Я чувствовал, как бешено колотится мое сердце. Я дрожал всем телом, и вместе с тем у меня было такое ощущение, будто на меня нашел столбняк. Это наше проклятие: если мы попадаем в лапы к какому-нибудь хищнику, то все — у нас наступает полный паралич воли.

Мой внутренний голос взывал ко мне: «Нет, Фредди! Нет! Ты не можешь дать себя просто слопать!»

Я собрал последние силы и все-таки сумел выдавить из себя:

— Помогите!

В ту же секунду из окошка в двери выглянул сэр Уильям. Я услышал, как он приоткрыл дверцу.

— Мисс Сабрина, это вы? — вежливо спросил сэр Уильям.

— Очень интересно, а это еще кто тут у нас завелся? — проурчала кошка Сабрина. Ее голос звучал мягко и мелодично, но было ясно, что в любой момент в нем могут послышаться и совсем другие нотки.

Она слегка ослабила хватку. Забрезжила надежда. Хотя убежать я пока при всем желании не мог. Хорошо хоть она меня, кажется, не поцарапала своими когтями. Так, только придавила лапой. Я лежал тише воды ниже травы, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

— Счастлив познакомиться с Вами, мисс Сабрина. Позвольте представиться — сэр Уильям.

Ах, какие мы галантные! Даже если мир вот-вот провалится в тартарары, мы все равно должны представиться по полному чину! А уж если какой-то там хомяк сейчас концы отдаст, так это и вовсе пустяки… Главное — соблюсти все приличия.

— Сэр? Сэр Уильям? Хм. Мисс Сабрина? Очень любопытно, — промурлыкала кошка совсем уже сладким голосом. — Ну что ж, будем знакомы, красавчик.

— Э-э-э… Вы меня очень обяжете, мисс Сабрина, если отпустите этого маленького хомячка.

— С какой это стати, интересно?

— Дело в том, что он находится под моим… Просто потому, что он мой.

— Был твой, стал мой. Еще какие-нибудь пожелания имеются?

— Весьма сожалею, мисс Сабрина, — вежливо, но довольно жестко сказал сэр Уильям, — но этот хомяк находится под моим покровительством. Отпусти его.

— Находится под твоим покровительством? Этот хомяк? Скажи мне, красавчик, ты вообще как, нормальный или что? У тебе все дома?

— Если ты его съешь, ты уничтожишь единственного в мире золотого хомяка, который умеет читать и писать.

— Неужели в самом деле? — иронично протянула кошка Сабрина. — Ну надо же… Значит, говоришь, умеет читать. И писать. — Повисло молчание. Потом Сабрина захихикала. — Это ж надо такое придумать! Хомяк чи-чи-чи-читающий! И пи-пи-пи-пи-шущий! — Она вся тряслась от смеха. — Ладно, — неожиданно посерьезнела она. — Но только потому, что я недавно закусила хорошей толстой мышью. И потому, что ты мне нравишься, красавчик!

В ту же минуту я почувствовал, что у меня буквально гора свалилась с плеч. Мне подарили свободу. Но я по-прежнему не двигался с места, хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось задать стрекача. Нет, лучше не буду делать резких движений. Кто ее знает, эту кошку Сабрину. Вряд ли она умеет сдерживать свои инстинкты — еще прихлопнет меня опять, как только я рвану.

— Ну, давай лови своего хомяка, — сказала кошка Сабрина.

— Фредди, дружок! — мягким голосом обратился ко мне сэр Уильям. — Я полагаю, ты можешь теперь потихоньку двигаться ко мне.

Медленно и осторожно, стараясь не делать резких движений, я направился к сэру Уильяму.

— Благодарю, — сказал я, прошествовав мимо кошки.

— Нет, ты что… Ой, я сейчас умру! Ты что, хочешь сказать, что этот грызун у тебя в дружках ходит?

— Что значит «в дружках ходит»? — не скрывая раздражения, спросил сэр Уильям. Такая характеристика наших отношений явно не понравилась ему. Мне, честно говоря, тоже. Я бы описал наши отношения скорее как борьбу духа и силы. — Я с удовольствием расскажу тебе, дорогая Сабрина, почему я сопровождаю этого хомяка и что нам здесь нужно, — продолжал сэр Уильям, — но, может быть, нам лучше сначала пройти всем в дом?

— Конечно, красавчик, конечно… — Сабрина тряхнула головой. — Ну надо же такое… Завел себе приятеля — хомяка, вот умора!

Сабрина нырнула в свой лаз. Сэр Уильям последовал за ней и придержал мне дверцу лапой.

В доме было темно хоть глаз выколи, ничего не видно. Кошка Сабрина не выпускала меня из виду. Я счел за благо держаться поближе к сэру Уильяму.

— Боюсь только, — приступил к своему рассказу сэр Уильям, — мне придется начать очень издалека.

Он поведал Сабрине всю нашу историю — от начала до самого бегства, стараясь не упустить ни одной детали, во всех подробностях. На мой вкус, так слишком подробно и обстоятельно. Мог бы и покороче. В конце концов мы пришли сюда не затем, чтобы байки травить.

Но Сабрине рассказ сэра Уильяма явно пришелся по душе. Она то и дело задавала какие-нибудь вопросы. Правда, при этом все ее вопросы относились исключительно к подвигам самого сэра Уильяма. Судя по всему, я ее совершенно не интересовал.

— То есть получается, что ты специально дразнил этого самого Рекса?

— Совершенно справедливо, моя дорогая. Хм. — Сэр Уильям откашлялся. — Именно в этом и состоял мой план — заманить его, раздразнить, а потом удрать. Причем, хочу заметить, в этом не было никакого легкомысленного озорства. Я заранее взвесил все за и против и соотнес со своими физическими возможностями. Всегда надо уметь более или менее объективно оценивать, насколько ты в форме, чтобы совершать спринтерские забеги.

— Более или менее! Скажешь тоже! Надо уметь оценивать на все сто! Иначе когда-нибудь не успеешь лапы унести, и все, привет горячий! Хотя… — она окинула сэра Уильяма благосклонным взглядом, — хотя тебе бояться особо нечего. Судя по твоей фигуре, ты в отличной спортивной форме, красавчик!

— Хм… Вам виднее, конечно… Но знаете, мисс Сабрина, чтобы осуществить такую операцию, тут одной ловкости мало. Надо еще и голову приложить. И знания кое-какие требуются…

— Это понятно, — согласилась кошка Сабрина. — У тебя, как я вижу, всего в достатке — и ловкости, и мозгов. Ладно, давай дальше. Ты так здорово рассказываешь, что я могу тебя слушать часами.

По-моему, я тут лишний. Эта парочка, кажется, вообще забыла о том, что я пока еще жив.

Кошка Сабрина оказалась на редкость любопытной, все-то ей надо знать, а нашего лорда мышами не корми, дай языком почесать. В итоге прошло немало времени, прежде чем они намурлыкались и сэр Уильям сказал наконец заключительную фразу:

— Вот почему мы тут, дражайшая. Этот самый емель, то есть, пардон, имэйл, мы можем послать только с «Макинтоша», каковой имеется в наличии в этом доме.

— Жаль, что у твоей романтической истории такой прозаический конец, красавчик, — сказала Сабрина немного обиженным тоном. — Ну да ладно, пойдемте, я отведу вас к этой штуке, к вашему «Макинтошу». Пусть твой грызун развлечется немного. А мы с тобой, может быть, найдем занятие поинтересней?

Она пошла вперед, сэр Уильям за ней, я — опять верхом.

Одним махом сэр Уильям взлетел на компьютерный стол.

— Когда закончишь — позовешь, ладно?

Я кивнул, и он исчез.

Я тут же приступил к работе. Мне хотелось как можно скорее закончить всю эту эпопею. Кто его знает, вдруг человек какой сюда заявится. Конечно, ночью обыкновенно люди спят. Но вдруг… Всякое случается. Я быстро ткнул клавишу включения. Компьютер тренькнул. Я прижух. Тишина. Никого. Только легкое гудение машины, и вот он зажегся, мой голубой экран. Я вздохнул.

Как бы мне хотелось во всех подробностях рассказать, как я, хомяк по имени Фредди, отправлял свой e-mail. Но сейчас, к сожалению, не время и не место. Иначе я бы с удовольствием описал, как боролся со множеством вопросов, каждый из которых мог оказаться роковым. Подключен компьютер к Интернету или нет? Подключен. Уф. Дальше. Вход в систему с паролем или нет, автоматический? Автоматический. Уф. И так далее, и так далее, но рассказывать обо всем об этом — значит уходить от главной темы. Не говоря уже о том, что придется пользоваться одними специальными терминами, которые далеко не каждый знает. Так что не буду. Скажу только, что через пятнадцать минут, после того как я подключил компьютер, электронное письмо мастеру Джону было готово. В этом письме я сообщал о том, где мы сейчас находимся, как нас найти, и просил мастера Джона, когда он вернется из своей командировки, обязательно нас отсюда забрать. Я отправил письмо, все удалил, чтобы никто не догадался, что кто-то пользовался почтой, выключил компьютер и позвал сэра Уильяма:

— Сэр Уильям!

Тишина.

— Сэр Уильям!

Опять никакого ответа.

— Сэр Уи…

— Фредди, друг мой. Ну что ты раскричался? Невозможно разговаривать! Что тебе нужно?

— Что мне нужно? — искренне изумился я. — Мне ничего не нужно. Просто ты просил сказать, когда я буду готов. Вот я и сообщаю.

— Уже готов? Быстро, однако, ты управился. Хм. Знаешь что, я тебя сейчас провожу до лаза, и ты меня там подожди немножко.

— Может, все-таки лучше пойдем? И чем скорее, тем лучше, потому что…

— Фредди, — перебил меня сэр Уильям, — давай мы будем делать то, что я сейчас сказал. Хорошо?

Похоже, в этом поединке выиграла сила. Дух вынужден был подчиниться.

Сэр Уильям доставил меня к лазу и тут же исчез.

Ему, видите ли, нужно закончить разговор с мисс Сабриной! Это же курам на смех!

Я сидел и поджидал сэра Уильяма. Нет, вы только представьте себе, какая это мука, когда грызун, ведущий ночной образ жизни, вынужден по милости какого-то кота прозябать в бездеятельности. Когда мы, грызуны, бодрствуем, мы не в состоянии спокойно сидеть на одном месте. Для нас это настоящая пытка. Я бы мог, конечно, немного побегать, чтобы хоть как-то размяться. Но в этом чужом, незнакомом доме мне все-таки было боязно делать лишние движения. Это было бы крайне неосмотрительно с моей стороны.

Я сидел, на сердце у меня, что называется, кошки скребли, и я от нечего делать решил заняться своим романом. Буду в голове оттачивать детали. Может, лучше назвать роман «В склепе у Летучей Мыши», а не «Проклятие Летучей Мыши», как у меня было раньше? Так будет пострашнее. Нет, плохо. Во-первых, у меня там нет никакого склепа в помине, а во-вторых, я не мог думать ни о каких новых названиях, потому что мне было не по себе.

Я свернулся клубком, закрыл глаза и попытался заснуть. Вдруг произойдет чудо, и я засну. Чуда не произошло. Потому что я ведь не морская свинка, которая может в любой момент плюхнуться на живот и дрыхнуть без задних лап всю ночь напролет. Голову даю на отсечение, что наши артисты уже давным-давно седьмой сон видят. Причем известно о чем. Лежат себе, наверное, с блаженными улыбками и сопят. А я сиди тут один-одинешенек и жди у моря погоды.

Сэр Уильям вернулся только под утро.

Кошка Сабрина проводила его до дверей.

— Ах, дорогой, — промурлыкала она, — это была незабываемая ночь! С другими котами у меня все было по-другому!

— Хм… — смутился сэр Уильям, хотя на него это было совершенно непохоже. — Да, дорогая, мы очень культурно провели время. Очень плодотворный обмен опытом.

— Я многому у тебя научилась. В духовном плане, конечно, — поспешила добавить она, скосив на меня глаза.

— А я у тебя, — вздохнул сэр Уильям.

— Жаль, что тебе уже нужно уходить. А то мы бы вместе позавтракали, — сказала она и опять почему-то посмотрела на меня.

Сэр Уильям проследил за ее взглядом.

— Давай садись, дружище, — сказал он, пригибаясь. — В другой раз, дорогая. Обязательно позавтракаем.

— Надеюсь, — вздохнула Сабрина. — Правда. Очень.

Сэр Уильям бросил на нее прощальный взгляд.

— Я знаю, где тебя искать, Сабрина. До скорого! — крикнул он уже на ходу и пулей помчался через сад к заветной канаве.

Дорогу я помнил отлично и потому довольно ловко управлял нашим котом, который явно устал от ночных бдений. Уже скоро мы добрались до конца трубы, которая подходила почти к самому дому. От трубы к нашему убежищу вел небольшой туннель, прорытый когда-то здесь Раллерманами. Еще немного, и мы будем дома. Вот он наш прогнивший черный пол. Последний прыжок — и мягкая посадка. Все. Приехали.

Я уже собрался было слезать со своего «коня», но на какое-то мгновение замешкался. Что-то в нашей комнате переменилось. Я скользнул взглядом по знакомым предметам и… окаменел.

На другом конце комнаты, прислонившись к стене, стоял доктор Дитрих.

Он стоял и улыбался.