Я вбил обе кирки в покрытие и начал устраиваться на отдых, повиснув на веревках. Крепления надежно удерживали в воздухе. Подъем продолжался больше суток, и до сих пор я не позволял себе останавливаться. Раз за разом я забивал кирки в металл и подтягивался, пока лапы не начало сводить от боли, а скайдл Борд не стал размером с плюшевую шестеренку. Я лез вверх, пока не содрал подушечки лап, а скайдл Борд не уменьшился до кончика хвоста. Я поднимался, пока не потянул плечо и чуть не упал, а скайдл Борд не стал едва заметной черной точкой.

Украдкой я бросил взгляд вниз.

Плотный пар обволакивал Мегастену, скрывая, что было под ним. До самого горизонта все затянули белые клубящиеся облака, которые принимали самые различные формы, превращаясь то в спящих гремлинов, то в лохматых двухголовых чудовищ. Но главное - я успел подняться выше облаков до того, как до меня добрался ядовитый пар. Еще немного, и я бы задохнулся или упал.

Нельзя думать о высоте. Достаточно одной маленькой мысли, чтобы ужас вцепился в сердце и легкие, мешая думать и дышать. Ну вот, опять.

Я сжался и затрясся, стараясь выровнять дыхание. Здесь было гораздо холоднее, чем в замерзшей долине Белого моря. Самое страшное - воздух начал двигаться. Он был не таким быстрым, как штормовой ветер, предшествующий гигантской волне, но пробирал холодом до костей. Чтобы успокоиться, я достал половинку зефира из рюкзака и медленно ее сгрыз. Она хрустела на зубах - даже сладости покрывались здесь тонкой ледяной коркой.

Закутавшись в комбинезон и пригладив шерсть, я уснул. Кошмары постоянно меня будили, и я, испуганно проверяя надежность креплений, вновь закрывал глаза в надежде, что в этот раз спокойно посплю. Но ужасы не желали уходить, все сильнее вгрызаясь в мои сновидения.

Я продолжил подъем совсем разбитым, словно за время сна больше устал, чем отдохнул. Тело болело и ныло так сильно, что едва удавалось разогнуть лапу в локте. Несмотря на невыносимую боль в мышцах, я размялся и снова взялся за кирки. Я думал о том, что если Ари-Ару в беде, ей никто не поможет, кроме меня. Никто больше не отправился вверх по Мегастене, и из-за того, что Белое море вскипело, никто уже не сможет. Из этих мыслей я черпал силу, чтобы преодолеть боль и страх.

Про себя я повторял: привыкнуть можно к высоте. Привыкнуть можно к боли. И продолжал вбивать кирки и подтягиваться, стараясь думать о чем угодно, кроме падения. Подушечки лап кровоточили. Перед следующим сном я их вылижу, и они заживут. Раг-Баг сделал хорошие инструменты, самые лучшие. Нельзя жаловаться, все могло быть гораздо хуже.

Ветер усилился. Теперь он не только шевелил шерсть и веревки креплений, но и продувал меня насквозь. Нужно просто лезть вверх, и я согреюсь. Интересно, как там остальные гремлины? Вот бы они нашли целый теплый остров с норами, зефиром и деревьями с фруктами. Когда-то давно мечты о цветущих деревьях занимали все мое время. Очередной порыв ветра заставил меня застучать зубами от мороза. Я был таким маленьким и наивным. Мне больше никогда не найти зеленых деревьев на покинутых островах в кипящем море.

Я посмотрел вверх. Мегастена монолитом уходила ввысь, занимая половину неба, словно я до сих пор стоял у ее подножия. Быть может, у нее вообще нет конца, и меня ждет смерть от голода, когда закончится зефир.

Но Ари-Ару была где-то там, и я обязательно ее найду. Если бы она упала, мне бы наверняка об этом сказали.

А что если она упала, просто никто не заметил? Она могла разбиться о гладь Белого моря и утонуть, растворившись в кислотных пучинах. Она могла погибнуть далеко от скайдла Борд, сильно забрав в сторону. И тогда все, что я делал, было зря. Не было никакого смысла в том, чтобы взбираться на Мегастену. Я стану первым гремлином, который умрет на такой высоте. Гнетущие мысли вытягивали из меня энергию, я слишком слабо вбил кирку при очередном замахе и едва не сорвался, когда попробовал на ней подтянуться. Лучше не думать о таких вещах.

Если Ари-Ару в опасности, то ей не на кого надеяться. Она сидит где-то одна взаперти и думает, что я мертв.

А я жив. И пока это так, я буду продолжать поиски.

- Левой, правой, - сказал я в пустоту, чтобы услышать собственный голос. Я давно ничего не слышал, кроме завывающего ветра. Мне вспомнился хриплый рык Бурошкура и тихие вопросы Мышонка, звенящие восклицания Йокты и шипящие угрозы Оникса. Ниро почти пела, когда говорила, а у Кога был серьезный и деловитый тон.

У Ари-Ару задорный и игривый голос.

Вбить левую кирку, ударить правой лапой с железными когтями, подтянуться. Вбить правую кирку, ударить левой лапой с железными когтями, подтянуться. Вздох за вздохом, выше и выше. Вспомнились балконы Железного острова - теперь они казались ступеньками на крохотной лестнице. Клубящиеся облака внизу слились в сплошное полотно, и теперь невозможно было разобрать, кого они напоминают. Вскоре и они исчезли из виду, остался лишь белый воздух. Насколько же высоко я залез?

- Очень высоко, - ответил Бип-Боп, который сидел на вертикальной стене справа от меня. Я не обратил на него внимания и полез дальше. Коричневый гремлин пополз вслед за мной. Никаких инструментов ему для этого не требовалось.

- Бип-Боп, я раньше никогда не спрашивал, - обратился я к нему. - Но почему только я тебя вижу?

Он промолчал.

- И как ты здесь оказался? Я очень долго забирался.

Бип-Боп молчал, кося глазами в стороны.

- Тебя не существует, Бип-Боп, - укоризненно произнес я и полез дальше. Нельзя сходить с ума, это может помешать спасти Ари-Ару. Когда я обернулся, на Мегастене больше никого не было. Наверное, Бип-Боп обиделся и ушел. А может, я поправился.

Мегастена бесконечно простиралась не только ввысь, но и в стороны, и везде ее поверхность была гладкой и ровной. Только тонкая полоска ударов от моих кирок нарушала ее целостность. Ари-Ару не могла так долго лететь, даже у ее сил есть предел. Но здесь негде было остановиться на отдых. Быть может, Ари-Ару снарядили инструментами вроде моих?

Пора спать. Зефира в рюкзаке оставалось еще надолго - но большая его часть была припасена для Ари-Ару на случай, если она окажется истощенной. Поэтому я сгрыз только половинку и укутался в комбинезон, покрепче вбив кирки в покрытие. Надо представить что-нибудь хорошее и постараться выспаться. И перестать думать о том, что кирки могут выскочить, пока я буду ворочаться во сне. Это плохие и вредные мысли.

Очнулся я от того, что все вокруг ревело и грохотало, а меня вместе с креплениями мотало из стороны в сторону. Я ухватился за кирки и прижался к покрытию, чтобы прийти в себя. Свирепый рев только нарастал, воздух почернел от взбесившихся потоков пыли, и я видел только на два хвоста в стороны. Ветер впивался в меня ледяными щупальцами и таскал в стороны, едва не скидывая в бездну. Бушевал настоящий шторм, многократно сильнее любой бури, что мне доводилось встречать.

Лапы закоченели и едва шевелились. Меня била дрожь от холода и страха. Я даже представить не мог, что ветер может быть настолько сильным. Если Ари-Ару попала в такую же бурю, то наверняка погибла. Это все объясняло и ставило на свои места. Ари-Ару настигнул шторм, который сломал ее крылья и швырнул с губительной высоты в Белое море.

Зачем я здесь? Пришло время покориться стихии. Подъем на Мегастену был самой глупой идеей, и он меня убьет, как убил Ари-Ару. Можно прямо сейчас отстегнуть крепления. От сгустившейся пыли даже не видно, на какой я высоте, казалось, что достаточно спрыгнуть, чтобы спустя вздох приземлиться на твердую поверхность.

Во мне еще теплилась надежда, что где-то там, в конце Мегастены, найдется объяснение всему на свете. Быть может, на ее вершине стоял огромный красивый остров с уютными норами и сладостями, где жили счастливые гремлины, которым не нужно грабить друг друга и объединяться в военные отряды, чтобы выжить. И Ари-Ару нашла этот остров и осталась среди них. Тогда нет никакой разницы, выживу я или нет.

Но она бы не осталась. Она бы вернулась, чтобы рассказать остальным. Ари-Ару либо погибла, либо в опасности. Нет никаких других вариантов, и нет смысла что-либо делать, если она погибла.

Я сильнее сжал кирки и полез наверх, продираясь сквозь шторм и пыль. Я не могу больше быть слабым. Слабые умирают и тянут за собой своих близких. Черные говорили, что шторм их не остановит. Не остановит он и меня.

Левой, правой, левой, правой.

Пыль забивалась в глаза и в уши, но мне не нужно было смотреть и слышать, чтобы продолжать подъем. Я спрятал нос в воротник комбинезона и дышал, вбивая кирку на выдохе и подтягиваясь на вдохе. Больше нет смысла сомневаться. Нужен лишь ритм, чтобы двигаться дальше, и этот ритм должен пробиваться сквозь оглушительный рев шторма. Я вспомнил стук барабанов на скайдле Борд, когда он принадлежал серым пиратам. Ровный, громкий, непоколебимый.

Правой. Левой. Правой.

Локти саднило так, словно суставы начали разрушаться или гнить. Постепенно эта боль распространялась вдоль лап, и мне оставалось лишь надеяться, что перегрузкой я не нанес себе внутренних ран, которые не сможет восстановить тело. Я опасно приблизился к пределу своих сил, а возможно, уже сделал шаг туда, откуда нет возврата.

Левой... правой...

Дышать стало тяжело, словно мне требовалось больше воздуха, чем раньше. После каждого подтягивания я останавливался, чтобы восстановить дыхание. Надо было считать удары. Тогда бы я смог оценивать расстояние, на которое удалось подняться. Сколько тысяч взмахов кирки подо мной? А сколько еще осталось, чтобы подняться на вершину? И существует ли эта вершина?

Раздался рокот, треск, и по Мегастене прошла дрожь. Меня несколько раз ударило о поверхность, прежде чем вибрация прекратилась.

Мегастена испустила жуткий, оглушающий металлический вой вперемешку со скрежетом и грохотом, от которого шерсть встала дыбом. Вой усиливался до боли в голове, пока вдруг неожиданно не оборвался. Исчезли и остальные звуки, но в груди продолжало вибрировать. Я потрогал уши - из них шла кровь.

Меня обдало нисходящим потоком воздуха, и нечто огромное начало падать за спиной. Оно заслонило небо, горизонт, все стороны света. Я вжался в стену. Целый вздох, показавшийся невероятно долгим, громадина падала вниз, едва не цепляя меня краями, пока не исчезла в темноте. Я ждал, еле дыша.

Рев начал ослабевать. Пыль постепенно рассеивалась, и видимость улучшалась. Я посмотрел вверх, и увидел огромную дыру в Мегастене шириной в сотню хвостов. Гигантский кусок откололся от нее и упал вниз. Страшно подумать, что произойдет, когда он, разогнавшись, врежется в Белое море. Поднимется чудовищная волна, которая устремится к островам, сметая все на своем пути.

Едва разжав скрюченные пальцы, я свернулся клубком. В носу защекотало. Пчхи. Из ноздрей сочилась слизь, я бестолково вытер ее лапой и размазал по стене. Несмотря на холод, в голове почему-то было горячо. Шмыгнув носом, я закрыл глаза.

Некоторое время вторая волна дрожи прокатилась по Мегастене. Похоже, обломок достиг моря. Он падал так долго. На какой же я был высоте?

Ноющая боль в суставах усиливалась, отвлекая ото сна. Мне нужно было тепло, чтобы спастись, но здесь негде было его взять. Локти почернели и распухли, превратившись в один большой синяк. Больно было даже думать о том, чтобы шевелить ими. Я несколько раз лизнул места воспалений, но от влаги они только сильнее замерзли.

Вскоре боль стала невыносимой, и я тихонько завыл, качаясь на креплениях. Пчхи. Глаза слезились. Пчхи. От напряжения меня начало мутить. Вот и все.

- Ты постоянно пытаешься умереть, Лак-Лик, - пожаловался Бип-Боп. - Надо было идти с остальными.

Я хотел ему ответить, что совсем не хочу умирать, а с остальными пойти просто не мог. Но решил не отвечать, ведь Бип-Бопа не существовало. Я попробовал отвернуться от коричневого гремлина. Не получилось. Тогда я просто сомкнул веки.

С этого момента я утратил чувство времени. Иногда меня тошнило, но в желудке давно было пусто, и я просто содрогался в конвульсиях. В рюкзаке оставалось много зефира, но мысли о еде вызывали новые приступы рвоты. Лап я не чувствовал, иначе отвязался бы и сбросился вниз. Скорей бы уже все закончилось. Прости, Ари-Ару. Простите, ребята.

Мегастена опять завибрировала - мягко, едва заметно. Я разлепил слезящиеся глаза и посмотрел вверх. По стене ехал большой, размером с остров, металлический диск. Он приближался, пока не остановился напротив дыры, полностью ее заслонив. От диска отделились какие-то точки и запрыгали ко мне. Это были гремлины. Как они умудрялись так ползать по отвесной поверхности? Шерсть у них была темно-синей и очень пушистой. Никогда не видел такой расцветки. Это были самые косматые и лохматые гремлины в мире.

- Вас не существует, - укоризненно прошептал я.

Оказалось, что на самом деле они существовали. У темно-синих гремлинов были длинные передние лапы и когти, и они ползли по стене, просто впиваясь когтями в металл. Для них это было так привычно, словно они передвигались так всю жизнь.

Гремлины сняли меня со стены и поволокли к диску-острову. Сердце забилось учащенно - больше ничего, кроме их цепких лап, не отделяло меня от пропасти. Передо мной постоянно маячила встревоженная морда синей самки. У нее были темные глаза с голубой радужкой. Откуда мне знать, гостеприимные они или нет? Вдруг эти они поймали Ари-Ару и теперь посадят меня в клетку? Сил не было даже на то, чтобы стать невидимым, поэтому я просто ждал и иногда стонал от боли, когда они касались больных мест.

Синие затащили меня внутрь своего круглого острова, который сплошь состоял из изогнутых металлических коридоров, и вскоре я лежал на полке посередине вертикальной шахты. С меня стащили комбинезон и насухо вытерли ворсистой тряпкой. Я весь был покрыт сосульками, одна даже свисала из носа. Мне сунули круглую решетчатую побрякушку, от которой шел жар. Я обнял ее. Лапы от тепла стали болеть гораздо меньше.

Потом я много спал.

Время от времени меня проверяла синяя самка и спрашивала о самочувствии. Я не отвечал, разговоры вызывали тошноту. Врачевателей на этом острове не было, либо они не хотели отвлекаться на меня, поэтому я оказался доверен сам себе.

Рюкзак с зефиром остался при мне. Через силу я съел немного. Зефир царапал горло, словно был железной стружкой. Тяжелее всего было удерживать его внутри, пока он переваривался.

Большую часть времени остров-диск шумел работой - синие гремлины просыпались и занимались своими делами. Я все еще плохо слышал, но все равно различал приглушенные звуки ударов, скрежет пил, шипение сварки. Синие явно делали что-то важное и серьезное. После работы они отправлялись спать, устраиваясь на отдых в нишах вроде моей.

Поначалу меня часто навещали, особенно дети, у которых еще шерсть не успела потемнеть, из-за чего они напоминали крохотные пушистые облачка. Маленькие синие гремлины держались отстраненно, любопытно щурясь издалека, но потом самый смелый подошел ближе и важно сказал:

- Мы за табой слидим.

Я клацнул зубами, и дети разбежались. С тех пор я изредка замечал их любопытные морды, выглядывающие из-за угла, из-под пола, и даже из потолка - норы острова-диска вели во все стороны. Даже эти маленькие гремлины ловко ползали по станции.

Взрослые жители острова-диска меня не боялись, но и разговоров не начинали. Обычно они удивленно трогали мою шерсть, стригли ушами и уходили.

Синие успели поработать и отдохнуть три раза, прежде чем мое тело начало регенерировать. Это все благодаря бесцветному зефиру с нижних этажей Железного острова. Он сделал меня живучим. Никто с такими повреждениями не смог бы выжить. Врачеватель Вонг отрезал бы мне лапы, чтобы спасти. Но я поправился.

Когда синяя самка в очередной раз заглянула с проверкой, я поделился с ней зефиром. Она оглянулась по сторонам, схватила сладость длинными лапами и тут же съела.

- Спасибо. Как себя чувствуешь? - поинтересовалась синяя.

- Хорошо. Как тебя зовут?

- Ву. Мы думали, ты сгниешь и умрешь. Я бы забрала твои острые штуковины и половину еды, - простодушно заявила Ву.

- А меня зовут Лак-Лик.

- Обманщик, - ответила Ву. - Не бывает таких длинных имен.

- А меня зовут Ла.

- Сразу бы так сказал, Ла. Ты сбежал со своей станции?

- Что такое станция?

- Это место, где мы сейчас находимся. Наша станция называется "Кра". А как называлась твоя? - Ву подсела ко мне на полку и завернулась в хвост. Он у нее был такой же лохматый, как и она сама.

- Никак. Я поднялся с земли.

- Какой еще "земли"? У станций не бывает таких длинных названий.

- Земля, которая внизу. Она как Мегастена, только горизонтальная.

- Выдумщик, - округлила глаза Ву. - Все знают, что мир вертикальный.

- Ты никогда не видела землю?

- Не-а. Нет никакой земли, хватит обманывать. Ты дашь мне еще зефир?

Я поделился с ней еще одной зефиркой, с разочарованием отметив, что осталось совсем немного. Ву тут же ее съела.

- Вкусный зефир, - облизнулась она. - Никогда такой не пробовала.

- Ву, на вашей станции случайно никто не видел белоснежную крылатую самку? Ее зовут Ари-Ару.

- Ты лжец, - зашипела на меня Ву. - Белых гремлинов не бывает, гремлинов с крыльями не бывает, таких длинных имен не бывает.

- Бывают, - ответил я и сменил цвет шерсти на белый: - Видишь?

Ву отпрыгнула в шахту, испуганно на меня таращась:

- Я пожалуюсь начальнице станции, и тебя накажут, - пообещала она и умчалась вниз, цепляясь лапами за стены. Моя шерсть приняла обычный оттенок. Ну вот, обидел Ву. Не стоило ее пугать. Я повернулся на бок, но уснуть не смог.

На станции было так же тяжело дышать, как и на Мегастене. Практически любое напряжение приводило к тому, что я сбивался с дыхания, но судя по синим гремлинам, они не испытывали никаких неудобств. Надеюсь, к этому можно привыкнуть.

Вскоре пришли три крупных самки, среди которых была и Ву, сказали идти за ними и полезли куда-то наверх. Я выглянул со своей полки, понятия не имея, как мне карабкаться по практически вертикальной шахте без ручек. Как они умудряются так легко передвигаться по таким неудобным тоннелям? Я попробовал за что-нибудь зацепиться и едва не сорвался, повиснув на одной лапе.

- Помогите, - попросил я, чувствуя, как пальцы разжимаются.

- Как ты только сбежал со своей станции? - презрительно бросила Ву. Две гремлинши схватили меня под мышки и поволокли по извилистым ходам. Они легко цеплялись за стены своими длинными лапами, даже не оставляя царапин от когтей. Станция была настолько неудобной, что никто, кроме синих, не смог бы по ней перемещаться. Вертикальные шахты сменялись зигзагами коридоров, петляющими тоннелями, узкими проемами, и нигде не было и намека на лестницы или ручки. Пол, потолок и стены все время менялись местами, и после двух десятков вздохов я полностью потерял чувство ориентации и даже приблизительно не сказал бы, в какой стороне находилась ниша, где я спал.

Вскоре мы оказались в наклонном помещении, которое походило на гладкое брюхо огромного металлического чудовища, и синие гремлинши потащили меня по потолку, непринужденно цепляясь за ровную поверхность. Они усадили меня на выступ посередине стены и спрыгнули вниз. Я бы сломал лапы, упав с такой высоты.

На таких же выступах напротив сидели девять синих гремлинов. Ву и сопровождающие ее гремлинши присоединились к ним. Теперь их стало двенадцать. Десять из них были самками. Самая большая самка с темно-синей шерстью и огромными ушами наклонилась вперед и взмахнула хвостом.

- Я начальница станции Кра, меня зовут Ре, - сурово сказала она. - Я задам тебе несколько вопросов, отвечай честно. Мы спасли тебя от смерти, и теперь будем решать твою судьбу. Все ли тебе понятно, Ла?

- Конечно.

- Что у тебя с глазами и с шерстью? Почему ты не синий?

- У меня изменились глаза после того, как я съел безвкусный зефир с нижних этажей Железного острова. А шерсть у меня такая, потому что моя мама была коричневой и папа тоже.

- Это все ложь, - сосредоточенно выговорила Ре, и остальные гремлины единодушно закивали: - На самом деле ты чем-то болен, поэтому у тебя такая редкая, совсем не согревающая шерсть и проблемы с глазами. Как ты в одиночестве очутился на стене?

- Я поднялся со скайдла Борд с помощью инструментов, которые сделал Раг-Баг.

- И это все ложь, - задумчиво произнесла Ре, и другие гремлины согласно загудели: - На самом деле все было так: ты украл зефир со своей станции, и прежде чем тебя сбросили за проступок, ты сбежал.

- Вовсе нет, - я опустил уши. Эти синие гремлины были такими недоверчивыми: - Я начал подъем, чтобы найти Ари-Ару. Она улетела вверх по Мегастене и не вернулась. У нее белая шерсть, красные глаза и крылья за спиной. Может быть, вы ее видели?

- И это все ложь, - глубокомысленно изрекла Ре, и остальные гремлины одобрительно заворчали: - На самом деле дела обстоят так: ты пытаешься нас обмануть, чтобы мы тебя не наказывали.

- Вы можете съездить на станции вниз и посмотреть на землю, - начал оправдываться я. - Правда, ее сейчас заслоняют ядовитые облака.

- Мы не контролируем станцию, Ла, - грозно сказала Ре. - Кра сама ездит к местам поломки стены и вознаграждает нас зефиром, когда мы все чиним. За сотни циклов работы станции ни одна из ее начальниц не видела никакой земли.

- Неужели мне больше никто не верит? - члены совета начали смущенно переглядываться, и я наугад тыкнул когтем в одного из них: - Вот вы, например?

- Немножко верю, - сконфуженно согласился синий гремлин и отвел взгляд. У него был низкий гудящий голос.

- Бригадир сварщиков Гу всегда проявляет излишнюю доверчивость, - прервала его Ре. - В любом случае, совет возглавляю я. Если ты еще раз солжешь, мы тебя сбросим.

Она говорила настолько уверенно и рассудительно, что я почувствовал себя виноватым. Я ведь действительно украл зефир. И меня правда убили бы черные гремлины, если бы нашли. Я раскрыл пасть и снова закрыл, не зная, что сказать.

- Теперь я снова задам вопрос, Ла. Как ты очутился на стене?

Синие гремлины сверлили меня подозрительными взглядами. Они забрали мои инструменты, и даже если бы я стал невидимым, то просто не смог бы выбраться с выступа в стене, на котором сидел - пол был слишком далеко. Я даже не мог самостоятельно передвигаться по их станции.

- Я... - в горле встал ком. Вытерев глаза лапой и сглотнув, я продолжил: - Я украл зефир со станции Ска и сбежал, чтобы меня не наказали.

- Это правда, - осуждающе произнесла Ре. Остальные гремлины хмуро зашипели: - Очень плохо, Ла. Ты недостойный гремлин. Другие ремонтники тяжелым трудом добывают зефир, восстанавливая стену, а ты подлым воровством присвоил себе результаты их труда. И ты напугал молодую и доверчивую Ву, заставив ее соврать про то, что якобы стал белым.

Ву хотела что-то возразить, но стыдливо прижала уши.

- Несмотря на твои эгоистичные преступления, мы проявим милосердие и не станем тебя сбрасывать. В наказание мы заберем твой зефир и инструменты, и ты будешь работать дополнительную смену каждые сутки. Твоим надзирателем станет Ву, она будет следить, чтобы ты снова не сбежал. Если будешь чинить старательно и прилежно, через цикл мы подумаем над тем, чтобы признать тебя одним из ремонтников станции "Кра". Все ли тебе понятно, Ла?

- Угу, - я опустил взгляд.

- В таком случае объявляю окончание совета.

Синие гремлины разошлись, осталась только Ву. Она сверлила меня сердитым взглядом, а я сидел на выступе и не знал, что делать.

- Пошли, покажу место работы, - буркнула Ву и спрыгнула, хватая меня за лапу и увлекая за собой. Ву приземлилась аккуратно, а я бестолково упал прямо на нее, и мы кубарем покатились непонятно куда, стукаясь о железные перекладины и углы.

- Ты шего твогишь?! - распушилась Ву, когда мы, наконец, остановились. Она расквасила нос и зажимала его лапой, а я ушиб плечо и хвост.

- Я не умею так прыгать.

- Дугак! Это баже гетеныши умегют! - она разозлилась не на шутку. Потом она посмотрела на свою лапу, вымазанную кровью из носа, закатила глаза и рухнула на пол.

- Эй, Ву, - потормошил я ее. Синяя гремлинша лежала без сознания. Очень плохо. Если нас сейчас заметят, то решат, что это я ее побил, и никогда не поверят, что все вышло случайно. А ведь меня уже милосердно простили за то, чего я не делал, вряд ли Ре поступит так дважды.

- Ву, просыпайся.

Кто-то приближался. Я слился со стенами, но Ву продолжала кучей меха лежать на полу. Если ее заметят в таком виде, то поднимут тревогу и начнут искать меня по всей станции. Я взял Ву за хвост и очень захотел, чтобы она тоже стала невидимой. Получалось же у меня с зефиром и с одеждой, вдруг и с гремлином получится.

Почувствуй то же, что чувствую я, Ву. Стань незначительной, незаметной, незапоминающейся. Смирись с тем, что тебя никто тебя не видит, Ву. Меня нет. И тебя тоже нет.

Ву исчезла, но я продолжал ощущать ее хвост в лапе. Здорово. Теперь можно переждать, пока синяя надзирательница придет в себя.

Из одного тесного отверстия в потолке вылез маленький синий гремлин, обвешанный инструментами с хвоста до ушей, и проворно скрылся в другом. Среди побрякушек, что он нес, я заметил и кирки Раг-Бага. Хорошо, что их не выкинули.

Я оглянулся. Мы находились на небольшой платформе в нижней части станции, расположенной рядом с Мегастеной, и шахты слева и справа от нас вели в никуда, обрываясь бездонной пропастью. В потолке располагались четыре хода, но даже думать не хотелось о том, чтобы пробовать в них залезть по отвесной металлической поверхности. Большую часть помещения занимала гудящая круглая машина, которая практически вплотную примыкала к Мегастене, и от ее вибрирующего покрытия исходили волны тепла. Высунувшись в окно рядом с машиной, я посмотрел вверх, и с удивлением понял, что станция вообще нигде не соприкасалась с Мегастеной. "Кра" висела в воздухе.

Я насчитал еще четыре гудящих машины в разных местах станции. Если соединить их линиями, получилась бы большая пятиконечная звезда. Интуиция подсказывала, что именно благодаря им "Кра" парила. Мощные и таинственные двигатели забытой механики. Если бы мы умели такие строить, можно было бы весь Скайдл Борд поднять на Мегастену.

Ву шевельнулась. Я обнюхал ее и задумался, почему она потеряла сознание. Может быть, вид крови ее испугал? Я вылизал лапу Ву и вытер ей нос - он больше не кровоточил - чтобы она снова не отключилась. Надеюсь, моя надзирательница не побежит жаловаться Ре.

Я сделал нас обоих видимыми. Синяя гремлинша присела и рассеянно помотала головой. Потом Ву заметила меня и тут же приняла рассерженный вид.

- Из-за тебя меня считают лгуньей и назначили надзирателем! - выпалила она. - Надзиратели это почти как преступники! А ты еще и спотыкаешься на каждом шагу! И вообще, почему на совете ты не побелел, как тогда?

- Никто не попросил, - ответил я.

- Мог бы и сам догадаться!

- Прости.

- Я тебя сама прибью! - Ву начала ходить кругами, распушив хвост и скалясь. Наверное, это означало, что она собиралась напасть, но я драться совсем не хотел и просто сидел на месте. Ву порычала, пошипела, а потом высоко подпрыгнула и скрылась в нише на потолке.

- Жди здесь, - раздалось оттуда.

Я остался один. Интересно, как работают эти двигатели? Я просунул лапу между Мегастеной и вибрирующей круглой машиной, но ничего не произошло. Странно, если двигатели позволяют станции летать, то почему она все время рядом с Мегастеной? Может быть, они черпают энергию в металле стены?

Вернулась Ву и высыпала на пол кучу побрякушек.

- Это тренажеры для детенышей, - фыркнула она. - Вот, занимайся с этим и вот с этим. Сжимай и разжимай, пока пальцы не окрепнут, чтобы цепляться за стены. А вот это стягивай и растягивай передними и задними лапами.

Ву научила меня целому комплексу упражнений, среди которых были даже отжимания на голове и зарядка для хвоста. Сама синяя гремлинша проделывала любой из этих трюков даже не задумываясь, а я несколько раз ушибся и потянул лапу, просто пытаясь за ней повторить. Вздохнув, Ву оставила мне синюю зефирку.

- Я тебя кормлю в долг. Можешь не работать, пока не научишься лазить, только не вздумывай притворяться слабым, а то пожалуюсь маме, - сказала она и покраснела. - Я хотела сказать, начальнице станции.

После этого Ву ушла. Я повертел в лапе детские побрякушки и приступил к упражнениям. Заниматься было тяжело: я еще не до конца оправился от переутомления, меня постоянно мучала одышка, а в голове поселилась тревожная мысль, что синие гремлины передумают и примут более суровое решение.

Несмотря на все, я старался изо всех сил. Увядшая надежда вновь расцвела - на Мегастене были свои острова, они назывались станциями и плавали по ней, как Скайдл Борд плавал по Белому морю. Быть может, Ари-Ару сейчас томилась на одной из них, пойманная и осужденная ее недоверчивыми жителями.

Почему у меня такие слабые лапы? Столько времени прошло с тех пор, как я покинул Железный остров, а все еще был беспомощен. На Мегастене жили сильные гремлины. И если они держали Ари-Ару взаперти, я должен стать сильнее их. Но сначала надо хотя бы научиться лазить по стенам.

Лапы заныли, но я постарался не обращать внимания на боль. Мое тело уже доказало, что способно восстановиться после сильного перенапряжения. Миновали времена, когда мир темнел после двух кругов вокруг горы кузнецов. Нет смысла жалеть себя, когда каждое мгновение бездействия - трата времени.

Синий зефир оказался тягучим, вкусным и сытным. Я тщательно пережевал его, прежде чем проглотить. Наверняка именно благодаря этому зефиру и постоянной нагрузке у синих гремлинов такие цепкие лапы и теплая шерсть.

Когда мимо пролезали другие гремлины, я становился невидимым вместе с побрякушками. Незачем остальным знать о моих тренировках. Хорошо, что эта часть станции была практически необитаемой, и сюда редко забредали посетители, за исключением механиков, раз в сутки проверяющих вибрирующую машину. Они откручивали железную крышку, щелкали переключателями внутри и уходили, завинчивая все обратно. Пользуясь случаем, я внимательно следил за действиями механика, пытаясь разобраться в функционировании сложной машины. Она была очень важной, раз за ней так тщательно следили.

В перерывах я разглядывал станцию, высунувшись из проема. "Кра" была около полутора сотен хвостов в высоту и столько же в ширину. Ее обращенная к воздуху поверхность облупилась и слегка оплавилась от долгих дней под раскаленными лучами солнца, но сейчас она покрылась коркой замерзшей влаги. Наверху тоже не наступал рассвет.

Нужно больше тренироваться. Когда начинали болеть передние лапы, я тренировал задние, а когда ныли они, я снова возвращался к передним.

Отсюда было видно только краешек дыры в Мегастене, и рядом с ней постоянно мелькали синие гремлины. Они работали подолгу, усердно восстанавливая поломку. Наверное, обитателям станции хорошо живется. Они занимались полезным делом, получали за это зефир и жили на собственной станции. Прямо как мы когда-то на Железном острове.

Странно, что практически никто из синих гремлинов не выглядел счастливым. Они не играли в игры, редко смеялись, не шутили, лишь тревожно поглядывали друг на друга и все время спешили по делам. Наверное, такие здесь были порядки. А может, я видел лишь поверхность их жизни.

Кто-то приближался. По запаху я понял, что это Ву. Вскоре из хода в потолке показалась ее сонная морда.

- Доброй ночи, - сказала Ву и спрыгнула: - Уже проснулся?

- Да, - сказал я, хотя на самом деле даже не ложился спать.

- Как упражнения?

- Вот, - я показал ей новые мозоли. Ву хмуро их оглядела.

- Мягкокожий. Продолжай заниматься, только не переусердствуй, - она дала мне зефирку и собралась уходить. Я схватил ее за лапу.

- Ву, скажи, а много еще станций летает по Мегастене?

- Сам должен знать! Тебя что, ничему не учили? - разозлилась Ву.

- Да.

Синяя гремлинша сверлила меня недоверчивым взглядом, а я держал ее и ждал ответа. В конце концов Ву выдернула лапу и вздохнула:

- Очень много, еще тридцать, если считать станцию "Ска", про которую ты вчера говорил.

- Вы встречаетесь с другими станциями?

- Только если требуется помощь. Когда дыра в стене слишком большая и самим не справиться, начальница посылает сигнал о помощи, и прилетает еще одна, ничем не занятая станция.

- То есть у вас есть связь с другими станциями? - обрадовался я.

- Уже нет, - нахмурилась Ву.

- Почему?

- Отстань! Много знать хочешь, - моя надзирательница прыгнула и уползла в шахту на потолке. Там, где она стояла, осталась лежать синяя зефирка. Я подобрал ее и съел.

Если не считать выдуманную мной "Ска", станций было тридцать, и начальница всегда могла позвать на помощь одну из них. Но как? Наверняка у Ре было специальное устройство, и раз она могла им воспользоваться, то смогу и я.

Подпрыгнув на месте, я сделал на стене засечку с отметкой о высоте прыжка. Ву без усилий преодолевала расстояние в полтора раза выше. Синие гремлины были удивительными. Пора снова приступать к тренировкам. Спать можно реже, хватит одного раза в три ночи. Несмотря на то, что солнце исчезло, все мы продолжали делить сутки на ночь и на день. Я ориентировался по своим часам на запястье, а у синих гремлинов были свои огромные часы на станции, прямо как у нас на Железном острове.

Я радовался каждому коготку, на который удавалось увеличить высоту прыжка. Выше, еще выше. Я покрылся пеной, но продолжал скакать и приседать, воодушевленный быстрым прогрессом.

Спустя долгое время тренировок меня начал одолевать сон. Засечка на стене поднялась на целую лапу по сравнению с первым результатом. Еще несколько ночей, и я догоню Ву. Свернувшись клубком у теплого двигателя, я уснул.

Разбудили меня голоса, и я едва успел исчезнуть, прежде чем из хода в потолке выбрались два синих гремлина. Они подозрительно оглянулись, а когда убедились, что в помещении больше никого нет, спустились на площадку рядом со мной и начали целоваться и мурчать. Я покраснел и отвернулся. Гремлины за спиной пыхтели и сопели. Я зажал уши.

Спустя некоторое время любопытство взяло верх, и я обратился в слух. Гремлины лежали и разговаривали.

- ... пропадет? - тревожно спросила самка. Начало вопроса я не расслышал.

- Ая, не бойся. Вот увидишь, станция даст много зефира. Как раньше.

- А если нет?

- Ре что-нибудь придумает. Она умная, - судя по звуку, самец лизнул Аю в щеку.

- Ты знал, что Ре никого не пускает в координаторий?

- Там плановый ремонт, понятное дело.

- Ремонт не бывает таким долгим.

- Думаешь, начальница что-то скрывает? - насторожился гремлин.

- Угу. Информацию о состоянии других станций.

- Все уладится, Ая. Вот увидишь.

- Мне страшно. Солнце больше не поднимается, стена постоянно вибрирует, поломок стало гораздо... - она застонала. Гремлины снова запыхтели и засопели. Я свернулся клубком у двигателя и постарался уснуть, зажав уши.

Они убежали перед приходом механика с проверкой двигателя. Весь день я не спал, прислушиваясь к их мурчанию. Обрывков редких фраз хватило, чтобы понять, что происходит на станции "Кра". То же, что и во всем мире. Время уходило.

Когда механик ушел, я снова подошел к стене с зарубками. Несмотря на то, что поспать не удалось, я продолжил тренировки. Вспомнилось, с какой скоростью восстанавливал силы Оникс. Нескольких сотен вздохов после приема пищи ему было достаточно, чтобы оправиться от полного истощения. Как ему удалось развиться до такого уровня? Могу ли я достичь того же?

- Как дела? - спросила Ву, вернувшись после окончания работ. Сунув мне зефирку, она принюхалась и покраснела: - Чем ты тут занимался?

- Я тренировался. Ву, а это правда, что...

- Никаких вопросов, Ла. Продолжай упражняться, - она собралась уходить, раздраженно махая хвостом. Я схватил ее за лапу.

- Ву, пожалуйста. Это правда, что станция стала давать меньше зефира?

- Я не собираюсь рассказывать вору о том, сколько зефира дает станция! - вскипятилась Ву и отстранилась: - Не трогай меня!

Я хотел спросить еще, но синяя гремлинша поспешно прыгнула и залезла в шахту на потолке. Ну вот.

Присев, я изо всех сил отпружинил лапами и подпрыгнул почти на ту же высоту, на которую прыгала Ву. Осталось совсем немного. А пока можно посжимать ту побрякушку, которая укрепляла хватку.

Прошли девять суток. Ву больше не спускалась ко мне, только интересовалась прогрессом, который, несмотря на все мои усилия, замедлился, а потом сбрасывала зефирку и уходила. Каждый раз я пытался расспросить свою надзирательницу про станцию, но она игнорировала вопросы.

Практически все время я проводил за тренировками. Моя шерсть уплотнилась, лапы стали цепкими, как клещи, а прыгал я почти так же высоко, как и Ву. Но этого все еще было недостаточно. Две ночи назад я попробовал залезть в шахту и чуть не свалился в пропасть, оставив длинные борозды царапин на стене.

Влюбленная пара приходила еще три раза. Любопытство взяло верх, и я начал наблюдать за парой, пока они спаривались. Самца звали Ак, он управлял реконструктором, что бы это ни значило, а самку - Ая, и она занималась расчетами. Я сидел на расстоянии одного прыжка, невидимый и тихий. Наверное, это было не совсем честно, но они такое вытворяли. Например, иногда Ак притворялся насильником и даже понарошку кусался и дрался, а иногда то же самое делала Ая. Один раз они едва не обнаружили меня, пока играли. Если бы они поняли, что я все время подсматривал, то выдрали бы мне весь мех.

Из их разговоров я узнал, что работа приближалась к завершению. Дыра в Мегастене значительно уменьшилась - синие гремлины почти залатали ее. Они работали невероятно быстро. Если механизм выдачи зефира в станции был схож с механизмом Железного острова - это значило, что скоро я получу ответы на вопросы, хочет того Ву или нет. К тому времени нужно закончить тренировки.

На четырнадцатую ночь я проснулся от воплей и шума. Где-то наверху ссорились гремлины, но отсюда слов было не разобрать. Выглянув в окно рядом с двигателем, я увидел полностью залатанную Мегастену.

Голод даже хороших гремлинов толкает на плохие поступки. Когда зефир закончился на Железном острове, Раг-Баг уплыл на корабле, бросив нас умирать. А куда пойдут синие гремлины, если откажет их станция? Они казались упитанными и здоровыми, но наблюдая за влюбленной парой, я понял, что это лишь иллюзия, порожденная их пушистой шерстью. Синие гремлины голодали. Удивительно, что Ву до сих пор делилась со мной сладостями.

Я исчез и начал ждать.

Ву пришла поздно, она выглядела подавленной и встревоженной. Никого не увидев, моя надзирательница занервничала еще больше и спрыгнула вниз, принюхиваясь и оглядываясь. Я появился перед ней и схватил за передние лапы.

- Как?.. - Ву чуть не задохнулась от удивления.

- Ву, расскажи, что происходит. Я могу помочь.

- Ты... - она совсем растерялась, но вдруг разозлилась и начала вырываться: - Отпусти меня!

Но я не отпускал, и мы упали на пол. Мы боролись и катались по полу, едва не падая в ведущую наружу шахту. Ву была сильной, она царапалась задними лапами, но при этом совсем не умела драться. После десяти вздохов возни мне удалось выкрутить ей лапу и усесться сверху.

- Не убивай, пожалуйста, - испуганно заверещала она. Я почувствовал себя ужасно.

- У-у-у, тут уже занято, - расстроенно сказал Ак, выглядывая вместе с Аей из хода в потолке. С любопытством и довольными улыбками на мордах они смотрели на нас с Ву.

- Вовсе нет... - начал оправдываться я, но они поспешили скрыться в проеме.

Ву захныкала и прижала уши. Я отпустил ее и отполз в сторону. Было так стыдно, словно я был худшим гремлином в мире.

- Прости. Я просто хотел узнать, что происходит.

- Ты хочешь ограбить и нашу станцию? - сквозь слезы спросила Ву.

- Нет.

- Не верю тебе.

- Гляди, - я сменил цвет шерсти на белый, потом на оранжевый, потом на зеленый. Ву завороженно за мной наблюдала.

- Если бы я сказал, что умею так, ты бы поверила? - я исчез и появился вновь.

Она вытерла слезы и помотала головой.

- Ву, я не вру. Далеко внизу есть Белое море. Оно как Мегастена, только жидкое и горизонтальное. По Белому морю плавают острова, такие же, как ваша станция. Они тоже давали зефир за работу. Я жил на одном из них. Но однажды острова перестали кормить гремлинов.

Ву закрыла глаза и недоверчиво прижала уши. Я снова взял ее за лапы, на этот раз аккуратно и мягко.

- Меня зовут Лак-Лик, а не Ла. Я никогда не жил на станциях и не грабил их. Я поднялся снизу, с Белого Моря, на сотнях островах которого жили тысячи гремлинов. Сейчас там нет ничего, кроме ядовитых испарений. Рассвет больше не наступает. Скажи, Ву, ваша станция перестала давать зефир?

У Ву задрожала нижняя губа. Она спряталась в лапы, произнесла едва слышное: "Да" и зарыдала. Я обнял ее.

- Все будет хорошо, Ву, - сказал я то, во что сам не верил: - Мы придумаем здоровский план и всех спасем. Видишь, я же выжил, хотя мой остров тоже перестал давать зефир. Ву, расскажи мне все, что ты знаешь о станциях, и я обещаю, что буду помогать и ничего не украду.

Мою надзирательницу все еще трясло. Я держал ее в объятьях и ждал, пока она успокоится. Ву была очень худой. Странно, что я не замечал этого раньше. Вскоре Ву перестала хныкать и отодвинулась от меня.

- Хорошо. Только обещай не хулиганить.

- Обещаю, - сказал я и отдал ей синюю зефирку: - Если бы ты сказала раньше, я бы не брал у тебя зефир.

- Я твоя надзирательница, - буркнула под нос Ву. - Моя обязанность следить за тобой и сделать из тебя хорошего ремонтника.

- Я могу долго обходиться без еды. Рассказывай.

Ву шмыгнула носом и тихо заговорила, царапая когтем по полу. Я навострил уши, ловя каждое ее слово.

Моя надзирательница начала с того, что на каждой станции есть координаторий. Аппаратура координатория отображает состояние других станций и позволяет передвигаться между поломками на Мегастене. Все остальное было автоматизировано. Единственное, что решали синие гремлины - к какой поломке двигаться в следующий раз.

У координатория была еще одна функция. Любая станция могла включить аварийное состояние, послав остальным сигнал о помощи. Другие гремлины могли принять этот сигнал, и тогда их станция приезжала. Обычно аварийным сигналом пользовались, когда дыра в Мегастене была слишком большой, чтобы справиться в одиночку.

Цикл назад станция "Мау" включила аварийный сигнал, и к ней на помощь отправилась "Эра". А несколько ночей спустя лампочка состояния напротив "Мау" погасла. Тогда гремлины решили, что случилось горе и "Мау" упала. Так случалось, хоть и очень редко.

С тех пор аварийных сигналов становилось все больше, и всегда именно "Эра" отправлялась на помощь. Каждый раз это заканчивалось одинаково - выключенной лампочкой состояния напротив станции, что бросала призыв о помощи. Никаких способов связаться с другими гремлинами больше не было, и жители "Кра" испугались.

За последний цикл полтора десятка станций подали сигнал о помощи и исчезли с датчиков координатория. Все выглядело так, словно "Эра" уничтожала другие станции. Для синих гремлинов это было по-настоящему страшно, ведь они никогда не воевали, не слышали о пиратах и не переживали конфликтов серьезней борьбы за пару.

Тем временем "Кра" с каждым разом давала все меньше зефира. Начальница станции Ре сократила рационы. Синие экономили и надеялись, что все решится само собой. Все обойдется и будет хорошо. А потом погасло солнце.

На "Кра" трудились полсотни гремлинов. Сегодня станция дала им девять зефирок за пятнадцать ночей работы. Меньше, чем съел один я за время тренировок. Когда Ву дошла до этого момента, она вновь заплакала.

Я начал расспрашивать ее про Мегастену. Стена везде была ровной и одинаковой: синие гремлины никогда не видели ни ворот, ни дверей, ни других объектов на вертикальной поверхности. Стена была бесконечно толстой: однажды ремонтники попробовали сделать в ней сквозную дыру, но у них ничего не вышло - за металлическими перекрытиями шли такие же новые перекрытия. Гремлины углубились в Мегастену на сотню хвостов, прежде чем бросили эту затею. Стена была бесконечно высокой: никто не видел ни ее вершины, ни основания.

Материал для ремонта станция синтезировала сама. Как правило, починка заключалась в том, чтобы восстановить все покрытия внутри дыры и заварить конструкцию снаружи. В этом не было ничего сложного.

- Что нам делать, Лак-Лик? - обреченно спросила Ву.

- Надо научиться управлять станцией, - предложил я.

- Не получится. Двигателями управляет забытая механика. Если мы что-нибудь сломаем, станция упадет. Все, кто пытались раньше, падали. Это табу.

- Нужно еще раз попробовать проломать Мегастену. Внутри или с другой стороны должно что-то быть.

- Мы не успеем углубиться даже на полсотни хвостов, еда закончится раньше. У нас нет инструментов для эффективного демонтажа.

Я лихорадочно перебирал идеи, предлагая наиболее удачные, но Ву отвергала их одну за другой. Можно было попробовать снять один из двигателей и попробовать сделать один маленький управляемый корабль - но энергия к ним поступала из аппаратуры координатория, и отсоединить их никак бы не удалось. Можно было попробовать дрейфовать от поломки к поломке в поисках ворот, но оказалось, что станция стоит у дыры в Мегастене, пока ремонт не считался завершенным. Казалось, что решение лежит совсем рядом и достаточно протянуть лапу, чтобы его взять, но я никак не мог дотянуться. Ясно было одно - надо уходить.

- В крайнем случае, вы можете сделать такие же инструменты, как у меня, и отправиться со мной вверх по стене.

- Если бы мы тебя не подобрали, ты бы умер. Нас некому будет подобрать. И вершины никто не видел.

- Но основания вы тоже не видели, а оно есть. Просто вы никогда не поднимались достаточно высоко.

- Лак-Лик, совет всю ночь спорил о том, что нам делать. Мы перебрали сотню вариантов. Нам ничего не остается...

Неожиданно коридоры вспыхнули мигающим оранжевым светом. Одновременно с этим по всей станции раздался пиликающий звук. Три коротких гудка, три длинных, три коротких. Вот такой:

Тутутуту туу-туу-туу тутуту.

Он повторялся и повторялся. Я удивленно заворочал головой.

- ...кроме как включить аварийный сигнал. Вот и он, - договорила Ву и вытерла глаза: - Не надо было тебе ничего рассказывать. Не говори никому, что я разревелась и все тебе выложила, а то меня выгонят из совета.

Она подпрыгнула и залезла в проход в потолке:

- Спасибо за поддержку, Лак-Лик с земли, мне надо было выговориться. Я должна идти.

Ву ушла. Я чувствовал себя беспомощным. Теперь все мои идеи казались глупыми и бестолковыми. Синие уже давно решили, что делать дальше. Им не нужны были мои бесполезные советы.

Пора и мне уходить. Став невидимым, я присел и, отпружинив изо всех сил, прыгнул вверх. Кончиками пальцев удалось зацепиться за край шахты. Пыхтя и ломая когти, я подтянулся внутрь. Под лапами зияла бездна.

Я принюхался, пытаясь почувствовать свои инструменты. Если их не чистили, то они до сих пор должны были хранить мой запах. Я полез дальше, аккуратно цепляясь лапами за любые неровности, быстро уставая и сбиваясь с дыхания - приходилось устраивать передышку на каждом выступе. Я полз по мигающим оранжевым светом коридорам мимо встревоженных гремлинов, испуганно выглядывающих из ниш для отдыха, а пиликающий звук становился все громче и громче.

ТУТУТУТУ ТУУ-ТУУ-ТУУ ТУТУТУ.

Нюх привел меня к маленькому складу. В нем лежали испорченные резаки, обломки и металлические детали, ржавые запчасти и сломанные побрякушки. Среди хлама я едва нашел свой комбинезон с кирками и креплениями. Рюкзак с зефиром пустовал - синие забрали сладости. Ничего страшного, ведь они спасли мне жизнь и столько времени кормили.

Неожиданно звук прекратился и исчез оранжевый свет. Сигнал тревоги отменили? Надо найти Ву и узнать, что произошло. Надев комбинезон и забрав кирки, я принюхался и сразу почувствовал ее запах. Оставаясь невидимым, я миновал еще несколько коридоров и вскоре оказался в большом помещении в центре станции.

Внутри шумела закрепленная на стенах аппаратура и мигали десятки лампочек. Наверное, это и был координаторий, о котором рассказывала Ву. В середине комнаты столпились синие гремлины, среди которых я узнал свою надзирательницу, Ре и других членов совета. От них исходил запах страха, и все они завороженно смотрели на широкий экран под потолком. На экране было большими символами написано:

"Аварийный сигнал принят. Станция "Эра" в пути".