Выходят Нептун и Он.

Он (в зал). Это значит – прошло больше года. Я закончил университет, я начал работать в НИИ. Нептуша, пора вспомнить про первый год моей работы. Нептун . Обижаешь. Я, конечно, уважаю интеллигентные занятия: я вон сам в фотографии работаю, я, если хочешь знать, когда без очереди куда лезу – всегда кричу для интеллигентности «Атас! В министерство опаздываю». Я, вон, фильм «Тени забытых предков» по телевизору до конца досмотрел. Но сегодня суббота, день отдыха. (С негодованием .) И если ты хочешь в мой выходной день повспоминать про свои протоны-электроны… Он . А что ты кричишь? Нептун . А сам закрой коробочку! Я к тебе пришел прямиком из детства или ты ко мне? Чем гостя из детства занимаешь? Где домино? Где футбол? Где телевизионная игра «А ну-ка, парни!»? А теперь про работу решил наладить? Он . Нептуша! Нептун . Обиделся я! (Молчание) Он . Нептуша, а Нептуша… А у нас мюзикл зато скоро будет… Нептун . Чего? Он . Мюзикл! Это значит: когда всем весело! Поем напрополую и при этом трезвые и не психи. Вообще, мюзикл – это выход. Вот, допустим, я тебе оскорбление говорю. Обидно. А вот если я спою его тебе? (Поет) «Дурак». Вроде даже приятно, так? Мюзикл, Нептуша, это – хорошо. Нептун . Мюзикл, Дима! Он . Мюзикл, Федя! Нептун . Мюзикл, Дима, – это хорошо! (Целуются) (Рукопожатие) Он . Ау! Мы живем уже год в нашей комнате… И у нас еще рай!.. ( Обращаясь к ней) Заинькин… (В зал) Заинькин – это ее тогдашнее прозвище. Она . Да, Барбарисин. Он (в зал). Барбарисин – это я. Почему «Барбарисин» – уже не помню, так сложилось. Она (нежно). Барбарисин! Он ( тоже нежно). Да, Кысин… (В зал) Кысин – это второе ее прозвище. (Ей) Да, Кысин-Заинькин. Она (в высшей степени нежно). Поцелуй меня, Барбарисин. (Он целует ее, томно) Нет, ты сделал это формально. ( Снова целует) Ты очень сильно скучал без меня сегодня, Барбарисин? Он (восторженно). Я очень сильно скучал без тебя, Кысин-Заинькин! Нептун (элегически). То же! Все то же! И меня моя звала ласково Котик… Леночка… Заинька… Только когда расстраивалась – называла «змей вонючий».

Стук часов. Время.

Он (ей). Мы будем жить согласно идеям Руссо. Дело в том, что великий просветитель проповедовал полное равенство. Отсюда вытекает: кто должен сегодня чистить картошку, если вчера ее чистила ты? Я… Я должен чистить картошку, Заинькин.

Она (чуть менее любовно). Знаешь, не надо. Потому что после твоей чистки совсем не остается картошки. Он . Тогда я буду мыть посуду согласно идеям Руссо. Она (еще менее любовно). Это, конечно, похвально, но после твоего мытья остаются почему-то жирные пятна… Ее мать (входя). Ты не заметила, что тебе все приходится делать самой? (Берет ее руки) Ох какие у тебя стали руки… ( Молчание) Вот так уничтожаются люди. Он . Это она сказала себе самой. Ее мать (ему). А Вадим, конечно, все учится. Молодец! Говорят, вашу статью напечатали в журнале… А почему бы вам, Вадим, среди ваших научных достижений не помочь жене вымыть посуду? Она . Мама… Ее мать . Может, и Лена тогда в науке продвинется. Он . Во-первых, я помогаю Лене: я покупаю продукты, хожу в прачечную… Она . Прекратим этот разговор… Мама, идемте обедать! Он . Я с ужасом смотрел, как ее мать поглощает обед. Не потому, что мне было жалко. А потому, что знал – завтра ей придется опять готовить и она будет опять сердиться! В конце концов, можно обедать в столовой. Ее мать . В столовой можно только отравиться и попасть в больницу. Он . Не знаю, я, например, раньше всегда… Ее мать . То, что делаете вы, пусть беспокоит ваших родителей. Она . Мама… Ее мать . Настоящий мужчина теперь… Она . Мама!.. Он . Почему-то я всегда мечтал узнать, что это такое – настоящий мужчина. Ее мать . С удовольствием выполню просьбу Вадима. Настоящий мужчина должен быть, во-первых, сильным и великодушным. Он (в зал). То есть молчать, когда тебя кроют последними словами. Ее мать . Потом – заботливый. Он (в зал). Это – все время находиться в постоянной боевой готовности сигануть в «Гастроном» или в «Ремонт обуви»… Ее мать . И вообще поступать так, чтобы женщине было с ним хорошо. Он . Это несколько всеобъемлюще. Поэтому я хотел бы снова уточнить… Ее мать. Не надо уточнять. Надо уметь это делать. (Удаляется за свой столик .) Она . Как ты разговаривал с моей матерью! Он . У твоей матери несколько повышенные требования… Она . Оставь в покое мою мать. Она не живет второй год в девятиметровом крольчатнике. Он . Раньше… Она . Включи радио! Он . Я работаю… ( Продолжая .) И ты отлично… Она . Прости, ты занимаешься великим творчеством, а я должна в это время… мыть… Он . И кстати, ты отлично знаешь, что в конце года мы получим квартиру! Ее мать . Но до этого надо дожить! Она . А я не знаю, что со мной будет после стольких лет жизни с тобой. Он (в зал). Свершилось! У нее появился этот голос. Она . Мы живем ужасно… Ужасно! Он . И лицо у нее совсем изменилось. Я не знал, что у нее может быть такое лицо. Она . И не смей оскорблять мою мать! Он . Почему-то во время ссор у нее всегда вспыхивала острая любовь к своей матери. (Ей) Кстати, о матери. Если мне не изменяет память… Она . Оставь в покое свою глупую память! Он . Отчего же она такая глупая? Например, если бы она была глупая… и 350 рублей. Она . Ах, ты опять – о своих великих достижениях… Милый, Эйнштейну бы в голову не пришло хвастаться, что его напечатали в каком-то ничтожном журнале! Ее мать (подсказывая). Посредственность! Она (как эхо). Ты – посредственность. Ничтожная посредственность! Он . Замолчи сейчас же! Она (рыдая). Уходи! Уходи!.. (Она постепенно успокаивается, но, еще всхлипывая, подходит и молча обнимает его) Он . Что же это? Она . Молчи… Поцелуй меня… Еще… (Нежно) Ты почему на меня кричал? Он . Это ты кричала на меня. Она . Мне можно, я женщина. Поцелуй меня… еще… Ты никогда не будешь на меня кричать так гадко? Ну еще… Ты меня любишь?

Стук часов. Время.

Он . И поссорились снова. Она . И помирились.

Он и Она. И поссорились снова. И помирились.

Нептун (стонет). И у меня – то же! Только был нюанс… Нравоучительный такой нюанс в нашей первой ссоре… (Весь его рассказ идет на фоне голосов Его и Ее. «Поссорились снова… и помирились …») Как-то теща моя, которая фаршем-то… и теперь на больничном… устроила майские… И туда пришел кто-то с чьей-то работы и все спрашивал, зачем его пригласили. А все уже к тому времени забыли, зачем… Мы ему говорим – ты подожди, посиди спокойно, мы вспомним… А он за Улитой начни ухаживать… А я как раз в гастроном побежал – дверь отталкивать… так как закрывался он, а у нас – кончилось… И тогда я вернулся, то заревновал… по причине опьянения… И Улиту свою впервые тронул… И тогда ушел я на кухню от расстройства… И, помню, пришла ко мне какая-то… и стала меня утешать… Ну я ее попросил вежливо, чтобы на колени ко мне не садилась… Поругался я и с нею… И тогда я уже, Димьян, со всеми разругался, вынесли меня на лестницу и положили… А там уже стояла моя бедная жена и рыдала! Вот до чего алкоголь проклятый в семейной жизни доводит! Улита, жена моя! ( Вытирает глаза салфеткой .)

Он и Она (не слыша рассказа, в экстазе ссоры). И поссорились… И помирились… И опять поссорились… Она. Включи, пожалуйста, радио.

Он . Пожалуйста. Она . Если будешь делать это с таким недовольным лицом, можешь вообще не делать. Я хочу послушать радио, я устала. (Включает радио) Радиодиктор (передает матч по боксу). «Чернышев наносит удар правой…»

Рев стадиона. Геныч и Нептун, сильно реагируя, слушают репортаж.

«Крюк! Еще Крюк! Удар слева. Еще удар правой…» (Рев стадиона. ) «Удар слева. Еще удар…»

Он . Ты довольна? Она . Очень!

Он и Она (почти шепотом). И поссорились. И помирились. И поссорились. И помирились.

Он . О, многообразие ссор! Она . Музыку! Давай музыку! Он . Пожалуйста. Ее мать (подсказывая ей). Про мясо… про мясо – скажи! Она ( подхватывая \'). Да! Почему ты купил заветренное мясо? Он . Прости, я не знаю, что это такое – заветренное мясо! ( В зал .) Это идет важная тематическая ссора под названием «бытовая».

Веселая музыка по радио.

Она (танцуя). Это то самое мясо, которое продают только тебе… Как тебя увидят – сразу вынимают его из-под прилавка и продают тебе! Он . Интересно, почему же они это делают? Она (поет). Потому что все – люди! И глядят на то, что они покупают! Но ты ведь занят великими мыслями… Ты ведь у нас Эйнштейн. Но я не собиралась выходить замуж за Эйнштейна. Нептун . Мюзикл! У нас – мюзикл! Она (поет). И не надо все сваливать на Эйнштейна. Эйнштейн, видишь ли, катал коляску и во время этого занятия… Он (поет). По дому. Она (поет). Да, по дому… Открыл теорию относительности! И следовательно, ты не Эйнштейн. Ее мать (находчиво). А обыкновенный подлец! Она . Да! Обыкновенный подлец! Он . Это был постоянный венец рассуждений. И поссорились снова. Она . И помирились.

Они поссорились.

И мне жаль этого несчастного ребенка, который должен родиться от такого человека, как ты… Мать (подсказывая). Насчет белья ты забыла! Она ( подхватывая, трагически). Да… Почему опять подкрахмалили простыни вместо того чтобы подкрахмалить рубашки?! Он (в зал). Черт побери! По дороге в университет я забрасывал белье в прачечную. Там нужно было заполнять какие-то голубые и белые листочки – один цвет на листочке означал, что нужно было крахмалить, а другой – нет. Пока я стоял в очереди, на меня обрушивались идеи. Это было время диплома. И идеи, как виноград, гроздьями поспевали в моем мозгу… И я путал эти чертовы бланки! Она . Что ты молчишь? Почему накрахмалили? Он . Я сам удивляюсь… Это все, наверное, приемщицы… Они болтают по телефону со своими ребятами-кавалерами и в это время путают белье клиента. Она . А по-моему, все проще. Они просто видят, кто ты такой! Он . Далее идет рассуждение о том, что я не Эйнштейн, а обыкновенный подлец! Она . И опять гора посуды. Ты только ешь… Он (надрывно). Ты хочешь, чтобы я не ел? Она . Хочу. Он . Я могу не есть. Я могу… вообще уйти. Она . Уходи. Он . Ухожу-у! Она (горько). Ты все запомнил! И… И ничего не понял: что было за словами… Он (прерывает ее). А я не слышу тебя! Я ушел из дома в первый раз. ( Подпрыгивая от счастья .) Ребята! Ребята! Боже, как давно я не ходил по улицам! Чтобы никуда не спешить! К черту прачечные! К дьяволу заветренное мясо! О вечерний город! О! О! Грандиозно! У меня было триста шестнадцать друзей раньше… триста шестнадцать… За эти два года я почти ни с кем не встречался! Ни с кем! Она . Ничего, наверстаешь! У тебя теперь масса времени! Он . О прекрасная ночь! О порывы! Ах, как пылают молодые головы! Загляните в глаза пробегающей молодежи… в них сплошные огни! Сполохи! И все – ночь. Ночь! О! (Танцуя) Нет, ну как хорошо одному! Как великолепно! Оказывается, человеку очень мало нужно… Это как другая планета! Есть ли жизнь на других планетах? (Танцуя) Наверное, сейчас она плачет. Ничего… ничего-ничего, приду домой утром… или на худой конец в двенадцать… В двенадцать – рано! До утра! Буду гулять до утра! Все. Нептун . Танцуешь? Он . Нептуша, а куда же ты звонил все это время? Нептун . Ловлю! Антракт в работе! «Вечер отдыха, который я ему обещал». (Включает магнитофон. Музыка) Это моя квартира. Тут я поселился после развода. Милости прошу, окурки бросай прямо на пол. Не убираю принципиально – все равно дом встанет на капитальный ремонт и пусть меняют полы.

Звонок. Входит Геныч.

Геныч . Мужики, вам нужен третий для игры в преферанс.

Звонок. Появляется Официантка.

Официантка . А я подумала – дай заеду… Просто так… (Ему) Можно с вами потанцевать? Он (чуть испуганно). Я ведь ненадолго сюда. И вы, наверное, на минутку заехали, девушка? Спешите? Официантка . Да не очень. Он (испуганно). Но почему же вы не спешите? Ведь поздно… Официантка . А мне некуда спешить… Он (уговаривая). А домой? Домой? Официантка . А там меня не ждут… Я одна живу, в Кунцево… А вы симпатичный… и застенчивый… У меня один знакомый был – тоже застенчивый. Музыкант был… На «Мосфильме» работал… честное слово… Всех актеров знал… И артиста Филиппова… И как его… ну в общем, забыла – тоже знал… Умный такой – все мне о Скрябине… композитор такой, слыхали, рассказывал. Я люблю, когда мне рассказывают. Ну а потом он меня бросил…то есть это я его бросила… Нет, он меня… Я даже решила в его память сегодня в выходной в музей Скрябина пойти… А вы… Он ( торопливо ). Ну и как – музей? Официантка (танцуя). Не повидала… Да… пришла в музей, а там гардеробщица на бюллетене! И меня одна посетительница упросила: пока они музей будут осматривать, чтобы я их пальто постерегла. «Вы здесь, – говорит, – самая из нас молодая». Ну я и согласилась немного постоять. А она все не приходила. Я уже хотела бросить, но все-таки жалко – дубленки… Но я там зато книжку почитала. Название не помню… Но хорошая книжка. Я вам могу принести в следующий раз. Так я вас хочу спросить… Он . Послушай, ты зря со мной разговариваешь. Ведь черт знает, кто я такой… Я, может быть, хулиган! Или… Официантка (захохотала). Вы? Вы знаете, на кого вы похожи? На лапу-растяпу и еще на Олега Попова! Он . Перестань! Я все равно… не смогу о тебе заботиться… Я… Официантка . Ну и что? А мне ничего от вас не надо! Пусть вы женаты… Это даже хорошо. Я смогу вас жалеть больше… А то я кого полюблю мне обязательно надо жалеть… Да вы не бойтесь. Я буду любить вас просто так… Мы будем идти с вами под руку… Хотите, в ресторан сходим, чтобы было что вспомнить… Или купите мне цветочек… Я их очень люблю… Душа нежная. Он ( обрадованно ). У меня нет с собой денег. Я, знаете, внезапно вышел из дому… Официантка . Жена отобрала? И хорошо! И правильно! Не отнимешь – на выпивку потратите или еще куда похуже. Вас, мужчин, надо держать ого-го – в ежовых!.. Да вы не расстраивайтесь. Я сама могу отлично себе купить цветочек. Я даже люблю это… Как вас зовут? Или не надо пока… Пока останемся на местоимениях – он и она. Сим-па-тичный вы…

Появляется высокая Девица, обвешанная многочисленными свертками.

Девица (раскатисто ). Ну, тихо! Тихо! (Нептуну) Сеструха не приходила? Нептун ( восторженно ). Ее голос!!! Улита! Девица (грозно). Ты что, оглох, что ль?

При звуках ее голоса Геныч с криком «Двенадцатый – Серов!» просыпается и ошалело глядит на вошедшую. Он явно поражен, как и Нептун.

(Официантке, милостиво). С сеструхой договорились тут встретиться. (Нептуну) Ну что, турок, смотришь? Телевизор лучше включи – «Кабачок» сегодня. Нептун . Она! Ну просто кобра! (Вытирает глаза салфеткой) Девица . Молодая я еще такие слова слушать! ( Официантке) Положь в холодильник. (Передает сверток) Официантка (принимая). Это туфли? Девица . Ничего, в холодильнике сохраннее будут… (Словоохотливо, официантке) А то мы с сестрой приехали, все накупили, зашли в автомат, смотрим – написано «Галя, приходи по адресу…» И вот этот адрес… А сестра моя тоже Галя… Я ей говорю: «Галь, давай там и встретимся». А то мы в ГУМе в прошлый приезд заблудились… ( Официантке) Сама-то не с Можайского района? Официантка . Я из Кунцева… Галя зовут. Девица ( представляясь ). Тамара, очень приятно… ( Грозно, Нептуну .) Ты почему телевизор не включаешь? Нептун (сладко). Ну точно ее… ее голос. (Подобострастно) Тут… ко мне иногда заваливаются знакомые… И если… (осторожно) развеселятся, всегда телевизор разбирают… Творческие ребята… Тамара (бьет по телевизору – телевизор включается). Так и живешь – сама баба в доме, сама себе мужик! Нептун . Ее… ее слова! Тамара . Ты чего расселся-то? Чай ставь, гостей угощай! ( Официантке .) Меня матьтакучила: «Гостю – место! Гость – хоть скатерть сжуй, все ему дозволено!» Нептун (шепотом). Вот так я живу теперь… приходят кому не лень. Иногда придет, я ее тыщу лет не видел, как звать забыл. А она… Я, говорит, к тебе музыку пришла послушать. Только ты сиди на расстоянии, не подходи. Это означает – разладилась семейная жизнь. Посидит так вечерок и уйдет. «Позвоню», – говорит. Жду! Черта с два: это значит жизнь наладилась. Так и живу, Димьян, как громоотвод… Зато на работе хорошо… Все с тобой ласковы – жених! Тамара (девушкам). Правильно говорит, враг! Придешь на танцы в ДК, подходит к тебе – плюнуть не на что, шибзик, вот как этот ( указывает на Нептуна .) Образование 7 классов – ну турок! А у меня – техникум. Так он подходит ко мне, будто одолжение делает! ( Официантке .) Замужем? Официантка . Была. Тамара . Пьющий? Официантка . Да нет, лунатик. Поженились… Я его прописала… Чуть ночь – сразу к окну, на крышу хочет уйти – лунатик. Пришлось разменяться… В Кунцево теперь кукую. Тамара . А ты в организацию к нему сообщи! Они там живо проверят, какой он лунатик! Мамаша мне всегда говорит: «Не верь им, врагам!» Я вон с одним студентом встречалась, так мамаша сразу сказала: «Ты, – говорит, – в общежитие к нему ходила, ты проверяла, какой он студент?» Официантка . И не студент оказался? Тамара . Студент. В том-то и дело! Так что ты думаешь? Я проверяю, а он мне грубое слово! Какой из него муж выйдет? Настоящий муж – ты его оскорбляй, не оскорбляй, – он молчит. Ты его опять оскорбляй – он зубами скрипнул и опять молчит! (Генычу .) Ну что ты все время на меня смотришь, враг? Геныч . Я… Я так… (Шепчет) До чего похожа, а? (Нептуну, словоохотливо, не спуская глаз с Тамары .) Я ведь давно покончил со всеми сердечными привязанностями, чтобы не было ненужной болтовни… Оставил одну – в «Книгах» она работает, так сказать, жениться на ней не собирался. Ну, на этой почве у нас ссоры были сначала, потом приутихли. Она вроде поняла, кто я, я – кто она… Но вот недавно встретил… Ну копия! (Глядит на Тамару, шепчет себе) Ну… копия! Ну… одно лицо! Только моя в макси… (Разглядывает Тамару) Видение! Наяву! Нептун (стонет). Улита! Она! Снится, небось. (Рыдает, вытирает глаза салфеткой) Закроем глаза, Димьянушка, чтобы сон не исчез. Может, и тебе твоя пригрезится… Ведь и у тебя – все тоже. Он (рыдая). Поссорился я с ней… негодяй, мерзавец… Мерзавец.

Нептун и Он, обнявшись, засыпают.

Геныч . А я что – рыжий… И у меня – то же. (Мгновенно засыпает рядом) Нептун (сквозь сон, шепчет). Будем «кучковаться»… Геныч (бормочет во сне). Серов – девятый!

Они спят… Музыка. Тихонько танцуют девушки.

Официантка ( танцуя с Тамарой). Устали парнишки. Такая жалость меня почему-то к ним охватывает… Вот люблю я их жалеть… Всех их жалею… И этих жалею… и супружника – лунатика… (Помолчав) А так счастья хочется… Тамара (мягко). Спят, турки, спят! Убрать за ними надо, девчата. Все-таки тоже люди, елки зеленые! (На цыпочках разводят спящих на свои места) Плохонькие какие… А иногда думаешь… ну что поделаешь: хоть плохонький, да свой. (Уходит)

Стук часов. Время.

Она . Вот и кончились милые фантазии… Дождались. Он . Обычные фантазии не очень счастливых мужчин. Где-то там за семью морями живет простодушная, не очень умная, но обязательно очень миловидная… даже красивая Она. И однажды она меня встретит и тотчас в простодушии своем полюбит и станет моей простодушной… но очень миловидной и почти красивой подругой. Она не будет ежедневно сообщать мне о моем несовершенстве в надежде убедить меня наконец, что я не Эйнштейн, а обыкновенный подлец. Она… (Замолкает) Да… Но таковой в тот вечер в реальности не оказалось… Она . Ай-ай-ай, не оказалось… И где ж ты шлялся в этот вечер… в реальности… Он . В скучной реальности… я попросту отправился к своему бывшему преподавателю профессору Григулису. Нептун (просыпаясь . А мюзикл опять скоро будет? Он . Тсс, Нептуша! (Ей) Мы увлеченно говорили с ним, как всегда, про умные вещи: про греческих поэтов Антипатра Сидонского и еще Антипатра Фессалонинского, про тайного советника Гете и его друга Эккермана… Гете мысль скажет, а Эккерман ее раз – и запишет… про медика Ганса Селье и биолога Дельгадо, склонного к излишней сенсационности, и про композиторов – Вивальди, Иоганна Себастьяна Баха, Николая Римского-Корсакова, его друга Модеста Мусоргского, а также про сонату си-бемоль мажор, опус 22324… Да, мне казалось, что я в жабо и держу цилиндр на отлете… Такие у нас всегда были с ним интеллигентные беседы… Нептун . А у меня – то же… Как встречусь с Цыбулькиным – знаешь, который бармен-то, – всегда что-нибудь ценное от него услышишь… Цыбулькин все ценные мысли на бумажку записывал – и в коробку из-под зефира их складывал, хранил. Иногда такую мысль из «зефира» скажет – закачаешься. Идем мы втроем: я, шофер первого класса Ромашко и Цыбулькин, а Цыбулькин вдруг останавливается и спрашивает: «Скажи, а правда, Черчилль пил?» Ну что, кажется, ему до Черчилля – ан нет, интересуется. А какие истории про любовь у него в «зефире» лежат! Например: в давние времена жила-была девушка небывалой красоты, и полюбила она простого парня по имени Петр. Но злой хан воспрепятствовал. Тогда девушка взошла на высокую гору и с криком: «Ай, Петря!», что по-древнетатарски значит «Где ж ты, Петя, приходи быстрее», бросилась со скалы. С тех пор эта гора называется «Ай-Петри». Он . Подремли, Нептуша. (Ей) Итак, мы разговаривали с профессором Григулисом, пили чай. Я смотрел на его жену, пребывавшую в восторге после греческих стихов то ли Антипатра Фессалонинского, то ли Антипатра Сидонского… и думал, как замечательно: сидят два любящих интеллигентных человека… и при этом совсем не похожи на боксеров, готовых лупить друг дружку без передышки сто раундов подряд… И тут я естественно подумал… Она ( насмешливо ). Обо мне! Ты ведь меня любил! Он . Да! И поэтому – дикая, бредовая, комическая мысль вдруг пришла ко мне! А если вдруг какой-нибудь пьяный по ошибке забредет в наш дом, перепутает дверь и постучит, а она доверчиво откроет, потому что подумает, что это я… И я в ужасе вскочил посреди беседы о тайном советнике Гете и его лучшем друге Николае Римском-Корсакове… (Ей). Ау!.. Я вернулся посреди ночи.

Она поворачивается и обнимает Его.

Почему ты не спишь? Она . Я ждала одного человека… Он . Может быть, того самого человека, которого ты оскорбила? Она . Да, я ждала того самого человека… Не ешь стоя… Он . А сначала что ты делала? Она . Сначала я плакала. Он . А потом? Она . Потом я жалела себя. Я очень долго жалела себя. А уж потом начала ждать тебя и бояться.

Стук часов. Время. Удары грома.

Боже, какая гроза! (Шепотом) Как хорошо, что ты успел…

Он . Ты плачешь? Она . Я представила сейчас, как ты попал в этот ливень… И мне стало жутко. Он . Ты – моя женщина. Я сейчас ясно понял: во всем мире у меня есть одна моя женщина. Она . Я мучаю тебя… Я знаю… Я совсем измучила тебя… Я не виновата… Я не знаю, почему так… Ну и ты тоже дурак… Он . Я дурак… Я, конечно, дурак. Я люблю тебя. Она . Я тоже люблю тебя. Почему ты перестал говорить мне, как ты меня любишь? Он . Нуты ведь знаешь это… Она . А ты говори… все равно говори. Удивительно, как все трогательно у тебя получается, какой прелестный рассказ. Немного, правда, сентиментальный, но в главном… ты прекрасен. «Ты меня любил, а я все портила…»

Она усмехнулась и вздохнула.

Он . Этот вздох, кажется, всегда означал: «Если бы ты хоть что-нибудь и когда-нибудь понимал!» Она . Да, милый, кто же виноват… что ты иногда – дурак! Он . Обычно в этом случае ты… добавляла «глупый и бесчувственный дурак»… Она . А я права. Ты действительно ничего не понял. До такой степени! Как ты отвратительно рассказал… про ту ночь. Неужели ты мог подумать, что я могла опоздать к тебе тогда… когда ты звонил с вокзала. Я пришла за полчаса… и ты кстати тоже… И когда я тебя увидела у метро, мне стало страшно… мне вдруг показалось, что я тебя вовсе не люблю! Представляешь, ты стоял замерзший, ждал меня, а я глядела на тебя, и мне казалось, что так, как я хотела бы, я тебя не люблю. И мне стало страшно. И я ушла… А потом я ходила по улицам и мучилась, что я тебя обманула… Ты ведь был совсем не виноват в том, что на меня это накатило. И я от раскаяния, от жалости к тебе… от этой почти материнской жалости – все и случилось в ту ночь. А потом я тебя полюбила… Как я тебя потом полюбила! И наступило то, что ты называешь «раем»… И вот в том раю был один вечер… Ты позволишь его мне вспомнить?

Стук часов. Время.

( Тогдашним, нежным голоском) Обними меня, пожалуйста. Он . Сейчас, сейчас. Она . Ты прелестно мне ответил тогда. Он . Ну, это было естественно… Она . Да, да… это моя глупая постоянная ненасытная нежность… Теперь я это понимаю – она надоела… Но тогда-то я тоже думала, что у нас рай… (Повторяет, нежно) Обними меня, пожалуйста… и ты обнял, взглянул на часы и куда-то заторопился… В то время я уже ждала ребенка, сидела дома со своим смешным животом и все время чувствовала, как ты постоянно хочешь уйти из нашего дома. И от ярости я ругалась с тобою… и говорила тебе всю эту чепуху про тарелки, про мясо и про прачечные. И единственный, кто мне тогда сочувствовал, – это мама! Он . Я не хотел уйти из нашего дома. Я хотел уйти от твоей нервности… Кроме того, иногда нужно просто побыть одному! Она (в порыве). И я поняла, что ты, который так любил меня, теперь готов сбежать от меня куда угодно – на стадион, к черту в ступе… только бы не сидеть дома… У каждой женщины есть чувство дома… и жажда построить этот свой дом. И тут я уразумела, что тебе не нужен мой дом. И тогда я впервые почувствовала, что совсем не знаю тебя… что у тебя есть свои тайны… И что ты чужой… и что я с тобой… и я – одна. И я опять вспомнила утро… после нашей первой ночи… и как ты ничего не сказал мне… (Молчание) Но это все… психологические изыски… А ведь было еще проще, не так ли? Он . Ты… Она . Однажды ты поздно-поздно вернулся… Ты совсем забыл об этом в своих милых сентиментальных воспоминаниях.

Появляется Официантка, по другому одетая и причесанная.

Официантка . У тебя что-то происходит, Димушка? ( Подходит к нему, гладит его по волосам .) Ничего… ничего. Она (со своего столика, насмешливо). Идиллия… (И так же, издеваясь, читает стихи).

Засыпает снег дороги,

Завалит скаты крыш,

Пойду размять я ноги —

За дверью ты стоишь.

Официантка (ему). Все у тебя будет хорошо, славно… Я везучая, только не для себя, к сожалению. Знаешь, мне сегодня приснилось, что я тебя совсем не увижу… И такая грусть, будто с отчаяния нырнула головой в сугроб, и только торчат оттуда мои жалкие ноги… Она ( насмешливо ).

Как будто бы железом,

Обмакнутым в сурьму,

Тебя вели нарезом

По сердцу моему.

Официантка (ему). Я люблю тебя… Я люблю тебя… Она (зло, прерывая). Опять врешь! Оставь фантазии! Что же было с тобой по правде, мой милый фантазер? Я ведь сразу почувствовала… так не хотела, но почувствовала… (Кричит) Ну! Ну!.. Женский голос . Ну, миленький ты мой! Как же тебя звать? Вадимчик? Ха-ха-ха! Вадимчик. Ап! – как говорят циркачи. Я в цирке работала, а потом у меня заболевание брюшины получилось. Но я выжила… Это как выиграть сто тысяч по трамвайному билету… Мне теперь ничего не страшно. Ха-ха-ха! Вадимчик! Ап! А «это»… «Про это» – как сказано у классика. И вообще, не надо придавать этому никакого значения. И давай говорить о чем? О ра-бо-те. Ап! Ап! (Вдруг заплакала) Дура несовременная! Привязываюсь, идиотка. И жалею всех… всех… всех. За что? Хоть бы меня кто пожалел… Нет, я жалею, жалею… И супружника, который меня бросил, и тебя, и негра в Африке… Ап! Ап!

Пауза.

Он (ей). Я просто… чтобы… Я боялся, что мне с тобой не так хорошо… Я…Клянусь, все, что было, я забыл сразу же. Это было ужасно. Я потом… Женский голос . Ап! Она . Ну… чего ж ты остановился? Что я пережила тогда! Чушь! Мы отнесемся к этому с юмором. Ведь, в конце концов, мы еще не так стары! Еще кое-что впереди! Ну, попробуем. Он (хрипло). С юмором… Она . С юмором. Ты ведь это умеешь так хорошо. Ну – с юмором! Ну! Начинай!.. Он (глухо). И вот оно лежит, убиенное тело нашего брака… Она . Ха-ха-ха! Молодец! А теперь произнесем над ним парочку поминальных речей. С юмором. Он (в топ). Дорогой брак, что ты есть такое? Как сказал кто-то кому-то… Брак – это соревнование двух эгоистов, и один кто-то должен уступить… Но если не уступит никто… И вот оно горит, убиенное тело нашего брака… Ты плачешь? Она (плача). Ну что ты! Я пью чай! Однажды вечером после смерти нашего брака… Он . Мирное вечернее чаепитие… почти поминки… Она (сквозь слезы). «Тебе с сахаром?» – говорила я. Он . Говорила она, думая о другом… Она . Да, мы уже все поняли и все решили друг о друге. Он . Мы уже отказал и друг другу в возможности понять тонкое, то сложное, что есть у каждого из нас, и чего, как мы точно выяснили, абсолютно не может постигнуть другой. Она . И оттого мы теперь не торопимся все рассказывать друг другу. Зачем? Все равно не поймет! И теперь мы только делаем вид, что разговариваем, а на самом деле, разговаривая, мы молчим. Чай надо купить. Он . Говорит она, думая о другом. Твоя мама звонила. Она . Говорит он, думая о другом… Ну, продолжай… милый, нашу летопись. Он . Много событий… Мы получили квартиру… В двадцать четыре года я «остепенился» – то есть защитил кандидатскую… и родился мальчик Алеша…

Она плачет.

( Повторяет) Родился мальчик Алеша… Я его любил… В воскресенье я гулял с ним в парке… Гулять по парку и слушать ребенка – это и есть счастье в воскресенье… Нептун . И у меня тоже… прибавление семейства… только один нюанс. Теща-то наша, которая фаршем… была против прибавления, так и сказала: «Пока свою квартиру не заимеете, в ногах у вас по ночам буду сидеть, а не допущу…» (Нежно) Сиди не сиди, а дочурка появилась. И что ты думаешь – квартиру дали. Счастливый конец! Ха-ха, Димьян. Развеселил? Нет… Намек понял: «Двое дерутся, третий не лезь». Атас, я тактичный. (Уходит) Он (ее матери). В общем, все устроилось, и даже в Швеции были бы в восторге от такого оборота дела. Она (ему). Ты забыл еще одну новость – я поступила на работу, я уже неделю туда хожу…Впрочем… Он . Да, я думаю только о себе… (Объявляя), тысяча двести шестьдесят третье вечернее чаепитие. Как дела на работе? Она . Спросил он, думая о другом… Да, надо подписаться на газету Он . Ответила она, думая о другом. Ее мать (хрипло, отцу). Жалко их… Ах, как жалко! Он (объявляя). «После чистилища». После чистилища наступает… (Замолчал) Она ( помолчала ). Нам надо поговорить. Ты понимаешь… Ты понимаешь… Я ненавижу все эти объяснения, но… (Опять замолчала .) Он (в зал). Я подумал: сейчас она скажет «Я люблю другого человека».

Она молчит.

Ты все-таки не сказала эту пошлость! Спасибо! Она . Замолчи! Сколько раз я готовила эту речь… Сколько раз… У меня все время было с тобой чувство одиночества. Ты меня постоянно обижал, и самое страшное… ты никогда не понимал, когда ты меня обижал. У нас разная кожа. И ты все время думал о себе… чтобы тебе быть свободным, чтобы тебе было хорошо, ты раздражался, когда было плохо тебе. Ты никогда не думал о нас двоих… и о нас троих… С тобой всегда было тяжело разговаривать. Я говорила и все время видела у тебя пустые глаза… Ты выключался… тотчас, как только тебя не интересовало то, что я говорю. Я стала с тобой сварливой. После каждой нашей ругани я вспоминала свои слова и мне было жутко… что я их произнесла… И я думала: до чего же надо довести женщину, чтобы она стала грубой кухаркой… До чего надо довести женщину, чтобы она стала такой неинтересной… Я уже начала думать, что я такая и есть…