Григорий сидел в лаборатории за микроскопом после последней экспедиции, изучая очередной экземпляр ископаемого животного, и делал пометки об увиденных структурах скелета. В дверь постучали, свои сотрудники обычно этого не делали. Он приготовился принять гостя и встал, чтобы идти навстречу. В открытой двери появилась то ли Фея, то ли Снегурочка в изящном демисезонном пальто, в тонкой кроличьей шапке с длинными ушами. Огромные карие глаза затеняли все остальное. На одном ее плече висел репортерский магнитофон, на другом – фотоаппарат.

– Вы – Григорий Ильич?

– Да, проходите, садитесь. Слушаю вас, – произнес он, еле отрываясь от ее глаз.

Она представилась дипломницей факультета журналистики из одного известного за Уралом университета. Тема ее дипломной работы касалась развития науки на Дальнем Востоке. В президиуме ей порекомендовали его лабораторию как одну из интересных и имеющих хорошие научные достижения. Григорий не стал ничего отрицать и отнекиваться, но в данный момент отчего-то не хотел давать интервью на научную тему. Через пару дней должна была состояться небольшая экспедиция их и дружественной лабораторий по ближайшим островам. Он предложил Арине (так ее звали) пойти в эту экспедицию и посмотреть все воочию и, если возникнут еще какие-то вопросы, то встретиться еще раз. Захлопав в ладошки, она с огромным удовольствием согласилась. Они выпили чаю, он отправил ее к своим орлам, – так и расстались. В его памяти остались ее немного курносый носик, карие глаза и шапка – такую он носил в раннем детстве. В рейсе участники экспедиции прожужжали ей все уши рассказами и небылицами про Григория, намекая на то, что такой жених долго в холостяках не останется. Они не могли даже предположить, что, когда Арина, уходя из кабинета, обернулась и задержалась в проеме двери на несколько секунд , у Григория мелькнула мысль, что это – неплохая кандидатура для его женитьбы.

Что и откуда взялось за прошедшие двадцать минут? Судьба подкинула свой очередной сюрприз-испытание? Какая энергетика или внутренняя субстанция, какие внешне неощутимые магнетические токи появились вдруг? Он, можно сказать – преуспевающий завлаб, высокого роста и добротно сложенный, не самой противной наружности, постоянно мотающийся по заграницам, был избалован женским вниманием. Среди претенденток на его внимание были и стройные, и пухленькие, и симпатичные, и красавицы, холостые и разведенные, страстные и более спокойные, требовательные и скромные женщины. И отношения были самыми разнообразными – от дежурных: «Привет, как жизнь?» до дружеских и интимных. Но у него ни разу не возникало ни желания, ни даже мысли расставаться с холостяцкой жизнью. А тут, через неделю, абсолютно ничего не зная об Арине, он уже хотел продолжить отношения с этой девушкой, еще совершено не представляя, во что они могут вылиться. Что сотворилось в нем после очень короткой встречи с этой симпатичной хрупкой студенткой? И в ней, по-видимому, тоже что-то щелкнуло, ведь неспроста же ей надо было оглянуться! Зачем и почему ее дружно и напористо, хотя и шутливо, обрабатывали почти две лаборатории и команда судна, почему при виде ее вся экспедиция решила, что ей надо выходить замуж за Григория? Что могло такое исходить от нее, по существу девчонки, чтобы в нем появилась мысль о женитьбе и чтобы «положить на лопатки» всех его поклонниц?

Так получается, что она приехала в Академгородок, может статься, не только писать диплом, но и инстинктивно найти будущего мужа? Флюиды этого, даже подсознательного желания могли и, скорее всего, психологически действовали на подсознание окружающих, если учитывать, что в этой девушке была намешана и цыганская кровь! Иначе этот магический феномен в голове не укладывается.

Встретились они у Президиума – она знала в городе только это место.

Дополнительных научных вопросов не возникло, Григорий предложил немного осмотреть город. Весенний приморский ветер достаточно порывист, зол и промозгл: пробьет насквозь хорошую кожаную куртку даже с меховой подкладкой. С тонким девичьим пальто он и связываться не будет: раз дунет и все. Девушка-сибирячка, очевидно, замерзала.

– Давайте лучше поедем ко мне. Согреемся, послушаем музыку, будет желание, поговорим, – предложил Григорий.

Поскольку у него, часто бывавшего за границей, имелись валютные чеки, он заранее подготовился к этому приглашению. Дома их ждали копченая осетрина и малосольная семга, хороший сыр, виноград, набор заморских напитков и алкоголя для коктейлей. Тепло, стол с экзотическими угощениями и напитками, тихая задушевная музыка, сигареты Camel и его ненавязчивость произвели необходимое впечатление. Предложение Григория поехать на пару дней на один из островов в его квартиру и продолжить все это перед камином было принято с восторгом.

Он занимался камином, свечами и музыкой, Арина накрывала на стол. У камина они почти не разговаривали. У огня можно сидеть бесконечно долго, не проронив ни слова.

Через пару часов его гостья отчего-то загрустила. Он прижал ее к себе, поглаживая длинные льняные волосы. Она успокоилась, прошептав, что он совсем не обращает на нее внимания как на женщину. Они еще немного посидели и поднялись на антресоль. И там проявились их сексуально-родственные души. Арина оказалась женщиной искушенной. Он тоже кое-что знал и умел, намотавшись по морям и заграницам. Она проявила все, чем может женщина довести своего мужчину до умиротворения и высшего наслаждения, и в свою очередь поняла, что сладостные и желанные наслаждения можно и нужно получать не только от соития с лингамом. Секундный миг какого-то магического воздействия свыше в полуоткрытой институтской двери соединил их на долгую интересную совместную жизнь.

Два дня пролетели как один миг.

Так случилась вторая женитьба Григория. Летом ему захотелось увидеть Арину, и он поехал в Сибирь. Познакомился с родителями – известными сибирскими журналистами, съездили с Ариной и будущим тестем на рыбалку. В июле состоялась их свадьба. Свадебное путешествие было на том же корабле и практически с теми же лицами, которые подготовили это знаменательное событие. Как заведено, через девять месяцев, родился красавец сын. Как сказал Григорий, увидев в первый раз своего наследника: «Я буду умирать, а в глазах у меня будет стоять его смуглая рожица, торчащая из красной рубашонки в крупный белый горох, виднеющаяся в проеме окна родильного дома».