Дункан в одиночестве бежал по улицам Андроса, хромая из-за боли в лодыжках и запястьях, но игнорируя ее, ведомый адреналином, думая только об одном – о том, чтобы спасти Киру. Ее крик о помощи эхом раздавался в его голове и в душе, заставил его забыть о своих ранах, пока он бежал по улицам, потея, на звук ее голоса.

Дункан сворачивал в узкие переулки Андроса, зная, что Кира находится за этими толстыми каменными стенами. Вокруг него ныряли драконы, поджигая улицу за улицей, от стен исходил большой жар, настолько сильный, что Дункан мог ощущать его даже на дальней стороне. Он надеялся и молился о том, чтобы они не опустились на его переулок, иначе с ним будет покончено.

Несмотря на боль, Дункан не останавливался и не поворачивал назад. Он не мог. Ведомый отцовским инстинктом, он физически не мог отправиться в другое место, кроме как на крик своей дочери. Ему пришло в голову, что он бежит навстречу смерти, теряет последний шанс на побег, но это не останавливало его. Его дочь в ловушке, и это – единственное, что сейчас имело для него значение.

«НЕТ!» – послышался крик.

У Дункана волосы встали дыбом. Снова раздался ее крик, и его сердце замерло от этого звука. Он побежал быстрее изо всех сил, сворачивая в очередной переулок.

Наконец, когда он повернул снова, то пробежал через низкую каменную арку, где перед ним открылось небо.

Дункан оказался в открытом дворе и, стоя на краю, он был потрясен открывшимся перед ним видом. Пламя заполнило противоположную часть двора, в то время как драконы пересекали воздух, выпуская вниз огонь, и под каменным выступом, едва укрытая от огня, сидела его дочь.

Кира.

Она здесь – во плоти и крови.

Более шокирующим, чем присутствие живой дочери здесь, было присутствие детеныша дракона, который лежал рядом с ней. Дункан смотрели на них, сбитый с толку увиденным. Сначала он подумал, что Кира старалась убить дракона, который упал с неба. Но затем он увидел, что дракон придавлен валуном. Дункан был озадачен, увидев, что Кира толкает валун. Он не понимал, что она пытается сделать. Освободить дракона? Зачем?

«Кира!» – крикнул Дункан.

Дункан побежал через открытый двор, избегая столбов пламени и ударов когтей драконов, пока, наконец, не добрался до стороны дочери.

В эту минуту Кира подняла голову вверх и на ее лице проступило потрясение. А затем – радость.

«Отец!» – крикнула она.

Кира побежала в его объятия и Дункан обнял ее. Держа свою дочь в руках, он снова почувствовал себя живым, словно ожила часть его.

По его щекам побежали слезы счастья. Он с трудом верил в том, что Кира на самом деле здесь, что она жива.

Кира и Дункан обнимались, и он испытал облегчение, чувствуя, что, хоть дочь и трясется в его руках, она не ранена.

Вспомнив, Дункан оттолкнул дочь, повернулся к дракону, вынул меч и поднял его, собираясь отрубить дракону голову, чтобы защитить Киру.

«Нет!» – крикнула девушка.

Она удивила Дункана, бросившись вперед и схватив его за запястье. Ее хватка была на удивление сильной и удерживала его от удара. Это не была та кроткая дочь, которую он оставил в Волисе. Очевидно, теперь она была воином.

Дункан растерянно посмотрел на дочь.

«Не причиняй ему вред», – приказал Кира уверенным голосом воина. – «Теон – мой друг».

Дункан был потрясен.

«Твой друг?» – переспросил он. – «Дракон?»

«Пожалуйста, Отец», – попросила девушка. – «Времени на объяснения нет. Помоги нам. Его придавило. Я не могу одна отодвинуть этот камень».

Как бы Дункан ни был потрясен, он доверял ей. Он вложил меч в ножны, подошел к дочери и начал изо всех сил толкать валун. Но, как бы он ни старался, камень едва сдвинулся.

«Он слишком тяжелый», – сказал Дункан. – «Я не могу. Прости».

Вдруг позади него послышался звон брони и, обернувшись, Дункан обрадовался, увидев Эйдана, Энвина, Кассандру и Снежка, которые бросились вперед. Они вернулись за ним, снова рискнули своими жизнями.

Не колеблясь, они все подбежали прямо к валуну и начали толкать.

Камень немного откатился, но им все еще не удавалось освободить дракона.

Услышав затрудненное дыхание, Дункан обернулся и увидел Мотли, торопящегося догнать остальных, запыхавшегося. Он присоединился к ним, бросив свой вес на валун, и в этот раз тот на самом деле начал откатываться. Мотли – актер, шут, страдающий избыточным весом, последний, от кого они этого ожидали – внес весомый вклад, чтобы откатить камень с дракона.

С одним последним толчком камень приземлился со стуком в облаке пыли, и дракон был свободен.

Теон вскочил на ноги и закричал, выгнув спину и вытянув свои когти. Разъяренный, он посмотрел на небо. Большой фиолетовый дракон заметил их, нырнул прямо на них и Теон, не медля, подпрыгнул в воздух, открыл свою пасть и полетел прямо вверх, схватив за мягкую яремную вену ничего не подозревающего дракона.

Теон держал его изо всех сил. Огромный дракон яростно закричал, застигнутый врасплох, очевидно, не ожидая такого от детеныша дракона, и они оба врезались в каменную стену в дальней части двора.

Дункан и остальные обменялись потрясенными взглядами, пока Теон сражался с драконом, отказываясь отпускать извивающегося большого соперника, прижимая его к дальней стороне двора. Свирепый, извивающийся, рычащий Теон не отпускал его до тех пор, пока соперник, намного больше него, в конце концов, не упал вялый.

Они получили временную передышку.

«Кира!» – крикнул Эйдан.

Кира посмотрела вниз и заметила своего маленького брата. Дункан с радостью наблюдал за тем, как Эйдан побежал в объятия сестры. Кира обняла его, в то время как Снежок подпрыгивал и облизывал ладони девушки, очевидно, обрадовавшись.

«Брат мой», – ахнула Кира, ее глаза наполнились слезами. – «Ты жив».

Дункан услышал облегчение в ее голосе.

В глазах Эйдана вдруг появилась грусть.

«Брэндон и Брэкстон мертвы», – сообщил о сестре.

Кира побледнела. Она повернулась и посмотрела на отца, и, помрачнев, Дункан кивнул в знак подтверждения.

Внезапно Теон взлетел вверх и приземлился перед ним, размахивая крыльями и жестом приглашая Киру взобраться ему на спину. Дункан услышал рев высоко над ними и, подняв голову вверх, он увидел всех драконов, которые кружили, собираясь нырнуть.

К благоговению Дункана, Кира оседлала Теона. Она сидела на спине дракона – сильная, свирепая, в позе великого воина. Маленькой девочки, которую он когда-то знал, больше нет. Вместо нее появился гордый воин, женщина, которая может управлять легионами. Он никогда еще не испытывал такую гордость, как в этот день.

«У нас нет времени. Пойдемте со мной», – сказала им Кира. – Вы все. Присоединяйтесь ко мне».

Они все удивленно посмотрели друг на друга, и у Дункана засосало под ложечкой при мысли о полете на драконе, особенно пока он рычал на них.

«Быстрее!» – сказала Кира.

Видя стаю опускающихся драконов и зная, что шансы у них не велики, Дункан приступил к действию. Он поторопил Эйдана, Энвина, Мотли, Кассандру, Септина и Снежка, и они все взобрались на спину дракона.

Дункан держался за тяжелую, древнюю чешую, поражаясь тому, что он на самом деле сидит на спине дракона. Это казалось сном.

Дункан держался изо всех сил, пока дракон поднимался в воздух. У него скрутило желудок, он с трудом верил тому, что происходит. Впервые в жизни он летел в воздухе, над улицами, быстрее, чем когда-либо.

Теон, будучи быстрее всех драконов, летел над улицами, петляя и поворачивая. Он был таким быстрым, что другие драконы не могли добраться до него посреди всего беспорядка и пыли столицы. Дункан посмотрел вниз и был потрясен, увидев город сверху, увидев вершины сооружений, извилистые улочки, раскинутые внизу.

Кира блестяще направляла Теона, и Дункан очень гордился своей дочерью, очень удивлялся тому, что она может так ловко управлять зверем. Через несколько минут они были свободны, в открытом небе, за стенами столицы, и парили над местностью.

«Мы должны лететь на юг!» – крикнул Энвин. – «Там, за периметром столицы, есть каменные строения. Все наши люди ждут нас! Они отступили туда».

Кира направила Теона и вскоре они все летели на юг, в сторону огромных скал на горизонте. Дункан увидел впереди на горизонте сотни огромных валунов, отмеченных небольшими пещерами внутри.

Когда они приблизились, Дункан увидел броню и оружие в пещерах, которые сверкали в пустынном свете, и его сердце воспарило, когда он увидел внутри сотни своих людей, ожидающих его в этом месте сплочения.

Когда Кира направила Теона вниз, они приземлились у входа в большую пещеру. Дункан читал страх на лицах мужчин внизу, когда приблизился дракон. Они приготовились к атаке. Но, когда они заметили Киру и остальных на его спине, выражение страха сменилось потрясением. Они ослабили бдительность.

Дункан, Кира и остальные спешились, и он побежал в объятия своих людей, радуясь тому, что снова видит их в живых. Здесь были Кавос, Брамтос, Сивиг и Артфаэль – люди, которые рискнули своими жизнями ради него, которых он уже не надеялся когда-нибудь увидеть.

Дункан повернулся и, увидев Киру, удивился, потому что она не спешилась вместе с остальными.

«Почему ты все еще сидишь на нем?» – спросил он. – «Ты не присоединишься к нам?»

Но Кира сидела на драконе, ее спина была прямой и гордой. Она покачала головой.

«Я не должна, Отец. У меня есть важное дело в другом месте. От имени Эскалона».

Дункан растерянно смотрел на нее, удивляясь тому, каким сильным воином стала его дочь.

«Но где?» – спросил он. – «Где дело важнее нашего?»

Кира колебалась.

«В Марде», – ответила она.

Дункан ощутил дрожь от этих слов.

«В Марде?» – переспросил он. – «Ты? Одна? Ты никогда не вернешься!»

Кира кивнула, и по ее глазам он понял, что она уже знает.

«Я поклялась отправиться туда», – ответила она. – «И я не могу оставить свое дело. Теперь, когда ты в безопасности, мой долг зовет меня. Разве не ты всегда учил меня тому, что долг превыше всего, Отец?»

Дункан почувствовал, как его сердце наполнилось гордостью от ее слов. Он сделал шаг вперед, поднял руку и обнял дочь, прижимая ее к себе, в то время как его люди собирались вокруг.

«Кира, дочь моя. Ты – лучшая часть моей души».

Дункан увидел, что глаза Киры наполнились слезами, и она кивнула в ответ – сильнее, могущественнее, без прежних сантиментов. Она слегка пнула Теона, и дракон быстро поднялся в воздух. Кира гордо летела на его спине, все выше и выше в небо.

Сердце Дункана разбилось, пока он смотрел, как она улетает на север. Он спрашивал себя, увидит ли он ее когда-нибудь снова, пока она улетала куда-то навстречу мраку Марды.