Царство теней

Райс Морган

«…Диердре лежала на животе лицом в сырой траве и стонала от боли. Она все еще жадно хватала ртом воздух, ее легкие горели, она тяжело дышала и наслаждалась каждым вдохом. Ей удалось слегка повернуть голову и оглянуться через плечо, после чего она с ужасом увидела, что от некогда великого города ничего не осталось, кроме моря. Диердре заметила только высочайшую часть колокольни, которая выступала на несколько метров, и поразилась тому, что когда-то она возвышалась в воздух на сотни метров.

Выбившись из сил, Диердре, наконец, дала себе возможность расслабиться. Она опустила лицо на землю, позволяя боли из-за всего, что произошло, поглотить ее. Она не могла пошевелиться, даже если бы попыталась.

Несколько минут спустя Диердре уже спала, едва живая на далеком поле на краю мира. Каким-то образом ей удалось выжить…»

 

Авторское право 2011 Морган Райс

Все права защищены. Кроме случаев, разрешенных в соответствии с Законом США об авторском праве от 1976 года. Никакая часть данного издания не может быть скопирована, воспроизведена или передана в любой форме и любыми средствами, или сохранена в системе базы данных или поиска информации без предварительного разрешения автора.

Эта электронная книга лицензирована только для вашего личного пользования. Эта книга не может быть повторно продана или отдана другим лицам. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим лицом, вам необходимо приобрести дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, не купив ее, или она не была куплена только для вашего личного пользования, вы должны вернуть ее или приобрести свой собственный экземпляр. Спасибо за уважение к тяжелой работы этого автора.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия являются плодом воображения автора. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или мертвыми, является абсолютно случайным.

Jacket image Copyright RazoomGame, используется по лицензии от Shutterstock.com.

 

О Морган Райс

Морган Райс – автор бестселлеров № 1, перу которого принадлежит серия эпического фэнтези «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» (состоящая из 17 книг); серия бестселлеров № 1 «ЖУРНАЛ ВАМПИРА» (состоящая из 11 книг и их число растет); серия бестселлеров № 1 «ТРИЛОГИЯ ВЫЖИВАНИЯ» – постапокалиптический триллер, включающий в себя две книги (и их число постоянно растет); и новая серия эпического фэнтези «КОРОЛИ И ЧАРОДЕИ» (состоящая из 2 книг и их число растет). Книги Морган доступны в аудио форматах и печатных изданиях, ее книги переведены на более чем 25 языков.

Морган нравится получать от вас письма, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.morganricebooks.com, чтобы присоединиться к списку рассылки, получить бесплатную книгу, бесплатные призы, скачать бесплатное приложение, получить самые последние эксклюзивные новости, связаться по Facebook и Twitter и оставаться на связи.

Хотите бесплатные книги?

Подпишитесь на список рассылки Морган Райс и получите 4 бесплатные книги, 2 бесплатные карты, 1 бесплатное приложение и эксклюзивные подарки! Для того, чтобы подписаться, посетите сайт: www.morganricebooks.com

 

Избранные отзывы о Морган Райс

“Если вы думали, что у вас нет причины жить после окончания цикла «Кольцо Чародея», то вы ошиблись. В романе «ВОСХОД ДРАКОНОВ» Морган Райс написала то, что обещает стать очередным блестящим циклом, погружающим нас в мир троллей и драконов, доблести, чести, храбрости, магии и веры в свою судьбу. Морган снова удалось создать сильный набор характеров, которые заставят вас переживать за них на каждой странице… Рекомендовано для постоянной библиотеки всех читателей, которые любят хорошо написанное фэнтези.”

Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

“ВОСХОД ДРАКОНОВ имеет успех – прямо с самого начала… превосходное фэнтези… Роман начинается, как и следует, с борьбы одного героя и плавно переходит к широкому кругу рыцарей, драконов, чародеев, монстров и судьбы… Здесь представлены все атрибуты фэнтези высочайшего качества, начиная солдатами и сражениями и заканчивая противостояниями с самим собой… Рекомендовано для всех тех, кто любит эпическое фэнтези, подкрепленное сильными, правдоподобными юными героями.”

Midwest Book Review, Д. Донован, eBook Reviewer

«Динамичное фэнтези, несомненно, порадует поклонников предыдущих романов Морган Райс, а также поклонников таких работ, как цикл «НАСЛЕДИЕ» Кристофера Паолини… Поклонники подростковой литературы проглотят последнюю работу Райс и будут умолять о следующей».

The Wanderer, A Literary Journal (regarding Rise of the Dragons)

«Живое фэнтези, которое сплетает элементы таинственности и интриги в сюжетную линию. Книга «ГЕРОИ В ПОИСКАХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ» рассказывает о появлении мужества и об осознании жизненной цели, которая ведет к росту, зрелости и совершенству… Для тех, кто ищет содержательные фантастические приключения, героев и действия, обеспечивающих активный ряд встреч, сосредоточенных на развитии Тора от мечтательного ребенка до молодого человека, сталкивающегося с невозможными шансами на выживание… Одно только начало обещает стать эпической серией YA (молодых совершеннолетних)»

Midwest Book Review (Д. Донован, рецензент eBook)

«КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» содержит все ингредиенты для мгновенного успеха: заговоры, дворцовые интриги, тайны, доблестные рыцари, зарождающиеся отношения, которые сопровождаются разбитыми сердцами, обманом и предательством. Книга продержит вас в напряжении не один час и подойдет для любого возраста. Рекомендовано для постоянной библиотеки всех любителей фэнтези»

Books and Movie Reviews, Роберто Маттос

«В этой остросюжетной первой книге эпического фэнтези «КОЛЬЦО ЧАРОДЕЯ» (которая в настоящее время включает в себя 14 книг), Райс знакомит читателей с 14-летним Торгрином «Тором» МакЛеодом, который мечтает о том, чтобы вступить в Легион к элитным рыцарям, служащим королю… Стиль Райс является отличным и интригующим».

Publishers Weekly

 

 

Глава первая

Капитан Королевской Гвардии стоял на вершине своей сторожевой башни, смотрел вниз на сотни Смотрителей под собой – на юных солдат, патрулирующих Пламя под его бдительным оком – и тяжело вздыхал от негодования. Будучи человеком, достойным возглавлять батальоны, капитан считал расположение здесь, в самых дальних краях Эскалона, и наблюдение за недисциплинированной группой преступников, которым нравилось, что их называют солдатами, ежедневным оскорблением для себя. Но они не были солдатами – это были рабы, преступники, мальчишки, старики, отбросы общества, призванные присматривать за стеной пламени, которая ни разу не менялась на протяжении тысячи лет. На самом деле это была просто прославленная тюрьма, а он заслуживал лучшего. Капитан заслужил находиться где угодно, но только не здесь, охраняя королевские ворота Андроса.

Капитан бросил вниз равнодушный взгляд, когда завязалась очередная потасовка, уже третья за сегодняшний день. Эта возникла между двумя великовозрастными детинами, сражающимися за кусок мяса. Вокруг них быстро собралась толпа кричащих молодых людей, которые подбадривали их своими возгласами. Им всем было слишком скучно стоять и день за днем наблюдать за Пламенем, каждый из них отчаянно жаждал крови, и он позволил им повеселиться. Если они перебьют друг друга, так даже лучше – под его присмотром останется на два молодых человека меньше.

Послышался крик, когда один из юношей взял верх над другим, вонзив кинжал ему в сердце. Молодой человек обмяк, в то время как другие приветствовали его смерть, после чего быстро осмотрели его тело в поисках чего-нибудь пригодного для себя. По крайней мере, это была милосердная быстрая смерть, а она была намного лучше той медленной смерти, которую встречали здесь другие. Победитель сделал шаг вперед, оттолкнул других молодых людей в сторону, нагнулся и выхватил кусок хлеба из кармана мертвого соперника, засунув его в свой собственный.

Это был всего лишь очередной день здесь, возле Пламени, и капитан сгорал от негодования. Он этого не заслужил. Он совершил единственную ошибку, однажды не подчинившись прямому приказу, и в качестве наказания был сослан сюда. Это было несправедливо. Он бы все отдал за возможность вернуться и изменить то единственное мгновение в прошлом. Капитан считал жизнь слишком изнуряющей, слишком самовластной, слишком жестокой.

Смирившись со своей судьбой, капитан повернулся и посмотрел на Пламя. Даже после всех этих лет было что-то в его вечном треске, что он считал заманчивым, гипнотическим. Ему казалось, что он смотрит в лицо самого Бога. Затерявшись в его свечении, он задавался вопросами о природе жизни. Все казалось таким бессмысленным. Его роль здесь – роли всех этих юношей здесь – казались такими бессмысленными. Пламя горело на протяжении тысячелетий и никогда не потухнет, а пока оно горит, народ троллей никогда не прорвется сюда. Марда могла бы попытаться пересечь море. Если бы это зависело от него, он бы выбрал лучших из этих молодых людей и расположил их в другом месте Эскалона, вдоль берегов, где в них на самом деле есть необходимость, и он облек бы всех преступников на смерть.

Капитан потерял ход времени, что с ним происходило часто, затерявшись в свечении Пламени, пока в конце дня он вдруг настороженно не прищурился. Он увидел нечто, чего не мог до конца понять. Капитан протер глаза, считая, что ему, должно быть, мерещится. Мир перед его глазами менялся.

Постепенно вездесущее потрескивание – то самое, которым он жил каждую минуту с тех пор, как прибыл сюда – затихло. Жар, исходивший от Пламени, внезапно исчез, впервые за время его пребывания здесь. И затем, пока он смотрел, столб ярко-красного и оранжевого пламени, которое обожгло его глаза, непрестанно озаряющий день и ночь, потух.

Он исчез.

Капитан снова удивленно протер глаза. Неужели все это ему снится? Пламя перед ним опускалось к земле, подобно упавшему занавесу. Мгновение спустя на месте Пламени ничего не осталось.

Ничего.

Дыхание капитана замерло, внутри него медленно поднимались паника и сомнение. Он впервые смотрел на то, что находилось по другую сторону – на Марду. Ему открылся четкий и беспрепятственный вид. Это была земля черного цвета: черные бесплодные горы, черные скалы, черная земля и черные мертвые деревья. Это была земля, которую он никогда не должен был видеть, земля, которую не должен был видеть никто в Эскалоне.

Воцарилась потрясенная тишина, когда молодые люди внизу впервые прекратили потасовку. Они все, застыв от потрясения, повернулись и открыли рты. Стена пламени исчезла, и на другой стороне, напротив них стояла прожорливая армия троллей, заполнившая землю, заполнившая горизонт.

Целый народ.

Сердце капитана ушло в пятки. Всего в нескольких метрах стоял народ самых отвратительных чудовищ, которых он когда-либо видел: огромные, гротескные, уродливые, с большими алебардами в руках, терпеливо ожидающие своего часа. Их были миллионы, они казались не менее потрясенными, словно до них дошло, что теперь их от Эскалона ничто не отделяет.

Два народа стояли друг против друга: тролли победоносно улыбались, а люди паниковали. В конце концов, здесь стояло всего лишь несколько сотен человек против миллиона троллей.

Тишину нарушил крик, прозвучавший со стороны троллей. Это был крик триумфа, за которым раздался ужасный гром, когда тролли атаковали. Они ворвались подобно стаду буйволов, подняв свои алебарды и рубя головы охваченных паникой молодых людей, которые даже не находили в себе храбрости для бегства. Это была волна смерти, волна разрушения.

Сам капитан стоял на вершине башни, слишком напуганный, чтобы что-то предпринять, даже чтобы вынуть свой меч, когда тролли бросились к нему. Мгновение спустя он упал, когда разъяренная толпа сбила его башню. Капитан упал в руки троллей и закричал, когда они схватили его своими когтями, разрывая на куски.

И, умирая, капитан знал, что ждет Эскалон. Его последние мысли обратились к юноше, которого пронзили в сердце из-за куска хлеба – ему повезло больше всех.

 

Глава вторая

Диердре почувствовала, как сдавило ее легкие, когда она кубарем полетела под воду, отчаянно нуждаясь в воздухе. Она попыталась сориентироваться, но не смогла, поскольку ее отбросила огромная волна воды, ее мир снова и снова переворачивался с ног на голову. Больше всего на свете ей хотелось сделать глубокий вдох, все ее тело требовало кислорода, но она знала, что это приведет ее к неминуемой смерти.

Диердре закрыла глаза и заплакала, ее слезы смешались с водой, она не знала, настанет ли конец этому аду. Единственное утешение она находила в мыслях о Марко. Она видела, что он вместе с ней упал в воду, чувствовала, что он держит ее за руку, и повернулась, чтобы увидеть его. Но девушка не увидела ничего, кроме мрака и пенящихся волн, ревущей воды, погружающей ее вниз. Она предположила, что Марко давно мертв.

Диердре хотела кричать, но боль выбила из нее любые мысли о жалости к себе, заставив ее думать только о выживании. Когда она подумала, что волна не может быть еще сильнее, та начала бить ее о землю снова и снова, прижимая ее с такой силой, что девушке показалось, будто весь вес мира оказался сверху на ней. Она знала, что не выживет.

Диердре увидела иронию в том, чтобы умереть здесь, в своем родном городе, раздавленной приливной волной, которая возникла в результате канонады пандезианцев. Она думала, что может справиться с любым видом смерти, кроме утопления. Она не может принять эту ужасную боль, падение, неспособность открыть рот и сделать еще один вдох, которого так отчаянно жаждет каждая клеточка ее тела.

Диердре чувствовала, что слабеет, уступая боли, после чего, когда ее глаза начали закрываться, когда девушка подумала, что больше не сможет выдержать ни секунды, она вдруг ощутила, что ее тело быстро поворачивается вверх, волна выстрелила ее на поверхность с той же силой, которой и давила на нее. Диердре поднялась наверх, на поверхность, подобно катапульте, где ей открылось солнце, а давление причинило боль ее глазам.

К потрясению девушки, мгновение спустя она оказалась на поверхности. Она задыхалась, жадно хватая ртом воздух, вбирая его в себя, а мгновение спустя, к ее ужасу, ее снова засосало под воду. Но в этот раз у нее было достаточно воздуха для того, чтобы продержаться немного дольше, и вода не толкала ее так глубоко.

Вскоре Диердре снова поднялась на поверхность, глотая очередной поток воздуха, пока ее в очередной раз не засосало под воду. В этот раз все было по-другому, волна ослабевала и, когда Диердре опять поднялась вверх, она почувствовала, что волна достигла конца города и теперь заканчивалась.

Через несколько минут Диердре оказалась за пределами города, проплыла мимо всех великих сооружений, каждое из которых теперь находилось под водой. Ее снова засосало под воду, но в этот раз достаточно медленно для того, чтобы, наконец, она смогла открыть глаза под водой и увидеть все эти некогда стоявшие сооружения. Девушка увидела десятки трупов, проплывающих в воде мимо нее, подобно рыбе, тела, чьи посмертные выражения лиц она уже пыталась прогнать из своей головы.

Диердре не знала, сколько времени прошло, когда она, в конце концов, поднялась на поверхность, в этот раз навсегда. Она была достаточно сильна для того, чтобы сражаться до последнего, волна, которая попыталась снова засосать ее под воду, была слаба, и одним последним толчком она осталась на плаву. Вода из гавани ушла очень далеко вглубь страны. Ей больше некуда было течь, и вскоре Диердре почувствовала, что ее вымыло на травянистое поле куда-то, где вода отступала, бросаясь обратно в море и оставляя девушку одну.

Диердре лежала на животе лицом в сырой траве и стонала от боли. Она все еще жадно хватала ртом воздух, ее легкие горели, она тяжело дышала и наслаждалась каждым вдохом. Ей удалось слегка повернуть голову и оглянуться через плечо, после чего она с ужасом увидела, что от некогда великого города ничего не осталось, кроме моря. Диердре заметила только высочайшую часть колокольни, которая выступала на несколько метров, и поразилась тому, что когда-то она возвышалась в воздух на сотни метров.

Выбившись из сил, Диердре, наконец, дала себе возможность расслабиться. Она опустила лицо на землю, позволяя боли из-за всего, что произошло, поглотить ее. Она не могла пошевелиться, даже если бы попыталась.

Несколько минут спустя Диердре уже спала, едва живая на далеком поле на краю мира. Каким-то образом ей удалось выжить.

* * *

«Диердре», – послышался голос, после чего девушка ощутила осторожный толчок.

Диердре с трудом открыла глаза, потрясенная тем, что уже наступил закат. Она продрогла до костей, ее одежда все еще была влажной. Девушка пыталась сориентироваться, не зная, сколько времени она уже здесь лежит, не понимая, жива она или мертва. Затем снова показалась рука, подталкивающая ее в плечо.

Диердре подняла голову и, к своему огромному облегчению, увидела Марко. Она обрадовалась тому, что он жив. Марко выглядел избитым, изможденным, слишком бледным, словно он состарился на сто лет. Но он был жив. Каким-то образом ему удалось выжить.

Марко опустился на колени рядом с девушкой. Он улыбался, но в его глазах читалась грусть, в них не светилась прежняя жизнь.

«Марко», – слабо ответила Диердре, потрясенная тем, каким хриплым прозвучал ее голос.

Она заметила рану на его лице и, встревожившись, девушка протянула руку, чтобы коснуться ее.

«Ты выглядишь так же плохо, как я себя чувствую», – произнесла она.

Марко помог ей подняться и она оказалась на ногах, ее тело изнывало от боли из-за всех ушибов и синяков, царапин и порезов на руках и ногах. Но, ощупав каждую конечность, она убедилась в том, что ничто, по крайней мере, не сломано.

Диердре сделала глубокий вдох и собралась с силами, обернувшись и посмотрев на то, что находилось за ее спиной. Как она и опасалась, ее глазам предстал кошмар: ее любимый город исчез, теперь здесь не было ничего, кроме отрезка моря, единственным, что торчало из воды, была небольшая часть колокольни. На горизонте за ней она увидела флот черных пандезианских кораблей, которые уплывали все глубже и глубже на остров.

«Мы не можем оставаться здесь», – поспешно сказал Марко. – «Они приближаются».

«Куда мы пойдем?» – спросила Диердре, чувствуя себя беспомощной.

Марко посмотрел на нее пустым взглядом, очевидно, тоже не зная ответ.

Диердре всмотрелась в закат, пытаясь думать, в то время как кровь стучала у нее в ушах. Все, кого она знала и любила, мертвы. Ей казалось, что теперь ей незачем жить, некуда идти. Куда ты можешь отправиться, когда твой родной город уничтожен, когда вес всего мира надвигается на тебя?

Диердре закрыла глаза и покачала головой от горя, желая, чтобы все это исчезло. Она знала, что ее отец мертв, все его солдаты мертвы. Люди, которых она знала и любила в своей жизни, мертвы благодаря этим пандезианским монстрам. Теперь не было никого, кто мог бы их остановить. Какой смысл жить дальше?

Не в силах бороться с собой, Диердре разрыдалась. Думая о своем отце, она упала на колени, чувствуя себя опустошенной. Она не могла сдержать рыдания, желая умереть здесь, жалея о том, что не она умерла, проклиная небеса за то, что они позволили ей жить. Почему бы ей просто не утонуть в той волне? Почему ее просто не убили вместе со всеми остальными? Почему ее жизнь проклята?

Девушка ощутила руку на своем плече.

«Не плачь, Диердре», – тихо сказал Марко.

Девушка вздрогнула, смутившись.

«Прости», – наконец, произнесла она, рыдая. – «Просто… мой отец… Теперь у меня никого нет».

«Ты все потеряла», – сказал Марко, его голос тоже был мрачным. – «Я тоже. Я тоже не хочу дальше жить. Но мы должны. Мы не можем лежать здесь и умирать. Это опозорило бы их. Это обесчестило бы все, ради чего они жили и за что боролись».

В последовавшей продолжительной тишине Диердре медленно выпрямилась, осознавая, что он прав. Кроме того, когда она заглянула в карие глаза Марко, который смотрел на нее с состраданием, то поняла, что на самом деле у нее кое-кто есть. У нее есть Марко. У Диердре также есть дух ее отца, который смотрел на нее сверху, наблюдая за ней, желая, чтобы она оставалась сильной.

Девушка заставила себя прогнать мрачные мысли. Ее отец хотел бы, чтобы она была сильной. Она осознала, что жалость к самой себе никому не поможет. Не говоря уже о ее смерти.

Диердре посмотрела на Марко и увидела в его глазах нечто большее, чем сострадание – в них также читалась любовь по отношению к ней.

Даже до конца не осознавая того, что делает, с колотящимся сердцем Диердре наклонилась, и ее губы встретились с губами Марко в неожиданном поцелуе. На мгновение ей показалось, что она перенеслась в другой мир, где все ее тревоги исчезли.

Диердре медленно отстранилась и удивленно посмотрела на него. Марко тоже казался потрясенным. Он взял ее за руку.

В эту минуту воодушевленная, наполненная надеждой, Диердре снова смогла мыслить ясно, и ее посетила идея. Есть кое-кто еще, есть место, куда они могут отправиться, человек, к которому они могут обратиться.

Кира.

Диердре ощутила внезапный прилив надежды.

«Я знаю, куда мы должны отправиться», – взволнованно сказала она в спешке.

Марко удивленно посмотрел на нее.

«Кира», – произнесла девушка. – «Мы можем найти ее. Она поможет нам. Где бы она ни была, она сражается. Мы можем присоединиться к ней».

«Но откуда ты знаешь, что она жива?» – спросил Марко.

Диердре покачала головой.

«Я этого не знаю», – ответила она. – «Но Кира всегда выживает. Она – самый сильный человек, которого я когда-либо встречала».

«Где она?» – спросил молодой человек.

Диердре задумалась и вспомнила, что в последний раз видела Киру, когда та направлялась на север, к Башне.

«Башня Ур», – ответила она.

Марко удивленно смотрел на нее, после чего в его глазах вспыхнул проблеск оптимизма.

«Там находятся Смотрители», – сказал он. – «Как и другие воины. Мужчины, которые могут сражаться вместе с нами». – Взволнованный, он кивнул. – «В той башне мы можем быть в безопасности. И если твоя подруга там, так даже лучше. Отсюда туда день пути. Пойдем. Мы должны двигаться быстро».

Марко взял ее за руку и, не говоря больше ни слова, они отправились в путь. Диердре переполнял новый оптимизм, когда они направились в лес. Где-то на горизонте находилась башня Ур.

 

Глава третья

Кира взяла себя в руки, когда вошла на поле огня. Пламя поднималось в небо, после чего так же быстро опускалось, переливаясь всевозможными цветами, лаская ее, пока она шла, вытянув руки по швам. Кира ощущала его энергию, как она окутывает, обнимает ее. Она знала, что идет навстречу смерти, но не могла не идти.

Но, как ни странно, Кира не чувствовала боли. Она ощущала покой, у нее было такое чувство, что ее жизнь заканчивается.

Девушка посмотрела сквозь пламя и увидела свою мать, которая ждала ее где-то вдали, на противоположной стороне поля. У Киры возникло ощущение покоя, когда она, наконец, поняла, что окажется в объятиях своей матери.

«Я здесь, Кира», – позвала мать. – «Иди ко мне».

Кира заглянула в пламя и смогла увидеть только лицо своей матери – почти полупрозрачное, частично скрытое, когда вверх выстрелила стена пламени. Кира шла все глубже в потрескивающее пламя, не в силах остановиться, пока не оказалась окруженной со всех сторон.

Воздух разрезал рев, который заглушил даже звук огня, и, подняв голову вверх, Кира ощутила благоговейный страх, увидев, что небо заполнено драконами. Они кружили и кричали и, пока Кира наблюдала за ними, один огромный дракон взревел и нырнул к ней.

Кира почувствовала, что к ней приближается смерть.

Когда дракон приблизился, вытянув когти, вдруг земля по Кирой разверзлась и она начала падать вглубь. Земля была наполнена пламенем – Кира понимала, что из этого места она никогда не сможет сбежать.

Кира мгновенно открыла глаза, тяжело дыша. Она осмотрелась по сторонам, не понимая, где находится, чувствуя боль в каждой клеточке своего тела. Она ощущала боль в своем лице, ее щека опухла, пульсируя, и, когда она медленно подняла голову, с трудом дыша, то обнаружила, что ее лицо перепачкано грязью. Кира поняла, что она лежала лицом в грязи и, положив в нее ладони и медленно оттолкнувшись, девушка вытерла грязь с лица, не понимая, что происходит.

Воздух разрезал внезапный рев и, подняв голову вверх, Кира ощутила прилив ужаса, заметив в небе нечто, что было очень реальным. Воздух был наполнен драконами всевозможных форм, размеров и цветов, они все кружили, кричали и дышали огнем, охваченные яростью. Пока она наблюдала за ними, один дракон нырнул вниз и выпустил столб огня на землю.

Кира оглянулась, осмотрела то, что ее окружает, и ее сердце учащенно забилось, когда она осознала, где находится, – Андрос.

Кира сразу все вспомнила. Она летела на спине Теона, возвращаясь в Андрос, чтобы спасти своего отца, когда в небе их атаковала стая драконов. Они появились из ниоткуда, покусали Теона и сбросили их на землю. Кира осознала, что она, должно быть, потеряла сознание.

Сейчас Кира очнулась от волны жара, от ужасного крика, от столицы в хаосе и, оглянувшись, увидела, что столица объята пламенем. Повсюду бежали люди, спасая свои жизни, они кричали, когда на них волнами, подобно буре, опускалось пламя. Казалось, что наступил конец света.

Кира услышала затрудненное дыхание и ее сердце ушло в пятки, когда она увидела лежащего рядом с собой раненого Теона, из чешуи которого текла кровь. Его глаза были закрыты, свесив язык в сторону. Он выглядел так, словно находился на пороге смерти. Кира поняла, что единственной причиной, по которой они все еще оставались в живых, было то, что она и Теон были скрыты грудой щебня. Должно быть, их сбросили в здание, которое упало на них сверху. По крайней мере, у них появилось укрытие, скрыв их от драконов.

Кира знала, что она должна немедленно увести отсюда Теона. Совсем скоро их заметят.

«Теон!» – поторопила она.

Кира повернулась, придавленная обломками. Наконец, е й удалось отодвинуть огромный кусок камня со своей спины, освобождая себя. Затем она поспешила к Теону и начала отчаянно сталкивать насыпь щебня с его спины. Она смогла отодвинуть большинство камней, но, когда девушка начала толкать огромный валун, который давил на него, она ни к чему не пришла. Кира толкала снова и снова, но, как бы она ни старалась, он не поддавался.

Кира подбежала к Теону и схватила его лицо, отчаянно желая разбудить его. Она гладила его чешую и, к ее облегчению, Теон медленно открыл глаза. Но затем он снова их закрыл, а она начала трясти его сильнее.

«Проснись!» – крикнула Кира. – «Ты мне нужен!»

Глаза Теона снова слегка приоткрылись, после чего он повернулся и посмотрел на девушку. Боль и ярость в его глазах смягчились, когда он узнал ее. Дракон пытался пошевелиться, подняться, но, очевидно, был для этого слишком слаб. Кроме того, его удерживал валун.

Кира яростно толкала валун, но она разрыдалась, осознав, что им не удастся его сдвинуть. Теон оказался в ловушке. Он умрет здесь – и она тоже.

Услышав рев, Кира подняла голову вверх и увидела огромного дракона с остроконечной зеленой чешуей, который заметил их. Он яростно зарычал, после чего нырнул прямо к ним.

«Оставь меня».

Кира услышала голос, который эхом прозвучал глубоко внутри нее. Голос Теона.

«Спрячься. Уходи далеко отсюда, пока не поздно».

«Нет!» – крикнула Кира, дрожа, отказываясь бросать его.

«Уходи», – торопил Теон. – «Иначе мы оба здесь умрем».

«Значит мы умрем здесь вместе!» – крикнула девушка, ее охватила стальная решимость. Она не оставит своего друга. Никогда.

Небо потемнело и, подняв голову вверх, Кира увидела, что огромный дракон ныряет вниз, вытянув когти. Он открыл свою пасть, обнажив ряды острых зубов, и Кира поняла, что не выживет. Но ей было все равно. Она не бросит Теона. Смерть, а не трусость, завладеет ею. Она не боится умирать.

Она боится только неправильно жить.

 

Глава четвертая

Дункан бежал вместе с остальными по улицам Андроса, хромая, изо всех сил пытаясь не отставать от Эйдана, Мотли и девочки вместе с ними, Кассандры, в то время как пес Эйдана, Снежок, щипал его за пятки, заставляя продолжать бежать. За руку Дункана тащил его старый и надежный командир Энвин, рядом с которым бежал его новый оруженосец Септин, делая все возможное, что помогать ему двигаться, но, очевидно, он и сам был в плохой форме. Дункан видел, что его друг ранен, и его тронул тот факт, что он пришел сюда в таком состоянии, рискнул своей жизнью и проделал весь этот путь для того, чтобы освободить его.

По истерзанным войной улицам Андроса бежал сброд, вокруг них поднялся хаос – все было против их выживания. С одной стороны, Дункан почувствовал большое облегчение, оказавшись на свободе, он был счастлив снова увидеть своего сына, был благодарен за возможность оказаться со всеми ними. Но, осмотрев небеса, он также почувствовал, что оставил темницу только для того, чтобы встретить неминуемую смерть. Небо было заполнено кружащими драконами, которые ныряли вниз, с силой наносили удары по зданиям, разрушая город, когда выпускали ужасные столбы пламени. Целые улицы были заполнены огнем, преграждая путь их группе на каждом повороте. В то время как одна улица за другой была потеряна, побег из столицы казался все менее и менее вероятным.

Очевидно, Мотли очень хорошо знал эти переулки и ловко вел их, сворачивая в один переулок за другим, повсюду находя кратчайшие пути, ему удавалось избегать бродячих групп пандезианцев, которые были другой угрозой для их побега. Но Мотли, при всей своей хитрости, не мог избежать драконов и, когда он свернул в очередной переулок, тот тоже был объят пламенем. Они все застыли на месте, когда их лица обдало жаром, и отступили.

Дункан, вспотев, отступил, оглянулся на Мотли и не нашел утешения, увидев, что в этот раз Мотли поворачивался во все стороны с лицом, на котором отразилась паника.

«Сюда!» – наконец, крикнул Мотли.

Он повернулся и повел их в очередной переулок, и они нырнули под каменной аркой прямо перед тем, как дракон заполнил место, на котором они только что стояли, новой волной огня.

Пока они бежали, Дункану было больно видеть, что этот великий город – это место, которое он когда-то любил и защищал – разрывают на части. Он не мог избавиться от ощущения, что Эскалон уже никогда не вернется к своей прежней славе. Его родина уничтожена навсегда.

Раздался крик и, оглянувшись через плечо, Дункан увидел десятки пандезианцев, которые заметили их. Они преследовали их по переулку, приближаясь, и Дункан понял, что они не смогут с ними ни сразиться, ни убежать. Выход из города все еще находился далеко, и их время истекло.

Вдруг послышался громкий грохот и, подняв голову вверх, Дункан увидел, как дракон нанес сильный удар по колокольне замка своими когтями.

«Осторожно!» – крикнул Дункан.

Он бросился вперед и оттолкнул Эйдана и остальных с пути как раз перед тем, как обломки башни упали рядом с ними. Огромный кусок камня позади него упал с оглушительным грохотом, подняв столб пыли.

Эйдан поднял глаза на своего отца с потрясением и благодарностью во взгляде, и Дункан ощутил удовлетворение от того, что он, по крайней мере, спас жизнь своего сына.

Дункан услышал приглушенные крики и, обернувшись, он с благодарностью осознал, что груда щебня, по крайней мере, преградила путь преследующим солдатам.

Они побежали дальше, Дункан старался не отставать, слабость и раны от заточения беспокоили его. Он все еще был голоден, покрыт синяками и ранен, каждый шаг требовал болезненных усилий. Но Дункан заставлял себя продолжать бежать, хотя бы ради того, чтобы убедиться в том, что сын и его друзья выжили. Он не мог подвести его.

Они свернули в узкий угол и достигли развилки в переулках. Они остановились, глядя на Мотли.

«Мы должны уходить из города!» – в отчаянии крикнула Кассандра Мотли. – «Но ты даже не знаешь, куда идешь!»

Мотли посмотрел сначала налево, потом направо. Очевидно, он был озадачен.

«В этом переулке находится бордель», – сказал Мотли, глядя направо. – «Он выведет нас из города».

«Бордель?» – переспросила Кассандра. – «Хорошие у тебя знакомые».

«Меня не волнуют твои знакомые», – добавил Энвин. – «Если они не помогут нам выбраться отсюда».

«Давайте просто надеяться на то, что он не заблокирован», – вставил Эйдан.

«Пойдемте!» – крикнул Дункан.

Мотли снова побежал, свернув направо. Он был не в форме и тяжело дышал.

Они свернули и последовали за ним, надеясь на Мотли, который бежал по покинутым переулкам столицы.

Они сворачивали снова и снова, пока, наконец, не подбежали к низкому каменному арочному проходу. Они все пригнулись, пробежав под ним, и, когда выбежали с другой стороны, Дункан с облегчением обнаружил, что она открыта. Он был рад видеть вдали задние ворота Андроса, открытые равнины и пустырь за ними. Сразу за воротами находились десятки пандезианских лошадей, которые, очевидно, были привязаны своими погибшими всадниками.

Мотли улыбнулся.

«Я же вам говорил», – сказал он.

Дункан побежал вместе с остальными, набирая скорость, чувствуя, что он снова становится самим собой, ощущая новый прилив надежды, когда вдруг раздался крик, который пронзил его в самую душу.

Он остановился и прислушался.

«Подождите!» – крикнул Дункан остальным.

Они все остановились и посмотрели на него так, словно он сошел с ума.

Дункан стоял и ждал. Разве это возможно? Он мог бы поклясться в том, что слышал голос своей дочери. Кира. Неужели ему померещилось?

Конечно же, должно быть, ему показалось. Как может быть так, чтобы она оказалась здесь, в Андросе? Она далеко отсюда, в Башне Ур, в целости и сохранности.

Но он не мог заставить себя уйти после того, как услышал ее голос.

Дункан стоял, застыв в ожидании, после чего снова его услышал. У него волосы встали дыбом. В этот раз он был уверен. Это Кира.

«Кира!» – позвал он, широко раскрыв глаза.

Не думая, Дункан повернулся спиной к остальным, к выходу и побежал обратно в пылающий город.

«Куда ты бежишь?» – крикнул позади него Мотли.

«Там Кира!» – крикнул Дункан, продолжая бежать. – «И она в опасности!»

«Ты сошел с ума?» – спросил Мотли, подбегая к нему и хватая его за плечо. – «Ты возвращаешься навстречу верной смерти!»

Но решительно настроенный Дункан сбросил с себя руку Мотли и побежал дальше.

«Верная смерть», – ответил он. – «Это повернуться спиной к дочери, которую я люблю».

Дункан не остановился, в одиночестве сворачивая в переулок, направляясь навстречу смерти в город, объятый пламенем. Он знал, что наверняка умрет, но ему было все равно, если ему удастся снова увидеть Киру.

«Кира», – думал Дункан. – «Дождись меня».

 

Глава пятая

Святейший и Верховный Ра сидел на своем золотом троне в столице, посреди Андроса, смотрел сверху на покои, заполненные его генералами, рабами и просителями, и тер ладони о подлокотники трона, сгорая от неудовлетворенности. Он знал, что должен чувствовать себя победителем, должен быть удовлетворен тем, чего достиг. В конце концов, Эскалон был последним оплотом свободы в мире, последним местом в его империи, которое не находилось в его полной власти, и в течение последних нескольких дней ему удалось провести свои силы через один из величайших маршрутов всех времен. Ра закрыл глаза и улыбнулся, смакуя воспоминание о том, как он беспрепятственно проехал через Южные Ворота, стирая с лица земли все города в южном Эскалоне, выжигая путь на север, весь путь до столицы. Ра улыбнулся, вспомнив о том, что эта страна, некогда такая процветающая, стала огромной могилой.

Он знал, что на севере Эскалона ситуация была не лучше. Его флотам удалось потопить великий город Ур, от которого теперь остались только воспоминания. На восточном побережье его флоты заняли Море Слез, и теперь разрушены все портовые города вдоль побережья, начиная с Эсефуса. Вряд ли остался хоть один дюйм Эскалона, который не находился бы в его руках.

Более того, непокорный командир Эскалона, подстрекатель, который все это начал, Дункан, находится в темнице в качестве пленника Ра. На самом деле, когда Ра выглянул в окно и наблюдал за тем, как поднимается солнце, он испытал головокружение при мысли о том, чтобы лично сопроводить Дункана к виселице. Он лично натянет веревку и станет наблюдать за смертью Дункана. Ра улыбнулся этой мысли. Сегодняшний день будет прекрасным.

Победа Ра была полной на всех фронтах, но, тем не менее, Ра не чувствовал себя полностью удовлетворенным. Он сидел, глубоко задумавшись, пытаясь понять, откуда возникло это чувство неудовлетворенности. У него было все, чего душа желает. Что же не дает ему покоя?

Ра никогда не чувствовал себя удовлетворенным: ни в одной из своих кампаний, ни в своей жизни. Всегда было что-то, что горело в нем – желание все большего и большего. Даже сейчас он ощущал это жжение. Ра спрашивал себя о том, что еще он может сделать для того, чтобы выполнить свои желания, чтобы его победа казалась полной?

Постепенно у него возник план. Ра может убить каждого мужчину, женщину и ребенка, которые остались в Эскалоне. Сначала он может изнасиловать женщин и замучить мужчин. Ра широко улыбнулся. Да, это поможет. На самом деле, он может начать прямо сейчас.

Ра бросил взгляд на своих советников, на сотни своих лучших людей, каждый из которых преклонил перед ним колени, опустив головы – ни один из них не осмеливался посмотреть ему в глаза. Они все молча смотрели в землю, как им и следовало. В конце концов, им повезло находиться в присутствии самого бога.

Ра прокашлялся.

«Немедленно приведите ко мне десять самых красивых женщин Эскалона», – приказал он, и его глубокий голос прогремел в покоях.

Один из его слуг так низко опустил голову, что она коснулась мраморного пола.

«Да, милорд!» – сказал он, после чего развернулся и убежал.

Но в ту минуту, когда слуга добрался до двери и распахнул ее, в покои ворвался другой слуга, охваченный паникой. Он побежал прямо к трону Ра. Все остальные в помещении ахнули, ужаснувшись этому оскорблению. Никто не осмеливался даже входить в комнату, не говоря уже о том, чтобы приближаться к Ра без формального приглашения. Такой поступок означал верную смерть.

Слуга опустил голову на пол, и Ра с отвращением посмотрел на него.

«Убейте его», – приказал он.

Тут же несколько его солдат бросились вперед и схватили слугу. Они утащили его, размахивающего руками, прочь, и он закричал:

«Подождите, мой великий господин! Я принес срочные новости – новости, которые Вы должны услышать немедленно!»

Ра позволил увести слугу прочь, не желая слушать новости. Слуга размахивал руками, не переставая, пока, наконец, когда он добрался до выхода и дверь собирались закрыть, он закричал:

«Дункан сбежал!»

Потрясенный Ра вдруг поднял правую руку. Его люди остановились, удерживая слугу у двери.

Нахмурившись, Ра медленно обдумал новость. Он поднялся и сделал глубокий вдох. Ра спустился по ступенькам из слоновой кости, стук его золотых сапог эхом разлетался по комнате. В помещении наступила напряженная тишина, когда он, наконец, остановился прямо перед посланником. С каждым пройденным шагом Ра ощущал, как внутри него поднимается ярость.

«Повтори», – приказал он мрачным и зловещим голосом.

Гонец покачал головой.

«Мне очень жаль, мой великий и святой Верховный господин», – произнес он трясущимся голосом. – «Но Дункан сбежал. Кто-то освободил его из темницы. Наши люди преследуют его через столицу даже сейчас, пока мы говорим!»

Ра почувствовал, как его лицо вспыхнуло, как внутри него разгорается огонь. Он сжал кулаки. Он этого не позволит. Он не позволит украсть у него последнюю долю удовлетворения.

«Спасибо за то, что принес мне эту новость», – сказал Ра.

Он улыбнулся и на мгновение гонец расслабился, даже начал улыбаться в ответ, преисполнившись гордостью к самому себе.

Ра действительно наградит его. Он сделал шаг вперед и медленно обернул свои руки вокруг шеи гонца, после чего начал сжимать все сильнее и сильнее. Слуга выпучил глаза и схватил Ра за запястья, но не смог сбросить их с себя. Ра знал, что он не сможет. В конце концов, он был всего лишь человеком, в то время как Ра – великий и святой Ра, Человек, Который Когда-то Был Божеством.

Гонец замертво рухнул на пол. Но это не принесло Ра большого удовлетворения.

«Люди!» – прогремел Ра.

Его командиры вытянулись по стойке смирно и посмотрели на него со страхом в глазах.

«Перекрыть все выходы из города! Отправьте каждого солдата, который находится в нашем распоряжении, на поиски Дункана. Тем временем убивайте каждого оставшегося мужчину, женщину и ребенка в Эскалоне. ВПЕРЕД!»

«Да, Верховный Господин!» – в унисон ответили командиры.

Они все бросились из комнаты, спотыкаясь друг о друга, каждый из них торопился выполнить приказ своего хозяина быстрее остальных.

Ра повернулся, кипя от гнева, и сделал глубокий вдох, в одиночестве пройдя по пустым покоям. Он вышел на широкий балкон с видом на город.

Ра стоял на балконе и ощущал свежий воздух, рассматривая охваченный хаосом город внизу. Он был счастлив увидеть, что его солдаты захватили большую его часть. Он спрашивал себя о том, где может находиться Дункан. Ра восхищался им, в чем вынужден был признаться. Возможно, он даже видел в нем нечто от себя самого. Тем не менее, Дункан должен узнать гнев великого Ра. Он узнает, как принять милосердную смерть. Он научится подчиняться, как и весь остальной мир.

Раздались крики и, посмотрев вниз, Ра увидел, что его люди подняли мечи и копья и пронзали ничего не подозревающих мужчин, женщин и детей в спины. По его приказам, улицы начали наполняться кровью. Ра вздохнул, довольный собой, получая некоторое удовлетворение от увиденного. Все жители Эскалона получат урок. Так происходило повсюду, где бы он ни оказывался, в каждой завоеванной им стране. Они заплатят за грехи своего командира.

Воздух разрезал внезапный шум, который даже заглушил крики внизу, вырвав Ра из его размышлений. Он не понимал, что это и почему так сильно его беспокоит. Это был низкий, глубоких грохот, напоминающий гром.

Стоило ему подумать, что все это на самом деле ему показалось, как звук послышался снова, на этот раз громче, и Ра понял, что это не гром. Звук исходит не из земли, а раздается с неба.

Сбитый с толку, Ра поднял голову вверх, удивленно всматриваясь в облака. Рев раздавался снова и снова, и он понимал, что это не гром. Это нечто более зловещее.

Рассматривая чередующиеся серые облака, Ра вдруг увидел то, что никогда не забудет. Он моргнул, уверенный в том, что это ему только кажется. Но сколько бы он ни отводил взгляд в сторону, видение никуда не исчезало.

Драконы. Целая стая.

Они опустились на Эскалон, вытянув когти, подняв крылья и дыша огнем. Они летели прямо на него.

Не успел Ра осмыслить, что происходит, сотни его солдат внизу были объяты пламенем из-за дыхания дракона, они кричали, угодив в столбы огня. Еще несколько сотен солдат застонали, когда драконы разрывали их на куски.

Ра стоял, онемев от паники и сомнений, когда огромный дракон выделил его. Он нацелился в его балкон, подняв свои когти, и нырнул.

Мгновение спустя дракон разрезал камень пополам, едва не задев Ра, но тот пригнулся. Запаниковав, Ра почувствовал, как камень под ним начал уступать.

Через несколько секунд он почувствовал, что падает. Он размахивал руками и кричал, падая на землю. Он считал себя неприкасаемым, величественнее всех остальных.

Смерть, в конце концов, нашла его.

 

Глава шестая

Кайл изо всех сил размахивал своим жезлом, чувствуя головокружение от усталости, пока он наносил удары пандезианским солдатам и троллям, приближающимся к нему со всех сторон. Он убивал людей и троллей направо и налево, когда их мечи и алебарды звенели о его жезл, повсюду летели искры. Даже нанося им поражение, Кайл чувствовал боль в плечах. Он сражался с ними уже несколько часов, будучи окруженным со всех сторон, и понимал, что его ситуация плачевная.

Сначала пандезианцы и тролли сражались друг с другом, оставив его сражаться с тем, с кем он пожелает, но, когда они увидели, что Кайл убивает всех вокруг себя, то, очевидно, осознали, что в их интересах сплотиться против него. На мгновение пандезианцы и тролли перестали пытаться убивать друг друга и вместе этого все сосредоточились на том, чтобы убить его.

Когда Кайл замахнулся и отразил удары трех троллей, одному пандезианцу удалось подкрасться сзади и ударить Кайла по животу мечом. Кайл закричал и почувствовал головокружение от боли, развернувшись, чтобы избежать худшего, тем не менее, все еще истекая кровью. Не успел он отразить удар, в то же самое время тролль поднял дубинку и ударил Кайла по плечу, выбив жезл из его руки, отчего тот упал на руки и колени.

Кайл стоял на коленях, в его плече стреляла пульсирующая боль, когда он пытался отдышаться. Не успел он прийти в себя, как другой тролль бросился вперед и ударил его ногой по лицу, толкнув его на спину.

Следом пандезианец вышел вперед с длинным копьем, поднял его высоко двумя руками и опустил на голову Кайла.

Не готовый умирать, Кайл увернулся и копье вонзилось в землю всего в нескольких дюймах от его лица. Он продолжал откатываться, поднялся на ноги и, когда его атаковали еще два тролля, он схватил с земли меч, развернулся и пронзил обоих.

Когда несколько троллей окружили его, Кайл быстро схватил свой жезл и сбил их всех с ног, сражаясь подобно загнанному в угол зверю, стоило им образовать вокруг них круг. Кайл стоял, тяжело дыша, из его губы текла кровь, в то время как соперники образовали тесный круг вокруг него, приближаясь с налитыми кровью глазами.

Боль в его животе и плече была невыносимой, Кайл пытался отгородиться от нее и сосредоточиться. Он знал, что столкнулся с неминуемой смертью, и его утешал только тот факт, что он спас Киру. Это стоило того, и он был готов заплатить свою цену.

Кайл бросил взгляд на горизонт, утешая себя тем, что Кира оказалась далеко от всего этого, ускакала прочь на спине Андора. Он задавался вопросом о том, в безопасности ли она, и молился о том, чтобы так и было.

Кайл блестяще сражался несколько часов – один против двух этих армий – и убил тысячи соперников. Но он знал, что сейчас он был слишком слаб, чтобы продолжать. Их было слишком много и казалось, что их количество не переводится. Кайл оказался в гуще войны, тролли заполняли землю с севера, в то время как пандезианцы стекались с юга, и он больше не мог сражаться с двумя силами.

Кайл ощутил внезапную боль в ребрах, когда один из троллей бросился на него сзади и пронзил его в спину рукоятью своего топора. Кайл замахнулся своим жезлом, полоснув тролля по горлу, сбив его с ног, но в то же самое время два пандезианских солдата бросились вперед и ударили его своими щитами. Боль в голове была непреодолимой, Кайл упал на землю, понимая, что в этот раз уже он уже не сможет подняться. Он был слишком слаб для этого.

Кайл закрыл глаза и у него перед глазами промелькнули видения из его жизни. Он увидел всех Смотрителей, людей, с которыми он служил на протяжении столетий, увидел всех людей, которых знал и любил. Больше всех остальных ему виделось лицо Киры. Единственным, о чем он сожалел, было то, что он не сможет увидеть девушку еще раз перед смертью.

Кайл поднял голову вверх, когда три отвратительных тролля вышли вперед, подняв свои алебарды. Он знал, что его время пришло.

Когда они начали опускать на него оружие, Кайл сосредоточился на деталях: он смог услышал звук ветра, уловил аромат свежего, прохладного воздуха. Впервые за много тысячелетий он почувствовал себя по-настоящему живым. Кайл удивился тому, что он никогда не был в состоянии по-истинному оценить жизнь, пока не оказался на пороге смерти.

Когда Кайл закрыл глаза и приготовился к объятиям смерти, вдруг небо пронзил рев. Это вырвало его из размышлений. Кайл моргнул и, подняв голову вверх, увидел, как что-то появилось из-за облаков. Сначала Кайл подумал, что это ангелы, спускающиеся для того, чтобы забрать его мертвое тело.

Но затем он увидел, что тролли над ним тоже застыли в замешательстве, осматривая небо, и Кайл понял, что все происходит на самом деле. Это было нечто другое.

В следующую минуту, когда он увидел, что это, его сердце замерло.

Драконы.

Стая драконов кружила, яростно ныряя вниз, дыша огнем. Они быстро опускались, вытянув когти, выпуская пламя и убивая сотни солдат и троллей без предупреждения. Волна огня опустилась вниз, распространяясь, и через несколько секунд тролли, стоявшие над Кайлом, сгорели дотла. Видя приближающееся пламя, Кайл схватил огромный медный щит рядом с собой и прикрылся им, свернувшись в клубок. Жар был сильным, когда отлетел от щита, чуть не опалив его руки, но он удержал его. Мертвые тролли и солдаты упали на него сверху, их броня создала для него большую защиту. По иронии судьбы, эти тролли и пандезианцы теперь спасали его от смерти.

Кайл держал щит, потея, едва в состоянии выносить жар, в то время как драконы ныряли снова и снова. Не в силах больше терпеть, он потерял сознание, усердно молясь о том, чтобы его не сожгли заживо.

 

Глава седьмая

Везувиус стоял на краю скалы рядом с Башней Кос, глядя сверху на грохочущие волны Печали. От того места, куда упал Меч Огня, все еще поднимался пар, и Везувиус широко улыбнулся. Ему это удалось. Меча Пламени больше нет. Он ограбил Башню Кос, ограбил Эскалон, лишив его самого драгоценного артефакта. Он раз и навсегда опустил пламя.

Везувиус сиял, испытывая головокружение от волнения. Его ладонь все еще пульсировала в том месте, где он схватил горящий Меч Пламени, и, бросив взгляд вниз, он увидел эмблему, выжженную на ней. Он пробежал рукой по свежим шрамам, зная, что они останутся навсегда – знак его успеха. Боль была ослепляющей, но он прогнал ее из своей головы, чтобы она его не беспокоила. На самом деле, он научился наслаждаться болью.

После всех этих столетий теперь, наконец, его народ получил то, что ему причитается. Они больше не будут отосланы в Марду, в северные части империи, в бесплодную землю. Теперь они отомстят за то, что были подвержены изоляции за стеной пламени, они заполнят Эскалон и разорвут его в клочья.

Сердце Везувиуса екнуло, он почувствовал головокружение при мысли об этом. Он не мог дождаться минуты, чтобы развернуться, пересечь Палец Дьявола, вернуться на материк и встретиться со своим народом посреди Эскалона. Весь народ троллей сойдется в Андросе и вместе они уничтожат Эскалон навсегда. Он станет новой родиной троллей.

Но, пока Везувиус стоял здесь, сверху глядя на волны, на то место, куда погрузился меч, что-то не давало ему покоя. Он взглянул на горизонт, рассматривая черные воды Залива Смерти, и что-то беспокоило его, делало его удовлетворение неполным. Пока Везувиус рассматривал горизонт, вдали он заметил небольшой одинокий корабль с белыми парусами, который плыл вдоль Залива Смерти. Он плыл на запад, прочь от Пальца Дьявола. Наблюдая за тем, как он уплывает, Везувиус понимал, что что-то не так.

Везувиус обернулся и взглянул на Башню позади себя. Она была пуста, ее двери остались открытыми. Меч ждал его. Та стража бросила его. Это было слишком просто.

Почему?

Везувиус знал, что убийца Мерк преследовал Меч, он следовал за ним весь путь до Пальца Дьявола. Тогда почему он бросил его? Почему он уплывал отсюда через Залив Смерти? Кто эта женщина, что плыла вместе с ним? Неужели она охраняла эту башню? Какие секреты она скрывает?

И куда они направляются?

Везувиус бросил взгляд вниз на пар, поднимающийся из моря, после чего снова посмотрел на горизонт, и его вены начали гореть. Он не мог избавиться от ощущения, что каким-то образом его обманули, что у него выхватили полную победу.

Чем больше Везувиус думал об этом, тем больше осознавал, что что-то не в порядке. Все было слишком удобно. Он рассматривал бурное море внизу, волны, врезающиеся в скалы, поднимающийся пар, и осознал, что он никогда не узнает правду. Он никогда не узнает, действительно ли Меч Пламени затонул на дно, упустил ли он что-то, был ли это тот самый меч, потухнет ли Пламя.

Сгорая от негодования, Везувиус принял решение: он станет преследовать их. Он никогда не узнает правду, если не сделает этого. Была ли где-то другая тайная башня, другой меч?

Даже если никакой башни и меча нет, даже если он сделал все необходимое, Везувиус славился тем, что не оставлял в живых свои жертвы. Никогда. Он всегда преследовал каждого человека до его смерти, и стоять здесь, наблюдая за тем, как эти двое уплывают от него, казалось ему неправильным. Он знал, что не может просто позволить им уплыть.

Везувиус посмотрел вниз на десятки кораблей, которые все еще были привязаны у берега, брошенные, дико раскачивающиеся на волнах, словно ждали его. И он принял мгновенное решение.

«На корабли!» – приказал он своей армии троллей.

Все тролли, как один, бросились выполнять его приказ, побежали на каменистый берег и поднялись на корабли. Везувиус последовал за ними, поднявшись на последний корабль.

Он повернулся, высоко поднял свою алебарду и разрубил веревку.

Мгновение спустя корабль отчалил от берега, все тролли плыли вместе с ним, заполнив корабли, по легендарному Заливу Смерти. Где-то на горизонте плыли Мерк и та девчонка. И Везувиус не остановится, куда бы ему ни пришлось плыть, пока оба они не будут мертвы.

 

Глава восьмая

Мерк схватился за поручень, пока стоял на носу небольшого корабля вместе с дочерью бывшего Короля Тарниса, каждый из них углубился в свой собственный мир, в то время как резкие воды Залива Смерти подбрасывали их. Мерк смотрел на черные воды, открытые всем ветрам, отмеченные пеной, и не мог не задаваться вопросами о женщине, которая находилась рядом с ним. Тайна, окружающая ее, только усугубилась с тех пор, как они покинули Башню Кос, поднялись на борт этого корабля и отправились в какое-то загадочное место. В его голове роился ряд вопросов о ней.

Дочь Тарниса. Мерку было сложно в это поверить. Что она делала там, на краю Пальца Дьявола, скрываясь в Башне Кос? Пряталась ли она? Находилась в изгнании? Ее защищали? От кого?

Мерк чувствовал, что она – с ее полупрозрачными глазами, слишком бледной кожей лица и невозмутимым самообладанием – принадлежала другой расе. Но даже если так, то кто ее мать? Почему ее оставили в одиночестве охранять Меч Пламени в Башне Кос? Куда ушли все ее люди?

Но больше всего его мучил вопрос о том, куда теперь она их ведет?

Положив одну руку на штурвал, она направляла корабль вглубь залива, куда-то на горизонт, чему Мерк мог только удивляться.

«Ты все еще не сказала мне, куда мы плывем», – сказал он, повышая голос, чтобы перекричать ветер.

Последовала продолжительная тишина, такая долгая, что Мерк не был уверен в том, что она вообще когда-нибудь ответит.

«По крайней мере, скажи мне свое имя», – добавил он, осознав, что она никогда не называла его.

«Лорна», – ответила девушка.

Лорна. Мерку понравилось, как оно звучит.

«Три Кинжала», – добавила она, повернувшись к нему. – «Именно туда мы и направляемся».

Мерк нахмурился.

«Три Кинжала?» – удивленно переспросил он.

Лорна только посмотрела прямо перед собой.

Эта новость потрясла Мерка. Самые отдаленные острова во всем Эскалоне, Три Кинжала находились так глубоко в Заливе Смерти, что он не знал никого, кто действительно бы туда отправлялся. Разумеется, Кноссос, легендарный остров и крепость, находился на последнем из островов, и, согласно легенде, там жили самые свирепые воины Эскалона. Это были люди, которые жили на пустынном острове в отдалении от пустынного полуострова, в самой опасной части воды. По слухам, эти люди были такими же резкими, как и окружающие их воды. Мерк никогда не встречал ни одного из них лично. Они были скорее легендой, чем действительностью.

«Туда отступили Смотрители?» – спросил Мерк.

Лорна кивнула.

«Они ждут нас сейчас», – сказала она.

Мерк обернулся через плечо, желая последний раз взглянуть на Башню Кос, и его сердце вдруг замерло, когда он увидел на горизонте десятки кораблей при полных парусах, которые преследовали их.

«У нас компания», – сообщил он.

К его удивлению, Лорна даже не обернулась, а просто кивнула.

«Они будут преследовать нас на край земли», – спокойно ответила она.

Мерк был сбит с толку.

«Даже получив Меч Пламени?»

«Они гнались не за Мечом», – поправила девушка. – «Они стремились к уничтожению – к уничтожению нас всех».

«А когда они нас поймают?» – спросил Мерк. – «Мы не можем в одиночку отбиться от армии троллей. Так же как и маленький остров воинов, какими бы сильными они ни были».

Лорна по-прежнему невозмутимо кивнула.

«Мы и правда можем умереть», – ответила она. – «Но мы умрем в компании наших товарищей Смотрителей, сражаясь за то, что является для нас истиной. Есть еще много секретов, которые мы должны охранять».

«Секретов?» – переспросил Мерк.

Но Лорна замолчала, глядя на воду.

Мерк собирался задать ей больше вопросов, когда внезапный порыв ветра чуть не перевернул лодку. Мерк упал на живот, ударившись о корпус и проскользнув к краю.

Болтаясь, он изо всех сил схватился за перила, пока его ноги погружались в воду. Вода была настолько ледяной, что ему казалось – он замерзнет насмерть. Мерк держался одной рукой, погруженный в воду, и, когда он оглянулся назад через плечо, его сердце подпрыгнуло, стоило ему увидеть стаю красных акул, приближающихся к нему. Мерк почувствовал ужасную боль, когда их зубы вонзились в его голень, и, увидев кровь в воде, он понял, что она принадлежит ему.

Мгновение спустя Лорна сделала шаг вперед и ударила по воде своим жезлом. В эту минуту блестящий белый свет распространился по поверхности и акулы исчезли. Тем же движением она схватила его за руку и вытащила на корабль.

Корабль выпрямился, когда ветер утих, и Мерк сидел на палубе, мокрый, замерзший, тяжело дыша, ощущая ужасную боль в голени.

Лорна осмотрела его рану, оторвала кусок ткани от своей рубашки и перевязала его ногу, останавливая кровь.

«Ты спасла мне жизнь», – сказал Мерк с благодарностью. – «Там были десятки этих созданий. Они убили бы меня».

Лорна посмотрела на него, ее большие светло-голубые глаза гипнотизировали его.

«Те создания – наименьшее из твоих тревог здесь», – сказала она.

Они плыли в тишине. Мерк медленно поднялся на ноги и наблюдал за горизонтом, в этот раз крепко держать за перила. Он рассматривал горизонт, но не видел никаких признаков Трех Кинжалов. Мерк бросил взгляд вниз и посмотрел на воды Залива Смерти с новым уважением и страхом. Он посмотрел пристально и увидел стаю небольших красных акул под поверхностью, едва заметных, скрытых волнами. Теперь он знал, что оказаться в этих водах означает смерть, и он не мог не задаваться вопросом о том, какие еще создания обитают в этом месте.

Тишина усиливалась, нарушаемая только завыванием ветра, и с каждым пройденным часом Мерк, чувствуя себя здесь одиноко, хотел поговорить.

«Что ты сделала тем жезлом?» – спросил Мерк, повернувшись к Лорне. – «Я никогда не видел ничего подобного».

Лицо Лорны по-прежнему ничего не выражало, пока она смотрела на горизонт.

«Расскажи мне о себе», – настаивал Мерк.

Она бросила на него взгляд, после чего снова повернулась к горизонту.

«Что ты хочешь знать?» – спросила она.

«Что угодно», – ответил он. – «Все».

Лорна долго молчала, а потом, в конце концов, сказала:

«Начни с себя».

Мерк удивленно посмотрел на нее.

«С меня?» – спросил он. – «Что ты хочешь знать?»

«Расскажи мне о своей жизни», – попросила Лорна. – «Все, что ты хочешь мне рассказать».

Мерк сделал глубокий вдох, повернувшись и посмотрев на горизонт. Единственным, о чем ему не хотелось говорить, была его жизнь.

В конце концов, осознавая, что впереди их ждет долгое путешествие, Мерк вздохнул. Он знал, что должен встретиться с самим собой рано или поздно, даже если ему нечем гордиться.

«Большую часть своей жизни я был убийцей», – медленно произнес он с сожалением, глядя на горизонт. Его голос был тяжелым и наполненным ненавистью к самому себе. – «Я не горжусь этим. Но я был лучшим в том, что делал. Я был востребован королями и королевами. Никто не мог со мной сравниться».

Мерк замолчал, углубившись в воспоминания о жизни, о которой он сожалел, о которых он предпочел бы забыть.

«А теперь?» – тихо спросила Лорна.

Мерк был благодарен, не услышав осуждения в его голосе, как у других. Он вздохнул.

«Теперь», – ответил он. – «Я больше этого не делаю. Теперь я другой. Я поклялся отказаться от насилия, служить делу. Да, как бы я ни старался, кажется, я не отдалился от него. Кажется, жестокость находит меня. У меня такое ощущение, что всегда возникает какое-то дело».

«И каково твое дело?» – спросила Лорна.

Мерк задумался об этом.

«Изначально я хотел стать Смотрителем», – ответил он. – «Посвятить себя службе, охранять Башню Ур, защищать Меч Пламени. Затем я почувствовал, что моя задача – добраться до Башни Кос и спасти меч».

Он вздохнул.

«Но теперь мы здесь, плывем через Залив Смерти, Меча нет, за нами следуют тролли, и мы направляемся на ряд пустынных островов», – ответила Лорна с улыбкой.

Недовольный Мерк нахмурился.

«Я потерял свое дело», – сказал он. – «Я потерял жизненную цель. Я больше не знаю, кто я. Я не знаю свое направление».

Лорна кивнула.

«Это хорошее место», – сказала она. – «Место неопределенности – это также место возможности».

Мерк удивленно смотрел на девушку. Он был тронут тем, что она не судила его. Все, кто услышал бы его историю, осудил бы его.

«Ты не осуждаешь меня», – заметил потрясенный Мерк. – «За то, кто я».

Лорна посмотрела на него, ее глаза были такими напряженными, что казалось, будто он смотрел на луну.

«Это то, кем ты был», – поправила девушка. – «А не то, кем ты являешься сейчас. Как я могу осуждать тебя за то, кем ты был когда-то? Я могу только судить человека, который стоит передо мной».

Мерка утешил ее ответ.

«И кто я сейчас?» – спросил он, желая узнать ответ, не будучи уверенным в нем сам.

Лорна посмотрела на него.

«Я вижу прекрасного воина», – ответила она. – «Бескорыстного человека. Человека, который хочет помочь другим. И человека, которого переполняет тоска. Человека, который никогда не знал самого себя».

Мерк задумался над ее словами, и они нашли отклик в его душе. Они показались ему правдивыми. Слишком правдивыми.

Между ними повисло продолжительное молчание, в то время как их небольшой корабль поднимался и опускался на воде, медленно направляясь на запад. Мерк обернулся и увидел, что флот троллей все еще находится на горизонте, а они все еще далеко.

«А ты?» – наконец, спросил он. – «Ты – дочь Тарниса, не так ли?»

Лорна посмотрела на горизонт, ее глаза сияли, и, наконец, кивнула.

«Да», – ответила она.

Мерк был потрясен, услышав ответ.

«Тогда почему ты здесь?» – спросил он.

Лорна вздохнула.

«Меня скрывали здесь с самого детства».

«Но почему?» – спросил он.

Лорна пожала плечами.

«Предполагаю, мне было слишком опасно находиться в столице. Люди не могли знать, что я – незаконнорожденная дочь Короля. Здесь было безопаснее».

«Безопаснее здесь?» – переспросил Мерк. – «На краю земли?»

«Меня оставили охранять секрет», – объяснила девушка. – «Даже важнее, чем королевство Эскалон».

Сердце Мерка бешено забилось, когда он задумался над тем, что же это может быть.

«Ты расскажешь мне?» – спросил он.

Но Лорна медленно повернулась и указала вперед. Мерк проследил за ее взглядом и на горизонте увидел, как солнце осветило три пустынных острова, поднимающихся из океана, – последняя крепость из прочного камня. Это было самое пустынное, но вместе с тем самое прекрасное место, которое Мерк когда-либо видел. Место, достаточно отдаленное, чтобы хранить все секреты магии и силы.

«Добро пожаловать на Кноссос», – сказала Лорна.

 

Глава девятая

Дункан в одиночестве бежал по улицам Андроса, хромая из-за боли в лодыжках и запястьях, но игнорируя ее, ведомый адреналином, думая только об одном – о том, чтобы спасти Киру. Ее крик о помощи эхом раздавался в его голове и в душе, заставил его забыть о своих ранах, пока он бежал по улицам, потея, на звук ее голоса.

Дункан сворачивал в узкие переулки Андроса, зная, что Кира находится за этими толстыми каменными стенами. Вокруг него ныряли драконы, поджигая улицу за улицей, от стен исходил большой жар, настолько сильный, что Дункан мог ощущать его даже на дальней стороне. Он надеялся и молился о том, чтобы они не опустились на его переулок, иначе с ним будет покончено.

Несмотря на боль, Дункан не останавливался и не поворачивал назад. Он не мог. Ведомый отцовским инстинктом, он физически не мог отправиться в другое место, кроме как на крик своей дочери. Ему пришло в голову, что он бежит навстречу смерти, теряет последний шанс на побег, но это не останавливало его. Его дочь в ловушке, и это – единственное, что сейчас имело для него значение.

«НЕТ!» – послышался крик.

У Дункана волосы встали дыбом. Снова раздался ее крик, и его сердце замерло от этого звука. Он побежал быстрее изо всех сил, сворачивая в очередной переулок.

Наконец, когда он повернул снова, то пробежал через низкую каменную арку, где перед ним открылось небо.

Дункан оказался в открытом дворе и, стоя на краю, он был потрясен открывшимся перед ним видом. Пламя заполнило противоположную часть двора, в то время как драконы пересекали воздух, выпуская вниз огонь, и под каменным выступом, едва укрытая от огня, сидела его дочь.

Кира.

Она здесь – во плоти и крови.

Более шокирующим, чем присутствие живой дочери здесь, было присутствие детеныша дракона, который лежал рядом с ней. Дункан смотрели на них, сбитый с толку увиденным. Сначала он подумал, что Кира старалась убить дракона, который упал с неба. Но затем он увидел, что дракон придавлен валуном. Дункан был озадачен, увидев, что Кира толкает валун. Он не понимал, что она пытается сделать. Освободить дракона? Зачем?

«Кира!» – крикнул Дункан.

Дункан побежал через открытый двор, избегая столбов пламени и ударов когтей драконов, пока, наконец, не добрался до стороны дочери.

В эту минуту Кира подняла голову вверх и на ее лице проступило потрясение. А затем – радость.

«Отец!» – крикнула она.

Кира побежала в его объятия и Дункан обнял ее. Держа свою дочь в руках, он снова почувствовал себя живым, словно ожила часть его.

По его щекам побежали слезы счастья. Он с трудом верил в том, что Кира на самом деле здесь, что она жива.

Кира и Дункан обнимались, и он испытал облегчение, чувствуя, что, хоть дочь и трясется в его руках, она не ранена.

Вспомнив, Дункан оттолкнул дочь, повернулся к дракону, вынул меч и поднял его, собираясь отрубить дракону голову, чтобы защитить Киру.

«Нет!» – крикнула девушка.

Она удивила Дункана, бросившись вперед и схватив его за запястье. Ее хватка была на удивление сильной и удерживала его от удара. Это не была та кроткая дочь, которую он оставил в Волисе. Очевидно, теперь она была воином.

Дункан растерянно посмотрел на дочь.

«Не причиняй ему вред», – приказал Кира уверенным голосом воина. – «Теон – мой друг».

Дункан был потрясен.

«Твой друг?» – переспросил он. – «Дракон?»

«Пожалуйста, Отец», – попросила девушка. – «Времени на объяснения нет. Помоги нам. Его придавило. Я не могу одна отодвинуть этот камень».

Как бы Дункан ни был потрясен, он доверял ей. Он вложил меч в ножны, подошел к дочери и начал изо всех сил толкать валун. Но, как бы он ни старался, камень едва сдвинулся.

«Он слишком тяжелый», – сказал Дункан. – «Я не могу. Прости».

Вдруг позади него послышался звон брони и, обернувшись, Дункан обрадовался, увидев Эйдана, Энвина, Кассандру и Снежка, которые бросились вперед. Они вернулись за ним, снова рискнули своими жизнями.

Не колеблясь, они все подбежали прямо к валуну и начали толкать.

Камень немного откатился, но им все еще не удавалось освободить дракона.

Услышав затрудненное дыхание, Дункан обернулся и увидел Мотли, торопящегося догнать остальных, запыхавшегося. Он присоединился к ним, бросив свой вес на валун, и в этот раз тот на самом деле начал откатываться. Мотли – актер, шут, страдающий избыточным весом, последний, от кого они этого ожидали – внес весомый вклад, чтобы откатить камень с дракона.

С одним последним толчком камень приземлился со стуком в облаке пыли, и дракон был свободен.

Теон вскочил на ноги и закричал, выгнув спину и вытянув свои когти. Разъяренный, он посмотрел на небо. Большой фиолетовый дракон заметил их, нырнул прямо на них и Теон, не медля, подпрыгнул в воздух, открыл свою пасть и полетел прямо вверх, схватив за мягкую яремную вену ничего не подозревающего дракона.

Теон держал его изо всех сил. Огромный дракон яростно закричал, застигнутый врасплох, очевидно, не ожидая такого от детеныша дракона, и они оба врезались в каменную стену в дальней части двора.

Дункан и остальные обменялись потрясенными взглядами, пока Теон сражался с драконом, отказываясь отпускать извивающегося большого соперника, прижимая его к дальней стороне двора. Свирепый, извивающийся, рычащий Теон не отпускал его до тех пор, пока соперник, намного больше него, в конце концов, не упал вялый.

Они получили временную передышку.

«Кира!» – крикнул Эйдан.

Кира посмотрела вниз и заметила своего маленького брата. Дункан с радостью наблюдал за тем, как Эйдан побежал в объятия сестры. Кира обняла его, в то время как Снежок подпрыгивал и облизывал ладони девушки, очевидно, обрадовавшись.

«Брат мой», – ахнула Кира, ее глаза наполнились слезами. – «Ты жив».

Дункан услышал облегчение в ее голосе.

В глазах Эйдана вдруг появилась грусть.

«Брэндон и Брэкстон мертвы», – сообщил о сестре.

Кира побледнела. Она повернулась и посмотрела на отца, и, помрачнев, Дункан кивнул в знак подтверждения.

Внезапно Теон взлетел вверх и приземлился перед ним, размахивая крыльями и жестом приглашая Киру взобраться ему на спину. Дункан услышал рев высоко над ними и, подняв голову вверх, он увидел всех драконов, которые кружили, собираясь нырнуть.

К благоговению Дункана, Кира оседлала Теона. Она сидела на спине дракона – сильная, свирепая, в позе великого воина. Маленькой девочки, которую он когда-то знал, больше нет. Вместо нее появился гордый воин, женщина, которая может управлять легионами. Он никогда еще не испытывал такую гордость, как в этот день.

«У нас нет времени. Пойдемте со мной», – сказала им Кира. – Вы все. Присоединяйтесь ко мне».

Они все удивленно посмотрели друг на друга, и у Дункана засосало под ложечкой при мысли о полете на драконе, особенно пока он рычал на них.

«Быстрее!» – сказала Кира.

Видя стаю опускающихся драконов и зная, что шансы у них не велики, Дункан приступил к действию. Он поторопил Эйдана, Энвина, Мотли, Кассандру, Септина и Снежка, и они все взобрались на спину дракона.

Дункан держался за тяжелую, древнюю чешую, поражаясь тому, что он на самом деле сидит на спине дракона. Это казалось сном.

Дункан держался изо всех сил, пока дракон поднимался в воздух. У него скрутило желудок, он с трудом верил тому, что происходит. Впервые в жизни он летел в воздухе, над улицами, быстрее, чем когда-либо.

Теон, будучи быстрее всех драконов, летел над улицами, петляя и поворачивая. Он был таким быстрым, что другие драконы не могли добраться до него посреди всего беспорядка и пыли столицы. Дункан посмотрел вниз и был потрясен, увидев город сверху, увидев вершины сооружений, извилистые улочки, раскинутые внизу.

Кира блестяще направляла Теона, и Дункан очень гордился своей дочерью, очень удивлялся тому, что она может так ловко управлять зверем. Через несколько минут они были свободны, в открытом небе, за стенами столицы, и парили над местностью.

«Мы должны лететь на юг!» – крикнул Энвин. – «Там, за периметром столицы, есть каменные строения. Все наши люди ждут нас! Они отступили туда».

Кира направила Теона и вскоре они все летели на юг, в сторону огромных скал на горизонте. Дункан увидел впереди на горизонте сотни огромных валунов, отмеченных небольшими пещерами внутри.

Когда они приблизились, Дункан увидел броню и оружие в пещерах, которые сверкали в пустынном свете, и его сердце воспарило, когда он увидел внутри сотни своих людей, ожидающих его в этом месте сплочения.

Когда Кира направила Теона вниз, они приземлились у входа в большую пещеру. Дункан читал страх на лицах мужчин внизу, когда приблизился дракон. Они приготовились к атаке. Но, когда они заметили Киру и остальных на его спине, выражение страха сменилось потрясением. Они ослабили бдительность.

Дункан, Кира и остальные спешились, и он побежал в объятия своих людей, радуясь тому, что снова видит их в живых. Здесь были Кавос, Брамтос, Сивиг и Артфаэль – люди, которые рискнули своими жизнями ради него, которых он уже не надеялся когда-нибудь увидеть.

Дункан повернулся и, увидев Киру, удивился, потому что она не спешилась вместе с остальными.

«Почему ты все еще сидишь на нем?» – спросил он. – «Ты не присоединишься к нам?»

Но Кира сидела на драконе, ее спина была прямой и гордой. Она покачала головой.

«Я не должна, Отец. У меня есть важное дело в другом месте. От имени Эскалона».

Дункан растерянно смотрел на нее, удивляясь тому, каким сильным воином стала его дочь.

«Но где?» – спросил он. – «Где дело важнее нашего?»

Кира колебалась.

«В Марде», – ответила она.

Дункан ощутил дрожь от этих слов.

«В Марде?» – переспросил он. – «Ты? Одна? Ты никогда не вернешься!»

Кира кивнула, и по ее глазам он понял, что она уже знает.

«Я поклялась отправиться туда», – ответила она. – «И я не могу оставить свое дело. Теперь, когда ты в безопасности, мой долг зовет меня. Разве не ты всегда учил меня тому, что долг превыше всего, Отец?»

Дункан почувствовал, как его сердце наполнилось гордостью от ее слов. Он сделал шаг вперед, поднял руку и обнял дочь, прижимая ее к себе, в то время как его люди собирались вокруг.

«Кира, дочь моя. Ты – лучшая часть моей души».

Дункан увидел, что глаза Киры наполнились слезами, и она кивнула в ответ – сильнее, могущественнее, без прежних сантиментов. Она слегка пнула Теона, и дракон быстро поднялся в воздух. Кира гордо летела на его спине, все выше и выше в небо.

Сердце Дункана разбилось, пока он смотрел, как она улетает на север. Он спрашивал себя, увидит ли он ее когда-нибудь снова, пока она улетала куда-то навстречу мраку Марды.

 

Глава десятая

Кира наклонилась вперед и схватилась за чешую Теона в полете. Она крепко держалась, когда ветер трепал ее волосы. Они влетали и вылетали из облаков, ее руки дрожали от влаги и холода, но Кира игнорировала все это, пока они пересекали Эскалон по пути в Марду. Теперь ее ничто не остановит.

Голова Киры была полна всем тем, через что она только что прошла, она все еще пыталась это осмыслить. Кира вспомнила своего отца и была счастлива, зная, что он находится в безопасности вместе со своими людьми за пределами Андроса. Она ощущала большое чувство удовлетворения. Она снова чуть не умерла, пытаясь добраться до него, ее предупреждали держаться подальше ценой своей жизни. Но Кира не сдалась, в глубине души чувствуя, что он нуждается в ней. Она получила ценный урок – всегда доверять своим инстинктам, независимо от того, сколько людей отговаривают ее от этого.

На самом деле, задумавшись над этим, Кира сейчас осознала, что именно поэтому Альва отговаривал ее: это было испытание. Он ясно дал понять, что она умрет, если вернется за своим отцом, потому что хотел проверить ее решимость, испытать ее храбрость. Все это время он знал, что она будет жить. Он хотел увидеть, вступит ли она в сражение, если будет думать, что умрет.

Разумеется, в то же самое время отец спас ее. Если бы он тогда не прибыл, Теон все еще был бы прижат под тем камнем и она наверняка была бы мертва. Мысль о том, что ее отец пожертвовал всем ради нее, обрадовала девушку. На глаза выступили слезы, когда она подумала о его бесстрашии перед пламенем, драконами и смертью – все это ради него.

Кира улыбнулась при мысли о своем брате Эйдане. Она была так счастлива от того, что он тоже жив и находится в безопасности. Она подумала о двух своих погибших братьях и, несмотря на их вечную борьбу и соперничество, их смерть причинила ей боль. Она жалела о том, чтобы не смогла их защитить.

Кира думала об Андросе, о некогда великой столице, которая теперь превратилась в котел пламени, и ее сердце разбилось. Неужели Эскалон никогда не вернется к своей прежней славе?

Так много всего произошло сразу, что Кира едва могла все это осмыслить. Казалось, словно весь мир вышел из-под контроля под ней, словно единственным, что было постоянным в эти дни, было изменение.

Кира пыталась выбросить все это из головы и сосредоточиться на предстоящем путешествии в Марду. Кира чувствовала, как ее переполняет ощущение цели, пока она летела, ее сердце бешено колотилось, ей не терпелось добраться туда и найти Жезл Правды. Она летела сквозь облака, высматривая ориентировочные знаки, пытаясь увидеть, насколько она приблизилась к границе – Пламени. Пока она рассматривала ландшафт, ее сердце ушло в пятки, когда она увидела, что стало с ее родиной – Кира увидела, что земля разорвана, покрыта рубцами, сожжена пламенем. Она увидела целые крепости уничтоженными, но не знала кем – пандезианскими солдатами, хищными троллями или разъяренными драконами. Кира увидела, что земля настолько разорена, что в нем сложно было узнать то место, которое она когда-то знала и любила. В это было сложно поверить: Эскалон, которого она знала, больше нет.

Все это казалось девушке нереальным, ей было сложно представить, что такие изменения могли произойти настолько кардинально и быстро. Это заставило ее задуматься. Что, если в ту снежную ночь она никогда бы не встретилась с раненым Теосом? Что, если бы судьба Эскалона пошла по другому курсу?

Или все это было предопределено? Была ли она единственной ответственной за все это, за все то, что она видит внизу? Или же она просто винтик? Произошло бы все то же самое в любом случае?

Кира отчаянно хотела нырнуть, приземлиться внизу, остаться в Эскалоне, помочь в войне против пандезианцев и троллей и помочь исправить то, что в ее силах. Но, несмотря на надвигающееся чувство страха, Кира заставила себя поднять голову вверх, сосредоточиться на своей миссии, продолжать лететь на север, куда-то в сторону мрака Марды.

Кира вздрогнула. Она знала, что ей предстоит путешествие в самую суть тьмы. Марда всегда, еще когда она была ребенком, была местом легенды, местом такого безграничного зла, что никто никогда даже не помышлял о том, чтобы отправиться туда. Наоборот, это место было отделено от мира. Ее народ каждый день благодарил вселенную за то, что их страна отделена Пламенем. Теперь, каким бы невероятным это ни казалось, Кира искала это место.

С одной стороны, это безумие. Но с другой – мать Киры отправила ее сюда, и в глубине души она чувствовала, что ее миссия истинна. Девушка чувствовала, что она нужна в Марде, что именно там находится ее последнее испытание, именно там спрятан Жезл Правды, что только она может его спасти. Безумие или нет, но в глубине души Кира уже ощущала жезл, он призывал ее, подобно старому другу.

Тем не менее, впервые за долгое время, насколько Кира помнила, она ощутила волну сомнений в самой себе, которая захлестнула ее. Действительно ли она достаточно сильна для того, чтобы это сделать – отправиться в Марду, в место, которое даже люди ее отца боялись посещать? Кира ощущала внутреннюю борьбу. Все внутри нее кричало о том, что путешествие в Марду приведет ее к смерти. А она не хотела умирать.

Кира пыталась заставить себя быть сильной, не сворачивать с пути. Она знала, что должна отправиться в это путешествие и что она не может уклониться от того, что от нее требуется. Девушка старалась прогнать из своей головы ужасы, ожидающие ее на дальней стороне Пламени: нация троллей, вулканы, лава, пепел, нация зла, чародейства, немыслимые создания и монстры. Кира старалась не вспоминать истории, которые она слышала в детстве. Это место, где люди разрывают друг друга на части веселья ради, возглавляемые демоническим лидером Везувиусом. Это народ, который живет ради крови и жестокости.

Они на мгновение нырнули под облака и, бросив взгляд вниз, Кира увидела вдали, что они пролетают через северо-восточную часть Эскалона. Ее сердце подпрыгнуло, когда она начала узнавать местность – Волис. Внизу находились холмы ее родного города, некогда такие прекрасные, а теперь представляющие собой лишь руины. Сердце девушки ушло в пятки от этого зрелища. Вдали находилась крепость ее отца – теперь вся в руинах. На ее месте была огромная куча щебня, усеянная мертвыми телами, которые растянулись в неестественных позах. Она была видна даже отсюда, поднимаясь вверх, словно спрашивая, как Кира могла позволить этому случиться.

Кира закрыла глаза и попыталась прогнать это видение из своей головы, но не смогла. Было слишком сложно просто лететь над этим местом, которое когда-то так многое значило для нее. Она посмотрела на горизонт, в сторону Марды, и поняла, что должна продолжать, но что-то внутри нее не могло позволить ей просто пролететь над родным городом. Кира должна остановиться и проверить своими глазами, прежде чем она покинет Эскалон и отправится в свое последнее путешествие.

Кира направила Теона нырнуть и почувствовала его сопротивление, словно он тоже чувствовал себя обязанным придерживаться ее миссии и лететь в Марду. Но он нехотя уступил.

Они нырнули и приземлились в центре того, что когда-то было Волисом, шумным оплотом, полным жизни – здесь были дети, танцы, песни, ароматы еды, гордые воины ее отца, прохаживающиеся вперед и назад. Дыхание Киры замерло, когда она спешилась и прошлась. У нее вырвался невольный крик. Здесь были только щебень и гнетущая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Теона, звуком его когтей, скребущих землю, словно он рассвирепел и ему не терпелось улететь. Она не могла винить его – этот город превратился в могилу.

Под сапогами Киры хрустел гравий, когда она медленно шла через это место, из выжженных равнин, окружающих форт, налетали порывы ветра. Кира смотрела по сторонам, нуждаясь в том, чтобы увидеть и вместе с тем отвести взгляд: это было похоже на кошмар. Вместо Рядов Торговцев теперь был лишь длинный ряд обугленного щебня. С другой стороны находилась оружейная, теперь полностью разрушенная, с погнувшимися передними воротами, представляющая собой груду камня. Перед ней находилась большая возвышающаяся крепость, где ее отец проводил так много пиршеств, где жила она сама. Теперь крепость была в руинах, от нее осталось только несколько стен. Ее ворота были открыты, зияя, словно приглашая весь мир войти и посмотреть, чем она когда-то была.

Пока Кира шла, ее сердце бешено колотилось в груди. Она знала, что должна это увидеть, должна увидеть, что стало с ее народом, чтобы ощутить решимость. Как бы Кире ни хотелось этого избежать, она заставляла себя смотреть, впитывать в себя все это. Она видела мертвые тела детей и женщин, лежащие на земле, тела, скрученные в неестественных позах. Кира увидела десятки людей своего отца, Видара в центре. Они все лежали мертвые лицом вниз у ворот замка. Судя по тому, как они держали свои мечи, они сражались, оказали сопротивление. Кира покачала головой в восхищении: эти храбрые мужчины бесстрашно сражались, несмотря на неравные силы, противостоя армии.

Глаза девушки наполнились слезами от увиденного. Они вдохновляли ее. Эти мужчины погибли из-за революции, которую разожгла она, и, бросив взгляд вниз, Кира решила, что их смерть будет не напрасной.

Сердце Киры разбилось, когда она продолжила свой путь, видя смерть вокруг себя. Какие монстры могли это сделать? Девушка присмотрелась внимательнее, увидела отметины огромных лап на телах и поняла, что это была атака троллей. Это был слабый намек на то, что ожидало ее по другую сторону Пламени.

Кира медленно шла в сторону своего старого форта. Она прошла через разрушенный дверной проем и вошла в остатки здания, желая увидеть это место, в котором когда-то жила, которое, в чем она была уверена, никогда не рухнет.

Здесь было прохладно, кружилась пыль, царила неестественная сырость, словно в воздухе повисли духи. Место казалось заброшенным, словно она посетила какую-то искаженную версию своего прошлого. Ей казалось, будто воспоминания ее детства были уничтожены и заменены.

Кира прошла по тому, что осталось от зияющей лестницы, которая теперь была наполовину разрушена и по ней нельзя было подняться. Она пошла дальше, прямо вперед, в оцепенении, и вошла в разрушенный Великий Зал своего отца, от которого теперь осталась только груда щебня. Кира прошла за щель в каменной стене и обнаружила вход, все еще потайной, в Покои Героев отца.

Кира вошла и остановилась, онемев. Эти небольшие тайные покои, к ее огромному облегчению, сохранились. Именно здесь она провела так много дней своего детства, мечтая, тоскуя, стремясь стать воином. К ее облегчению, здесь по-прежнему стояли скульптуры великих воинов, которые разжигали ее воображение, когда она была ребенком, пробудили в ней желание достичь величия. Через трещины в стенах лился солнечный свет, освещая саркофаги ее предков. Они лежали лицом вверх в камне, гордо глядя в небо широко раскрытыми глазами, словно даже смерть не пугала их. Они должны были находиться здесь тысячи лет. Эта комната должна была выдержать испытание временем.

«Сильная вещь – встреча с нашей собственной смертностью».

Кира развернулась, подняв свой жезл, напряженная, готовая к сражению. Она была потрясена, обнаружив, что здесь, в комнате вместе с ней, есть кто-то живой.

Но она расслабилась, когда узнала этого человека. Софтис Мудрый, историк Волиса.

Было так приятно видеть старое лицо. Он стоял всего в нескольких метрах от нее и выглядел намного старше. Софтис всегда казался старым, но сейчас он выглядел древним. Он стоял, сгорбившись, в своей мантии, опираясь на жезл, и, казалось, сильно постарел, если это возможно, после их последней встречи.

«Софтис».

Кира бросилась вперед, обняла старика и он слабо обнял ее в ответ. Ей казалось, словно к ней снова вернулась часть ее детства.

«Ты выжил», – сказала она, испытывая облегчение, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Он кивнул, слабо улыбнувшись.

«Моя судьба», – ответил Софтис древним и хриплым голосом. – «Мое благословение и мое проклятие – выживать при любых условиях. Еще долго после смерти всех тех, кого я знал и любил».

Старик вздохнул.

«Они убили их всех», – продолжал он, качая головой, глядя на пол с грустью. – «Женщин и детей, молодых и старых, сильных и слабых. Они убили всех, кто остался в этом форте».

«Тролли?» – осторожно спросила Кира, хотя боялась задавать этот вопрос.

Софтис мрачно кивнул.

«Твой отец не мог этого предположить», – ответил он. – «По иронии судьбы, все, что осталось, – эти могилы».

Софтис сделал шаг вперед, хромая, пробежав рукой вдоль бронзовых скульптур, вдоль каменного саркофага.

«Они были великими мужчинами», – сказал он. – «Мужчины, на которых равнялись. Мужчины, чьи проблемы были такими же насущными в их времена, как и наши. Они были людьми доблести. Мужчины, которых мы должны помнить всегда».

Он повернулся к ней, его глаза сверкали.

«Они – твой народ, Кира. Твоя кровь. Она течет в тебе – эта кровь доблести. Армис Великий – человек, убивший десятки людей единым ударом. Аркард Сильный – человек, который сражался с легионом солдат единственным мечом. Асериес Одинокий – человек, сражающийся в одиночку, который отказывался выступать с армией, лично убил больше людей, чем все деревни вместе взятые».

Софтис повернулся к девушке.

«Они – ты, Кира. Ты не отделима от них. Вы едины. Кровь твоих предков течет в тебе, и они наблюдают за тобой. Сейчас они все зависят от тебя. Ты – все, что у них осталось».

Софтис сделал шаг вперед и схватил ее за плечи с удивительной силой.

«Разве ты не видишь, Кира? Ты – все, что у них осталось».

Он смотрел в ее глаза, в которых читался проблеск прежней силы, подобно свече в ее последнем пламени.

«Что ты будешь делать, Кира? Будут ли они гордиться тобой?»

Девушка решительно кивнула.

«Да», – серьезно сказала она. – «Будут».

«Даже если для этого тебе придется рискнуть своей жизни?»

«Да», – ответила Кира. – «Я готова».

Она чувствовала, что говорит правду и, произнося эти слова, ощутила, как по ее рукам пробежала вибрация, словно в комнате витали духи, которые услышали ее и одобрили.

Софтис долго смотрел на нее, словно взвешивал сказанную ею правду, и, наконец, кивнул в знак одобрения.

«Хорошо», – сказал старик.

Он вздохнул и убрал руку, но по-прежнему пристально смотрел на нее.

«Из всех великих людей», – добавил Софтис. – «Которые когда-либо сражались за Волис, из всех воинов величайший – ты, Кира».

Кира удивленно посмотрела на него.

«Я?» – переспросила она.

Софтис кивнул.

«Вот чего они не могли видеть», – ответил он. – «Все это время, на протяжении всех этих поколений, именно тебя они ждали. Тебя, простую девочку, в которой кроется нечто большее».

Руки Киры дрожали, пока она размышляла над смыслом его слов.

«Не бойся опасности, Кира», – велел Софтис. – «Ищи ее. Это единственный способ спасти свою жизнь».

 

Глава одиннадцатая

Кайл открыл глаза, сбитый с толку, не понимая, где находится. Он протянул руку и ощутил холодную траву и грязь между пальцами, почувствовал на себе тяжелый вес, из-за которого ему было сложно дышать. Кроме того, кто-то облизывал его ладонь, стараясь разбудить его.

Кайл откинулся назад и сбросил броню. Тяжело дыша от усилий, свободный от груза, он огляделся по сторонам и ужаснулся увиденному. Он был окружен мертвыми телами, лежал в море трупов, которых были тысячи: пандезианские солдаты и тролли перемешались вместе, все обгоревшие, на их лицах застыла смертельная маска агонии. Земля тоже была выжжена вокруг них, сожжена дыханием дракона, и, когда Кайл снял с себя последний щит и тяжелую броню, он сразу же осознал, что единственная причина, по которой он выжил, – металл и тела, прикрывающие его.

Он все еще ощущал чей-то язык на своей ладони и, вспомнив, Кайл оглянулся и был потрясен, увидев Лео, волка Киры. Каким-то образом он отыскал его, пересек Эскалон, чтобы найти его и теперь старался разбудить. Конечно, в этом был смысл: Лео был фанатично предан Кире и, должно быть, он почувствовал, что Кайл может привести его к ней. А это также означает и кое-что другое: Кира и Лео разделились. Сердце Кайла упало, когда он подумал о том, что могло случиться с девушкой.

Кайл услышал фырканье и, обернувшись, увидел коня Киры, Андора, который стоял поблизости и терпеливо ждал, царапая копытом траву. Кайл поразился преданности ее животных.

Он почесал голову Лео, приподнимаясь, у него болела голова, он не знал, сколько времени прошло. Кайл вздохнул, испытывая боль, поцарапанный и раненый практически в каждой части своего тела. Тем не менее, он был жив. Он был здесь единственным человеком, на этом поле смерти, на этом огромном кладбище.

Послышался отдаленный грохот и, посмотрев вверх, Кайл собрался с духом, осматривая небо. На горизонте он заметил слабые очертания стаи драконов, которая улетала прочь, предположительно на юг, в сторону Андроса. Должно быть, они подумали, что здесь все мертвы.

Кайл стоял, понимая, что ему повезло остаться в живых. Он был потрясен тем, что драконы добрались до Эскалона. Он закрыл глаза и в эту минуту призвал на помощь свои силы, пытаясь использовать их для того, чтобы понять, куда идти, какая теперь у него цель. Он не знал, где находится Кира, Эскалон лежит в руинах, а Башня Ур уничтожена. Какая у него теперь цель в жизни?

Кайл закрыл глаза и сосредоточился, и в это мгновение на него снизошло ощущение предназначения. Оно заставило его посмотреть вверх и осмотреть небеса. Кайл так и поступил и вдруг увидел, как что-то летит над головой – всего лишь вспышка, пронесшаяся мимо, показавшись из-за облаков и снова скрывшись. Дракон. Но он летел в противоположную от стаи сторону. Он был не похож на других. Детеныш. И он летел один.

Кайл ощутил дрожь, осознав, что на спине дракона находится кто-то, кого он знает, кто-то, кого он любит.

Кира.

Кайла захлестнули чувства, когда он увидел, как дракон исчез на горизонте. Кира летела на север. Но куда? И почему? По крайней мере, это объясняло то, почему она, Лео и Андор разделились.

Кайл закрыл глаза, призывая свои силы, удивляясь. Это казалось лишенным смысла.

Но затем он все понял.

Марда.

Кайл ощутил холодок в руках, когда увидел будущее Киры. Он увидел, как ее обволакивает мрак, что ее ждет зло, ее окружает смерть. Больше всего его ранило видение того, что она никогда не вернется.

Преисполненный ощущением нового предназначения, Кайл бросился бежать на север через поля, все быстрее и быстрее. Лео и Андор бежали рядом с ним, присоединившись к нему, но он был даже быстрее, чем они. Он обладал скоростью птицы, был таким же быстрым, как дракон, как можно быстрее сокращая дистанцию, и вскоре достиг Пламени. Он войдет в землю Марды, сделает все возможное, чтобы найти и спасти девушку, которую он любит.

«Подожди, Кира», – просил Кайл. – «Дождись меня».

 

Глава двенадцатая

Эйдан стоял в пещере среди всех солдат своего отца. Дункан находился посредине, и сотни мужчин окружали его полукругом, сосредоточенно глядя на своего командира с любовью и уважением. Эйдан ощутил прилив гордости. Рядом с ним стояли Энвин, Мотли, Кассандра и Снежок, и Эйдан был счастлив находиться здесь, среди всех этих великих мужчин и, больше всего, снова воссоединиться со своим отцом. Что бы ни произошло, по крайней мере, сейчас все в этом мире опять встало на свои места.

Это была радостная сцена: очевидно, все эти воины были счастливы воссоединиться, собраться и разговаривать, уже несколько часов обсуждая свое затруднительное положение после того, как Кира оставила их в этой отдаленной пещере. Они все знали, что их ситуация сложная. Им нужен был срочный план, и они горячо обсуждали свои дальнейшие действия. Каждый из них был профессиональным воином со своим мнением. Отец Эйдана стоял посредине всего этого, слушая и взвешивая их мнения.

«Мы должны вернуться и взять столицу штурмом!» – воскликнул Брамтос перед группой мужчин. – «Мы должны атаковать, пока они отвлечены, пока их атакуют драконы. Мы можем воспользоваться их слабостью».

«А как насчет драконов?» – спросил Кавос. – «Нас они не убьют?»

«Мы можем атаковать их быстро, а потом уйти в укрытие», – парировал Брамтос.

Остальные покачали головами.

«Безумие», – ответил Сивиг. – «Большинство из нас умрет от дыхания дракона, а не от меча пандезианцев».

«Что же вы предлагаете нам делать? Оставаться здесь, скрываясь в пещере?» – спросил Артфаэль.

Кавос покачал головой.

«Нет», – ответил он. – «Но мы не можем вернуться в Андрос. Мы так же не можем рисковать, напрямую противостоя им».

«Пандезианцев нужно атаковать», – настаивал Брамтос. – «Если мы будем ждать, пока они станут нас преследовать – а они будут нас преследовать – тогда они атакуют нас на своих условиях. Сейчас Андрос объят хаосом, но скоро драконы отступят. Нам потом предстоит противостоять миллионной армии в открытом поле».

«Кто сказал, что драконы отступят?» – возразил Сивиг. – «Может быть, они будут жечь Андрос по тех пор, пока от него ничего не останется».

«Тогда зачем они все это начали?» – спросил другой воин.

В пещере разразился жаркий спор, мужчины перекрикивали друг друга, все спорили, не соглашаясь друг с другой, все были возбуждены.

Дункан стоял в центре, уперев кулак в подбородок, погрузившись в размышления. Судя по знакомому выражению лица, Эйдан понял, что отец взволнован, все обдумывая. Он почесал бороду, и Эйдан узнал в этом признак того, что он близок к принятию решения.

Вдруг вперед вышел Энвин.

«Дункан – наш командир», – крикнул он сквозь гомон толпы. – «Он всегда блестяще нас возглавлял. Я полагаюсь на его мнение».

Шумная группа мужчин, наконец, замолчала, когда глаза всех присутствующих устремились на него.

Дункан вздохнул. Он медленно сделал шаг вперед, выпрямился в полный рост и обратился к группе воинов.

«Прежде всего, я бы хотел выразить вам свою признательность», – произнес он глубоким авторитетным голосом, который эхом отразился от стен. – «Вы вернулись в Андрос ради меня. Вы спасли мне жизнь, несмотря на сложности. Я обязан вам жизнью».

Все воины смотрели на него с уважением и признательностью.

«Я принял глупое решение», – продолжал Дункан. – «Доверившись им, пойдя на переговоры, и я больше не повторю эту ошибку».

«Мы последуем за тобой куда угодно, Дункан», – выкрикнул Сивиг, в то время как остальные заголосили в знак согласия.

«Просто скажи, куда нам идти теперь», – сказал Артфаэль. – «Вернуться ли нам в столицу?»

Эйдан почувствовал, как его сердце бешено заколотилось, когда наступила тишина. Ему было интересно, что скажет его отец.

«Нет», – наконец, ответил Дункан.

Его единственное слово было наполнено такой уверенностью, что не оставило место для других вариантов.

«Мы застигнем их врасплох, это правда», – сказал он. – «Но мы потеряем многих из нас. И мы будем сражаться на их территории, против их сил и на их условиях. Хаос сослужит нам хорошую службу, но вместе с тем и сработает против нас».

Дункан почесал бороду.

«Нет», – добавил он. – «Мы приведем их к нам».

Они все удивленно посмотрели на него.

«Приведем их сюда?» – спросил Брамтос.

Дункан покачал головой.

«Нет», – ответил он. – «Мы заманим их в место, в котором у нас будет преимущество, где они наверняка проиграют. Место, в котором мы воспользуемся нашими знаниями родной земли. В нашу родину».

«И где же это, командир?» – спросил Артфаэль.

Дункан вынул меч и этот звук эхом отразился от стен. Он сделал шаг вперед, протянул руку и медленно начертил на песке длинную линию, на конце которой он нарисовал круг и указал кончиком меча в центр.

Все воины поближе собрались вокруг него.

Дункан поднял голову и встретился с их глазами со смертельной серьезностью.

«Барис», – наконец, сообщил он.

В помещении повисла тишина, когда мужчины приблизились и вытянули шеи.

«Барис?» – удивленно переспросил Брамтос. – «Заманить их в каньон? Мы окажемся на низменности».

«Кроме того, это враждебная земля», – добавил Сивиг. – «Она кишит людьми Бариса».

Дункан впервые улыбнулся.

«Вот именно», – ответил он.

Группа мужчин замолчала – очевидно, они были сбиты с толку. Но Энвин кивнул.

«Я понимаю, что ты имеешь в виду», – сказал он. – «Месть Барису и в то же время шанс убить пандезианцев».

Дункан кивнул в ответ.

«Бант не ждет нашего нападения», – сказал он.

«Но зачем нам сначала убивать своих соотечественников, если мы должны встретиться с пандезианской армией?» – воскликнул Брамтос.

«Прежде всего, мы должны убить тех, кто нас предал, кто предал нашу родину», – ответил Дункан. – «Кто находится на нашем фланге. В противном случае мы никогда не будем в безопасности. Потом, когда люди Банта будут мертвы, мы сможем заманить пандезианцев к нам».

«Но они находятся на возвышенности», – сказал Сивиг.

«Именно поэтому мы заманим их вниз, внутрь каньона», – ответил Дункан.

Они все казались озадаченными.

«А что потом?» – спросил Брамтос.

Дункан бросил на него холодный и тяжелый взгляд.

«Затопим каньон», – ответил он.

Все воины удивленно посмотрели на него.

«Затопим?» – наконец, спросил Сивиг. – «Как?»

Дункан поднял свой меч и продолжил рисовать свою линию на песке, пока, в конце концов, не нарисовал три коротких отметки.

«Эверфол», – ответил он. – «Мы перенаправим водопад. Его вода потечет на север и затопит каньон».

Дункан посмотрел на потрясенных воинов, которые посмотрели вниз.

«Несколько сотен наших воинов не могут убить тысячи пандезианцев», – ответил он. – «Но природа может».

Повисла продолжительная тишина, когда все посмотрели на Дункана, почесывая бороды, глубоко задумавшись.

«Рискованно», – наконец, ответил Кавос. – «Между этим местом и Барисом длинный отрезок. Случиться может что угодно».

«И каньон никогда раньше не топило», – добавил Сивиг. – «Что если это не сработает?»

«А если мы проиграем Барису?» – спросил Брамтос. – «Это само по себе будет смертельное сражение».

«Не говоря уже о том, что Лептус контролирует водопад», – добавил Энвин. – «Мы должны заручиться их помощью, если хотим получить какой-то шанс».

Дункан кивнул ему.

«Именно, друг мой», – ответил он. – «Именно поэтому я немедленно отправляю тебя в путь».

Глаза Энвина широко распахнулись, когда он посмотрел на Дункана с удивлением и гордостью.

«Сейчас же отправляйся в Лептус», – добавил Дункан. – «И привлеки их к нашему плану».

В воздухе повисла продолжительная тишина, мужчины заняли выжидательную позицию, пока, в конце концов, вперед не вышел Кавос. Все остальные посмотрели на него с уважением, и Эйдан понял: что бы он ни сказал, это будет означать их согласие или несогласие.

«Смелый план», – сказал он. – «Рискованный, храбрый план. План, который, вероятно, провалится. Но он доблестный. И безрассудный. Он мне нравится. Я с Дунканом».

Один за другим все воины посмотрели вверх и закричали в знак согласия, подняв свои мечи.

«Я С ДУНКАНОМ!» – крикнули они.

И сердце Эйдана наполнилось гордостью.

* * *

Эйдан шел рядом с Дунканом, сильная рука отца лежала у него на плече, гравий хрустел под их сапогами, пока они пересекали пещеру мимо всех воинов, надевающих броню, затачивающих мечи и готовящихся к своему следующему сражению. Эйдан никогда еще так не гордился, как в этот момент. Его отец, заслужив уважение всех мужчин в этой пещере после своей волнующей речи, присоединился не к своим командирам, а к Эйдану, и все глаза были устремлены на них. Он отвел Эйдана в сторону и пошел вместе с ним. Все воины наблюдали за ними, и мальчик принимал это за знак большого уважения. Он даже не осознавал, что отец выделял его среди всех этих мужчин в этот важный момент.

Они шли молча, Эйдан ждал, желая услышать то, что отец собирался ему сказать.

«Я никогда этого не забуду», – сказал Дункан, когда они, наконец, отошли достаточно далеко, чтобы никто не мог их услышать. Он остановился и многозначительно посмотрел на Эйдана, и мальчик смотрел на него с колотящимся сердцем. – «Я знаю, что ты сделал. Ты пришел за мной из Волиса. Ты отправился в путешествие в одиночестве, прошел весь путь до столицы, а это опасное путешествие даже для закаленного воина. Ты выжил, и тебе удалось найти людей, которые тебе помогли».

Отец улыбнулся, и Эйдан, испытывая гордость, улыбнулся в ответ.

«Тебе удалось пробраться в темницу», – продолжил Дункан. – «В оккупированном городе, и ты помог освободить меня в сложный час. Если бы не ты, я бы все еще сидел там, закованный в кандалы, если бы меня уже не казнили. Я обязан тебе жизнью, сын», – сказал он, и Эйдан почувствовал, как у него защипало в глазах. – «В тот день ты доказал, что ты не только достойный сын, но и прекрасный, подающий надежды воин. Однажды ты заменишь меня».

Глаза Эйдана зажглись от слов отца. Впервые в жизни отец разговаривал с ним таким тоном, смотрел на него с таким уважением. Он жаждал услышать эти слова от своего отца – слова, которые все расставили по местам в этом мире, которые заставили его почувствовать, что все страдания были не напрасными.

«Я не мог поступить иначе», – ответил Эйдан. – «Я люблю тебя, Отец. Я ничего так не хотел, как помочь в твоем деле».

Дункан кивнул в ответ, и в этот раз его глаза наполнились слезами.

«Я знаю это, сын».

Эйдан почувствовал, как заколотилось его сердце, когда он набрался храбрости, чтобы обратиться с просьбой.

«Я хочу сопровождать Энвина в его путешествии в Лептус».

Дункан посмотрел на него широко распахнутыми от удивления глазами.

«Я хочу быть полезным, по-настоящему полезным», – в спешке продолжал Эйдан. – «И мне не терпится отправиться в путешествие. Здесь я буду бесполезен, со всеми твоими воинами, атакующими каньон. Но я могу принести большую пользу, помогая Энвину пересечь местность, достичь Лептуса и убедить их присоединиться к нашему делу. Пожалуйста, Отец. Это будет благородная миссия».

Дункан погладил свою бороду, очевидно, задумавшись. Но потом, к разочарованию мальчика, он, в конце концов, покачал головой.

«Путешествие в Лептус долгое и опасное», – произнес он серьезным голосом. – «Даже Энвин может не выжить. Кроме враждебной местности, там все еще кружат драконы и бродят пандезианские солдаты. Вы даже можете получить в Лептусе враждебный прием – они сепаратисты, не забывай об этом».

Эйдан не колебался.

«Я все это знаю, Отец. И ничто из этого меня не отпугивает».

Его отец медленно покачал головой, замолчав. Эйдан знал, что этот упрямый взгляд означает отказ. Эйдан призвал на помощь больше решимости.

«Разве не ты только что сказал, что я проявил себя?» – спросил он. – «Я в одиночестве пересек Эскалон ради тебя. Позволь мне пересечь пустошь. Позволь мне показать тебе, что твоя вера в меня не ошибочна. Мне это нужно, Отец. Мне нужна своя собственная миссия. Я хочу почувствовать, что я – тоже мужчина. А я никогда не буду мужчиной, прячась под твоим крылом».

Дункан долго смотрел на него, и Эйдан видел, какие мысли вертятся у него в голове. Его сердце бешено колотилось, пока он ждал ответ.

Наконец, его отец вздохнул, протянул руку и сжал его плечо.

«Ты еще храбрее, чем я думал», – сказал он. – «И более преданный сын. Ты прав – я тебя недооценил. И отец не должен удерживать своего сына от того, чтобы тот стал мужчиной».

Дункан улыбнулся и кивнул.

«Отправляйся с Энвином. Послужи нашему делу, да хорошенько».

Эйдан просиял, а его сердце наполнилось гордостью и благодарностью.

Появилась группа солдат, которая прервала их, уводя Дункана по другому делу, в то время как к Эйдану подошли Мотли, Кассандра и Снежок.

Эйдан увидел, что Мотли с тревогой смотрит на него.

«Ты правда считаешь, что это мудро?» – спросил Мотли.

Эйдан удивленно посмотрел на него.

«Ты подслушивал?» – спросил он.

Мотли улыбнулся.

«Я актер. Подслушивать – моя профессия. Не держи от меня секретов, мальчик. Не после того, через что мы прошли».

Эйдан вздохнул, осознавая, что Мотли неисправим.

«Да», – признался он. – «Я уезжаю. И да, это мудро».

Снежок залаял у его ног, прыгнул вверх и лизнул ладонь мальчика. Эйдан рассмеялся.

«Полагаю, ты хочешь отправиться со мной».

Снежок неистово завилял хвостом, словно отвечая ему, и Эйдану понравилась идея о том, что у него будет компаньон.

«Глупое поручение, мальчик», – фыркнул Мотли. – «Ты можешь не выжить. Зачем тебе далась эта доблесть? Разве ты не получил урок?»

Эйдан улыбнулся, не отступая.

«Я еще даже не начинал свой урок», – ответил он. – «И почему это тебя беспокоит?»

«Почему это должно меня беспокоить?» – спросил обиженный Мотли. – «Десятки раз я рисковал своей шкурой, чтобы ты не погиб. Разве это ничего не значит? Неужели ты думаешь, что я хочу видеть тебя мертвым? Я беспокоюсь о тебе, мальчик. Господь знает почему – мне не следует, но я беспокоюсь. Может быть, это твое глупое безрассудство. Может быть, твоя наивность, твой оптимизм. В любом случае, прекрати это. Иди и скажи своему отцу, что ты совершил ошибку и останешься здесь, со мной и с остальными людьми. Ты умрешь там один».

Эйдан покачал головой.

«Ты просто меня не понимаешь», – сказал он. – «Я не такой. В том, чтобы спасти свою жизнь, таится больше опасности, чем в готовности ее потерять».

Мотли фыркнул.

«Звучит как из одной ваших древних книг. Я велел тебе перестать читать о прошлом. Те воины теперь мертвы. Куда привела их эта доблесть?»

Эйдан нахмурился.

«Их доблесть сделала их жизнь достойной и это единственная причина, по которой сегодня мы помним их имена», – ответил он.

«А что такого хорошего в том, чтобы тебя помнили?» – возразил Мотли. – «Будет ли тебя волновать, что тебя помнят, когда ты будешь мертв?»

Эйдан хотел ответить, но Мотли поднял руку.

«Вижу, что ты не прислушаешься к здравому смыслу», – добавил он. – «Но я скажу тебе, что существует опасность в том, чтобы быть воином до твоего часа. Но это не твой час».

«И когда же мой час?» – сердито парировал Эйдан. – «Когда я буду старым и седым? Время приходит, когда оно само тебя выбирает, а не когда ты его выбираешь».

Мотли долго и тяжело вздыхал.

«Я боялся, что ты скажешь нечто подобное. Нечто храброе и глупое. Что ж, очень хорошо. Поскольку ничто тебя не переубедит, по крайней мере, возьми это».

Эйдан посмотрел вниз и удивился, увидев, что Мотли протянул руку и вложил ему в руку что-то. Мальчик растерянно осмотрел предмет, поворачивая его в своей ладони. Похоже, он был вырезан из слоновой кости.

«Что это?» – спросил Эйдан.

Мотли протянул руку, схватил два конца слоновой кости и, к потрясению Эйдана, появилось блестящее скрытое лезвие.

«Кинжал», – выдохнул Эйдан с благоговением.

Мотли кивнул с гордостью.

«Самое острое в королевстве, и хорошо скрытое».

Он поднял руку и схватил Эйдана за плечо.

«Постарайся вернуть его мне. Мне не нравится терять свое оружие. Особенно сценическое оружие. Его сложно найти, знаешь ли».

В глазах Эйдана читалась благодарность, когда он осознал заботу Мотли о себе. Он сделал шаг вперед и обнял Мотли, и тот обнял его в ответ.

После чего Мотли сделал шаг назад.

«У меня никогда не было сына, знаешь ли», – сказал он Эйдану, глядя вниз с гордостью и грустью.

Затем быстро, прежде чем Эйдан смог ответить, он развернулся и пошел прочь.

Испытывая благодарность, Эйдан смотрел, как он уходит, понимая, каким хорошим другом стал Мотли. Он понял, что ошибался, когда судил и отталкивал его только потому, что он – актер, а не воин. Эйдан осознал, что Мотли по-своему был лучшим воином, чем большинство здесь. У него было свое понимание доблести.

Эйдан услышал шарканье ног и, обернувшись, увидел стоящую рядом Кассандру. В ее глазах было нечто, чего он не видел раньше. Нечто похожее на заботу.

«Значит, ты просто оставляешь меня одну со всеми этими мужчинами, не так ли?» – спросила она.

Эйдан улыбнулся, ощущая приступ вины из-за того, что он ее оставляет.

«Мой отец будет заботиться о тебе, как о дочери», – ответил он.

Кассандра покачала головой, и в ее глазах появился проблеск протеста, стальная решимость, которая помогала ей выжить на улицах.

«Обо мне не нужно заботиться», – гордо ответила девочка. – «Всю свою жизнь я сама заботилась о себе. Все, чего я хочу, – присоединиться к тебе».

Эйдан удивленно посмотрел на нее. Он не понимал – она хотела отправиться в путешествие или хотела быть с ним?

«Это путешествие не для тебя», – ответил Эйдан.

«А оно для тебя?» – спросила она.

Эйдан нахмурился.

«Что если ты отправишься в путь и что-то случится с тобой?» – спросил он. – «Это будет на моей совести».

«Это в любом случае на твоей совести», – ответила Кассандра с улыбкой. – «Ты спас меня. Иначе я бы умерла. Поэтому отныне что бы со мной ни случилось, это будет на твоей совести».

Эйдан грустной покачал головой.

«Я вернусь к тебе», – торжественно произнес он. – «Я обещаю».

Эйдан протянул руку и, когда Кассандра медленно взяла ее, он ощутил трепет от ее прикосновения. Это заставило его почувствовать себя живым, как никогда прежде.

Кассандра начала убирать руку и в эту минуту Эйдан наклонился. Его сердце бешено колотилось, он даже не до конца осознавал, что делает, как осторожно прикоснулся своими губами к ее губам.

Он поцеловал ее, и в это мгновение мальчик испытывал больший страх, нежели перед лицом врага, нежели в любом сражении. Что, если она отвергнет его?

Кассандра медленно отстранилась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Она выглядела потрясенной.

Девочка нахмурилась.

«Зачем ты это сделал?» – спросила она с грустью в голосе.

Эйдан сглотнул, испугавшись того, что обидел ее, что неправильно расценил ситуацию, что она, в конце концов, не относится к нему так же.

«Прости…», – пробормотал он. – «Я… не хотел… обидеть тебя».

Эйдан стоял, ощущая поднимающийся холодный пот, когда вдруг Кассандра удивила его, широко улыбнувшись.

«Что бы это ни было», – ответила она. – «Возвращайся как можно скорее. И повтори это».

 

Глава тринадцатая

Верховный и Святой Ра упал со своего балкона после того, как дракон разбил камень. Он размахивал руками, падая на каменный двор внизу. У него перед глазами промелькнула вся жизнь, он увидел все свои завоевания, свои триумфы, свои победы и осознал, что еще не готов умирать. Ра знал, что он величественнее смерти. Он был Единственным, Кто Не Мог Умереть, и, падая, он начал сердиться на Смерть, решив уничтожить ее, любой ценой остаться в живых.

Падая, Ра посмотрел вниз и увидел своих солдат: многие из них были объяты пламенем, они кричали, бежали в панике по улицам, пытаясь убежать от драконов как можно дальше. Это была сцена разрушения. Но Ра знал, что даже в разрушении есть надежда. Он знал, что выход есть всегда.

Ра сосредоточился на группе своих людей прямо под ним и направил свое тело так, чтобы упасть на них. Это было серьезное падение с высоты добрых тридцать футов и он прицелился на их головы. Ра знал, что это разобьет их головы, загонит их в землю. Но вместе с тем понимал, что это смягчит его падение. Он решил, что для них будет честью умереть в служении ему.

Когда Ра приблизился к земле, он вдруг почувствовал, что его стопы ударили их по головам, разбив их. Он слышал, как их кости ломаются под ним, смягчая его падение.

Ра приземлился, покатившись по земле. Но, поднимаясь на ноги, он с огромным облегчением понял, что жив и ничего не сломал. Оглянувшись, он увидел, что его людям рядом с ним повезло меньше – он переломал им шеи.

Ра улыбнулся. Он чувствовал себя победителем. Он обманул смерть.

Испытывая ярость по отношению к драконам, которых Ра считал простой неприятностью, он пошел по улицам с жаждой мести. Больше всего его беспокоили не драконы, а сбежавший Дункан – его великий трофей. Чего бы это ни стоило, он должен вернуть его.

Взревел огромный дракон и, подняв голову вверх, Ра увидел, что он ныряет прямо на него, открыв свою пасть и дыша огнем. Бесстрашный Ра быстро схватил нескольких своих людей и бросил их через двор, отвлекая дракона. Дракон повернулся к ним, а Ра воспользовался возможностью, чтобы нырнуть за каменную стену. Когда дракон выпустил огонь, его пламя сожгло его людей, но не тронуло Ра, которого защитила стена.

Ра стоял спиной к стене и, видя все больше и больше драконов, ныряющих вниз, он понимал, что должен быстро что-то предпринять. Вокруг него пылали десятки его людей, они кричали и падали замертво. Он быстро терял свою армию.

Группа генералов заметила его и побежала к нему, съежившись вокруг, укрывшись за каменной стеной в ожидании его приказа. Все глаза устремились на него, Ра осмотрел двор, на мгновение ослепленный солнечным светом, отраженным от огромных золотых щитов, оброненных его людьми, и ему в голову пришла идея.

«Те щиты!» – велел Ра.

Он вдруг выбежал в открытый двор, бесстрашно возглавляя группу, и его люди последовали за ним, когда он побежал к щитам. Ра поднял один из них – огромный, тяжелый, и десятки его воинов последовали его примеру, выстроившись позади него.

«К земле!» – приказал Ра.

Он упал на колени и поднял щит над головой. Остальные сделали то же самое, и вскоре в небо устремилась стена металла.

Вниз опустилась очередная волна пламени, и в этот раз она откатилась от щитов и продолжила свой путь, не причинив им вреда. Ра ощутил огромный жар по другую сторону щита, который чуть не обжег тыльную сторону его ладони, которой он держал щит. Казалось, что огонь пройдет сквозь щит, но он крепко держал его.

«ДЕРЖИТЕСЬ!» – приказал Ра своим людям.

Большинство послушалось его, но некоторые воины, очевидно, испугавшись, побросали щиты и побежали. В следующую минуту они сгорели заживо.

Наконец, волна пламени прошла, и Ра тяжело задышал, потея, радуясь тому, что остался в живых.

«ПОВОРАЧИВАЙТЕ ЩИТЫ!» – приказал он.

Его люди подчинились его приказу, поворачивая щиты до тех пор, пока не поймали угол солнца. В конце концов, они поймали лучи и в это мгновение щиты отразили ослепляющий столб солнечного света высоко в небо.

Ныряющие вниз драконы вдруг отпрянули, очевидно, не в состоянии что-нибудь увидеть. Они застыли в воздухе и отмахивались от света своими когтями, словно пытались отгородиться от него и снова начать видеть.

Именно это и нужно было Ра. Он удержит драконов достаточно долго для того, чтобы мобилизовать своих людей и убежать из города. Но прежде всего он должен сделать кое-что еще.

«Генерал!» – крикнул он, повернувшись к одному из своих проверенных советников, человеку, который вечно служил ему. – «Веди свой батальон людей на север, в открытую местность через северные ворота города».

Генерал уставился на него со страхом и потрясением.

«Но, Святейший Ра», – начал он, задрожав. – «Это сделает моих людей незащищенными. Мы умрем».

Ра кивнул.

«Это правда», – ответил он. – «Но иначе вы умрете здесь, не подчинившись моему приказу».

Ра кивнул остальным и они вынули свои мечи, направив их на генерала.

Охваченный паникой генерал вскочил на ноги и отдал приказы своим людям. Ра наблюдал за тем, как он повел сотни людей на открытую площадь в сторону северных ворот города.

«Остальные следуйте за мной!» – крикнул Ра.

Он повернулся и побежал, и тысячи его людей последовали за ним в южный конец Андроса, в то время как повсюду в городе протрубили в рог. Высоко над головой начали реветь драконы, когда опустились щиты и они смогли видеть.

Торопясь на юг, Ра оглянулся через плечо и увидел, что драконы, как он и надеялся, сосредоточили свое внимание на его незащищенном генерале и его людях, которые направлялись на север. Ра улыбнулся, когда драконы нырнули вниз за его приманкой. Они выпустили огонь, и его генерал закричал, объятый пламенем, пока он и все его люди бежали к воротам.

Ра повернул к Южным Воротам, навстречу свободе. Генерал и его подразделение были небольшой платой за его собственную безопасность.

Наконец, они пробежали через Южные Ворота и в эту минуту Ра вздохнул с облегчением, увидев открытый участок пустоши перед собой. Перед ним находился юг, куда, как ему было известно, сбежал Дункан.

Ра оседлал коня с золотой упряжью, которого быстро подвели к нему.

«ВПЕРЕД!» – приказал он.

Послышался оглушительный рев, когда тысячи пандезианских солдат оседлали лошадей и последовали за ним, торопясь на юг через пустырь, куда-то в поисках Дункана. На этот раз Ра не даст ему уйти.

 

Глава четырнадцатая

Алек стоял на носу корабля, пока они плыли из Затерянных Островов мимо странных пустынных скал, и водоросли производили странный шум, когда их задевал корпус. Вода была ровной и устрашающе спокойной. От нее поднимался туман, отбрасывающий волшебный свет, и все казалось Алеку нереальным, пока он плыл во главе флота. Позади него следовали все мужчины Затерянных Островов, в то время как он плыл в Море Слез.

Алек ощутил гудение в своей руке и, посмотрев вниз, испытал благоговение, увидев великолепное оружие. Незавершенный Меч. Казалось нереальным держать его в руках. Алек поднес его к свету, едва обращая внимание на воду вокруг себя, сосредоточившись только на этом великолепном металлическом предмете. Он поворачивал его, держа высоко, от него волшебным образом отражался свет, и Алек чувствовал, что меч величественнее него. Величественнее всех.

Алек поражался мечу. Это было лучшее оружие из всех, что он когда-либо держал в своих руках, единственное оружие, которым он владел, но которое не до конца понимал, которое казалось больше него самого. Это было оружие такой необыкновенной красоты, необыкновенного волшебства, что он вряд ли знал, что с ним делать. Алек знал, что он помог выковать его, но часть его чувствовала, что этот меч – не его творение. Он сжал рукоять, переплетенную рубинами и бриллиантами, рассматривал странные надписи на его лезвии – древние, мистические – понимая, что его происхождение находится где-то в истории, насчитывая тысячелетия. Он мог только задаваться вопросами о том, кто начал это оружие и почему оно не завершено. Правду ли сказал Совос? Неужели у Алека особенная судьба?

Алек оглянулся через плечо, увидел огромный деревянный корабль, наполненный сотнями жителей островов, как и все другие корабли флота, и ощутил давление. Куда именно они все направляются? Почему они нуждаются в нем? Какова его роль во всем этом? Алек не до конца это понимал, но чувствовал, что впервые в жизни его настигла судьба больше него самого.

«Они никогда не покидали острова прежде, знаешь ли», – раздался голос.

Алек обернулся и увидел стоявшего рядом с ним Совоса, который серьезно смотрел на него, облаченный в свой аристократический наряд. Он оставался таким же загадочным, как и в тот день, когда Алек впервые встретил его в Уре.

Алек удивился, услышав это.

«Никогда?» – спросил он, повернувшись и окинув взглядом воинов Затерянных Островов.

Совос покачал головой.

«У них никогда не было причины покидать острова. До сегодняшнего дня. Пока ты не закончил меч».

Алек ощутил вес ответственности.

«Я не чувствую, что закончил его», – ответил он. – «Что-то просто нашло на меня и я подчинился этому порыву».

«Это было нечто большее, чем предчувствие», – поправил Совос. – «Только ты мог выковать его».

Алек чувствовал себя разочарованным.

«Но я все еще не понимаю, как я сделал это».

«Иногда мы понимаем все, что делаем», – ответил Совос. – «Иногда мы – всего лишь канал, и мы должны быть благодарны за это. Иногда мы используем силы большие наших собственных, силы, которые мы никогда не поймем. У каждого из нас есть своя роль».

Совос отвернулся и посмотрел на море, и Алек последовал его примеру. Туман начал выжигать воду, когда они покидали архипелаг Затерянных Островов и выходили в море. Воды тоже становились более бурными.

«Куда мы плывем?» – спросил Алек. – «Куда они несут меч?»

Совос рассматривал море.

«Не они», – ответил он. – «А ты. Ты ведешь их».

Алек удивленно посмотрел на них.

«Веду их? Я? Я даже не знаю, куда мы плывем».

«В Эскалон, разумеется».

Глаза Алека широко распахнулись.

«Почему? Эскалон уничтожен. Теперь там живут пандезианцы. Плыть обратно значит отправиться навстречу своей смерти!»

Совос по-прежнему бесстрастно рассматривал море.

«Все намного хуже, чем ты думаешь», – сказал он. – «Драконы тоже прибыли в Эскалон».

Глаза Алека снова широко распахнулись.

«Драконы?» – переспросил изумленный молодой человек.

«Они пролетели тысячи миль и пересекли огромное море», – продолжал Совос. – «И они прилетели ради одной особенной вещи».

«Чего?» – спросил Алек.

Но Совос проигнорировал его вопрос.

Поднялось течение, и Алек ощутил стеснение в груди, думая об их плавании все ближе и ближе к Эскалону, к земле, наполненной драконами и заселенной пандезианскими солдатами.

«Зачем нам плыть навстречу своей смерти?» – спросил он.

Наконец, Совос повернулся к нему.

«Из-за того, что ты держишь в своей руке», – ответил он. – «Это все, что сейчас осталось у Эскалона».

Алек посмотрел на меч в своей ладони с еще большим чувством благоговения и удивления.

«Ты на самом деле думаешь, что этот небольшой кусок металла поможет против Пандезии? Против стаи драконов?» – спросил он, опасаясь предстоящего путешествия. Впервые в жизни Алек почувствовал уверенность в том, что он направляется навстречу смерти.

«Иногда, мой дорогой мальчик», – сказал Совос, положив руку ему на плечо. – «Небольшой кусок металла – единственная надежда».

 

Глава пятнадцатая

Мерк смотрел на Три Кинжала, пока они проплывали мимо них, скалистые, крутые, вертикальные и лишенные жизни острова выступали из залива. Они были покрыты странными сердитыми черными птицами с большими красными глазами, которые яростно кричали, когда они проплывали мимо. Острова были покрыты туманом залива, неустанные волны Залива Смерти разбивались о них, словно пытались столкнуть в море. Они поднимали облака белой пены и тумана в сторону лодки Мерка, окуная ее, и Мерк удивленно рассматривал открывшуюся картину. Он был благодарен за то, он не сел на мель здесь, в самом пустынном и беспощадном месте, которое он когда-либо видел. Из-за этого Палец Дьявола казался негостеприимным.

«Три Кинжала», – послышался голос.

Мерк обернулся и увидел Лорну, которая стояла рядом с ним, держась за поручни, рассматривая море своими большими светящимися голубыми глазами, ее серебристо-белые волосы развевались. Она стояла спокойно, несмотря на неистовое течение Залива Смерти, маяка жизни посреди мрачного пейзажа. Девушка смотрела на море так, словно они были единым целым.

«Говорят, что острова созданы великой богиней Инкой. Легенды гласят, что она извергла свой гнев из моря, когда искала трех потерянных дочерей», – добавила Лорна. – «За третьим находится остров Кноссос».

Мерк взглянул на море и за третьим скалистым островом увидел остров скал, растущий прямо из моря, окруженный узким скалистым берегом. На его вершине находилось плато, а на нем виднелся форт, построенный на сотню футов в высоту. Он был широким, квадратным, серым и украшенным древними зубчатыми стенами, в его стенах были длинные, узкие окна, за которым Мерк увидел наконечники сверкающих стрел наготове. Форт был плотным, отвратительным сооружением, словно и сам был скалой, опрыскиваемой туманом, ветром и волнами, принимая это как должное.

Более впечатляющим были воины, которых Мерк заметил, когда они подплыли ближе. Теперь ветер и течение несли их на полной скорости прямо к берегам, и вскоре Мерк увидел из закаленные лица, обращенные к ним. Даже отсюда он видел, что это лица угрюмых мужчин, которые не имели никакой радости в жизни. Они выстроились вдоль зубчатых стен подобно горным козлам, их были сотни, они всматривались в море, словно с нетерпением ждали врага.

Это были самые жесткие люди, которых Мерк когда-либо видел, а это о многом говорило. На них была серая броня, серые шлемы, в руках они держали серые мечи под цвет скал позади них. Они опустили забрала, и узкие щели для глаз выглядывали из шлемов. Эти мужчины даже не сдвинулись с места, когда налетел порыв ветра, достаточно сильный, чтобы раскачивать лодку Мерка в разные стороны. Казалось, что они приросли к месту и сами стали частью земли.

Здесь, по крайней мере, был Кноссос, последний форпост на последнем полуострове Эскалона, прямо в центре водоворотов Залива Смерти. Это было самое отдаленное место, которое Мерк когда-либо видел, и очевидно, не для слабонервных.

«Каково предназначение этого места?» – спросил Мерк. – «Что они защищают?»

Лорна покачала головой, по-прежнему глядя в море.

«Тебе многое предстоит понять», – ответила она. – «У каждого из нас есть в роль в надвигающейся войне».

Когда они приблизились, Мерк молча просунул руку под рубашку и схватил свой кинжал, хотя знал, что ни к чему хорошему это не приведет. Это была его старая привычка всякий раз, когда он нервничал. Он увидел длинные луки на плечах этих воинов, увидел странное оружие, которое они держали в руках – длинные свисающие цепи с шипами на концах, и он понял, что их значительно больше. Мерк почувствовал себя уязвимым. Он редко испытывал это чувство прежде – он всегда все планировал наперед и не ставил себя в такое положение.

Поднялось течение и вскоре их корабль коснулся берега, ударившись о скалистый берег. Не медля, Лорна спрыгнула с корабля и приземлилась на песок, шагая изящной походкой, в то время как Мерк возился, чтобы спуститься с покачивающегося корабля. Он неуклюже приземлился позади девушки, его сапоги разбрызгивали холодную воду, пока он пытался догнать ее.

Мерк последовал за Лорной, которая приблизилась к группе ожидающих солдат и остановилась перед одним из них, очевидно, их командиром. Он стоял впереди других солдат, в два раза больше Мерка. Солдат снисходительно смотрел на Лорну сверху вниз, после чего окинул взглядом Мерка, нахмурившись, словно он вторгался на их территорию. Мерк крепче сжал свой кинжал.

Солдат снова повернулся к Лорне и слегка поклонился.

«Миледи», – почтительно произнес он.

«Терн», – ответила Лорна. – «Мои Смотрители в безопасности?» – спросила она.

Он кивнул в ответ.

«Каждый из них», – ответил воин. Он повернулся к Мерку. – «А кто это рядом с Вами?» – спросил он, крепче сжимая свою цепь.

«Друг», – ответила девушка. – «Не причиняйте ему вред».

Солдат неохотно оторвал взгляд от Мерка и снова посмотрел на нее. Мерку не нравилось находиться на этом острове, но ему понравилось слово «друг». Никто никогда раньше не называл его другом и по какой-то причине это тронуло его. Чем больше Мерк думал об этом, тем больше ощущал сильную связь с Лорной. Он спрашивал себя, она просто использует этот термин или же искренне относится к нему таким образом.

«Армия троллей следует за нами по пятам», – в спешке произнесла Лорна. – «Мы не можем защищаться. Даже вы не можете. Пойдемте с нами на материк. Мы продолжим сражение в Эскалоне».

Солдат мрачно смотрел на нее.

«Мы – Кноссос», – ответил он. – «Мы никогда не отступаем перед врагом».

«Даже если это означает верную смерть?» – спросила Лорна.

«Особенно если это означает верную смерть», – ответил воин. – «Сбежать означает потерять нашу честь, а честь более священна, чем жизнь. Берите своих Смотрителей и отправляйтесь на материк. Мы будем держать оборону здесь».

Лорна разочарованно вздохнула.

«Вас убьют здесь за то, что вы укрывали моих людей. Я не могу этого допустить».

«Нас убьют за исполнение нашего долга», – ответил Терн.

Лорна нахмурилась, осознавая, что этот разговор ни к чему не приводит.

«Разве ты не понимаешь?» – добавила она. – «Вы встретитесь с монстрами, а не с людьми. Тролли – бесчестные, отвратительные существа. Они не ценят жизнь. Они пересекают Залив Смерти и вскоре окружат этот форт. Сейчас ваш шанс на побег. Уезжайте и живите, чтобы сразиться в другой день, в другом месте на своих условиях. Есть и другие пути для победы. Если останетесь, то погибнете».

Впервые солдат улыбнулся, окинув взглядом горизонт позади нее.

«Благородная смерть в окружении моих врагов», – ответил он. – «Это все, о чем я когда-либо молился. Бог ответил на наши молитвы сегодня».

Все воины Кноссоса, которые позади него выстроились идеальными рядами, вдруг высоко в воздух подняли свои цепи и заворчали в знак согласия. Они все бесстрашно посмотрели сквозь металлические щели своих шлемов.

Мерк никогда не видел такого проявления храбрости, и это его тронуло. Впервые в жизни ему показалось, что здесь, на этом острове, с этими мужчинами он стал частью чего-то большего, частью дела, которого он отчаянно искал.

Лорна повернулась к Мерку. Казалось, она смирилась.

«Уходи», – сказала она. – «Отправляйся на нашем корабле на материк. Отправляйся в Лептус. Там ты будешь в безопасности. Ты сможешь добраться до столицы и сразиться за наше дело».

Мерк восхищался ею, осознав, что она собиралась остаться здесь.

Он медленно покачал головой, уже приняв свое собственное решение. Вместо этого он повернулся к Терну и улыбнулся.

«Вы собираетесь сражаться не на жизнь, а на смерть, не так ли?» – спросил он.

Терн кивнул в ответ.

«Да».

Мерк улыбнулся.

«Насколько тяжелы эти цепи?» – спросил он.

Терн посмотрел вниз, очевидно, удивившись этому вопросу, после чего, наконец, осознал, что Мерк имел в виду. Он одобрительно посмотрел на Мерка. Он кивнул, после чего один солдат бросился вперед и передал Мерку дополнительную цепь и шипы.

Мерк проверил ее вес – она была тяжелее, чем он думал. Он замахнулся ею и был потрясен, увидев, что железные шипы на конце раскачались над головой подобно молнии, производя пронзительный свист. Это было необычное и существенное оружие, которое произвело на Мерка впечатление.

«Вам нужен еще один человек?» – спросил он.

Терн впервые улыбнулся Мерку.

«Полагаю», – ответил он. – «Мы всегда можем найти место».

 

Глава шестнадцатая

Кира крепко держалась за чешую Теона, пока они летели на север через облака, небо вокруг них темнело, когда они приблизились к земле Марды. Слова Софтиса все еще звенели в ее голове, когда она вспоминала свой жуткий визит в Волис, встречу с предками, когда их духи летали в воздухе, словно все еще были с ней.

«Не бойся опасности, Кира. Ищи ее. Это единственный способ спасти свою жизнь».

Кира чувствовала, что это правда. Она чувствовала, что у нее священная миссия, ощущала ответственность, чтобы быть достойной своего рода, всех своих предков, чтобы достичь того, чего они не смогли: истинная свобода для Эскалона, безопасность от троллей, безопасность от драконов. Кира спрашивала себя, что если настоящая свобода всегда была только иллюзией, что настоящую безопасность всегда очень сложно достичь поколение за поколением?

Улетая все дальше и дальше на север, Кира ощущала все больший холод в воздухе. Дело было не столько в холоде и мраке, сколько в надвигающемся зле. Кира посмотрела вниз в надежде поймать последний проблеск Эскалона перед тем, как оказаться в Марде, в надежде увидеть то, что она видела каждый день своей жизни в Волисе: огромную Стену Пламени, поднимающуюся в небо, освещающую опускающуюся ночь. Будет захватывающе пролететь над ней и увидеть, насколько высоко поднимается пламя.

Но, когда Кира подлетела ближе к границе и посмотрела вниз, она была сбита с толку, ничего не увидев. Она посмотрела еще раз, сомневаясь в себе.

«Ниже, Теон», – приказала девушка.

Теон нырнул ниже, опускаясь сквозь слои плотных черных облаков, пока, наконец, они не вырвались из них и она не увидела проблеск ландшафта внизу.

Ее сердце замерло в груди.

Внизу, под ней, находилось то, что навсегда запечатлеется в ее душе, то, от чего она утратила все надежды. Кира была потрясена не увиденным, а тем, чего она не увидела, отсутствием. Пламя внизу исчезло.

Впервые в жизни Кира увидела, что северная граница не поглощена своим вечным свечением и потрескиванием. Вместо этого она увидела обугленную землю и открытое небо без преграды между Эскалоном и Мардой. Священная стена защиты, волшебное Пламя, вечно защищенное ее предками, исчезла.

Еще более шокирующим было то, что на ее месте Кира увидела народ троллей, бегущий по земле, наполняющий ее родину. Теперь две страны стали единым целым, и ничто не могло их остановить. Их были тысячи, они бежали под ней подобно стаду буйволов, их грохот и крики были слышны даже отсюда. Миллионы троллей покидали Марду, являя собой великое переселение, и вторгались в ее страну.

Кровь Киры закипела от увиденного. Она видела все сожженные, разграбленные деревни, оставленные на их пути, видела разрушение, которое приносила ее родине эта приливная волна.

«Теон, вниз!» – крикнула Кира.

Теона не нужно было просить дважды. Он нырнул прямо вниз, пока они не оказались в тридцати футах над ними.

«ОГОНЬ!» – крикнула Кира.

Теон открыл пасть и задышал огнем до того, как она выкрикнула свой приказ. Они оба думали об одном и том же одновременно.

Тролли подняли головы вверх, в их глазах читались потрясение и ужас. Они закричали, когда Теон выпустил столб огня, сея смерть прямо посреди их рядов. Оглушительный рев пламени смешался с криками, и дракон пролетел над ними милю за милей, убивая десятки тысяч троллей. В его сторону полетели копья, но Теон теперь был сильнее и сумел сжечь оружие сильным жаром своего пламени до того, как оно коснулось его.

В конце концов, послышалось шипение, и у Теона, который все еще был ребенком, закончился огонь. Кира оценила то, что они натворили: все тролли были мертвы. Она уже почти ощутила гордость, когда, подняв голову вверх, увидела еще большую волну приближающихся троллей.

Ее сердце ушло в пятки. Их атака едва пробила брешь в рядах троллей. Кира поняла, что с Эскалоном покончено. Она поняла, что единственная надежда для нее – выполнить свою миссию.

«Выше, Теон!» – приказала она.

Теон поднялся, когда новая волна троллей метнула в небо копья. Он летел все выше и выше, находясь вне их досягаемости, и вскоре они уже снова оказались за облаками. Кира летела быстрее в сторону Марды. Она закрыла глаза, понимая, что должна сосредоточиться, прогнать из своей головы видения. Она знала, что единственная надежда для ее родины находится, как это ни парадоксально, дальше на севере, в самом сердце Марды.

* * *

Кира ощутила холод, обволакивающий ее плечи подобно плащу зла, когда она оказалась на земле Марды. Девушка почувствовала мгновенное изменение в воздухе, что-то тяжелое и влажное, словно это место было окутано темными чарами, которые хватали ее и крепко держали. Небо сразу же почернело – так сильно, что Кира больше не понимала, день сейчас или ночь. Наступил вечный полумрак – было ни светло, ни темно. Лучины алого цвета чередовались с плотными черными тучами, словно само небо истекало кровью.

Внизу было не лучше. В пейзаже не было никаких признаков жизни, лишь участки черной грязи, пепла и черных скал. Не было ни растительности, ни деревьев, лишь мириад вулканов, из которых со всех сторон стекала расплавленная лава. Кира увидела озера лавы, их реки текли по ландшафту в каждую сторону.

Несмотря на лаву, земля была холодной и от нее несло серой, а воздух был настолько наполнен пеплом, что было тяжело дышать. Кира не могла представить ничего хуже в своих самых страшных кошмарах. Казалось, словно сам ад нашел место на земле.

Пока они летели, дурное предчувствие Киры только усиливалось, она ощущала стеснение в груди. Она понятия не имела о том, куда летит, ведомая только слепым инстинктом, велением ее матери, и девушка не могла избавиться от ощущения, что она никогда не вернется.

Кира рассматривала ландшафт в поисках какой-либо отметки, какого-либо знака, указателя, который подсказал бы ей, куда лететь. Она искала любую дорогу, нечто, что могло привести ее к Жезлу Правды. Но ничего не видела. Чем глубже в Марду она летела, тем более потерянной себя чувствовала, спрашивая себя, куда отправиться в этом обширном и бесконечном пустыре, найдет ли она когда-нибудь то, ради чего ее сюда отправили. Наконец, когда Кира посмотрела вниз, она заметила то, что привлекло ее внимание. Это было движение, нечто выделяющееся в пейзаже. Оно извергалось, черное на черном.

«Ниже, Теон», – прошептала Кира.

Теон нырнул и, когда они опустились под мрачные слои облаков, Кира начала видеть четче. Внизу быстро текла река черного цвета, прорезая путь через ландшафт мрака. Она текла на север, каким-то образом поднимаясь в гору, через узкий разрыв между двумя высокими вершинами.

Наблюдая за рекой, Кира почувствовала, что на дальней стороне тех гор что-то находится. Она сердцем чувствовала, что именно туда она и должна отправиться.

«Вниз, Теон».

Теон полетел в сторону вершин, Кира планировала перелететь через них, но, когда они приблизились, вдруг, к ее потрясению, дракон закричал и резко остановился.

Он размахивал крыльями, опасаясь лететь дальше.

«В чем дело, Теон?» – спросила девушка.

В ее голове прозвучали его слова.

«Я не могу лететь вперед».

Кира посмотрела вперед и со страхом осознала, что здесь есть некая невидимая сила, щит, удерживающий Теона. Она посмотрела вниз на ландшафт, на бушующую реку, чье устье ожидало ее внизу, и поняла, что именно туда она и должна отправиться. Кира должна держать путь на тот берег реки на другой стороне тех гор. Кира осознала, что в это путешествие она должна отправиться одна.

Ощутив приступ паники, Кира поняла, что она должна оставить Теона здесь.

«Вниз, Теон», – тихо произнесла она. – «Я оправлюсь по суше».

Теон неохотно подчинился, ныряя и опускаясь у устья реки. Спешившись, Кира ощутила нечто жуткое под ногами, когда она ступила на мягкий, покрытый мхом, ландшафт – полностью черный.

Теон опустил голову, он казался пристыженным, и с тревогой посмотрел на девушку.

«Возвращайся со мной», – мысленно произнес дракон. – «Давай вместе покинем это место».

Кира медленно покачала головой, поглаживая чешую на его длинном носу.

«Я не могу», – ответила она. – «Моя судьба находится там. Лети на юг и жди меня в Эскалоне».

Кира оглянулась на медленно текущую реку и увидела широкий черный плот, построенный из связанных вместе бревен, словно ждал у устья реки только ее. На плоту стояло какое-то существо – возможно, человек или некое злое создание, спиной к ней, в черном плаще, с длинным жезлом в руках, чей наконечник находился в воде. Он не поворачивал свое лицо к Кире.

Теон опустил голову и прижался к ее голове. Кира почесала его чешую и поцеловала дракона.

«Лети, друг мой», – приказала она.

Наконец, Теон закричал и взлетел в воздух, его огромные когти чудом не задели ее. Он широко расправил крылья и улетел, не оглядываясь назад, и только его крик напоминал о том, что он вообще здесь был. Вскоре небо опустело. Теон исчез.

Кира, у которой засосало под ложечкой, повернулась и направилась к плоту. Она медленно ступила на него.

Как только она это сделала, плот раскачался под ее ногами, и ее сердце бешено заколотилось. Она чувствовала себя совершенно одинокой – более одинокой, чем когда-либо в своей жизни.

Кира крепко держала свой жезл.

«Поплыли», – сказала она существу, чувствуя, что он ждет ее приказа.

Стоя спиной к ней, он потянулся вперед со своим жезлом, оттолкнулся от дна реки и вскоре они уже уплывали прочь вниз по реке, во мрак, в самое сердце ада.

 

Глава семнадцатая

Софтис медленно пробирался через руины Волиса, нащупывая свой путь жезлом, предаваясь воспоминаниям. Он остановился у разрушенной стены и пробежал рукой по ее все еще гладкому краю, вспомнив о том, как играл здесь мальчишкой. Он вспомнил, как, будучи мальчиком, думал, что Волис будет стоять вечность.

Софтис вспомнил своего отца и деда, как он играл у их ног, узнавая обо всех великих историках, о прославленных Летописцах Королевства, которые путешествовали из Андроса. Он знал, что нет высшего призвания и, как только научился ходить, знал – это именно то, что он должен делать. Для него это были истории, в которых заключалась слава, а не военные действия. В конце концов, войны заканчиваются, в то время как именно благодаря Летописцам они живут вечно.

Софтис сделал глубокий вдох, продолжая свой путь, его жезл осторожно пробирался через камни. Теперь он был один, совершенно один: все, кого он знал и любил, мертвы. По какой-то странной причине, которую Софтис не понимал, он был одновременно и проклят, и благословлен на выживание. Он пережил своего деда, своего отца, жену, сестер и братьев, и даже собственных детей. Он пережил королей и войны, одного командира за другим. Он видел Эскалон при разных формах правления, но никогда не видел его полностью свободным. Теперь ему около ста лет, и он пережил все это.

Софтис знал, что он должен найти способ, чтобы продолжать, чтобы жить без мужчин, женщин и детей, которых ему отчаянно не хватало, но которых он не смог бы увидеть, потому что практически ослеп. Он мог жить без разнообразия пищи, найти способ существовать только на добытых травах и ягодах – в любом случае, он слишком стар, чтобы на самом деле наслаждаться пищей. Но то, без чего Софтис не мог жить, без чего он чувствовал себя еще более одиноким, была потеря его книг. Те дикари уничтожили все книги, а в процессе разорвали на части его душу.

Ну, хорошо, не все книги. Одну книгу Софтис спас и спрятал под каменным склепом. Это были Хроники его Отцов – большая книга в кожаном переплете с такими изношенными от использования страницами, что они практически рассыпались на части.

Софтис прижимал ее сейчас к груди, пока шел. Это все, ради чего ему осталось жить.

Софтис пришел к выводу, что Эскалон терзают. Это была одновременно и благословенная, и проклятая земля. Она всегда подвергалась угрозам со стороны драконов, троллей и Пандезии. Это было место необычайной красоты и, как это ни парадоксально, место, где никогда нельзя по-настоящему спокойно отдохнуть. В этой земле заключалась какая-то загадка, нечто, чего он не до конца понимал. Софтис думал над этой легендой почти сто лет, и он чувствовал, что что-то упускает. Возможно, это что-то утаивают от него – некий секрет, слишком большой для него и его предков. Что же это?

Может быть, ответ находится в одной из пропавших книг, в каком-то исчезнувшем свитке, в некой пропавшей легенде, которую он не слышал. Софтис был уверен в том, что было нечто, что решало все это, что придавало смысл загадочному происхождению Эскалона, того, почему он одновременно и проклят, и благословлен.

Теперь, когда его глаза потускнели и его жизнь начала увядать, он жаждал не жизни, а знания, мудрости, разгадки тайны и, больше всего, ответа на загадку. Теперь Софтис знал, как закончится история. Она закончится так же, как встречали свой конец все люди – смертью, ничем. Но он все еще не знал, как история началась. А в его глазах это, по какой-то причине, было важнее.

Софтис пошел дальше через щебень, этот город-призрак был наполнен лишь слабым стуком его посоха и порывов ветра, пролетающего здесь и никого не находящего. Найдя небольшой, старый, черствый кусок хлеба, Софтис нагнулся и поднял его, тяжелый как камень, спрашивая себя, сколько недель он уже здесь лежит. Тем не менее, он был благодарен за него, зная, что это станет его лучшей находкой за день. Это придаст ему достаточно энергии, по крайней мере, для путешествия. По пути в мавзолей он навестит старых друзей, погрузится в прежние времена. Он закроет глаза и представит своего отца живым, рассказывающим ему историю за историей. Это утешило его. На самом деле, в эти дни призраки утешали его больше, чем живые.

Пробираясь через местность, Софтис вдруг остановился. Он что-то почувствовал. Неужели это была дрожь?

Он снова это почувствовал, дрожь пробежала через его посох в ладонь – она была едва ощутимая, так что Софтис подумал, не показалось ли ему. Но затем дрожь прошла снова – на этот раз наверняка. Он остановился, ощущая ее сейчас подошвами ног. В этот раз дрожь перешла в толчок, затем в грохот. Софтис повернулся и посмотрел вверх, через разбитую арку, которая некогда была внушительными воротами Волиса.

На горизонте что-то было – сначала слабое, подобно облаку пыли, но пока он смотрел, оно росло, становясь очертанием, темной тенью, армией, формирующейся на горизонте.

А в следующую минуту раздался гром.

Мгновение спустя начался стихийный массовый бег. Они бежали через холм, подобно стаду буйволов. Они наполнили горизонт, крик были слышны даже для его тугого уха. Они атаковали и заполнили пустынный склон, и Софтис был потрясен, увидев, что они бегут на Волис.

Что им нужно от Волиса?

Когда они приблизились, Софтис осознал, что здесь им ничего не нужно. Волису просто не повезло оказаться у них на пути.

Они ворвались через ворота и, наконец, Софтис смог их ясно рассмотреть. И в эту минуту его сердце замерло в груди. Это были не люди и даже не пандезианцы.

Тролли.

Весь народ троллей.

Подняв высоко алебарды, закричав, с кровью в глазах, тролли заполнили землю подобно саранче, очевидно, решив уничтожить последнюю травинку в Эскалоне, чтобы не оставить камня на камне, словно открылись ворота в ад.

Пока Софтис стоял в центре Волиса, последний выживший человек, он осознал, что они надвигаются прямо на него. Наконец, впервые в жизни смерть нацелилась на него.

Софтис не стал убегать. Он не спрятался. Вместо этого он гордо стоял и впервые в жизни сделал все возможное, чтобы выпрямить свою изогнутую спину, чтобы предстать прямым и высоким, как сделал бы его отец.

Тролли прогремели через ворота, высоко подняв алебарды и опуская их прямо на него, и Софтис прижал книгу к груди, улыбнувшись. С проклятием его жизни покончено.

Наконец, он будет благословлен смертью.

 

Глава восемнадцатая

Диердре и Марко шли по лесу уже несколько часов, перейдя к монотонности ритма и тишине, нарушаемой только хрустом листьев под ногами. Каждый из них погрузился в свой собственный мрак. Диердре пыталась прогнать из своей головы мелькающие ведения: смерть своего отца, потоп в Уре, то, как она сама чуть не утонула под теми волнами. Но каждый раз, когда она закрывала глаза и качала головой, они только становились сильнее. Диердре увидела, как она упала в воду, увидела лицо своего отца – мертвого, безжизненного, смотрящего в небо. Она увидела свой любимый город – все, что она знала в этом мире – полностью под водой, от которого теперь ничего, кроме забытого озера, не осталось.

Диердре смотрела на белые блестящие деревья Уайтвуда, пыталась сосредоточиться на чем-то еще, на чем угодно, чтобы отвлечься от прошлого. Она все еще чувствовала, что дрожит, настолько поглощенная своей прошлой травмой, что ей было даже сложно вспомнить, где она находится. Она пыталась заставить себя сконцентрироваться. Где она? Куда они идут?

Диердре повернулась и увидела Марко, который шел рядом с ней, и память вернулась к ней – Кира. Они идут на север, в Башню Ур, чтобы найти ее.

Диердре посмотрела на Марко. С сильным подбородком, широкими плечами и темными чертами, он был намного выше нее, и его присутствие утешило девушку. В нем было что-то – Марко был тихим, лишенным хвастовства, готовым выслушать – отчего находиться с ним было легко. Больше всего ее утешало то, что Марко всегда был рядом с ней, и Диердре поняла, что она может положиться на него. Он стал для нее опорой.

Видя его, Диердре задумалась об Алеке, о чувствах, которые она испытывала к его другу, и это освежило воспоминание о предательстве, когда Алек сбежал. Она спрашивала себя, выжил ли он. Если да, то где он сейчас? Если смерть была неизбежной в этой стране, в чем девушка не сомневалась, она не могла не спрашивать себя о том, не лучше ли было бы для Алека умереть в славе вместе с другими, чем погибнуть в другом месте.

Это заставило Диердре задуматься о том, кому же она на самом деле может довериться в этом мире. Она чувствовала, что Марко был тем человеком, которому она может доверять. В некоторой степени он напоминал ее отца.

«Что, если твоей подруги там нет?»

Нарушенная тишина потрясла Диердре. Марко смотрел на нее, очевидно, отвлекаясь от своих собственных мыслей. Под его глазами были черные круги. Он выглядел уставшим, и девушка могла только спрашивать себя, какие мрачные мысли поселились в его голове.

«Она будет там», – уверенно ответила Диердре. – «Кира не умрет. Она выживет».

Марко покачал головой.

«Возможно, ты возлагаешь слишком большую веру на свою подругу», – сказал он. – «Она такой же человек, как и мы. Как она могла пережить атаку?»

«Башня Ур находится далеко от города», – ответила Диердре. – «Может быть, они еще до нее не добрались. Кроме того, она не одна. У нее есть конь и волк».

Марко фыркнул.

«И они могут остановить армию?»

Диердре нахмурилась.

«У Киры есть не только это», – добавила она. – «Я не могу этого объяснить, но она особенная. Если кто-нибудь и может пережить эту войну, то это она».

Марко покачал головой.

«Ты говоришь так, словно она какое-то волшебное существо».

Диердре думала об этом и, когда Марко произнес эти слова, она осознала, что они не лишены истины. Кира отличается от других. Диердре не понимала этого, но было в Кире что-то, отчего она казалась… особенной.

«Возможно, так и есть», – наконец, произнесла девушка, и сама удивляясь своим словам.

«А что, если твоя подруга мертва?» – спросил Марко.

Диердре вздохнула.

«Значит мы отправились на север напрасно», – признала она. – «В любом случае мы доберемся до Башни Ур и найдем там безопасность. Смотрители примут нас».

«Почему?» – спросил он.

«Они должны», – настаивала Диердре. – «В конце концов, они – братья королевства, а мы подверглись нападению. Они предоставят нам пищу, укрытие и место, в котором мы сможем остановиться столько, сколько нам нужно. А там мы сможем принять решение».

Марко снова покачал головой.

«Может, ты права», – сказал он. – «Но, может быть, и нет. Возможно, нам следует отправиться к морю, найти лодку и убраться из Эскалона как можно дальше».

Они продолжили свой путь в тишине, которую нарушал только хруст листьев под их сапогами. Каждый из них погрузился в свои собственные мысли. Чем больше времени проходило, тем больше Диердре начинала чувствовать, насколько ненадежным является их положение, как мало времени им осталось прожить. Она больше не ощущала роскоши времени, и ей хотелось как можно скорее узнать о Марко больше.

«Расскажи мне о своей семье», – нерешительно попросила девушка, практически опасаясь спрашивать об этом. При нормальных обстоятельствах она не была бы такой прямолинейной, но она чувствовала, что у нее нет времени.

Марко взглянул на нее, после чего отвел взгляд. На нем лица не было.

«Большую часть моей жизни моя семья для меня мертва», – ответил он с унынием человека, который никогда не знал и не любил свою семью. – «Мой отец был жесток ко мне со дня моего рождения. Моя мать… ну, он угнетал и ее тоже, и она ушла в себя. Таким образом она справлялась с этим. Я всегда хотел защищать ее. Но я не мог».

Диердре начала осознавать степень грусти, которая сформировала характер Марко.

«Мне жаль», – сказала она.

Марко пожал плечами.

«Это в прошлом», – ответил он. – «Мне кажется, что все люди, на которых мы надеемся, рано или поздно предают нас. Мы должны искать силу в самих себе, не надеясь найти ее в других».

Это заставило Диердре подумать о ее собственном отце, об их зачастую непростых отношениях. Она поняла, что для нее жизнь – загадка. Диердре осознала, что у них с Марко больше общего, чем она думала. Странным образом они понимали друг друга. Каждый из них вырос без настоящей любви в своей жизни. Только сейчас девушка начала осознавать, как ужасно это было для ребенка.

«Ни один из нас этого не заслужил», – наконец, сказала она.

Марко медленно кивнул, продолжая идти.

«Мы не всегда получаем то, что заслуживаем», – ответил он. – «Иногда мы должны брать то, что заслуживаем в жизни. Или иногда ты получаешь это позже, когда меньше всего этого ожидаешь или меньше всего в этом нуждаешься. Но даже если мы не получаем заслуженное, это не значит, что мы не можем в конечном итоге этого достичь. У нас есть сила решить, что мы заслуживаем в жизни. У нас есть сила позволить самим себе получить это, даже если другие люди говорят, что мы этого не заслуживаем».

Марко пнул листья на своем пути.

«Главным образом», – продолжал он. – «Мы должны перестать думать понятиями «заслуживаем» – «не заслуживаем». Когда мы не требуем у мира дать нам то, что, по нашему мнению, мы заслуживаем, мы будем менее разочарованными. Я бы предподчел создать то, чего я хочу в жизни, чем просить мир дать мне это. Прошлое дает мне власть, настоящее отнимает ее и отдает меня на милость мира».

Диердре это понравилось. Чем больше она думала об этом, тем больше осознавала, что Марко прав, что он был более глубоким человеком, чем она думала.

«А чего ты заслуживаешь в жизни, Марко?» – спросила Диердре, испытывая большее уважение по отношению к нему.

«Я заслуживаю все это», – решительно ответил он. Его голос звучал уверенно, и она поверила ему. – «Почему нет?» – продолжал он. – «Почему я должен заслуживать меньше, чем кто-то другой?»

Марко замолчал и посмотрел на нее.

«А ты?» – нерешительно спросил он.

«Я заслуживаю любви», – ответила Диердре. – «Настоящей любви. В конце концов, что в жизни обладает большей силой?»

Марко взглянул на нее, после чего отвел взгляд, покраснев. Диердре в эту минуту увидела, что он испытывает к ней чувства. Он на самом деле к ней не равнодушен, просто боится сказать ей об этом. Но она увидела это в его глазах до того, как он отвернулся.

Они продолжили свой путь в тишине, ближе друг к другу. По мере того как проходил час за часом, их молчание становилось комфортным.

Наконец, они вышли из леса и резко остановились, пораженные представшей перед ними картиной. Дыхание Диердре замерло, пока она смотрела на ландшафт. Видение запечатлелось в ее душе, как нечто из кошмара.

Перед ними находилась Башня Ур – не блистательная, как Диердре рассчитывала, а превратившаяся в груду щебня. Девушка почувствовала, что задыхается. То, что никогда не могло быть уничтоженным, лежало в руинах перед ней.

Увидев Башню, Диердре почувствовала, как что-то умерло внутри нее. Башня, одна из основ Эскалона, уничтожена.

Хуже всего – Киры нигде не было видно. Ни ее, ни Андора с Лео. Она спрашивала себя о том, какая ужасная сила могла ворваться сюда и сделать все это?

За Башней, вдали, Кира увидела Море Печали, и ее сердце ушло в пятки, когда она заметила, что воды почернели от пандезианских флотов – все они плыли к берегу.

Диердре и Марко стояли в потрясении, несколько минут храня абсолютное молчание. Диердре чувствовала, что все ее мечты и надежды на убежище рухнули. Казалось, что в мире не осталось безопасного места.

Больше всего, ее переполняла грусть за подругу. Вряд ли Кира выжила после всего этого. Должно быть, она тоже мертва. И у нее не осталось надежды.

«Это невозможно», – произнесла Диердре вслух.

Казалось, Марко был слишком потрясен, чтобы что-нибудь сказать.

Диердре ощутила дрожь и вдруг раздался оглушительный крик из леса. Она обернулась и со страхом всмотрелась в деревья, с ужасом увидев, что оттуда вырвалась армия троллей. Они неслись прямо на нее – обезображенные, гротескные, огромные – высоко подняв алебарды.

Диердре потянулась и схватила Марко за руку, сжав ее. Он ничего не мог сделать, только сжать ее руку в ответ. Тролли находились всего в пятидесяти ярдах от них, быстро приближаясь, и Диердре в ту же минуту поняла, что по какой-то жестокой причине судьба позволила ей пережить потоп только для того, чтобы умереть гораздо более мучительной смертью.

 

Глава девятнадцатая

Дункан, в окружении Кавоса, Брамтоса, Сивига и Артфаэля, за которыми шли Мотли и Кассандра, вел свою армию через равнины на юг, прочь от укрытия пещеры, куда-то в сторону Каньона Бариса. Дункан поерзал в своей броне, потея, страдая от полуденной жары. Казалось, что их путешествие длится уже много дней. Броня всей армии гремела, ее непрекращающийся звон был единственным, что нарушало тишину этого длинного, пустынного отрезка Эскалона.

Нигде не было ни тени – только камни, грязь и надежда на их место назначения. Это было рискованное, открытое шествие, но Дункан знал, что у них нет выбора – они должны уйти от столицы как можно дальше, увеличить расстояние между ними и пандезианской армией и добраться до Бариса до того, как будет слишком поздно. Они должны защитить свой фланг. У него остались нерешенные дела.

Кровь Дункана кипела, когда он думал о Банте, большом предателе. Трус продолжал жить после того, как продал Дункана, очевидно, заключив сделку с пандезианцами. Дункан покажет ему, что значит предавать своих соотечественников. Он нанесет ему визит, который тот никогда не забудет, и отомстит за все загубленные жизни своих людей.

Продолжая свой путь, Дункан думал о своем сыне Эйдане, спрашивая себя, не совершил ли он ошибку, позволив ему присоединиться к Энвину с его миссией в Лептус. Он так юн, но так настойчив, и уже показал, чего стоит. Дункан знал, что для всех юношей пришло время стать мужчинами. Тем не менее, это была важнейшая миссия, которая предрешит успех или поражение их собственной армии. Люди Лептуса могут отказаться присоединиться к их делу, а если они не придут, Дункан понимал, что его люди могут оказаться вовлеченными в проигрышное сражение в каньоне.

У Дункана были проблемы и побольше. Он ощущал потерю боевого духа среди своих людей после того, как они потеряли такое большое количество своих братьев во время всех кампаний со времен Волиса. Теперь они снова здесь, идут через бесконечный ландшафт лишь для еще одной битвы. Это будет сражение, которое – даже если они и одержат победу – лишь защитит их фланг и приведет их к очередной битве. В то время как над головой кружат драконы, а пандезианцы заполнили их землю, казалось, всему этому не будет конца. Дункан не мог не признать, что он и сам сомневался. Казалось, что Эскалон уже никогда снова не будет свободным.

Но Дункан по собственному опыту знал, что не количество решает все дело. Если он сможет нанести пандезианцам удар в правильный момент, сможет застать их врасплох, используя выгодное положение родной местности, то, может быть – всего лишь может быть – он заманит их в ловушку и убьет достаточное их количество. Если он сумеет загнать их обратно в Ущелье Дьявола и перекрыть им выход, возможно, он сможет найти способ взять Мост Печали. Дункан вспомнил все легенды и истории о нескольких храбрых воинах, удерживающих Ущелье Дьявола против тысяч противников. Скоро придет время проверить это, если до этого дойдет.

Больше всего беспокойные мысли Дункана обращались к Кире. Его сердце наполнилось гордостью, когда он вспомнил ее полет верхом на Теоне, как она спасла его и его людей из горящей столицы. Он никогда еще так ею не гордился. Дункан съежился внутри, когда подумал о ее полете в Марду, в место, в которое не отправлялся ни один человек. Его сердце ушло в пятки, когда он спросил себя, увидит ли он ее когда-нибудь снова.

Мысли Дункана прервал какой-то звук. Сначала он подумал о том, что это гром, но, обернувшись, он получше вгляделся, увидев, что горизонт почернел.

С колотящимся сердцем, Дункан остановился и повернулся с оставшейся частью своей армии, и в эту минуту воздух вдруг наполнил хор пандезианских рогов. Их преследовали десятки тысяч пандезианских солдат, покидающих столицу и шагающих на юг. Возглавлял процессию, восседая в золотой колеснице, Ра.

Дункан чувствовал, что все глаза устремлены на него – все его люди ждали от него руководства. Пандезианцы показались слишком быстро, до того, как он сумел добраться до безопасности каньона, до того, как ему удалось обезопасить свой фланг и заманить их в ловушку. Дункан обернулся и на горизонте увидел очертания каньона, который находился слишком далеко, чтобы можно было добраться до него вовремя.

Дункан повернулся лицом к приближающимся пандезианцам, понимая, что ему придется сразиться с ними здесь и сейчас – с большой армией на открытой равнине. Он оценил армию профессиональным взглядом и мгновенно понял, что у его людей, какими бы отважными они ни были, нет шанса на победу.

«Командир?» – послышался голос.

Обернувшись, Дункан увидел стоявшего рядом с ним Кавоса, который ждал его приказа со всеми своими воинами. Дункан принял решение. Он повернулся к Кавосу и заговорил с ним своим самым властным голосом.

«Возьми наших людей и продолжайте путь на юг, к каньону. Я возьму небольшую группу и сам встречусь с этой армией, чтобы отвлечь ее и дать вам время добраться в каньон в целости и сохранности. У вас будет время сразить Бариса, удержать каньон и защититься».

Кавос серьезно посмотрел на него.

«А ты?» – спросил он.

Дункан покачал головой.

«Я сделаю то, что должен сделать каждый командир», – сказал он. – «Я умру с честью и спасу основную часть своих людей».

Все его люди бросили на него хмурые взгляды.

В конце концов, Кавос вышел вперед.

«Благородный выбор, Дункан», – сказал он. – «Но мы не позволим тебе оказывать сопротивление в одиночестве».

«Это не просьба», – ответил Дункан. – «Это приказ. Людям нужен кто-то, кто возглавит их. Возьми их и спаси».

«Выбери кого-нибудь другого», – предложил Кавос, вынув свой меч и встав рядом с Дунканом, чтобы защитить его. – «Любого, но не меня».

«И не меня», – сказал Брамтос, вынимая свой меч и присоединяясь к ним.

Все храбрые мужчины вокруг Дункан вынули свои мечи, присоединяясь к нему, и Дункана переполняли благодарность и уважение к каждому из них.

В конце концов, понимая, что они не отступят, Дункан кивнул Артфаэлю.

«Что ж, хорошо», – сказал он. – «Ты, Артфаэль. Уведи основную часть этой армии к каньону. Обезопась их и одержи победу для всех нас».

Артфаэль помедлил, после чего, наконец, кивнул и подчинился его приказу. Протрубили в рог, и через несколько минут он отправился в путь, уводя почти всех людей Дункана в сторону каньона.

Дункан повернулся к пандезианской армии, с ним была дюжина его людей, которые храбро держали мечи в руках, он и сам вынул свой меч. Ему навстречу шла смерть, и он испытывал не страх, а облегчение. По крайней мере, он умрет благородно, ради дела, на что всегда и надеялся.

«Мужчины», – произнес Дункан. – «Станем ли мы ждать, пока они доберутся до нас? Или мы сами пойдем на них войной?»

Все его люди одобрительно закричали, все эти храбрые воины последовали за ним, торопясь к пустынному ландшафту, высоко подняв мечи. Дункан ощутил привычный прилив адреналина, зная, что его ждет славная битва – возможно, последняя в его жизни.

 

Глава двадцатая

Мерк стоял на скалах острова Кноссос вместе с сотнями свирепых воинов, которые смотрели на море, словно собираясь бросить вызов чему угодно, что море им принесет. Мерк оглянулся через плечо и успокоился, увидев позади себя высокий каменный форт Кноссоса, поднимающийся из скалы, и в его узких окнах увидел светящиеся желтые глаза десятков Смотрителей, наблюдающих за сражением, натянув пониже капюшоны. Еще несколько сотен воинов стояли на зубчатых стенах. На самой вершине форта, на парапетах, Мерк заметил Лорну, которая гордо стояла, наблюдая за всем сверху.

Мерк повернулся и снова посмотрел на черные воды, наполненные кораблями Везувиуса – народ троллей неуклонно плыл к ним. Это были небольшие корабли, и они заполнили залив, раскачиваясь на волнах, приближаясь к ним. Безжалостные воды Залива Смерти разбивались о скалы, их белые брызги выстреливали в воздух, увлажняя вершины скал, Мерка и его оружие. Поднялся шторм, который с тех пор не прекращался.

Мерк крепче схватил свое новое оружие – длинную цепь с шипованным шаром, болтающимся у его ног, и его сердце забилось чаще, когда он приготовился к худшему. Плывя под барабанный бой войны, тролли находились всего в сотне ярдов и быстро приближались, течение несло их все ближе с каждым дыханием, словно демонов из ада.

Мерк огляделся и успокоился, увидев гордых воинов Кноссоса с их сильными квадратными лицами, бледной кожей и длинными посеребренными бородами. Непоколебимые, они смотрели на море. Каждый из них держал в руках длинные цепи с шипованными шарами на концах, и Мерк не видел и тени страха на их лицах. Наоборот, они выглядели так, словно смотрели на воду в обычный ясный день лишь с мимолетным интересом. Мерк не понимал этих мужчин, их запас мужества – словно жизнь и сражение для них были едины.

«ДЛИННЫЕ ЦЕПИ, ВПЕРЕД!» – вдруг крикнул их командир громким голосом, который можно было услышать сквозь ветер и волны.

Все воины хорошо дисциплинированной армии продвинулись вперед рядами мимо Мерка к краю скалы, и воздух наполнился громким грохотом брони и цепей.

В то же самое время первые десятки кораблей устремились вперед в течении, поднимаясь и опускаясь на волнах Залива Смерти. Тролли хмурились, их гротескные лица теперь были видны вблизи. Они оказались в десятках ярдов от берега, очевидно, собираясь высадиться на берега Кноссоса, в то время как воины Кноссоса ждали следующего приказа. Мерк стоял, его ладони потели, несмотря на холод. Он спрашивал себя, сколько командир станет ждать, когда вторгнется народ троллей.

«ВПЕРЕД!» – наконец, крикнул командир.

Его солдаты вышли вперед, подняли свои длинные цепи высоко над головой и замахнулись ими в широких кругах. Они просвистели в воздухе, поднялся хор пронзительного шума, когда цепи вытянулись широкими арками на добрых двадцать футов. Солдаты замахивались ими профессионально, чтобы не ударить друг друга, после чего, наконец, замахнулись ими прямо вниз.

Мерк был потрясен тем, что увидел в следующую минуту: шары нырнули вниз на двадцать футов перед ними и нанесли удары по корпусам кораблей. Воздух наполнил треск, когда шипованные шары разнесли корабли на части.

Корабли с зияющими дырами накренились, после чего сразу же утонули в заливе.

Застигнутые врасплох тролли упали в опасные воды, придавленные весом своей брони и, размахивая руками, немедленно погрузились в бушующие течения Залива Смерти.

Следующий ряд кораблей продвинулся в течении, и эти тролли в панике посмотрели вверх, осознавая, что у них нет времени развернуться назад. Поскольку течение было сильным, они не могли замедлить ход кораблей, как бы ни старались.

Солдаты Кноссоса снова сделали шаг вперед, замахнулись своими цепями и разбили корпуса.

Эти корабли тоже затонули.

Появился другой ряд кораблей, и они тоже были разбиты на части.

Ряд за рядом корабли были уничтожены, вода была наполнена обломками кораблей, которые врезались в скалы.

Мерк улыбался, наблюдая за тем, как сотни троллей размахивали руками и тонули в быстрых водах. Но, услышав рычание, он посмотрел вверх и увидел их лидера Везувиуса, который стоял на носу своего корабля, посреди флота, хмуря глядя на них. Он все еще находился в доброй сотне ярдов от берега, достаточно далеко, чтобы можно было остановить его темп наступления.

«ЛУКИ!» – крикнул Везувиус.

Через несколько секунд сотни троллей подняли свои луки и воздух наполнился стрелами.

Ветер, налетающий из Залива Смерти, приносил стрелы со всех сторон, многие из них не достигали цели и падали вниз к скалам и в воду. Но достаточное их количество попало в воинов Кноссоса.

Однако Терн был готов.

«ЩИТЫ!»

Десятки его людей бросились вперед, подняв вверх огромные щиты, и пошли вместе, плечом к плечу, отражая стрелы идеальной дисциплиной. Мерк опустился на колени рядом с ними, когда один из воинов передал ему щит.

Падало все большее количество стрел, и каждый раз их останавливала эта стена из бронзы.

«КОПЬЯ!» – крикнул Везувиус из своего неистово раскачивающегося корабля.

Тролли начали метать огромное количество длинных, блестящих копий, которые парили высокими арками над щитами, целясь в тела воинов Кноссоса. Но воины, будучи хорошо обученными, отреагировали мгновенно.

«КОРОТКИЕ ЦЕПИ!»

Солдаты сняли с пояса короткие цепи и замахнулись, их шипованные шары на концах наносили удары по копьям с неба до того, как тем удавалось ударить.

Рассвирепев, Везувиус и сам схватил копье и бросил его прямо в Терна.

Терн невозмутимо стоял и, когда прилетело копье, он просто замахнулся своей цепью и шаром, ударив копье в воздухе.

Везувиус протрубил в рог и в следующую минуту десятки его кораблей сошлись в одной линии, единым рядом. Они плыли вперед и, когда первый корабль достиг берега, воины Кноссоса разбили их. Но в то время как они смогли достичь корабля позади него, Везувиус воспользовался преимуществом, сам протянул руку и схватил одну из цепей, опустившуюся за ним.

Везувиус дернул, и солдат Кноссоса упал со скалы в воду лицом вниз.

Все остальные тролли присоединились к Везувиусу, бросившись вперед и хватая цепи. Они застигли воинов Кноссоса врасплох, дергая, сбивая одного солдата за другим в залив.

«В АТАКУ!» – крикнул Везувиус.

В грохочущих волнах было так много обломков, что Везувиус сумел использовать их в качестве моста для последних нескольких футов к берегу, перепрыгивая с одной доски на другую, покачиваясь в воде, после чего прыгнул на скалистый берег. Все тролли вокруг него делали то же самое. Везувиус использовал цепь, которую он выхватил, замахнувшись ею. Это было удобное оружие, которые он быстро использовал для того, чтобы поймать еще несколько цепей и сбить еще несколько десятков воинов в воду внизу.

Сотни троллей бросились на скалистые берега, взбираясь на скалы подобно горным козлам и устремившись прямо к рядам солдат – и к Мерку.

Мерк неистово отбивался от натиска троллей, стоя бок о бок с солдатами, сражаясь с бесконечным потоком. Невероятно огромный тролль с ужасными клыками бросился на него, подняв свою алебарду и опустив ее на голову Мерка, но Мерк сделал шаг в сторону в последнюю секунду, замахнулся и ударил его шипованным шаром по голове, убив тролля.

Мерк сделал шаг вперед и пнул другого тролля в грудь, когда он поднялся на скалы за ним, высоко подняв алебарду. Он сбил его в воду внизу. Мерк оглянулся, увидел падение тролля и его охватила паника: теперь на берегу находились сотни троллей, и еще несколько сотен причаливали с каждой секундой. Корабли заблокировали залив, все они бились о скалы, образуя такой затор, что тролли могли штурмовать скалы. Воины Кноссоса все еще разбивали некоторые корабли, но десятки из них все равно проскользнули.

Поскольку они находились плечом к плечу с троллями, борьба была рукопашной. Мерк замахнулся своей цепью и нанес удары двум троллям по головам, когда они приблизились. Тем не менее, появилось еще больше троллей и, когда сражение стало еще гуще, Мерк осознал, что у него больше не осталось места для того, чтобы замахиваться цепью. На него сразу набросились четыре тролля.

Не в состоянии размахивать цепью, вместо этого Мерк схватил ее двумя кулаками, и сделал шаг в сторону, когда тролль замахнулся алебардой на его грудь, после чего подошел к троллю сзади и обернул цепь вокруг его горла. Он быстро развернулся, удерживая тролля в заложниках, и повернулся лицом к трем другим. Один из них бросился на него с мечом и Мерк использовал своего заложника в качестве щита, вынудив тролля убить своего друга. Затем он упал на колени и скинул потрясенного тролля со скалы.

Мерк вынул свой кинжал, когда приблизились два других тролля, и перерезал горло одному из них. Он откинулся назад и пнул второго, перекинув его через край, но этот тролль протянул руку и схватился за сапог Мерка, потащив его вниз вместе с собой.

Застигнутый врасплох, Мерк сильно ударился о землю и начал соскальзывать с края вместе с троллем. Запаниковав, наполовину соскользнув через край, Мерк развернулся, схватился за корень и держался изо всех сил.

Мерк оказался свисающим с края скалы, тролль дергал его за ногу снизу. Теряя хватку, Мерк понимал, что он должен быстро что-то предпринять. Он поднял вторую ногу высоко, после чего пнул тролля первой ногой. Он попал в нос тролля и, в конце концов, тот ослабил хватку и, пронзительно закричав, упал навстречу своей смерти.

Мерк вытащил себя наверх, пока, наконец, не рухнул на плоский камень, задыхаясь. Он поднял голову вверх и увидел десятки воинов Кноссоса, доблестно сражающихся, замахивающихся своими цепями, разбивающих лица, шеи, плечи и ребра троллей, выбивая из их рук алебарды и щиты, сражаясь как люди, объятые пламенем. Их было немного по сравнению с этим народом троллей, тем не менее, они причинили огромный ущерб, удерживая свою позицию, заполнив воздух свистом своих цепей, хлопками металлических шаров, бьющих по броне. Это были внушающие страх воины, подобно которым Мерк никогда не видел. Один на один, они останавливали поток армии.

Но на месте каждого убитого тролля появлялись еще три, это была бесконечная процессия этих существ из моря. И достаточно скоро мужчины Кноссоса, всего лишь люди, начали уступать.

Сначала появился один, потом другой, после чего, когда Мерк обернулся, он увидел, что воинов бьют и поражают со всех сторон. В мгновение ока ход сражения изменился, и их ситуация стала плачевной.

Протрубили в рог и, оглянувшись на море, Мерк увидел появление еще нескольких сотен кораблей. Они высаживались быстрее, чем он мог сосчитать, поднимаясь на скалы подобно горным козлам, и у Мерка засосало под ложечкой, когда он осознал, что у людей Кноссоса подкрепления нет.

Мерк поднял голову вверх и увидел Лорну, стоящую у дверей в форт в окружении воинов, которые отбивались от троллей во главе Терна. Она поманила его, и Мерк понял, что он должен добраться до нее или умереть.

Мерк издал гортанный крик, вскочив на ноги и начав прорываться через толпу. Он схватил с земли алебарду и прорывал свой путь, убивая троллей направо и налево большими, мощными ударами. Когда его плечи налились усталостью и сражение стало слишком плотным, он вынул свой кинжал, которым он пользовался профессионально, вспомнив о тех днях, когда он был убийцей. Он резал этих существ, нырял, уворачивался и профессионально наносил удары. Наконец, он почувствовал, что его навыки сослужили службу Эскалону.

Мерк наносил удары ножом, резал и уклонялся весь путь через ряды троллей, пробираясь ко входу в форт, защищенный деревянной арочной дверью. Наконец, он добрался до Лорны. Она стояла в окружении воинов, которые размахивали цепями и доблестно отбивались от троллей.

«Есть ли у нас какой-нибудь шанс?» – крикнул он девушке, сражаясь с двумя троллями, чтобы она услышала его сквозь шум.

Лорна посмотрела на море и небо, будучи необъяснимо спокойной.

«Всего лишь один», – ответила она. – «Но он намного опаснее этого».

«Опаснее этого?» – переспросил потрясенный Мерк.

«Драконы», – произнесла Лорна, повернувшись к нему. – «Я могу призвать их».

Мерк смотрел на нее в потрясении, тяжело сглотнув, начиная понимать.

«Я и Смотрители здесь – вместе. Мы можем призвать их. Но мы не можем их контролировать».

Мерк посмотрел на бесконечный поток троллей и осознал, что вариантов у них немного. Если они ничего не предпримут, то наверняка умрут от рук этих зверей.

Лорна молча посмотрела на него своими кристально-голубыми глазами и, в конце концов, он кивнул в знак одобрения.

Лорна повернулась и подняла глаза на форт, подняв свои ладони высоко над головой, после чего десятки Смотрителей со светящимися желтыми глазами высунули свои головы из узких окон, протянули руки и тоже подняли ладони к небу.

Послышалось громкое жужжание, заглушающее даже шум сражения, ветра и грохот волн. Вскоре он одержал верх даже над самой материей воздуха, жужжание Лорны соединилось с жужжанием десятков Смотрителей, они закрыли глаза и подняли лица к небу.

Вдруг небо разразилось громом и молнией, и мгновение спустя сражение остановилось с обеих сторон, когда все застыли и посмотрели на небо. Затем последовал ужасный рев громче грома, когда небеса разделились и оттуда внезапно появилась стая драконов – свирепые, ужасные, разъяренные. Они все открыли свои огромные пасти и нырнули прямо на них.

Мерк понимал, что смерть пришла за каждым из них.

 

Глава двадцать первая

Кира нетвердо стояла на небольшом плоту, глядя на медлительную черную реку, проплывающую под ней, пока она молча плыла по своему пути, все глубже в самое сердце мрака. Существо позади нее не поднимало голову, отталкиваясь от дна реки шестом. Тихий плеск был единственным звуком, нарушаемым напряженную и мрачную тишину. Чем глубже в Марду продвигалась Кира, тем усиливалось ее беспокойство. Кире казалось, словно ее вели в похоронной процессии к ее смерти.

Воздух был горячим и влажным, цепляясь к ней подобно клею, небо застряло в сумерках, единственными звуками на этой земле были взрывы вулканов и шипение потоков лавы, которые прорывались через черные горы. Эта земля была наполнена всеми оттенками черного: черное небо, черная вода реки, черная почва, пепел и две возвышающиеся черные горы, которые маячили перед ней.

Кира нерешительно посмотрела вверх, пока река несла ее между гор, чувствуя, что ей не хватает воздуха. Каждая гора поднималась на сотни футов в высоту, черная как сажа, и, присмотревшись внимательнее, девушка увидела тысячи крошечных желтых глаз, появившихся в скалах – за ней наблюдали крошечные существа. Они напоминали тысячи маленьких звезд в ночном небе. Кира взяла себя в руки, не зная, станут ли они атаковать ее.

Кира крепче сжала свой жезл, желая быть где угодно, но только не здесь. Она никогда еще не чувствовала себя такой одинокой. Девушка всматривалась в горизонт, спрашивая себя, куда несет ее вода, и чувствуя, что она движется к Жезлу Правды, где бы он ни был. Кира чувствовала, что ее несет к нему, но вместе с тем ей казалось, что это ловушка. Однако у нее не было выбора. В этой чужой и враждебной земле у нее нет других маяков.

Кира чувствовала, что приближается большое сражение, битва духовных сил, она закрыла глаза и ощутила небольшое жжение в животе. Она знала, что там, куда она направляется, все ее силы и она сама подвергнутся испытанию, она вынуждена будет встретиться с самыми мрачными частями самой себя. Кира предпочла бы сразиться с тысячей мужчин в открытом поле, чем бороться в этом царстве тьмы, которое она не до конца понимала. Это мир, в котором находится ключ к спасению Эскалона, мир духов, мир скрытых сил. Царство теней.

Наконец, река вынесла ее на другую сторону гор, где ландшафт снова открылся. Кира окинула взглядом местность и в этот раз заметила тысячи небольших черных сооружений, напоминающих заброшенные глиняные хижины. Это место напоминало один из городов народа троллей, опустевших, когда тролли сбежали на юг, в Эскалон. Теперь Марда была пуста, ожидая их возвращения – если они когда-нибудь вернутся. Кира осознала, что ей повезло, иначе ей пришлось бы сразиться с тысячами троллей прямо сейчас, по пути на север.

Кира рассматривала город, проплывая через него, мимо бесконечных одинаковых домов, грязных улиц, и она отпрянула от увиденного: черная земля была усеяна костями. Кости были повсюду, туши гниющих животных, как она поняла, были жертвами троллей. Казалось, что тролли съели всех этих созданий, после чего просто оставили кости на земле. Кроме того, Кира заметила свежие тела на кольях и поняла, что тролли медленно пожирали их. Дикий народ.

Среди все этого Кира замечала гротескные головы троллей на шестах повсюду, куда бы она ни смотрела, и девушка спрашивала себя, убили ли этих троллей в качестве предупреждения, потому что они нарушили некий закон, или же это был какой-то вид спорта. Ее затошнило, когда среди них она увидела и человеческие головы, не зная, были ли эти невинные жертвы похищены во время их набегов на Эскалон.

Река повернула, и Кира отпрянула, увидев целое море человеческих тел – мертвых, прикованных друг к другу. Она ахнула. Тролли похитили бедных, невинных людей во время своих рейдов в Эскалон, людей, которые были обречены на ужасную, мучительную жизнь здесь в качестве рабов этих существ, пока, в конце концов, их не настиг несчастный конец. Кира крепче сжала свой жезл, решив отомстить им. Часть ее желала, чтобы все тролли были здесь сейчас, чтобы она смогла сама с ними сразиться. Но она знала, что ее ждет еще худшее сражение.

Услышав на горизонте взрыв, Кира заставила себя отвернуться и вместо этого сосредоточиться на огромном шаре лавы, выстрелившим в воздух, рассыпавшем тысячи полос яркого света в мрачный пейзаж. Раздался треск и, посмотрев вниз, в воду, Кира ужаснулась, увидев, что они проплывают мимо костей: они все плыли вниз по реке, тихо отскакивая от плота – сначала несколько, а потом десятки костей. Они были всех форм и размеров, и Кира старалась не спрашивать себя, чьи это кости или как они сюда попали.

Кира подумала о своей матери, нуждаясь в ее силе. Она задумалась над ее словами: «Ты должна освободить свой разум, Кира. Ты должна забыть все, что знаешь». Что она имела в виду? «Это ты, Кира. Именно ты должна отправиться туда и вернуть оружие».

Неужели ее мать права? Неужели спасение Эскалона на самом деле находится здесь, в этом аду? Видела ли она свою мать на самом деле или все это было лишь сновидением?

«Мама», – мысленно позвала Кира. – «Где ты? Ты со мной?»

Она прислушалась, заглушив все мысли, в надежде получить ответ. Но ответом ей была тишина, словно тишина Марды была слишком плотной, чтобы в нее можно было проникнуть, словно Кира забралась слишком далеко к краю света, чтобы ее мать или кто-нибудь другой были с ней сейчас.

Кира пыталась сосредоточиться, черпать силы в самой себе. Что ей однажды сказал Альва? «Чтобы завершить свое обучение, сначала ты должна отказаться от иллюзии, что другие с тобой. Ты рождена в одиночестве и умрешь в одиночестве, и то, что ты ищешь, придет не тогда, когда ты будешь полагаться на других, а тогда, когда ты станешь полагаться а на себя. Как глубоко ты смотрела внутрь, Кира? Как сильно ты доверилась себе?»

Здесь, оказавшись в полном одиночестве, Кира начала постигать истину его слов. И она начала осознавать, что это полное одиночество – то, что ей нужно, чтобы завершить свое обучение. Она слишком долго полагалась на других, это вынудит ее полагаться на саму себя. Кира осознала, что это последний этап ее обучения.

Река снова повернула, и сердцебиение Киры участилось, когда она увидела, что ландшафт изменился. Вместо пустынных полей грязи и пепла впереди девушка увидела лес, толстые и запутанные деревья, растянувшиеся через горизонт насколько хватало взгляда. Кира увидела огромные колючки, выступающие из них, отчего лес напоминал огромный терновый куст. Когда они приблизились, она увидела, что сами деревья острые, толстые, с корявыми, запутанными ветками, черные, лишенные листвы, лишенные жизни. У входа в этот лес находилась узкая поляна, природная арка, выросшая из шипов, позволяющая войти в это место, внушающее дурное предчувствие, лишь одному человеку. А у подножия этой арки заканчивалась река.

Кира почувствовала, что ее плот вдруг остановился, врезавшись в берег перед лесом. Она сошла на берег, одно дурное предчувствие сменилось другим, и девушка не знала, какое из них хуже.

Кира оглянулась, чтобы поблагодарить человека, который привез ее, но она была потрясена, увидев, что плот находится уже далеко, уплывая вниз по реке, а на нем никого не было. Ее дурное предчувствие усилилось. Что это за земля?

Кира направилась ко входу в лес, зная, что именно туда она должна пойти. Она не прошла и нескольких метров, когда внезапно черная почва перед ней взлетела вверх в результате взрыва.

Кира отпрянула и сделала шаг назад, когда из самой почвы появилось огромное гротескное чудовище. Оно становилось все выше и выше, формируясь из пепла, принимая форму человека, гротескного человека в три раза больше любого из всех тех, кого Кира когда-либо знала. Это был великан, чьи плечи были в три раза больше, с острыми кинжалами вместо пальцев на руках и когтями вместо пальцев на ногах. Из его грудной клетки торчали шипы, голова была большой и деформированной с тремя оранжевыми глазами, а вместо зубов были острые, как бритва, клыки.

Кира посмотрела вниз и впервые заметила кучу костей у его ног, осознав – другие визитеры. Он был хранителем и никто не проходил мимо него.

Монстр поднялся и заревел, его мышцы и вены вздулись, этот рев был достаточно резким, чтобы сотрясти мир. Он поднял свои когти и вдруг бросился на девушку.

Кира должна была думать быстро. Зверь замахивался на ее голову своими когтями на удивление быстро, и она позволила своим рефлексам взять верх, пригнувшись в последнюю секунду. Его когти просвистели мимо нее, едва не задев ее, срезав часть волос, которые упали локонами на грязь у ее ног.

Затем монстр замахнулся в другую сторону быстрее, чем Кира ожидала, и она едва успела вовремя пригнуться, когда его когти поцарапали ее щеку. Киру поразила острая боль, когда из раны потекла кровь. Но, к счастью, ей удалось избежать главной силы удара, и Кира, придя в себя, подняла свой жезл, замахнулась и ударила его по запястью.

Зверь заревел от боли, но тем же движением ударил ее, и девушка отлетела в воздух на двадцать метров, приземлившись в грязь на спину.

Развернувшись, Кира отступила, когда монстр бросился на нее. Его шаги сотрясали землю, когда он прыгнул прямо на девушку. Кира в панике осознала, что ей некуда пойти, она подскользнулась, отступая в грязи.

Кира закрыла глаза, ощущая приближающуюся смерть, и внутренне сосредоточилась. Она не сможет физически одержать верх над этим зверем. Ей нужно призвать на помощь свою силу. Она должна выйти за пределы физического мира.

Кира ощутила внезапный жар в ладонях и почувствовала, как ее сила начала подниматься в ней, и девушка подняла руки. Когда зверь приблизился к ней, она выставила их перед ним.

Из ее ладоней выстрелили два светящихся энергетических шара, которые ударили зверя в грудь и сбили его с ног.

Он заревел и мгновение спустя, к потрясению девушки, снова вскочил на ноги и атаковал ее.

«Пожалуйста, Господи», – подумала Кира. – «Дай мне сил перепрыгнуть через этого зверя».

Кира сделала два шага, побежав в нему, и подпрыгнула в воздух, молясь о том, чтобы ее сила не подвела прямо сейчас. Если это произойдет, она умрет в его смертельных объятиях.

К великому облегчению Киры, она подпрыгнула вверх все выше и выше. Она перепрыгнула через голову зверя, из-за чего тот пробежал прямо мимо нее, и приземлилась по другую сторону от него. В следующую минуту она развернулась и ударила его по спине своим жезлом.

Монстр оступился и упал лицом в грязь.

Он оглянулся на нее и выглядел потрясенным. Ободрившись, Кира не стала давать ему время на то, чтобы собраться.

Она бросилась вперед, чтобы покончить с ним, но в эту минуту зверь удивил ее, замахнувшись вокруг в последнюю секунду и сбив ее с ног.

Когда Кира упала на спину, зверь развернулся и высоко поднял кулак, собираясь вбить ее в землю.

Кира откатилась в сторону в последнюю секунду и его кулак размером с молот оставил огромный кратер в земле, едва не задев ее.

Кира откатилась, когда монстр начал бить кулаком по земле снова и снова, ни разу не попав в девушку, пока, наконец, она не подняла свой жезл, не развернула его и, расколов на две части и освободив скрытые ножи, не схватила по одному концу в каждую руку. Кира высоко их подняла и, когда зверь нанес удар, она откатилась в сторону и вонзила оба ножа в руку зверя, пригвоздив его к земле.

Зверь закричал, застряв, не в силах освободиться.

Но он удивил Киру, потянувшись свободной рукой и схватив ее за горло. Он сжал его так быстро и крепко, что Кира была уверена в том, что умрет.

Не в состоянии дышать, Кира задыхалась в агонии, в то время как зверь раскачивал ее направо и налево, сотрясая ее до тех пор, пока она не уверилась в том, что скоро умрет. Затем он поднес ее к открытому рту, открывая его все шире и шире, словно собирался откусить ей голову.

Кира закрыла глаза и заставила себя сосредоточиться не на том, что находилось перед ней, а на энергии, проходящей через нее.

«Ты сильнее этого зверя», – заставляла она себя поверить. – «Ты сильнее всех сил вне себя. Они все живут в мире иллюзий. Единственный настоящий мир находится внутри тебя».

Постепенно Кира почувствовала уверенность в своих мыслях, ощутила, как они превратились в убеждения, в то, что она считала истинным. В эту минуту она почувствовала огонь в ладонях. Кира открыла глаза, подняла ладонь и поняла без сомнений, что оттуда выстрелит белый шар света, который спасет ее.

Так и случилось. Он пролетел в воздухе и поразил зверя в рот, и тот отлетел назад, ослабив хватку. Сила была такой мощной, что другая его рука, пригвожденная к земле, освободилась. Он отлетел на добрых двадцать метров в воздухе, пока, наконец, не разбился о землю и не упал замертво.

Наконец, получив свободу, Кира стала жадно хватать ртом воздух. Она увидела лежащего зверя и начала ощущать большую власть. У нее на самом деле есть сила. В этом месте она становилась сильнее и чувствовала это. Не имея возможности повернуть назад и положиться на кого-то, Кира начала учиться тому, как стать самой собой, как овладеть собой. Во мраке этого места было что-то, что подстрекало ее. Неужели она превращается в кого-то другого?

Кира пошла в лес перед собой и остановилась перед арочным входом. Она чувствовала, как он манит ее, уводя все глубже во мрак. Теперь она его больше не боялась.

Теперь она жаждала этой встречи.

 

Глава двадцать вторая

Эйдан галопом скакал через пустынный ландшафт вместе с Энвином, потея, в то время как на них надвигалось солнце. Снежок следовал за ним по пятам. Он жадно хватал ртом воздух, из-за летящей в лицо пыли было тяжело дышать. Он знал, что где-то на горизонте находится Лептус и, как бы мальчик ни устал, он заставлял себя держаться, не показывать слабость, особенно перед Энвином. Они скакали уже несколько часов, даже не делали перерыв с тех пор, как оставили Дункана и его людей за пределами Андроса, и Эйдан был решительно настроен не подводить их. Он хотел, чтобы Энвин теперь считал его мужчиной.

Пока они скакали, Эйдана переполняли гордость и срочность. Он знал, что это самая важная миссия в его жизни, и он радовался тому, что отец разрешил ему участвовать в ней. Он знал, что ставки слишком высоки: если они с Энвином потерпят неудачу, если люди Лептуса откажутся присоединится к ним в сражении против Бариса, отец и его люди наверняка умрут.

Это придавало ему сил. Эйдан не обращал внимания на боль, на усталость, на голод, на жар солнца и продолжал скакать, черпая силы от присутствия рядом с ним Энвина, который, несмотря на свои раны и тяжелую броню, ни разу не остановился. Наоборот, Энвин скакал с прямой осанкой, являя собой само воплощение бескорыстия и доблести.

Они продолжали скакать, звук лошадиных копыт оглушал Эйдана, солнце высоко поднялось в небе, послеполуденные тени становились сильнее. Эйдан был уверен в том, что они никогда не доберутся до Лептуса.

А затем внезапно они достигли вершины холма и ландшафт начал меняться. Скалы и пустыня, бесконечные ряды перекати-поля уступили почве, траве и деревьям. Бесконечное плоское однообразие на горизонте сменилось формами и сооружениями. Вскоре они проехали мимо случайного глиняного жилища, после чего те начали встречаться все чаще и чаще, они были построены гораздо плотнее. Вскоре в пейзаже появилась дорога, и Эйдан с радостью и облегчением увидел, что эта дорога вела в крепость.

Эйдан был впечатлен, увидев среднего размера город, расположенный на краю пустыни, вдоль берегов Залива Смерти. Он поднял руку вверх и прищурился, блики от блестящей воды были очень сильными.

Лептус. Им это удалось.

Эйдан знал, что Лептус был второстепенным городом в южных пределах Эскалона, самым южным городом на этой стороне Эверфола. На юге от Бариса и на севере от Тебуса, Лептус был известен как последний настоящий город юга. Он находился вдали от пути, так далеко от всего, что он славился как тяжелое место, аванпост, место сепаратистов. Ему не хватало пышности, зеленых холмов, присущих большей части Эскалона, и, оказавшись в этом тяжелом месте, зажатом между пустыней, Эверфолом и Заливом Смерти, Эйдан обрадовался тому, что он вырос в Волисе.

Но, по иронии судьбы, эта небольшая крепость вдали от всех главных торговых маршрутов и дорог, до которой было тяжело добраться, стала последним аванпостом для свободных людей Эскалона. Здесь жили последние свободные воины, единственные люди Эскалона, до которых пандезианское вторжение еще не добралось. Эйдан знал, что, разумеется, это произошло только из-за их географического положения, и достаточно скоро этому придет конец. Но сейчас это делало этих людей Эскалона последними людьми, к которым его отец мог обратиться за помощью.

Они продолжали скакать вниз по дороге в город, и вскоре Эйдан уже скакал по небольшому каменному мосту, пересекая вход в Залив Смерти, где под ними кружились в водовороте черные воды. Сердце Эйдана бешено заколотилось от волнения, пока они, наконец, не добрались до больших арочных каменных ворот, чьи железные опускные решетки были опущены, и перед ними стояла дюжина свирепых воинов. Они стояли с пристальным вниманием, держа в руках длинные алебарды и глядя прямо вперед. На них была одинаковая бело-голубая броня их городского флага, развевающегося над головой.

Наконец, Эйдан, Энвин и Снежок остановились перед ними, тяжело дыша. Эйдан вытер пыль с лица после долгого пути.

Последний солдат – высокий широкоплечий человек со шрамом на правой щеке – сделал шаг вперед и всмотрелся в них.

«Назовите свое имя», – потребовал он.

«Энвин», – ответил Энвин, задыхаясь. – «Из Волиса. Командир Дункан. Со мной Эйдан, его сын».

Человек кивнул в ответ, холодно и тяжело.

«А я Лейфол», – сказал он. – «Что привело вас в Лептус?»

Эйдан сделал глубокий вдох.

«Мы – люди Эскалона», – произнес Энвин, тяжело дыша. – «И приехали по срочному делу. Откройте эти ворота и отведите нас к своему командиру».

Лейфол смотрел на него, не шевелясь.

«По какому делу?» – спросил он.

«Судьба Эскалона», – ответил Энвин.

Но Лейфол по-прежнему не отходил в сторону.

«Кто вас прислал?» – спросил он.

«Дункан из Волиса», – сообщил Энвин.

Лейфол, с его продолговатым лицом и узкими глазами людей юга, медленно почесал свою коричневую бороду.

«Сначала я должен знать, по какому делу вы здесь?» – спросил он серьезным голосом.

«Отведи меня к своему командиру, и я сам ему скажу», – ответил Энвин, теряя терпение.

Лейфол не отрывал от него тяжелого, немигающего взгляда.

«Я здесь командир», – сказал он.

Они удивленно посмотрели на него.

«Ты?» – переспросил Энвин. – «Зачем командир стал бы охранять ворота?»

Командир бросил на него тяжелый и холодный взгляд.

«Тот, кто возглавляет, первым должен выступать в опасности. Это наш девиз», – ответил он. – «Где еще быть командиру?» – спросил Лейфол. – «Люди Лептуса – демократичный народ. Я не прошу у них ничего из того, чего не сделал бы сам. Я стою вместе со своими людьми, а они – со мной. Именно это делает нас теми, кто мы есть».

Он пристально посмотрел на Энвина, в то время как Эйдан смотрел на него с новым уважением.

«Поэтому я снова тебя спрашиваю: чего вы хотите от людей Лептуса?» – спросил он.

Энвин спешился и Эйдан последовал за ним, почувствовав облегчение, оказавшись на земле, и в эту минуту все солдаты напряглись, сжимая свои алебарды, словно собирались нанести удар. Командир подал знак своим людям и они опустили оружие, в то время как Снежок, зарычав, подошел к Эйдану, чтобы защитить его. Эйдан погладил пса по голове, успокаивая его.

Остановившись в нескольких метрах от командира, Энвин поспешно заговорил.

«Наша великая страна захвачена», – сказал он. – «Возможно, вы этого не заметили, потому что живете здесь, вдали от всех нас. Вторглась Пандезия. Эскалон пал – весь, кроме вашего небольшого края. Достаточно скоро они придут и в Лептус».

Лейфол бросил на него скептический взгляд, его глаза лишь немного расширились от удивления, а сам он медленно почесал бороду.

«Продолжай», – наконец, ответил он.

«Сейчас Дункан скачет в Барис», – продолжил Энвин. – «Ему нужно уничтожить тех, кто предал нас, и заманить пандезианцев в каньон. Ему нужна ваша помощь».

Командир долго гладил свою бороду. Казалось, он погрузился в свои мысли, рассматривая Энвина.

«А почему мы должны помогать ему?» – наконец, спросил он.

«Почему?» – переспросил удивленный Энвин. – «Разве наше дело не является вашим делом? Разве у нас не одна родина, не общий захватчик?»

Лейфол покачал головой.

«Когда вы приезжали в Лептус?» – спросил он. – «А когда мы отправлялись в Волис? Мы можем жить на одной земле, но мы разные люди, из разных частей страны, у которых даже столицы разные».

Энвин прищурился.

«Значит, таковы мужчины Лептуса?» – спросил он. – «Они себя изолируют? Игнорируют своих братьев в минуту нужды?»

Лейфол покраснел.

«Ты мне не брат», – ответил он, сжав челюсти. – «Зачем мне рисковать своими людьми, чтобы спасти Дункана, этого командира, которого я никогда не встречал, который никогда не утруждал себя оказанием нам внимания?»

Энвин нахмурился.

«Он бы помог вам, если бы вы пришли к нему», – ответил он.

«Возможно», – сказал командир. – «А возможно, и нет».

Энвин нахмурился. Очевидно, он был разочарован.

«Вы также поможете самим себе», – ответил он. – «Если это все, что имеет значение. Не думайте, что вы спасетесь от Пандезии».

Лейфол пожал плечами, эти слова его не впечатлили.

«У нас есть своя собственная защита», – ответил он. – «Мы можем сражаться на своих собственных условиях, и гораздо дольше, чем ты думаешь. Никто никогда не брал эти стены. И у нас есть план побега в Залив Смерти. Мы защищены с обеих сторон. Именно поэтому Лептус никто никогда не мог захватить».

«Не льстите себе», – возразил Энвин, очевидно, он был расстроен. – «Никто никогда не захватывал Лептус, потому что вы находитесь далеко от пути и здесь нет ничего ценного».

Лейфол нахмурился, и Эйдан почувствовал, что разговор быстро ухудшается.

«Называй это, как хочешь», – ответил командир. – «Но мы свободны, а вы – нет».

«Пока», – сказал Энвин.

Лейфол долго дышал, кипя от гнева, пока, наконец, не продолжил.

«Взятие Дунканом Бариса – слабая стратегия», – добавил он. – «Никто не захватывает низменность. Это гиблое место».

Энвин не сдавался.

«Это лучшее место, чтобы укрыться от столицы», – ответил он. – «Андрос горит. Пандезианцы не знакомы с Барисом, и мы можем использовать каньон в свою пользу».

Лейфол всмотрелся вдаль и после долгого времени вздохнул.

«Возможно», – наконец, произнес он. – «Тем не менее, мужчинам Лептуса лучше сражаться с пандезианцами здесь, нашими собственными силами и спинами к Заливу Смерти. Моя работа – защищать моих людей, а не твоих».

Энвин нахмурился.

«А мы не один народ?» – спросил он.

Лейфол не ответил.

Выражение лица Эйдана ожесточилось.

«Наши люди нуждаются в вас», – настаивал он. – «Не здесь, за вашими воротами, а в открытом поле, где ведется сражение».

Лейфол покачал головой.

«Это ваша война», – ответил он. – «Разве это не революция, о которой я много слышал, начатая дочерью Дункана? Той самой, которая играет с драконами».

При упоминании своей сестры Эйдан ощутил жгучую потребность высказаться, больше не в силах молчать.

«Вы говорите о моей сестре», – возмущенно выкрикнул он в защиту Киры. – «И она только разожгла войну, которую вы все боялись начать, войну, которая положит конец нашей жизни в качестве рабов, которая, наконец, нас освободит».

Лейфол нахмурился и медленно повернулся к Эйдану.

«Следи за своим языком, мальчик. Ты не так уж и юн, и я заставлю тебя ответить за твои слова».

Эйдан не сдавался, чувствуя, что это его единственный шанс сразиться за своего отца.

«Не заставите», – гордо сказал он, выпятив грудь. – «Я – сын Дункана. И я не потерплю таких слов от вас. Моей отец, возможно, умирает там, а вы стоите здесь, теряя время на слова. Вы воин или нет?»

Глаза Лейфола широко распахнулись от потрясения, пока он смотрел на Эйдана.

Последовало долгое, напряженное молчание, пока, наконец, командир не сделал шаг ему навстречу.

«Ты новичок, не так ли?» – Лейфол окинул Эйдана взглядом с головы до ног, и Эйдан стоял, ощущая приступ волнения. Командир медленно чесал голову. – «Но ты стоишь за своего отца. Мне это нравится», – сказал он, удивив Эйдана. – «Я бы хотел, чтобы мои собственные сыновья были хотя бы наполовину такими же храбрыми, как и ты».

Эйдан почувствовал прилив облегчения, когда командир пристально посмотрел на него. Он чувствовал, что это его шанс внести вклад в дело и повлиять на судьбу своего народа.

«Я просил моего отца отправить меня с этой миссией», – ответил Эйдан. – «Потому что думал, что вы и ваши люди последуете за нами, что вы и ваши воины являетесь доблестными. Разве доблесть означает прятаться за воротами, ждать, пока враг придет к вам, пользоваться безопасным маршрутом?»

Эйдан сделал глубокий вдох, призывая на помощь всю свою храбрость, хотя в глубине души он трепетал.

«Вы можете пойти и присоединиться к моему отцу в величайшем сражении в истории, в величайшем деле вашей жизни», – сказал он. – «Или можете остаться здесь, прячась за своими воротами, делая то, что делают мальчики, а не мужчины. Что бы вы ни выбрали, я покину это место, вернусь и один буду защищать своего отца».

Лейфол долго смотрел на него, покраснев, после чего, наконец, покачал головой.

«Лучшая часть доблести, мальчик, заключается в том, чтобы знать, когда и где сражаться. Тактика твоего отца глупая».

«Мой отец освободил весь Эскалон до того, как вторглись пандезианцы».

«И где он сейчас? Просит нашей помощи!»

«Он никого не просит о помощи!» – возмущенно возразил Эйдан. – «Он предлагает вам подарок».

Лейфол фыркнул.

«Подарок!»

Его люди рассмеялись.

«И что же это за подарок?»

Эйдан не отступал.

«Дар доблести», – ответил он.

Лейфол долго рассматривал Эйдана, и мальчик стоял с колотящимся сердцем, зная, что судьба его отца зависит от этих минут, он пытался придать своему лицу храброе выражение.

Наконец, Лейфол улыбнулся.

«Ты мне нравишься, мальчик», – сказал он. – «Мне не нравится ни твой отец, ни его дело. Но кровь, которая течет в твоих венах, настоящая. Ты прав – здесь мы можем быть в большей безопасности. Но безопасность – это не то, для чего рождены мужчины».

Лейфол повернулся и кивнул своим людям, и вдруг протрубили в ряд рогов. Эйдан поднял голову вверх и увидел десятки воинов на зубчатых стенах, которые сделали шаг вперед, протрубив в рога, эхом вторя друг другу, пока, наконец, не открылись ворота.

Послышался грохот, и несколько секунд спустя появились сотни лошадей, бесстрашно едущих на бой. Наблюдая за ними, Эйдан почувствовал, как его сердце подпрыгнуло от предвкушения победы.

«Поедем к твоему отцу, мальчик», – сказал Лейфол, положив руку ему на плечо. – «И давай покажем этим пандезианцам, каковы мужчины Эскалона».

 

Глава двадцать третья

Дункан гордо бежал лицом к лицу с батальонами пандезианских солдат, сжимая меч и приготовившись к сражению. Рядом с ним находились десятки солдат, Кавос, Брамтос и Сивиг, и каждый из них храбро оказывал сопротивление приближающейся армии. Дункан знал, что это будет бойня. Но его сопротивление здесь даст основной части его сил драгоценное время, нужное им для того, чтобы отступить к каньону. Спасение его людей было для Дункана важнее, чем спасение своей собственной жизни.

Кроме того, Дункан знал, что они не смогут выстоять и дожидаться здесь приближения армии. Если они умрут, то умрут храбро. Дункан атаковал вместе со своими людьми, они все храбро бросились навстречу армии. Присутствие этих бесстрашных воинов рядом с ним приободряло его, каждый из них бежал в шаг с ним, ни один не колебался перед лицом смерти.

Но у Дункана был план. Он был не готов так быстро жертвовать их жизнями.

«ЗАКРЫТЬ РЯДЫ!» – приказал он.

Эти бывалые воины последовали его приказу, сойдясь плечом к плечу, все плотнее и плотнее, образуя прочную стену мужчин, идущих в ногу, атакуя большую армию подобно наконечнику стрелы. Дункан поднял голову вверх и увидел, что пандезианцы находятся всего в пятидесяти ярдах, на конях, и несутся прямо на них в большом облаке пыли.

Дункан ждал с колотящимся сердцем, зная, что им нужно соблюдать дисциплину и ждать, пока армия не приблизится.

«ПОДНЯТЬ ЩИТЫ!» – крикнул он, и его приказ заглушил грохот армии.

Его люди сплотились вместе в тесном полукруге и все, как один, подняли свои щиты.

«ПРИГОТОВИТЬСЯ К ЗАЩИТЕ!»

Его воины остановились и все вместе опустились на колени.

Армия ударила по ним всей массой, волной мужчин и лошадей. В эту минуту Дункан почувствовал, что его закрутило в этой давке миллиона человек и лошадей.

Но они удержали позицию. Представляя собой прочную стену из меди, они смогли отразить сыплющиеся удары сотен пандезианских солдат. Лошади топтали всех вокруг них, в то время как десятки солдат падали на землю, приводя к лавине павших воинов. В пандезианских рядах быстро распространились хаос и беспорядок.

Дункан и его люди держались крепко, единой силой, будучи единой стеной из стали, не давая возможности прорваться ни одному мечу. Дункан ждал возможности, после чего крикнул:

«МЕЧИ!»

Все, как один, мужчины быстро опустили свои щиты и медленно вышли вперед, пронзая всех солдат вокруг себя. Дункан вонзил свой меч по самую рукоять в живот противника и увидел, как широко распахнулись его глаза.

Они сразу же убрали мечи и снова подняли щиты, образуя другую стену из стали перед следующей волной предстоящей атаки.

Снова на них посыпались удары, и они опять отражали их со всех сторон. Руки Дункана тряслись, пока он наносил удары, ощущая силу боевых топоров и алебард, бьющих по его щиту, грохот металла оглушал его.

«МЕЧИ!» – прогремел Дункан.

Они снова опустили свои щиты и начали пронзать солдат перед собой.

Снова и снова Дункан использовал этот маневр, удерживая своих людей в безопасности против намного большей армии, одновременно убивая десятки пандезианцев. Они напоминали наконечники стрел, прорезающих свой путь в центр армии, приводя в большому хаосу, одновременно стараясь выжить.

Но град ударов не прекращался, и Дункану казалось, что он противостоит весу мира. Он отражал и наносил удары снова и снова, его лицо истекало потом и кровью других людей. Достаточно скоро подкралась усталость, его плечи немного опустились. Он тяжело дышал в удушающей жаре в этой стене из щитов, понимая, что он не сможет держаться вечно. Дункан видел, что его люди тоже устали.

Во время следующей волны Дункан поднял свой щит медленнее и получил удар по руке. Он закричал от боли, почувствовав, как от удара разрезалась плоть.

«КОПЬЯ!» – раздался громкий крик, разрезавший воздух.

Дункан немедленно насторожился, узнав голос Верховного Ра.

Он всмотрелся и увидел Ра, сидящего верхом на коне с золотой упряжью, возвышаясь над всеми его людьми, в тылу армии. Не успел он отдать приказ, как в воздухе проплыли десятки копий прямо в людей Дункана.

Дункан крепче сжал свой щит, подняв его немного выше, чтобы отразить копья, что сделали и все остальные. Копье вонзилось в его щит, он ушиб руку, и звон эхом раздался у него в ушах. Но он удержал щит.

В щит вонзилось другое копье, затем еще одно, посыпались десятки, пока вскоре его щит не отяжелел от всех вонзенных в него копий. Щит опускался все ниже и ниже, пока, в конце концов, Дункан не опустил его окончательно. Это сделало его беззащитным, и Дункан упал на одно колено, задыхаясь от боли, когда копье задело его плечо. Он услышал крик и увидел, что копье задело и голень Кавоса.

«ЛУЧНИКИ!» – крикнул Ра.

Дункан увидел, что пандезианцы вокруг них уходили с пути, и вдали заметил легион лучников, которые вышли вперед и приготовили свои луки.

Сердце Дункана ушло в пятки. Он знал, что не переживет эту волну стрел. Они оказали храброе сопротивление и сделали больше, чем ожидали, убив сотни человек вокруг себя. Но теперь они достигли своего лимита. Дункан подумал, что если им предстоит умереть, то лучше они умрут, не укрываясь за щитом, а убив как можно больше людей в последней доблестной атаке.

«БУЛАВЫ!» – крикнул Дункан.

Все, как один, его люди побросали свои щиты, используя их в качестве оружия. Дункан ударил одного солдата в челюсть, после чего использовал его щит как диск, бросив его, отрезав головы нескольким солдатам, когда щит пролетел в воздухе со своими заостренными краями. Дункан мгновенно вынул свою булаву и бросился вперед в толпу со всеми своими людьми.

Они размахивали в широких кругах, создавая расстояние друг от друга, замахиваясь все шире и шире. Они наносили удары и убивали ничего не подозревающих солдат во все увеличивающемся круге. Воздух наполнился звоном стали металлических шипованных шаров, ударяющих по броне, грохот брони, в то время как пандезианцы падали со всех сторон. Круг становился все шире и шире, пока они не образовали пятидесятиметровый периметр в центре армии. Ни один пандезианец не мог приблизиться к ним.

В это же самое время вперед вышли лучники. Они откинулись назад и подняли луки к небу, и Дункан собрался с духом, зная, что скоро умрет.

Но затем вдруг все застыли. В сражении наступила жуткая тишина, когда все солдаты с обеих сторон в ужасе посмотрели в небо. Сбитый с толку Дункан тоже поднял голову вверх и был потрясен тем, что увидел.

Послышался рев, когда небо разделилось, и сердцебиение Дункана участилось, когда он увидел, кто это – Теон. Он прилетел к ним. Дункан обрадовался, увидев, что Теон нырнул вниз прямо на пандезианских солдат, широко открыл пасть и выпустил огонь.

Воздух наполнился криками, когда один за другим ряды пандезианских солдат были охвачены пламенем, начиная с лучников. Через несколько секунд пламя прошло по рядам, и тысячи пандезианских солдат лежали мертвыми. Теон создал широкий периметр вокруг Дункана и его людей.

Пока Дункан наблюдал, как загипнотизированный, испытывая благоговение перед силой дракона, Теон, наконец, нырнул вниз и выпустил огромную стену пламени, отделив Дункана от остальной части армии, дав ему и его людям драгоценное время, необходимое им для отступления.

«В каньон!» – крикнул Дункан.

Все его люди последовали за ним и побежали прочь от пандезианцев, от стены огня к отдаленному каньону. Дункан знал, что именно там он окажет последнее сопротивление. Он достиг своей цели: основная часть его людей была свободной, в безопасности каньона. Теперь пришло его время присоединиться к ним и получить последнюю возможность сразиться с пандезианцами на своих собственных условиях.

Когда Дункан и его люди убежали он пылающего поля боя в сторону каньона, оказавшись в сотне ярдах, позади них он услышал, что пламя Теона начало затухать. Он услышал, что детеныш дракон улетел прочь, и понял, что его огонь закончился. У него мало времени, прежде чем армия Ра настигнет их.

С колотящимся сердцем, Дункан удвоил скорость. Он увидел, что край каньона приближается, и задался вопросом, добились ли его люди успеха во внезапном нападении на Барис. Он молился об их успехе.

Но сердце Дункана ушло в пятки, когда он приблизился и понял, что все пошло не по плану. Когда Дункан добрался до края, он и его люди резко остановились и посмотрели вниз. Он увидел основную часть своих людей, храбро сражающихся на крутом склоне стен каньона, и дело было плохо. Дункан увидел десятки мертвых тел, его люди были окружены со всех сторон, умирая каждую минуту, и он осознал, что каким-то образом Барис ожидал их появления и заманили их в ловушку. Люди Дункана застряли, загнанные в ловушку на широком плато, сражаясь с людьми Бариса внизу, но, тем не менее, каким-то образом также окруженные воинами Бариса внизу. Дункан присмотрелся внимательнее и увидел, что Бант воспользовался преимуществом тайных каменных проходов, небольших туннелей в каньоне, и даже сейчас оттуда, над воинами Дункана, выходили сотни людей Банта, атакуя их со всех сторон.

Его люди, явно не ожидающие этого, падали десятками, безуспешно пытаясь сражаться одновременно на двух фронтах. Дункан с ужасом и негодованием наблюдал за тем, как несколько воинов упали, закричав, с копьями в спинах. Предательство и обман Банта никогда не перестали удивлять его.

Дункан крепче схватил свой меч, тяжело дыша от ярости, и почувствовал, что наступил судьбоносный момент. Он чувствовал, что сможет сразить сотни воинов всего лишь дюжиной человек и освободить своих людей, если застигнет их врасплох, воспользуется возвышенностью, обладая скоростью и доблестью.

«В АТАКУ!» – приказал Дункан.

Десятки бесстрашных воинов рядом с ним уже неслись вперед, вниз с крутого склона, спотыкаясь, но не обращая на это внимания, нацелившись на людей Банта внизу. Они неслись прямо вниз с каньона, и сердцебиение Дункана отдавалось у него в ушах.

Когда он приблизился, люди Банта повернулись и, взглянув через плечо на суматоху, очевидно, были потрясены, увидев, что они тоже окружены. Увидев, что солдат собирается пронзить одного из его людей в спину, Дункан понял, что у него нет времени. Он поднял свой меч и бросил его, наблюдая за тем, как он полетел, кувыркаясь, и вонзился в спину солдата, свалив его с ног и спасая человека Дункана.

Дункан не стал медлить. Он бросился в толпу, снимая другой меч с пояса, размахивая двумя мечами одновременно, отрубая головы трем солдатам до того, как те успевали поднять щит. Он чувствовал, что его вены, все его существо, горит жаждой мести Банту и его людям, он был решительно настроен освободить своих людей.

Десятки его солдат были настроены не менее решительно, он, Кавос, Брамтос и Сивиг бросались в сражение, убивая десятки соперников и приводя к мгновенной панике в группе.

Они пробивали свой путь на поверхности горы, прорываясь через ряды, вынуждая людей Банта отступать вниз к склону. Они отступали в руки остальной части сил Дункана во главе с Артфаэлем, который сразу же начал убивать его. Будучи зажатыми с обеих сторон, падая в панике, вскоре солдаты Банта на вершине каньона были мертвы. Многие были убиты на месте, в то время как других Дункан и его воины бросали вниз с горы – их тела летели подобно камням, убивая еще больше воинов внизу.

Вскоре Дункан воссоединился со своими людьми, и они все издали радостный крик, став единой твердой силой, удерживая возвышенность. Теперь они все повернулись и посмотрели вниз, зная, что им нужно сразиться только с людьми Банта внизу.

«В АТАКУ!» – крикнул Дункан.

Они все вместе бросились вниз со склона каньона, получив перевес в свою сторону, вступая в бой с потрясенными и отступающими людьми Банта. Застигнутые врасплох, солдаты Банта не могли отступать достаточно быстро, и Дункан убивал их направо и налево. Дункан ощутил возрастающий оптимизм, понимая, что скоро каньон будет за ними. Внизу их ждала тысяча воинов, но сейчас на их стороне были перевес и возвышенность.

Дункан вел своих людей, прорываясь через солдат к широкому плато у подножия каньона. Отсюда до дна каньона была всего лишь сотня футов, чтобы уничтожить оставшуюся армию Банта и одержать победу.

Когда Дункан сплотился со своими людьми, готовясь к последней атаке, вдруг он ощутил, как земля под ним затряслась. Он растерянно посмотрел вниз. Оглянувшись, Дункан прищурился и увидел людей Банта, которые рубили большие веревки. Последовал грохот и, подняв голову вверх, Дункан увидел большой валун, качающийся на веревке. Он приготовился слишком поздно, когда мгновение спустя камень врезался в нижнюю часть плато, на котором он стоял.

Раздался ужасный треск, звук раскалывающегося камня, и, посмотрев вниз, Дункан с ужасом увидел, что плато, на котором он стоит, отделяется от стены каньона. Его мир повернулся боком, он потерял равновесие, и вдруг вместе со всеми своими людьми полетел в воздухе, падая в лавину щебня, прямо к армии внизу, навстречу мгновенной и верной смерти.

 

Глава двадцать четвертая

Диердре стояла посреди руин Башни Ур рядом с Марко, каждый из них собрался с духом, когда народ троллей вырвался из леса и бросился прямо на них. Диердре не понимала, как в Эскалоне может быть столько троллей, как им удалось пройти через Пламя. Это казалось невозможным. Если, со страхом осознала девушка, Пламя не потухло.

Если так, значит с Эскалоном покончено. Страна без границ – вовсе не страна. Без Пламени Эскалон будет всего лишь игровой площадкой дикой Марды. Диердре знала, что ужас заключается не в том, что только с ее жизнью покончено, но в том, что уничтожен будет весь Эскалон. Ее захлестнула боль при мысли об этом. Какой ужасный способ покончить с этой прекрасной землей, с ее великолепными прибрежными городами, затопленными пандезианским флотом, с его потрясающими северными равнинами, захваченными троллями, прожигающими свой путь на юг. Это была земля, уничтоженная огнем и водой, опустошаемая с обеих сторон.

Диердре стояла и готовилась к худшему, к северному врагу этого ужасного нашествия троллей, собираясь умереть вместе с остальной частью своей страны. Она сжала руку Марко, и они оба могли только стоять там и умереть. Пока Диердре смотрела в лицо смерти, она больше не скучала по своему отцу. Наоборот, она испытывала облегчение от того, что скоро присоединится к нему. Хотя ее переполняло сожаление из-за того, что она больше никогда не увидит Киру, никогда не узнает, что с ней случилось, и что у нее не будет возможности отомстить за смерть своего отца.

Когда тролли приблизились, подняв алебарды, Диердре увидела опускающееся на ее грудь острое лезвие и предвкушала ощущение боли. Она закрыла глаза, готовясь к худшему.

Но, мгновение спустя девушка открыла глаза, испытывая потрясение от того, что она ничего не почувствовала, что сталь не вошла в ее плоть и ее не затоптали тролли. Вместо этого она услышала лязг, стук металла о металл.

Диердре подняла голову вверх и увидела, что алебарда безвредно отскочила от невидимого щита всего в нескольких дюймах от ее лица. Она растерянно наблюдала за тем, как все тролли бросились вперед и врезались в ту же невидимую стену, которая остановила их, они начали падать вокруг нее и давить друг друга. Словно они наткнулись на стену.

Диердре обернулась и была удивлена, увидев, что Марко рядом с ней тоже не пострадал, словно и его тоже защищал этот невидимый щит. Затем Диердре увидела, что армия троллей со страхом смотрит мимо нее на башню. Обернувшись, она тоже была потрясена тем, что увидела.

Из груды щебня появился человек, который поднялся на самый высокий валун. Его окружала аура белого света, сияющая во все стороны. Рассматривая его, Диердре была потрясена тем, что он похож на Киру, будучи ее мужским двойником. Словно он ее отец.

Диердре посмотрела в его сияющие желтые глаза и сразу же поняла, кто он – Смотритель. Он стоял, высоко подняв жезл, от которого на народ троллей внизу лился свет. Свет окружал ее и Марко, образуя пузырь вокруг них, защищая их от атаки. Затем свет прорвался через толпу и ударил сотню троллей, которые отлетели на землю. Как будто через них прошла волна огня.

Не понимая, кто этот загадочный человек, Диердре навсегда была благодарна ему за спасение своей жизни, глядя на то, как он спрыгнул с горы щебня рядом с ней.

«Отойдите», – приказал он решительным древним голосом.

Диердре и Марко отступили, когда он сделал шаг вперед и бесстрашно пошел в приближающуюся толпу троллей. Девушка с благоговением смотрела, как он в одиночку взял на себя армию, размахивая своим жезлом, с каждым ударом из которого сыпались искры света, пока он бил троллей по ребрам, пронзал одного в шею, а другому рубил грудь. Он размахивал своим жезлом над своей головой так быстро, что все стало размытым пятном, после чего за спиной убивал троллей со всех сторон в потоке света.

Воздух разрезал воздух и, обернувшись, Диердре увидела еще несколько тысяч троллей, которые вдруг вырвались из леса со всех сторон. Вскоре Смотритель был окружен с каждой стороны. Он размахивал своим жезлом в кругу, снова и снова нанося удары приближающимся троллям, образуя широкий периметр, но слишком большое количество троллей заполняло это место. Диердре увидела, что он начал уставать.

Тролли давили на него со всех сторон и, очевидно, он не ожидал такого потока – весь народ. Диердре увидела, как он подскользнулся и поняла, что он долго не продержится.

Она не может позволить ему умереть и знала, что Марко тоже этого не допустит. Одновременно они подняли свои мечи и атаковали, безрассудно побежав в толпу, замахиваясь, сражаясь, чтобы спасти его. Защищенные пузырем, они убивали троллей со всех сторон и вскоре оказались возле него. Все трое находились внутри уменьшающегося пузыря, окруженные, в то время как их щит исчезал.

Это была доблестная оборона, но этого было недостаточно.

Диердре знала, что через несколько секунд им придет конец.

 

Глава двадцать пятая

Сердце Эйдана бешено колотилось, пока его конь галопом скакал по пустынному ландшафту. Рядом с ним скакали Энвин и сотни воинов Лептуса во главе с Лейфолом, и Снежок бежал следом. Эйдан ощущал волнение от того, что он отправляется на битву, впервые почувствовал, что он – один из мужчин, настоящий воин. Вот он, скачет впереди, собираясь встретиться с врагом, чтобы спасти своего отца. Он добился успеха в своей миссии. Благодаря ему, люди Лептуса едут, чтобы спасти его отца.

Мысль о том, что ждет его за горизонтом, об отце, который находится в затруднительном положении и нуждается в подкреплении, заставила Эйдана забыть о страхе. Он целенаправленно думал только о том, чтобы спасти своего отца, доказать ему, что он – сын, достойный его воспитания. И это подавило все его страхи. Они скакали уже несколько часов с тех пор, как покинули Лептус, и, когда они приблизились к каньону, вдали Эйдан услышал грохот, похожий на гром. Он понял, что это звук сражения, что мужчины убивают друг друга.

Сражение гремело и звук отражался эхом, отскакивая от того, что могло быть только стенами каньона, долетая даже сюда, и в эту минуту Эйданом завладело отчаяние. Он старался подавить панику и не представлять тех ужасных вещей, которые могут происходить с его отцом. Неужели они убивают его людей? Неужели он прибыл слишком поздно?

«Отец», – думал мальчик. – «Дождись нас. Продержись там еще немного».

Эйдан думал обо всех людях своего отца, загнанных в ловушку, думал о Кассандре и даже о Мотли. Он знал, что у отца не хватает людей, и мысль о том, что они все умрут до того, как он доберется до них, разрывала его на части.

Они достигли вершины холма, перед ними открылся ландшафт, и вдали Эйдан увидел каньон. Его страхи усилились, когда он услышал грохот и увидел, как отделился огромный выступ, увидел облако пыли. Ему показалось, что он умирает внутри, стоило ему увидеть, как люди его отца упали в каньон, закричав, передавив друг друга.

Это было ужасное зрелище. Мальчик слышал агонию умирающих людей даже отсюда, и ощутил страх, когда увидел, как вся его жизнь промелькнула у него перед глазами. Казалось, он опоздал всего на несколько минут.

«ВПЕРЕД!» – закричал Энвин, пнув своего коня, побуждая других приступить к действию.

Мужчины Лептуса скакали усердно, не отставая от него, и Эйдан тоже присоединился к ним, его ноги терлись о лошадь, ладони горели от того, что он сжимая поводья. Тяжело дыша, он опустил голову и пнул своего коня сильнее, решительно настроенный не позволить своему отцу умереть.

Они приблизились к каньону и, наконец, добрались до его периметра, где внезапно остановились перед обрывом. Эйдан посмотрел вниз и его сердце разбилось. Внизу находились сотни людей его отца, растянувшиеся в неестественных позах, раздавленные на дне каньона.

Они были мертвы.

Но сердце Эйдана наполнилось надеждой, когда он увидел, что небольшая группа людей его отца пережила падение, они боролись за жизнь глубоко внизу на дне каньона. В следующую минуту сердце мальчика забилось чаще, когда среди них он увидел своего отца, сражающегося с небольшой группой воинов. Они были ранены, покрыты пылью и грязью, и находились спиной к груде щебня. Тем не менее, они были живы.

Эйдан увидел, что его отец яростно сражается, окруженный со всех сторон. Они представляли собой угасающую силу, застигнутые врасплох обвалом выступа каньона, и теперь их окружил враг. Очевидно, у них оставались считанные минуты до того, как с ними покончат.

Энвин тут же пнул своего коня и поскакал галопом к краю каньона вниз по крутому склону. Эйдан последовал за остальными и, приблизившись, был потрясен тем, насколько крут склон. Он посмотрел прямо вниз и спуск показался ему невозможным.

Но Эйдан с благоговением наблюдал за тем, как Энвин поскакал прямо вниз со склона и каким-то удивительным образом его конь прочно удержался на ногах. Постепенно, приближаясь ко дну, когда каньон выровнялся, Энвин выпрямился.

Вдохновившись, Эйдан последовал за ним, вместе с ним поскакали и мужчины Лептуса. Его сердце бешено колотилось от ужаса, когда он задержал дыхание и постарался не смотреть. Он скакал прямо вниз, чувствуя, что его желудок подскочил к горлу от спуска вниз. Эйдан крепко схватился за гриву, уверенный в том, что умрет. Ему казалось, что в любую минуту он упадет через голову коня и будет раздавлен. Угол был слишком крутым.

Но мысль об отце, который находится внизу, заставляла его держаться. Мальчика парализовал страх, и он пытался не представлять свою смерть, затерявшись в облаке пыли и среди мужчин.

Эйдан услышал крики вокруг себя и увидел, как некоторые лошади подскользнулись из-за слишком крутого угла. Они оступились и упали, полетев кубарем прямо вниз с горы навстречу смерти. Еще несколько человек последовали вниз, споткнувшись об них и тоже погибнув.

Эйдан держался, молясь о том, чтобы этот ад закончился, чтобы он не кончил так же, как и те мужчины. Он зажмурился, не рассчитывая на то, что снова откроет глаза.

Наконец, Эйдан почувствовал, что его желудок вернулся на место, его дыхание восстановилось, он открыл глаза и поразился, увидев, что земля выровнялась. Он оглянулся по сторонам, удивляясь тому, что ему удалось добраться до дна каньона. Эйдана переполняли радость и ощущение победы. Он поборол свой страх.

Эйдан оглянулся и увидел, что большинству их людей тоже удалось спуститься, и армия Лептуса, сотни мужчин, победоносно закричали, они все поскакали по дну каньона, затрубив в рога, направляясь к его отцу.

Люди Банта, сражающиеся с его отцом, остановились от звука, обернулись и увидели их приближение. На их лицах читались удивление и страх. Впервые они и сами оказались застигнутыми врасплох, их провели на собственной территории.

Эйдан заметил, что его отец сражается с тремя воинами вдали. Он увидел Кавоса, Сивига и Брамтоса, которые размахивали цепами в кругах, чтобы удерживать противников на расстоянии, увидел Мотли, который держал в руках щит, Кассандру с жезлом в руках, пронзающую солдат, подходящих слишком близко. Они едва держали оборону и с каждой проходящей секундой враги окружали их со всех сторон.

Воодушевленный увиденным, Эйдан бросился вперед, вступив в сражение, даже не думая о последствиях, Энвин и Снежок находились рядом с ним.

Снежок первым добрался до них. Он прыгнул в воздух и вонзил свои зубы в горло солдата, который собирался нанести удар Мотли. Солдат упал на землю, закричав, и Мотли с удивлением и облегчением опустил щит.

В это же самое время Эйдан поднял свой меч и, не думая дважды, атаковал солдата, который сражался с Кассандрой. Тому как раз только что удалось выбить копье из ее рук и он собирался пронзить ее. Понимая, что он не доберется до девочки вовремя, Эйдан поднял меч и бросил его.

Меч полетел, кувыркаясь, и, к его потрясению, на самом деле вонзился в спину солдата, убив его. Мужчина рухнул на землю лицом вниз, у ног Кассандры.

Эйдан онемел. Впервые в жизни он убил человека – настоящего живого человека – и, радуясь спасению Кассандры, в то же время испытывал приступ тошноты. Убийство другого человека вызвало у него потерю реальности. Это была одновременно победа и грусть.

Кассандра посмотрела на него с любовью и восхищением в глазах – Эйдан никогда прежде не видел этот взгляд, который все окупил. Он придал ему храбрости. Видя его бесстрашие, Кассандра нагнулась, подняла с земли цеп и бросила ему. Эйдан радостно схватил его в воздухе за рукоять.

Оставив Кассандру на подбежавшего к ней Снежка и Мотли, который мог их защитить, Эйдан смог побежать в толпу, заметив своего отца. Он нашел его вдали в каньоне, сражающимся с тремя воинами одновременно, попеременно поднимая щит и нанося удары мечом. Воздух наполнился звоном металла, когда мечи били по щиту и броне. Его отец казался раненным, ослабленным, теряющим силу с каждой секундой.

«Держись, Отец», – мысленно просил Эйдан.

Рядом с ним поскакал Энвин, у которого, очевидно, возникла та же идея, и они вдвоем прорвались через толпу солдат, игнорируя сражение вокруг них, решительно настроенные только вовремя добраться до Дункана. Эйдан яростно, слепо размахивал своим цепом. Цеп звенел, пока он скакал, ударяя им по броне, щитам, выбивая мечи из рук солдат. Он не знал, скольких людей он ранил или обезоружил, и не останавливался для того, чтобы это выяснить.

Энвин рядом с ним профессионально наносил удары солдатам направо и налево, отражая удары и нанося свои собственные. Они пробивали свой путь через толпу, в то время как толпа из людей Банта начала редеть, отражая атаки людей из Лептуса со всех сторон. Сражение теперь было кровавым и рукопашным. Думая о своем отце, Эйдан прорывался через плотную толпу, едва увернувшись от удара топором, видя, что его отец загнан в ловушку за грудой щебня в том месте, где рухнула скала. Мальчик понимал, что должен добраться до него как можно скорее.

Наконец, Эйдану удалось всмотреться сквозь пыль, и его сердцебиение участилось, когда он увидел, что его отец сражается с Бантом, и они оба окружены людьми Банта. Очевидно, происходило основное сражение войны.

Дункан доблестно сражался, они с Бантом наносили и отражали удары, мечи звенели о щиты, они оттесняли друг друга назад и вперед, ни один не желал уступать другому ни на дюйм. Но Эйдан видел, что остальные люди Банта приближаются, сужая круг, и он понимал, что его отца предадут и он умрет в любую минуту. Он пнул своего коня изо всех сил, единым последним порывом поскакал через каньон, сузив расстояние. Эйдан замахнулся своим цепом одной рукой в приступе слепой ярости, едва удерживая поводья другой рукой, приближаясь, когда ему путь резко преградила дюжина людей Банта.

Конь Эйдана остановился, когда вдруг рядом с ним оказался Энвин, взяв группу на себя. Эйдан нашел место, увидел свой шанс и ворвался через нее, приготовившись к смертельному удару, прорываясь через круг, чтобы добраться до своего отца.

Эйдан скакал весь путm, готовясь к смертельному удару, когда солдаты замахнулись на него и чудом не попали, пока, наконец, к собственному удивлению, ему не удалось добраться до круга людей Банта, окружающих его отца. Он не знал, что будет делать, когда окажется там, он просто хотел отвлечь их и дать своему отцу шанс.

Эйдан ворвался в потрясенную группу, его конь топтал людей, когда он атаковал их сзади. Несколько воинов упали, в то время как другие обернулись и увидели, что там за суматоха. Эйдан поднял свой цеп, замахнулся и, не глядя, бросил его в группу мужчин, понимая, что должен отвлечь их, и воины поднесли руки к лицам, отвлекаясь, в то время как длинный цеп и шипованный меч выбили оружие из рук нескольких из них.

Но вдруг Эйдан ощутил ужасную боль в боку, услышал громкий звон в ушах и осознал, что его ударили дубиной и щитом. Он упал с коня на землю, и боль от падения была еще хуже, чем от удара. Он лежал на земле безоружный, и другие мужчины приближались к нему.

Внезапно раздался крик и, подняв голову вверх, сквозь группу людей Эйдан увидел, что его отец обрел второе дыхание, очевидно, ощутив прилив энергии при виде сына. Получив нужное отвлечение, его отец немилосердно бросился в группу солдат, убив троих их них, не моргнув глазом. В эту минуту люди Дункана собрались вокруг него, внезапно атаковав людей Банта, которые, будучи застигнутыми врасплох, запаниковали и попытались спастись бегством.

Эйдан обернулся, увидел солдата, который поднял на него боевой топор, и понял, что у него не будет времени для того, чтобы отреагировать. Он приготовился к смерти.

Вдруг солдат открыл рот и Эйдан увидел, что позади него стоит Дункан, а его меч торчит из спины солдата. Тот замертво упал на землю.

Эйдан почувствовал, как мускулистая рука отца схватила его за грудь и быстро поставила его на ноги. Отец крепко обнял его, в то время как его люди вокруг них продолжали сражаться, убивая солдат Банта – теперь преимущество было на их стороне. Дункан прижал голову Эйдана к своей груди, очевидно, испытывая гордость.

Эйдан тоже впервые расслабился и почувствовал гордость. Он это сделал. Он спас своего отца.

Теперь ход сражения менялся, битва вокруг них была в самом разгаре. Эйдан ощутил толчок и, повернувшись, увидел, что отец оттолкнул его с опасного пути, когда из толпы вышел солдат и поравнялся с ним.

Бант.

Дункан вынул меч и сделал шаг вперед, в то время как вокруг них образовался круг солдат обеих армий, а Бант и Дункан готовились к последней, решающей битве.

«Тебе следовало оставаться в Андросе», – прорычал Бант Дункану. – «Это была бы быстрая смерть».

«Возможно, для тебя», – ответил Дункан.

Круг становился плотнее, когда все больше и больше мужчин остановились, чтобы стать свидетелями решающей битвы, оба воина осторожно кружили друг вокруг друга в ожидании своего шанса на удар.

«Я убью тебя так же, как убил твоих сыновей!» – крикнул Бант.

«А я отомщу тебе тем же трусливым способом, каким ты убил их», – парировал Дункан.

Они издали боевой крик и схватили два старых тарана, не уступая друг другу. Очевидно, каждый из них не желал останавливаться до тех пор, пока не убьет соперника.

Дункан поднял свой меч, Бант схватил топор, и раздался ужасный звон, когда их оружие сцепилось. Они стонали, не желая уступать друг другу.

Наконец, Дункан пнул Банта в грудь, отчего тот оступился и упал на спину в грязь. Затем он бросился вперед и нанес удар, выбив топор из его руки.

Бант откатился и попытался подняться, но Дункан наступил ему на руку, толкнув его назад.

Дункан наклонился, чтобы поднять его, но Бант украдкой схватил пригоршню грязи и, развернувшись, бросил ее Дункану в глаза.

Сердце Эйдана подпрыгнуло, когда он увидел, что его отец ослеплен. Дункан оступился назад, и Бант, пользуясь преимуществом, вскочил на ноги и пнул его, толкнув на землю, отчего он выронил меч.

Дункан лежал беззащитный, и Эйдан собирался инстинктивно броситься вперед и помочь своему отцу, но вдруг сильная рука на груди удержала его. Подняв голову вверх, он увидел Энвина, который качал головой, предупреждая его не вмешиваться в сольное сражение.

Бант бросился вперед, собираясь ударить Дункана по лицу, но Дункан откатился в сторону в последний момент. Эйдан ощутил прилив гордости, увидев, что тем же движением Дункан поднял ногу, развернул ее и ударил Банта в колено, свалив его с ног.

Затем Дункан схватил свой меч, вытер песок с глаз и ударил Банта в основание шеи рукоятью, отчего тот упал лицом в грязь.

Дункан стоял, тяжело дыша, вытирая кровь со рта, с отвращением глядя на Банта сверху вниз. Он нагнулся, схватил обмякшего Банта и прижал кинжал к его горлу.

В кругу двух армий царила тишина, все солдаты собрались вокруг, глядя на них.

«Вели своим людям сложить оружие», – прорычал Дункан Банту.

Бант покачал головой, сплевывая кровь.

«Никогда», – ответил он. – «Ты можешь убить всех нас, но это тебе не поможет. Скоро ты умрешь вместе с нами. Пандезианцы в любом случае всех вас убьют».

Дункан усмехнулся.

«За моих сыновей», – с презрением произнес он и тем же движением перерезал Банту горло.

Потрясенный Эйдан наблюдал за тем, как лидер Бариса замертво упал на землю.

Казалось, что из всех людей Банта вышла жизнь, когда они увидели, что их лидер погиб. Все, как один, они побросали свое оружие и подняли руки.

Поднялся громкий радостный крик и, наконец, Эйдан вздохнул от облегчения, когда мужчины окружили его отца, празднуя победу. Каньон принадлежал им.

* * *

Дункан стоял в каньоне в окружении Лейфола, Энвина, Кавоса, Брамтоса, Артфаэля, Сивига, Эйдана и сотен воинов, выживших в жестоком сражении. Дно каньона вокруг них было усеяно мертвыми телами сотен солдат Дункана и Банта. В воздухе витало ощущение победы и вместе с тем уныния.

Дункан обнял Энвина, который обнял его в ответ, преисполненный благодарности к преданности и храбрости своих людей. Он хлопал каждого из них по плечу, пока, наконец, не добрался до воинов Лептуса, благодарный и гордый за каждого из них.

«Я перед тобой в большом долгу», – сказал Дункан Энвину. – «За то, что ты убедил этих людей прийти нам на помощь».

«Ты должен благодарить своего сына», – поправил его Энвин.

Дункан повернулся к Эйдану, который стоял среди его людей, и удивленно посмотрел на него.

«Эйдан убедил этих людей присоединиться к нашему делу», – продолжал Энвин. – «Сомневаюсь, что без него они были бы здесь».

Дункан подошел к своему сыну и сжал его плечо. Он гордился им больше, чем мог бы выразить словами.

«Ты больше не мальчик», – сказал он Эйдану. – «Теперь ты мужчина среди мужчин».

Люди Дункана закричали в знак одобрения, и Дункан обрадовался, увидев, что Эйдан смотрит на него с такой гордостью.

Дункан обернулся и увидел рядом с собой Мотли.

«Ты сильно рисковал, спасая незнакомца».

Мотли просиял, очевидно, не привыкший получать слова благодарности от солдата.

Дункан отвернулся и осмотрел дно каньона, увидел всех своих людей, выживших на поле боя. Они перелезали через трупы в поисках оружия. Он увидел всех людей Банта, которые теперь были пленниками. Они смотрели на него, ожидая свою судьбу. Дункан повернулся к ним лицом, мрачнея. Он знал, что хороший командир должен казнить всех этих людей, чтобы защитить свой фланг.

«Вы все воины», – крикнул им Дункан, пока они смотрели на него с тревогой. – «Люди Эскалона, как и мы. В вас течет кровь наших предков, как и в нас. Мы – один народ и одна нация. Ваша ошибка в том, что вы присоединились к делу предателя. Но это не делает предателями вас самих. Иногда хорошие люди из-за ошибочной верности служат плохим командирам».

Он вздохнул, рассматривая их всех, а они с надеждой смотрели на него.

«Поэтому я дам вам еще один шанс», – сказал он. – «В это время нам нужен каждый человек, которого мы можем получить. Вы можете умереть от наших мечей или можете отказаться от своего бывшего командира, мертвого предателя Банта, и присоединиться к рядам моих людей. Что вы выбираете?» – спросил он.

Повисло напряженное молчание, в то время как все его люди собрались вокруг, чтобы стать свидетелями происходящего.

Старший солдат из нескольких сотен воинов Банта вышел вперед с закованными в кандалы руками и торжественно посмотрел на него.

«Ты хороший человек», – ответил он. – «И прекрасный командир. Бант допустил ошибку, предав тебя, и мы поступили неправильно, последовав за ним. Ни один командир не спас бы нас. Уже один только этот факт помогает нам легко принять решение. Мы с вами! Давайте сражаться вместе единой силой и убьем этих псов, которые вторглись в Эскалон!»

«МЫ С ВАМИ!» – крикнули все солдаты Банта.

Сердце Дункана наполнилось оптимизмом и облегчением. Он кивнул своим людям, они все вышли вперед и сняли кандалы с людей Банта, освободив каждого из них.

Дункан повернулся и посмотрел на армию, которая теперь была единой, их ряды увеличились. Дункан спрашивал себя – куда отправиться отсюда? Они отомстили Банту. Они перегруппировались. Теперь они сильнее, чем когда-либо. Тем не менее, они не могут напасть на Андрос, пока там драконы и пандезианцы в силе.

Дункан повернулся к своим людям и постепенно стал серьезным.

«МУЖЧИНЫ!» – крикнул он. – «Мы находимся у основания каньона, живые, но достаточно скоро сюда прибудут пандезианцы. Мы заманим их в ловушку сюда, в это отверстие в земле, и они застрянут на низменности».

Он окинул их всех взглядом.

«Каждый из вас доблестно сражался, и мы потеряли многих хороших братьев на поле боя сегодня», – продолжал Дункан. – «Бант мертв, и теперь у нас на одну тревогу меньше. Но пандезианцы ждут нас, и мы не можем встретиться с ними на их условиях. Пришло время осуществить следующую часть нашего плана».

Над мужчинами повисло долгое молчание, все нетерпеливо смотрели на него.

«Пришло время заманить их в этот каньон и затопить его».

Все воины неуверенно смотрели на него со страхом в глазах. Тишина становилась все напряженнее.

Дункан повернулся к Лейфолу, командиру Лептуса.

«Эверфол», – сказал он. – «Это можно осуществить, не так ли?»

Лейфол почесал бороду, настроенный скептически.

«Водопад сильный, это правда», – ответил он. – «Достаточно сильный, чтобы образовать реку. Если ее перенаправить, теоретически она может достичь каньона». – Лейфол покачал головой. – «Но это невозможно сделать».

«Нет, возможно», – настаивал Дункан.

Лейфол пожал плечами.

«Эверфол течет в Залив Смерти», – сказал он. – «Ты предлагаешь изменить курс природы. Тебе придется перенаправить каналы в поверхность горы. Для такой цели, для военного времени есть рычаги, древние рычаги. Но они, насколько я знаю, никогда не использовались».

Лейфол вздохнул, после чего над мужчинами повисло долгое молчание, они все смотрели на них.

«Смелый план», – наконец, сказал Лейфол. – «Рискованный. Невероятный».

«Но возможный?» – спросил Дункан.

Лейфол долго чесал бороду, после чего, в конце концов, кивнул.

«Все возможно».

Дункан кивнул. Это все, что ему было нужно.

«Значит я заманю пандезианцев в каньон», – объявил он своим людям, взбодрившись. – «А ты и твои люди перенаправите водопад сюда».

Лейфол с тревогой смотрел на него.

«Есть кое-что, что ты не рассматриваешь, Дункан», – добавил он с опаской. – «Если это сработает, ты и сам окажешься в ловушке здесь, у основания каньона, и будешь потоплен с пандезианцами. Ты тоже можешь утонуть».

Дункан кивнул. Очевидно, он подумал об этом.

«Значит, мне придется рискнуть».

 

Глава двадцать шестая

Святой и Верховный Ра яростно мерил шагами каменные зубчатые стены замка Андроса. Высоко над головой все еще кружили драконы, дыша огнем на улицы столицы, воздух наполнился криками, когда люди сгорали заживо. Грохот сотрясал землю, когда по одному сооружению за другим наносили удары драконы своими когтями, отчего те падали на землю. Казалось, что это здание с золотым куполом и золотыми стенами было единственным безопасным местом.

Хуже всего то, что Ра был вынужден на открытом поле отступить с унижением. Он едва не схватил Дункана, пока тот дракон, Теон, не прибыл и не отнял у него победу. Он отказывался принимать такое унижение.

Отступление в столицу было единственным, что он мог сделать в то время. Теон не мог последовать за ними сюда, в Андрос, пока тут все эти другие драконы. Это дало Ра возможность перегруппировать своих людей, по крайней мере, сейчас, хотя возвращение сюда, в логово драконов, привело к тому, что он потерял намного больше.

Сейчас, к счастью, наступала ночь, и Ра сможет воспользоваться этим себе на пользу. Ра сможет отправиться вместе со своими людьми ночью, в кромешной тьме, находясь вне поля зрения драконов, чтобы найти Дункана. Они быстро вернутся к каньону и убьют Дункана на рассвете, пока он и его люди спят. Великий Ра никогда не забывает о мести.

Но, тем не менее, Ра был недоволен одним лишь планом победы. Как и все великие командиры, он нуждался в запасном плане – не только в плане силы, но и обмана. Нечто, что гарантировало бы, что в этот раз, несмотря ни на что, Дункан умрет. Но у него до сих пор не было запасного плана.

Ра взглянул на свои покои, заполненные его советниками, генералами и чародеями, которые скрывались здесь от дыхания драконов, споря о курсе событий. Устав от своих собственных мыслей, он кивнул своим людям.

«Теперь ты можешь говорить», – наконец, сказал он своему генералу, который стоял перед ним, преклонив колени, несколько часов ожидая возможности заговорить.

«Святейший и Верховный Ра», – начал генерал, его голос дрожал от страха. – «Я принес вам отчет, о котором Вы просили. Драконы причинили еще больший ущерб, чем мы ожидали. Мы потеряли почти половину своих людей от их пламени – не только здесь, в Андросе, но также и в остальной части Эскалона. И еще больше наших людей, которые спаслись от дыхания дракона, погибли от легионов троллей, стекающихся с севера. Нам нужно немедленно остановить волну троллей, и мы должны найти способ защититься от восхода драконов».

Ра сжал челюсти от ярости, слушая его, теряя терпение.

«Мы попусту тратим наши ресурсы, преследуя Дункана на юге», – продолжал командир. – «Нам нужно вступить в сражение на севере. Мы должны найти способ восстановить Пламя и остановить троллей, пересекающих границу. Иначе мы не сможем одержать победу в этой войне на таком количестве фронтов».

В покоях наступила тишина, все смотрели на Ра.

Ра покраснел и медленно поднялся со своего трона. Он спустился, перешагивая через несколько ступенек навстречу к генералу.

«Поднимись, Генерал», – сказал о, положив руку ему на плечо.

Генерал поднялся и взглянул на него с надеждой и страхом.

«Я благодарю тебя за твой отчет», – добавил Ра.

Генерал улыбнулся. Казалось, он почувствовал облегчение.

«И я благодарю тебя за твое мнение», – добавил Ра.

Едва договорив, без предупреждения Ра вдруг пронзил генерала в самое сердце.

Потрясенный генерал замертво рухнул на землю, и все другие генералы со страхом посмотрели на Ра.

Ра выдохнул, преисполненный ярости. Он ненавидел компромиссы. Он ненавидел, когда ему говорили, что он не может что-то сделать. И он ненавидит слабость.

Ра спрашивал себя, кипя от гнева – что не так с Эскалоном? Неужели он проклят? Он был способен завоевывать и удерживать любые другие места в мире. Но в этой стране проблемы возникали в каждой части.

Ра повернулся к одному из других генералов.

«А что ты предлагаешь?» – спросил он.

Другой генерал сглотнул, нервно глядя на него.

«Если Вы спрашиваете меня, Святейший и Великолепный Милорд», – с опаской ответил он. – «Мы должны отступить, оставить эту землю, позволить троллям уничтожить ее. И затем позволить драконам уничтожить троллей, позволить им всем убить друг друга. В любом случае большинство мужчин Эскалона мертвы или обращены в рабство. Наше дело здесь сделано. А когда драконы улетят и тролли будут мертвы, мы можем вернуться и заселить его, не теряя больше людей».

Ра дрожал от гнева.

«Отступить?» – переспросил он, возмутившись. – «Подойди сюда», – добавил он.

Генерал сглотнул от ужаса, когда Ра подвел его к каменному балкону.

«Святой и Великолепный Милорд», – начал он. – «Я не хотел проявить неуважение…»

Не успел он договорить, как Ра протянул руку, схватил его и перебросил через балкон.

Генерал закричал, после чего замертво упав лицом вниз на землю.

Ра стоял на каменном балконе, кипя от гнева, наблюдая за тем, как дракон нырнул вниз и, подобрав тело, съел его.

В конце концов, Ра повернулся к присутствующим в покоях и посмотрел на него. Они все отвели глаза, опасаясь встретить его взгляд. Он глубоко дышал, размышляя.

Наконец, Ра сделал шаг вперед.

«Мы будем преследовать Дункана и его людей всеми нашими силами», – прогремел он. – «После того как мы схватим их и подвергнем пытке, вы сожжете его людей заживо вместе со всем, что осталось в Эскалоне. Теперь идите. Вторгнитесь в каньон. И не возвращайтесь ко мне без его головы».

Все мужчины развернулись и быстро вышли из комнаты, оставив Ра одного. Только один человек остался позади. Хта, его чародей. Он стоял посреди пустых покоев, глядя на него светящимися красными глазами, скрытый плащом и капюшоном.

Заинтригованный Ра смотрел на него.

«Что ты видишь?» – спросил Ра, опасаясь получить ответ. Хта всегда обладал сверхъестественной способностью видеть будущее.

«Будущее… туманно – пока», – начал чародей своим скрипучим, нечеловеческим голосом. – «Но я вижу… великую битву сил… Но кто победит – остается ненаписанным».

«Тогда зачем ты мне?» – огрызнулся Ра, рассвирепев. – «Оставь меня сейчас же».

Ра повернулся к нему спиной, но Хта сказал:

«У меня есть для тебя план».

Ра медленно обернулся, его интерес пробудился.

«Продолжай», – велел он.

«Я могу изменить твой облик», – сказал Хта. – «Изменить твой внешний вид».

Заинтригованный Ра нахмурился.

«И кем я стану?» – спросил он.

Последовало продолжительное молчание, пока Хта, в конце концов, не ответил:

«Кирой».

Ра почувствовал, что волосы на его руках встали дыбом, мгновенно ощутив, что это верный план.

«Ты можешь проникнуть в их ряды», – продолжал Хта. – «Они доверятся тебе – Кире. Ты встретишься с Дунканом лицом к лицу. И ты, его дочь, сможешь лично вонзить ему нож в сердце».

Впервые Хта улыбнулся гротескной, злой улыбкой.

Ра не смог сдержать ответную улыбку. Это именно тот запасной план, что ему был нужен, если его армии потерпят поражение.

Он кивнул.

Хта сделал шаг вперед, медленно поднял свою бледную, сморщенную дрожащую руку и, когда Ра закрыл глаза, он почувствовал, что чародей поднял руку и накрыл ею его лицо, ощутил скользкие кончики пальцев, накрывшие его веки.

Ра почувствовал, как он начал постепенно меняться. Его тело менялось, волосы росли, лицо становилось мягче. Он горел, словно это изменение пожирало его заживо. Он закричал в агонии.

Но, в конце концов, все закончилось. Ра затаил дыхание, его сердце замерло, когда он увидел того, кто смотрел на него.

Кира.

Ра улыбнулся и рассмеялся глубоким, злым смехом, но каким-то образом он прозвучал так же, как она.

«Отец», – произнес он голосом Киры. – «Я пришла к тебе».

 

Глава двадцать седьмая

Мерк собрался с духом, стоя на краю острова Кноссос и в ужасе глядя на стаю драконов, ныряющих прямо на него. Волны с Залива Смерти разбивались у его ног, мужчины умирали вокруг него от вторжения троллей, а позади него Лорна и десятки ее Смотрителей призывали этих древних созданий на помощь. Спасут ли их эти драконы или убьют было неясно, и теперь казалось, что они вышли из-под ее контроля.

Ужасный рев сотрясал воздух, когда десятки драконов нырнули к воде, выставив когти и обнажив свои ужасные зубы, широко открыв пасть. Мерк оглянулся на форт и увидел, что Смотрители высунулись из окна и подняли ладони к небу, в то время как Лорна стояла перед ними и из ее ладоней в облака отражался свет. Мерк посмотрел вниз на тысячи троллей, охвативших скалистые берега Кноссоса, превосходя по силе воинов. На самом деле, группа из них бросилась к нему даже сейчас. Это была тяжелая ситуация для людей Кноссоса.

Но через мгновение все изменилось. Драконы нырнули вниз и нацелились своими длинными когтями на троллей, разрывая их на куски, не успевая добраться до них.

Раздались ужасные крики, когда во все стороны полетели части тел, длинные когти разрезали троллей как масло, сбрасывая их со скалы в море. Некоторые драконы хватали троллей – двух, трех и четырех одновременно – поднимали их в небо и бросали на скалы, глядя на шлепки. Другие драконы поднимали троллей вверх и ели их живьем.

Драконы снова кружили над головой и в этот раз они отстранили свои крылья назад, после чего последовало ужасное шипение, когда они выпустили стену пламени.

Мерк приготовился к худшему, прикрываясь щитом, ощущая жар даже отсюда, когда драконы нацелились на тысячи троллей, все еще находящихся на скалах. Крики агонии троллей были даже громче звука пламени. Те, кому не повезло быть убитыми на месте, развернулись и начали спрыгивать со скалы, предпочитая смерть от воды смерти от огня.

Хотя некоторые тролли выжили и, все еще в огне, они бросились к укрытию на острове Кноссос. Некоторые побежали к Мерку, объятые пламенем, отчаявшись, следуя первобытному инстинкту выживания, не готовые прыгать с обрыва. Это казалось смертельной атакой. Очевидно, они хотели схватить Мерка и других солдат и тоже поджечь их. Мучению нужна была компания.

Мерк приготовился к худшему. Он не был готов умирать, тем более, таким образом.

Когда они приблизились, Мерк откинулся назад и отбросил троллей, его сапог был объят пламенем, после чего он бросился вперед и пронзил их в самую грудь. Он бил их снова и снова, удерживая их на расстоянии, пока, наконец, не потушил огонь на своей ноге. Других троллей он бил своим щитом, отчаянно сражаясь, чтобы удерживать их и защищая себя от огня.

Мерк слышал крики вокруг себя и, оглянувшись, увидел, что некоторым другим воинам Кноссоса повезло меньше. Троллю, объятому пламенем, удалось схватить одного воина, сжать его в объятиях и взять его с собой, прыгая с обрыва в воду. Их крики были слышны даже несмотря на то, что их не было видно. Это был ужасный звук, который Мерк желал бы забыть.

Мерк увидел их лидера, Везувиуса, на острове Кноссос, окруженного пламенем. Он в отчаянии смотрел со скалы, очевидно, опасаясь падать. Он схватил двух своих троллей и одним быстрым движением толкнул их с края, прыгнув вместе с ними.

Мерк бросился к краю и увидел, как они падают. Везувиус развернул своих троллей в воздухе и воспользовался ими для смягчения своего падения, оказавшись сверху, когда они упали в воду.

Его тролли были мертвы, раздавленные его весом, а сам Везувиус уплыл прочь в целости и невредимости. Мерк едва верил в то, что лидер может быть таким жестоким и бессердечным, с легкостью готовым убить своих собственных людей так же, как и врагов. Мерк осознал, что Везувиус – грозный противник без каких-либо моральных принципов.

Драконы кружили над головой, расширяя свой охват, и ныряли к воде. Они бесстрашно ныряли вниз, копья троллей просто отскакивали от их твердой чешуи. Они поджигали корабли троллей, огонь встречался с водой с громким шипением пара.

Это была хаотичная, жестокая сцена. Один хаос сменялся другим.

Когда ряды троллей, атакующих остров, поредели, Мерк увидел ужас на лице Лорны. Несмотря на сильные вспышки света, исходящие из их ладоней, драконы покончили с троллями, развернулись и обратили свои налитые кровью глаза на остров Кноссос. Мерк ощутил страх, осознав, что они утратили контроль над драконами.

«Укройтесь!» – крикнул Мерк.

Но было слишком поздно. Драконы открыли пасть, полетели к ним невероятно быстро и мгновение спустя стена пламени медленно заполнила океан, образуя стену пара, шипя, распространяясь прямо на остров Кноссос. Пламя пробиралось на поверхность горы прямо через каменный остров.

Через несколько секунд большинство воинов Кноссоса, закричав, объятые пламенем, были мертвы, не имея возможности укрыться. Мерк в панике наблюдал за тем, как дракон выделил его и нырнул вниз. Повинуясь первобытному инстинкту, он пригнулся, и лапа дракона сбила шлем с его головы, который со звоном упал вниз, отскакивая от скалы в воду. Но каким-то чудесным образом Мерк выжил, пламя разделилось вокруг его огромного щита, когда он присел под ним.

Мерк увидел еще несколько драконов, повернувшихся к ним, и понял, что к ним приближается смерть, что через несколько секунд все выжившие на этом скалистом острове будут мертвы. Их стратегия потерпит крах. Они спаслись от троллей только для того, чтобы их убили драконы.

Не думая, Мерк развернулся и побежал. Он увидел Лорну, которая застыла в панике, укрытая от пламени за каменным выступом. Большинство Смотрителей были мертвы. Рядом с ней стоял Терн, все еще доблестно сражающийся с троллями, несмотря на многочисленные раны.

Мерк схватил Лорну, дернул ее и заставил побежать вместе с ним.

Она повернулась и посмотрела на Терна.

Он кивнул в ответ.

«Беги!» – сказал он. – «Это твой единственный шанс».

«Только если ты пойдешь!» – крикнула она.

Лорна схватила его за запястье и, повернувшись, Терн побежал вместе с ними, прикрывая их спины от атаки.

Драконы приближались, остров был объят пламенем, мужчины вокруг них умирали. Они бежали, спасая свои жизни. Сердце Мерка бешено заколотилось, когда он почувствовал, что драконы приближаются сзади, и увидел вдали дальний конец острова. Мерк знал, что если им удастся добежать до края, до дальней стороны форта, то они смогут добраться до скал на дальней стороне острова, под которыми находится настоящее море, а не острые камни и вероломные приливы Залива Смерти. Туда они могут прыгать смело.

Дракон нырнул вниз и поджег дюжину убегающих воинов, и бок Мерка обдало жаром, едва не задев их. Он жадно хватал ртом воздух, потея, осознав, насколько близко было пламя.

Мерк оглянулся через плечо, увидел другого дракона, приближающегося к нему, и понял, что в этот раз дракон не промахнется. Они с Лорной умрут.

Они добрались до дальней стороны форта и, когда они пригнулись за каменными стенами, мимо них, всего в нескольких дюймах, накатил столб пламени.

«Туда!» – крикнул Мерк.

Они побежали к краю скал, резко остановились и посмотрели вниз. Сердце Мерка ушло в пятки – это было падение на сотню футов в огромные морские чередующиеся волны. Там на самом деле не было скал, но падение тоже не казалось гостеприимным.

Мерк стоял, колеблясь. Он ненавидел высоту и воду. Терн подбежал к ним, повернулся и отразил удары нескольких троллей, которые преследовали их. Он замахнулся своей цепью с шаром и убил их до того, как они успели приблизиться.

Мерк обернулся, увидел, что драконы снова приближаются, и понял, что если они останутся здесь, это приведет их к верной смерти. Уже один из них выделил его, выпустил огонь и, ужаснувшись, Мерк увидел, как стена пламени полетела прямо в него. Терн – самый храбрый воин из всех, кого он когда-либо видел – гордо стоял, оказывая сопротивление, прикрывая их от приближающегося дракона.

«ПРЫГАЙТЕ!» – велел Терн. – «Сейчас же, пока у вас еще есть шанс!»

Лорна сжала его руку и Мерк увидел уверенность в ее глазах, что придало ему сил. Она подтолкнула его, и они прыгнули вместе, держась за руки.

Огонь едва не задел их, когда они прыгнули с края скалы. Мерк закричал, падая и размахивая руками, пока не ударился о воду. Увидев волны, он молился о том, чтобы Лорна сделала все верно и чтобы они приземлились, когда накатит огромная волна. Иначе они угодят в мелководье и падение наверняка убьет их.

Они приземлились со шлепком в центре большой волны, когда она накатила. Вода была ледяной, течение – невероятно сильным и, когда Мерк погрузился под поверхность, ему показалось, что каждая косточка в его теле была переломана.

Он сжал руку Лорны под поверхностью и, когда она, сражаясь с погружением, начала пытаться подняться наверх, он сделал так же. Они боролись вместе, уши Мерка горели, странные существа терлись об него под водой, его легкие, казалось, были раздавлены.

Затем, наконец, как только он подумал, что тонет, они всплыли на поверхность.

Мерк задыхался. Он повернулся и посмотрел по сторонам, вытирая воду с глаз. Трупы троллей и мужчин плавали в воде вокруг него, некоторые все еще были объяты пламенем. Он поднял голову вверх и увидел, что драконы опускаются на остров Кноссос снова и снова, пересекая его вдоль и поперек, пока он не превратился в один огромный котел пламени. Еще несколько секунд наверху, и они были бы мертвы.

Мерк увидел Терна, который гордо стоял, замахиваясь своим мечом на дракона, даже будучи объятым пламенем. Затем, наконец, он с ужасом увидел, как Терн, в огне, упал со скалы в море. Он приземлился с громким шипением пара, и Мерк не знал, жив он или мертв. Он не знал, сколько людей смогли выжить после этого.

Мерк услышал ужасный звук сотен умирающих хороших мужчин наверху и с ужасом увидел, как драконы нырнули вниз, вытянув когти, и разнесли форт Кноссос на куски. Этого священного и гордого места, простоявшего тысячи лет, больше не было.

Пока они покачивались в воде и течение выбрасывало их из моря, Мерк посмотрел на черные, зловещие воды, спрашивая себя, может ли это море быть еще более опасным, чем тогда, когда они его покинули. Он почувствовал, как течение засасывало все вниз, увидел плавники странных существ, которые показались из воды, и у него появилось дурное предчувствие.

И затем, стоило Мерку подумать, что хуже быть не может, он поднял голову вверх и увидел нескольких драконов, которые заметили их. Они оторвались от группы и нырнули вниз прямо к ним.

Они зарычали, и на них вниз накатил столб пламени. Мерк уже ощущал жар. Как это ни парадоксально, они сгорят заживо, находясь в этой ледяной воде.

Они сжали руки и приготовились к худшему, и Мерк не мог не подумать «Какая ужасная смерть там, где пламя встречается с водой».

 

Глава двадцать восьмая

Кайл бежал рядом с Андором и Лео по разоренной местности Эскалона на север, решительно настроенный добраться до Киры до того, как та улетит в Марду. Он не мог прогнать из своей головы образ Киры, летящей над его головой на драконе, не мог избавиться от чувства, что она летит в место, из которого никогда не вернется.

Кайл бежал изо всех сил, так быстро, что местность вокруг него стала размытым пятном. Он бежал даже быстрее Андора и Лео, быстрее любого человека. Он решил отговорить ее от вхождения в Марду – земли, в которой, как он знал, ее вид не может выжить. Кайл знал, что даже с ее умениями Кира не готова встретиться с таким видом зла.

Но Кайл вынужден был признать, что у него была другая, более глубокая, причина торопиться найти девушку. Он не может отрицать, что он почувствовал в тот миг, когда впервые ее увидел. Кайл был влюблен в нее. Он знал это всеми фибрами своей души. Кира была девушкой, которую он представлял с тех пор, как был рожден, на протяжении сотен лет, девушкой, с которой, как он знал, ему суждено быть. Он знал, что именно она все изменит.

Кайл отдаст свою жизнь, чтобы быть с ней, не колеблясь. С той минуты, как он ее увидел, он понял, что его судьба переплетена с ее судьбой, хотя не мог бы этого объяснить. Он ждал ее не одну тысячу лет. Мысль о том, что он может ее потерять, разрывала его на части. Кайл сделает все, что нужно, даже если это приведет его в самые мрачные глубины Марды, даже если ему придется самому пройти через Пламя и вернуть ее.

Кайл задумался о том, как ему повезло спасти ее в том масштабном сражении с пандезианцами и троллями, как ему повезло, что он выжил сам благодаря одному только вторжению драконов. Он чувствовал, что во вселенной меняется что-то монументальное, что они находятся на грани истории, что мир будет спасен или уничтожен навсегда. И он не мог избавиться от ощущения, что они с Кирой оказались на перекрестке. После всех этих столетий наступил Финал. Это было время, о котором он узнал, будучи ребенком, время, которое, как он думал, никогда не наступит. Это были дни, когда небо почернеет от драконов, моря будут извергать огонь, а реки наполнятся кровью. Кайл вспомнил о пророчествах и вспомнил, как он спрашивал себя, не мифы ли они. Но сейчас, глядя по сторонам и видя разрушение в Эскалоне, он понял, что это не мифы.

Кайл продолжал бежать мимо целых обугленных деревень, груд трупов. Некогда такая прекрасная земля теперь была разорвана в клочья. Он перепрыгивал через зияющие трещины в земле, ямы, оставленные там, где драконы разрезали землю своими когтями. Он бежал через витые и черные леса, сожженные дотла. Он пробегал через землю, которую он едва узнавал, пересекая ее практически со скоростью света. Он знал, что Марда находится впереди, и удвоил свои усилия.

Но, когда он приблизился к Пламени, что-то дернулось внутри него, и он ощутил, что задрожал от предчувствия. Это было похоже на пульс или вибрацию, которая тянула его в другом направлении. Когда он побежал, вибрация стала сильнее – настолько сильной, что он не мог игнорировать ее, как звон колокола, который невозможно не заметить.

Сбитый с толку, Кайл повернулся и посмотрел на запад, спрашивая себя, что это может быть. В том направлении, где-то за горизонтом, находится Башня Ур. Глядя в ту сторону, он снова ощутил эту вибрацию, которая пробежала по его венам. Это был зов бедствия. Срочная просьба о помощи.

Кайл остановился на перекрестке, больше не зная, что делать. Он посмотрел на север, зная, что за горизонтом находится Пламя, а где-то за ним – Кира. Но все внутри него также кричало о том, чтобы он повернул на запад. Один из его братьев находится в серьезной опасности, которую он не может проигнорировать.

Кайл не видел в этом смысла. Башня уничтожена. Что может быть на западе, в Башне Ур? В какой опасности они могут быть?

Как бы это ни было мучительно, это не оставило Кайлу выбора. Он повернул в противоположную от Марды сторону и вместо этого побежал на запад. Кто-то за этими холмами нуждается в нем, кто-то, связанный с Кирой, и он не может бросить их.

* * *

Кайл пробежал ряд холмов, добравшись до последнего, и резко остановился, потрясенный увиденным: там, на фоне заходящего солнца, народ троллей заполнял местность. Это могло означать только одно: Пламя опустилось. Должно быть, Везувиус пересек Палец Дьявола, сразил Мерка и добрался до Башни Кос прежде него. И, должно быть, он украл Меч Огня.

Хуже всего, там, в долине, Кайл заметил небольшую группу людей, которые стояли перед разрушенной башней. Он моргнул, сосредоточившись, спрашивая себя, кто это может быть, после чего узнал одного из них. Кольва, дядя Киры. Его напарник Смотритель, один из легендарных Смотрителей всех времен, который сражался с троллями, будучи полностью окруженным. Рядом с ним стояли два человека, которых Кайл не узнал, и все трое находились на пороге смерти. Теперь Кайл понял, почему его тянуло сюда.

Не думая, Кайл побежал вниз с холма вместе с Андором и Лео. Он ворвался в группу троллей быстрее, чем когда-либо, поднял жезл и, добравшись до армии, повернул свой жезл боком и начал наносить удары троллям.

Из жезла полетели искры, когда десятки троллей отлетели назад. Он замахивался снова и снова, удары были такими мощными, что откинули в воздух еще несколько десятков троллей на несколько футов. Лео и Андор рядом с ним прыгнули в воздух, зарычав, вонзив свои клыки в троллей вокруг себя, разрывая их на куски и прикрывая спину Кайла.

Кайл прорывался через потрясенный народ троллей, пока, наконец, не расчистил место и не добрался до Кольвы и двух его спутников. Он прыгнул вперед и пронзил тролля как раз перед тем, как тот собирался ударить Кольву. Лео и Андор прыгнули на двух троллей сзади до того, как им удалось ударить двух других своими алебардами, вовремя их спасая.

Но у Кайла не было шансов отдышаться. Обернувшись, он увидел другую приближающуюся волну троллей. Он размахивал своим жезлом снова и снова, нанося удары одному троллю, второму и третьему. Кайл прыгнул в воздух через троих троллей, сбил еще одну дюжину на землю, после чего развернулся и ударил вторую дюжину. Он сражался как человек, объятый огнем, решительно настроенный спасти жизни своих друзей, он отбивался от зверей, защищая свою родину, и тролли вокруг него падали замертво. Периметр увеличивался с каждым ударом.

Вскоре он убил сотни троллей.

Кольва рядом с ним обрел второе дыхание, храбро сражаясь, так же, как и его спутники. Кольва орудовал своим жезлом, профессионально убивая десятки троллей, в то время как мужчина и женщина схватили с земли цепи и неистово размахивали ими, убив еще несколько десятков. Казалось, они все ожили, получив свободу и второй шанс в жизни. Кайл был рад тому, что доверился своим инстинктам и прибежал сюда.

Кайл почувствовал, что перевес меняется в их сторону. Они образовали широкий периметр вокруг Башни Ур и он ощутил приступ оптимизма – возможно, он сможет оттеснить армию обратно в Марду, оказать сопротивление от имени Эскалона. В конце концов, это была настоящая линия фронта для его родины, где происходила настоящая война.

Но, пока он сражался, протрубили в зловещий рог, который заглушил крики умирающих троллей, и, оглянувшись, Кайл был потрясен тем, что увидел: сотни деревьев падали с громким свистом, когда лес открывался вокруг него. Оттуда показались еще несколько десятков тысяч троллей.

Кайл ощутил холодок страха. У них нет шанса защититься от такого количества троллей.

Кайл размахивал своим жезлом снова и снова, убивая троллей десятками, но он понимал, что все это напрасно. Это была не просто армия – это целый народ. Он бросился на защиту Кольвы только для того, чтобы умереть самому.

Сражаясь, Кайл чувствовал, что слабеет. Его удары становились менее сильными, а тролли все приближались. Его все плотнее и плотнее окружали со всех сторон и, к его потрясению, он почувствовал ужасную боль в плече, осознав, что один тролль подобрался достаточно близко, чтобы разрезать его руку своей алебардой. Кайл мгновенно убил тролля, ударив его жезлом по лбу, но это не изменило того факта, что Кайл стал уязвимым. Его аура непобедимости быстро таяла.

Когда еще несколько тысяч троллей вырвались из леса, толкая друг друга, Кайл увидел маячившую перед ним смерть. Он услышал крик и, обернувшись, с ужасом увидел, что Кольва упал на колени, а из его живота торчала алебарда тролля. Кайл беспомощно наблюдал за тем, как Кольва начал умирать.

Мужчина и женщина рядом с ним тоже упали, каждого из них сбили с ног рукояти алебард троллей. Они лежали ничком на земле, не в силах сделать ничего, кроме как ждать своей смерти. Даже Лео и Андор теперь были окружены, толпа была слишком плотной, чтобы они могли отбиваться. Они были ранены и скулили.

Хватая ртом воздух, Кайл знал, что он смотрит в лицо смерти. После всех этих столетий его время пришло. И его последней мыслью было не сожаление о смерти. Он жалел только о том, что больше никогда не увидит лицо Киры.

 

Глава двадцать девятая

Кира осторожно шла через черный лес, огромные колючки хрустели под ее ногами. Она нервничала, мрак был повсеместным, а ощущение зла угнетало. Здесь было темно, как ночью, сумерки едва проникали сюда через навес искривленных веток. Пепел и мертвые искривленные ветки под ее ногами странно хрустели, усиливая ощущение смерти.

Кира всматривалась в густой лес, пытаясь разобраться в этом месте, подобно которому она никогда не видела. Деревья опутали виноградные лозы, они извивались и растягивались в разные стороны, переплетаясь ветвями, из которых проступали колючки размером с нее. Лес казался слишком узким, ветки и колючки простирались ближе к тропе, царапая ее руки. Навес был таким низким, что в некоторых местах Кире приходилось пригибаться.

Кира слышала постоянный грохот внутри чащи, звуки перемещения существ, которые заставляли ее нервничать. Она заметила светящиеся желтые и красные глаза, скрывающиеся во мраке, смотрящие на нее, и девушка схватила свой жезл, в любое мгновение ожидая атаки. Ей казалось, что она движется в самые мрачные уголки ада.

Кира продолжала идти с колотящимся сердцем, спрашивая себя, куда ведет ее тропа, когда, в конце концов, увидела где-то впереди слабый свет. Скрытый за ветками, он напоминал свет факела или огня, и был очень слабым, то появляясь, то исчезая. Кира чувствовала, что ее тянет к нему, это был первый указатель, увиденный ею во мраке. Он побуждал ее продолжать идти, следовать по тропе. Ее ноги по лодыжки погружались в мягкую слизистую землю, напоминающую мох.

Внезапно Кира услышала шум, подняла свой жезл и, развернувшись, увидела черное существо, похожее на привидение или демона, с серыми глазами. Когда он повис над ней, девушка пронзила его жезлом и он издал ужасный вой, прежде чем исчезнуть в воздухе над ее головой, пробираясь через чащу.

С колотящимся сердцем, взволнованная, Кира обернулась и продолжила свой путь, пробираясь все глубже и глубже в лес. У нее появилось новое ощущение под ногами, хруст, и, посмотрев вниз, она увидела тропу из костей. Посмотрев вверх на деревья, Кира с ужасом увидела, что оттуда свисают гниющие трупы людей, которые побывали здесь. Другие были насажены на ветки, выставленные в качестве трофеев. Казалось, она идет через мавзолей.

Вскоре тропа выровнялась, и у Киры возникло дурное предчувствие. Тропа здесь была свежей, нетронутой. Это была нетронутая территория. Очевидно, никто никогда не забирался в этот лес так далеко. Кира знала, что на то есть причина.

Кира прошла глубже, пока, наконец, не свернула за угол, где навес поднялся, открыв поляну. Кроме того, здесь она могла подняться в полный рост, теперь искривленные ветви поднимались на добрых тридцать футов, когда лес открылся шире. Впереди, ярдах в ста, она увидела отчетливый свет факела и почувствовала облегчение.

Когда Кира приблизилась к концу тропы, к стене из колючек, из-за мерцания факела она едва рассмотрела чью-то фигуру – человека или кого-то еще. Он стоял спиной к ней в черной мантии с капюшоном, сгорбившись над пламенем. Ее дурное предчувствие усилилось. Кира ощущала зло даже со своего места.

Кира стояла с колотящимся сердцем, крепче сжимая свой жезл. Она спрашивала себя, почему лес закончился, куда она пришла и выберется ли она отсюда когда-нибудь. Человек перед ней определенно был неким существом. Он обладал сильной духовной энергией, отчего волоски на ее коже встали дыбом, предупреждая ее. Кира чувствовала, что он – духовный мастер темной стороны. Хуже всего, она ощутила, что он сильнее ее.

Воздух разрезал глубокий голос.

«Великая Кира, наконец, пришла в мое убежище».

Голос был мрачным и скрипучим, и принадлежал скорее существу, чем человеку, заставив ее занервничать. Он по-прежнему стоял к ней спиной, только усиливая ее дурное предчувствие.

Существо медленно обернулось, и Кира ощутила страх, увидев, что у него тело человека, а голова козла с заостренными копытами вместо рук. Он посмотрел на Киру и улыбнулся злой улыбкой. Это было самое гротескное существо их всех, что она когда-либо видела, и, когда он заговорил, ее желудок завязался в узел.

«Твоей матери здесь нет, чтобы защитить тебя сейчас, не так ли?» – спросил он.

Когда он говорил, из его рта выскользнул длинный язык, как у змеи.

«Нет. Сейчас ты в Марде, в Чаще Терний. Тебя никто не может защитить. Ты пришла туда, куда тебе никогда не следовало приходить, и тебя не приглашали. Неужели ты правда думаешь, что Жезл Правды не находится под защитой? Неужели ты на самом деле думаешь, что можешь просто прийти сюда и похитить его у нас?»

Он рассмеялся, и его смех был резким, зловещим. Кира пыталась восстановить дыхание, успокоиться и сосредоточиться на сопернике перед собой.

«Я стоял на страже тысячи лет», – продолжал он. – «И защищал его от людей гораздо более сильных, чем ты. Ты», – произнес он с насмешкой. – «Никчемная девчонка с какими-то силами, которых ты даже не понимаешь».

Кира вздрогнула, но заставила себя оставаться сильной, оказать сопротивление и уверенно заговорить с ним.

«Я чувствую, что оружие находится за той стеной», – сказала она, впечатленная силой в своем голосе, который не соответствовал ее внутренним страхам. – «Я дам тебе одно предупреждение: ты можешь отойти в сторону сейчас или я убью тебя».

Он рассмеялся, и этот ужасный звук проник в ее душу.

«Храбрые слова для напуганной девочки», – ответил он. – «Я чувствую твой страх даже отсюда. Я практически осязаю его. Тебе следует бояться. Тебе следует очень бояться. Посмотри на мои ноги».

Кира посмотрела вниз и увидела у его ног груду костей – древних и новых – и ее дурное предчувствие усилилось.

«Они тоже думали, что они сильнее меня», – сказал он. – «Твои кости станут самой вкусной закуской. В этом я уверен».

Слушая его, Кира чувствовала, что это нечто большее, чем просто встреча. Это испытание. Испытание, которое она должна пройти ценой жизни или смерти.

Внезапно существо кивнуло и подняло свои копыта. В эту минуту Кира услышала ужасный визгливый крик. Из чащи вдруг вылетели четыре ужасных существа, напоминающих сов, но их когти были в два раза больше, у них были острые клыки, размером с нее. Девушка ощутила приступ паники, понимая, что она должна оставаться сильной, подняться над своим страхом, над любыми чувствами, если хочет победить. Она осознала, что это не испытание ее умений, это испытание ее внутренней силы, ее способности контролировать свой разум.

Кира сосредоточилась на существах перед ней. Первое опустилось на нее, нырнув вниз и замахнувшись когтями на ее лицо, и Кира замахнулась своим жезлом, ударив его по носу. Оно с криком упало на землю.

Кира пригнулась, когда другое существо нырнуло на ее голову, после чего развернулось и ударила его по ребрам, отчего оно проскользнуло по земле.

Третье существо атаковало Киру сзади, кружа над ней и царапая ей спину. Она закричала от боли, застигнутая врасплох, тем не менее, она быстро взяла себя в руки, упав на колени и покатившись по земле, после чего развернулась и ударила зверя по лицу. Он закричал и упал у ее ног.

Последнее существо все еще кружило над ней и, когда оно бросилось на нее, закричав, Кира вскочила на ноги, схватила свой жезл, сделала шаг в сторону и вонзила жезл в горло зверю. Он замертво упал на землю у нее ног.

Кира удивилась, услышав крик позади себя, и слишком поздно осознала, что появился пятый зверь. Он атаковал ее до того, как она смогла отреагировать, схватил ее за рубашку когтями и поднял в воздух. Кира раскачивалась, пока он нес ее, но была не в силах добраться до него.

Зверь летел вместе с ней, толкая ее вперед, собираясь сокрушить ее в терновой чаще. Кира увидела огромную острую колючку, готовую проткнуть ее грудь, и в последнюю секунду увернулась, чудом избежав ее и вместо этого врезавшись в стену из виноградной лозы.

Кира знала, что ей повезло, что она избежала ее, когда она упала на землю, испытывая боль в каждой части своего тела. Зверь не дал ей время на то, чтобы прийти в себя. Он бросился вниз и открыл пасть, готовый покончить с девушкой.

В последнюю секунду Кира откатилась в сторону, развернулась и схватилась за его отвратительную слизистую чешую двумя руками. Она удерживала его на расстоянии, сражаясь с ним, после чего, наконец, ей удалось толкнуть его на колючку рядом с ней. Зверь закричал, когда она пронзила его через рот. Наконец, он повис замертво.

Тяжело дыша, испытывая боль, Кира повернулась, схватила свой жезл и приготовилась ударить существо, призвавшее их, по лицу.

Он смотрел на нее, нахмурившись. Очевидно, он был удивлен.

«Впечатляет», – сказал он. – «Но, тем не менее, ты – девчонка. А я – всесильный Ку».

Ку пониже натянул свой капюшон, сделал шаг вперед и вдруг в его руке появился огненный шар. Он бросил его в Киру и, когда огонь добрался до ее лица, девушка пригнулась. Он едва не задел ее, но поджег лес позади нее.

Ку бросил другой шар, потом еще один и еще. Кира продолжала уклоняться, призывая на помощь свои силы, используя свои инстинкты, чтобы быть быстрее пламени. Она глубоко сосредоточилась, оказавшись в месте, где она не полностью контролировала свое собственное тело, свои собственные действия.

Кире удалось уклониться от всех его огненных шаров, но вскоре она ощутила позади себя сильный жар. Лес вокруг нее полыхал огнем.

Взбешенный тем, что ему не удалось попасть в нее, зверь вдруг поднял черный жезл, усеянный шипами. Это было зловещее оружие. Он сделал шаг вперед и повернулся к ней.

Зарычав, он замахнулся на ее голову, и Кира, подняв свой жезл, отразила его удар. В эту минуту толстые шипы его жезла пронзили ее жезл, и ему удалось выдернуть оружие из рук девушки.

Кира стояла беззащитная, потрясенная, лишившись жезла. Ку рассмеялся ей в лицо, бросив ее жезл на землю. Затем он атаковал, высоко подняв свой жезл с шипами и замахнувшись на ее горло.

Кира пригнулась, чувствуя, что шипы задели ее кожу и осознав, как близко он подобрался, насколько быстрым был. Пока лес позади нее полыхал, ее время было на исходе и ей некуда было бежать.

Ку бросился на девушку, пырнув ее, и, посмотрев вниз, Кира увидела на конце жезла лезвие. Не успела она пригнуться, как он нанес ей удар в живот.

Потрясенная Кира ахнула, боль ослепляла. На мгновение она перестала дышать, и весь ее мир померк.

Кира упала коленями на мягкую землю леса, и Ку вонзал свое лезвие все глубже и глубже в ее живот. Она почувствовала, как из ее глаз хлынули слезы – слезы боли, слезы неудачи, слезы удивления. Она никак не ожидала того, что умрет здесь.

Кира подняла глаза и увидела, что Ку улыбается, он был доволен, вонзая свое лезвие еще глубже, поворачивая его в ее животе, и она знала, что умирает ужасным образом. «Какое ужасное место для смерти», – подумала девушка. – «Здесь, где никто никогда не найдет меня». Она станет еще одним набором костей на этой куче.

«Как видишь, Кира», – прорычал Ку. – «Никто никогда не мог сразить меня. И никто никогда не сразит. Ты не достаточна сильна. Ты не достаточна сильна», – настаивал он.

Что-то в его словах взывало к ней. Кира не любила, когда ей говорили о том, что она чего-то не может. Внутри нее просыпался вызов, глубокое желание доказать другим, что они ошибаются. Всю свою жизнь, будучи единственной девушкой в форте, полном мужчин, ей говорили, что она не достаточна хороша.

Не достаточно сильна.

Кира проворачивала эти слова в своей голове. Она знала, что нет такой вещи, как поражение, пока ты не принимаешь его. Пока ты не решаешь поверить в это, принять то, что ты не достаточно сильна. А она отказывалась это принимать. Она знала, что может подняться над поражением. Она может быть такой сильной, как того захочет, какой себя считает.

Кира ощутила растущий внутри нее жар. Это был жар неприятия – неприятия смерти и слабости. Она не заслужила смерти. Впервые в своей жизни Кира действительно это почувствовала. Кто он такой, чтобы говорить, что она заслуживает смерти? Она имеет право на жизнь.

Вдруг Кира почувствовала, что меняется, что движущая сила меняется в другую сторону. Вместо того, что ослабевать, она начала чувствовать себя сильнее. Вместо боли девушка почувствовала, что она поднимается над болью. Удивительным образом она становилась сильнее.

«Боль – это только боль», – услышала она заклинание в своей голове. – «И когда мы теряем страх боли, никто не может причинить нам вред. Когда мы не боимся боли, мы больше ничего не боимся. Если мы принимаем боль, перестаем сопротивляться ей, поднимаемся над ней, мы становимся всесильными, безграничными».

Кира протянула руку и схватила жезл с шипами. Шипы оцарапали ей руки, из ее пальцев потекла кровь, но она отказывалась обращать на это внимание. Вместо этого девушка сжала жезл и медленно вынула его из своего тела.

Монстр смотрел, не веря своим глазам, как она вынимает лезвие по дюйму за раз трясущимися руками. Наконец, она полностью извлекла его и бросила на землю.

Кира выпрямилась, заставила себя стоять гордой и сильной, противостоя монстру. Она чувствовала себя больше боли. И она знала, что достигла нового уровня своей силы, уровня, которого она боялась больше всего, и теперь ничто не планете не могло причинить ей боль.

Кира опустила руки, положила ладони на рану на своем животе, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она увидела белый свет, ринувшийся по ее венам, и почувствовала, как ее целительная сила пришла на помощь из самих глубин.

Кире даже не нужно было смотреть вниз, когда она открыла глаза. Она знала, что ее живот теперь полностью исцелился. На самом деле, она чувствовала себя сильнее, чем прежде.

Монстр уставился на нее в потрясении, открыв рот.

Кира не дала ему возможности прийти в себя. Она сделала шаг вперед и пнула его двумя ногами в грудь.

Ку оступился назад в ветки и закричал, загоревшись. Вокруг него ревело пламя.

«Я отказываюсь от твоего смертельного приговора», – сказала Кира, чувствуя себя сильнее, чем когда-либо, словно она преодолела что-то внутри себя. – «Я заслуживаю жить».

Разъяренный монстр поднялся на ноги, закричал и бросился на нее.

Но в этот раз Кира казалась себе больше самой себя. Когда зверь атаковал ее, она почувствовала, как жар внутри поглощает, завладевает ею. Ее переполняла сила, которую она едва понимала, делала то, что ей всегда казалось невозможным. Она сделала шаг вперед, уклонившись от его молниеносного удара, и пронзила его в лицо своим жезлом, сбив на спину.

Ку вскочил на ноги и атаковал, прыгнув в воздух на нее. Но Кира была быстрее, способная предвидеть его шаг, и, бросившись вперед, она ударила его в живот, добравшись до него первая и сбив его на спину.

Ку развернулся, схватил свой жезл и вскочил на ноги, замахиваясь на нее, как сумасшедший. Но Кира отступила, легко уклонившись, чувствуя себя быстрее, сильнее. Он выше поднял свой жезл двумя руками, собираясь опустить его на ее шею, и девушка бросилась вперед, ударив его в горло.

Ку выронил свой жезл с шипами и в этот раз она поймала его в воздухе. Ку стоял безоружный, потрясенный, беззащитный. И Кира бросилась вперед, вонзив жезл ему в сердце.

Ку ахнул, открыв рот, из которого полилась кровь, бросив на нее потрясенный взгляд.

В следующую минуту он замертво упал на колени.

И тогда открылась последняя стена из колючек, но огонь по-прежнему ревел вокруг нее.

Она прошла через поляну как раз перед тем, как огонь полностью поглотил лес.

Кира победила. Победа была за ней.

Кира оказалась на выступе, на небольшом плато высоко на скале. Перед ней открылся горизонт, явив сумеречное небо с алыми прожилками. Впервые перед ней открылся весь ландшафт Марды. Она увидела огромный город, растянувшийся перед ней, – мегаполис. Это был город смерти, очерченный оттенками черного.

Кира знала, что где-то внизу находится Жезл Правды, который ждет ее.

 

Глава тридцатая

Дункан вышел из каньона в окружении Кавоса, Брамтоса, Сивига, Энвина, Артфаэля и нескольких сотен своих людей. Он счел для себя честью видеть, что им всем не терпится присоединиться к нему в самой опасной миссии в его жизни. Когда они добрались до пустынной земли, Дункан увидел на севере, на открытом поле, масштабное движение пандезианской армии. Они разбили там лагерь – черное море на горизонте – их флаги развевались на ветру, являя собой силуэт на рассвете. Пришло время рискнуть всем, заставить их выйти в открытое поле и заманить обратно в каньон.

Дункан знал, что его миссия рискованная. Его шансы заманить их в каньон были ничтожными. Если они атакуют их до того, как заманят их вниз, то наверняка не выживут. А его шансы на то, чтобы выйти с другой стороны каньона после этого, были еще более ничтожными. Но это нужно сделать. Заманить пандезианцев на дно каньона – единственный способ, и если он умрет на дне, утонув вместе с ними, значит, так тому и быть.

Дункан вел своих людей, которые шли через пустырь, пока, наконец, он не сделал знак. Они все резко остановились, выстроившись идеальными рядами, и их броня тихо гремела в предрассветной тишине. Кроме криков стервятников высоко над головой, без сомнения, ожидающих предстоящей пищи, больше не было слышно ни звука. Дункан поднял руку, чтобы заставить свою армию притихнуть, после чего звон брони, наконец, затих. Они все стояли там, глядя на Дункана, который смотрел на горизонт. Он был решительно настроен не совершать ошибку.

Глядя на горизонт, Дункан увидел вдали слабые очертания черного цвета. Там находились флаги пандезианской армии, развевающиеся на ветру насколько хватало взгляда. Он рассматривал небо, увидел, что драконы улетели, и понял, что пандезианцы перегруппировались, снова собираясь атаковать. Разумеется, они атакуют – Ра никогда не прощает врагов.

Через несколько минут, как Дункан и подозревал, протрубили в один рог, потом во второй и третий. Все рога пандезианцев эхом вторили друг другу вверх и вниз по рядам. Это были рога, предназначенные для запугивания, которые использовались для завоевания победы на территории всей Империи, в каждой земле и стране, когда пандезианцы уничтожали всех, кто стоял у них на пути. Эти рога были предназначены для того, чтобы приободрить пандезианскую армию, чтобы побудить огромного зверя двигаться дальше.

А это именно то, чего Дункан хотел.

Пандезианская армия начала маршировать, производя громкий грохот, растянувшись на горизонте, направившись прямо на Дункана и его людей. Дункан стоял, его сердце бешено колотилось, пока он смотрел на смертельное приближение. Он хотел, чтобы они приблизились.

«Удерживайте линию!» – приказал Дункан, чувствуя беспокойство, возникшее у его людей.

Тем не менее, они послушались. Он увидел, что некоторые из его юных солдат нервничают, переминаясь с ноги на ногу. Им нужна будет дисциплина для того, чтобы удерживать линию, встретиться с большой армией в открытом поле, позволить им приблизиться. Им понадобится больше дисциплины, чем когда-либо еще в их жизни.

Дункан стоял и ждал, армия приближалась с каждым шагом, пустырь почернел от солдат. Топот их слонов заглушал все вокруг, сопровождаемый стуком лошадиных копыт. Следом раздавались звуки марширующих солдат и, наконец, когда они приблизились, находясь всего в сотне ярдах от них, послышался звук флагов, яростно развевающихся на пустынном ветру.

Когда они приблизились, Дункан увидел голод в их глазах, жажду крови. Он также увидел жадность по отношению к ним, их жертва беспомощно стояла перед ними. Должно быть, они предположили, что Дункан пришел, чтобы сдаться.

Дункан увидел, что еще большее количество его людей начали нервно переминаться с ноги на ногу, когда пандезианская армия оказалась в сотне ярдах от них.

«УДЕРЖИВАЙТЕ ЛИНИЮ!» – прогремел он.

Его люди перестали дергаться и храбро стояли перед лицом приближающейся смерти. Дункан гордился ими. Им придется позволить намного большей армии подойти ближе. Им придется воззвать к их жадности. По его опыту, армии всегда обманываются, когда видят легкую добычу. Это ослепляет их суждение.

В конце концов, когда пандезианцы оказались в пятидесяти ярдах, сердце Дункана неистово заколотилось в груди и он закричал:

«ОТСТУПАЕМ!»

Все его воины развернулись и побежали обратно к каньону. Дункан хотел, чтобы пандезианцы подумали, будто он передумал и в страхе сбежал.

Это сработало. Как он и надеялся, позади него послышалось громкое массовое передвижение, грохот слонов и коней. Они приближались, преследуя их, практически быстрее, чем бежали его люди.

Дункан жадно хватал ртом воздух, когда он и остальные добрались до края каньона и немедленно начали спускаться. Они скользили вниз с крутой стены, пробираясь по опасной местности, пока, наконец, не добрались до дна каньона. Вытянув шею и посмотрев вверх, Дункан увидел, что пандезианская армия следует за ними по пятам. Они добрались до края каньона, остановились и посмотрели вниз с кровью в глазах, прежде чем возобновить свою погоню и последовать за ними вниз.

«НА ДРУГУЮ СТОРОНУ!» – крикнул Дункан.

Его воины побежали вместе с ним через дно каньона, и, оглянувшись через плечо, Дункан увидел, что пандезианцы начали спускаться вниз, преследуя их, на что он и надеялся.

Сделав то, что намеревался, Дункан знал, что первая часть прошла успешна. Но теперь пришел черед самой сложной части: ему придется побежать со своими людьми через каньон и подняться на другую сторону.

Дункан добрался до дальней стены, его потные ладони скользили по камню. Оглянувшись с колотящимся сердцем, Дункан увидел, что пандезианцы приближаются, издав победоносный крик.

«НАВЕРХ!» – крикнул он.

Дункан начал подниматься вместе со своими людьми, его сердце бешено колотилось, он понимал, насколько это рискованно. Он поднял голову вверх и увидел крутой подъем, зная – всего одно скольжение приведет к падению в объятия смерти. Он не знал, удастся ли им это сделать.

Хуже всего то, если Эйдан и люди Лептуса потерпят неудачу, если они не доберутся до Эверфола и не смогут потопить каньон, тогда армия позади него наверняка убьет его и его воинов. А если они потопят каньон, но Дункан не поднимется и не выберется из поднимающейся воды достаточно скоро, то он и его люди тоже утонут.

Вдруг Дункан услышал звук металла, разрезающего камень, он обернулся с тревогой и увидел пандезианцев, которые теперь были близко, подняв копья. Они метнули их, и одно из них едва не угодило в открытую спину Дункана, разрезав камень позади него, и, когда он поднял голову вверх и увидел, как много им еще подниматься, он внезапно осознал, что они умрут здесь еще худшей смертью, чем он думал.

 

Глава тридцать первая

Алек стоял на носу корабля, схватившись за поручни одной рукой и за Незаконченный Меч – другой. Морские брызги били его по лицу, когда их огромный корабль поднимался и опускался в бурных водах Залива Смерти. У него желудок завязался в узел, пока он возвращался в свою родину, испытывая страх перед тем, как снова войти в Эскалон после вторжения. Он знал, что его ждет, и ему казалось, что он плывет навстречу смерти.

Залив Смерти тоже не успокаивал. Он никогда не плавал в таком водном объекте, которое хотя бы отдаленно напоминало этот: с черными водами, отмеченными белыми барашками водоворотов, повсюду посылая брызги, когда набегал ветер. Течение было очень бурным и непредсказуемым, подбрасывая их корабль из стороны в сторону, после чего вверх и вниз. Они врезались в волну за волной, и он едва удерживал равновесие.

Алек оглянулся назад и почувствовал облегчение, увидев флот Затерянных Островов, следующий за ними. Все они уже несколько дней плывут через Море Слез. Позади него стоял их лидер, в то время как по другую сторону от него находится Совос, и они с напряжением смотрели на воду впереди, схватившись за поручни, зная, что на кону стоит их жизнь.

Алек посмотрел вперед и увиденное заставило его кровь похолодеть. Небо было наполнено драконами, которые пронзительно кричали, ныряя низко вниз, затем снова высоко вверх, выпуская огонь в море и кружа над островом Кноссос, легендарным фортом. Они обрушили на него огонь и били по нему когтями, словно хотели разнести его в клочья.

Алек наблюдал за тем, как дракон нырнул вниз и разрезал своими длинными когтями целую часть форта. Последовал оглушительный грохот, когда со скалы в залив посыпались валуны.

Внизу, в воде, вид был не более обнадеживающим: тысячи троллей плавали мертвыми, сожженные или разрезанные до смерти, в то время как еще несколько сотен человек кричали и падали со скал, безуспешно пытаясь избежать гнева дракона.

Это была картина хаоса и смерти. Алек в замешательстве рассматривал ее, не понимая, что здесь произошло. Казалось, что целая армия троллей вторглась и атаковала небольшой остров Кноссос, и Алек не понимал почему. Он спрашивал себя, как троллям удалось забраться так далеко на юг.

Больше всего его потрясли драконы. Никогда в своей жизни он не видел настоящего дракона, он даже не был до конца уверен в том, что они на самом деле до сих пор существуют. Он задавался вопросом о том, как они смогли добраться до Эскалона, откуда они прилетели. Он не понимал, как его любимая страна могла измениться так быстро. Алек покинул ее всего несколько недель назад, и теперь страна была разорвана – страна, которую он едва узнавал – наполнена монстрами и смертью.

Дурное предчувствие Алека усиливалось, пока он наблюдал за силой этих созданий. Он сжал меч в своей руке, ощутил его вибрацию и, посмотрев вниз, в очередной раз удивился. Меч начал светиться и, казалось, указывал на небо, на драконов.

Алек ощутил прилив энергии, который прошел через его ладонь, запястье и руку, и удивился. Неужели оружие на самом деле может справиться с драконом? Неужели ему на самом деле суждено владеть им? Казалось, что меч ведет их прямо в самое сердце хаоса и разрушения.

Вдруг Алек все понял. Он повернулся к Совосу.

«Это не ошибка», – сказал он. – «Ты плывешь прямо к драконам».

Совос молча кивнул, продолжая смотреть вперед, и Алек замер.

«Но почему? Ты хочешь убить всех нас?»

Совос проигнорировал его.

«Это из-за Меча, не так ли?» – спросил Алек, собирая все воедино. Он требовательно схватил его за руку. – «Ты думаешь, Меч может спасти нас?»

Совос продолжал игнорировать его, и Алек ощутил страх и возмущение.

«Ты на самом деле рассчитываешь атаковать стаю драконов единственным мечом?» – спросил он. – «И ты ждешь, что я возглавлю атаку?»

Наконец, Совос повернулся к нему.

«Ты – наша единственная надежда», – серьезно ответил он.

Алек услышал ужасный крик и, подняв голову к небу, ощутил благоговейный страх при мысли об этом. Глядя на эти огромные существа, кружащие высоко над головой, на эти древние, первобытные создания, которые живут тысячи лет, он не мог понять, как простой меч может что-то изменить, может даже поцарапать малейшую их чешую.

Алек крепче схватил Меч.

«А если ты ошибаешься?» – спросил он, сглотнув.

Совос покачал головой.

«Если мы ошибаемся», – сказал он, упорно глядя на море. – «Тогда мы все умрем. Они найдут нас – в Эскалоне или на Затерянных Островах. Побег – это не вариант».

Он повернулся к Алеку и положил руку ему на плечо.

«Ты должен попытаться, Алек», – сказал Совос. – «Легенда всегда гласила, что меч, если его выковать, сможет отразить атаку драконов. Пришло время проверить легенду».

Алек схватился за поручни, когда огромная волна накатила под корабль, и он почувствовал тошноту, когда посыпались брызги. Дюйм за дюймом они все ближе подплывали к острову, к стае драконов. Алек услышал внезапный грохот внизу и, осмотрев воду, увидел десятки тел, плывущих лицом вверх, которых уносило течение. Это была жуткая сцена, которую Алек уже хотел стереть из своей памяти.

Течение сильно изменилось, и они обогнули Кноссос, налево от острова, кружа позади него. Алек прищурился и заметил в воде два тела, которые размахивали руками в стремительно текущем течении. Они были живы.

«Выжившие!» – крикнул Алек. – «Видите?»

Остальные подошли ближе, всмотрелись в воду, и наконец, тоже заметили их. Алек увидел мужчину с короткой бородой и закаленным лицом наемника, рядом с которым плыла самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Эта невероятная пара держалась друг за друга, помогая друг другу удерживаться на плаву. И они с ужасом смотрели в небо.

Алек удивленно смотрел вверх. Он услышал оглушительный рев до того, как увидел дракона. Он ужаснулся, когда огромный дракон нырнул прямо на них. Он вытянул свои когти и открыл большую пасть, обнажив ряды острых зубов, некоторые из которых были длиннее Алека.

Алек дрожал, заставляя себя преодолеть свой страх. Он чувствовал, что Меч пульсирует в его ладони, и это придало ему сил. Он знал, что время пришло. Время для храбрости. Время жизни и смерти. Время спасти этих людей.

Когда они подплыли ближе к дракону, Алек почувствовал, что он, кузнец этого меча, был единственным, кто может владеть этим мечом, кто может изменить судьбу Эскалона.

«Мы все умрем», – сказал Совос, повернувшись к нему. Его пронзительные голубые глаза светились от адреналина и ужаса. – «Вопрос в том, как. Ты должен решить. Умрешь ли ты храбро или станешь уклоняться от смерти, как трус?»

Алек стоял, ощущая, как сила Меча проходит через него вверх и вниз по его рукам, через все его тело, и он осознал, насколько это безумная затея. Он, одинокий мальчик из небольшой деревни, никто, противостоит драконам с простым мечом.

Но, когда дракон нырнул вниз, он почувствовал, что его сердце не может позволить этим людям умереть. Он принял решение.

Бросившись вперед, Алек запрыгнул на перекладину, побежал к самому краю поручней, прочно встал на узкой деревянной планке, удерживая равновесие, и повернулся к врагу. Волны плескались у его ног, пока он стоял там, возвышаясь над другими, расставив ноги и протягивая Меч.

Внезапно дракон посмотрел на него, забыв о своих жертвах, находящихся внизу, и закричал, словно рассвирепел при виде Меча. Он изменил курс, вместо этого полетев вниз прямо к Алеку.

Мгновение спустя он выпустил поток пламени.

Алек повернул голову, собрался с духом, ожидая, что дракон сожжет его заживо, и поднял меч перед собой.

Но вдруг, к его потрясению, пламя застыло в воздухе, словно встретилось со стеной в двадцати ярдах от него, после чего исчезло.

Дракон выглядел таким же потрясенным, как Алек.

Но он продолжал лететь, злясь, шире открывая пасть, сосредоточившись только на Алеке. Он широко расправил крылья и полетел еще ближе, словно собирался проглотить его. Вскоре дракон оказался всего в нескольких метрах, и весь мир Алека почернел под его тенью. Алек знал, что это его единственный шанс. Его сердце бешено колотилось, подавляя его страх. Он издал громкий боевой крик и прыгнул с корабля, держа перед собой Меч. Он прыгнул вверх, прямо в пасть дракона, и выпрямил меч, направив его в небо зверя, толкая изо всех сил.

Кровь хлынула рекой, когда дракон пронзительно закричал, и вибрация его крика вытолкнула Алека из его пасти, отчего он кубарем полетел в море.

И, пока Алек кружился в неистовых водах, последним, что он увидел, был большой дракон, такой живой, но через несколько секунд он закрыл глаза и погрузился в море перед Алеком. Логика отказывалась в это верить, но он был мертв.

 

Глава тридцать вторая

Везувиус размахивал руками в ревущих водах Залива Смерти, жадно хватая ртом воздух, когда неистовое течение практически засосало его вниз. Он плыл к поверхности после каждого течения, уносящего его. Он был ранен, выбился из сил, понимая, что долго не продержится. Вокруг него плавали мертвые тела его армии, и Залив представлял собой одну большую плавающую могилу.

Везувиус услышал шум прилива и, когда он оглянулся через плечо, его поразил ужас, стоило ему увидеть надвигающийся водоворот, чья пена была видна на почерневшей воде. В другой стороне кричали драконы, то поднимаясь, то опускаясь, пересекая небо с пламенем и выпуская огонь в воду, вызывая столбы пара. Смерть ждала его со всех сторон.

Везувиус не мог поверить в то, что он оказался в такой ситуации. Всего несколько минут назад его люди овладевали Кноссосом, приближались к Лорне, воинам, собираясь стереть их с лица земли и объявить о полной победе. Он так близко находился к завершению своей победы, к уничтожению любых последних остатков повстанцев, к выяснению того, что еще та девушка охраняла в башне. Он бы узнал, как навсегда опустить Пламя. Все это было почти у него в руках.

Затем появились драконы и все изменилось. Это было массовое убийство, и ему повезло сбежать, спасая свою жизнь, прыгнув со скалы и используя своих троллей для того, чтобы смягчить свое падение. Но теперь он был здесь, страдая от первого поражения в своей жизни, плывя в этом море, едва цепляясь за жизнь. Все его мечты рухнули.

Но Везувиус отказывался умирать – ни здесь, ни в этом месте. Он знал, что ему предстоит обрушить на мир больше смертей и разрушений. Конечно же, он не умрет до тех пор, пока сначала не уничтожит людей Эскалона. Он должен заставить их заплатить, каждого из них, и он этого так не оставит. Везувиус раньше бывал и в худших ситуациях, но всегда выживал. Смерть ужасна, но он знал, что он страшнее смерти.

Когда Везувиуса начало засасывать в течение водоворота, он услышал крик, оглянулся и увидел поблизости других выживших троллей – своих генералов. Они преданно оставались рядом с ним на каждом шагу, решительно настроенные защитить его, помогая поддерживать его на плаву, насколько это возможно. Когда Везувиус увидел их, у него возникла идея.

Внезапно он развернулся, схватил генерала и толкнул его лицом в водоворот. Генерал закричал, когда вода начала засасывать его вниз. На его лице читалось потрясение от такого предательства. В то же самое время, пока он тонул, Везувиус откинулся назад и сбросил тролля, используя свою силу для того, чтобы генерал отлетел в отверстие, а сам он смог бы оттолкнуться от кружащегося течения.

Это движение дало Везувиусу необходимый толчок, чтобы выбраться из течения. Он отчаянно плыл, и вскоре оказался в безопасности. Он услышал приглушенные крики генерала и увидел, как его засосало на дно навсегда. По крайней мере, тролль умер, сослужив добрую службу.

Сильно подпрыгивая в воде, Везувиус сосредоточил свой взгляд на скалистом берегу впереди, на дальней стороне залива, куда вымыло такое большое количество его мертвых троллей. Он отталкивался, размахивал руками и ему удалось схватиться за большой кусок плавающих обломков.

Впервые он вздохнул с облегчением, на мгновение дав отдых своим изнывающим от боли плечам, держась за планку, подпрыгивая вверх и вниз в воде. Он получил необходимое ему второе дыхание. Везувиус оттолкнулся, в этот раз поймал течение и оказался на накатившей волне, которая поднялась высоко, после чего она опустила его вниз, тем временем унося его все ближе к берегу.

Везувиус собрался с духом, когда впереди замаячили зазубренные скалы и его понесло прямо к краю берега. Но он ничего не мог поделать, чтобы это остановить.

Везувиус врезался в скалы, боль была такой сильной, что ему показалось, будто переломались все его кости. Тем не менее, в некотором смысле он получал удовольствие от боли. Он наслаждался ощущением боли не меньше, чем наслаждался, причиняя ее другим.

Везувиус закричал, преодолевая боль, протянул руку и схватился за расщелину в скалах, его руки скользили, пока он изо всех сил цеплялся за жизнь. Когда течение грозило унести его обратно в море, он держался что было сил, скользя по мху. Наконец, потеряв хватку, он протянул руку и схватил плывущую планку рядом с собой, после чего протянул ее и зажал в скалах.

Везувиус ни за что не хотел расставаться с жизнью, когда огромная волна бросилась обратно в море, пытаясь унести его. Но Везувиус удержался и в этот раз оказался в безопасности.

Он быстро взобрался на скалы трясущимися руками, тяжело дыша, пока, наконец, не рухнул на берег. Он упал лицом вниз на скалистый берег посреди всех мертвых тел – единственный выживший тролль в море трупов.

Не успел Везувиус упасть, как он кое-что понял наверняка – он будет жить. Он будет жить любой ценой. И он посеет такой хаос в Эскалоне, которого тот никогда еще не видел.

 

Глава тридцать третья

Эйдан крепко держался, когда его конь галопом скакал через пустырь. Он скакал рядом с Энвином, Лейфолом и сотнями мужчин Лептуса уже несколько часов. Покрытый пылью, хватая ртом воздух, Снежок пытался не отставать. Наконец, они достигли вершины холма и Эйдан увидел то, ради чего они проделали этот путь – возвышающиеся скалы Эверфола.

Эйдан испытывал благоговение перед этим зрелищем. Из пустыря поднимались скалы, словно памятник, тянущийся к небесам, и на них хлестали и ревели самые большие водопады из всех, что он когда-либо видел. Картина была потрясающей, их рев оглушал. Даже отсюда Эйдан ощущал брызги тумана, холодный воздух и вода освежали, охлаждая его после путешествия.

Эйдан спешился вместе с остальными и стоял, глядя вверх, любуясь видом. Вода хлынула вниз на сотни метров из невероятно высоких скал, врезаясь в скалы, образуя большие столбы брызг и переходя в бушующую реку, которая текла мимо Лептуса в Залив Смерти. Эйдан едва верил в то, что такие вещи могут существовать в природе – такие прекрасные, такие волнующие, которых, казалось, не касалась рука человека.

Эйдан подумал о плане своего отца направить воду в другую сторону, заставить ее изменить направление, устремить ее вниз с другой стороны. Теперь, увидев ее лично, мальчик подумал, что это невозможно. Глядя на нее – такую древнюю, такую мощную – Эйдан усомнился в том, что эту воду когда-нибудь будет возможно заставить изменить курс. Казалось, что если они это сделают, эта вода затопит мир.

«Что теперь?» – спросил Энвин Лейфола, стараясь перекричать водопады.

«Мы должны отправиться к рычагам», – ответил Лейфол. – «Следуйте за мной».

Он поспешил вперед, его люди последовали за ним, и Эйдан тоже не отставал, когда он обошел вокруг дальней стороны скалы. Эйдан осторожно шел по камню, скользкому от брызг, несколько раз подскользнувшись. Шум плеска был еще громче, воздух становился более влажным с каждой секундой.

Наконец, они добрались до дальней стороны скал, и Лейфол повел их к скрытой пещере. Они пригнулись у входа, и Эйдан пошел за ними внутрь.

Эйдан оказался вместе с другими внутри широкой пещеры, чей арочный потолок поднимался на тридцать метров. Шум водопада здесь был приглушенным. Он моргнул, пытаясь привыкнуть к мраку, и в эту минуту увидел, как Лейфол подошел к огромному каменному рычагу.

Энвин подошел и удивленно посмотрел на него. Лейфол повернулся к нему.

«Построен нашими предками на время войны», – сообщил он.

«Что он делает?» – спросил Энвин.

«Если его дернуть, большие камни Эверфола откроются. Водопад будет перенаправлен, образуется новая река, и земля изменится навсегда».

Потрясенный Эйдан уставился на рычаг.

«Могут ли они достичь моего отца?» – с надеждой спросил он. – «Могут ли они потопить каньон?»

Лейфол бросил на него серьезный взгляд.

«Я не знаю», – ответил он. – «Этот рычаг никогда прежде не дергали».

Эйдан молча смотрел на него, по-прежнему удивляясь.

«Тогда давайте не будем терять времени», – предложил Энвин.

Все мужчины друг за другом бросились вперед. Десятки мужчин прижались ближе, схватившись за огромный каменный рычаг тридцати метров в длину и начали тянуть вниз изо всех сил.

Они стонали от напряжения, а Эйдан смотрел на них с надеждой. Но его сердце ушло в пятки, когда они, в конце концов, остановились, пятясь назад, не в силах сдвинуть рычаг с места.

Лейфол покачал головой.

«То, чего я и боялся», – сказал он.

Эйдан нахмурился.

«Разве нет способа разъединить его?» – спросил он. Ему не терпелось прийти на помощь отцу.

Лейфол подошел к небольшому проходу, низко к земле, вырезанному в камне небольшой аркой. Он опустился на руки и колени и безуспешно попытался протиснуться. Затем он поднялся с красным лицом и покачал головой.

«В конце прохода», – сказал он. – «Находится второй рычаг. Его можно расцепить первым. Но мы никогда не доберемся до него. Его построили скрытым, недоступным».

Эйдан ощутил прилив адреналина, когда вдруг понял, что он должен сделать.

«Я могу пролезть!» – крикнул он.

Все мужчины повернулись к нему, удивившись. Эйдан бросился вперед, упал на руки и колени и осмотрел небольшой каменный проход.

«Я могу пролезть!» – настаивал мальчик. – «Я могу добраться до второго рычага».

Энвин покачал головой.

«Если ты застрянешь», – сказал Энвин. – «То умрешь. Ни один из нас не сможет тебя достать».

«Если я не полезу», – возразил Эйдан. – «Мой отец умрет. Какой у меня выбор?»

Не говоря больше ни слова, Эйдан повернулся и с колотящимся сердцем начал протискиваться в тесный каменный проход.

Здесь не хватало воздуха, камень давил со всех сторон, и Эйдан никогда еще не испытывал такого страха. Он едва мог шевелиться, и чем дальше он полз, тем тяжелее ему было дышать. Вскоре он вынужден был ползти на животе, на локтях, ощущая, как огромные липкие пауки ползут по его лицу. Мальчик быстро дышал, но он был не в состоянии освободить руки, чтобы смахнуть их.

Эйдан полз все дальше и дальше, царапая локти и предплечья. Ему казалось, что этому никогда не будет конца.

И затем вдруг, к его ужасу, он оказался в ловушке. Он застрял.

Ерзая изо всех сил, Эйдан не мог освободиться.

Он начал потеть, когда на него нахлынула паника.

Интуиция подсказала Эйдану, что это решающее мгновение его короткой жизни. Наконец, он понял, что значит быть воином, что значит быть мужчиной. Это значит быть одиноким. Быть абсолютно одиноким и полагаться только на самого себя, чтобы выжить.

Эйдан знал, что должен найти в себе храбрость и силу, что сделать это. Ради самого себя. Ради своего отца. Ради своего народа. Он подумал о том, как сильно страдал его отец, что он преодолел, и понял, что он тоже должен найти силу где-то внутри себя. Эйдан знал, что он должен призвать на помощь какую-то часть себя, которая была сильнее, чем он думал. Он должен.

Он не хотел умирать здесь.

«Давай же», – заставлял себя Эйдан.

Мальчик вонзал свои локти все сильнее и сильнее, они кровоточили, но он игнорировал боль. Он толкал свое лицо в грязь, используя пальцы ног. Эйдан стонал, ему казалось, что его сжимают тисками, пока, наконец, ему не удалось снова зашевелиться одним большим рывком. Сначала он продвинулся на дюйм, затем еще на несколько, а потом и на метр. Он протискивался и толкал себя все дальше и дальше.

Внезапно Эйдан услышал позади себя шум – это был лай. Он оглянулся и обрадовался, увидев, что Снежок бросился в пещеру. Он прополз весь путь, сумев протиснуться, пока, наконец, не добрался до мальчика. Пес опустил голову в тело Эйдана и изо всех сил подталкивал его. Эйдан был потрясен силе и решимости дикого пса спасти его.

Несколько минут спустя Эйдан, наконец, вырвался на поляну, к своему собственному потрясению и радости оказавшись по другую сторону. Он выполз на солнечный свет, испытывая облегчение, и обнял Снежка, который облизнул его.

Закашлявшись от пыли, Эйдан сумел выпрямиться, оказавшись в небольших покоях внутри пещеры. Рев воды здесь был оглушительным. Его накрыли брызги, но ледяная вода была приятной, смывая грязь с его лица и волос. Было приятно чувствовать себя живым.

Эйдан вытер воду с глаз, у него перехватило дыхание. Он оценил обстановку, оглянувшись по сторонам и осмотрев место, пока, наконец, не заметил его – каменный рычаг.

Он был намного меньше первого, и Эйдан подбежал к нему, запрыгнул на него и, схватившись двумя руками, дернул вниз.

Но, к его ужасу, ничего не получилось.

Эйдан попытался снова, упираясь ногами о стену и потянув.

По-прежнему никакого результата.

Отказываясь сдаваться, Эйдан запрыгнул наверх рычага и начал тянуть снова и снова, застонав и заплакав, камень резал его руки. Он дергал и дергал изо всех сил.

«Ну же», – молил он, пока пот обжигал его глаза.

И затем, наконец, к его потрясению, это случилось. К радости мальчика, он почувствовал, что рычаг под его рукой дернулся, он услышал звук камня, царапающего камень. Его руки тряслись, рычаг двигался медленно все ниже и ниже, пока, в конце концов, одним большим рывком не ударился о дно.

С другой стороны туннеля послышались громкие одобрительные крики, и, когда Эйдан вернулся в проход и протиснулся, в этот раз ему было легче, поскольку он был мокрым от воды. Мальчик вышел на дальней стороне как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как все мужчины, одобрительно крича, толкали большой рычаг вниз. Все-таки он его расцепил.

Эйдан последовал за другими воинами, когда они, взволнованные, побежали к внешнему краю пещеры. Откуда-то сверху послышался грохот, и, пока они стояли там и смотрели на пустынный ландшафт далеко внизу, Эйдану вдруг увидел то, что он никогда не забудет.

Река хлынула вниз со скалы огромным взрывом, словно перед ними обрушился целый океан.

Эйдан наблюдал за тем, как водопад в действительности изменил курс, когда горы воды хлынули вниз с другой стороны, через пустырь, и неторопливо потекли куда-то на горизонт. Эйдан молился о том, чтобы они потекли к каньону.

Туда, где находится его отец.

 

Глава тридцать четвертая

Дункан взбирался наверх по стене каньона, подъем был настолько крутым, что он практически находился в вертикальном положении. Сухой камень и грязь уступали, и Дункан скользил снова и снова, прежде чем восстановить равновесие, так же, как и воины вокруг него. Сотни мужчин в звенящей броне поднимались к свободе.

Это было отчаянное карабканье. Дункан пытался справиться со своей паникой, оглядываясь через плечо и видя десятки тысяч приближающихся пандезианцев, которые преследовали их через дно каньона и теперь начинали подниматься по поверхности каньона позади них. Хуже всего то, что многие из них остановились, выстроились и начали стрелять из луков.

Дункан собрался с духом, когда вокруг него послышался свист металлических наконечников стрел, ударяющих по камню, раскалывающих скалу на мелкие кусочки. В воздухе раздавались крики. Оглядываясь, он с болью видел, что стрелы пронзали спины слишком большому количеству его людей. Они потеряли хватку и падали навстречу своей смерти.

Дункан протянул руку и схватил своего друга – одного из самых старых своих друзей, из самых доверенных солдат, который находился всего в метре от него и спину которого пронзила стрела. Его глаза широко распахнулись, когда он начал падать, и, когда Дункан потянулся к нему, у него засосало под ложечкой из-за того, что он промахнулся, не в силах вовремя до него дотянуться.

«Нет!» – закричал Дункан.

Его смерть разозлила Дункана. Ему захотелось развернуться и атаковать пандезианцев внизу.

Но он знал, что это было бы недальновидно. Он знал, что ключ к победе находится на двадцати метрах сверху, на самой вершине хребта каньона. Дункан знал, что больше всего его люди нуждаются не в том, чтобы оказать сопротивление, а в том, чтобы выбраться отсюда до великого потопа. Если он наступит.

«НАВЕРХ!» – крикнул Дункан своим людям, пытаясь взбодрить их.

Пока он поднимался наверх, стрелы и копья вокруг него вонзались в стену, Дункан вздрогнул, осознав, как близко они подобрались. Он осознал, на какое уязвимое положение обрек своих людей, какой безрассудной и отчаянной была вся его стратегия. Если по какой-то причине Лейфолу ничего не удастся и он не сможет изменить курс вод Эверфола, то пандезианцы догонят их, как только появятся на поверхности, и убьют его и его людей. Но если вода хлынет прежде, чем воины Дункана смогут подняться и убраться с пути, тогда они утонут, смытые приливной волной, погибнут вместе со всеми пандезианцами внизу.

Шансы на то, что их миссия будет успешной, были ничтожными. Но альтернатива встретиться с превосходящим врагом в открытом поле была не лучше.

Сердце Дункана бешено колотилось, когда он поднял голову вверх и увидел маячащий край каньона. Он застонал, сделав последний шаг на край и упав на пустынную землю.

Дункан лежал, хватая ртом воздух, после чего сразу же развернулся, протянул руку вниз и схватил как можно больше рук своих людей, дергая их наверх из каньона, уклоняясь от пролетающих мимо стрел. Каждая мышца в его теле изнывала от боли и горела, но он не остановится до тех пор, пока все его воины не окажутся в безопасности.

Когда последний из его людей оказался на земле пустыни, Дункан мгновенно поднялся и с надеждой проверил горизонт.

Но его сердце ушло в пятки. Там не было ни реки, ни потопа. А это могло означать только одно: Лептус потерпел неудачу.

Но Дункан знал, что он не может потерять надежду, и что если хлынет ревущая вода, они не могут терять времени. Он повернулся к своим людям.

«РАССТУПИТЕСЬ!» – приказал Дункан.

Он и его люди побежали, расступаясь, делясь на силы: одну половину воинов возглавил он, а другую – один из его командиров. Этот маневр так же затруднит пандезианцам возможность поймать их.

Дункан бежал, хотя воды не было видно, он надеялся и молился. Кроме того, с каждым шагом он, по крайней мере, увеличивал дистанцию между собой и пандезианцами. Хотя, глядя на пустырь впереди, Дункан знал, что бежать некуда.

Дункан оглянулся через плечо и, его сердце ушло в пятки, когда он увидел, что первый пандезианец показался из каньона. За ним последовал еще один.

Затем третий.

Следом показались сотни пандезианских солдат, которые переползали через край каньона подобно муравьям. Вскоре они уже преследовали их.

Дункан понимал, что через несколько минут все будет потеряно. Его план провалился.

И в следующую секунду это случилось.

Послышался грохот, напоминающий отдаленный гром. Дункан посмотрел прямо перед собой и его дыхание замерло.

Появился целый океан, хлынувший прямо к нему, он грохотал, насылая волны – огромный и белый – через пустые, пыльные равнины. Он двигался быстрее чем все, что он когда-либо видел, был более могущественным, более неистовым.

Пандезианцы позади него, очевидно, тоже были потрясены. Они застыли на месте, открыв рты, когда вода хлынула прямо к ним. Дункан и его люди расступились, освободили место для реки. Но только что поднявшиеся пандезианцы стояли как раз у него на пути.

Все пандезианские солдаты стали разворачиваться назад, чтобы убраться с пути воды, наступая друг на друга. Поднялся хаос, когда образовался затор, они все оказались в ловушке, глядя в лицо смерти.

Дункан стоял и наблюдал за тем, как мгновение спустя ревущие воды хлынули мимо него и его людей, ринувшись вниз, сбивая всех пандезианцев как муравьев.

Вода продолжала прибывать, ринувшись прямо в каньон, опускаясь на дно с оглушительным грохотом и брызгами, заполняя его метр за метром. Дункан на мгновение услышал ужасные крики десятков тысяч солдат, которые все еще находились в каньоне, раздавленные водой.

Но вскоре крики прекратились. Вода остановилась. Каньон был заполнен. Трупы пандезианцев выплыли через край в грязь.

В конце концов, наступила тишина.

Дункан и его люди медленно повернулись друг к другу с потрясенными лицами. И в следующее мгновение все, как один, издали громкий победоносный крик.

Наконец, они победили.

 

Глава тридцать пятая

Ра медленно шел через пустырь в одиночестве, находясь далеко от своей армии. Издали он слышал крики и с возмущением смотрел на то, как огромный водопад Эверфола хлынул вниз рекой, затопляя каньон. Внизу, глубоко в каньоне, умирали десятки тысяч его людей – они тонули. Дункан снова его перехитрил.

Ра горел от ярости. Разумеется, у Ра повсюду в Эскалоне есть другие армии, но это был его передовой отряд, элита, и, наблюдая за их смертью в той ловушке каньоне, он чувствовал, как его сжигает огонь. Не потому, что он беспокоился о них – они его не волновали – а из-за того, что это станет препятствием его делу, его собственной миссии по уничтожению Эскалона навсегда. Услышав, как они умирают, Ра ощутил благодарность за то, что в этот раз он не присоединился к ним. Вместо этого он позволил своим генералам вести битву, а сам украдкой отделился, в одиночестве отправившись через пустыню, перейдя к запасному плану. Дункан одержал победу в сражении, но Ра одержит победу в войне. Дункан умен, но Ра умнее.

Теперь, продолжая свой путь, Ра с каждым шагом обдумывал свой план. Шагая в одиночестве через пустыню, он направился к противоположной стороне каньона, где увидел, что люди Дункана поднимаются – живые, они радостно кричали, празднуя свою победу. Они думают, что победили, что уничтожили Святого и Верховного Ра. В некотором смысле так и было.

Но они узнают, почему над Святым и Верховным Ра никогда нельзя одержать победу. Теперь, когда он шел к Дункану, тот окажет ему другой прием. Дункан встретит его не с мечом и щитом, а с объятиями.

Пока Ра шел по этой пустыне, он выглядел не как солдат, не как Святой и Верховный Ра, а как та девчонка. Для внешнего мира, даже для более искушенного взгляда – даже для ее отца – он предстанет не как Великий Ра.

Он предстанет как Кира.

У него были ее черты, ее лицо, ее тело, ее платье. Хта хорошо сделал свое дело.

Ра подойдет достаточно близко, окажется в отцовских объятиях, наконец, у него появится шанс убить Дункана раз и навсегда.

Ра не нуждается в своей армии. Только он и немного чар. В конце концов, обман всегда одерживает верх над силой.

Ра широко улыбнулся.

«Дождись меня, Отец», – подумал он. – «Твоя дочь идет к тебе».

 

Глава тридцать шестая

Кира медленно шла между парящими колоннами, почерневший камень поднимался к небесам. Она остановилась у порога этого мертвого и древнего города Марды. Кира прошла мимо десятков голов троллей и людей, насаженных на колья, чтобы поприветствовать ее. Очевидно, это был знак предостережения, но этот город вряд ли нуждался еще в каких-то знаках. Это было самое зловещее место, которое она когда-либо видела. Его здания выглядели так, словно их построили из камней ада – черных, как ночь. Холодный, влажный сквозняк пролетал по этим пустым, выложенным булыжником, улицам, от которых у нее по спине бежал холодок. Где-то завыло какое-то существо, и Кира не поняла, находится ли оно впереди или в воздухе. Ей казалось, что она вошла в город смерти.

Кира медленно шла по главному широкому бульвару, чувствуя, что это место заброшено. Мертвая тишина нарушалась только случайными криками ворона, который находился где-то далеко, глядя на девушку сверху вниз, словно насмехался над ней, словно подгонял ее к смерти. Черный камень, черные двери, здания, лишенные окон, выстроились вдоль улиц, вымощенные черным гранитом, как будто весь город был обрамлен возвышающими горами черного цвета. Кира посмотрела вниз и увидела пятиконечные звезды, вырезанные в камне, выгравированы ярко-алым цветом. Неужели это кровь? Что они значат?

Кира ощущала настоящее присутствие зла здесь, и чем дальше она шла, тем больше оно цеплялось к ней. Она чувствовала себя в большей безопасности даже в терновой чаще, противостоя тому монстру, чем здесь, в этом открытом настежь городе ада со всеми этими пустующими зданиями, головами повсюду, из которых капала кровь, как будто их только что убили. На каждом повороте Кира чувствовала, словно за ней кто-то наблюдает, ожидает возможности наброситься. Она крепко схватила свой жезл, и костяшки ее пальцев побелели. Она многое отдала бы за то, чтобы рядом с ней сейчас находились Андор и Лео, не говоря уже о Теоне.

Но Кира заставила себя быть храброй и продолжать свой путь. Она чувствовала, что Жезл Правды находится где-то впереди, что она, наконец, добралась до своего конечного пункта назначения. Кира ощущала жжение в своих венах, шестое чувство подсказывало ей, что она уже близко, и с каждым шагом это ощущение усиливалось. Она чувствовала, что ее зовет судьба.

Кира шла осторожно, ее жезл стучал по булыжнику, она сворачивала на узкие улицы под небольшими каменными арками, пока, наконец, город не открылся широкой квадратной площадью. В центре стояла статуя огромной каменной горгульи, бросающей вниз хмурый взгляд, извергающей в бассейн лаву, похожую на кровь. Кира прошла мимо нее и с ужасом увидела, что это настоящая кровь, забрызгивающая все вокруг.

Кира продолжила свой путь по улицам, пока, в конце концов, горы не замаячили еще больше, и она поняла, что добралась до конца города. Кира увидела вдали большую каменную стену, обрамляющую город, чей камень был окрашен кровью. В конце города девушка заметила огромную арку, выходные ворота из города. На вершине висели опускные решетки, чьи заостренные пики устремились вниз, словно им не терпелось отсечь голову любого, кто пройдет под ними. С каждой пики стекала кровь.

Кира ощутила каплю на своем плече, затем еще одну. Он протянула ладонь и рассмотрела каплю. Она была красной.

Подняв голову вверх, к небу, когда упало еще больше капель, Кира была потрясена, увидев дождь из крови.

Кира подошла к воротам, остановилась и осмотрела их. Она с ужасом увидела, что их отверстие вытянулось самой большой паутиной, которую она когда-либо видела, на пятидесяти метрах высоты и такой же ширины. Она была настолько большой и толстой, что сначала Кира подумала, будто это веревка. Она уставилась на нее в ужасе и не хотела думать о том, какой паук сплел ее.

Кира посмотрела через паутину и ее сердце замерло. Там, на противоположной стороне от нее, из земли поднимался гранитный пьедестал, на вершине которого находился сверкающий черный жезл. Дыхание Киры замерло. Жезл Правды. Она ощущала его даже отсюда.

Он сиял – маяк во мраке – освещая сумерки, поднимаясь прямо в небо, словно приглашая кого-то схватить его.

Кира осторожно подошла к паутине, подозревая наличие ловушки. Она чувствовала, что это ее последнее испытание и, возможно, самое тяжелое из всех.

Кира медленно двигалась в сторону паутины, тяжело дыша, после чего подняла жезл. Она вытянула его перед собой с колотящимся сердцем, которое подпрыгивало к горлу. Девушка протянула руку и прикоснулась его кончиком к паутине. Паутина была толще, чем она думала, и ее жезл прилип к ней. Кира изо всех сил дернула его назад, и вся паутина затряслась. К ее потрясению, она была такой липкой, что она не смогла извлечь жезл.

Вдруг, без предупреждения, паутина отпрянула, и Кира почувствовала, что ее тянут, как пружину. Мгновение спустя она взлетела вверх в паутину.

Кира была потрясена, ощутив себя невесомой, застряв в паутине, спиной к ней. Она вытянула руки по бокам, как загнанное в ловушку насекомое. Кира пыталась освободиться изо всех сил, но у нее ничего не получалось. Ее жезл тоже застрял в паутине в нескольких метрах от нее, вне досягаемости.

Внутри нее поднималась паника. Кира не могла понять, как все произошло так быстро. И чем больше она старалась, тем больше запутывалась.

Кира медленно повернулась, у нее волосы встали дыбом, когда она услышала ужасный звук ползания. Подняв голову вверх и взглянув краем глаза, она испытала ужас, заметив существо, от вида которого ее сердце замерло. По этой же паутине к ней полз самый большой паук, которого она когда-либо видела – десять метров в ширину, с огромными ворсистыми черными лапами, большими красными клыками и красными глазами-бусинами.

Глаза Киры широко распахнулись от ужаса, когда он пополз к ней, переставляя одну гротескную лапу за другой. Она в отчаянии оглянулась по сторонам и вдруг увидела в паутине кости. Кира осознала, что здесь умерли сотни путешественников – людей, таких же, как она, которые думали, что смогут извлечь жезл. Паук пополз быстрее, надвигаясь на нее, и, загнанная в ловушку Кира со внезапным ужасом поняла, что она умрет здесь, в этом ужасном месте, от клыков этого существа, на краю ада, где никто никогда не услышит ее крика.

Содержание