Рай.

Он . Это – рай. ( Она останавливается) (В зал) Она всегда считала шаги… Она верила, что если выйдет определенное число шагов – будет удача… Она (считая). Двадцать восемь… Двадцать девять… (Делая крохотные последние шажки) Тридцать… Слава богу, тридцать!.. Я не опоздала? Он . Нет… (В зал) Потрясающе! Она опоздала всего на двадцать семь минут. Она . Только не бери меня так сильно под руку, а то останутся синяки – у меня руки какие-то ненормальные… Он (в зал). О, как хорошо! В этом – признание моей силы и ее девичьей слабости, и в этом понимание, как прелестна и женственна эта ее слабость. Рай! Рай! (В зал, почти поет). Это – эра прикосновений! Нам всюду с нею слишком просторно. Нам всюду слишком много места… Мы…

Он и Она садятся на один стул, читают невидимую книгу.

(Придвигаясь к ней) Тебе не тесно? Она . Ну что ты! А тебе? Он . Нет, нет! ( Придвинувшись) Я переворачиваю страницу, если ты прочла? Она . Да, переворачивай. Он ( вдавливается плечом в ее плечо). Ты прочла? Она (вздрогнув). Да. Он (еще придвинувшись). Тебе не тесно? Она . Ну что ты! А тебе? Он . Нет, нет! Ты прочла? Она (не слыша). Да-да… Он. Тогда я переворачиваю страницу.

Стук часов. Время.

(Прекрасно). А вот он – первый поцелуй…

Они целуются. Стук часов. Время. Они целуются.

Это – уже тысяча первый… (Ей) До свидания! Она . До свидания. (Целуются) Ну хватит, хватит! (Целуются) До свидания. (Смех) Он . До свидания. (Целуются) Она . Во сколько завтра ты позвонишь? (Целуются) Он . Я позвоню тебе завтра в семь. (Целуются) Она . Да, в семь я уже буду дома. (Целуются) Он . Я знаю. В семь я тебе и позвоню. ( Целуются) Она . Ну все… все… в семь… ( Целуются) В семь. (Целуются) Он . В семь. (Целуются) Ты запомнила – в семь? Она . Все, все запомнила – в семь. (Целуются) Он . И не опаздывай – в семь! ( Целуются) Она . Ага, не опоздаю – в семь. (Целуются) (Счастливо) Мой подбородок горит, как семафор, ты его совсем уничтожил… (Целуются) Он (гордо). В семь, да? (Целуются) Она . В семь! В семь! (Целуются) Ее мать . Поразительно! Два студента! Хоть бы слово разумное сказали!

Стук часов. Время.

Он (в зал). Я уже привык к ней. Мне уже казалось естественным, что эта красивая девушка почему-то из всех окружающих предпочитает меня. И теперь… Она . Не смей об этом! Не надо! Он . Ты права… Прости.

Стук часов. Время.

(Шепотом) Ты меня любишь? Она . Ты знаешь… Он (шепотом). Тогда почему же… Она . Я не хочу об этом! Перестань! Перестань! (И тут же после паузы почти испуганно целует .) Он . Нет! Нет! Так нельзя! Получается так печально… Видимо, когда-то я еще недовообразил! (Задумчиво оглядывая .) Теща… тут… И тесть на месте… «Тени минувшего, счастья уснувшего». Геныч – под боком… Нет, нужно что-то повеселее… Ну конечно же, Нептуна! Он! Он всегда улыбался! (Призывно кричит .) Нептуна.

И тотчас, расталкивая нашу лирическую пару, на сцену врывается новое Действующее лицо. Официантка тотчас срывается со своего стула навстречу ему с криком «Нету мест, гражданин», но появившееся столь внезапно лицо с ответными криками «Почему нет, я, может, диссертацию защитил – и справляю! Я, может, в министерство опаздываю и поужинать пришел!» убегает от Официантки. Внезапно Он останавливается и с криком «А я материально тебя заинтересую!» хватает стул Официантки и с этим стулом, победно восклицая «А мне заняли! А меня здесь ждут!» устремляется к нашему герою. Лицо ( плюхаясь на стул). Кто это? Как фамилия? Уж не Жареный ли это? Он . Нептун?! (В восторге. Хохочет) В столице? Нептун . Обижаешь! Он . Вообразился?! Нептун . Обижаешь! Он ( официантке ). Это Нептун… Мы с ним сидели на одной парте в четвертом классе. ( Растроганно .) Здорово, Нептун! Нептун . Здорово, Жареный! (Целуются) Он ( официантке ). «Жареный» – это потому что я – Жариков. А Нептун… Нептун . Обижаешь, я сам речь тяпну. ( Официантке) А Нептун, потому что я в четвертом классе выпил на спор чернила за три рубля шестьдесят две копейки… Ее мать . Какой милый молодой человек! Он . Нептуша, ты совсем не изменился. И как ты вовремя! Мне надо обязательно кому-то все рассказать. (На официантку) Я вон к девушке приставал… Нептун . Ах ты Мопассан! Он . Дон Жуан. Нептун . Ну да, Мопассана у меня в четвертом классе Троллейбус отобрала… Ты помнишь, старый, нашу классную руководительницу Троллейбус? Еще ее звали «Ампиратырь» – за толщину. Он . Нет, как хорошо, что я тебя вообразил! Я вон девушке все надоедал своими «лирическими» воспоминаниями… Я боялся, что просто недотяну тут один. Нет, как ты вовремя! Нептуша, ты пришел ко мне на помощь из детства. Нептун . Прямиком оттуда! ( Элегически) И даже пораньше: мы ведь ходили с тобой в один детсадик. Он . Да, мы оба были в продленке… Нептун. А ты помнишь – город-курорт, детсадик номер три. Вечер. Лунный свет. Нас всех высадили на гор-точки, и я сижу на своем и придумываю считал очку: «Как дам по башке, так уедешь на горшке…» И тут же проверяю ее на тебе, сидящем рядом…Он . Игры детства! Женат? Нептун . Был комендант. Он . Значит, тоже развелся? Нептун (хохочет). Ну! И Фирсов из «Б» тоже… И Ко-ляныч Грязнов тоже. Разведенка какая-то! Високосный год… Но многие женились!.. Вот братья Двоскины – они ледчиками теперь работают, лед возят на мотороллере… Так братья Двоскины, наоборот, женились… Он . Братья Двоскины?! Нептун . Ну! И завели себе говорящих попугаев на халтуру – «Для дома, для семьи». Ходили себе с попугаями в выходные по школам, по яслям, концерты давали… Ну а потом братьям Двоскиным дали новую квартиру, напротив судового профсоюза, а окна не закрываются – город-курорт. И повело: раньше попугаи все советовали детишкам: «Лена, учись на пятерку»… Такие хорошие были попугаи… А как судовой профсоюз въехал, про пятерки и про Лену скажут и прибавят… Ну детки мрут от смеха… РОНО вмешалось… Он (хохочет). Ну, Нептуша… Ну какой судовой профсоюз?! Ну какие попугаи?! Ну почему ты такой врун? Нептун . Обижаешь… Как говорит мой дружок шофер первого класса Ромашко: «В городе-курорте врунов нет, в нем – фантазеры». Но на одном настаиваю: братья Двоскины женились!

Она выражает явные признаки нетерпения, демонстративно громко отодвигает стул, нервно передвигает столик.

Он (ест). Сейчас… (воркующе) Ау! Нептун . Кто такая? Он (нежно). Она. Нептун . Кобра? Он . Кто? Нептун . Это я так свою называл… Сначала – комендант, потом – кобра. Он ( негодующе ). Замолчи! Нептун . Ну это было просто кодовое название… Детки-то у тебя есть? Он . Есть. А у тебя? Нептун . Обижаешь: дочка. Сделал ее фотку. Я ведь в фотоателье работаю… И под стекло к себе на стол положил… Он . И я – тоже! Нептун . Разные Чебурашки иногда ко мне приходят – дочку под стеклом увидят, никаких претензиев… Живешь-то как в бытовом отношении? Он . Раздельно. Нептун . А мы сначала жили вместе. Дочь звала меня «любимый папочка Федя». А нового – «любимый папочка Ваня»… Но я терпел! Я три месяца терпел – не разменивался. Все ждал – думал пройдет у нее эта фаза! Он . И я – тоже ждал! Нептун . А теперь все – разменялся! Он . И я тоже! Нептун . Начал новую жизнь. Уделяю много внимания физкультуре, занимаюсь изотермической гимнастикой – руками стены двигаю. В институт готовлюсь. Пора! Ничего – выдержим, я оптимист! Он . А я… какой я оптимист, Нептун! Нептун . Ха-ха, Дима! Он . Ха-ха, Федя! Он. Нет, как мы с тобой похожи! И как хорошо, что ты пришел вовремя! Нептун . Обижаешь! Он . Старый, сейчас нам надо держаться вместе! Нептун . Будем кучковаться, Димьян!.. За кучку, за нее. ( Пьют .) Он (жене, нежно-нежно). Ау! Нептун . А я думал, ты меня не признаешь! Большой ученый, творческий парень, в министерства, небось, разные – как к себе домой. Он . Да, Нептуша, творец я… Творю все время. Просыпаюсь посреди ночи – плохо с сердцем – и первая мысль: утром не смогу творить. Засыпаю – и снова под утро вскакиваю в холодном поту: боже мой, не выспался, значит, не смогу творить! С женой поругаюсь – опять боюсь: выбьюсь из творческого состояния. И так все время: смогу творить – не смогу творить! Смогу – не смогу! Творить – не творить! А когда жить-то, Федя? Нептун (о своем). Ну… Я ей не изменял! Потому что мне было хорошо с моей коброй… И я боялся встретить женщину получше ее и все испортить! Он . И я тоже. Она (смеется). Ап! Он (ей). Рай! Перестань! Ты понимаешь – у нас рай!

Она смеется.

Нептун (продолжает упоенный). А вот вечерами… Я не знаю, чем сейчас заниматься вечерами… Вечерами я ведь прежде воспитывал дочку… Он . И я тоже… Нептун . А теперь как ее воспитывать – она теперь путает меня с дядей Ваней… Но когда я увидел его, я удовлетворился: во-первых, он ниже меня ростом, во-вторых, у меня техникум, а у него – «десять классов с братом на двоих», в-третьих, делает торшеры для халтуры, и я для смеха заказал ему торшер – и он взялся! Он . И у меня – тоже. Нептун . Как было хорошо вечерами, Димьян! Вечерами… я смотрел на свою кобру и законно желал ее в пределах Гражданского кодекса, вечерами я воспитывал свою дочку, читал научную фантастику, играл в домино с соседями, не выходя из дома… У нас хороший дом – такая слышимость, что запросто играли, не выходя из квартир, – всей лестницей… И футбол так же слушали: один телевизор включит… И дома мир – кобра не ругается, никуда не ухожу… Он . Держись, Нептун… (Ей) Ау! Нептун . Что это ты – «ау» да «ау»? Он . «Ау» – это крик людей, ищущих друг друга… «Ау» – подай голосочек через темный лесочек… То, Нептун, то… (Ей. Совсем по-голубиному) «Ау»… Я приехал с картошки… я стою на вокзале… и звоню тебе… Рай! Эдем! Лилеи! И уже качается на ветке то самое яблоко…

Стук часов. Время. Телефонный звонок.

Она (поднимает трубку). Алло! Он . Я приехал. Она . Димка! Димка! Димка! Он . Очень скучала? Она . А ты? А ты? Он . Да! Да! Она . Тогда я тоже… А где ты сейчас? Он . На вокзале. У меня отросла борода. Она . Я знала! Ты должен был сделать эту глупость. Он . А ты хочешь повидать мою бороду? Она (поспешно). Ну так я и знала… (Серьезно-разумно) Уже поздно, Дима… Он . Они тебя не выпустят? Ее мать (ее отцу). Они – это мы… Она . При чем тут они? Их нет… ( Остановилась) То есть они есть… Они… на даче. А я… спать ложусь… (Торопливо) Ты мне позвонишь завтра? Он . Сейчас… сейчас… Я соскучился. Я… Она (растроганно). Очень? Он . Да, да! Если не придешь, я сам приду. Она ( счастливо ). Ну. Сумасшедший… Ты пойми – я страшная, голова черт знает в каком виде… Ты меня любишь? Он . Да, да! Нуты придешь?

Молчание.

Она . Ну… на минутку… Погляжу на бороду и… Но учти, к двенадцати я должна быть дома… а то они… Ее мать (отцу). Это мы. Она …позвонят с дачи и будут волноваться… Уговор? Он. Уговор! Она . Ты скучал? Он . Да, да! Она . Нет, скажи словами. Он . Скучал! Она . А ты меня любишь? Он . Да! Да! Она . Нет, ты скажи словами. Он . Я тебя люблю. Ее мать . Пошли-поехали… Она . Что это ты там… Он . Это я тебя в трубку целую. Она . Звонишь – с вокзала?! Там бог знает кто брал эту трубку… Сумасшедший! (Он целует трубку .) Не смей! Не смей больше! А ты сейчас тоже скучаешь? Он . Тоже. Приходи! Приходи! Она . А может, не надо, а? Он . Ой! Ну тогда я… Она . Ну хорошо! Жди, я быстро… Где всегда… Ты меня любишь? Он . Да! Да! Она . Словами… Он . Люблю! Люблю!

Стук часов.

Я жду ее… Она быстро.

Стук часов.

Она – быстро… Она – очень быстро…

Стук часов. Она (надевая косынку перед невидимым зеркалом ). Ну что делать, я не умею торопиться… Наверное, потому, что у меня с детства пониженное давление… Он . Да. Так она говорила всегда… Наверное, поэтому она всегда собиралась загадочно долго… Ау меня, видимо, повышенное давление, поэтому я все делал очень быстро… Когда мы потом поженимся и будем вместе завтракать, я все буду съедать мигом, а потом испуганно глядеть, как она там копается.

Стук часов. Время.

Она . Ради бога, прости… я немного задержалась… Боже, какая борода! (Целуются) Все… Теперь-то конец моему злосчастному подбородку! (Целует его, нежно) А нос-то какой холодный, как… Он . Если бы ты еще задержалась… Она . Ой-ой-ой! Немножко подождал и… Он . Ну, иди под крыло! (Обнимает ее за плечи. Мужественно) Это кто у меня такой маленький? Она (изо всех сил инфантильно). Это я… (Целуются) Он. Это кто у меня такой красивенький? Она . Это я… Ее мать . Поэзия: Тютчев. Он . Это кто у меня такой… симпатичненький? Она . Это я. Ее мать . И фантазия – ну прямо «Я помню чудное мгновенье».

Стук часов. Время.

Он . Я провожу тебя до парадного… А то во дворе наверняка хулиганы… (Идут) Она . Спасибо… Ну… до завтра. Он . Нет уж… я доведу тебя до квартиры. А то, может, где-нибудь на лестничной клетке они затаились… Она (в тон). …хулиганы.

Оба в восторге от шутки – целуются.

Он. Черт, темное парадное! Она . Да, всегда с этой лампочкой… «Надо лампочку повесить…» Он . Тебе не противно одной входить в пустую квартиру? А вдруг там тоже… Она . Хулиганы?

Целуются и хохочут.

Ее мать . Главное – разнообразие…

Они целуются.

Она . Ну зачем так? Ну зачем все это? ( Нежно-нежно) Иди домой. (Целуются) Ну, иди домой… Ты пойдешь домой, да? Он . А если я окоченел? А если я страшно ждал тебя… Она . Ври, ври, но все равно хорошо! Он . А если я не спал… Она . Спал, спал!.. (Пауза) Ну хорошо: выпьем чаю, согреешься – и шагом марш! Уговор? Он . Уговор! Она (ее голос дрожит). Никак не могу попасть ключом…

Щелканье замка.

(Возвращаясь за свой столик). Боже, какая я была тогда идиотка! Ее мать . Все-таки сообразила. Она . Ты ведь не любил меня совсем. Как же тогда не поняла… И как же я тогда не поняла… И как все это ничтожно, если послушаешь со стороны. Он . Я любил тебя тогда. И ты тоже. (Ее матери) Это нельзя слушать со стороны. Ее мать . Красиво сказано. Он . Да, удалось. Нептун (лирически). Как трогательно, Димьян… Нет, как грандиозно, как нежно!.. Он (желая продолжать воспоминания). Ты прости меня, Нептуша… Нептун (ищет платок). Не могу! Не могу – вспомнил Улиту! Он . Кого? Нептун . Жену! Кобру-то мою по паспорту Улитой звали… Ведь и у меня все то же… Такая же история! Он . Нептун, у меня тут был коктейль «Космос»… Нептун . Шваркнул! С горя, с отчаяния – так все похоже… так все нахлынуло, Димьян: и первая встреча, и так далее… (Кричит) Нет, как все одинаково! Улита! Только вот один нюанс: у нас чуть побыстрее все протекало.

Вышел Геныч и сел.

Он . Видишь ли, Нептуша… Нептун (не обращая внимания). Я ведь как с ней познакомился? Играем мы в городе-курорте в преферане – я, Цыбулькин, который барменом в «Сове» работал, и Геныч – мы его тогда за благородство «Виконтом де Бражелоном» звали… (Г енычу .) Здорово, Геныч, здорово, де Бражелон, я к тебе прямиком из детства! Геныч ( сквозь соя). Потом, потом… Нептун . Важный, будто из министерства пришел. (Продолжает .) Играем! Глядь – моя очередь за пивком бежать. Бегу, а во дворе Улита стоит с сеструхой – мать моя веранду им сдала на лето. «Зайдем к нам, – говорю я Улите, – альбомы посмотришь, чаек попьем, книжку интересную вслух почитаем». Он . Зашла? Нептун . Ну! Де Бражелон на нее взгляд – и, конечно, начинает делать свои пассы… У, Мопассан! Он . И у меня – тоже! Но видишь ли, Нептун… Нептун . Обижаешь! Значит, делает он пассы, а я – креплюсь, играю, и вдруг понимаю – не идет ко мне карта! Не идет! И тут Цыбулькин, который бармен, прозорливый такой мужик, и говорит мне: «Не везет тебе в картах, Федя, повезет в любви…» Кладу я на Улиту взгляд, а она горит! Он (увлекшись). И у меня – тоже! Нептун . Ну горит Улита! Опять играю – не идет карта! И тут Цыбулькин, бармен, он до «Совы» в «Интуристе» работал, – интеллигент – и поясняет мне: «Ее, говорит, зовут-то – Улита… Это то же, что Юлия. А Юлия по-итальянски – это то же, что Джульетта… А Федя, говорит, я думаю, по-итальянски – это Ромео… И тут до меня доходит: «Прогонять надо девушку, не то в дым проиграюсь!» А не могу! ( Зашарил в поисках платка. Не нашел. Тогда берет со стола салфетку и вытирает ею глаза) Он . Нептун, крепись! ( Уводя разговор) И когда же… это произошло? Нептун . Тогда, двадцать пятого… Он . Что двадцать пятого? Нептун . Все двадцать пятого, и женился на ней тоже двадцать пятого. Как положено – Ромео – Джульетта! Он . Нептун, ты не мог бы… на время… Нептун (вытирая глаза салфеткой). Понял. Личное. Удаляюсь. Он . Но ты… Нептун . Обижаешь – конечно, вернусь… Только по телефону позвоню… пока у тебя – личное… протечет перед глазами… А то вечер-то крадется… А я не могу один быть вечером… (Подходит к телефону, ему .) Я ушел… Он (ей). Ау… Та ночь…

Стук часов. Время.

Она . Ты спишь? Не спи, не спи…Если ты заснешь, я недотяну до утра… Пить хочется… Тебе не хочется пить? (Пауза, вдруг испуганно .) Димка! Он (также). Что?! Она . Ой, мне показалось, что ты не дышишь… и умер… Только не смотри на меня, отвернись, а то стыдно… ( Тихо-тихо .) Димка… (повторяя) Димка… Димка…

Пауза.

( Сегодняшним голосом .) Боже, как я плакала тогда! Он . А потом наступило утро… Утро в раю… Воздух был светел… и я удивился, как громко громко поют птицы… И я подумал, что днем они, наверное, тоже не молчат… просто днем их не слышно из-за шума на улицах. И я провожал тебя до метро… но ты молчала. Она . Ты заметил? Он . Но ты ведь нарочно молчала, чтобы я заметил. Она ( засмеялась ). Ты знал, что нужно тогда было мне сказать. Но ты не сказал… Он . Понимаешь, я еще не был готов тогда… Тогда… Она . Я никогда не забывала этого… Он (почти кричит). Но Чехов сказал: «Кто много думает о счастье своих близких, тот должен отказаться от идейной жизни!» И я считал, что рано женятся только… Мы дошли до метро. (Ей) Я позвоню тебе в семь. Она . Пока не звони… Он . Почему? Она (усмехнулась). Ты знаешь… Нет, нет…Все хорошо! Все хорошо! Прощай! Он . И ты побежала тогда, нелепо задирая ноги… У тебя была потрясающая манера разговаривать молча сама с собой… Я представил, как ты там бежишь и на бегу молча разговариваешь с собой, перебирая губами. Я стоял и повторял: «Я люблю… я люблю…» Она (тихо). Замолчи! Он . Удивительно: ну бежит человек… Ну и что? А я смотрел тебе вслед и задыхался от восторга. Я любил тебя… понимаешь?! Она . Замолчи… Он . Мне все в тебе было прекрасно: как ты говоришь… как ты ходишь… как ты сбрасываешь со лба невидимую прядь! Как будто это я тебя родил!.. (Читает стихи) «Приливы… и отливы рук…» «Как будто бы железом обмакнутым в сурьму тебя вели нарезом по сердцу моему…» И я понял, что не смогу без тебя! И через два дня я сделал все! (Торжественно) Я купил на рынке гвоздики сумасшедшей красоты и отправился просить твоей руки. Кажется, это так называлось раньше. Ее мать . Это так называлось раньше… Только раньше обычно сначала просили руки, а уж потом… Она (ему кричит). Я никогда не забывала этих двух дней! Ты не звонил мне два дня! Целых два дня я чувствовала себя… Он . Нуты же сама просила!.. Она . Да, конечно, это я сама просила! А ты выполнил мою просьбу… (Молчание) Он . Что ж, ты никогда не умела прощать…

Официантка подходит, убирает со стола. В это время Нептун набрал номер, и раздается звонок телефона на столике у ее матери.

Ее мать . Алло! Нептун . Галю можно к телефону? Ее мать . Какую Галю? Вы не сюда…

Кладет трубку на рычаг. Нептун повторяет звонок.

Официантка ( торопливо ). Это меня, наверное! (Бросается к столику; выхватывая трубку). Алло! Нептун . Галя, привет! Официантка . А кто это? Нептун . Федя. Официантка . Какой Федя? Нептун . Ну с которым на пляже познакомилась. Официантка . В Кунцево? Нептун . Ну! Официантка (смеясь, не без кокетства). Хоть опишите себя… а то, может, и вспоминать-то не стоит… Нептун . Молодой. Официантка . А сколько лет? Нептун . Обижаешь. Официантка . Не лысый? Нептун . Обижаешь. Официантка . А то я в парикмахерской «Локон» раньше работала. Теперь даже молодые мужчины… Нептун (прерывая). Я тебе еще тогда сказал: «Девушка, я вас где-то видел», а ты мне ответила: «Наверное, в Зоопарке». Официантка . Я! Точно, мои слова. (Ее матери .) Мои слова! Ее мать (раздраженно). Может быть, девушка… Официантка . А сейчас, между прочим, гражданка, сколько угодно говорить можно! Нептун . Кто это? Официантка . Да тут одно – «антиквариат». Спать давно надо, а они по кафе разгуливают!.. Скажи, а я тогда не в «Книгах» работала? Нептун . «Короче – мы из Сочи»: голубь, когда встретимся? Официантка . Ты что ж думаешь: только позвонил – и я сразу тебе до востребования?! Нептун . Обижаешь! Официантка . За мной знаешь сколько ребят ухаживает? Скажи, а я тогда в бархатном платье ходила? Нептун . Ну! Официантка . Тогда откуда мой телефон знаешь? Если я тогда в бархатном платье ходила – значит, я тогда в «Книгах» работала! А в «Книгах» – то совсем другой был телефон! (Ее матери, торжествующе .) В «Книгах» – там совсем другой был телефон! Нептун . Обижаешь!.. Галя! Галя!.. Официантка . Я с незнакомыми не встречаюсь, вот что! Женат, наверное? Нептун . Обижаешь. Официантка . Смотри, я с женатыми тоже не встречаюсь. (Засмеялась) Юмор понял? Ну ладно, давай твои координаты на всякий пожарный. У меня сейчас одна подруга есть – у нее жизнь как раз дала трещину… Симпатичная, тоже Галя зовут. Нептун . Медведково. 127-й квартал, дом 1236, подъезд 162, квартира 1. Официантка . Ха-ха! А как я вас узнаю-то? Нептун . А я хохотать буду. Как открою тебе дверь – сразу захохочу. Приходи, голубь… Ты тоже смешная… А смешные должны быть вместе. Будем «кучковаться»! Официантка (вешает трубку, ее матеры). Надо же! Не знает с кем разговаривает – и приглашает… Боже ж ты мой! Ну надо же, вот пошли ребята! ( Остановилась, задумалась и вдруг серьезно-серьезно) А так счастья хочется… (постояла, помолчала, подошла к его столику) Значит, у вас был один «Космос»… Запишем. Я люблю, чтобы все было аккуратно и красиво. Я в школе, когда нужно было писать слова с красной строки, всегда их подчеркивала красным карандашом. (Кокетливо) Так где ж вы меня видели, молодой человек? А вы в семнадцатую больницу не приходили случайно? Я гриппом болела, у меня осложнение на ноги было, и меня туда направили… Он (задумчиво). А может, семнадцатуя больница!.. Нет, семнадцатуя больница… Официантка . А в больнице даже неплохо… там режим, и вообще все спокойно – без этих нервов и мать не пилит. (Засмеялась) К нам в больницу как-то привезли маленького ребенка. У него после гриппа ножки не очень ходили. Так я с ним так возилась… И после этого твердо решила своего заиметь, пусть даже замуж не выйду. Вы знаете, я чего к вам подошла. Если вы очень долго собираетесь сидеть… Он . Расплатиться, да? Боишься, что… Официантка . Да вы что?! Я боюсь? Я, знаешь… Я просто к восьми хочу освободиться. Он (перебивая). Ляпа-растяпа. Официантка . А чего это выражаетесь? Он . Что ты! Это очень хорошо. Это такая порода… добрых людей. Вот ты какую породу собак больше всех любишь? Официантка . Сторожевую. (Уходя) Ляпа-растяпа… Взрослый человек, а даже не верится…

Стук часов. Время.

Ее мать . Наконец-то успокоилась! (Ее отцу) Давай обсудим без паники, но глядя правде в глаза! Ну, во-первых, от этого не умирают. Да собственно, мы ничего не можем сделать. Я думаю, ты со мной согласен. Она упряма… в тебя… и если ей что-то взбрело в голову… ты ведь ее знаешь… Но я тоже думаю, как и ты, что сходить с ума от этого не надо… Ну, во-вторых, он не есть самое худшее… Даже более того, оглядывая все браки вокруг… сейчас, знаешь, какие бывают случаи… Конечно, жаль! Я согласна с тобой – при ее данных… Да, ты прав, в общем, как она хочет. Ты знаешь, я вчера сказала себе… Я сказала себе: она уже взрослая, и, в конце концов, ей с ним жить, а не нам. Да и вообще, все это обсуждать поздно, потому что, мой милый, пока ты читал газету, вместо того чтобы хотя бы немного уделять ей внимания, они, попросту говоря… (Звонок) Это они. Я нашла в себе силы пригласить его к нам. Он . Здрассы… Здрассы… (В зал) Это я так от волнения всегда произношу. Ее мать . Садитесь… Итак, вы уже люди семейные, без пяти минут… У нас с Николаем Ивановичем сначала была к вам просьба – обождать с браком и проверить свои чувства. (Торопливо) Но мы с ним уверены, что вы нас не послушаетесь… Он . Я отчего-то сейчас думаю, что она не очень обрадовалась, если бы мы ее послушали. Ее мать . Так что ладно, записывайтесь. Теперь о вопросах скучного быта. В Швеции, я слышала, есть закон, по которому люди имеют право вступать в брак, лишь обладая собственным домом. Вы, по-моему, обладаете только койкой в общежитии. Она . Мама… Ее мать . Это жизнь, дорогая Леночка, и ее не надо стыдиться. Так что, говоря попросту, где вы собираетесь жить? У нас? Это – тесно, неудобно, и мы не настолько знаем друг друга, и у всех есть свои привычки… Снять комнату?.. Это очень дорого, а вы пока не зарабатываете… К счастью, тетя Вера, которая живет теперь у тети Ани и дяди Сережи, сама предложила отдать вам свою комнату… Это небольшая комната, рядом с Химками… Пятьдесят минут на автобусе. Она небольшая… но вам большую и не надо. Он (в зал). Нам и не надо было большую… Нам… Ее мать . Так, с этим мы уладили… А теперь давайте обедать. Только сначала надо мыть руки, молодой человек… Так это заведено… (Отходит с ним в сторону .) Я хочу открыть вам, что вы совершенно не умеете мыть руки. После вашего мытья на полотенце остались грязные следы… Я рада вам сделать это замечание как будущему родственнику: вы уже достаточно взрослый, чтобы уметь мыть руки. Он . Простите. Ради бога… простите. (Ей) Я чуть не умер от стыда. Есть вещи, которые нельзя говорить… (В зал) Но что делать – она работала педагогом, и у нее, видимо, были свои взгляды на воспитание: она считалась сторонником реалистического подхода к вещам – к любым вещам. Наверное, все это полезно… (Ей) Я, например, после ее прямого и честного разговора так тщательно мою руки, что теперь не поймешь – нужно ли руки вытирать полотенцем или наоборот. Правда, в доме у вас я старался больше не бывать. Она . Милый. Ты никогда не мог понять. Она была моя мать! Она меня любила! Страшно любила и оттого было все! Это надо было понять, а не пользоваться ее опрометчивыми словами и поступками! Впрочем, все эти рассуждения о несовершенстве моей матери появились потом… А тогда ты уставился на меня и просидел весь обед с блаженной улыбкой… Он . Тогда был рай. И мы получили от щедрот твоей матери тот самый шалаш, в котором так хорошо с той самой милой. И я не мог представить, как мы потом выберемся из этой комнаты. Нептун ( плюхаясь на стул). Димьян! ( Берет салфетку, вытирает глаза) И у меня тоже… была теща… Хорошая такая… Взаимопонимание….Ни одного грубого слова! Только и слышал от нее «зятек» да «зятек»! Теща, где ты? Ее мать . Действительно, почему не видно среди нас этой положительной дамы? Отчего вы ее не вообразили, гражданин Ферапонт? Нептун (горестно). Ее нельзя вообразить, мамаша. Она десятого фаршем случайно отравилась – теперь на больничном… Он . А у… Мы пришли в нашу первую комнату Она . Неужели в ней всего девять метров? Она кажется намного больше. (Он целует ее) Кто-то ходит в коридоре… А здесь нет даже крючка. Он . В ней девять и шесть десятых метра. Она . Давай сначала сделаем крючок. (Целует его) Сколько ты раз меня поцеловал… Жить без обыкновенного крючка… как так можно? (Он целует ее. С ужасом). Боже мой… как я тебя люблю… Ее мать (печально и прекрасно). Они – дети… Попросту дети… Нептун (стонет). И у меня – тоже! (Почти рыдает) Правда, нюанс: сначала мы жили в комнате вместе с тещей, которая десятого фаршем отравилась… Как нам было хорошо! Как мы ждали с Улитой, когда теща заснет! С тех пор для меня храп, как музыка… как популярная песня. Сон тещи, где ты? (Вытирает глаза салфеткой) Он . Перестань сейчас же! Он все испортит…Мы повторим еще раз. Нептун . Да, да – на бис! И простите меня…

Нептун и Геныч уходят.

Он . Ау! Леночка! Мы пришли в нашу первую комнату. Смертельный номер! Она (почти кричит). Перестань шутить! Я не могу больше над этим смеяться! Я же люблю тебя! Я же люблю тебя! Я же люблю тебя! Я же люблю тебя!