Тесса

Я не могу поверить в то, что только что произошло. До сих пор чувствую обжигающий жар на моих щеках. Весь наш разговор я испытывала смущение. Думаю, румянец до сих пор покрывает мои щеки, и это может увидеть каждый. Кажется, что мое сердце бьется так громко, что даже Харпер его слышит.

— Что это было? — спрашивает она, ее глаза прикованы к спине Шона, пока он выходит из банка. Я тоже смотрю ему в след и не могу отвести взгляда.

— Я… — не знаю, что ответить. Это противоречит правилам — встречаться с кем-то из клиентов банка, но он им и не является. Пока нет.

— У него на лбу написано, что он — бабник, — Харпер произносит это с отвращением. По крайне мере, он не выглядит как кто-то, кто может подойти и ударить другого человека, например, как ее новый парень Ник, а от него у меня мурашки, это точно. Шон дал мне почувствовать то, что я прежде не чувствовала. Что-то, о чем читала только в книгах.

Похоть.

Это нахлынуло на меня как нечто, чего до этого не было. Я едва могла говорить со всем этим жаром, которой закипал внутри меня.

Но, к сожалению, у меня были такие же подозрения, что он — бабник. Он пришел такой большой и сильный, и я наслаждалась этим. Никто никогда не заигрывал со мной. Они всегда идут к Харпер. Возможно, он и бабник, но мне все равно нравится его внимание, и я не знаю, что это говорит обо мне.

— Почему ты так говоришь? — хочу знать, почему у нее сложилось такое же впечатление. Он чертовски идеальный, но когда я впервые увидела его, то едва могла посмотреть на него. Шон просто сплошной микс хорошего-плохого парня, и я не понимаю, как это может сочетаться. Но у него это точно получилось.

Татуировки расходятся по его рукам смесью темно-синего, красного и черного цвета. Некоторые из них даже выглядывают из горловины белой футболки, в которую он одет. Футболка обтягивает его широкую грудь, и все это вместе делает его воплощением плохого парня, но его лицо не такое. Когда я всматривалась в черты его лица, он выглядел добрым. Его темная борода достаточно длинная, чтобы захотеть почувствовать, насколько она мягкая. В его карих глазах отблеск темно-зеленого, и то, как он смотрел на меня — так никто и никогда не смотрел. Его волосы немного длиннее на макушке, и он выглядел так, будто только что встал с постели — сексуальный как ад. И мне понравилось его большое тело, мне хотелось прижаться к нему. Вопреки всему это чувствовалось иначе, чем я должна была чувствовать. Вместо того, что испугаться его размера и поведения, я чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

Когда он прижался своим твердым телом ко мне, я почувствовала себя сексуальной и женственной. Рядом с ним я ощущала себя маленькой, что со мной бывает очень редко. Это было опьяняюще. В течение всего времени мне казалось, что я была под какими-то чарами, и теперь мне хочется почувствовать это вновь.

— Не хочу быть сучкой… но… — Харпер кусает губы, будто это впервые, когда она собирается сказать нечто стервозное. — Он выбрал тебя мишенью. Ты выглядишь легкой добычей, — она смотрит так, будто ей и правда жаль говорить все это, но я вижу ревность в ее глазах. Харпер злится, что он выбрал не ее.

Чувствую, как мои глаза начинает жечь. Возможно, я и выгляжу как легкая добыча, но почему-то все равно счастлива, что он выбрал меня, а не ее. Даже если он просто ищет секс.

— Извини, но это правда, — она сжимает мое плечо в утешительном жесте, а затем направляется обратно к своему месту за стойкой.

Я нахожусь за своим компьютером, когда вижу, что экран моего телефона загорается. Мое сердце на самом деле делает кувырок. Он же не собирался писать мне сообщения, правда? Я думала, он подождет день или два. Это прописное правило знакомства или что-то типа того, разве нет? Увидев, что сообщение от неизвестного номера, я закусываю губу, чтобы сдержать улыбку. Затем оглядываюсь, чтобы убедиться, что Харпер не смотрит на меня, потому что не хочу, чтобы она знала, что я делаю.

Беру телефон, проверяя, чтобы никто не увидел. Не знаю, почему я такая нервная, но и в то же время возбужденная.

Шон: Итак, где мне тебя забрать?

Я: Я не уверена, что это хорошая идея.

Шон: В таком случае, мне придется вернуться и доказать тебе, что это не так.

Я: Я даже не знаю вас. Я не могу просто пойти с вами.

Шон: Разве не так поступают, когда знакомятся?

Он прав, но я никогда не делала этого раньше, и не хочу, чтобы он узнал об этом. Выгляжу, наверное, как долбаная ханжа. Пока обдумываю ответ, от него приходит еще одно сообщение.

Шон: Один ужин.

Может, просто сказать ему прямо. Если это отпугнет его, значит, так тому и быть.

Я: Я никогда не делала этого раньше.

Задерживаю дыхание, ожидая его ответа.

Шон: Не ходила на ужин? Не могу в это поверить.

Я кладу телефон обратно на стойку. Знаю, что, вероятно, он не имел в виду то, о чем я подумала. Не ходила на ужин? Не могу в это поверить. Видимо, знакомство — это не мое, если меня так просто выбить из колеи, что ощущаю себя так дерьмово. Ведь человек всего написал мне три слова, а я уже чувствую боль и обиду.

Он может разрушить меня.

Я: Я не могу это сделать.

Отправляю сообщение и просто смотрю на телефон в ожидании ответа. Минуты тикают, и каждая длится дольше, чем предыдущая.

Думаю, на этом все. Ничто не заставит меня изменить свое мнение. Мне нужно подышать свежим воздухом.

— Я собираюсь на обед, — бормочу Харпер, которая играет на компьютере. Банк сегодня немноголюден. Может быть, когда я вернусь, то смогу заняться некоторыми документами и отвлечься от этого парня Шона. Не понимаю, как так быстро увлеклась.

Я пытаюсь убедить себя, что это к лучшему, что я просто увернулась от крупной пули.

— Хорошо. Я пойду, когда ты вернешься.

Иду в свой кабинет, захватываю кошелек из ящика стола и отправляюсь на обед. Находясь в двух кварталах от любимой пекарни «Маффин Топс», оказываюсь прижата к стене дома.

Шон.

Губами он захватывает мои губы прежде, чем я могу поверить в то, что происходит. Руками он в жесткой хватке сжимает мои бедра, заставляя задыхаться, и использует это как возможность, чтобы протолкнуть свой язык в мой рот. После того как он прижимает меня к стене, я думаю, что поцелуй будет грубым и быстрым, но он становится сладким и мягким.

Шон не торопится, давая прочувствовать медленные движения его языка. Словно он пробует и наслаждается моим вкусом, и я позволяю ему это. Нет ощущения, что я отвечаю на его поцелуй. Я просто наслаждаюсь теплом его губ и тем, как оживаю внутри. Никогда еще в своей жизни я не чувствовала такой необходимости.

Когда он кусает мою нижнюю губу, желание проходит по всему телу, заставляя хотеть его еще больше. Я прижимаю его к себе, желая сделать поцелуй глубже, но он отстраняется и прижимается своим лбом к моему. Его грудь поднимается и опускается, и я чувствую его теплое дыхание у моих губ.

— Скажи мне, чем я напугал тебя, и я никогда не сделаю это снова, — его глаза закрыты, он пытается вернуть над собой контроль. Его слова застали меня врасплох, потому что я все еще наслаждаюсь чувством моего первого поцелуя и едва могу разобрать, о чем он спросил.

— Что? — переспрашиваю я, задыхаясь. Он открывает глаза, и в этот раз они кажутся больше зелеными, чем карими.

— Черт возьми. Ты так прекрасно выглядишь, — он прижимается своим телом, еще больше закрывая, будто не хочет, чтобы кто-то еще увидел меня. Я напрягаюсь и смотрю на него. С его широким телом прикрыть меня совсем не сложно. Я и забыла, что мы находимся на оживленной улице Чикаго в середине дня.

— Почему ты отстраняешься от меня?

— Я не отстраняюсь. Я около стены, и не могу двигаться.

Подождите. Он сказал, что я прекрасно выгляжу?

— Я имею в виду, когда писал сообщение тебе. Мой маленький лисенок уже пытается ускользнуть от меня? Тогда ты должна быть быстрее, — он ухмыляется, показывая свои идеально белые зубы.

Как он это делает? Посмотрите, такой задира с руками в татуировках и большим сексуальным телом, но его взгляд такой мягкий и эта его улыбка… он выглядит как… Я даже не могу подобрать нужного слова.

— Ты собираешься ответить на вопрос, малышка, или продолжишь пялиться на мои губы? Поскольку, если ты выбираешь губы, то мы должны убраться отсюда. Я не хочу, чтобы все смотрели на тебя.

Боже. Я не знаю, что сказать. Похоже, я влипла по уши. Не уверена, что не расплывусь лужицей на этом самом месте, но знаю, что мое лицо вишнево-красного цвета.

— Я не маленькая, — отвечаю я, и он смотрит на меня так, будто не понимает, о чем я говорю. — Ты назвал меня маленьким лисенком, но я не маленькая. И, конечно, я ужинала прежде, — я указываю на свое тело, позволяя ему понять, о чем я.

Он прижимает ладонь к моей щеке и проводит большим пальцем по коже.

— Ты выглядишь маленькой для меня.

— Наверное, для тебя все маленькое, — огрызаюсь я, чего обычно не делаю. Я не набрасываюсь на людей, и сразу чувствую себя глупо за эти слова.

— Даже когда ты злая, ты по-прежнему милая.

Кажется, ему нравится это, потому что он широко улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ.

— Скажи мне, что пойдешь со мной на ужин, или мне придется встать перед тобой на колени прямо здесь на оживленной улице и просить. Ты уже и так вертишь мной как хочешь. Нет необходимости напоминать об этом.

— Ты не станешь!

Он не станет этого делать, ни в коем случае. Не могу представить такого мужчину, как он, на коленях.

— Ты не представляешь, что я могу сделать ради тебя, малышка. Могу показать тебе, — он начинает опускаться на колени, но я хватаю его, чтобы не допустить этого. Мое лицо горит, и оно наверняка бы лопнуло от смущения, если бы он действительно это сделал.

— Хорошо. Я пойду.