«Квартира» через несколько дней. Вечер. Все комнаты пусты, только в кухне играют два Джазиста в его комнате Он и Его жена.

Жена . Какая страшная квартира. Он (как-то испуганно). Чепуха! Прекрасная квартира! Жена . Я ее боюсь отчего-то. Прости, что я пришла сама, но твой телефон не отвечал, а я волнуюсь. Твое счастье – ты можешь не волноваться. Так что договоримся: подходи к телефону… Нет, как ты не можешь понять! Если бы ты мог хоть что-то понять… (Махнула рукой.) Он. Прошу тебя!

На лестничной клетке у телефона-автомата появляется Она и набирает номер. Звонок телефона в его квартире, Он не подходит.

Жена (усмехнулась). Звонят…

Он не подходит.

Ты очень тактичный.

Он молчит. Звонок.

Каждое утро я просыпаюсь в надежде, что все это сон!.. И все замечаешь: кому-то достали билеты на французский фильм… раньше я бы не обратила внимания… И неужели тебе все равно, что я… что мне… Ты знаешь, с тобой я была очень несчастна… но ты – молодец, ты сумел сделать меня еще несчастнее…

По-прежнему звонок телефона.

Тебе очень хочется подойти!.. Но ты… Еще раз спасибо… Он. Не надо! Я очень тебя прошу! Жена . Что «не надо»? Ты же знаешь, что вся моя жизнь… Я – твое порождение… Я с тобою стала женщиной… я… (Поднялась.) Я пойду? (Не уходит.) Какой же ты злой! Знаешь, раньше я специально приходила к тебе в институт… И когда я видела там тебя: такой блестящий… ( Засмеялась .) И уже могла продолжать жить с тобою… Иногда на целый месяц хватало… Я пойду?

Он кивнул. Она все не уходит.

Как всегда – только о себе. Ну ладно! Эх ты!

Он . Я не сержусь. Это надо было сделать. Ты сделала первой. Всего лишь!.. Жена . Я ничего не сделала.

Он сморщился.

(Помолчав.) Ну, Бог с тобой! ( Встала, подошла к нему.) А ты совсем-совсем… не любишь меня? (Приблизилась вплотную.) Он (кричит). Не надо! Жена . Подонок! Ты же… негодяй! Ты… ты… ты… садист! Это все должны знать! Я на каждом углу буду кричать! (Как базарная торговка.) Я ненавижу тебя! Я десять лет тебя ненавижу! Я изменяла тебе! Слышишь! Знаешь, с кем я звонила тебе?! Он . Я убью тебя! Я… Жена . Не-а! Не сможешь! Ты… ничтожество! Сколько сил я положила, чтобы сделать из тебя мужчину! Инфантильный дурак! Ты… ты… Ну, ударь! Ударь меня! Трус! Трус!

Жена лупит его по лицу. Он хватает Жену за руки, выкручивает. Какая-то отвратительная драка. Безостановочно звонит телефон. Наконец, Жена вырывает свои руки и вдруг хватает его за шею и целует в губы. Потом выдергивает шнур лампы, темнота. На лестничной клетке Она повесила трубку и убегает. Телефон замолкает. Тишина, только в темноте играют Джазисты… Потом Он зажигает лампу и сидит на постели, опустив голову на руки.

Жена . В следующий понедельник у меня отгул, и я тебя отсюда заберу… Попижонь ( при этом слове Он вздрагивает) . До понедельника – и хватит! ( Кивнула на телефон.) Ты же безвольный… А этот звонок… Мне-то на него наплевать! Но тебя может обвести любая сукина дочь! В другое время я бы сказала: «Ради Бога, если ты сам этого хочешь!» Но ты же болен. ( Пронзительно .) Перестань! Ни о чем не думай! Никого у меня не было! Я потом тебе все объясню! Поцелуй меня… ( Сама его целует.) До понедельника! Чао!

Он остается один, неподвижно сидит на кровати. В это время Подруга входит в свою комнату, набирает номер телефона. Звонок в квартире ее матери. Одновременно раздается звонок в его квартире. Это на лестничной клетке перед телефоном-автоматом вновь появилась Она . Она держит высоко, как знамя, окровавленный палец, накрытый платком, а другой рукой набирает его номер. Все четверо разговаривают одновременно.

Мать (снимает трубку). Алло… Он ( поспешно поднимает трубку). Алло!..

Молчание.

Алло! Подруга . Ты не представляешь, какая идет пруха! Она (кричит). Почему вы не подходили к телефону?! Мать. Подожди, я закурю. Он . Во-первых, здравствуйте. Она (истерически). Я истекаю кровью! Он . Что?! Мать (закурила). Ну, все в порядке. Подруга . Значит, рассказываю в общих чертах, остальное при встрече завтра. Он (кричит). Ты где? Где ты?

Она молчит.

Где ты?!

Он швыряет трубку и бросается прочь из квартиры. Она медленно идет от телефона-автомата, торжественно держа перед собою окровавленный палец, накрытый платком.

Подруга . Значит, слушай: на этом вечере «после тридцати» я познакомилась с одной армянкой, не очень, правда, красивая, но такая веселая, просто приятно. «Наш человек».

Молчание.

И вот сегодня утром эта жизнерадостная подруга звонит мне на работу прямо из Еревана и говорит такой текст: «Вера, я нашла тебе жениха!» Мать . Умереть! Подруга . Но главное, отгадай, где она его нашла. Ну, слабо? Ну где? (Кричит.) На кладбище!

И тут Мать начинает хохотать. Она хохочет неудержимо, до истерики, и Подруга тоже хохочет.

(Заливаясь.) Ну и что? А одна моя знакомая нашла себе мужа на лестничной клетке… И счастлива!.. Она инженерша, слышишь? Купила себе дорогой кооператив… Ей надо было выплачивать пай… А тут еще подвернулась шуба. Где взять? И что она решила, отгадай? Что? Мать . Послушай, мне надоели кроссворды! Подруга . Опять не в духе… Она подрядилась мыть свою лестничную клетку. Естественно, она стеснялась и решила это делать по ночам, чтобы жильцы не видели. И вот моет она лестничную клетку, а ночью, как известно, все семейные спят… Короче, все сразу выяснилось: оказалось, что после полуночи возвращаются два симпатичных однокомнатных холостяка – один с восьмого, другой с четвертого. А она к тому времени от мытья полов стала такая изящная: сшила себе рабочий туалет – эффектная короткая юбочка и к ней кофточка фирменная… Представляешь? Глубокая ночь, луна за окном лестничной клетки, а у нее идут разноэтажные свидания… Короче, пошла такая бурная жизнь… на этой клетке! Осенью она уже была замужем – то ли за тем, с четвертого этажа, то ли с восьмого, то ли за ними обоими… А чего? Какой запасной вариант!.. Кстати, я высчитала: капитан вчера получил твое письмо. Мать . Спокойной ночи. Я устала сегодня. Подруга . Ты мне не нравишься в последнее время. До завтра!

В его квартиру входят Он и Она. Она все так же торжественно держит перед собой, как флаг, забинтованный палец.

Она . Надеюсь, вы запомнили, в аптеке сказали: я могла истечь кровью! Я могла умереть! Он (почти кричит ). Я в двадцатый раз спрашиваю: что случилось? Она . Как странно, еще вчера вам достаточно было спросить меня или послать за чем-то – и я понеслась бы исполнять! А сейчас мне все равно! Я не слышу вас, как ее! А я немножко себя поняла: я могу поступать только фанатично, безрассудно, со всем пылом или никак! Смешно! Я освободилась от вас! Я в пространстве! Надеюсь, вам ясно: мы прощаемся! Мать (подойдя к зеркалу). Потолстела… (Начинает подпрыгивать.) … десять… двадцать…

Он молчит.

Она . Понимаете, я с детства выдумывала. Когда я не умела читать, я сидела у окна, смотрела на улицу и выдумывала. И люди, и вещи, которые я видела, тотчас превращались. Поэтому, когда я потом вновь встречалась с этими людьми и вещами, я всегда путалась… что было реально и что я сама придумывала. Я привыкла путаться. Поэтому с самого начала вы не были для меня реальным человеком. Я вам скажу фразу, вы ее все равно не поймете: «Если бы хоть кто-нибудь позволил ей себя полюбить». Я не боюсь ее сказать, потому что никто в мире не смеет меня унизить! Теперь слушайте все: я приехала к вам сегодня, впрочем, как и вчера, и позавчера, – и сидела на вашем подоконнике… Мать . Сорок… пятьдесят… ( Подпрыгивает.) Она . Я учила историю. Вы уходили и приходили, а я учила. Мне не надо было с вами встречаться. Мне достаточно было того, что я вас вижу, потому что… потому что… Он . Это была моя жена! Она ( кричит ). Мне наплевать! Меня не интересуют ваши отношения с другими!.. (Кричит.) Если бы вы понимали, что меня не волнуют ваши гнусные отношения, – вы подошли бы к телефону! Но вы предали меня! И освободили… Значит, вы – не вы! Я ухожу из вашей жизни! Обратно! В пространство! Все! (Она не уходит. Зло.) А теперь отвечайте! Учтите! Вы должны сказать мне все! Слышите? И не беспокойтесь… Что бы вы мне ни сказали, сейчас мне ничего не страшно, кроме лжи! (Засмеялась.) Вскрывать себе вены – это для других, потому что для других подвиг – умереть, а для меня подвиг – жить. Я слушаю вас. Он . Я уезжаю отсюда!

И вмиг Она совершенно потерялась.

Она (безумно). Когда?! Он . В понедельник…

Долгое молчание.

Она . Можно задать вопрос… куда? Он … Обратно. Она. К ним? (Засмеялась.) Как же я не поняла!.. Поразительно! При моей-то интуиции! Значит, ваше – «звоните» было тогда не от понимания моего страха, а от страха вашего, да? Послушайте, до чего же вы несвободный… Теперь я даже думаю, что именно это мне в вас и нравилось. (Яростно.) Мне всегда хотелось иметь собственного котенка. Знаете… мурлыкающее маленькое тельце, нуждающееся в моей защите! Молчите! Слушайте… Я только теперь поняла, зачем я вам рассказала тогда мою ужасную историю… Интуиция! Сразу почувствовала, что для вас эта история полна смысла! Ну ладно! Гуляйте! Счастливо вам добраться в нашу тюрьму! Он (засмеялся). Несвободный… это зануда, да? Она . Вам так удобнее? Он . Когда ты станешь старше – ты поймешь… что у этих самых зануд – всегда остаются обязанности… Их давно уже ни о чем не просят, а они все за кого-то отвечают… Она . Я не слышу! Я не слышу! Я не слышу! Он (кричит). Потому что это необходимо!.. Например, прожив десять лет с человеком, нельзя… Она (орет). Десять! Двадцать! Тридцать! Замолчите! Я ненавижу вас сейчас! Я не хочу потонуть в ваших банальностях! Мне плевать! Все в порядке! (Вдруг.) Слушайте. Я успокоилась! Совсем! Расстаемся! Я даже напоследок хочу попросить вас об одном одолжении! Вы исполните? Он . Я исполню. (Он весьма растроган.) Она . Учтите, вы дали слово! (Зло.) Сейчас вы возьмете трубку, а я наберу номер. Ответит женский голос. Вы скажете этой женщине следующее: «Здравствуйте, это говорит капитан. Я приехал». Он (разочарованно). Какой капитан? Она . Отважный. Очень отважный капитан, которого ждут. Устраивает? Он . Я не понимаю. Она . А вам и не надо понимать. Достаточно того, что понимаю я. А вы дали слово исполнить. Итак: «Это капитан. Я приехал». Надеюсь, запомнили? Дальше вы спросите у женщины: «А это Вера?» И она ответит вам утвердительно… Учтите, она будет колебаться, но все-таки ответит, что она Вера… И тогда вы назначите ей свидание. Он . А на самом деле это будет не Вера?

Она зло засмеялась.

По-моему, это ужасно. А если она не ответит, что ее зовут Вера? Она . Ответит. В этом весь фокус. Я набираю… (Поднимает трубку. Набирает.)

Звонок в квартире ее матери.

Мать. Алло… Он . Здравствуйте. Мать . Кто это? Он (после паузы). Это… капитан… Я приехал. Мать . Боже мой!.. Вы получили письмо? Он (после паузы). А вы… Вера, да? (Молчание. Он повторил.) Вы Вера, да? Мать (после долгой паузы). Да. Он . Я хотел бы вас повидать, Вера.

Она торжествующе засмеялась.

Мать (опять после паузы). Хорошо. Он . А когда? Мать . Давайте завтра… Нет, послезавтра… Нет, вы позвоните мне… в это же время. Хорошо? Послезавтра в это же время. Я буду ждать. Он . Хорошо. До свидания, Вера. Мать (глухо). До свидания…

Гудки в трубке. Повесила трубку.

Какой у него… интеллигентный голос. Он . Теперь объясни мне наконец! (Заорал.) Я хочу знать! Она (засмеялась). Нет, не хотите… Ну, вы точно как она!.. Что она сказала? Он (глухо). Чтобы я позвонил послезавтра. Она . Да не пугайтесь! Ничего нового я не придумала. Все ждут своего капитана: я, Вера, она, все мы… (Усмехнулась.) Ну ладно, прощайте. Ах да… вы все беспокоились насчет моего пальчика. Я опустила письмо для вас в ваш почтовый ящик, а потом… позже… когда поняла, что это письмо вам не принадлежит, я просунула палец в отверстие и пыталась его выковырить… Но письмо не шло обратно… и я почувствовала ужасную боль, но я все равно поворачивала палец и края отверстия рвали… и кровь лилась в ваш почтовый ящик. Потом я все-таки вырвала палец, и кровь пошла сильнее, и я позвонила вам… Я ненавижу вас! ( Засмеялась .) Не дай вам Бог узнать, что я выстрадала сегодня! Ничего, когда-нибудь я сумею отомстить за свои страдания! (Кричит.) Меня многому учили в жизни, и только сегодня вы научили меня жить! Будьте прокляты! ( Выскочила, хлопнув дверью.)

Он остается один. Она появляется у телефона-автомата, набирает номер. Звонок.

Он (торопливо хватает трубку). Алло…

Молчание.

Алло!.. Она . Через тридцать минут спуститесь и возьмите письмо, я напишу его сейчас… вместо того.

Молчание.

Он (тихо-тихо). Ты нарочно засунула палец в ящик и вертела, пока не облилась кровью…

Она швырнула трубку на рычаг. Стоит у телефона-автомата и плачет. Потом набирает номер.

Алло…

Молчание.

Алло!..

Она . Это подлость! Подлость! (Бросает трубку и убегает.)

Он один в квартире. В это время Ее мать перестала подпрыгивать и уселась перед зеркалом, причесывается. В ванную входит Его жена и тоже причесывается, разговаривая с Доктором, стоящим на пороге ванной.

Жена . Я не соврала ему. У нас с тобой действительно ничего не было. «Лав мэйкинг», как говорят англичане, – всего лишь. А для меня это ничто! Я ведь мечтала… А!.. (Махнула рукой.) Я звоню тебе со своей несытой нежностью, но ты занят! Вечно занят! (Яростно.) И ты смеешь быть занятым после того, что я для тебя наделала?! Доктор . Но я… Жена . Замолчи! Ты – садист! Тебе доставляет удовольствие смотреть, как я суюсь в эту жуткую реку, не зная броду… как я буквально давлюсь своей нежностью к тебе! Знаешь, все! Хватит! Была любовь… предопределенная и не заслуженная тобой.

Он гладит ее по волосам и очень нежно по лицу – и Она двигает головою в такт его ласке.

Да! Тебе легко… Достаточно взгляда, и я, как дрессированная тигрица, сажусь на тумбу и глазею на хлыст! Нет, нет! Все, я решила! Мы будем с тобою друзьями! (Выходит из ванной.) Голос его жены . Мы будем только друзьями! Слышишь?! Мы только-только друзья!

Захлопывается дверь ванной. Он взглянул на часы; выходит из квартиры, потом мигом возвращается в свою квартиру с письмом и читает. Он (читает). «Еще мой обожаемый Бернард Шоу сказал: «Нет в мире женщины, способной сказать «прощай» меньше чем в тридцати словах». ( Усмехнулся.) Банально? Все, о чем мы с вами говорим, почему-то тонет в банальности! Но мне больно! Мне очень больно! Слышите?! Чтобы понять, что я пережила сегодня, обратитесь к классике – «Дневник Печорина», перед словами: «Тем временем Мери перестала петь»! Я не понимаю, что такое для меня эта встреча: величайшее счастье или величайшее несчастье всей жизни… Но я уже точно знаю, что ни одного человека в мире я не полюблю, как вас. Я готовилась к этой любви! Я не стыжусь признаться в ней! Я пишу вам с гордостью, как о награде, – я вас люблю! И мне не стыдно и не страшно, потому что во мне горы любви! Слышите, вы! Уходя от вас, я подаю вам, нищему, свою любовь. Держите на бедность!» Подпись «Я».

Затемнение.

Глубокая ночь. Она на цыпочках проходит через комнату матери в свою. Мать не спит. Мать даже не ложилась, демонстративно сидит с книжкой в руке, ждет ее. Но, не оборачиваясь, Она проходит в свою комнату и стоит у своего стола и стоя ест оставленный ей ужин. Одновременно в кухне появляется Маленький джазист, открывает холодильник и так же стоя ест свой ужин.

Мать . Я не живу, чтобы дать тебе возможность сдать экзамены! (Кричит.) Не ешь стоя! Что с твоим пальцем?

Она молча ест.

И почему ты опять в брюках? Я ведь просила тебя приучаться ходить в нормальной юбке. Тебе в институт на экзамен скоро идти! Она (миролюбиво). В юбке у меня ноги голые. Это меня очень смущает. (Ставит тарелку.) Спокойной ночи. (Закрывает дверь, подходит к магнитофону, щелчок, включила запись.) Мать (распахнув ее дверь). Ты сразу скажи… ты решила проваливаться в институт, двоечница? (Кричит.) Выключи этот проклятый магнитофон! (Орет.) И почему ты не ответила – что с твоей рукой?! Она . Я никогда не была двоечницей. Кстати, я заметила, что люди, не знающие языка, когда они разговаривают с иностранцами, кричат. Им почему-то кажется, что так их поймут. Мать ( вдруг спокойно) . Мне не нравятся твои встречи с Эрикой. Меня очень заботят твои ночные возвращения с порезанными пальцами. Короче – все. Она . Не поняла. Мать (помолчав) . Я пошла к Наденьке… к твоей любимой подруге… Она . Я не хочу слушать. Мать (продолжает) … твоей ближайшей подруге Наденьке, которая, правда, не знает, что она твоя ближайшая подруга. И она мне сказала, что Эрики больше нету. Она . Мама! Мать . Да, Эрика внезапно уехала к себе во Львов. Эрика абсолютно неожиданно вернулась к родителям, слышишь? И вообще мне надоели все твои глупости. У тебя через два дня экзамены! С завтрашнего дня ты будешь учиться! Эрика во Львове! Она … Еще одна… подлость. Мать . Милая, я знаю жизнь. К сожалению, ты у меня сумасшедшая, и я не хочу, чтобы дело кончилось… первым встречным! Она (сухо). Капитаном. Мать . Что… ты сказала? Она . Я ничего не сказала… Это ты говоришь. Это ведь ты хочешь сделать мне больно? Мать (молча выходит из ее комнаты и начинает стелить свою постель). О Боже! Как мне надоело разбирать эту постель… (Задумалась и добавила как-то устало.) Знаешь… я виновата, что родила тебя сразу и без сердца и без мозгов. Я постараюсь исправить это, как могу. Ложись спать. И больше ты никуда не выйдешь из дому, пока не сдашь экзамены. ( Ложится в постель.) Она (укладываясь в кровать, включает магнитофон). Письмо двадцать третье. «Итак, сегодня я потеряла сразу вас и Эрику. Я в пространстве, никого вокруг… О нет! Ничего подобного… Ведь слово осталось. Утром, перед приходом к вам, я включила магнитофон и машинально бормотала что-то. Потом мне пришло в голову прослушать свое бормотанье… Это было одно слово, повторяемое на разные лады. Я испугалась. Я записала тотчас музыку на этом слове. Отмотала ленту, включила. Но это слово тихо звучало сквозь музыку. И в панике я сожгла эту ленту. Смешно! Люди стесняются этого слова! У меня есть теория: человек прочитал определенное количество рассказов, человек наблюдал вокруг, человек знает – сначала должна быть любовь, чтоб потом была свадьба. Человеку нужна свадьба, и человек идет не от причины к следствию, а – наоборот: рядом есть объект, подходящий для свадьбы… значит? Значит – я его люблю! Так просто! Ион вынужден говорить то, чего не чувствует. И оттого людям так неудобно произносить это слово, и оттого люди привыкли стесняться его. Они стесняются своей лжи… Но почему же осталось это слово у меня после всего?!

Мать молча входит в ее комнату, выдергивает шнур у лампы. Темнота. Возвращается к себе и долго ворочается в постели.

Джазист (в кухне закончил есть, взял инструмент и тихонечко напевает).

Реквием

Я не заживусь на этом свете,

Я недолго буду жрать наш общий кислород,

Нарушая экологию среды.

Я умру, и в последний путь пусть провожают

Меня друзья:

Дохлая птица, которую я закопал под забором,

Моя любимая кошка, которую не разрешила

держать мать…

Только они, эти двое… меня не предали.

Затемнение.

Глубокая ночь. Во всех комнатах спят. И тогда Она зажигает свет. Щелчок магнитофона – включила.

Она (шепчет в магнитофон). Письмо двадцать четвертое. «Три часа ночи – это мой час. Только ночью я чувствую себя полностью человеком… Ночью я читаю и думаю, даже ем. Только хищники и убийцы едят по ночам… поэтому у всех убийц желудки порченые… Я проснулась сейчас совсем счастливая. Поразительно: вместо того чтобы умирать от горя – я свечусь от радости и освещаю собою всю комнату, меня надо выключать на ночь… иначе все загорится… Я вас не видела несколько часов, но я не теряю с вами связь. У меня есть теория: у женщин более высокое предназначение, ибо они должны отдавать. И создавать новую плоть. Поэтому природа наделяет их щедрее. Доля природы в женщине больше. И оттого в них мало логики и много хаоса и безмерности… то есть природы… Поэтому установление связи между людьми сквозь пространство – дело женщин… Чтобы все стало в мире на свои места… я должна непрерывно чувствовать эту связь с вами… Иначе все останавливается. И вот сейчас, наладив связь с вами, – после всего!., – я испытываю радость! Потому что… я чувствую правду. Боже мой! Как мне нравится вот так разговаривать с вами! Я вас люблю. Сколько раз на день я ловлю себя на этом слове, срывающемся с губ. Я сойду с вами с ума, но я не смогу от вас уйти. ( Смеется .) Какое счастье. Наконец я смогу сказать вам то, что повторяла тысячу раз, вас предчувствуя: «Каждое утро, проснувшись, я захлебываюсь в собственном дыхании… я ощущаю ваши губы с такой физической реальностью, что почти теряю сознание. Только молоточки в висках. Я становлюсь безумной… и со всей силой этого безумия я говорю вам: я вас люблю! Спокойной ночи, милое чудо!»

Раннее утро. «Квартира». В своей комнате спит О и, комнаты матери и подруги – пустые, в кухне играют Джазисты. Она встает, распахивает свою дверь, включает магнитофон на полную мощность и, пританцовывая, движется по пустой квартире, напевая: «Тирли-тирли-тирли-бом!»

Она (в магнитофон ). Как всегда: третье письмо за ночь. «Доброе утро, милое чудо! Я тихонечко двигаюсь по квартире под собственное вытир… вытирли… рование. Ощущение радости: если я подпрыгну – я повисну в воздухе! Всю ночь мне снился сон… оставшийся в наследство от давно ушедших детских времен. Бесконечное поле с блеском холодного неба, и мой полет с высоты этого неба, резкий и прохладный, к земле. После этого у меня целый день от восторга судорожно раздвигаются губы, а глаза горят по-хищному. Счастье, что я не родилась в Средние века, иначе меня сожгли бы, как ведьму. Я люблю вас! Я люблю вас! Ужас! В течение ночи я трижды снимала трубку и только усилием воли заставляла себя не звонить вам. Счастливейший день сегодня! И знаете почему? Потому что сегодня я уже не выдержу… я не выдержу… и увижу вас… И вы этого хотите сами! Я не знаю, как это произойдет! Я чувствую! Я увижу вас сегодня! (Смеется.) Тайники души…»

Вечер. Та же «квартира». Он в своей комнате читает, лежа на кровати. Мать и Подруга в комнате матери лежат на тахте. Она в своей комнате, включила магнитофон и что-то бормочет в такт мелодии.

Мать (Подруге). Подожди, я только позвоню по делу. (Набирает номер.) Ты не звонил мне, а то меня не было дома?.. (Выслушивает.) Ну хорошо. Ну хорошо. Давай в следующий понедельник… Нет, не обиделась. Чао. (Повесила трубку.) Подруга (продолжая рассказ) . Ты представляешь, сколько стоит мраморный памятник на кладбище в Ереване? И кто хозяева этих памятников? Мать . Представляю – воры. Подруга . Не в духе… И вот эти обеспеченные вдовцы… это, как правило, любимые тобою торговые работники… все свободное время проводят у монументов своим женам. Причем даже те, которые своих жен терпеть не могли. Понимаешь, как только он вообразит, что его мраморные пятьдесят тысяч стоят без надзора – так он со всех ног бежит на кладбище! Сидеть! У памятника! И вот там-то с ними знакомятся наши холостячки. И вот моя веселая армянка подружилась на кладбище с приятным вдовцом. Она описала ему меня. И тотчас в этом одиноком торговце вспыхнула любовь. Оказывается, он всегда мечтал о блондинке – любительнице стихов и природы. Мать . А что же она сама за него не вышла? Подруга . У нее нос! Она сейчас в очереди стоит на пластическую операцию! У них там в Ереване один репатриант… А уже с тем новым носом – она не останется «с носом»… Ха-ха-ха… Но мой вдовец… всем вдовцам вдовец… он имеет на своем участке целых два памятника! Мать . Как?! Подруга . Один – умершей жене, а второй – живому себе. Египетский фараон. Весь день он сидит на скамейке и любуется своим изображением. Идут люди, а он все наблюдает, какое впечатление производит он после своей смерти! Человек он добрый, незлобивый… Мать . И честный. Подруга . Кстати, любитель стихов и природы. На памятнике он изображен в большой кепке и с книжкой стихов Исаакяна в руках. Мать . А тебе он памятник тоже про запас поставит? Подруга . А ну тебя! (Хохочет.) Мать (закатывается) . Вы все трое… за одной оградой… и он в кепке с книжкой! Подруга (заливаясь) . И я тоже с книжкой! Мать . С Цветаевой… которую сдали в букинистический… Подруга . Умру… Умру! ( Закатывается.)

Мать вдруг замолчала, замолчала и Подруга. Они лежат и о чем-то думают. В это время в своей комнате Она разгуливает, натыкаясь на вещи, и что-то мычит в такт своим мыслям.

Мать (прислушиваясь). Ни черта она не поступит! (Пошла к ее двери). Она (включает магнитофон). «Письмо тридцать второе, которое заканчивает серию неотправленных писем, поскольку пишется с твердым намерением предстать перед адресатом». Адресат, именуемый в дальнейшем «милое чудо»…

Мать распахивает дверь. Она немедленно замолкает.

Мать (выключает магнитофон). Завтра у тебя сочинение. (Подруге.) Она даже не раскрывала учебников. (Ей.) Ты ведь писать не умеешь, двоечница! (Подруге.) Ты бы посмотрела, как она пишет! Ты бы почитала! Она . Ага. Ты почитала и посмотрела!.. Я это уже поняла! Мать . Но и ты этим не брезгуешь… Хотя я сделала это случайно. (Подруге.) Ничего нельзя взять с ее стола… в доме не осталось клочка чистой бумаги. (Ей.) Все исписано ее идиотскими бормотаниями, даже жировки на квартиру. (Подруге.) Причем эти писания она разбрасывает всюду… потому что ко всему она еще и неряха! Она . Не надо! Мать . Малограмотная неряха! (Подруге.) Она «Тбилиси» через «Д» умудрилась написать – «Дбилиси». Кстати, кто это – «милое чудо»? Она . Замолчи! Мать . Кстати, этому «милому чуду», которому ты так образно описываешь интересные подробности твоей поездки на море в «Дбилиси»… следует знать, что ни в каком «Дбилиси» ты не была… Это так же точно, как то, что в «Дбилиси» нет моря! Она . Я запрещаю читать мои бумаги! Мать . Я запрещаю орать в моем доме! (Вдруг.) Уродина! Она . А ты… ты… ты… (Вдруг пришла в себя, усмехнулась. Спокойно.) Кстати, звонил капитан. Подруга . Какой… капитан?! Она . Уж не знаю!

Мать побледнела.

( Усмехаясь, глядит на мать.) … Он сказал: «Передайте Вере, как мы договорились, – я позвоню ей завтра». Подруга . То есть как – договорились? Когда мы договорились? Она . Не знаю… Он сказал: «Как договорились с Верой».

Длинная пауза.

Мать ( поняла. Задыхаясь.) Ты… страшная… ты… ты…

Она спокойно захлопнула дверь. Мать и Подруга молча лежат на тахте.

(Жалко.) Перепутала она что-то. Она ведь… «витает».

Подруга молчит. В это время Она в своей комнате зажигает спички, разводит на столе маленький костер и начинает сжигать всю необъятную гору бумаги, которой завален стол.

(Потянула носом воздух.) Горит! (Бросилась к ее двери, но дверь заперта.) Открой! Немедленно! (Барабанит.) В последний раз! Открой! (Кричит.) Или ты будешь жить дома, как все нормальные девочки! Или… ты… уйдешь отсюда! Слышишь?! Открой! Сейчас же!.. Уходи! Уходи!

Затемнение.

Глубокая ночь. Во всех комнатах темно. Только в комнате матери горит свет. Мать глотает таблетки, гасит лампу, потом зажигает снова, смотрит на часы, потом снова гасит. В его комнате. Он спит. Пронзительный звонок. Он вскакивает, бросается к двери.

Он . Кто?

За дверью молчание. Он торопливо одевается. Звонок звонит безостановочно. Он уже одет, хочет открыть дверь, но дверь почему-то не открывается. Он рвет дверь на себя. Ему кажется со сна, что он сойдет с ума, если не откроет эту дверь. Безумным усилием Он наконец открывает дверь – и летит на пол. Он так и сидит на полу, держась за сердце, когда спокойно, торжественно входит Она с большим портфелем в руках.

Она . У нас, когда люди хотят пошутить, – они вставляют спичку в звонок, а ручку двери привязывают веревкой к перилам.

Молчание.

Вы хотите, наверное, спросить, который час, да? Он (сидя на полу). Действительно? Она . Мой любимый. Два часа ночи. Вы знаете, еще недавно я была совсем без сил. Но у меня есть теория: когда сил совсем не остается, это самое опасное. Тогда человек может натворить такое… Он (все сидя на полу). Что случилось?! Что случилось?! Она . Как вы смешно выкрикиваете. Даже я начинаю нервничать. Я к вам прямо из пространства! Я пить хочу! Вы рады, что я пришла? Он (продолжая сидеть на полу). Я очень рад. Я очень рад. Она . Нет, вы не рады. Вы сейчас просто испугались, что я буду все дни просиживать у вас на подоконнике, а по ночам врываться к вам в квартиру. (Смеется.) Вы не бойтесь, я пришла к вам чисто случайно… Кроме того, я предварительно установила с вами связь… чтобы узнать, можно ли к вам прийти. Он (бессильно). Что… установила?! Она . Ну, я уже вам писала об этом! Слушайте! Это письмо я вам, кажется, тоже не отправила, да? Я все время путаюсь, что вы знаете обо мне, а чего нет! Жаль, вы никогда его не получите. Оно только что погибло в огне! Он . Послушайте… а они… не беспокоятся? Она . Почему все одинаковы? Почему все задают какие-то простейшие вопросы, на которые можно отвечать только такими же простейшими ответами? У низших все значительно лучше. Как только детеныш сможет добывать себе пищу, узы тотчас уничтожаются. У высших же плюют на тот момент, когда возникает взаимоотталкивание, и силой хотят поддержать прежние отношения. Раз ты живешь на их территории – ты их собственность, они не только могут – они должны лезть в твои дела! (Хохочет.) Нет, как вы напуганы! Совершенно неправдоподобная ситуация: посреди ночи девушка явилась к малознакомому первому встречному. И он же ее боится. (Хохочет.) Странно, да? Только в жизни могут случаться самые неправдоподобные вещи. Вообще, чем вещь интереснее, я заметила, – тем она неправдоподобнее. (Вдруг.) А вы абсолютно правильно боитесь. Меня следует бояться. (Вдруг шепотом.) Нас открыли! Он (сухо). Кого? Она . Эрику, Наденьку и меня… Я вам как-то рассказывала – мы избили девочку. Вчера нас вызвали… (Благостно.) Вам хочется спать? Он (зло). Послушай, тебя никуда не вызывали… Она (страшно испугавшись). Замолчите! Он . И никакую девочку ты не избивала! Это очерк такой! Я читал его в «Литературной газете». Ты все придумала? Как ту дрожь в первый день…

Она бросается к дверям, но Он ее ловит.

Нет уж! Причем придумала с ходу, и наверняка в последний момент, может быть, когда спичку вставляла в звонок! Только зачем? Зачем? Она . Договаривайте: затем, чтобы иметь повод увидеть вас, да? Вчера я чуть не погубила свой палец ради вас, да? А сегодня… Все ради вас? Слушайте! Слушайте! А давайте обсудим другой вариант: может, я нарочно вам врала так нелепо, чтобы вы догадались! Может, мне просто было интересно, как долго вы сможете оставаться богом, то есть молча прощать! Но вы недолго смогли. Вы неважный бог. Слушайте! А может, мне надо было, чтобы вы быстрее пали, чтобы улететь обратно в пространство, а? Вы быстро пали. Если бы вы видели себя сейчас… Слушайте! Вы просто обычный «несвободный» человек, который боится всего непонятного. Не волнуйтесь… Я вам не угрожаю… Это так – детское… Только дети умеют увлекаться целиком и фанатично… Но контроль я все-таки сохраню, потому что я сразу – ребенок и женщина… Учтите, очень старая женщина. У меня ощущение, что я жила всегда… Ну что молчите? Второй вариант тоже не подходит? Слушайте! Тогда я вам могу третий предложить? Может быть, история об избиении была всего лишь иносказанием! Притчей! Это история ведь о вас была! А не обо мне! И смысл ее был, конечно, не в том, что три девочки избили четвертую. Смысл ее был в той, четвертой. Помните? Она сразу подчинилась. А ведь они вели ее, только чтобы попугать! Всего лишь напугать! Но от ее тупого подчинения в них проснулось зверство. Помните, они велели ей встать на колени, и тотчас, без сопротивления, она встала. Я уверена: вот тогда-то они и озверели окончательно. Покорность жертвы будит в человеке самое низменное: древний инстинкт хищников! Я уверена: безропотно подчинившаяся жертва в какой-то степени соучастник палача. Я рассказала вам эту историю для размышления, «милое чудо». Потому что я интуицией чувствую: вы – прирожденная жертва! Что вы молчите? Вы, посмевший уличить меня во лжи! Как же вы не поняли? Я никогда не лгу, я только придумываю! Например, никакой Эрики нету! Просто я зашла в магазин пишущих машинок, мне было шестнадцать лет, у меня не было никакой подруги, точнее, я со всеми рассорилась и погибала от одиночества. А там висела реклама пишущей машинки: красавица с золотыми волосами печатает… и надпись «Эрика». И я тотчас сделала ее своей подругой! Потому что… чтобы придумать самое нереальное – мне всегда нужно основание: я – нереальный реалист! Поэтому, чтобы придумать любовь, – мне нужно, как минимум, подобие… то есть вы. Что вы на это скажете? Может, это четвертый вариант истории? Может быть, вы – миф, как подруга Эрика, не более? А все слова, которые я говорю вам, я уже тысячу раз произносила в воображении. Может, просто выдумала вас, чтобы не задохнуться от собственной нежности.