой, я сказала.

Ирина берет гитару и поет.

Навзрыд рыдаю. Рыдайте, девочки! Рыдайте на уровне лучших мировых стандартов! (Плачет) Как поет! Ну, шуруй на вокзал, тебя там ждет блондин. Я ненавижу тебя, ты – желанная! Она . Прости меня. Я не умею с людьми. Я их часто обижаю. А потом я переживаю, но уже поздно. Ты мне очень дорога. В тебе мое детство. В детстве мир един. Он гармоничен, он еще не делится на жизнь и работу… Мы действительно – разные. Я не умею прощать, я не умею не замечать. Я невеселая. Подруга . Да, ты особенная. А мне всюду удобно, я – калачиком, калачиком свернусь, как кошка… Она . Не надо. Я отпугиваю людей, я знаю… И у меня, кроме тебя, никогда не будет подруг. Ты моя подруга. И я знаю, что ты прекрасная; что ты любишь меня, и я готова на колени перед тобою встать за все нехорошее, что говорила… Подруга . Что ты… Что ты… Она . Я уеду, далеко, и все переменится, надо только собраться с силами и уехать. Только не смей плакать, а то мы все время ревем по очереди, это уже смешно. Подруга . Ты опоздаешь к блондину… Она . Тсс. Сиди тихо-тихо. Мы заведем с тобой одну пластинку. (Достает пластинку .) Это когда я вышла замуж и он начал «привыкать», я ужасно хотела, чтобы он снова ревновал меня, чтобы… И купила сама себе эту пластинку, надписала на ней эпиграф из «Гранатового браслета» и послала сама себе по почте… Так хотелось, чтобы он меня ревновал, а чтобы кто-то меня безумно любил. Но он не ревновал, и никто меня не любил… Это Бетховен. Он любил… Только сиди тихо-тихо. (Ставит пластинку .)

Музыка. «К Элизе»!.. Какая нежность. Это был толстый человек, с толстыми пальцами. А ты слышишь, какая божественная нежность… Это как ласка… Это прикосновение его губ. Он прекрасен… Это израненное человеческое сердце. Оно идет своим тайным путем через горести и слушает свою надежду… А вот его пути… Нарушена гармония: нет дома, нет семьи, только работа, только творчество! А вот взрыв! Буря! Негодование! Протест! А вот успокоение и просветленная мудрость. Слышишь, валторны: «Это моя доля». Надо просто понять свою долю и любить живущих рядом! А вот тихо-тихо – это скрипки. Это уже молитва.Он шепчет ее своему неповоротливому своему незадачливому ангелу Слышишь:

О, пусть будет любовь к живущим!

И ненависть к самому себе.

О, пусть будет презрение к работе, легкой и поспешной,

И ярость к своему труду!

О, пусть будет мудрость осени

И долгое солнышко лета!., и любовь…

О, пусть мы наконец станем большие!

Подруга . Иди, иди на вокзал!

Затемнение.

На вокзале. Перрон. На перроне у автомата с газированной водой стоит человек: он в костюме клоуна, лицо его вымазано белилами и рыжий парик. Входит Ирина.

Она . А где здесь поезд в одиннадцать? Клоун . Поезд в одиннадцать ушел. (Пьет газировку .) Что вы так на меня смотрите? Я отстал от красочной кавалькады. Я устал. Я пью газировку. Если ты клоун, то и газировку выпить нельзя… Она . Здесь стоял высокий блондин… Клоун . Да, он стоял. Он был тревожен. Он был печален. Он даже подарил мне три копейки. Но прогудел поезд, и он уехал. Я пью газировку на его три копейки. Можно сказать, что стакан хранит тепло его рук. Она ( засмеялась ). Высокий блондин уехал. Клоун . Уехал. О, поезда, которые идут в неизвестность! О, корабли, которые плывут в никуда! Вы будете плакать? Она . Навряд ли. Клоун . Но вам хочется плакать? Она . Очень. Клоун . Я поплачу за вас. Я – клоун, мне все можно. Я могу плакать, могу хохотать. Даже могу быть рыжим, и никто не удивится. Очень удобно. Я все могу! (Плачет) Так достаточно? Она . Нет. Клоун (рыдает ). Подходяще? Она . Маловато. Клоун . Больше я не умею, я все-таки мужчина. Она . Откуда я вас знаю? Клоун . Вы меня не знаете. Это так кажется. Клоуны все похожи друг на друга. И вообще, когда встречают клоуна, вспоминают о детстве. Она . Да, да, конечно, я вас видела в детстве. Как же я могла вас забыть?! Я все вспомнила. Вы мне приснились однажды. Вы шли впереди и играли на дудочке. А я бежала сзади по теплым лужам. И мне было хорошо… Клоун . Вам будет хорошо. Я вынимаю дудочку. Она . У вас она есть? Клоун . Клоун не может ходить без дудочки. Это неприлично… Я буду играть, а вы идите за мной. Она . Куда мы идем? Клоун (не оборачиваясь). И шепчите, как в детстве, перед сном, когда верят, что все исполнится завтра. Она . Какое высокое небо, и голос дальней птицы… Куда мы идем? Клоун . Зеленая трава… Все зелено. Исполнится, что шепчется, что шепчется – исполнится… Вы не шепчете… Шепчите, ну, шепчите! (Играет на дудочке, а она идет за ним и шепчет свою молитву)

Занавес.

 

Обольститель Колобашкин

 

Часть первая

Утро. Улица. По улице идет Ивчиков с большим портфелем под мышкой. С криком «Э-эй» его догоняет человек.

Человек . Привет! Ивчиков (вежливо). Здравствуйте. Человек . Ну как она, жизнь молодая? Ивчиков . Ничего, спасибо. Голова несколько болит. Душный день. Человек . Так это отлично, дружок. Раз болит, значит, наличествует. А это уже немало. Так, Федя? Ивчиков . Вы что-то перепутали. Меня зовут не Федя. Человек . Стоп! Сейчас скажу! Витя! Ну конечно, Витюха! Ивчиков (улыбнувшись. Да нет же, Володя! Человек. Ну конечно, Володенька! Какя мог забыть. Ну тогда я обращусь к тебе торжественно: «Вова – здорово!» А ты, я вижу, меня забыл. Старых друзей забываешь! А я тебя сразу узнал. Как увидал, так и узнал. Это он, Вольдемар, говорю я себе. Никак не иначе. Ивчиков (мило). А я вас что-то совсем не помню. Человек (будто не слыша). Итак, Вовуля, ты уж позволишь мне тебя так амикошонски называть, в честь нашей старой дружбы… Итак, Вовчик, ты мне должен оказать услугу. Ивчиков . Я… Человек . Все дело займет максимум час. Ивчиков . Но… Человек . Без «но». Час для друга… Ивчиков . Я просто… Человек . Вова, не погуби. Ивчиков . Я обязан… Человек . Я не слышу. Я оглох. Старый друг – лучше новых двух. Ивчиков . Вы никак не хотите меня выслушать. Я рад оказать вам услугу. Но дело в том, что я иду на работу… Человек . Ну и что? (Решительно взял его под руку и ведет в противоположную сторону .) Читал ли ты Лассилу, Вольдемар? Это финский классик. У него есть книга: человек пошел за спичками и в результате попал куда? В Америку. Или Брехт… Ты интеллигентный человек, тебе что-нибудь говорит это имя? Что сказано у него? Человек пошел за воблой, а попал черт знает куда. Но это все беллетристика. Возьмем жизнь. Мой друг, Черепайло Михаил, как-то оконфузился на пятнадцать суток. А дело было под Новый год. Сидит. Вдруг приходят в это грустное место люди из жэка. И спрашивают: есть ли среди сидящих массовик-затейник? Наш Дед Мороз ящуром заболел. А у нас в жэке елка. И целый вечер мой друг Михаил Черепайло за Деда Мороза был. А рядом с ним милиционер ходил. Детишкам объяснили, что милиционер этот – дядя Степа. С тех пор Михаил Черепайло ушел навсегда в Деды Морозы. Ивчиков . Куда вы меня ведете? Человек . Я не предлагаю тебе ради нашей дружбы уехать в Америку или перейти в Деды Морозы. Я прошу немного. Мне до дьявола нужно сделать фотоснимки о том, как одна баба… кстати, великолепная баба… Ивчиков . Я попрошу вас… Человек . Молодец! Хорошая черта. Я тоже ненавижу когда женщин называют бабами. Ты посидишь у нее на опыте… В качестве подопытного лица. Час, только час. Ивчиков . Нет, это все мне решительно не подходит. Понимаете, мой начальник Пивоваров… Человек . Прости, ты где работаешь? Ивчиков . В архиве. Человек . Это что же, Генка Пивоваров у тебя в начальниках? Ивчиков . Не Генка, а Федор. Человек (продолжая вести его под руку). Вот маразм-то. Ну конечно, Федюшка Пивоваров. Обычно имя скажешь… а сколько за этим делом скрыто, напитков выпито. Да я ему сейчас позвоню – он тебя на месяц освободит. Пивоваров, Федюха, скажу я ему… Ивчиков . Что вы, что вы… (Смеется) Ему нельзя говорить «Пивоваров». Его фамилия Скобелев. Это его за толщину у нас так прозвали. Он, знаете, обижается очень. У нас даже местком собирался. Человек (несколько сконфуженно). Бывает же такое… совпадение… А у меня друг есть… Пивоваров… И тоже по архивной части ходок… Итак, Вовенция, спасибо тебе за согласие, все заметано. Через полчаса возвращаешься к своим архивным мышам. (Бьет его по плечу) Позволь мне облобызать тебя на радостях. (Воздушный поцелуй) Ивчиков . Я вас только попрошу в дальнейшем не бить меня по плечу. И не говорить так о моей работе. Мне это обидно. Человек . Обиделся… А я ведь не обиделся, когда ты для старого друга не захотел сделать такую малость. Когда из-за толстой свиньи Пивоварова ты нашу дружбу решил порушить. Нет, я не обиделся. Потому что я тебя люблю и всегда тебя любил. Есть во мне большая приязнь к тебе. Ивчиков ( засмеялся ). Вы тоже очень милый, хотя, честное слово, я вас не знаю. Человек . А долго ли познакомиться? Делов-то на три копейки. ( Представляясь .) Колобашкин Серафим Серафимович. Ивчиков . Ивчиков Владимир Еремеевич. Колобашкин . Ну, вот видишь. Итак, мы идем с тобой, Еремеич. ( Остановился .) Да, вот что еще, понимаешь… По дороге… это, конечно, все между прочим… Нам придется забежать… не спорь, Вовенция… на пару минут ко мне на работу в научно-фантастический журнал. Представляешь, журнал именуется «Фантаст», и редактор журнала – тоже фантастический. Интеллект! Руководит одновременно журналом и отделом научного института. Это тебе не баран чихал. Я тебя с ним познакомлю. Поэтому можно считать, что мы идем туда для тебя! Ивчиков . Я прошу отпустить мою руку, я ведь не убегаю. Колобашкин (не отпуская руки). «Тра-та-та, тра-та-та, мы везем с собой кота, чижика, собаку…» Или, как говорится в детской передаче, «шажок-другой – в мир большой».

Затемнение.

Слева – кабинет в журнале «Фантаст». На фоне карты затонувших сокровищ и ракет, пребывающих в разных состояниях: стартующих, просто летящих или уже достигающих других миров, – редактор журнала Зенин . Справа – НИИ. Здесь работает Кира Ивановна Бурмистрова. В настоящий момент за белой ширмой она «закладывает» крыс для эксперимента. Из-за ширмы видно только ее лицо.

В журнале «Фантаст». В кабинете Зенина появляется Колобашкин. Втаскивает за собой Ивчиков а. Ивчиков в изумлении смотрит на редактора Зенина.

Ивчиков (испуганно Зенину). Товарищ Пивоваров?

Недоуменный взгляд Зенина.

Ой, я ошибся. Вы так похожи! Колобашкин (Зенину). Значит, все в ажуре: спешим на опыт к Кире Бурмистровой. Зенин . А рассказ? Рассказ, конечно, с вами? Колобашкин . Рассказ со мной, и в то же время его со мной нет. Подвел автор. ( Скороговоркой .) Я даже прихватил с собой этого, с позволения сказать, автора. Пусть ему стыдно будет. (Представляя Ивчикова .) Автор. Ивчиков (ошалело). Я… Я… Колобашкин . Ты, Володя. Ты… (Зенину) Я ему говорю: «Как же так, Вова? Здорово ты живешь! Апрельский номер, шуточный фантастический рассказ. Ты обещал – и так подводишь! Ай-ай-ай!» Но за это он согласился быть подопытным у Бурмистровой. У меня вышел прокол. Подопытный гражданин, которого намечали, улегся в больницу на улице Радио. Что делаю я? Говорю Вольдемару: «Не сделал рассказ – спасай фотомонтаж». Кстати, отменный материал для гипноза. Сочинитель! Зенин . Это не избавляет вас… Колобашкин . Именно! И поэтому, преодолевая трудности, я все же написал рассказ. Зенин . И где же он? Колобашкин . Я прочел его вслух самому себе и… и я разорвал его на мелкие клочки! Я изничтожил его! Искромсал! По причине высокой требовательности. Не волнуйтесь, я тотчас придумал новый. Зенин (устало). И где же он? Колобашкин . Пока в голове. Но я сейчас подробно изложу. Значит, рассказ… Итак, рассказ-шутка. Называется «Первое апреля 2001 года». Прекрасное название. Человек, назовем его условно Макс, звонит своему другу Бобу и говорит: «Здравствуй, Боб. Я, Макс, изобрел гравитатор. Дикой силы прибор, язви его душу…» Действие происходит, разумеется, в капстране… Зенин . Разумеется. Далее. Колобашкин . Боб не верит Максу И тогда Макс приходит к Бобу самолично с гравитатором под мышкой. Сидят. Пьют чай двадцать первого века с водорослью… как ее… с хлореллой. А вокруг все как положено в ихнем веке: два робота, жена Мери, искусственный климат. Но Боб по-прежнему не верит в гравитатор. Судьба изобретателей. Макс в гневе: «Ах, ты не веришь мне, Боб!» И он направляет гравитатор на квартиру Боба. И – бенц! Зенин . Что – бенц? Колобашкин . Нету. Ни квартиры, ни Мери. Все спалил гравитатор к чертям собачьим. Боб в отчаянии: «Что ты наделал, Макс, где моя жена Мери? Мы жили с ней душа в душу, меж нами была игра!» Тут Макс как захохочет! Потому что… хи-хи-хи… это была… ха-ха-ха… первоапрельская шутка. Это был не гравитатор, а… хо-хо-хо… просто датчик направленных биотоков. И, следовательно, все испепеление происходило лишь в воображении присутствующих. (Бодрясь) Как финальчик? Зенин ( Ивчикову; раздраженно). Что вы на меня так смотрите? Ивчиков . Вы очень похожи на моего начальника товарища Пивоварова… то есть его фамилия Скобелев… У нас даже местком… Колобашкин . Он – беллетрист… Ну мы пошли, пожалуй… Зенин . Стоит ли торопиться? Ведь вы так мечтаете рассказать мне остроты, которые, безусловно, подготовили для раздела «Барон Мюнхаузен»? Колобашкин . А, как же… (Грозно) Владимир Еремеич, я надеюсь, что хотя бы остроты… Ивчиков . Я не совсем понимаю… Колобашкин . Он даже не понимает! Это черт знает что! По-моему, это все из-за буфета. Как только у нас закрылся буфет на ремонт, исчезли все квалифицированные авторы. Где научно-фантастические остроты, Володя? Нелепицы, каковые ты обещал нам родить?! (Подступая, шепотом .) Не подведи – не выдай – пожалей детишек малых… Ивчиков . Ах, нелепицы? ( Засмеялся .) Нелепицы я, пожалуй, вам скажу.

Изумленное лицо Колобашкина.

Я их очень люблю и всегда запоминаю. Вот, к примеру: «На острове Хоккайдо птицы поют так сладко, что больным сахарной болезнью запрещают ездить на остров Хоккайдо». Колобашкин . Потрясно! Зенин . Несравненно! Только я уже где-то это читал. Ивчиков . Я тоже где-то это читал, только не помню где. Колобашкин . Так какого же черта! Ивчиков . А вы знаете, эта нелепица – очень хороша. А почему хорошие вещи нельзя напечатать дважды? Я читал очень много плохих вещей, которые печатали дважды и даже трижды… Колобашкин . Ну точно – беллетрист. Итак, вот острота, подготовленная лично мною, правда, она пока всего одна. Рассчитывали на Еремеича. Но зато какова острота: «Требуются кочегары… для атомной электростанции!..» Ха-ха-ха… Все остальное доделаю завтра. Клянусь! Зенин . На будущее… Колобашкин . Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Понял? «Кончено дело, зарезан старик, Дунай серебрится, блистая». Ивчиков (вдруг). Только я никак не могу понять: а почему нельзя откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? Я, например, из-за этой пословицы вечно спешу и делаю сегодня вещи, которые отлично можно сделать и завтра или, как выясняется потом, лучше совсем не делать. Колобашкин . Определенно – беллетрист. (Задумчиво) И как… добр! (Вновь засуетился, вынимает из-под стола фотоаппарат. Зенину) Ну а теперь перейдем к главному: запечатлеем вас на предмет вашего сегодняшнего юбилея… Зенин . А стоит ли? Колобашкин (тотчас). Не стоит! (Мгновенно соображая) Действительно… Какя мог подумать!.. Фотографировать вас… здесь… в этом хилом журнале! Ох! Ах! Фуй! В конце концов, вы прежде всего не редактор! А понимаете ли – ученый! Талант! Борец! Член научного совета! Один из руководителей института! Нашел! Вот там-то мы вас и запечатлеем! Поэтому я настаиваю! Мы все настаиваем! Чтобы вы немедля двинулись с нами в лабораторию Бурмистровой на предмет запечатлевания вас там!

Они идут в НИИ. Зенин – впереди, за ним, обвешанный фотоаппаратами, Колобашкин. Он тянет за собой Ивчикова, причитая: «Потом все объясню. Не обижайся – не погуби – детишки голодуют».

В НИИ. В лаборатории по-прежнему одна Кира. Входят Зенин, Колобашкин и Ивчиков. Взаимные приветствия.

Колобашкин . Бежали. Опоздали. Виновен он. (Представляя Ивчикова) Подопытный гражданин. Зенин (строго, Кире, чтобы что-то сказать). А почему вы исполняете работу лаборантки? Кира . Лаборантка слишком женственна. Она не может резать крыс. А крысы мне понадобятся, к сожалению, завтра утром. ( Ивчикову .) Присаживайтесь. Лаборантка сейчас подойдет. Колобашкин (налаживая фотоаппарат, Зенину, тихо). Она в плохом настроении. Зенин . Видимо, мало работы. На нее надо наваливать работу, как на ломовую лошадь. Тогда она счастлива. Трагедия, и преимущественно узких специалистов. Колобашкин . Приступим к запечатлеванию.

Кира работает. Ивчиков сидит на стуле, озираясь по сторонам. Зенин, стараясь сохранить насмешливое отношение к происходящему, позирует Колобашкину.

(Зенину) Заберем головочку повыше… Так… А теперь уложим щечку набок во избежание кривизны рта… Именно… А правое ушко слегка опустим. Зенин . Ушко я опущу. (Усмехнувшись) Да, я хотел вам сказать… Приходите сегодня в Дом ученых на мой юбилей. Я вас приглашаю. Колобашкин . Признателен. Весьма. Зенин . Только вот что… Уже в самом понятии «юбилей» есть нечто… Колобашкин (сокрушенно). Д-да… Зенин . Поэтому я очень прошу вас, дорогой, внесите в эту сегодняшнюю канитель чувство беспутного юмора, что ли… какие-нибудь розыгрыши слишком серьезных людей… Вы ведь безумец, Колобашкин. Колобашкин (фотографирует). Розыгрыши – это я смогу. Зенин . Продумайте их хорошенько, милый, чтобы это было по-студенчески и в то же время не оскорбляло. Колобашкин . А что, если объяснить собравшимся, будто я изобрел «Машину времени имени доктора Фауста», и продемонстрировать ее наглядно? Зенин (громко). Ну какой же это розыгрыш! Во-первых, большинство поверит. Никто так не склонен к мистике, как серьезные ученые. Бутлеров занимался спиритизмом. Но, кроме того, я боюсь, что большинству будет попросту мучительно неловко, ибо они не читали «Фауста». Что делать, доктор Фауст куда менее популярен в среде моих коллег, чем какой-нибудь академик Лысенко.

Колобашкин хохочет.

Вот вы смеетесь, а всего тридцать лет назад вы бы над этим не смеялись. Колобашкин . Значит, есть смысл подумать, над чем мы будем смеяться еще через тридцать лет.

Входит лаборантка Лида. Видит Ивчикова.

Лида . Ой, мамочки! Кто как хочет, а я в обмороке! (Плюхается на стул)

Удивление присутствующих.

Кира . Все в порядке. Я предупреждала: Лида женственна, она не может видеть, как я режу крыс. Лида (кричит). Да не из-за крыс я! Ведь это Владимир Еремеич! Мы с ним в одном архиве три месяца работали. Ивчиков . Здравствуйте, Лидочка. Лида . Это такой серьезный человек! Он за один день триста единиц хранения обрабатывал! Ивчиков . Ну что вы, Лида! Лида . Нечего стесняться. Когда Малинкина в декрет ушла, ему… Кира . Вы крыс оформили? Лида (сразу увлекшись новой темой). Такие хорошие крысята – импорт! Вы, Кира Ивановна, хотите обижайтесь, хотите нет но я их резать не могу. А вот в клетке сколько хочешь могу видеть. Значит, я крыс получила и сразу нашу клетку на замочек. А то у Шнейдерманши свои крысы кончились, так она наших таскает. У Шнейдерманши крысы – плюнуть не на что, а у нас венгерские. Колобашкин (закончил съемку, чуть подмигнул Зенину в сторону Лиды). Ничего, да? Зенин . Очень, очень. Колобашкин (шепотом). Вы о Лидочке или о Кире Ивановне? Зенин . Ну что вы, я не воспринимаю Киру Ивановну в этом качестве. Странная вещь. Я могу увлечься любой лаборанткой, но Кира Ивановна… (Заходил по лаборатории .) Лида (Кире, кивнув на Зенина и Колобашкина). Это что за мальчики?.. И как он на ноги мне зыркнул. А ноги у меня правда красивые. Я свою силу знаю. Кира . А теперь постарайтесь молча подготовить к опыту вашего знакомого. Лида (подходит к Ивчикову). Давайте опутываться. (Опутывает его проводами). Ну, как там, в архиве? Небось все экскурсии водите? Малинкина родила, я слыхала. А здесь работа ничего. И оклад повыше. Людей разных видишь. Вчера поп пришел… Мы его гипнотизировали. А во вторник – дояр. Зенин (расхаживая по лаборатории. Напевает). Тим-пиритим-тим… Кира (усмехнувшись, себе). Томится, бедный. Я думала о нем получше. Значит, столп науки попросту пришел сфотографироваться и заодно посмотреть на ноги очередной лаборантки. Что делать? У него поздняя молодость. Теперь ему пора удаляться. Но как это сделать поприличнее? Как?

Зенин расхаживает.

Не будем моралистами. Мы учились по его учебникам, мы поклонялись ему когда-то, мы ему поможем. ( Зенину .) Вениамин Александрович! Опыт немного нервный, если вы… Зенин (торопливо). Д-да. Я, пожалуй, пойду. Так, бесспорно, будет для вас спокойнее. (Уходя) Чудесно… чудесно, я надеюсь, милая, увидеть вас сегодня в Доме ученых. (Колобагикину) До вечера, дорогой. (Уходит) Кира (себе). И он ушел ради меня. Колобашкин (Кире). Сегодня – пасмурная? Много неприятностей? Кира . Нет. Обычное количество. Колобашкин . У меня, знаете, есть друг, Черепайло Михаил, так он тоже всегда во власти неприятностей. (В процессе болтовни несколько раз «щелкает» Ивчикова и Киру) Тысячи неприятностей на день. Дело дошло до того, что, если нет неприятностей, Михаил спать не ложится. Как-то прихожу я к нему среди ночи – не спит. Что такое, спрашиваю. «Не могу заснуть, – отвечает Мишутка. – Не было еще неприятностей. Вот лежу поджидаю». Так, знаете, до утра пролежал. Ну, утром с ним инсульт приключился. И сразу успокоился. Теперь, говорит, Серафимчик, все у меня хорошо. Теперь и заснуть можно. Кира . Если вы еще раз вздумаете фотографировать без моего разрешения… Колобашкин . У меня есть фантазия. Я догадался. Двадцатый век – дураков нет! Кира (усаживаясь рядом с Ивчиковым). Эксперимент будет нуден, как все эксперименты. Это сеанс гипноза. Вам, наверное, уже все объяснили… Колобашкин (торопливо). Объяснили, объяснили.

Кира оборачивается. Колобашкин замолкает.

Кира (берет руку Ивчикова и глядит ему в глаза). Опробуем приборы. Колобашкин (подходя к Лиде, шепотом). Симпатичная, однако, вы девушка. Лида . Это вы всем так говорите или через раз? Колобашкин (готовясь к съемке, ставит стул на стол, шепотом). Я опасный. Лида . Видали мы зверей почище львов. (Хочет обратиться к Кире Ивановне) Колобашкин (прикладывает палец к губам). Тесс… Я жду вас, Лида, сегодня в семь, в кафе «Фиалка». Кира (не оборачиваясь). Тишина полнейшая. Лида!

Лида подходит к Кире с блестящим предметом. Кира берет предмет и начинает медленно раскачивать его перед глазами Ивчикова. В это время Колобашкин неслышно влезает на стол. Возникает музыка.

(Монотонно, Ивчикову .) Вам хочется спать. Вы давно не спали. Вам необычайно хочется спать. Вы утомились. Спите… Спите… Спите… Что вы видите? Говорите.

Ивчиков . Я иду по парку. Высокий дом. В нем много света и пахнет деревом. Там живет сверчок. А у порога на скамейке сидит Она. Интересно, почему Она в этом доме? Кира . Вы рады, что вы ее видите? Ивчиков . Рад! Очень рад! Кира . Говорите с ней. Ивчиков . Я вас ждал всю жизнь. У меня мало друзей. Я стеснительный. И от этого не умею веселиться. Когда все веселятся, я сижу молчу и всем порчу настроение. Я очень одинок. Меня еще никто не любил. Хотя это несправедливо. Знаете, когда я вижу, как красивые девушки идут с самыми обычными мужчинами, а те даже не обращают на них внимания, мне так бывает обидно. Кира . Опишите ее. Ивчиков . Она высокая, и плат у нее до бровей. Лида (шепчет, восторженно). А я в архив в платке ходила. Кира . Говорите с ней. Ивчиков . Я всегда мечтал о вас. Я пишу о вас. Вы добрая! А я так люблю добрых людей. Я…

Он не заканчивает фразы, ибо при этом сообщении некая мысль повергает Колобашкина в сильнейшее волнение. С возгласом: «Эврика! Это он!» – Колобашкин делает неверное движение и с треском летит на пол.

Колобашкин ( лежа на полу). Понять – это значит простить. Кира (взбешена). Вы… вы…

Все кричат хором.

Колобашкин . Не кричите на меня! Лида (особенно усердствуя, ибо виновата). Люди работали, нервов не жалели!.. Кира . Вас пустили!.. Колобашкин . Мы тоже не с мыловаренного завода и не со стройконторы тоже! Лида . Охламон! Колобашкин . И милости особой здесь нет. Если хотите знать, ваш подопытный оказался алкоголиком. Лида . От алкоголика слышим! Колобашкин . Он лежит в больнице на улице Радио! Лида . Вас самих, наверно, оттуда выпустили! Колобашкин (размахивая руками). Я битый час бегал по улице, искал вам подопытного! Я его уведу! (Задевает рукой стул)

Сооружение на столе рушится.

Ивчиков ( очнувшись. Как начало стиха). Я долго спал…

Затемнение.

Слева – кафе «Фиалка». Справа – квартира Киры Ивановны. В кафе «Фиалка». Ивчиков и Колобашкин входят, усаживаются за столик.

Ивчиков (расстроен\'). Как неудобно получилось! Я крепко заснул? Она из-за меня ругалась? Колобашкин ( уклончиво ). Неудобно штаны через голову надевать, а все остальное – удобно. Пословица. Ивчиков . Что же делать? Я совсем опоздал на работу. Что теперь будет? Колобашкин . Я надеюсь, ты понимаешь, что ты сам заснул и сам опоздал? Ивчиков . Да-да, конечно, я никого не обвиняю. Колобашкин ( торжественно ). А теперь, Вова, внимай: твой сон, твоя работа – все такая чепуха по сравнению с тем, что ты сейчас услышишь. Надо только кликнуть зодчего, чтобы он соорудил нам подобающее оформление. (Кричит) Официант!

В квартире Киры Ивановны. Кира входит, снимает плащ. Включает сразу телевизор и радио. оттуда с угрожающей громкостью выскакивают голоса футбольных комментаторов.

Кира . Почему так любят футбол? Рев стадиона : «Го-ол!»

(Выключает) Видимо, просто мужское братство. Дома на них кричат, на работе кричат, а тут они сами кричат… Надо куда-то пойти. Как говорила мама: «Ты пойдешь сегодня в кумпанию?» Она думала, что это происходит от слова «кум». Куда же пойти? К подругам юности? Приду, буду пить чай, а их мамы будут восклицать: «Кира, вы до сих пор не вышли замуж!» А я буду восклицать: «Ах, я такая, знаете, умная, ироничная, мне ни с кем не интересно». Вот на днях я беседовала с сотрудником Шулендиком. У него были такие серьезные намерения, и при этом он вел такую увлекательную беседу о крысах. И я вдруг начала хохотать. А кому это приятно, если у тебя серьезные намерения! В заключение можно сказать что-нибудь типа: «Мужчины всегда любят глупых» – и закончить на этом беседу. А действительно, как говорит мне лаборантка Лида каждое утро: «А вы вчера опять не вышли замуж? Я – девушка молодая, но я и то думаю о себе…» В конце концов, лаборантка Лида права: пора действительно подумать о себе. Я читала анкету: «Статистика браков после двадцати трех лет». Пятьдесят семь процентов браков заключается на почве совместной работы, так сказать, совместная работа влечет к более тесному соавторству. Семнадцать процентов на турбазах, в санаториях и в иных местах массового отдыха. Два процента – во время случайных встреч… И еще что-то… Какие разнообразные возможности открываются после двадцати трех лет.Надо заняться собой. Вот займусь собой и уж обязательно выйду замуж в местах массового отдыха. А что, если махнуть в Дом ученых – на юбилей? Получится старая история: буду сидеть и молчать и портить всем настроение. Как верно говорил сегодня этот молодой человек. Смешной какой! Нет, надо все-таки заняться собой. Да уж конечно! Вот закончу последнюю работу и тогда обязательно займусь собой. Или даже не так: сделаю сообщение в университете, последнюю работу, и уж тогда наверняка займусь собой. Или даже не так: сделаю сообщение в университете, потом последнюю работу, потом закончу докторскую, потом сделаю еще и то-то и то-то, а затем еще и то-то, и то-то, и то-то, и то-то… Затем я умру – и уж тогда обязательно займусь собой.

Кафе «Фиалка». За столиком – Ивчиков и Колобашкин.

Разговаривают.

В квартире Киры Ивановны. Кира готовится к вечеру в Доме ученых. Она приносит много чулок, тщетно пытается составить из них пару. Потом начинает причесываться. На голове у нее появляется чудовищное сооружение. В конце концов она обычно гладко зачесывает волосы и надевает свою обычную старушечью кофточку. Смотрится в зеркало. Зло смеется и выходит из комнаты.

В кафе «Фиалка».

Колобашкин (ставит на стол бутылку). Заметь, я не пью, ибо разговор наш важнейший. Значит, ты вправду сочинитель? Ложь моя, как говорится, в руку? Ивчиков (изумленно глядит на Колобашкина). Вы что-то перепутали? Колобашкин . Только усы ты мне не закручивай. Я так рад, что ты сочиняешь о Доброте и любишь Доброту. Это очень важно для меня. Ну, давай рассказывай с подробностями. Про какую там добрую ЕЕ… которая в платке ходит… ты сочиняешь? Ивчиков . А-а… ( Изумленно .) Так вы имеете в виду добрую Февронью! А откуда вы об этом узнали? Колобашкин . Я, милок, все узнаю. Ну что это за Фигония такая? Ивчиков . Это прекрасная, добрая дева Феврония. Колобашкин . Дева?! Ивчиков . Если вас это заинтересовало, я расскажу. Существует рукопись четырнадцатого века «Сказание о Ферапонтовом монастыре». О ней написано много работ. А надо вам сказать, что сие «Сказание» находится у нас в архиве. И мой начальник Пивоваров очень этим гордится. Поэтому все у нас в архиве занимаются «Сказанием». Я тоже, конечно, занимаюсь. Правда, я избрал узкую тему, по своим силам, – «О деве Февронии – основательнице Ферапонтова монастыря». Но мне, знаете, очень повезло. Я привлек иконографический материал и предположительно воссоздал лицо доброй девы. Колобашкин . А чем она такая добрая? Ивчиков . Она всех любила. И травинку. И божью коровку. И человека. Колобашкин . И тебе действительно нравится писать о Доброте? Ивчиков . Очень! Очень! Колобашкин . Это прекрасно! Да, конечно, ты невероятно добр, как я сразу не заметил! И к тому же ты историк. Великолепное сочетание. Сама судьба. Ты рожден для меня. Я счастлив. Ивчиков . Вы опять что-то задумали. Только учтите, я больше никуда не пойду. Я утомился. Вы сами видели, я даже заснул.

 

Колобашкин . Да сиди ты спокойно. Я хочу приобщить тебя к великой тайне. А ты «га-га-га…». Ты что, гусь?

Ивчиков . Ну хорошо, хорошо… Только не ругайтесь.

Колобашкин (с восторгом). Как он добр. Итак – начнем. Ты будешь удивлен, узнав, что я изобретатель.

Ивчиков . Ну почему же? Я совсем не удивлен.

Колобашкин . Я накануне завершения. Я в лихорадке! Я горю! Оттого мои служебные дела несколько запущены. Я говорю все это, чтобы ты понял, отчего я ставил тебя в комические ситуации. Более этого не повторится. Клянусь! Как мерзко в рюмке… Как в пустынном переулке. (Роется в карманах .) Кстати, у тебя не найдется пары рублей? Заимообразно… Ты, кажется, получил за опыт…

Ивчиков . Конечно, конечно. (Передает деньги .)

Колобашкин . Деньги – это прах, суета! (Кричит) Зодчий!

На столе появляется новая бутылка.

И все-таки ты назовешь меня лгуном. Сейчас! Ивчиков (чуть опьянел). Никогда! Колобашкин . А я говорю, назовешь, потому что я не просто изобретатель… Я – Великий изобретатель! Ивчиков (громко). Верю! Колобашкин (еще громче). Я изобрел машину времени!

Пауза.

Ивчиков (кричит). Как хорошо! Колобашкин . Нет, ты серьезно веришь?! Ивчиков . А почему бы нет? Я по себе знаю, как это нехорошо, когда в тебя не верят. И вообще очень часто мы о людях почему-то судим по самому низкому критерию. Вот, допустим, я пишу о деве Февронии. И все тотчас меня начинают жалеть. Почему-то считают, что я какой-то жалкий недотепа… И я сам начинаю относиться к себе с сожалением. А отчего не наоборот?.. Почему с самого начала не видеть в людях наивысокое? Почему в каждом изобретателе предполагать не безумца, а Эйнштейна, а в каждом историке… Колобашкин . Геродота!.. (Кричит) Правильно! Грандиозно!.. Вот мы сидим с тобой, как Геродот с Эйнштейном, и нам хорошо. Я ведь никому до тебя не мог серьезно рассказать о своей работе. Ну, представь себе, кому-нибудь сказать: «Я изобрел машину времени». Сразу засадят в психичку… Мне очень неудобно, Вовчик, но сколько у тебя осталось? Ивчиков . Один рубль шестьдесят семь копеек. Колобашкин . Значит, они еще стоят меж нами?! Эта мерзость. Эта чума! Это рабство! Истратим их к чертям собачьим… Заимообразно, конечно…

На столе появляется еще бутылка.

Ты хочешь узнать, наверное, почему я изобрел машину времени? С одной стороны, в этом отразился фантастический характер моей ежедневной работы – кто из фантастов не мечтал о машине времени? А вот с другой стороны… Тесс… Молчание… Вот этот остальной кусочек моей тайны я тебе раскрою, когда, Володя? Ивчиков . Когда? Колобашкин . Чуть позже. (Кричит) Ты серьезно веришь, что я ее изобрел?! Ивчиков (кричит). Верю!.. Колобашкин . За что я тебя полюбил, Вольдемар? За качества… Без твоих качеств моя машина – фиг с маслом. Ты меня понимаешь? Ивчиков (пьяно). Понимаю. Колобашкин . Айда ко мне, смотреть машину. Я тебя уважаю. Я Великий изобретатель. Я назвал ее «Машина времени имени доктора Фауста». МАДАФ – сокращенно. Ивчиков . Не хочу к тебе! Хочу в четырнадцатый век! К деве Февронии. А можно мне на твоей машине в четырнадцатый век? Колобашкин . Можно. Но это будет что? Баловство! Ивчиков . А Кира Ивановна похожа на деву Февронию. Я противен себе. Я пьяный. Колобашкин . Ты понял, что она прекрасна?! «Всякий, взглянувший на женщину с вожделением, берегись – ибо ты прелюбодействовал с ней втайне». Зачем ты взглянул с вожделением?

Появляется Лида.

Лидунчик! Кто пришел!.. (Хохочет) Лида . Оскалил зубы! Просто пришла посмотреть. Я девушка молодая. Мне все интересно. Колобашкин . Бери, держи его под руку… И идем с нами. Лида . Прямо! Разбежалась! Очень мне с вами срамиться интересно. Колобашкин (Ивчикову). Тесс… Она порядочная. (Лиде) Карауль его, а я пойду к расплате. Официант! Расплата! (Уходит) Ивчиков . Вы не бойтесь, Лида. Я не пьяный. Я просто так. Лида (мажет губы). В обед все губы съела… Да ну вас… Только вечер с вами потеряешь… Сейчас иду по улице, а навстречу мне «усики»: «Ах, девушка, хочу с вами познакомиться…» А я ему отвечаю: «Чего это вдруг? Даже странно мне…» Ивчиков (стараясь сочувственно). Да, даже странно. Лида . И вроде совсем мы не знакомы, говорю я ему. Даже непонятно. Чего вы ко мне подходите? Ивчиков (услужливо). Действительно, непонятно. Чего подходит? Лида (вдруг заорала). Он влюбился в меня с первого взгляда. Что тут непонятного? Ивчиков (обрадованно). А, так вот в чем дело. Лида (распаляясь). Тихарь! Пьяница! Что, в меня влюбиться нельзя, что ли?! Ивчиков ( испуганно ). Можно… Можно… Конечно. Уверяю вас. Лида . Да? (Пристально глядит на Ивчикова. Медленно) Ну что ж, посмотрим. Я свою силу знаю. (Уходит) Колобашкин (входя, вдогонку). Хищница. (Ивчикову) Обопрись, Вольдемар. Ивчиков . Жуть!..

Они идут, опираясь друг на друга, и поют: «Шажок-другой… в мир большой… Шажок-другой…» Они направляются в квартиру Колобашкина.

Квартира Колобашкина. Всюду провода. В окружении проводов – единственный стул. Колобашкин усаживает Ивчикова на этот стул.

Колобашкин . Сиди здесь и не очень двигайся. (Производит некие манипуляции с проводами – подсоединяет, отсоединяет и т. п.) Ивчиков . Блаженство. Устал… А где ваша жена? Колобашкин . У меня нет жены. Она от меня ушла. Ивчиков . Простите, ради Бога. Колобашкин . Ничего-ничего. Это не всегда печально. Ивчиков . А я так страдаю от одиночества. Я, знаете, очень хочу влюбиться. Но я ни с кем не знаком. Поэтому все девушки рисуются для меня в образе девы Февронии. Колобашкин ( даже остановился ). Значит, ты хочешь влюбиться? (Бормочет) Как же я об этом раньше не подумал?.. Это должно сильно помочь. Ивчиков (не обращая внимания). Скажи мне, Колобашкин, любил ли ты? Колобашкин . А я и сейчас люблю. Ах-ах, ах!.. «А он циркачку полюбил!..» Ивчиков . Кто она? Колобашкин (бормочет). Кажется, все… ( Отходит от проводов .) Она, да?.. «Она по проволоке ходила…» Она – женщина ученая. Она не знает, что я ее люблю, а я все жду. Когда-нибудь она поедет на научный конгресс, за границу. Что сделает тогда романтик Колобашкин? Он полетит самолетом в пограничный город Брест. Он купит ей цветы. Ее поезд будет стоять там лишь мгновение. И Колобашкин войдет в вагон и передаст ей цветы. Ну можно перед этим устоять? А потом мы будем жить с ней в шалаше. Всюду будут разбросаны розы. И когда я буду садиться на стулья, шипы будут впиваться мне в зад. Шучу, конечно. Да, старик, всего этого не будет. Я могу сказать о себе, как Чехов: «Меня не любили женщины». Даже не так: как обычно обстоит дело? Любишь – а потом уже вступаешь с ней в преступные отношения. А у меня – наоборот. В силу своей общительности я сначала вступаю в преступные отношения, а потом уже влюбляюсь. А они меня к этому времени – что? – разлюбляют. И я страдаю. Поэтому с некоторых пор я решил жить один.

Пронзительный звонок.

Голос МАДАФ . Пять минут. Ивчиков . Что это? Колобашкин . Пятиминутная готовность. Не обращай внимания. Итак, в ожидании я открою тебе завесу тайны окончательно… Я не столько изобретатель, сколько графоман. Ивчиков . Кто? Колобашкин . Произошло это так: я учился на третьем курсе. Физфак… Однажды я сидел в лаборатории и подавал надежды. Я выяснял, почему некая частица ведет себя так странно, что у моего коллеги повысилась от волнения температура… И вдруг я почувствовал нечто вроде зуда в руках… Мне захотелось взять перо. И вместо всех этих пыльных формул написать, допустим, про облака. Я написал. Мне понравилось. Я написал про ручей. Мне понравилось еще больше. Я стал писать. Но меня не печатали. Обычно люди говорят, что их не печатают, потому что они пишут слишком смело. Я – исключение. Меня не печатали, потому что я пишу плохо. Но я ничего не мог поделать.

Странный звук, будто усиленное биение часов.

А дальше – страшней. Однажды я забрался в театр. И пока я блуждал в мерзких поисках литературной части… Пока я ходил среди фальшивых облаков и намалеванных солнц, я понял, что погиб. Мне не хотелось оттуда уходить. Я решил поставить раскладушку и остаться там жить – среди колосников. Я стал писать пьесы. Я написал двадцать плохих пьес. От меня ушла жена. Я повел гнусную жизнь. Я ушел из лаборатории. Я поступил в журнал «Фантаст», чтобы было больше времени писать дурные пьесы… Я пробовал бороться. Я говорил себе: ну к чему все это, Колобашкин! Ну в лучшем случае поставят твою пьесу Ну и что? Кому нужен сочинитель в театре?! Публика как Роксана. Она влюблена в актера. Ей плевать, что все эти прекрасные слова сочинил ему брюхатый писатель Сирано де Бержерак. Он слышит эти слова из уст красавца актера. И ей кажется, что все это он… он сам! К чему ей Сирано?.. Но ничего не помогало! Я погибал. И тогда я решил изобрести…

Дикий грохот. Входит некто в греческой тунике.

Голос МАДАФ. Куда бежишь, достойный Фемистоклюс? Некто . Когда прекраснокудрая Эос глаза свои откроет, я встречусь с домработницей Сократа. (Проходит) Колобашкин (страдая). Опять… Опять! Ивчиков (в ужасе шепчет). Что это? Колобашкин . Машина времени. Пробный пуск… Не обращай внимания: они нас не видят. Это связано с диэтиловым свойством гравитационного поля при аккумулятивном индексе времени.

Треск усиливается.

Черт!.. Барахлит переводное устройство. Рычажок Дюма-отца-два. Некто . Она законная чувиха. Она похожа на лучезарную богиню Гею. «И бедра у нее – в порядке».

Проходит.

Ивчиков (шепчет). Дерни меня за нос, пожалуйста. Колобашкин дергает. (В ужасе) Это не сон! Колобашкин . Но ты мне поверил?! Ивчиков . Я, конечно, тебе поверил… Но все-таки дерни меня и за ухо.

Колобашкин дергает.

Ай! (В ужасе) Это правда! Колобашкин . Я, Серафим Колобашкин, изобрел МАДАФ. Это не какая-нибудь там примитивная машина времени. Это – МУЗА. Потому что я изобрел ее для чего? Для писания пьес. (Глядя на обомлевшего Ивчикова) Бодрей! Краткое описание устройства МАДАФ: вес двенадцать с половиной килограммов. Работает от биотоков мозга. Порядок эксплуатации: задумываем мысль. МАДАФ, говоря образно, тотчас ее ухватывает. И из тьмы веков она выбирает историческое событие, отражающее твою мысль. Ну, естественно, переносит тебя в соответствующее время, где ты имеешь возможность наблюдать это событие визуально. Машина удобна в обращении. Ибо – первое: благодаря рычажкам Мефистофеля мы остаемся невидимы. Это дает нам возможность аккуратно и спокойно записывать события. Второе: не нужно знание языков, ибо МАДАФ снабжена переводным устройством Дюма-отца-два… Таким образом, налицо возможность удобно и быстро создавать исторические хроники. Как Шекспир. Ивчиков . Только щипани меня еще разок… в бок.

Колобашкин толкает его.

Ай! (Почти рыдая) Это правда!.. Колобашкин . Итак, зачем мне нужен ты? Отвечаю: МАДАФ работает от мыслей. Я зол, я пуст, во мне что? Насмешник, демон-отрицатель! А это неплодотворно. В результате моих мыслишек МАДАФ несет сплошную чепуху о чувихах и домработницах Сократа… Ты добр. Ты возвышен. Ты историк. Ты чуешь материал. Ты можешь родить вдохновенную мысль. Мы перенесемся в события удивительные и прекрасные. Мы их запишем. Нас поставят все театры мира. Ура… Итак, сегодня ночью… (Почти поет) Ты попробуешь родить мне мысль.

Дикий грохот.

Не обращай внимания. При выключении мы попадаем в замок герцога Бургундского… У него сейчас упала лата… Ивчиков (шепчет). Это правда. Колобашкин . А теперь – баиньки. Пуск в три ночи. Надо выспаться. Кроме того, перед пуском мы отправимся на пару часиков в Дом ученых. Ивчиков . Зачем? Колобашкин (завозился среди проволочек). Я приглашен на юбилей. Но, главное… мне почему-то кажется… что там будет ОНА. Ивчиков . Кто? Она? Колобашкин . Ну… ну… Я знаю, ты готов в нее влюбиться. А тебе так не хватает влюбленности… Для окончательной возвышенности и вдохновения… А бабец она – что надо. Ивчиков . Я прошу не сметь… Колобашкин . Обиделся, обиделся, Геродот. Ивчиков . Я никак не могу понять… Кто вы такой? Колобашкин . В каком смысле? Ивчиков . Человек или… Колобашкин . Животное? ( Засмеялся .) Ни то, ни другое. Точнее, и то и другое. Я – кентавр.

Дом ученых. Слева – раздевалка. Зеркало. Наброшены пальто прямо на барьер. Входят Ивчиков и Колобашкин

Колобашкин (читает объявление). «Юбилей – на втором этаже. Вешалки нет. Плащи бросаем здесь, по-студенчески». ( Огляделся .) Как все демократично. О юбилей! Как отдохнуть душой сотруднику журнала Колобашкину? Это сказать несколько слов о юбиляре. Я в упоении. Я хочу тяпнуть речь. Я позволю себе сделать это! (Встает в позу) Редактор Зенин талантлив. Но он не любит скрывать этого, он открытая душа! Поэтому ему нравится, когда иные говорят о нем вслух, нелицеприятно, искренне: «Та-лант-лив!» Редактор – эпикуреец! Любвеобилен! Здесь сказывается широта его интересов. И кроме того, он – принципиальный человек! Да, во все времена он был таким принципиальным, вернее, настолько принципиальным… что во все времена ему было еще и хорошо! Чувство меры! С этим рождаются. Он родился именно с этим. А кроме того – отважен. Как он отважно и разоблачительно мыслит. Особенно в области прошлого. Я порой спрашиваю себя: «Колобашкин, сколь отважным ты хотел бы быть?» И отвечаю неизменно: «Я хотел бы быть столь отважным, сколь Вениамин Александрович Зенин – потом!»

Входит Зенин.

Мой друг Владимир – сподвижник в розыгрыше. Зенин ( торопливо ). Ну, какие придумались розыгрыши? Колобашкин . У нас с Владимиром – такая задумка: я иду в пожарную охрану, от вашего имени беру форму пожарного. И в разгар массовых возлияний я прошу научных работников освободить помещение в связи с учениями пожарной команды. Зенин . Прекрасно! Только побыстрее, а то все закисают от скуки. (Уходит) Колобашкин . А Кира Ивановна, между прочим, здесь…

Появляется Кира. С удивлением замечает Колобашкина и Ивчикова.

Колобашкин . Не ожидали? А мы так рады вас видеть. Кира . Не говорите чепухи. (Ищет свой плащ) Колобашкин . И вы собрались уходить?! Когда мы пришли?! Да мы уйдем вслед за вами. Вы, кажется, уже знакомы с моим другом Владимиром? Впрочем, есть люди, с которыми приятно познакомиться дважды. Владимир относится к их числу. Ах, как здесь прохладно. Зябко. Может, все-таки поднимемся наверх? Кира . Я ухожу домой. Колобашкин . Вы правы. Наверху шумно. Здесь тихо. Но зябко. Я принесу вам шарф… А вы пока поберегите моего застенчивого друга. (Залпом) Это такой редкий человек. Он говорит о людях только хорошее. Меня, кстати, этому тоже учили в детстве. Но я забыл. Кира . Послушайте…

И Колобашкин исчез. Кира и Ивчиков остались вдвоем. Длинное неловкое молчание. Неслышно сзади появляется Колобашкин с двумя чашечками кофе в руках.

Колобашкин (шепчет Кире). Он.

Кира вздрогнула.

(Как ни в чем не бывало протягивает им кофе) Для вас. Вернусь через мгновение. (Вновь исчезает) Ивчиков (вертит чашку; обжигается, она у него падает из рук). Я… я… (Замолчал) Кира (усмехнувшись). Какая радость… Я встретила человека нелепее себя. Вдвоем мы составим чудную пару. Я как-то в зоопарке видела двух пингвинов. Было жарко. А они очумело хлопали крыльями – для прохлады, что ли. Колобашкин ( появляясь сзади, шепчет). Он! Он! (Исчезает)

Кира обернулась – никого.

Ивчиков . Вы чем-то расстроены? Кира . Ерунда. Хотела приукраситься, не вышло. Я это не умею. Потом хотела повеселиться. Но! Старая история: человек боится одиночества и стремится к нему. Колобашкин ( появляясь с огромным шарфом). Позвольте вам услужить. Унес у старой дамы, заявил, что вам прохладно. (Набрасывает шарф) Кира . Послушайте, кто вас просил? Колобашкин . Глядите в зеркало! Кира . Оставьте… Колобашкин (вдруг повелительно). Глядите! Внимательнее. (Поправляет на ней шарф) Я хочу открыть вам маленький секрет. Я хочу его сделать зримым для всех. Итак, сначала я надеваю на вас шарф. Я дал рисунок. Пестроту. Я сделал вас привлекающей внимание… Вас хочется рассматривать. Следовательно, настало время изменить прическу. Чуть-чуть. (Вынимает гребень, несколько взмахов) Кира (слабо). Что вы делаете? Колобашкин . Теперь видно ваше лицо. У вас оказалось прекрасное лицо. Осталась походка. Походка – это невероятно важно. Сделайте два шага. ( Ведет ее .) Не так. Еще два шага… Легче. Кира . Да по какому праву… Колобашкин . Вы еще спрашиваете! ( Ведет ее) Сразу видно, вы вдалеке от бурной жизни Дома ученых… Я руковожу здесь кружком танцев для лиц пожилого возраста. Это моя общественная нагрузка. Кира (пытаясь неловко шутить). Я запишусь туда со временем, только оставьте меня в покое… Колобашкин . Вы туда запишетесь. Это произойдет скорее, чем вы думаете. Не теряйте времени, не то это произойдет завтра. А пока для вас начинается новая жизнь! Кира. Замолчите! Колобашкин (танцуя, ведет её). Раз-два-три.

Кира покорно идет вместе с ним.

Вы родились Евой и забыли об этом. Вспомните. Раз-два-три! Всего полтысячи лет назад женщина была царицей! Она носила длинное платье, а не эти огрызки. Раз-два-три! Ей поклонялись мужчины! Я хочу, чтобы вы это вспомнили. В танце происходит рождение Евы. Итак, раз-два-три… Раз-два-три! (Подводит Киру к зеркалу) Ивчиков (потрясенный, смотрит на них. Тихо). Вы прекрасны! Кира (глядя в зеркало, жалко). Да. Колобашкин (шепотом). Глядите. (Указывает в зеркало на Ивчикова .) Он остолбенел… Он любит вас. Вы видите? Видите?! Кира (жалко). Я вижу… Зенин (входя). Колобашкин! Почему до сих пор вы здесь? Почему… (Останавливается, изумленно глядит на Киру Ивановну) Колобашкин (перехватил взгляд. Нервно). Идемте со мной. Мне не дадут пожарную форму. Зенин (не отрывая взгляда от Киры). Вы хотите сказать – форму пожарного. Я обо всем договорился. Вам дадут. Вам дадут даже пожарный шланг. Ну идите же! Колобашкин (проходя мимо Ивчикова). Боже мой! Он хочет похитить зримую тайну. Не стой, как идиот. Подойди к ней. (Уходит)

Кира и Зенин разговаривают. Ивчиков молча стоит в стороне.

Зенин (Кире). Что с вами? Кира . В каком смысле? Зенин . В том самом смысле.

Кира смеется. Она стала неузнаваема. Вся в возбуждении от успеха, от своей новой красоты.

Кира (неожиданно игриво). А я уезжаю. Сейчас. Зенин . Куда? Кира . На дачу. Сегодня суббота. Я всегда провожу субботний вечер на даче. Сейчас там прекрасно. Весна. (Смеется) Зенин . Уж ли вы собираетесь поехать одна? Кира . Я всегда езжу одна. Зенин . Моя машина… Колобашкин ( появляясь, кричит). У вас нет машины. Кто-то спустил шины! (Ивчикову, шепчет) Подойди к ней! Зенин . Вы еще здесь! Немедленно наденьте каску и возьмите шланг! Колобашкин исчезает. (Кире) Итак, моя машина… Кира . Ах вы проказник… Зенин . Да! Да! Кира . Ах вы Дон Жуан! Наконец-то вы обратили внимание на меня. Дошла все-таки очередь. Но послушайте, у меня отвратный мозг. Я склонна к классификации. Колобашкин (вбегая). Хулиган увел вашу машину! Зенин . В последний раз: наденьте каску, Колобашкин! Колобашкин , отчаянно махнув рукой, убегает. Кира . Это великолепная классификация из старого, замшелого анекдота. Если человек получает до ста пятидесяти рублей и волочится за каждой юбкой, он именуется развратником. Если он делает то же самое, но при зарплате двести пятьдесят рублей, он уже зовется – «неустойчив в моральном отношении»… И наконец, то же самое при окладе свыше трехсот пятидесяти – именуется радостным словом «шалун». Ах, этот шалун, академик, молодая кровь, знаете, играет. Я не люблю шалунов. Я была влюблена в вас в свое время. Вы не жалейте. Я представляла эту любовь в аспекте малоинтересном для вас: взявшись за руки, мы отправляемся в театр, или читаем вслух интересную прогрессивную книжку, или водим хороводы на лужайках… Не смотрите по сторонам, у вас останется репутация соблазнителя. Зенин (после паузы). Однажды… Потом… Вы сделаете поразительное открытие. И в сорок и в пятьдесят человеку кажется, что у него все впереди, что все только начинается. Когда с вами это случится, вы станете добрее. (Уходит) Голоса : «Вениамин Александрович, тост!» Кира (взглянула на Ивчикова, неподвижно стоящего в стороне, и засмеялась). Ну что вы стоите?.. Ну?! Ну?! Ивчиков . Я – так. Кира (почти нежно). Боже мой, смешной какой… Ну, проводите меня, ну, хорошо? Если не спешите. Хорошо? Ивчиков (тупо). Хорошо.

Уходят. Голоса: «Тише, тише, Вениамин Александрович, тост!» Голос Зенина: «Если человек талантлив, он талантлив во всем. Выпьем за салат, доказывающий талант хозяйки стола!» Вбегает Колобашкин в каске, со шлангом. Колобашкин . Товарищи научные работники! Освободите помещение! Сейчас состоятся учения пожарной команды!

Затемнение.

Плач Колобашкина. Высвечивается Колобашкин, в пожарной каске, на возвышении.

Голос МАДАФ . Плачь, Колобашкин, плачь… И пусть печаль твоя, как тень, валяется по всем дорогам. Ты дал ему любовь и в сердце упоение. Сегодня ночью он родит тебе высокую мысль. Ты должен быть доволен. Плачь! Колобашкин . Я плачу… Я ошибся. Я думал разбудить в ней Еву, чтобы влюбился он. Я думал, легкий флирт… Голос МАДАФ . Оправдываться будешь в милиции… Колобашкин . Не надо прозаизмов. Печаль моя возвышенна. Поговори, пожалуйста, стихами. Голос МАДАФ . Ты забыл, что одинока она. Что жаждет любви она. Плачь! О, женщины! Они в воображении рождают заново возлюбленных своих. Им нужен только контур – они его расцветят… Колобашкин (кричит). Но он все время молчал! Голос Киры . Много мыслей. Он самый умный. Колобашкин (кричит). Он некрасив! Голос Киры . Я ненавижу красивых мужчин. Они похожи на баб. И вообще, если мужчина красивее черта, – он уже красавец. Он красавец. Колобашкин . Но ты не обращала на него внимания. Голос Киры . Что ты? Как он рассказывал тогда о любви!.. Он самый нежный… Я ждала его… Колобашкин ( усмехнувшись ). Всю жизнь.

Дача Киры, шум подъехавшей машины. Свет фар. Скрип тормозов. Появляется Колобашкин. Колобашкин подходит к окну, тихонечко стучит. Выходит Ивчиков.

Колобашкин (шепотом). Это я. Ивчиков (шепотом). Она там. Она плачет. Она сидит и почему-то плачет. Я люблю ее, Колобашкин. Колобашкин. Хи-хи-хи. Ты счастлив? Ивчиков. Только она очень плачет… Колобашкин. Ты сказал ей, что «все будет хорошо»? Ну что ж ты! Обязательно скажи, без этой фразы теперь нельзя! Голос Киры : «Кто там, Володя?»

(Шепчет) Ветер.

Ивчиков . Никого… Это ветер.

Весь разговор идет шепотом.

Колобашкин . Ты поэт. Я привез МАДАФ. Ивчиков . Зачем? Колобашкин . Я так и знал, что ты забудешь!.. Мы, кажется, договорились сегодня ночью сочинять? Ивчиков . Ну что ты, какие могут быть сочинения? Колобашкин . Как то есть какие? Великие. Ты взволнован, в тебе сейчас упоение. Это, знаешь, не баран чихал. Я на это рассчитывал. Ивчиков . Уезжай. Колобашкин . То есть как это – уезжай! Мы договорились. Ивчиков . Уезжай! Колобашкин . Как тебе не стыдно! Я жил ради этой ночи. Я… Я… Учти: я не уеду отсюда. Я останусь здесь навсегда! Ивчиков . Тише. Колобашкин ( свистящим шепотом). Мне здесь нравится. Участок запущен. Растут лупинусы. Нарвите мне букет лупинусов. Это мои любимые цветы. Ля-ля… Голос Киры : «Володя!»

Она идет… В последний раз…

Ивчиков . Я поеду. Колобашкин прячется за кусты.

Кира (входя). Почему ты здесь стоишь? Шепот Колобашкина из-за куста : «Все будет хорошо». Ивчиков (Кире, решительно). Все будет хорошо. Кира . Нет-нет… Уже никогда не будет. Шепот Колобашкина : «Все будет очень хорошо». Ивчиков . Все будет очень хорошо… Кира . А вдруг не будет? Мне почему-то кажется… Ивчиков . Все будет очень-очень-очень хорошо. Кира (целует его). Конечно! Как же я могла сомневаться? Все будет прекрасно. Я люблю тебя. Колобашкин (стоит спиной, его плечи вздрагивают). Он научился.

Затемнение.

В квартире Ивчикова. Ивчиков и Колобашкин втаскивают МАДАФ.

Ивчиков . Только потише… А то у нас – такая слышимость… Колобашкин (ворчливо). Хорошо сказать «потише»… Понимаешь, при выключении МАДАФ все время захватывает замок герцога Бургундского. А это такой неуклюжий бегемот: то лату уронит, то меч…

Колобашкин ставит МАДАФ на стол.

Ивчиков . Тссс…

Слышен шум шагов наверху

Сосед наверху. Пошел в места общего пользования. Эх, зря мы это затеяли. Колобашкин . Ты не романтик. Ивчиков (разглядывая МАДАФ). Она мне что-то напоминает. Колобашкин . Астероид, наверно. Ивчиков . Нет. Пылесос. Тсс…

Слышен шум спускаемой воды и стук шагов…Возвращается из мест общего пользования. Шаги стихают.

Колобашкин . За дело! Итак, учти: аккумуляторы имени Мефистофеля рассчитаны только на три перемещения во времени… Сечешь? Поэтому отнесись к каждому перемещению ответственно… Начинай обдумывать высокую мысль. Ивчиков . Начал. Колобашкин . Можешь даже поднять руку вверх, для вдохновения.

Ивчиков поднимает руку.

Хотелось бы… чтобы при обдумывании в твоих мечтах присутствовал счастливый человек… Чтобы он был наконец бесконечно доволен – без этой гнилостной нашей интеллигентской раздвоенности. Ведь это тебе сейчас созвучно? Ивчиков . Да. Я понял. Я готов. Колобашкин . Чудно. И главное – темпочку. Ночь коротка, включаю машину. ( Включает .) Голос МАДАФ . Готовность – пять секунд. Один… Два… Три… Четыре… Пять!.. Старт!.. Сто тысяч лет до новой эры! Колобашкин . Многовато что-то.

Силуэт холма. Слышно цоканье копыт, появляется всадник в шкуре мамонта.

Всадник .

А-а-а… Как мне ха-ра-шо…

Со мной моя дубинка.

Я ею мамонта убил…

А-а-а… Как мне ха-ра-шо…

Ждет меня в пещере

Красавица, толстая, как носорог.

Как мне ха-ра-шо…

А еще я убью динозавра,

А еще я убью саблетигра…

А еще я убью звероящера…

А еще я убью…

Колобашкин (останавливает машину, кричит). Про что ты задумал?! Ивчиков ( растерянно ). Все как договорились… без раздвоенности… Колобашкин . Ты истратил половину энергии! Ивчиков . Не кричи на меня! Колобашкин . Ах, он нежный! Нежный он! Ивчиков . Не будем ругаться… С археологической точки зрения это очень даже интересно. Особенно сравнение с носорогом. Значит, у древних людей, также как на Востоке, толщина была синонимом красоты. Знаешь, на Востоке красавицей считается женщина, которую могут поднять только два верблюда. Колобашкин . Какие верблюды? Какие красавицы? Придумывай все снова. И поконкретней! И вообще во время пуска прошу формулировать свои мысли вслух. Ивчиков . Хорошо… Хорошо… Только не кричи. Колобашкин . И давай обойдемся без красавиц. Понимаешь, в конце концов, и так вся литература свелась к тому – найдет ли Саша свою Машу. А ты возьми более широко, более общественно. Ты понял? Ивчиков . Я готов. Колобашкин . Включаю! ( Включает) Ивчиков . Итак, живет девушка… Она живет для других. Для общества. Она отдает другим все, что имеет. Отдает по-доброму, с охотой. Она терпит все несправедливые обиды. Потому что она истинно добрая. И в конце концов, как вознаграждение, к ней приходит осуществление мечты. Голос МАДАФ . Старт! Готовность пять секунд. Раз… Два… Три… Четыре… Пять… Молчание. Внезапная тишина. Колобашкин . Что такое? (Бросается к машине) Не включилось! (Склонился над МАДАФ. В ужасе) У тебя слабый биоток! Ивчиков . Почему?! Колобашкин . Это я тебя должен спросить почему? Наверно, потому, что эту ерунду уже придумали братья Гримм. И это называлось у них сказкой «Золушка»!.. Скажи, тебя когда-нибудь обижали несправедливо? Ивчиков . В общем… в общем… Колобашкин . Ну, а ты-то хоть кого-нибудь обижал? Ивчиков . Ну что вы! Колобашкин . Что я! Что я!.. Идет время. У тебя никудышный биоток. Ну что же делать? ( Заходил по комнате, щелкая себя по лбу .) В такой день у него никудышный биоток! ( Остановился .) Ну что ж… Придется сообща. Один биоток хорошо, два – лучше. Давай возьмемся за руки… Ивчиков (чуть подобострастно). Как ты хорошо придумал. Встанем коллективом! Колобашкин (берет за руку Ивчикова). Ну, давай. О чем бы ты хотел поведать на этот раз… Только что-нибудь вечное, прекрасное. Ивчиков . Например, о вечности подлинного искусства. Можно? Колобашкин . Допустим. А я в это время по своей привычке буду клеймить окружающих. Преисполнились вдохновением. Рванулись. Включаю. Голос МАДАФ . Старт. Раз… Два… Три… Четыре… Пять… Колобашкин (рассматривая). Вот это биоток. Силен, как Змей Горыныч. Голос МАДАФ . Страна – Греция. Восьмой век до новой эры. Старт!

Выходит человек в греческой тунике. У него на шее висит дощечка с надписью: «Смелый».

(Радостно, с одесским темпераментом .) Кто это?! Как фамилия? Уж не знаменитый ли это греческий певец Писистрат, о!.. Что за вывеска у тебя на груди? Человек . Здесь написано, что я смелый певец. Отныне все смелые будут носить на груди такие вывески. А то кому интересно быть смелым, если об этом не знают другие? Голос МАДАФ . Как интересно! Ты смел, и ты увенчан лаврами. Как тебе удается совместить лавры и такую смелость? Ответь. И это будет поучительный урок для незрелых умов наших юношей. Человек . Для этого, сограждане, надо иметь золотую глотку. Разъясняю: видишь ли, обычный певец может пропеть всего одну песню, а я две подряд. Сначала я всегда пою смелую песню… Ну… хотя бы вспомни мою «Песнь о недостатке цитрусовых в Греции». Я пою ее и, допустим, вижу, как… на челе иных появляется легкая задумчивость. И тогда тотчас, без передышки, я начинаю петь вторую песню о том, что «в Греции все есть». Я пою ее обычно в два раза дольше. Так что о первой забывают. Ее вроде не было, но в то же время она была… Да. Все дело в глотке, друг Лавсаний… Слушай. Я хочу задать один вопрос… Голос МАДАФ . Мои уши открыты твоим словам. Человек . Может быть, ты помнишь, у меня был сотоварищ. Мы начинали вместе. Он был то ли глухой, то ли слепой… Я хотел узнать его судьбу. Голос МАДАФ . Слепой? Глухой? Не слышал. Человек (начиная сердиться). Ну как же ты не слышал? Он еще пел дурацкие песни про путешествия древних, их войны и еще про какую-то чепуху, далекую от насущных задач и проблем. Интересно, что с ним сейчас? Голос МАДАФ . Да… да… Припоминаю… Слепой?.. Да-да… Он впал сначала в бедность, а потом была суровая зима… Финики померзли, апельсины померзли и греки померзли. Человек . Несчастный сотоварищ. (Бормочет) Как же его звали? Начинаю забывать имена сверстников. Они торчат из памяти, как занозы, и мучают. Голос МАДАФ . Что в имени тебе его? Коли его удел – забвенье…

Крики.

Вы слышите, вас приветствуют греки. Человек (осенило). Комер… Вспомнил! Комер!.. Голос МАДАФ . Гомер… По-моему, Гомер. Человек . Гомер. Бедный сотоварищ. Жестокая судьба. Колобашкин (останавливает МАДАФ. Тоскливо). Не вышло! Моя злость победила! Ивчиков (осторожно). Ты прости… Только не сердись… Но мне показалось, что в шкуре мамонта был… Пивоваров! И… в греческой тунике – тоже… Колобашкин . Ты отстанешь от меня со своим Пивоваровым, в конце-то концов!?. Где прекрасные высокие идеи?! Где они, проклятые? Ивчиков . У тебя осталось немного энергии. Можно мне… если, конечно, удастся… перенестись во времена «Сказания о Ферапонтовом монастыре»? Колобашкин . Знаешь… Переносись куда хочешь! (Сидит поникший .) Ивчиков включает машину. Голос МАДАФ . Старт… Четырнадцатый век… Шестнадцатый век… Семнадцатый век… Восемнадцатый век… Девятнадцатый век…

 

Скрежет. Наступает тишина.

Ивчиков . Что это значит? Колобашкин . Это значит, твое «Сказание» сочинили в девятнадцатом веке. ( Мстительно .) Доволен? Ивчиков. То есть как – в девятнадцатом? Колобашкин . Отстань! Не знаю! Кончилась энергия! Ивчиков . Нет, ты понимаешь, что ты говоришь? Выходит… «Сказание» – подделка? Колобашкин . Иди ты к черту! Бедный Колобашкин! Мечты… Ивчиков . А как же архив? Как же Пивоваров теперь? Колобашкин (завопил). Опять – Пивоваров!

Стук сверху – в потолок. Голос: «Вы что, с ума там посходили?!»

Ивчиков . Соседи проснулись. (Выдергивает выключатель МАДАФ) грохот.

Что это? Колобашкин (в отчаянии шепчет). Болван, Бургундский герцог опять упал с коня! Голос из-за стены : «Три часа ночи. Хулиганье! Мы позовем милицию!»

Атас! (Бросается к окну. Ивчиков за ним) Ивчиков . Забыли машину! (Бросается к МАДАФ) Колобашкин . Не трогай. Она раскалена.

По комнате, гремя латами, распевая церковные гимны, идут крестоносцы. Мимо них с дубинками бегут первобытные люди, Ивчиков в ужасе застывает, глядя на эту вакханалию.

(Печально) Дефект выключения… Остывая, она захватывает разные времена.

Стук в дверь. Голоса: «Откройте!», «Откройте!».

(Прыгает на подоконник и вдруг застывает .) О боже!.. Там, у парадного… Кира Ивановна.

Ивчиков . Прыгай быстрее. Умоляю!

Входная дверь содрогается от ударов. Голоса: «Не уйдете, хулиганье проклятое!»

Колобашкин . Счастливец! Она пришла к тебе. (Прыгает вниз. За ним – Ивчиков .)

Хор крестоносцев, распевающих церковные гимны. Сражаются дубинками первобытные люди. С криком: «Я изобрел порох!» – пробегает человек в мантии ученого. Маркиз с маркизой танцуют менуэт.

В затемнении – все заглушающий хор крестоносцев.

 

Часть вторая

Прошло время. Ивчиков и Кира Ивановна живут теперь вместе. Кира собирается на работу Ивчиков сидит за столом, что-то пишет.

Ивчиков (не оборачиваясь, спиной). Тебе хорошо? Кира . Мне хорошо. Ивчиков (привычно, без выражения). Мне – очень хорошо! Хотя сегодня у меня тяжелый день: экскурсия придет с ткацкой фабрики. Знаешь, мне кажется, все вокруг нам завидуют. Но хорошо, по-доброму завидуют. (Пишет) Кира (себе). Какая у него удивительная спина. Ивчиков . Забыл позвонить на работу. (Вскакивает из-за стола, направляется к телефону) Кира (поворачивается, но вновь видит только спину). У него просто восхитительная спина! Как я ее раньше не замечала? Ивчиков . Не подходят. (Вешает трубку, возвращается к столу) Кира (повернувшись, вновь видит его спину). Просто гениальная спина. Сейчас он закончит писать, побежит на работу, и я вновь увижу эту потрясающую спину в дверях. Вечером он накроется газетой, и я увижу ту же спину за столом. Нет, это уже просто баллада о спине, поэма спины, песнь песней спины! Потом пройдет три года, и мне станет интересно, какое у него лицо. Голос Киры через репродуктор : «Внимание! Внимание! Внимание! Гражданка Бурмистрова! У касс вокзала вас ожидает муж. Вы его сможете узнать по зеленой шляпе на голове». Кира засмеялась. Ивчиков (не поворачиваясь). Что ты? Кира . Ничего. (Себе) Это говорящая спина. Она торгуется со мной. Она говорит: видишь, он сидит к тебе спиной и равнодушно бормочет какую-то чушь. А ты все равно должна быть довольной и ровной, то есть истинной женой. Сможешь? Ане то… Ну конечно! Смогу! Я полюблю эту спину! Я буду верной этой спине! При чем тут спина?.. Не надо! Ты понимаешь, в чем дело. Не хочешь понимать, но понимаешь: он уже не рад… точнее, не так рад. (Идет к двери) Ивчиков (обернувшись ). До свиданья! Кира (усмехнулась, не оборачиваясь). До свиданья! Ивчиков. Я позвоню тебе с работы.

Кира уходит.

Как она недобро говорила! И вообще у нее стали какие-то подозрительные глаза. Она будто ждет каждое мое слово, чтобы его высмеять. Такое ощущение, что иногда она меня ненавидит.

В окне появляется Колобашкин.

Колобашкин (усаживаясь на подоконник). Извини, это я, чтобы разминуться с Кирой Ивановной. Не беспокойся, я подстелил газетку и не замажу твой свежевыкрашенный подоконник. ( Усаживается) Ну, как мне тебя назвать? Никак не могу вспомнить героя мировой литературы, олицетворяющего семейное счастье. Вспоминаются только мифологические. Ах-ах-ах! Скоро появится тихий дом, куда меня будут приглашать пить чай в зимние вечера, когда на дворе пуржит. Ну, как – «остановись, мгновенье, ты прекрасно?». Ивчиков . Д-да… конечно… Только… Колобашкин . Уже есть «только»? Ивчиков . Нет. Просто, видишь ли… она человек – красивый, сильный, но не очень добрый, что ли. Она все время почему-то нервна, когда все у нас так хорошо, так чудесно, мы ведь вместе. Колобашкин (задыхаясь от смеха). А может быть, она несчастна? Ивчиков . Что ты. Она красива. А красивые женщины не могут быть по-настоящему несчастны. Колобашкин ( закатывается ). Ты ей все это сказал? Ивчиков . Что ты! Что ты! Колобашкин . А почему?! (Серьезно) Ладно, шутки в сторону. (Спрыгивая с подоконника .) Ты меня обманул. Вернее, не так – я обманулся в тебе. Я размышлял над нашей неудачей. Му-чи-тель-но. Я проанализировал сто шестьдесят возможных причин слабости твоего биотока. Я поставил одиннадцать экспериментов, я прочел массу литературы: Платона, Сартра, «Технику – молодежи» – и только вчера наконец я сказал себе: «Эврика!» Короче, вот в чем дело, друг мой Вольдемар: в твоей жизни не было борьбы, а с одной добротой нужный биоток не получишь. Для убедительности я процитирую: «То сердце не научится любить, которое устало…» – чего делать? Ивчиков . Ненавидеть. Колобашкин . Молодец. Тебе не хватает… Чего? Гражданственности. Твоя доброта… я бы сказал образно, не обожжена борьбой за правду. И я решил: до следующего сеанса у нас три месяца. Итак, с этой минуты ты будешь говорить всем – что? Только правду. Это не значит, что ты должен говорить: «Знаете, вы мне не нравитесь, у вас нос потный». Или: «Мне очень хочется плюнуть вам на лысину». Это упрощенно. Речь идет о правде в большом смысле. Например: сообщил ли ты на работе по поводу «Сказания»? Ивчиков . Видишь ли… Колобашкин . Я так и думал. А разве ты не обязан был сказать?.. Далее: между тобой и супругой происходит нечто. Возвращается с работы Кира, и ты тотчас говоришь ей, о чем? Об отсутствии у нее доброты. Я понимаю. Это все будет иметь последствия. Но в результате ты почувствуешь себя великолепно. Свободно. У тебя появится сильный биоток. Мы создадим прекрасное. Ивчиков ( неуверенно ). Да… это хорошо… Колобашкин . Это отлично. Самоусовершенствование. Лев Толстой! Руссо! А сейчас посиди и почитай внимательно. (Передает ему папку) Это документальная драма. Точнее, обработанная стенограмма наших перенесений в прошлое. Посмотри на предмет запятых. «Как уст румяных без улыбки, без грамматической ошибки я русской речи не терплю». Ивчиков погружается в чтение. Колобашкин заботливо накрывает газетами МАДАФ.

В НИИ. Входит Кира.

Кира (надев халат). Как интересно. Как только я ухожу от него, страхи рассеиваются, и я его опять люблю. Боже мой, я просто обычная женщина. Женщины любят сами создавать себе жуткие мифы и в них верить. Это называется «мифомания». Лида ( входит, она в роговых очках). Идут ко мне очки? Кира (не слышит, себе). Однако почему он не звонит? Нет, еще рано, он всегда звонит около пяти. Это ужас. Я уже не могу думать ни о чем, кроме этих звонков. Звонит или не звонит?! Звонит или не звонит?! Лида . Очки идут ко мне?! Кира . Но зачем вам очки, Лида? Лида (радостно). Как это – зачем? Все вокруг носят. Что, я хуже людей, что ли? Трудный, я скажу, у вас характер. Ну ничего, я, знаете, на многих работах побывала. Такие характеры видела! Я как-то в институте красоты работала. Мы там носы выправляли. Одной дамочке так исправили, что она обоняние потеряла. И ей показалось, что я ее нос по блату себе забрала. А ей – свой приставила, без обоняния. Приходит, скандалит, все за мой нос норовит уцепиться. Ну я ее так пустила вдоль по Питерской!.. Кира (себе). Если она не замолчит, я заору! Лида . Представляете? Я ей нос помогала выпрямлять, а она на меня такое!.. И вот вечно я так из-за своей доброты. Пригласил меня на днях к себе Колобашкин. Ну, просто посмотреть, как он живет. Дай, думаю, пойду интересно, чем все это кончится? И что вы думаете? Кира . Я ничего не думаю! Но нельзя же быть такой… Лида (будто ждала этого. С радостью). Это вам нельзя! Мне – можно! Я девушка молодая, мне все интересно! И если вы думаете, у меня что-нибудь было с Колобашкиным, – ошибаетесь! Мы скажем вам так: «Я девушка приличная и как вести себя, знаю. Не в пример некоторым!» Кира . Я тебя прошу… Лида . А я не боюсь! Видали мы зверей почище львов! Я за своего суженого бороться буду. Вот так.

Кира быстр о выходит из лаборатории. Лида, после паузы, – за ней.

В квартире Ивчикова. Ивчиков передает папку Колобашкину.

Колобашкин . День Правды начался. Тебе во сколько на работу? Ивчиков . У меня в три экскурсия. Колобашкин . Прекрасно. Уйма времени. Ты пойдешь со мной вместе в театр. Мы отнесем пьесу. И я хочу чтобы ты начал говорить правду. Сейчас же. В моем присутствии. В присутствии всегда легче.

Общее затемнение.

Театр. Вернее, сцена театра. На сцене – облака и солнце. Под ними – трон и газетный столик. По сцене идет Николаев – лицо театральное, в значении – лицо, служащее в театре. За ним трусит Колобашкин с пьесой, чуть позади – Ивчиков.

Ивчиков (глядя на Николаева). Опять! Опять… Колобашкин . Чего? Ивчиков (почти плачет). Похож! И он похож на Пивоварова… Колобашкин . Заткнись, дебил! ( Николаеву .) Товарищ, ку-ку! Николаев (убыстряя шаг) Чего? Колобашкин . Пьесу принесли. Николаев ( переходит на бег). Ухожу на час. Колобашкин . И мы с вами.

Они бегут кругами вдоль сцены, и весь дальнейший разговор происходит на бегу.

Николаев . Я вообще ухожу. На другую работу. Колобашкин . И мы с вами. Николаев . Вы принесли двадцать пьес. Можно и честь знать. Колобашкин . Можно. Но не нужно. Ку-ку! ( Бежит рядом) Николаев . Я получаю сто пьес на день. У меня такое ощущение, что все вокруг пишут пьесы! Я боюсь ходить мимо освещенных окон. Мне кажется, что там сидит человек и пишет… пьесу! Колобашкин . Ну зачем так отчаянно? Я ведь и сам знаю: больше всего, Гавриил, ты не любишь читать пьесы. А мы не сразу. Мы постепенно. Сначала давай в какую-нибудь игру поиграем. А потом, может, развеселишься, попривыкнешь к мысли и прочтешь, того и гляди. Николаев ( оживившись ). В какую игру? ( Остановился .)

Это его погубило. Колобашкин тотчас очутился радом и уже усаживает его на трон.

Колобашкин . Ну хотя бы в города. Интеллектуальная игра. Мой друг, академик Черепайло, брат Миши Черепайло, весь свой досуг посвящает этой игре. Это его хобби. Значит, ты называешь какой-нибудь город. Допустим, Армавир. Кончается на какую букву? Николаев . На А.

Пытается встать. Колобашкин его не пускает.

Колобашкин . На А начинается. Кончается на Рэ. Значит, следующий город будет начинаться с чего? С Рэ. Например, Разуваевка. Итак, начали. Николаев . Головинка… Колобашкин . Алупка… У нас пьеса необычная. Документальная драма. Писали вдвоем. Это – Володя. Хорошо входит в литературу, стервец! Прямо с производства. Познакомьтесь, Гавриил Исаич – критик. Николаев . Аделаида. Только я хочу, чтобы вы верно меня поняли. Театр – моя служба. Критика – мое призвание. Но при этом хочется подчеркнуть, что я один из критиков. Чтобы у вас не возникало ненужного обобщения. Я всегда борюсь с ненужными обобщениями и заодно со сложной многозначительностью. Колобашкин (угодливо). Трудно быть критиком? (Ловко подкладывает пьесу) Алупка-Сара. Николаев ( отодвигает пьесу). Аддис-Абеба. Во-первых, надо уметь сурово, без ложной снисходительности, но с болью в сердце карать за недостатки. Здесь особенно наметан глаз у женщин. Поэтому любая женщина, свободная от домашнего очага, всегда сможет стать критиком. Я не хочу обобщать. Но вы меня поняли? Колобашкин . И много недостатков в наличии? (Вновь подкладывает пьесу) Антверпен. Николаев . Милый мой. Одни недостатки. И более ничего. Даже классики пишут не так. Об этом мы не говорим по известным соображениям. Нижняя Сормовка. Колобашкин . По каким соображениям? ( Решительно придвигает пьесу и уже не снимает с нее рук) Николаев . Это было бы бесхозяйственно. С классиком под рукой всегда удобнее заголить… точнее, разобрать современника. Вы меня поняли? Например, я беру любую пьесу. Можно доказывать что-то. Можно о чем-то спорить. Но зачем? Надо экономить силы. Достаточно сказать «не Шекспир» – и автор хиленький такой становится, будто мы у него штанишки приспустили, и, главное, не спорит. Очень удобно. Наконец, при помощи классиков всегда можно понять, кто на кого влиял… А это очень важно для критиков… К примеру, на всех драматургов влиял Чехов. Арзамас. Колобашкин . А на Чехова? Сыктывкар. ( Раскрывает пьесу)

Николаев пытается закрыть пьесу. Идет молчаливая борьба.

Николаев . Это меня не касается. Когда Чехов был жив и, следовательно, не был классиком, тогда жили его критики, которые, уверяю вас, с успехом установили, кто на него влиял, и, уж конечно, объяснили Чехову, что он не Шекспир… И, наконец, надо зорко следить, чтобы не повторялись… А то чуть замечтаешься – запьешь там или еще что… так они уже начинают из пьесы в пьесу тащить одни образы, одну темку… Колобашкин ( тяжело дыша от борьбы). Но ведь автор тоже человек. Ведь бывает, что годами болит у него одна рана! Даже классики…

Николаев прекращает борьбу. Колобашкин открывает перед ним пьесу.

Николаев . Классик – это Юпитер. А что позволено Юпитеру… Колобашкин . Браво. Ну, а теперь поиграли, поговорили – и за пьеску пора. Николаев (вытирая лоб). Я прочту, хорошо. Только я бы попросил вашего друга не вертеться. А то он все время, понимаете, поворачивается, и я оказываюсь то справа, то слева, а для нас, критиков, всегда важно знать, справа ты или слева в данный момент. Вы меня поняли? (Начинает читать пьесу) Колобашкин (в восторге). Ты посмотри, как читает! Десятками страниц! Гений! Обыкновенный гений! Юпитер! Николаев (заканчивает чтение, прошелся, заложив руки за спину, чмокнул, потер руки, град звуков, снова прошелся). Не нра… Колобашкин . То есть как? Николаев . Голизм. Колобашкин . Чего? Николаев . Голыми ходят. В туниках. На днях у нас как раз совещание было. Голых много в искусстве развелось. В кино особенно. В постелях голые лежат, черт знает что такое: порнография какая-то! Колобашкин . Я все понял. Значит, так, Гавриил, тебе пьеса нравится, просто у тебя есть отдельные частные замечания. Учтем. Оденем. Ему нра!.. Ура!.. Николаев . Глоткой не возьмешь. А кроме того, простите меня, но все эти бесконечные намеки… Ну и, кроме того, конечно, все это написано под влиянием Чехова, Уэллса, Аристотеля и Малышкина. (Печально) И ненужные обобщения! Колобашкин . Ах так?! Так?! Володя! Руби ему правду! Ивчиков . Вы знаете… Вы что-то ошиблись. Там нет намеков. И ненужных обобщений тоже нет. Мы попросту все это видели и записали. У нас, знаете ли, есть машина. Ее изобрел товарищ Колобашкин. Николаев. Послушайте, молодой человек, вы еще только начинаете. И не надо так со мной острить. Я старше вас… Да нет, я все понимаю. Намерения, может быть, были у вас и честные, но вышло – другое. Вам сказали это, и вы вместо остроумничанья лучше бы задумались: а может быть, правы товарищи, подсказывающие мне мои недостатки. Вы меня поняли?Ивчиков . Я… Николаев . Я ведь не с бухты-барахты говорю. Сначала посоветовались с товарищами, обсудили, выяснили. Ивчиков . Но когда же… Николаев . Не надо. Вы лучше слушайте. Изучайте жизнь, а потом уж пишите. Поработать надо. Вон Шекспир как работал. У него и страсти, между прочим, куда современней иных наших современников. Ивчиков . Да-да. Конечно… Мы поработаем. Николаев . Правильно!.. Пьеса ваша нам нужна. Но не к спеху Она нам нужна примерно к две тысячи семьдесят пятому году Значит, обо всем договорились, все понятно. И главное – не торопитесь. Главное качество. Заходите. Ивчиков . Спасибо. До свидания. Николаев . Ну что вы, что вы. Я всегда рад.

Колобашкин и Ивчиков отходят. Николаев остается сидеть на троне.

Колобашкин . Володя, за что ты его благодарил? Ивчиков . Я не знаю. Я поймал себя на том, что я ему киваю почему-то. Колобашкин . Я для чего тебя привел? Ивчиков . Я не умею так, в лицо говорить. Это не совсем интеллигентно, в конце концов! Колобашкин . А как же правда? Разве у нас были намеки? Разве у нас не было машины? Разве он с кем-нибудь советовался? Ивчиков . Да, конечно… Колобашкин . Так скажи ему все это. Черта в ступе! Ивчиков (распаляя себя). Вот именно! Выслушивать о себе глупости! Колобашкин . Ты зол, как дьявол! Ивчиков . Идем!

Возвращаются.

Колобашкин . Приветик! На чем мы остановились? Николаев . Сыктывкар. Колобашкин . Ржев. Мой друг хочет сказать вам пару ласковых. Валяй, Володя! Ивчиков . Может быть… мы написали… и не такую замечательную пьесу… Николаев . Это несомненно. Ивчиков (теряясь). Конечно, трудно создавать сразу шедевры. Но тем не менее хочется подчеркнуть, что не все, что вы говорили… о нас… то есть… Простите… Николаев (улыбаясь). Ничего-ничего. Колобашкин (не выдерживая. Кричит). Мы считаем, что вы ни черта не понимаете! Вот так!.. Виннипег! Николаев (после паузы. Колобашкину). Вон! Не сметь больше сюда приходить. Чтоб я не видел вас более. (Ивчикову, мягко) До свидания. Ивчиков . До свидания. (Проходя, от неловкости и некоторого испуга, наступает на ногу Николаеву) Извините. Николаев (Ивчикову). Ничего-ничего… не беспокойтесь, будьте здоровы. Вы шапочку оставили. Ивчиков . Спасибо. Спасибо.

Идут с Колобашкиным по сцене.

Николаев . Какой приятный молодой человек. (Колобашкину) Гусь-Хрустальный! Колобашкин (потерянно). Йошкар-Ола.

Затемнение.

Справа – в журнале «Фантаст». Слева – в архиве. Стеллажи с архивными делами. Стол, телефон. Одновременно, справа и слева, на своих службах появляются Ивчиков и Колобашкин. В журнале «Фантаст»: Колобашкин нетерпеливо походил по комнате, посвистал и вышел. В архиве: Ивчиков уселся за стол, потом решительно поднимает трубку телефона. Набрал номер. Бас в трубке: «Алло!»

Ивчиков . Будьте любезны, Пивоварова, то есть, простите… Бас в трубке ( разъяренно ). Кто? Кто говорит?! Ивчиков (поспешно вешая трубку). Как нехорошо получилось. Никак не могу отучиться звать его Пивоваровым… (Встал, достал вышитую рубашку, вешает ее на стул) Значит, к экскурсии все готово. Рубашка Распутина на месте. Автограф Сухово-Кобылина здесь… Нет, надо все-таки позвонить Пивоварову и сказать ему всю правду… по телефону. Потому что в лицо говорить мне труднее. Получится, как в театре. Но театр – это… Плевал я на театр! А тут дело посерьезнее. Касательно вещей, имеющих для меня важнейшее значение. Вопрос принципа. Нужно сказать Пивоварову следующее (обращается к стулу, на котором висит рубашка Распутина): уважаемый Федор Аристархович! Я отлично понимаю значение памятника четырнадцатого века – «Сказание о Ферапонтовом монастыре». Возможно, наше литературоведение обеднеет без него. Возможно, пострадает даже престиж нашей науки. Но если бы дело шло даже… я боюсь произнести… о самом «Слове о полку Игореве», стоило бы открыть правду. ( Весьма страстно .) Ибо нет такого довода, согласно которому в науке следует лгать. Потому что ложь во имя чего-то моментально рождает следующую ложь! Кстати, прекрасные слова!.. ( Продолжает .) И поэтому, как мне ни горько, я должен заявить вам, Пиво… то есть Федор Аристархович… Бас . Это что вы там разрекламировались?..

В комнату входит Пивоваров.

Ивчиков . Здравствуйте, Федор Аристархович! ( Недоверчиво. ) Вы Федор Аристархович? Пивоваров (рявкнул). Что с вами, Ивчиков? Ивчиков (счастливо ). Это – вы! Наконец-то! Это вы! Товарищ Пиво… (спохватился) Федор Аристархович!! Пивоваров (орет). Рехнулись?.. (Ивчиков опомнился) И что это за фокусы?! Почему вы мне звоните и называете меня… Вы что думаете, я вас не узнал по голосу? Вы игнорируете постановление месткома! Вы… я этого не прощу. Кстати, почему в субботу вы прогуляли?! Где это вы шлялись целый день, Ивчиков? Ивчиков . Я… Я… Случилось… Дело в том, что Ферапонтов… Пивоваров (улыбнувшись)  – А-а… Стало быть, в библиотеку пошли. «Сказанием» занимались. (Ласково) Я так и понял! Ну, лады! В конце концов, все мы ферапонтщики, – одержимые. Ну, как материальчик? Подбирается? Ивчиков . Дело в том… Пивоваров ( благожелательно ). Только постарайтесь больше не называть меня… Ну, как там игуменья Февронья? Вот была царь-дева, урок для современной молодежи. Сколько лет она ждала Данилу-молодца! Лет пятьдесят? Ивчиков . Пятьдесят лет, три месяца и четыре дня. Но дело в том, что… Пивоваров . Ау меня выходит пятьдесят лет, четыре месяца и один день. Вот и предмет для дискуссии, вот и поспорим. Ивчиков . Но дело в том… что я… усомнился. Пивоваров . Не понял. Ивчиков . Я усомнился в подлинности рукописи. Пивоваров . То есть… как это? Ивчиков . Я хочу сказать, что, по-моему, она… написана… в… в… девятнадцатом веке… Пивоваров . Вы?! Вы хотите это сказать?! Академик Голощапов не хочет этого сказать, и я не хочу! А вы хотите?! Ивчиков . Я… Пивоваров . Вы!.. Вы – молодой человек, это с жиру все! Это все оттого, что по бабцам пошли. Прогуливать работу начали! Это оттого, что дел вам мало даем обрабатывать. Все щадим вас! От экскурсий почти освободили! Выговор за прогул получите! Экскурсий увеличим вам в пять раз! Фондов дадим пять тысяч единиц хранения! И тогда посмотрим, будете ли вы сомневаться. ( Хлопает дверью, выходит) Ивчиков (он сидит неподвижно некоторое время, потом вскочил, прошелся по комнате). Нужно объясниться. (Набирает номер телефона) Бас в трубке . Алло! Ивчиков (волнуясь). Товарищ Пиво… ( Остановился в ужасе) Крик в трубке . Я тебя!..Да я!..Я!.. Ивчиков ( вешает трубку. Шепчет) Я погиб!.. (Неподвижно сидит)

Входит Кира. В изумлении Ивчиков смотрит на нее.

Кира . Почему ты не позвонил? Я ужасно волновалась. Что случилось? Ивчиков (срываясь). Какие звонки! Что за звонки?! Когда мне было звонить! Все так ужасно! Скандал с Пивоваровым! Кошмар! Кира ( засмеялась ). Ах… Ну, если скандал с Пивоваровым, конечно, куда там мне звонить! Ивчиков . Как ты нехорошо со мной говоришь. Недобро. Понимаешь… Я хочу сказать тебе… Ты красивая, независимая, гордая… Но ты недобрая… Ты не можешь понять чужих бед. Я обязан сказать тебе правду… потому что… я решил быть с тобой всегда… Кира . Что это за рубашка? Ивчиков . Это рубашка Распутина… Так я хочу закончить: доброта… Кира . А чего тут заканчивать? Ты решил быть со мной всегда! Ура! (Хватает рубашку) Ивчиков . Что ты делаешь? Кира . Торг окончен! Какая радость! Праздник! Карнавал! (Надевает рубашку, прыгает на стол) Мне надоело! Ивчиков . Это историческая рубашка! Кира . О радость, он все-таки решил! Ивчиков . Его в ней убили! Кира . Стой! Или я разорву ее! Стой и слушай! Ты добрый! Ты такой добрый! Ты неповторимо добрый! Только если ты такой добрый, почему же ты не понял, какая я, к черту, независимая? Я зависимая! Я давно уже зависимая! От твоей спины! От твоих взглядов! От твоих звонков! «От себя мы только не зависим и на шею всякой дряни виснем!» Это стишок! Это не тебе! Ивчиков . Осторожно, воро… Кира . Распутин! Карнавал! Если ты пойдешь… Ивчиков . Воротник! Осторожнее! Я люблю тебя… Кира . Не говори этого слова! Никогда! Слышишь! Не произноси его, потому что ты даже не знаешь, что оно значит. Не бойся – не один ты! Братики-мужчинки. Они редко это знают, они – деятельные! Куда им с любовью возиться, когда есть женщина-мать и просто равноправная труженица! У нее большое сердце. Она сумеет любить и за двоих – женщина-мать и просто равноправная труженица! Ее лупят, эту труженицу. Спиной! Грязными тряпками на кухне! На улице, когда осматривают с головы до ног! В постели, когда засыпают сразу, забыв о ней, и храпят с полуоткрытым ртом! А она все прощает! Она добрая! Она равноправная труженица! Прости, конечно, это преувеличенные страдания, это, так сказать, с жиру… Это интеллигентные люди! А кто-то и попроще. Я видела вчера, как у ларька какой-то хилый мужичонка уточкой нетвердой руки плюхнул по морде свою жену – мать и равноправную труженицу за то, что она не дала ему на выпивку! И она поплелась, вся в слезах! А он ждал! Он знал ее сердце. Она вернется. И ведь вернулась – «хоть плохенький, да свой»! Да, мой милый, прощают даже это, но, понимаешь ли, у этих женщин – сердце громадное! Как у коровы. Мягкое! И очевидно, за них за всех у меня нет сердца. Ты уж прости! Я эгоистка! Так что я не смогу за нас двоих! Ивчиков . Что ты говоришь! Кира . Ты не поймешь. Ты ведь еще совсем мальчик. Несмотря на зрелый возраст. Тебя будут любить такого. Но не я. Ивчиков . Ты плачешь? Кира . Что ты!.. Я вспоминаю. Ивчиков . Ты плачешь! Кира . Любовь надо заслужить! Любовь нельзя заслужить! Любовь надо удержать! Любовь нельзя удержать! Надо сдохнуть от переживаний! Не надо переживать! Расставайтесь долго и велеречиво… Как влюбленные! (Почти голосит) Ох ты, ми-и-лый! (Швыряет рубашку. Убегает)

Ивчиков стоит с рубашкой Распутина в руках. Голос «Владимир Еремеич! Экскурсия пришла». Гул надвигающихся экскурсантов. Ивчиков затравленно оглядывается по сторонам, швыряет рубашку, убегает.

В журнале «Фантаст»: Колобашкин один. Врывается Ивчиков.

Ивчиков . Она ушла от меня! Колобашкин . Ты сказал ей… Ивчиков ( истерически :). Да!.. Да!.. Будь ты проклят! Я говорил, что я не сумею… что это не в моей натуре! Я люблю, когда меня все любят! Понимаешь? Каждый человек должен быть самим собой! Что же делать? Теперь я один. Все из-за тебя! Из-за тебя! Колобашкин . Что ты, что ты! Ты добр, а когда разбивается доброе сердце, оно должно разбиваться в музыку. Это то, чего мы добивались с тобой… А ее мы вернем! Ивчиков . Я не хочу ее! Я больше ничего не хочу! Мне надоела вся эта жизнь! Колобашкин . Ура! Мы постигли с тобой – Идею рассказа! Какое счастье! Ивчиков . Какого рассказа? Колобашкин . Того самого – для апрельского номера, про гравитатор… Ну, помнишь, где Макс в виде шутки спалил у Боба жену Мери. Мы постигли эту идею. Значит, так: когда Боб потерял свою жену Мери, он тотчас осознал, как он ее любил. Это был рассказ про любовь. Как мы могли этого не понять! Я даже придумал эпиграф: «Есть старуха – убил бы! Нет старухи – купил бы!» Из пословиц об ушедших женах. Ивчиков . Послушай, Колобашкин… Колобашкин . Но у этого рассказа неожиданная развязка, ибо когда Макс в восторге смотрел на Боба и думал, как добр этот Боб, оказалось, что Бобу уже не нужна жена Мери, потому что… Ивчиков (зло). Ты паяц и болтун. Я никак не могу понять, почему тебя терпят… в журнале? Что у тебя общего с другими сотрудниками?.. Колобашкин . Начальство!.. Так я продолжу. Оказалось, что Боб был не добр. Он был только ласков. Ивчиков (с криком). Я убью тебя!.. (Бросается на Колобашкина .) Колобашкин (ускользая). Не убивай меня без нужды! Ивчиков . Убью!..

Они бегут по комнате.

Колобашкин . А как же доброта? (Бросается к дверям .)

И тут же наталкивается на огромного человека. Человек могуч и весь обвешан багажом.

Ивчиков (шепчет, глядя на человека). Боже! Пивоваров! Только раздулся… Как в комнате смеха! Человек . Мне товарища Колобашкина. Колобашкин (тихо отступая). Я. Человек . Здоровеньки булы. (Протягивая руку) Басюков Игнатий Антоныч. Колобашкин . Здравствуйте… Васюков . Значит, я к вам по объявлению. Колобашкин (ослабев). По какому объявлению? Васюков (зычно). По этому самому: «Требуются кочегары для атомной электростанции». В общем и целом, принимайте. Приехали. Колобашкин . То есть как – приехали? Васюков . Да со всем семейством. ( Основательно) Продали дом, имущество, корову Только тещу оставили. И тронулись. Знаете, хоть я по профессии кочегар, но всегда хотел иметь дело с атомной техникой. Надо расти. Колобашкин (хрипло). Постигай силу печатного слова. (Бочком направляется к двери) Все. Пишу заявление об уходе. Я перейду в цирк-шапито. Буду шпагоглотателем. Хорошо глотать шпаги на открытом воздухе. (Ивчикову) Прощай, Боб! Ивчиков (очнулся от оцепенения). Я убью тебя.

Вновь бросается за Колобашкиным, вновь начинается погоня.

Ты изуродовал мою жизнь. Ты запутал меня. Ты сделал меня… Колобашкин (убегая). …Обольстителем. Ивчиков . Да! Ты негодяй! Я жил достойно, как человек. Ты поссорил меня с Пивоваровым! Ты превратил мою жизнь в сумасшедший дом. Все ты. Я убью тебя! Ты всех обманул! Меня! Ее! Лида (вбегая в комнату с криком). И меня тоже! В свое время… но не до конца… Колобашкин (удирая ). Я шестикрылый серафим. О, пощадите! Лида (включаясь в погоню). Хулиган ты, а не серафим. Ивчиков (преследуя в ненависти). Я… расколотил МАДАФ! Колобашкин (хватаясь за сердце). А!.. (Продолжая бежать) К чему мне муза теперь! Васюков (изумленно следя за беготней). Это кто же кого обманул?! Лида . Вас обманули. Всех обманули! Чего стоите?! Васюков (постигнув, грозно). От Васюкова не уйдешь! (Включается в погоню) Лида . Ой, мамочки! Держите!

Колобашкин скачет по столам. За ним бегают Лида, Басюков и Ивчиков. Неожиданно Колобашкин ловко прыгает на стол и, оттолкнувшись от стола, – прямо в окно. За ним выбегают Ивчиков и Лида.

Затемнение.

Ивчиков и Лида мчатся по улице.

Лида . Да плюньте вы на него! Шалопут он проклятый! Сердце поберегите.

Наконец Ивчиков, тяжело дыша, останавливается, садится на землю.

Лида – рядом.

Ивчиков . Как я устал. Лида (тихонечко гладит его по волосам). Притомился, бедненький. Ножки-то слабые (ласково), кривые.

Ивчикову очень приятно сидеть, он с благодарностью глядит на Лиду.

А я у вас дома была час назад.

Ивчиков изумлен.

Я, как узнала, что вы одни остались, сразу к вам пошла. Кто, думаю, за ним теперь последит, комнату приберет? Я у вас и пол вымыла, и в комнате все вычистила.

Ивчиков . Как я устал. Лида . Все этот проходимец. Чтоб ему… Мне головку-то на плечико положите. ( Сама кладет голову Ивчикова на свое плечо Мурлычет) «На тебе сошелся клином белый свет…» Песня какая хорошая, правда? Я и всю пыль у вас вытерла. В углу у вас железка какая-то старая стояла – я ее в утиль сдала. Ивчиков заволновался. ( Хозяйственно .) Мне за нее рубль двадцать три дали. Я их на плиту вам положила… Сидите спокойно. Ведь устали. А вам со мной хорошо будет. И мне с вами. Вы аккуратный, не пьете. А что некрасивый, так вы не бойтесь, я этих красивых в гробу видала. Я вас беречь буду.

Становится слышна песенка.

Какая музыка хорошая. Это из Дома офицеров. Да? Давайте потанцуем. И хорошо слышно, и бесплатно. Мы ведь не тысячи с вами получаем, чтобы за танцы платить. Знаете, люди стыдятся говорить о деньгах, неприлично, видите ли. А чего неприличного? В метро босиком не пускают. Я девушка самостоятельная, искренняя, что думаю, то и говорю. Вам со мной хорошо будет. Ну, а теперь давайте танцевать. Ну давайте… Ну давайте… давайте… ( Поднимает Ивчикова .)

 

Ивчиков танцует.

(Прижавшись к нему, танцуя, вдруг шепчет тихо и прекрасно .) Спасибо тебе, родненький… Лапочка моя…

Знаешь, как трудно выйти замуж. Спасибо тебе. (Целует его. Стала легкой и светлой и поет от счастья .,) «На тебе сошелся клином белый свет…» Ну, подпевайте… Вместе со мной. Я люблю, когда поют хором. Вы не бойтесь. Я эту старинную песню знаю. Она у меня вся в тетрадке списана. Подпевайте.

Ивчиков (с трудом). «На тебе сошелся клином белый свет…»

Затемнение.

 

Эпилог

Голос МАДАФ. «Быстро стареют в страданиях для смерти рожденные люди…» Гораций… А может, Овидий… Уж не помню…

Прошли годы. На пути к пляжу в Прибалтике. Деревянная гоночная машина для фотографирования отдыхающих в позе. Над нею надпись: «Фотография всех видов с шести до шести». В машине, на «месте для клиента», весь в фотокамерах, великолепно откинувшись, сидит Колобашкин. Он изменился, сильно потерт – в какой-то допотопной тельняшке, на глаза надвинута соломенная шляпа. Появляется Ивчиков с полотенцем через плечо. Весь – в белом. Сплошное пляжное великолепие.

Колобашкин . Я позволю обратиться к вам с интеллигентной просьбой корыстного характера. Позвольте запечатлеть вас в гоночной машине. Цена – рубль и выше. Ивчиков . Спасибо, спасибо. (Хотел пройти .) Колобашкин . «Вова – здорово»! Ивчиков ( остановился ). Божей мой! Колобашкин . Сколько лет! Сколько зим! «А вот на чужбине два друга обнялись и стали рыдать. Здорово, Кирюха, не ты ли, Витюха, ну встреча…» Ха-ха-ха!

Женский голос зовет: «Вовик! Вовочка!» На возвышении появляется Лида. Она сильно потолстела, раздалась, одета во все пестрое, как жар-птица.

Лида (зовет). Вовуля! Вовульчик! Ау!

При звуках голоса Лиды Ивчиков тотчас пригибается. При этом всем своим видом он показывает, что отнюдь не прячется, а просто завязывает шнурок.

Колобашкин (на Лиду). Это что за крокодил? Ивчиков (возясь со шнурком, согнувшись). Это моя жена. Колобашкин . Прости… Прости. (Узнал, потрясенно) Лида?! Ивчиков . Как ты это нехорошо сказал.

Лида проходит.

(Тотчас распрямляется) Лида прекрасная, добрая женщина. У нее замечательная душа. Она, конечно, не красавица, но, в конце концов, главное в браке… Колобашкин. Да…Да…

Лида (вновь появляясь на возвышении). А кто у нас потерялся?..

Ивчиков тотчас пригибается, начинает возиться со шнурком.

А кому мы шезлонг приготовили? А кто лучшее время для загара пропускает? Вову-у-уля! (Проходит) Ивчиков (разгибаясь). Я так рад тебя видеть. Это не обычные слова. Я действительно страшно рад тебя видеть. Как быстро бежит время. (Элегически) И вот ты уже пришел ко мне из далекой юности, из невозвратной юности, полной ударов жизни… и счастья. Колобашкин (решительно ). Облобызаемся.

Целуются.

Ивчиков . Мне так хочется посидеть с тобой. Колобашкин . Так в чем же дело? Здесь чудесные прибрежные ресторации… Лида (появляется на возвышении). Во-ло-дя! Володенька! Володчик-колокольчик! Ау! Ивчиков (тотчас устремляется к шнуркам. Согнувшись). Видишь ли, Серафим, Лида горячо меня любит. Вся ее жизнь – это я. И конечно, ей не нравится, когда я ухожу куда-нибудь без нее. Это легко понять. Любящая женщина ведь не может представить (вдруг зло, почти кричит), что человеку иногда нужно посидеть хотя бы час одному. (Вновь добро) Поэтому я должен скоро… Колобашкин . Я понял. Ну тогда давай по-другому. Есть «мерзавчик» для личных вопросов. (Вынимает из машины четвертинку) Глотнем его в честь нашей встречи и разойдемся. Ивчиков . Правильно. Как ты прекрасно все придумал. (Садятся у машины) Колобашкин переворачивает табличку «Часы работы». С другой стороны оказывается надпись «Прием по личным вопросам». Он открывает бутылку пьют из горлышка. Колобашкин . Хорошо! Ивчиков . Замечательно! Колобашкин . Ну, как ты? Ивчиков . Ничего. Я теперь историк. Преподаватель. Жена, семья. Колобашкин . А вообще? Ивчиков . Тоже прекрасно. Понимаешь, после всех ударов, которые я перенес в молодости, мне спокойно. Ну, а ты-то как очутился здесь? Колобашкин . Занесло. Мы, помнится, расстались с тобой во время дурацкой истории с кочегаром. Но все обошлось. Я взял его на полное довольствие. Я даже усыновил его. Или он меня усыновил. Я уж не помню. Потом я пошел в гору. Я написал фантастическую повесть: «Миша Черепайло с астероида «Вязьма». Успех – страшенный. Но однажды меня вдруг потянуло к морю, на свежий воздух. Точнее, так: я потянулся к морю за одним человеком. Ивчиков ( торопливо ). Ах, как мы хорошо пьем с тобой. Просто замечательно! Помнишь, как мы кутили в кафе «Фиалка»? ( Улыбаясь своим воспоминаниям .) Боже, сколько я там денег просадил!.. Колобашкин ( изумленно ). Три рубля двадцать семь копеек. Ивчиков (не слыша, элегически). О юность, безумная, прекрасная юность! Лида (появляется на возвышении). Володенька-козонька! Вовусенька-кисанька! Ау! Колобашкин . Вот нервы! Ивчиков (совсем пригнувшись, уже лежа на животе). Вся ее жизнь – это я. И я это должен ценить. И я ценю. Понимаешь, после всех ударов, которые я перенес в молодости, она сумела создать мне покой. Это немало, поверь. Колобашкин . Прости, пожалуйста… О каких ударах ты все время говоришь? Ивчиков ( изумленно ). Неужели ты забыл? Мне почему-то казалось, мы познакомились в то безумное время… Нет, серьезно, ты не помнишь? Колобашкин . Наверное, помню, но неконкретно. Ивчиков (улыбаясь, грезит наяву). Боже мой, какое это было время! Я начинал, можно сказать, без штанов. Крохотная зарплата, и, несмотря на это, во мне бродило тогда что-то мятежное. Колобашкин . Мятежное? Ивчиков . Высокое. Ночами я творил. Я написал две пьесы. Одну, знаешь ли, о Греции. Восьмой век до новой эры. Вторую – про первобытного человека. Ты меня понимаешь? Колобашкин . Неконкретно. Ивчиков (не слушая). И если быть откровенным… хотя мне как-то неудобно… Но я не сочинитель по профессии, и поэтому мне можно… Короче, это были смелые пьесы. Представляешь, я понес их в театр. Со мной даже не стали разговаривать. Велели приходить в две тысячи семьдесят шестом году. И обвинили в голизме. Колобашкин . И что же с ними теперь? Ивчиков (очнувшись) А? Теперь? Лежат в столе. Иногда я их читаю. Лиде. Недавно я их читал на нашем пляже. Мне просто неудобно повторять те прекрасные слова, которые я там услышал. Бедная, безумная, мятежная юность! Колобашкин . Второй «мерзавчик»! (Достает четвертинку .) Ивчиков . Нет-нет! От второго я воздержусь. Диабет… Но, знаешь ли… эти пьесы – ничто в сравнении с тем, что было дальше. Колобашкин . Что ты говоришь! ( Пьет .) Ивчиков . А дальше – я открыл, что древнейший, потрясающий памятник – подделка. Мне бы смолчать! Но куда там! При моем тогдашнем темпераменте… «Младая кровь играет…» Я мчусь к Пивоварову. Это была немалая величина… Колобашкин . Да-да. Это не баран чихал – старший архивариус! Ивчиков . Вот-вот! И я швыряю ему в лицо всю правду о Ферапонтовом монастыре. А дальше – началось! Клеймят в стенной печати! Возникает громкая история! О ней все знают на нашем пляже… Здесь есть такой приятный человек – Вениамин Александрович Зенин… Ученый! Так он меня иначе не зовет, как Ферапонтыч… Ах, как мне хорошо сидеть с тобой! Колобашкин . Ну, а дальше? Ивчиков . Да-да… Дальше! Я помешался на правде. Я стал говорить ее всем без разбору. Я полюбил женщину… Но при моем тогдашнем темпераменте в один вечер все решилось! Красавица! Роман – бешеный! И тут я говорю ей – правду О чем – не помню. Но говорю!.. Подожди, мне кажется, ты был при этом?Колобашкин . Не помню. Ну, а дальше, с твоим открытием? Ивчиков . «Все миновало, молодость прошла». Честно говоря, мне немного надоело быть этаким тореадором… Иногда можно взять и отпуск. Я взял. Я сделал свое дело. Мавр может немножко отдохнуть… Пожить спокойно. Как все. Хотя, поверь, мне это не так легко. При моем-то характере. Да, потрясающая вещь – молодость! Ты для меня – всегда оттуда. Колобашкин . Да-да… Ивчиков . Как мне хорошо с тобой. Знаешь, у нас на пляже не с кем поговорить. Все здесь разговаривают только о себе. Как соберутся вместе и давай рассказывать – о себе. Один закончит, другой начинает. А тот, который закончил, уже других не слушает, а ждет, когда он снова продолжит – о себе… Милый Колобашкин! Да, это чудный дар – юность. Невероятное было время. Денег не было, неодобрение начальства, непринятая пьеса, любимая женщина ушла! Выпьем за молодость. За нелепые ее безрассудства, ибо, как написано в польском журнале «Шпильки», «прожить жизнь, как перейти улицу: сначала смотришь налево, потом направо…». Содвинем же бокалы за время, когда мы начинали, за время, когда у нас не было пары брюк. Виват! Виват!.. Я пью условно. Диабет. Колобашкин . Я привык всех сводить с ума. Но, кажется, я сам схожу. Послушай. Когда я тебя увидел – на тебе были чудные брюки. Добротные брюки. Я их будто сейчас вижу. Ивчиков (удивленно). При чем тут брюки? Колобашкин . Значит, брюки были! А пьес – не было! Потому что все их сочинила МАДАФ. Ивчиков . Какая МАДАФ? Колобашкин . Механическая муза. Машина времени. Которую я изобрел! И которую ты разбил! Ивчиков . Нет, это ты серьезно?! Колобашкин . Как то есть серьезно? Я изобрел! Я! Я! Ивчиков . Подожди. Ты серьезно веришь, что ржавая железка, которую я, кстати, не разбил, а сдал в утиль, была муза? Колобашкин ( чуть не плача). Как – железка? Я привез ее к тебе домой. Мы переносились на ней. Мы сочиняли. Ивчиков (с жалостью). Во-первых, не мы, а я. Во-вторых, ты действительно принес мне для вдохновения старый пылесос, ия силой фантазии своей представил, что это машина времени. Так мне было прекрасней сочинять. Колобашкин . Я понял! Не было брюк. Не было машины. Была правда, которую ты резал полдня: даже не полдня, а два часа! Ивчиков . Мне не нравится ваш тон, Серафим Серафимыч. Во-первых, сколько времени говорить правду… это, в конце концов, непринципиально. И вообще, мне надоел этот спор. Что ты хочешь доказать? Что не было ударов в жизни? Что… Колобашкин . Были! Конечно, были и есть! Что ты! Я их отлично представляю – твои удары жизни: от жены – сиськой по голове! Ивчиков . Позвольте вам выйти вон. Колобашкин . Прости. Я выпил. Я больше не буду.

Молчание.

(Вдруг шепотом .) А Кира – здесь. Ивчиков ( испуганно ). Ты что… Колобашкин (хрипло). Я за ней теперь всюду езжу. Куда она, туда и я. Я фанатик. Сначала я любил писать. Потом МАДАФ, теперь мадам, прости за невкусный каламбур. Все мои любви – несчастны… Если в толпе веселящейся молодежи ты увидишь печальное лицо – это я. Ивчиков ( торопливо ). Я рад, что она ушла от меня. Быть женой, ты прости уж меня… смелого человека, это почти профессия. Для этого нужно столько терпения и доброты… Колобашкин . Кира велела сказать, что хочет видеть тебя. Ивчиков (шепотом). Врешь. Колобашкин (шепотом). Может быть. А может, и не вру. Лида (появляется на возвышении). Вовуля-барабуля! Вову-ля-а-а-а-а-а-а! Ивчиков ( шепотом. Уже лежа на животе). У меня была трудная молодость! У меня все хорошо сейчас. (Начинает раздеваться .) У меня великолепная жена! Я люблю свою Лиду. Когда я слышу, что другие люди дурно живут со своими женами, я просто не представляю этого! Колобашкин (шепотом). Ты чего раздеваешься? Ивчиков (шепотом). Если я пойду в костюме, она меня сцапает. Дай мне свою тельняшку и кепку. ( Переодевается .) Лида ( появляясь совсем близко). Вовик! Ты здесь, я чувствую! Где ты-ы-ы? Ау! Ивчиков (в ужасе шепчет). Сцапает. Колобашкин (шепчет). Лезь в машину. Я буду тебя тащить.

Ивчиков, в кепке и тельняшке, залезает в деревянную машину Колобашкин, в трусах, с фотоаппаратом на животе, толкает перед собой деревянную машину с Ивчиковым. Они проезжают мимо Лиды.

(Стараясь независимо. Напевает) «Шажок-другой, шажок-другой – в мир большой… Шажок-другой, шажок-другой – в мир большой… Шажок-другой…»

Лида (вглядывается в них. Потом кричит торжествующе). Колобашкин! Колобашкин , не оборачиваясь, быстро толкает перед собой машину.

( Кровожадно) Колобашкин, остановись! ( Бежит за ними)

Колобашкин убегает, толкая перед собой машину с Ивчиковым. Лида преследует их. Они исчезают. Вновь появляются. Колобашкин везет машину. За ним, уже догоняющая их, – Лида.

Колобашкин ( Ивчикову ). Атас! Включай мотор! Ивчиков (в ужасе). Он деревянный. Колобашкин . Включай быстрее. Там разберемся. Ивчиков включает. И вдруг с ревом машина берет разбег.

Колобашкин прыгает в нее на ходу. С диким грохотом и криками «ура» они проносятся мимо Лиды. Уезжают.

Лида (бежит за ними). Не уйдешь! Владимир, вернись! Владимир, кому было сказано! Вернись! (Убегает)

Рев мотора. Все сильнее. Потом – безумный крик и грохот катастрофы. Тишина. Медленно выкатывается деревянное колесо, катится, катится и… падает. Возвращается Лида, толкая пред собой ошалевшего Ивчикова.

(Срывая с него тельняшку) А если бы я не заметила, что тогда?! Ведь этому шалопуту что?! Он разбился и даже не почувствовал. Ау тебя диабет! Ух ты! Приключения на себя захотел. (Напяливает на него белый костюм) Мало делов в юности понаделал?! До сих пор расхлебать не можем. Забыл, что ли, храбрец оглашенный?!

Лида помогает Ивчикову завязать галстук, накидывает ему на плечо полотенце и, взяв его под руку и чмокнув в щеку, уводит. Сцена пуста, только колышется синее полотно, изображающее далекое море. Возникает жалкий звук автомобильного гудка, будто кто-то нажимает на него из последних сил. Потом и он затихает. Только шумит далекое море.

 

Продолжение Дон Жуана

В полдень над городом нависло страшное июльское солнце. Сквозь распахнутые окна лилось оно в некую комнатку, на фотографии, развешанные по стенам. На фотографиях этих запечатлены были весьма забавные сцены: например, молодой человек целовал юную особу и сам же (!) из-за спины особы грозил себе пальцем; или зрелый мужчина и зрелая особа предавались поцелуям – и уже зрелый мужчина, воспарив над собою, – укоризненно грозил себе же пальцем; или печальный брюнет здоровался с самим собою, но уже с лицом самым развеселым. Под всеми этими художествами торчала рекламная полоска с надписью: «Двойное фото. Заказы принимаются на 25-е».

Комнатка с фотографиями была какая-то бездонная. Хотя солнце било прямыми лучами и окна были раскрыты – в конце комнатки царил густейший полумрак. И тут, в полумраке, начинались подвохи: в багетных рамах были выставлены гигантские фотографии женщин в натуральную величину. И то ли из-за неясности света, то ли из-за размеров, – но казалось, будто в рамах стоят отнюдь не фотографии, а самые что ни на есть натуральные женщины. Таково было это помещеньице, залитое полуденным солнцем.

И вот в нем, за письменным столом, у окна, потонув в солнечных лучах, – сидел добродушнейший субъект. Русоволосый, ясноглазый, румяный, моложавый, но как-то ненадежно моложавый. Перед ним, прямо на столе, возвышался огромный портфель. Субъект был погружен в раздумье.

Застрекотал телефон… Как приговоренный, субъект горестно вздохнул и поднял трубку:

– Алло.

В трубке засмеялись, а потом кто-то развязно спросил:

– Это фотография?

– Она самая, мужчина.

– Товарища Лепорелло можно к телефону?

Субъект за столом вытер пот со лба и сказал:

– Вы, видимо, просите соединить вас с Леппо Карловичем Релло? (В трубке молчали.) А по какому вопросу, поинтересуюсь?

Голос в трубке . А – по личному.

Субъект . Но Леппо Карловича нету!.. У него совещание по багету, а прием по личным вопросам с двух до пяти на той неделе… Вас записать?

Голос в трубке . Странно. Я, например, занимаюсь личными вопросами три тысячелетия и все решить их не могу. А ему с двух до пяти достаточно!.. Может, он у нас не лакей, а гений?! (Голос захохотал, а потом добавил грубо.) Ну вот что, морда, передай ему, чтобы приходил к двум сегодня в ЦПКиО. Ждут его!

Гудки в трубке.

– Он… он, – застонал субъект.

Городской парк в два часа дня. Тусклое солнце висит над рекой, но нет прохлады от реки. Где-то играет музыка между чахлыми деревьями, и где-то, наверное, людно, празднично. Но здесь, в каком-то выморочном уголке парка, только пустая раскаленная асфальтовая площадка, и никого. Кому нужна эта бессмысленная площадка? Все устремились туда, в чахлые кущи, в тень. Здесь, на этой площадке, и появился человек. Он вышел на ходулях, он был одет в камзол и длинный плащ, драпировавший его ходули. Но в тот субботний день такой наряд мог и не показаться странным, ибо в парке происходил карнавал. И действительно, человек на ходулях остановился, достал из-под плаща мегафон и равнодушно прокричал свои объявления: «В семнадцать тридцать на массовом поле откроется бал-маскарад «Юность твоя и моя». В двадцать часов на веранде танцев вечер из цикла «Разрешите с вами познакомиться». А в зеленом театре цирковое представление «Летние узоры». В это время с тележкой с мороженым показалась хорошенькая женщина. Она остановилась, взглянула на человека на ходулях и заулыбалась, как улыбаются при виде клоуна.

Человек (с выражением добра и горя). Который час? Женщина . Сорок минут. Человек . Какого? Женщина . Нашего… закрываемся… На маскараде работаете?.. Что вы так на меня смотрите? Человек . Не вспомнила меня? Женщина . Что-то вертится. Голос у вас приятный, не резкий. Все орут, орут… А вы на саксе на веранде играете? Нет? Да!.. А-а-а! Вы – завпроизводством в пивбаре? Нет? Да? А-а-а! Вы в метро ко мне пристали… еще врали, что дипломат в Алжире… Человек . Солнце… Колонны, портик… ты прокралась в мою комнату – «легкую ткань я сорвал, хоть, тонкая, мало мешала. Скромница, из-за нее ты мало боролась со мной». Женщина (завороженно). Мне снилось это… Человек . Я люблю тебя. Женщина . Это правда? Это правда? Человек . В любви не бывает лжи. Любовь всего лишь пламя, и если от твоих слов оно разгорается – то это не ложь, а ароматные поленья, сухой хворост. (Целует ее.) Женщина . А я ведь еще не старая? В меня ведь можно влюбиться? (Она начинает катать перед собой тележку, повторяя.) Я ведь еще не старая… в меня ведь можно влюбиться…

А человек на ходулях уже приковылял к новой женщине. Та шла неторопливо по аллее, читая на ходу книгу, когда он возник перед нею.

Женщина . Что вы так на меня смотрите?.. Послушайте, меня раздражает ваш взгляд… банальный… наглый взгляд. Человек . Не надо… Ты вспомнила… Сколько я тебя не видел?.. Три тысячи лет… Луна над морем… Незамутненные ручьи… Бег фавна… А твой жадный детский рот… Женщина . Боже, это мне снилось сегодня. Человек . Я люблю тебя. Женщина (закрывая глаза). Еще… еще… Человек . Я люблю тебя… Женщина (как в бреду). Истосковалась я… вот честное слово, просыпаться не хочется… Ведь вроде все есть. А иногда проснешься и думаешь: да пропади ты все пропадом…

Появляется уже несколько женщин. Они окружили человека на ходулях, а он, медленно двигаясь на своих ходулях и повторяя как заклинание: «Я люблю… тебя…», увлекает их всех за собой, как тот волшебный крысолов с волшебной дудочкой.

Бьют часы – семь. С последним ударом человек возвращается один, глядит на часы и произносит: «Однако». Тогда из-за дерева начинает выдвигаться тот самый субъект с портфелем. Он появился прежде, но прятался в тени деревьев, и вот теперь, нехотя и вздыхая, он выдвинулся вперед. Человек на ходулях посмотрел на него равнодушно.

Субъект ( угодливо). Наверно, трудно на ходулях, мужчина? Человек . А сам попробуй. Субъект . А зачем мне это? Мне, я так вам скажу, хлопот хватает и на своих двоих. Человек . А на ходулях ходить полезно – выглядишь необычно и, что главное – повыше окружающих. А ведь живем-то в конечном итоге для этого, а? Что? Субъект . Пустое вы сейчас сказали, мужчина. Я вам так отвечу: «Удивлять людей – штука неблагодарная, себя уморишь, а людей не удивишь» – пословица. Человек . А ты пословицу свою… Субъект . А чего это вы меня на «ты»? Человек . Асам знаешь. ( Наклонился, шепчет.) Знаешь, а, сукин сын?.. Лепорелло! Субъект ( отступив, тоскливо). Не знаю! Ничего я не знаю, мужчина! (Кричит.) И почему вы решили, что меня зовут Лепорелло? Человек (вдруг соскочил с ходулей и схватил Лепорелло за горло). Дурака из меня делаешь! Лепорелло ( истерически ). Я вас не знаю! Я просто пришел поглядеть из любопытства! Кто же это, думаю, мне звонит. Отпустите! Человек ( шепчет ). Ты сразу понял, что звоню я, Лепорелло, а все-таки понадеялся: вдруг ошибочка… Но когда ты увидел мою голову, вознесенную к небесам, мое лицо – прекрасное, слегка постаревшее лицо… Лепорелло . Попрошу держаться в рамках! И вообще, мужчина, вы о чем-то все говорите, а я вас не понимаю!.. ( Раздельно .) Я заведую фотоателье. Я иду парком на совещание!.. Вам понятно? ( Жалостливо .) Фотографировать – одни неприятности. Люди видят себя ну совершенно иными, чем они есть на самом деле. Брюнет к тебе с претензией, почему запечатлели чересчур темным, блондин – почему он вышел светлым, лысые хотят быть на фото с волосами, а толстые… – сумасшедший дом! Я пошел. (Ион побежал.) Отпустите! Я вас не знаю!

Человек догнал его в два прыжка.

Если вы у нас фотографировались, если у вас жалоба – предъявите квитанцию! Ну, где ваш квиток? Где? Нету! Значит, дел у вас ко мне никаких! И с приветом, Вася! Человек (не выпуская его). Я очень постарел, я не похож на себя? Лепорелло . Непохожи! Совсем непохожи! Я вас не помню. (Кричит.) Отпустите! Человек . Ах, не помнишь! Сукин сын! А тысяча шестьсот тридцать второй год! (Награждает его оплеухой.) А река Гвадалквивир! Этот хрустальный рубеж между Севильей и Трианой ты тоже не помнишь? (Оплеуха.) Лепорелло . О, как я жил! (Стонет.) Я жил без вас спокойно двести лет! Человек . Смотри! Уже начал вспоминать. А Торребланка, где начиналась Севильская мостовая? (Мечтательно.) Запах апельсиновых деревьев… Забыл? (Оплеуха.) А Кармонские ворота? Сколько раз мы въезжали с тобою через них в Севилью! А вот пошли глухие речные улицы! Ты их тоже забыл, Лепорелло?! (Оплеуха.) Мы увезли туда с тобою в тысяча шестьсот сороковом году жену графа де Салданья. Реал де Монсарес… не помнишь? (Лупит.) Лепорелло (кричит). Помню! И как вы проткнули на дуэли ее мужа! Все помню! Человек (неловко). Разве?.. (Одушевляясь.) Какие у нее были ноги! Длинные, как лебединые шеи… Такие ноги за три тысячи лет я видел только у Прекрасной Елены. ( Элегически .) А вот перед нами улица Лампады. Там мы увидели впервые маркизу де Тариф. Лепорелло . Да, да… Кстати, ее мужа вы тоже… на дуэли… Человек . Разве? ( Воодушевляясь .) Ах, цвет ее кожи! Редчайший цвет паросского мрамора из древних каменоломен. Помнишь, как мы первый раз крались к ее дому? Час свидания! Мы двигались в самый страшный час для прохожих в Севилье… Кстати, какой час в Севилье считался самым страшным для прохожих? Лепорелло (опомнился). Я не знаю, ничего я не знаю, мужчина! Я и не был ни в какой Севилье, я заведую фотоателье! У меня совещание по багету, а вы меня задерживаете. (Кричит.) Некорректно! Человек (сопровождая оплеухами). Ну что же, мы не гордые, мы напомним. Самым страшным часом (бьет) для прохожих в Севилье (бьет) было десять часов вечера зимой (оплеуха) и одиннадцать часов ночи летом. В это время – что? Лепорелло (стонет). Не надо меня бить… Человек . В это время (лупит) разрешалось горожанам выливать помои из домов прямо на улицу. Ну, вспомнил? (Оплеуха.) Лепорелло . Вспомнил, ну конечно, вспомнил. Человек . Еще бы тебе забыть? Сколько дерьма осталось на наших плащах и шляпах, сколько раз мы стойко молчали, приставив к окну лестницу, когда сверху лилось… Но мы не смели проронить ни звука – честь женщины! О, ратный труд любви! Лепорелло . Вспомнил! Все вспомнил, сударь! Человек . Да, но все изменилось в Севилье! (С грустью.) И теперь уже не выльют тебе горшок на голову зимой в одиннадцать часов вечера… Иные времена, иные песни… Не так ли? Как ты думаешь на этот счет, Лепорелло? Лепорелло (угодливо). Так же, как и вы. Все изменилось, сударь. Человек . Ой ли? А нравственность? Скажи, что ты о ней думаешь? Лепорелло . Я, сударь, скажу смело: я думаю о нравственности и обо всем прочем – ну точно так же, как думаете вы! Человек . Я просто не нарадуюсь на тебя… (Взяв его под руку.) Ездил я недавно на курорт: почки!.. И что я там вспомнил, как ты думаешь? Лепорелло . Что?! Человек . Как в двадцатом году до новой эры, две тысячи лет назад, я лечил… кстати, тоже почки… на грязевом курорте в Вайях. Ты вспомнил? Лепорелло . Вспомнил! Все вспомнил! Человек . Ну, кто там был тогда? Карлик Луций, молодой Агриппа Постум, Цицерон, конечно… Море, пляж… собирались у меня, беседовали, но эти разговоры, Лепорелло, меня просто выводили из себя. И я, помнится, тогда написал следующие стихи:

«Всякий готов обсудить здесь любую красотку,

Чтобы сказать под конец – я ведь и с ней ночевал!»

И вот через две тысячи лет я слышу точно такие же речи. Лепорелло . Ужас! Ничего не изменилось. Человек (возмущенно) . То есть как?.. А изюм? Лепорелло . Что?! Человек. Изюм! В семнадцатом веке, если ты помнишь, я прикладывал к лицу изюм, чтобы цвет лица был посвежее. А сейчас оказалось, что все это была липа. Медицина это выяснила. И теперь я обхожусь без изюма. Отсюда можно заключить что, Лепорелло?Лепорелло . Что все-таки многое изменилось, сударь. Человек . Осталось совсем немножко тебя пошколить, и из тебя получится отличный слуга. А пока, Лепорелло, я так и не услышал от тебя, как меня зовут, и я огорчен! Ну, кто я? Я жду! Лепорелло . Вы… вы… (Он знает, что произнеси имя, и это конец.) Я… у меня совещание…

Пытается убежать, человек схватил его.

Я позову на помощь! Отпустите сейчас же! Человек . Зови! (Лупит его.) Ну, что же ты не зовешь? (Новая оплеуха.) Лепорелло . Я вспомню, я все вспомню, и тогда вы меня отпустите? Человек (глухо). Вспоминай, Лепорелло, я жду. Лепорелло . Вы… вы… Я познакомился с вами… ну, например, триста двадцать лет тому назад… Человек . Ну что же, действительно это было одно из наших с тобою знакомств. Лепорелло . Вы носили тогда титул… вы были сыном сеньора Алонзо Хуфте Тенорио, и вас звали… Человек . Побыстрее, Лепорелло. ( Замахнулся .) Лепорелло . Дон Жуан! Человек . Вот видишь, Лепорелло, ты вспомнил: в семнадцатом веке меня действительно звали Дон Жуан. А ты был кем? Моим?.. ( Замахивается .) Лепорелло . Вашим слугою! Дон Жуан . И как тебя звали тогда, в семнадцатом веке? Лепорелло . Лепорелло. Дон Жуан . Вот видишь, как нехорошо. Ты притворяешься заведующим фотоателье Леппо Карловичем Релло, а на самом деле ты попросту Лепорелло, слуга Дон Жуана. Ай-яй-яй! Выходит, ты лгун, а еще хотел звать на помощь честных людей… Ну, ведь и это далеко не все… Мы встретились с тобой куда пораньше, а ну-ка вспоминай! ( Замахнулся .) Лепорелло . Вспомнил! Мы встретились с вами в тысяча двести седьмом году. Дон Жуан . Действительно. Далее… Лепорелло . И вас тогда звали граф Роберт Проклятый. Дон Жуан . Было… Было… Лепорелло . Вы соблазнили тогда Анну, монахиню из рода де Салданья. Излишне говорить, что ее отца, сеньора де Салданья, на дуэли… Дон Жуан . Разве? Ах! Какая у нее была талия, Лепорелло! И вот этот переход от талии к бедру, благородная линия коринфской амфоры… Кстати, как тебя звали тогда, в тринадцатом веке? Лепорелло (после паузы ). Сганарель. Дон Жуан . Ах, какой нехороший. Оказывается, ты имена меняешь, как перчатки, из века в век, а еще хочешь звать на помощь! Да! Но мы ведь и куда пораньше с тобою виделись… Не томи. ( Замахивается .) Лепорелло . В девятом веке вы были братом короля Альфонса. Дон Жуан . Братом – короля! Лепорелло . И вас звали Обри Бургундец. Дон Жуан . И это было… Лепорелло . Кроме прочих, вы соблазнили тогда герцогиню Изабеллу, ну, а ее мужа, герцога Гонзальво… излишне говорить… Дон Жуан . Разве? ( Мечтательно .) Изабель… Изабель… Как пахнут волосы у женщин! Можно забыть все, Лепорелло, но запах подушки после той ночи в восемьсот тридцать седьмом году в Бургундии – он навсегда со мною. Лепорелло . Я хочу заметить, что этот герцог Гонзальво, муж Изабеллы, и был ваш первый Командор. Дон Жуан . Что ты мелешь? Лепорелло (упрямо). Герцог Гонзальво, командор ордена Калатравы! Дон Жуан (орет). Заткнись! Лепорелло (увертывается от его оплеух, они бегают по сцене). Сначала вы его проткнули на дуэли, потом ему поставили памятник в монастыре (увертываясь), и, помнится, как-то проходя мимо ограды, вы в шутку попросили памятник посетить спальню его супруги, где вы в ту ночь намеревались… Дон Жуан (бегая за ним). Заткнись, олух!.. Лепорелло . Ну, почему же так, сударь? Вы сами просили все вспоминать… Некорректно!

Останавливаются оба и тяжело дышат. Дон Жуан держится рукой за сердце.

Так что уточняю: в девятом веке Командор был мужем герцогини Изабеллы, в тринадцатом веке Командор был отцом той монахини из рода Салданья, Анны… в семнадцатом веке Командор был то ли мужем… то ли отцом… я уж запутался… Стольких женщин вы соблазнили в семнадцатом веке… Дон Жуан ( вновь бросаясь за Лепорелло) . Олух! Лепорелло ( убегая) . Но я точно помню, что этот самый Командор во все века являлся к вам с кладбища и за руку утаскивал вас в преисподнюю. Дон Жуан . Подлец! Ты! Ты! ( Поймал, бьет его.)

Лепорелло визжит.

Прости! Нервы. Я хочу, чтобы мы побыстрее подошли к истокам нашей дружбы, а ты все – командор, не командор. Продолжим. Итак, мы миновали девятый век, и наконец о, Рим! Лепорелло . Да! Я служил вам в Риме. Дон Жуан . С двадцатого года до новой эры. И это было! О, беспощадная река времени… А как мы жили с тобой в Риме! Лепорелло . Прямо скажу, неплохо, сударь! Шикарный дом у Аппиевой дороги… А сколько у вас было почитателей! Вы были тогда известным поэтом. Черт! Фамилия! Вот память! Дон Жуан (насмешливо). Забыл! ( Замахнулся .) Лепорелло (нехотя). Овидий. Дон Жуан . Ну вот, и это тебе пришлось вспомнить. «Рим! Цезаря форум, Весты храм хранит огонь… Вот Палладий – древнего Нумы дворец…» Лепорелло . В Риме вы соблазнили то ли внучку императора Августа, то ли его дочку… Нет, их обеих. Помнится, кстати, их обеих звали – Юлия! Дон Жуан . Разве? О, Юлия-младшая и Юлия-старшая! Лепорелло . Кстати, их отца, императора Августа, вопреки своему обыкновению, вы не проткнули на дуэли. Напротив, он выслал вас в холодную Скифию… То ли за Юлию-старшую, то ли за Юлию-младшую, то ли за них обеих?.. Дон Жуан . Разве?.. О, божественная Юлия-младшая! Этот взгляд… А русалочья косинка… А прохладная нежность ладони… Агрудь… Помню все. Жаркий полдень, она молча распустила пояс. ( Замолчал, грезит.) «О, боги, чаще бы так проходили полудни мои…» Да, но мы пропустили восемнадцатый век, Лепорелло… Лепорелло (нехотя). 5 восемнадцатом веке вас, естественно, звали Казанова, сударь. Дон Жуан . Именно… А теперь, Лепорелло, осталась всего одна встреча, наша первая, начало – истоки, так сказать. Я жду: юность, цветущая юность! Лепорелло (хмуро). Троя. Дон Жуан . Великая Троя. О, как это все было давно! Три тысячи лет без малого! И как это было недавно. Юность! Порывы!.. Кстати, ты был тогда кем?

 

Лепорелло . Вашим слугою.

Дон Жуан . Моим рабом, лгун! И тебя звали как?

Лепорелло . Калатинион или Каталиной – кто как!

Дон Жуан . Вот видишь! Ты и раб к тому же! Да еще у тебя целых четыре фамилии! Ужас! А меня как звали тогда? Ну, побыстрее!

Лепорелло . Вас звали Парис – сын царя Приама.

Дон Жуан . Да! Это было мое первое явление в этом мире. О, высокие облака детства, сиреневая мгла в расщелинах гор, прозрачные ручьи и тяжкий грохот волн у изголовья! Как я был молод тогда и как я верил в жизнь… Я думал, что жизнь – это пир, где все время несут, несут… блюда.

Лепорелло . А как красивы вы были и куда только все подевалось? Ну, ясное дело, молодость. Когда я вас увидел в Трое, вам было лет двадцать?

Дон Жуан . Восемнадцать. Восемнадцать лет – бывает же такое!

Лепорелло . Кстати, сударь, сколько вам в этом веке?

Дон Жуан . Побольше.

Лепорелло ( мстительно ). А именно?

Дон Жуан . Видишь ли, мерзавец… с каждым столетием мне начисляется… За три тысячи лет набежало… Ну, сколько ты мне дашь?

Лепорелло . Тридцать семь.

Дон Жуан . Идиот! Мне тридцать шесть, подлец… Ну, финита, ты вспомнил все!

Лепорелло . Тогда, сударь, я двинусь, пожалуй. До скорого!

Дон Жуан . Не-а.

Лепорелло . То есть как? Я ухожу! Я предупреждал! У меня совещание по багету.

Дон Жуан смеется. Лепорелло пытается уйти, но не может оторвать ног от земли.

Дон Жуан . Или ты действительно все забыл, или ты опять строишь из меня идиота! Сукин сын! (Раздельно.) Я пришел, а ты все вспомнил. Не хотел вспоминать, но заставили. И теперь восстановлены наши вековые отношения. У нас опять гармония: Дон Жуан и его слуга – Лепорелло. А куда же слуге без приказа?

Но Лепорелло все пытается уйти.

(Вдруг завопил.) Болван! Прохвост! Ты кончишь играть на нервах?! Подай ходули!

Лепорелло . Но я не могу вам служить… Дон Жуан . Что?! Лепорелло (смешавшись ). То есть не то что не могу… просто некоторые обстоятельства… так сказать, осложнения… Я все-таки заведую фотоателье, и вообще… Сударь, может быть, обойдетесь без слуги, а? Ну зачем я вам в этом веке? Ну, в прежние времена – понятно, без слуги даже как-то неудобно. А сейчас? Ну, я понимаю, когда были латы, камзол, я охотно вам прислуживал, но помогать вам надевать брюки… (Яростно.) Зачем вы воскресились? Почему вам не лежалось в земле? Все лежат – люди как люди. Дон Жуан (задумчиво). Если бы знать. (Вдруг яростно.) Негодяй! Его держат из-за меня на свете! Прохвост! Из-за меня он видит солнце вновь и вновь три тысячи лет подряд! И он еще… Лепорелло . А я не хочу! Опять бессонные ночи! Опять ваши женщины! И наконец, побои! Дон Жуан . Ну полно, полно… Лепорелло . И когда меня только не били из-за вашей милости: на рассвете! В полдень! На закате! В меня били, как в бубен, а вы в это время предавались любовным утехам! И так три тысячи лет подряд! Я вас спрашиваю: будет ли просвет? Сударь… отпустите, прошу.

Дон Жуан молчит.

Ну, еще бы, ведь, кроме меня, вы никому не нужны. (Гаерски.) Дожив до таких лет! Вы никому не нужны! Дон Жуан . Ерунда, Лепорелло. Каждый человек кому-то нужен. Гробовщику, продавцу в винном отделе, который на тебе благосостояние строит, и, наконец, червяку в земле – твоему червяку. (Помолчав.) Вокруг все время толпа – а умирать-то все равно одному… ( Помолчав .) Хватит! Рассказывай, как ты жил без меня, Лепорелло, эти двести лет. Лепорелло . Прямо скажу, сударь, хорошо! Дон Жуан . Женат, конечно, отдельная квартира, дача, дети? Лепорелло . Именно. Дон Жуан . Во все времена, даже когда ты был рабом, – ты умел устраиваться в жизни. У тебя всегда были семья, дом, знакомый центурион, ибо ты всегда искал в жизни определенности. Пока я был молод… ну, там в Риме или девятом веке… я тебя за это презирал… А сейчас меня тянет к этому. Годы все-таки – тридцать девять. Лепорелло . Вы сказали – тридцать семь. Дон Жуан (награждает оплеухой ). А может быть, жениться, а? Лепорелло . Вот новость! А в Севилье… в Париже… в Кызыл-Орде, на Командорских островах… – где вы только не женились! Дон Жуан . Да нет, сделать это серьезно – навсегда. Хватит мгновенных встреч! Яростных романов! Надоело. Вот я сейчас вспомнил жизнь, Лепорелло, и подумал: «Боже – сколько отдано сил! Сколько пролито крови! Сколько нервных клеточек потеряно! И ради чего!» Лепорелло (с негодованием ). Тьфу! Дон Жуан . А ведь я мог стать великим ученым! Какой-нибудь Архимед, Плиний-старший, Ларошфуко! Ты помнишь, когда я учился в Саламанке в тысяча шестьсот семнадцатом году – как меня ценил… ну, этот магистр… ну, как его… Лепорелло . Жену и дочь которого вы… Дон Жуан . Разве?..

И тут в аллее появляется красивая, хотя и несколько полноватая – в общем, цветущая красотка. Она бросает страстный взгляд на Дон Жуана.

Лепорелло (подмигнул). Какова? Дон Жуан (мрачно). Толстая курица. Лепорелло . Насколько я помню, это качество вас никогда не отпугивало. Дон Жуан . Ужас. А талия – рукой не обхватить… Нет, Лепорелло, – баста. Надоело. (Вслед красотке.) Ну, погляди беспристрастно, ну что в них хорошего? Низкорослые создания, чересчур короткие ноги, толстые плечи, какие-то наросты на грудной клетке! Кошмар!.. Нет, знаешь, жениться мне тоже не подходит. Пора отдохнуть… уединиться… Куплю дачу где-нибудь под Сыктывкаром и наконец спокойно подумаю впервые за три тысячи лет… Лепорелло . А вы не издеваетесь?

Но Дон Жуан уже не слышит. Он встал на ходули и, запрокинув голову, глядит на солнце. И выражение добра и горя вновь на его лице.

Дон Жуан (бормочет). … Открыть глаза… утром… после тьмы. (Очнулся.) Только мне надо где-то сменить костюм. Пропах ладаном… и кровь на воротнике. Этот мерзавец вечно хватается за горло… Ну, двинулись. Лепорелло . Куда? Дон Жуан . К тебе домой, естественно, я так соскучился по уюту. Лепорелло . Ни за что. У меня жена, дочь-невеста… Дон Жуан . Негодяй! Да как ты смеешь! Дом друга… Лепорелло . Я все понимаю, но – нетушки. Дон Жуан . Тупица! Я битый час тебе твержу, что женщины… Лепорелло . Сударь, я вас знаю не одну тысячу лет… Сейчас они вам опостылели, а через час… Убейте, но домой не поведу. Хотите переодеться, идемте в фотографию!.. Сотруднички все равно на совещании по багету… Одевайтесь там, раздевайтесь, хоть на голове там стойте! Дон Жуан . Осел! Ничтожество! Лепорелло . Кстати, как обращаться к вам в этом веке? Дон Жуан . Не понял. Лепорелло . Ну, Овидий? Дон Жуан? Парис? Казанова? Или в этом веке у вас какое-нибудь новое имя? Дон Жуан (подумал). Знаешь, все-таки Дон Жуан… Хотя, почему не Парис?.. Впрочем… век скоростей, ему созвучна краткость – Д. Ж. Зови меня сокращенно, Лепорелло. Это имя как бы новое и… вместе с тем… Д. Ж. – отлично!

Они расположились в той самой бездонной комнатке. Д. Ж. в черной куртке фотографа полулежал в кресле.

Как хорошо… Я так намерзся, Лепорелло. Ночь, холодище, а ты лежишь себе в дрянном камзольчике. Лепорелло . А вы разве… не?.. (Жест под землю.) Д. Ж. (с негодованием). Никогда!.. Страшно, ты сидишь, а за окном солнце… и вот будет то же окно, и вновь будет солнце, но без тебя! (Лихорадочно.) Главное – понять тайну!.. Ну отчего я без конца появляюсь… Может быть, старуха Земля тоскует, а? Ну, конечно! Старуха тоскует, а? Ведь точно? Земля – мать. И она любит меня, как блудного сына, а? В этом ее женское начало! Такого сына корят, но им любуются и ждут! Ведь так? Согласись, сколько моралистов ходило по земле: какой-нибудь Франциск Ассизский, святой Маврикий, Катон – кто их помнит? Специалисты… А останови на улице любого и спроси, кто такой Дон Жуан?.. Но тогда почему я исчезаю? Отчего?! (Он обернулся и вскричал.) Глаза! Там глаза!

Д. Ж. схватил лампу и осветил глубину комнаты и застыл: в свете становятся видны бесконечные портреты женщин. Они стояли в рамках, совсем будто живые. И какой-то почти наглостью было присутствие среди них толстой красавицы, которую Д. Ж. отверг в парке и которая теперь как ни в чем не бывало радостно улыбалась ему. Д. Ж. обвел глазами портреты и вздрогнул. Он увидел в стороне еще портрет, но только прикрытый материей. Мгновение он смотрел на него, а потом резко отвернулся.

(Указывая на открытые портреты.) Кто это?..

Лепорелло . Точнее, что это?.. Это наша продукция. Называется, сударь, «натюрель» или «в натуральную величину», один к одному. Д. Ж . А отчего одни женщины, подлец? Лепорелло . Сами удивляемся, сударь. Обычно в «натюрель» у нас фотографировались чемпионы или генералы, а тут за неделю перед вашим появлением – вдруг пошли одни бабы… одни бабы! И все требуют в «натюрель», в «натюрель»… А где взять багет? Я вон совещание… Д. Ж . (прервал). А это что за мерзость? (Он указал на торчащие бумажонки в уголках рамок.) Лепорелло . Это квитки, сударь. Там адресок указан, затем фамилия, имя, отчество. Д. Ж . И телефончик, да? Какое нахальное, однако, местечко. Я назвал бы его донжуанское местечко. (Заорал.) Лепорелло, но как забилось сердце! Нет! Как забилось! Чу, пошла нежность! Целит, целит, мерзавец Амур! «О, сколько смертей перенес из-за тебя, миролюбивый Амур». Лепорелло . Сударь, никак начинается? Д. Ж . (заводясь). Вон та… Первая с краю… На кого она похожа? Господи, ну конечно, Рим, двадцатый год до новой эры. «Ты, что готова создать тысячу разных причесок, ты, Кипосида…» Лепорелло, живо неси ее квиток…

Лепорелло делает шаг.

Стоп! (Указывает на вторую.) Да это же Корина! Лепорелло, ты ее помнишь? «Стан так пышен и прям, юное крепко бедро»… Корина! Я изнемогаю! Лепорелло . Нести квиток? (Бросается к портрету.) Д. Ж . Стоп, мерзавец! (Разглядывает третью.) Где же я видел эту родинку над губой? Это же тысяча шестьсот двадцать шестой год, жена магистра! Надо опустить глаза – сердце разорвется. (Он опускает глаза с усилием, и тотчас его вопль.) Ноги! Лепорелло (испуганно). Что случилось, сударь? Д. Ж . Я узнал их! (Указывает на следующий портрет.) Они мне снились в гробу, эти ноги графини Реал де Монсарес! Лепорелло . Сударь, а может, по граммульке? Д. Ж . К ней! Тащи ее квиток! Немедля! О боги! Я изнемогаю!

Рука Д. Ж. мечется между портретами, и несколько обезумевший Лепорелло мечется за его рукой.

Стоп, болван… вон та еще прекраснее. О, радость нового лица! О, этот восторг, когда ты чувствуешь трепет зарождающейся страсти. Вот она еще чужая, и ты сам еще чужой для этих губ, для этих зубок, щек… и вот уже свершилось! Все уже живет тобою! И нет одиночества! (.Наконец его рука замирает перед портретом толстой красавицы.) Однако?! Неужто?! О боги! Маркиза де Тариф! Ты ее узнал, Лепорелло? Лепорелло . Я ее узнал, но… Д. Ж . Амур-предатель! Попал мне в сердце! Гляди – ей тридцать пять, как минимум, а как чарует! Это благородное вино, выдержанное временем в старинной амфоре. (Орет.) Хватай ее квиток и немедля к ней! Что ты уставился? Лепорелло . Но, сударь… Час назад мы встретили ее в парке и вы соизволили определить ее «толстой курицей». Д. Ж . И ты это снес? Ты не удавил меня?! Сказать такое о подобной богине! Лепорелло . Вы даже отметили, сударь, что она так толста – рукой не обхватить! Д. Ж . А зачем?! Зачем ее обхватывать одной рукой, если у меня их две?! (Восторженно разглядывая.) Нет, какая мягкость линий! Никаких углов – сплошной овал! И при такой коже! Вот на ком надо жениться. У нее хороший характер – весела как птица! К ней, Лепорелло!

Лепорелло бросается к портрету маркизы де Тариф.

Стоп! Да подожди ты! (Кивнул на бесконечно звонящий телефон.) А почему у вас все время так мерзко звонит телефон? Лепорелло . Это из главка, сударь, меня разыскивают. Там совещание по багету. Д. Ж . ( усмехнулся ). Ты думаешь? А ну-ка, сними трубку. Лепорелло ( послушно снимает) . Алло, вас слушают. Женский голос . Париса можно? Лепорелло . Париса? Д. Ж . (удовлетворенно) . Началось. (Экзальтация его уже медленно спадает.) Спроси, кто… Лепорелло . Кто у телефона, поинтересуюсь? Женский голос . Корина. Д. Ж . Из Трои или из Рима?.. Лепорелло . Вы из Трои или из Рима, женщина? Женский голос . Из Рима. Д. Ж . (зевая). Ну, конечно, это Корина, «у которой стан так пышен и прям, юное крепко бедро»… Скажи, что я… Лепорелло ( находчиво, в трубку). Парис в пути, женщина! Женский голос (страстно). Передайте Парису, что я жду его!

И вновь звонок телефона.

Лепорелло . Алло. Другой женский голос . Овидия можно? Д. Ж .( совсем вяло). Скажи… Лепорелло (демонстрируя понятливость). Он на пути, женщина! (Повесил трубку.) Сударь, она тоже сказала, что ждет вас.

И снова звонок, бесконечный звонок телефона. Лепорелло хочет поднять трубку, но Д. Ж. с несколько брезгливой гримасой жестом его останавливает.

Д. Ж . Уже надоело. (Зевнул.) Все надоело. (И погружается в свою задумчивость.) Лепорелло ( кивнув на звонящий телефон.) Что все это значит, сударь? Д. Ж . ( совсем сонно). Я сам сообразил это только в семнадцатом веке… нет, даже в восемнадцатом, когда я был Казановой. Короче, все, кого я любил, не умирают. Лепорелло (в ужасе). Как – все?! Д. Ж . ( виновато ). Да, они рождаются вновь и вновь, но под другими именами, даже с другими лицами. Но я их всегда узнаю по взгляду: завороженный, грезящий взгляд, будто опрокинутый в себя… Они вспоминают… Они не могут забыть любовь Дон Жуана, ночь Дон Жуана… И они живут опаленные, с этим взглядом, и вечно ждут. И стоит мне объявиться на свете – они устремляются мне навстречу… Сейчас они, должно быть, тоже уже собираются. Лепорелло (задрожал). Куда… собираются? Д. Ж . Ну и отупел ты, братец, за двести лет. Сюда собираются! (Декламируя.) «И они идут на свидание с Дон Жуаном, с Парисом, с Казановой – кто с кем, каждому свое». Лепорелло (бросился к окну, взглянул вниз и в ужасе отступает). Сударь! Там толпа! Д. Ж . (подойдя к окну). Ну разве это толпа… Толпа еще соберется. (Скучно.) Мои любимые! Мои прекрасные! Я, как полководец, собравший ветеранов… «Прощайте, вы, пернатые войска…» Лепорелло . Надо бежать. Пока не поздно! Скандал на мази, я чувствую! Д. Ж . Я не могу бежать, Лепорелло, ты знаешь. У нас здесь осталось главное… Лепорелло . Вы о чем, сударь? Д. Ж . Не притворяйся, мерзавец! Ты понял. Лепорелло (торопливо). Я ничего не понял! Вы послали меня к маркизе де Тариф! Все! Я иду! Адью! Д. Ж . ( дрожащим голосом, указывая на портрет, прикрытый холстом). И все-таки, Лепорелло, кто там?

Прыжком он бросается к холсту. Лепорелло тоже прыжком, ловя последнее мгновение, прикрывает ему дорогу. Они борются.

Лепорелло . Это не она!.. Клянусь!., д. ж. (истошно). Уйди, убью мерзавца!

Отшвыривает Лепорелло, сбрасывает покрывало с портрета.

О, боги! Елена! Я так и знал! Лепорелло . Это… Елена?! Ха-ха-ха! Д. Ж . Прекрасная Елена… Лепорелло . Это Прекрасная?! Хо-хо-хо! Да это же наша сотрудница! Ой, надорву животик! Елена?! (Кричит.) Я перепутал! Вы – не Дон Жуан! Вы – Дон Кихот! Вам Санчу Пайсу нужно! Д. Ж . (разглядывая портрет). А я давно постиг тайну Дон Кихота. Сервантес говорил, что записал книжку со слов безумца в смирительной рубашке по имени Дон Кихот. А это не был безумец, это был, как и я, рыцарь, явившийся в мир через сотни лет после своих подвигов и узнавший в посудомойке свою Дульсинею. (Кричит.) Елена! Ее носик! Как это было пленительно – увидеть среди идиотски правильных греческих носов вот этот легкомысленный, будто подмигивающий солнцу носик! Ты узнал этот носик? (Замахнулся.) Лепорелло . Узнал, узнал. Д. Ж . А стан? Этакая девочка-рюмочка… Ну, стан ты хотя бы… Лепорелло . Узнал… узнал. Д. Ж . Решено! Немедля! Я пишу ей письмо, а ты отнесешь. (Пытаясь прийти в экстаз.) Неужели она будет моею? Всю жизнь! Это божество! Лепорелло (отойдя на безопасное расстояние). Нет, сударь… Д. Ж . Не понял? Лепорелло . Я не могу отнести ей ваше письмо… То есть могу, отчего не отнести, и отнес бы! Но посудите сами. Ну, в прошлые времена – слуга принес письмо. Это было ежу понятно. А сейчас – припрусь я, и она подумает, что вы дебил, инвалид. Подумайте о впечатлении! Д. Ж . Но иначе нельзя. Лепорелло . Почему, поинте