Ещё только начало дня, а я уже выбита из сил. Отпуская нянечку Макса из города на две недели в запоздалое свадебное путешествие, я понимала, что у меня не будет ни единой свободной минутки. Мы играли в грузовички, гоняли мяч по двору, рисовали пальцами на листах строительной бумаги, сочиняли песни, танцевали, читали книги, и теперь я была бы не прочь подремать. Но Макс, конечно же, рвётся в бой.

Удовлетворив его на пять минут пластиковой фермой, которую я поставила перед ним, чтобы он мог её изучить, шлёпаюсь на диван и закидываю ноги на крупногабаритный пуфик.

Не могу мысленно не вернуться к вчерашнему дню и тому, каково было наблюдать за Пэйсом в компании моего сына. Если и существовала такая форма прелюдии для одинокой мамочки — наблюдение за привлекательным, заботливым мужчиной, взаимодействующим с её сыном, — эта определённо была ею. Макс — моя душа, и поэтому глядя на то, как осторожно и мило Пэйс обращался с ним, я ощутила всё то, чего предпочла бы не признавать.

Стук в дверь разрушает мою грёзу и побуждает Макса вскинуть головку. Я слезаю с дивана, мысленно задаваясь вопросом, кто это может быть, в то время как Макс, резко сорвавшись с места, устремляется к двери. Нужно научить его бояться незнакомцев.

Я открываю замок и на секунду застываю в молчании.

Пэйс.

Он стоит на моём крыльце, держа в руках надувной детский бассейн и сумку с водными игрушками.

Какого чёрта?

На нём простая белая футболка, тёмные джинсы, намекающие на мышцы, скрывающиеся под ними, а на длинных загорелых ногах красуются кожаные шлёпанцы. Его глаза перебегают от меня к ребёнку, расположившемуся у моих ног, и на его губах медленно расцветает улыбка.

— Надеюсь, ты не возражаешь... Софи упомянула, что твоя няня уехала из города на следующие несколько недель... Мне пришло в голову, может, вам, ребята, не помешает компания...

— Я... эм... — растеряла все слова, видимо. Мужчины не заявляются ко мне домой наперевес с игрушками. И уж точно не такие привлекательные, из-за которых моя грудь вздымается, а соски упираются в кружево лифчика, требуя к себе внимания. Сукины дети!

Взгляд Пэйса кочует от моих глаз вниз, и я скрещиваю руки на груди. Чёртова ямочка скрашивает его щеку в то время, как губы изгибаются в кривой усмешке.

Его глаза опускаются всё ниже и ниже, пока не достигают Макса, который в настоящее время прячется за моими ногами.

— Эй, маленький мужчина, — произносит Пэйс.

Я могу думать только о том факте, что на моём крыльце находится восхитительный мужчина, в то время как я — растрёпанная, небритая, да ещё и одетая в майку, из-под которой торчат лямки жалкого старого лифчика и, Господи Боже... шорты для беременных, которые я таскала, потому что они были о-о-очень удобные. Моему ребёнку уже тринадцать месяцев, а я всё ещё ношу шмотки для беременных. Что со мной не так? Я сбросила вес после родов — полностью, если не считать последних десяти фунтов и жировой складки, разлёгшейся над поясом. Клянусь здесь и сейчас, что в ближайшее время начну посещать фитнес зал. Завтра же. И выброшу эти чёртовы шорты для беременных. За те три секунды, что я обдумывала всё это, Макс выглянул из-за моих ног и рванул к Пэйсу.

Он со всем силы врезается в него, ударяя прямо между ног.

— Омф, — задыхается Пэйс и складывается пополам, бросая игрушки, чтобы накрыть руками своё поколоченное мужество.

— О Господи, ты в порядке? — я прихожу в движение, оттаскивая Макса от ног Пэйса.

— Дай мне минутку, — выдавливает он.

Я чувствую себя ужасно, но потом решаю, что это ненормально. Это он заявился без предупреждения и приглашения, да и Макс не навредил ему намеренно.

Макс, не обращая внимания на боль, причиной которой только что стал, заползает в бассейн, что теперь лежит на крыльце.

Собравшись спустя несколько мгновений, Пэйс встаёт и выпрямляется в полный рост.

— Сильный паренёк, — замечает он.

Он и правда такой. Мы боролись еженощно, и он выигрывал каждый раз.

— Пэйс? — зову я, всё еще не понимая, что он вообще делает в моём доме.

— Такой день прекрасный, — улыбается он, глядя на безоблачное голубое небо. — Хочешь поплавать?

Учитывая, что Макс уже в бассейне, я понимаю, что не могу отказаться.

— Конечно. Не хочешь забрать его обратно? Я переодену Макса, и мы встретимся с тобой здесь.

Он усмехается мне, прекрасно понимая, что одержал победу в этом раунде. Хитрюга. Хотела бы я знать, что у него на уме.

Когда я вытаскиваю Макса из бассейна, он пинается и визжит, пока я не объясняю, что сперва нужно переодеться, и тогда он сдаётся, позволяя мне уволочь его назад в дом.

Через окно, выходящее из спальни Макса, я вижу, как Пэйс устанавливает бассейн и перетаскивает садовый шланг, чтобы его наполнить.

Я быстро раздеваю Макса и надеваю на него купальный подгузник и красные плавки. Потом подбираю детский солнцезащитный крем и свои чёрные очки, и мы присоединяемся к Пэйсу на заднем дворе.

Макс без колебаний бросается к нему. Осторожнее, малыш, этот мужчина может нас ранить.

Пэйс высыпает в наполненный бассейн игрушки из сумки — разноцветные шарики, ведёрки и плавающие пластиковые животные тут же перехватывают внимание Макса, и он, громко взвизгнув, начинает хлопать в ладоши. У него нет бассейна, но он любит проводить время в ванне, поэтому я знаю, что ему это очень понравится.

Когда Макс приближается к воде, я тянусь за ним.

— Я возьму его, — произносит Пэйс, обнимая двумя большими руками животик Макса и поднимая его над водой, чтобы он мог опустить в неё ножки.

Макс стучит ножками и хихикает, явно довольный собой.

Я взвинчена и насторожена. Знаю, что прошлой ночью много всего наговорила, поэтому я даже представить не могу, что теперь обо мне думает Пэйс.

Макс садится в бассейн, и я выключаю шланг — трёх дюймов воды достаточно, чтобы он мог поплескаться.

Опускаюсь на траву рядом с Пэйсом, и мы оба наблюдаем за Максом. По крайней мере то, что он занимает наше внимание, снижает напряжение, позволяя завести разговор. Но спустя несколько минут, я уже не могу сказать, что способна расслабиться в присутствии этого огромного, прекрасного мужчины, который не только принёс подарки, но и играл с моим сыном.

— Пэйс, я не хочу показаться неблагодарной, с твоей стороны было очень мило принести Максу бассейн и игрушки, но мне нужно понять для чего всё это, — радуюсь тому, что скрыта чёрными солнцезащитными очками, ибо его взгляд, впившийся в мои глаза, серьёзен и напряжён.

— Я понимаю, что это серьёзно, и такое положение пугает. Но ты не одна. У тебя есть этот парнишка, который может за тобой приглядеть, — он гладит Макса по макушке, взъерошивая волосы. — И ты не знаешь моих намерений.

Я киваю. Вот именно. Он знает, как отец Макса бросил нас. С нетерпением, практически затаив дыхания, жду от него ответа.

Пэйс встречается со мной глазами, его глубокий голубой взгляд нацелен прямо на меня.

— Поэтому я сделаю всё кристально ясным: ты мне нравишься, Кайли. Мне нравится Макс. Я пришёл сюда сегодня, потому что мне нравится проводить с вами время, и я хотел увидеть вас вновь.

— Пэйс, прости, просто после отца Макса я вообще ничего такого не ищу, — сама мысль о лёгкомысленных свиданиях ужасает меня.

— Откуда ты знаешь, если ни разу не пробовала?

Он прав. Я знаю, что это так, пусть часть моего мозга, отвечающая за логику, и заклинает меня быть осторожной. Следующий мужчина, с которым я буду встречаться, должен быть пригодным мужем. Но я всё равно к этому не готова. Судя по ладному внешнему виду Пэйса и беззаботному образу жизни, наверняка, ему по душе секс без обязательств, ночные клубы и женщины без растяжек. Но с другой стороны, мне казалось, что и из Элана выйдет хороший муж. Он был зрелым и устоявшимся, и поглядите только, чем всё обернулось для меня.

Пэйс — льстец, но не откровенный. В его глазах светится истина, когда он говорит. Однако мой разум тщательно присматривается к людям, которые дают мне заманчивые обещания, подталкивая к большему.

Макс поскальзывается в бассейне, исчезая под водой, но сразу показывается над поверхностью и закашливается водой, которой успел наглотаться. Прежде чем я успеваю вообще хоть как-то отреагировать, Пэйс подхватывает и прижимает его к груди, похлопывая по спинке, чтобы прочистить дыхательные пути, не переставая шептать утешительные слова.

У меня трясутся руки, но с Максом всё в порядке. Слава Богу.

Я беру пляжное полотенце и заворачиваю в него малыша, цепляясь и целуя Макса в головку.

— С ним всё хорошо, Кайли. Я успел, — расстроенно говорит Пэйс.

— Знаю, — поднимаю взгляд на Пэйса, замечая его намокшую футболку, прилипшую к загорелой коже. Живот сжимается, и тёплое покалывание разбегается по всему телу. Боже, как же давно я этого не ощущала. — Хочешь войти посохнуть? — голос получается натянутым, и я делаю глубокий вдох, силясь восстановить самообладание. — Я приготовлю нам обед, — предлагаю я.

Пэйс кивает и выуживает все игрушки из бассейна, убирая их сушиться в сторону, после чего следует за нами с Максом в дом.

Я знаю, что мы не закончили наш разговор, остановившись на моменте, когда он бросил мне вызов пожить немного, что весьма кстати, потому что мне нечем ответить.

— Буду через минуту, чувствуй себя как дома, — говорю ему.

Меняю Максу подгузник и надеваю на него свежую одежду — его любимую голубую футболку с аллигатором спереди и шорты. Учитывая, что и сама я тоже мокрая, пользуюсь случаем и переодеваюсь в нечто более подходящее для компании. Синее как полночь платье без рукавов. Хлопковое, эластичное и мягкое, и надеюсь не навевающее мысль, что я перестаралась. Расчёсываю пальцами волосы и вновь стягиваю их в хвост.

Покинув вместе с Максом спальню, я нахожу Пэйса в гостиной, где он с задумчивым выражением на лице разглядывает фотографии Макса, которыми я украсила каждую поверхность.

Пэйс снял свою промокшую футболку, и когда он поворачивается лицом ко мне, чувствую себя так, будто меня ударили кулаком в живот. Весь воздух испаряется из лёгких.

Грудь и пресс состоят сплошь из твёрдых мышц, будто высеченных из камня. Он загорелый с небольшой россыпью волосков, исчезающих за поясом джинсов... и говоря о поясе, я имею в виду, что не вижу на нём ни боксеров, ни брифов. Не носит бельё? И почему мои пальцы так зудят от желания узнать?

— У тебя есть сушилка? — спрашивает он, держа в руках влажную футболку.

— Д-да, — запинаюсь я, кивая в сторону коридора, ведущего в прачечную. Теперь мы с Пэйсом опустились до уровня односложных ответов и кивков. Отлично.

Он расплывается в благодарной улыбке, тогда как его глаза блуждают по моим формам, останавливаясь на обрывающейся на коленях юбке платья.

— Сейчас вернусь.

Я слышу звук включающейся сушилки и поворачиваюсь в сторону кухни, где усаживаю Макса на стульчик и начинаю извлекать из холодильника ингредиенты.

— Мне жаль, что я не могу предложить что-нибудь посущественнее, нежели жаренные сэндвичи с сыром, — говорю ему я.

— Столько лет не ел жареный сыр. Звучит великолепно, — сияет в ответ Пэйс.

Почему он всегда такой уверенный и непоколебимый в то время, как я ничего похожего не испытываю?

Пэйс играет с Максом, пока я смазываю ломтики хлеба маслом и выкладываю между ними сыр. Прикладываю все усилия, лишь бы не обернуться, чтобы понаблюдать, как они контактируют — нежные звуки детского лепета в сочетании с глубоким мужским смехом трогают меня до глубины души. «Не обманывайся этим красавчиком, Кайли».

Закончив с сэндвичами, я нарезаю порцию Макса на крошечные кусочки и складываю их на его поднос. Туда же добавляю клубнику и ставлю его кружку для молока. Пэйс внимательно наблюдает за моими передвижениями по кухне и языком жестов, который я использую в общении с Максом. Если он хочет зависать рядом, ему придётся привыкнуть к здешнему распределению власти. Потребности Макса на первом месте.

В конце концов, разложив тарелки на кухонном островке, за которым сидит Пэйс, я жду от него какого-нибудь комментария о том, что бутерброды уже успели остыть, но он напротив, поворачивается ко мне с улыбкой.

— Ты и впрямь хорошая мама.

Никто не говорил мне этого раньше, поэтому эмоции от его слов заставляют меня замереть в полушаге. Это как если бы все границы, что я с таким трудом пыталась сохранить, сила, решимость и яйца, которые мне пришлось отращивать с тех пор, как я стала матерью-одиночкой — всё это в одно мгновение сравнялось с землёй.

— С-спасибо, — бормочу я.

Пэйс откусывает от сэндвича, не отрывая глаз от Макса.

— Что это значит? — интересуется он.

Я перевожу взгляд на Макса, отмечая его сжимающиеся и разжимающиеся пальчики.

— Молоко, — отвечаю я.

— Я возьму, — Пэйс поднимается и берёт его пустую кружку с подноса.

Мои чувства к нему смягчаются, пока я наблюдаю за тем, как он наливает молоко в непроливайку, крепко закрывая крышку, и возвращает её обратно в пухлую ручку Макса.

Мне не нужна ничья помощь, но его чёртово присутствие так приятно. Очень. Я всё время стараюсь быть сильной. Но сейчас здесь мужчина, охрененно крутой мужчина, готовый мне помочь. Зачем отказывать ему? В горле застревает комок, который трудно проглотить.