Элан садится за стол напротив меня, попивая кофе и безмолвно наблюдая за Максом. Ресторан выше классом, чем те, которым отдавала предпочтение я. Ничего не имею против того, чтобы брать Макса кушать вне дома, но обычно мой выбор падает на что-нибудь шумное и детское. Чего нет в этом мирном, старомодном бистро. Честно говоря, мне вообще кажется, что Макс тут единственный ребёнок. К счастью, в ресторане оказался стульчик для кормления, когда я его попросила, и теперь Макс, устроившись между мной и Эланом, радостно чавкает крекерами, которые, раздробив на кусочки, я положила перед ним. Недовольный взгляд официантки подсказывает мне, что она явно заметила кучу крошек, которую он создал на полу.

— Чем вы занимались прошлой ночью? — интересуется Элан, нарушая мою концентрацию.

— Мы? — пищу я. — Ничем. То есть, мы поужинали, а потом Макс принял ванну. — Ах да, ещё я занялась умопомрачительным сексом с мужчиной, в которого, кажется, влюблена.

Он кивает.

Возвращается официантка, и мы заказываем еду: бельгийские вафли для нас с Максом и яйца-пашот для Элана. Я чувствую жуткую вину за то, как оставила Пэйса утром. Запаху яичницы и тостов, долетающий из кухни, напару с видом помятого, сонного Пэйса, было трудно сопротивляться. Но Элан отец Макса, и мне нужно проверить, получится ли всё у нас, правильно?

Пока я наблюдаю за Эланом с Максом, меня поражает сосущее чувство. Может, они и похожи внешностью, однако на этом сходство кончается. Макс нетерпеливый, дружелюбный и лепечет без остановки. Элан же сдержанный, расчётливый и немногословный.

Элан кажется холодным и далёким. Я с трепетом осознаю, что это не те качества, которые, я хотела бы, чтобы перенял мой сын. Но Макс и не выглядит особо заинтересованным в Элане. Помню, как ещё в самом начале он легко поладил с Пэйсом. Конечно, поладил, ведь Пэйс такой уверенный и открытый, улыбается и разговаривает с ним. Элан же ничего такого не делает.

— Я хотел взять игрушку, но не знал какая подойдёт ему по возрасту, — произносит Элан после нескольких минут неловкой тишины.

Это никогда не останавливало Пэйса. И вот опять, я с Эланом, но думать могу только о Пэйсе, и о том, какой неподходящий мужчина передо мной.

Не могу не проиграть в голове то, как нежно и в то же время интенсивно он занимался со мной любовью прошлой ночью. Его пальцы, впивающиеся мне в бёдра, и зубы, едва ощутимо царапающие мою нижнюю губу.

Элан бросил меня, полагая, что погоня за счастьем никак не связана ни со мной, ни с ребёнком. Что до меня, то я твёрдо знаю, что моё счастье заключается в липком, лепечущим несуразицу крошечном человечке. Элан был дураком, раз этого не увидел. Даже не попробовав ступить в это приключением. А сейчас уже слишком поздно. И пусть я знаю, что быть родителем нелегко, Пэйс не просто готов взять на себя такую ответственность. Он практически выпрашивает эту возможность.

Вдруг мне кажется, будто я не могу дышать. Знаю, я совершила ужасную ошибку, оттолкнув его от себя в пользу Элана — мужчины, оставившего меня, когда я находилась в самом уязвимом состоянии. Пэйс же оказался моим рыцарем, который пришёл на помощь, когда она нужна была мне больше всего.

Я встаю из-за стола.

— Прости. Мне казалось, что я смогу, но не выходит. Если ты хочешь приезжать, мы это сможем организовать. Но ты и я... — я замираю, делая глубокий вдох. — Между нами всё кончено. Тот день, когда я сказала тебе, что беременна, а ты ушёл, я не смогу перешагнуть. Я хочу мужчину, который видит во мне женщину с ценностями, а не ту, что примет обратно, невзирая на промахи.

— Кайли, я...

— Нет, — мой тон решителен.

Он закрывает рот. Ему понятно, что я поставила точку. Элан складывает руки перед собой, в то время как выражение его лица остаётся невозмутимым и нейтральной. Он даже не собирается бороться за меня. За своего сына. Нет, это не тот мужчина, которого я хотела для воспитания Макса, не тот, которому стоит поклоняться и подражать.

Я подавляю комок горечи и вытаскиваю Макса из его стульчика.

— Напиши мне, и мы договоримся о встрече, — и на этом я устремляюсь к выходу и, надеюсь, моему будущему.

***

Когда я подъезжаю к дому Пэйса, дверь никто не открывает. Поворачиваю руку и обнаруживаю её незапертой, поэтому прохожу внутрь.

— Пэйс? — зову я, поправляя Макса на бедре.

Ответа нет.

Я углубляюсь в дом, находя кухню и гостиную пустой. Я так отчаянно стремилась добраться сюда, но его, кажется, сейчас даже нет дома.

Слышу, доносящийся из его спальни, звук.

Женское хихиканье.

Желудок ухает в пятки, и я чувствую, подступающую к горлу тошноту.

Боже мой, я опоздала. Он привёл женщину. Мне нужно оградить Макса от чего бы там не происходило в спальне, — а там что-то происходит, я уверена — оставляю его на полу гостиной с горой игрушек. Но самой мне нужно увидеть это собственными глазами. Только это способно разрушить чары Пэйса, владеющие мной.

Я крадусь к его комнате. Слышу как что-то говорит женщина, но ответ Пэйса до меня не доносится. Торопливо оглядываюсь на Макса, который радостно играет. В животе сворачивается болезненный узел, а ноги несут прямиком к комнате Пэйса.

Дверь его спальни закрыта, но внутри снова разливается тихий звук женского смеха. Который, кажется, таким неуместным, когда единственное, что мне хочется — это расплакаться. Но раз она смеётся, а не стонет, быть может, я подловила его, прежде чем он полностью себя занял.

Плюнув на страхи, а вместе с ними и на гордость, я поднимаю невредимую руку и стучусь в дверь.

— Пэйс? Мне нужно с тобой поговорить, — говорю я каким только могу спокойным голосом, учитывая бьющееся о грудную клетку сердце.

Никакого ответа.

Поднимаю руку, чтобы постучать ещё раз, но дверь внезапно открывается.

— Кайли? — смятение отражается на лице Пэйса. На сей раз, выражение на нём холодное и серьёзное. Тот игривый мужчина, с которым было легко найти общий язык, и в которого я влюбилась, исчез.

Он полностью одет, и я осматриваю спальню за ним, которая, кажется, пуста. Копия «Спокойной ночи, Луна» по-прежнему лежит на его ночном столике. Чувствую, как разбивается моё сердце, лишь глядя на неё. Никогда не смогу прочесть её снова, не подумав о нём и всём том, что я потеряла.

— Что ты здесь делаешь? — задаёт он вопрос.

— Где она?

— Кто? — переспрашивает он.

— Я слышала женщину, Пэйс. Не пытайся отрицать.

Смятение сменяется гневом, а губы его сжимаются в твёрдую линию.

— Ты так и отказываешься увидеть меня настоящего, да? Настолько убеждена, будто я всё тот же безответственный парень, любящий погоню, вот и отказываешься поверить, что я могу искать серьёзности.

— Пэйс, я слышала её, — произношу я, стоя на своём, пусть его слова и пронзили меня в самый центр. Он не отвечает, поэтому я проскакиваю мимо него, оглядываю комнату, обыскивая ванную и заодно его огромную гардеробную. Пусто. Ладно, не совсем так, ведь услышав наши голоса, в комнату заковылял Макс, теперь уже сидящий на руках Пэйса.

Пейс подхватывает с кровати пульт и нажимает на кнопку. Экран телевизора оживает, отображая мужчину и женщину.

— Я смотрел фильм, — говорит он.

Когда женщина заливается смехом, до меня доходит какой звук я слышала.

Последовавшее облегчение мгновенное и отрезвляющее.

— Прости, — говорю я.

— За недоверие или уход? — интересуется он.

— За всё, — с тяжёлым сердцем опускаюсь на край его кровати. После всплеска адреналина, который я ощутила несколько минут назад, решив, что застану его за подлостью, мой пульс стремительно падает. Я чувствую истощение. — Я испугалась, Пэйс. Побоялась испытывать к тебе реальные чувства. Побоялась, что ты не сможешь ответить взаимностью.

— Они реальны настолько, насколько это возможно, ангелочек, — произносит он.

— Теперь я это знаю.

— А что случилось с тобой и Эланом? — спрашивает он осторожным голосом.

— Если Элан хочет поддерживать отношения с Максом, я не стану препятствовать. Но я нисколько в нём не заинтересована, ни в романтическом смысле, ни в каком. — Я вскидываю взгляд на Пэйса, толком не понимая, что у него на уме. Обычно он никогда не ведёт себя так настороженно. — Если ты по-прежнему хочешь быть со мной...

Пэйс подступает ближе, потянувшись за моей рукой. Я вкладываю ладонь в его ладонь, и он притягивает меня так, что я оказываюсь прямо перед ним.

— Я беру тебя под опеку навсегда. Кажется, я уже об этом говорил.

Он наклоняется, всё ещё с Максом в руках, и целует прямо в губы. Я возвращаю ему поцелуй, сердце бешено колотится в груди. Уверена, Пэйс понимает, что он первый мужчина, которому я позволила поцеловать меня на глазах у сына.

— Ты жуткая упрямица, ты же это знаешь, верно? — осведомляется Пэйс, отпрянув с улыбкой достаточно горячей, чтобы обжечь.

— С чего ты взял?

— Ты сопротивлялась каждому моему наступлению. Мне за всю чёртову жизнь никогда не приходилось так напрягаться.

Тихонько посмеиваюсь.

— Я устроила адскую схватку, но тебе трудно противиться, — признаюсь я.

— Что-то случилось утром? Элан чем-то вынудил тебя поменять мнение?

— Нет. Всё дело в том, чего он не делал. Не контактировал с Максом, как ты. Не дарил мне чувство надёжности и защищённости. И я явно не чувствую себя неуправляемой от желания из-за него.

— Неуправляемой? — переспрашивает он, голосом ставшим ещё ниже. — Прошлая ночь была... потрясающей,

— Да, именно так, — соглашаюсь я. Никогда не чувствовала такой глубокой связи с мужчиной, когда он был внутри меня, как это получилось с ним. Секс казался простым сексом, но с ним, всё было как-то совсем иначе. Значимее. Я могла потерять контроль и расслабиться, чего едва ли делала в повседневной жизни. Это ощущение было освобождающим.

Понятия не имею, что будет дальше, но Пэйс доказал, что может быть каким угодно, но только не ординарным бойфрендом.