Развратные Тайны

Райт Сюзанна

В третьей сексуальной книге из серии «Стая Феникс», Альфа стаи и его истинная половинка борются с болезненными тайнами, безжалостными врагами и диким влечением друг к другу.

Полу оборотень Шайя Кричли может продолжать вести роль покорной волчицы в стае, но перестаёт принимать приказы. После того, как её истинная пара — Альфа другой стаи — отказывается заявить на неё свои права — но продолжает вмешиваться в её жизнь, — Шайя сдаётся. Теперь она прячется от него и ведёт жизнь человека в городе, полном экстремистских групп, уничтожающих оборотней. Шайя считает, что Альфа её никогда не найдёт, и это её полностью устраивает. Вот только она ошибается.

Ник Акстон едва может контролировать свои чувства к Шайе, но не может с ней соединиться — нет, если действительно хочет о ней позаботиться. Дегенеративное состояние мозга, которое Ник держит ото всех в секрете, оставит Шайю скорее с обременением, чем с парой. Но когда Шайя сбегает, Ник не может выносить мысль, что больше никогда её не увидит. Выследив её местоположение, Ник открывает смелую и страстную натуру Шайи — часть неё, которую никогда не видел.

Под грозными взглядами местных стай и жестоких экстремистов среди людей, Ник клянётся завоевать Шайю… и, несмотря на отчаянное сопротивление, Шайя находит его яростную решимость абсолютным афродизиаком.

 

Сюзанна Райт

Развратные тайны

(Стая феникс — 3)

Переведено специально для сайта http://wondi.ru

Любое копирование без ссылки на сайт и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчики: Casas_went, ArrivaVamp, leno4ka3486, inventia, YanNester

Редактор: Casas_went, Sungkyunkwan

Русифицированная обложка: inventia

 

Глава 1

Сегодня он был готов к плохим новостям. Ник нутром чувствовал, что что-то произошло. Он был знаком с таким ощущением, частенько его испытывал. Порой оно было как сейчас — больше чем ощущение. Покалывание затылка предупреждало о том, что что-то случилось, но не давало никакого намёка на то, что именно.

Порой ощущение было более специфическое, но всё же обыденное. Ник точно знал, где находится пропавший предмет, например, пульт от телевизора или ключи от машины.

Но случалось такое, что предчувствие тяжёлым весом ложилось на плечи, по телу пробегал тревожный звоночек… как в тот раз, когда Ник был в лесу с сестрой и знал, что если они не повернут назад, произойдёт что-то ужасное, что-то, что всё кардинально изменит.

Зовите это чутьём, интуицией, даром — да чем угодно. Смысл в том, что Ник знал, что скоро получит плохие новости, и становилось всё труднее и труднее скрывать тревогу от связи со стаей.

Альфа был довольно уверен, что сидевшие с ним в машине два волка — брат и телохранитель — ощущали его нервозность, потому что были тесно с ним связаны.

Волк тоже ощутил напряжение Ника и начал метаться, такой же нервный и неприкаянный. Что ж, по крайней мере, для разнообразия Ник с волком был на одной волне. Альфа скучал по этому ощущению.

Ник Акстон всегда гордился собой за то, что он и волк были очень хорошо друг на друга настроены.

Они полностью расходились лишь в одном — в том, чтобы соединиться с Шайей Кричли, их половинкой.

Позиция волка была проста: Шайя была их истинной половинкой, поэтому Ник должен соединиться с ней, образовать пару, сделать её альфа-самкой стаи Риланд. Но всё не было настолько неоспоримо. Нет, эту ситуацию окружала куча вопросов.

Начнём с того, что делать покорную волчицу альфа-самкой граничило с невозможным. Не из-за того, что покорные волчицы слабые или пассивные. Чёрт, нет.

Несмотря на ауру спокойствия, покорные волчицы могли быть решительными, импульсивными и психологически сильнее доминантных волчиц, как и доминантные волчицы, несмотря на ауру силы, могли быть психологически слабыми или эмоционально нестабильными.

Отчасти из-за этих разниц в ауре доминантные волчицы и занимали более высокое место в обществе. Сильные волны доминантности могли оказывать давление и, таким образом, вынуждать любого волка подчиниться, тем самым оставляя покорных волков уязвимыми.

Ещё одним существенным различием между доминантными и покорными волками была физическая сила — покорные волки, вне зависимости от внутренней силы, физически никогда не были сильнее доминантных.

Таким образом, покорные волки были уязвимы перед доминантными, но были жизненно важны для каждой стаи в том, что без влияния их естественного успокоения, которое идёт по связи стаи, природная сила доминантных волков делала бы стаю нестабильной.

В связи с этим, несмотря на то, что Шайя была жизненно необходима для стаи и её внутренняя сила не уступала доминантным волчицам, она была уязвима. Будучи альфа-самкой, ей придётся постоянно сталкиваться с вызовами, которые будут бросать доминантные самки за её место.

Естественно, Ник мог бы оградить её от этого, приказав не бросать ей вызов, но тогда Шайю бы не стали уважать, следовать за ней, как за альфа-самкой.

Так она будет чувствовать себя не в своей тарелке, а для Ника это совсем неприемлемо, как и сама мысль о том, что Шайя окажется в опасности.

Если он всё же хотел с ней соединиться, то оставался один вариант — Ник должен был покинуть пост Альфы. Чёрт, да он бы с радостью бы его бросил, если бы это значило, что он может быть со своей парой.

Проблема в том, что никто в его стае не хотел на эту должность, и никто не хотел нести ответственность за сохранение стабильности стаи.

Старый Альфа был как рак, и он повреждал всю стаю, пока её сердце не почернело. Несмотря на то, что давным-давно Ник бросил ему вызов и убил его, прошлые события всё ещё отражались на стае, а старые раны ещё мучили.

Волк Ника не был обеспокоен подобными деталями, окружающими проблему. Для него существовало только чёрное и белое. Шайя была его, поэтому он должен был с ней соединиться, и из-за этого злился на Ника.

Волк имел обыкновения находиться в мрачном настроении. На самом деле, он находился в каком-то тёмном расположении духа. Что ж, это естественно. Мало того, что он раньше времени появился на свет, так ещё и рождён был в ярости и страхе.

Как правило, оборотни впервые перекидывались во время полового созревания. Нику было пять лет, когда в один очень странный момент волк вырвался на поверхность, чтобы его защитить.

Ник очень гордился своим сильным, мощным волком, но было больно понимать, что волк появился на свет таким образом, оставив шрамы на его душе — шрамы, которые стали только глубже из-за события, которое позже привело Ника в тюрьму для несовершеннолетних.

Несмотря на гнев волка, зверь не был диким или трудным. Нет, волк по-прежнему был таким же управляемым и спокойным, как Ник, но видел мир как мрачное, тёмное, суровое место. Только Шайя вызывала у него сильные эмоции.

Признаться, только Шайя вызывала и в Нике сильные эмоции. Как и волк, порой он мог быть жёстким, холодным и отстранённым.

Не то чтобы ему не было знакомо понятие совести и разница между хорошо и плохо.

Но казалось, что у Ника что-то немного отсутствует — в эмоциональном развитии он получил сбой, из-за которого трудна связь с другими.

Ник ощущал эмоции так же, как и все остальные… или, скорее, как большинство. Но связь он считал трудным делом.

Быть может, едва ли это удивляло. Его волк слишком рано себя показал, вырвался на поверхность в то время, когда разум и тело Ника ещё не были к этому готовы. Это как маленького ребёнка погрузить сразу в стадию полового созревания — он к этому ещё ни физически, ни психологически не готов, и это, несомненно, сильно повлияет на развитие личности: морально, физически и эмоционально.

Поэтому, Ник был очень сильно испорчен и сломлен.

А вот его пара оказалась полной противоположностью.

Шайя напоминала Нику бабочку: яркая, эффектная, изящная и всегда в движении. Она была неизменно любезна и легка в общении с людьми, могла влиться в любую толпу и очаровать всех своей дерзостью.

О, нет. Ник слышал о её легендарном темпераменте. Слышал, что Шайя могла быть такой же сумасшедшей, как и её лучшая подружка, и альфа-самка Тарин. И всё же, Шайя была милой и идеальной, и очень сильно отличалась от Ника, так что их отношения были смешны.

Ник по-прежнему мог чётко вспомнить тот день, когда увидел её. Это была церемония соединения альфа-пары её стаи, и он предложил устроить эту церемонию. Весь день Ник ощущал нервозность и понимал, что случится что-то важное. В ту секунду, когда его взгляд остановился на прекрасной рыжеволосой девушке, Ник понял, кем она для него была.

В момент осознания этого Ник почувствовал себя так, словно получил удар в грудь. Его разом накрыли чувство собственничества, радость и потребность.

Им завладело дикое желание заявить на пару права, которое въелось в каждую его пору, захватило каждую клеточку… и до сих пор не отпустило. Ник так сильно хотел Шайю, что она была всем, о чём он думал, всем, о чём мечтал. Испытывал непреодолимое желание заполучить её, прикасаться к ней, ощущать её запах или даже просто находиться рядом.

От этой потребности он не мог дышать, она дразнила его разум, тревожила его тело. В общем, это был ад.

Но главная причина того, что он терпел весь этот ад и отказался заявлять на Шайю права в том, что хотел для неё большего: чтобы она нашла себе партнёра, а не пациента. В голове звучали слова матери: «Сеансы исцеления работают, Ник. Не оставляй из-за страха свою половинку. Ты сильный и можешь с этим бороться».

Существовало не много оборотней, у которых звериная половина очень рано появилась, но у всех у них было кое-что общее: в дальнейшей жизни их познавательные функции страдали и медленно вырождались.

Ник не отрицал, что сеансы исцеления на нём срабатывали. Головные боли, провалы памяти, дрожь мышц и эпизоды психической дезориентации стали реже. В некоторых случаях дегенеративные последствия такого раннего перекидывания в зверя можно было полностью исцелить, но бывали случаи, когда исцеление было невозможно.

Как сказала мама, Ник был сильным. Но мама оказалась права и в кое-чём ещё: страх остался… страх, что улучшения были временными, что проблема, в конце концов, вернётся.

Целитель стаи предупредил Ника, что подобное могло произойти. Если бы это случилось, и он в это время соединился с Шайей, она бы стала не его партнёршей, а попечителем, наблюдала бы за тем, как его состояние медленно ухудшается до тех пор, пока он не перестанет её узнавать. Он видел, на что это похоже, на примере своей матери.

Она выжила после разрыва истинной связи с отцом Ника после того, как он умер, и посвятила своё существование детям, привязавшись к ним, как к линии жизни.

Она была по-своему счастлива, но по-прежнему была одна и существовала лишь наполовину. Когда Ник перестанет быть партнёром Шайи, а превратится в пациента, она останется без пары. Он не мог вынести мысли о том, что его живая и яркая Шайя будет существовать лишь наполовину.

Несмотря на то, что не чувствовал права заявить на Шайю права, Ник решил, что всегда будет за ней присматривать на расстоянии, всегда будет её защищать. Её благосостояние всегда будет для него первостепенным.

И вот почему он сейчас сидел во внедорожнике и подъезжал к воротам на территорию стаи Феникс. Ему нужно было убедиться, что «плохие новости» не связаны с Шайей, нужно было убедиться, что они не касаются её здоровья или безопасности. И, да, Ник должен был признать, что хочет просто её увидеть, нуждается в небольшом «успокоении».

Ник знал, что несправедливо подглядывать за её жизнью, если уж он не собирается заявить на Шайю права, даже если делает это ради того, чтобы её защитить. На самом деле бета-пара — единственные члены стаи Шайи, которые, насколько Нику было известно, знали о том, что он и Шайя истинные — совершенно справедливо на это указали.

Они также намекнули, если об этом узнает альфа-пара, то, скорее всего, между их стаями начнётся война. Но даже этого было недостаточно для того, чтобы Ник держался от Шайи подальше.

Так как Трей и Ник были близкими союзниками, стража на воротах не стала останавливать внедорожник. Ник просто уважительно им кивнул и проехал на территорию стаи Феникс, которая была замаскирована под заповедник. Волк Ника немного расслабился, понимая, что скоро увидит свою пару.

Эли — брат Ника — вёл внедорожник к горе, которая находилась довольно глубоко на территории стаи. В отличие от большинства стай, включая и стаю Ника, волки стаи Феникс не жили в охотничьих хижинах. Вместо этого, волки стаи Феникс жили в горе — в древней пещере, которую они модернизировали.

Как только Эли припарковался на скрытой стоянке у основания горы, Ник повернулся к нему.

— Оставайся здесь. Деррен и я сходим туда минут на пятнадцать. — Ник никогда не брал много волков в пещеры стаи Феникс. Альфа Трей не был довольно уравновешенным парнем, и его волк легко начинал ощущать угрозу. Поэтому появление трёх мощных, доминантных волков мог мгновенно его насторожить.

— Ник, может ты… — Деррен быстро замолк и вздохнул. — Забей.

Благодарный тому, что не придётся выслушивать это дерьмо Деррена, Ник вышел из машины. И Эли, и Деррен знали, что Шайя — истинная пара Ника. Эли был из тех, кто никогда не лез в дела других, к тому же он знал, что давить на Ника — бесполезное занятие.

А вот Деррен довольно много раз поднимал этот вопрос, уговаривая Ника прекратить позволять страху мешать его решению соединиться с Шайей. Этот разговор был стар как мир.

С Дерреном за спиной, Ник поднялся по вырезанным в скале ступенькам и подошёл к входу.

У входа, держа открытой дверь, стоял один из стражей стаи Феникс — Маркус. Он не выглядел счастливым. Ник бы не обратил на это внимание, если бы обычно этот высокий, темноволосый парень не сиял каждый раз широкой клоунской улыбкой. Когда Маркус даже не кивнул в знак приветствия, Ника накрыло ощущение беспокойства.

— Трей на кухне, — просто произнёс Маркус, а затем кивком головы приказал следовать за ним по туннелям вглубь горы.

После серии поворотов, они, в конце концов, дошли до очень современной кухни. За длинным обеденным столом сидели три стража, глава стражей, бета-пара и альфа-пара. Как и Маркус, они не выглядели радостными при виде Ника, особенно, Тарин. И это значило лишь одно: они все знали, что Шайя — его истинная половинка.

Или им об этом рассказала бета-пара, или же сама Шайя.

Что ж, это был лишь вопрос времени. Не любитель играть в игры, Ник не стал притворяться. Остановившись перед столом, он просто произнёс:

— Итак, вы всё знаете.

— Да уж, знаем, — прорычала Тарин. Трей принялся массировать ей затылок, очевидно, пытаясь удержать от того, чтобы она вцепилась в горло Ника. Может блондинка и была маленькой и изящной, но она была мощной. И пугающей. На самом деле, большинство членов сообщества оборотней боялись её из-за латентной волчицы, которая, в конце концов, смогла вырваться на поверхность.

— Предполагаю, это часть, где ты приказываешь мне держаться от Шайи подальше. — Если они намеревались добиться в этом успеха, то были большими глупцами. Чёрт, Ник сам себе приказывал держаться от неё подальше, и даже это не сработало.

— Ты ей это задолжал, — сквозь зубы процедила Джейми. Бета-самка была близкой подругой Шайи. Но в этом и была его Шайя — она легко заводила друзей, вселяла в людей верность и желание защищать, вот почему волки за столом фантазировали об убийстве Ника. Ник заметил, что один из стражей очень на него злится. Доминик. Ник терпеть не мог этого волка. Почему? Потому что он много времени проводил с Шайей — так много, что какое-то время Ник подозревал, что у них отношения.

Обычно, волк Ника — который был склонен ревновать — всё своё внимание фокусировал на этом придурке, но не сегодня. Нет, сегодня его волк беспокоился о кое-чём другом и злился на Ника за то, что тот не осознал того, что уже осознал волк — запах Шайи был слабым. Очень слабым, честно говоря. Ника охватило предчувствие беды.

— Где она?

— Это не важно, — заявил Трей, вперив в Ника взгляд холодных голубых глаз. — Важно то, чтобы ты сейчас меня внимательно выслушал. Мы все знаем, что ты и Шайя — пара, и что вы знали об этом с самого начала. И так как ты не хочешь с ней соединиться, то убираешься из её жизни и оставляешь Шайю в покое. В противном случае, между нашими стаями разгорится война.

Слово «война» должно было заставить Ника зарычать, ощутить тревогу и полностью сосредоточиться на Трее. Но всё, о чём мог думать Ник — это о том, что запах Шайи слишком слаб. Слаб настолько, что можно предположить, что какое-то время она уже не находится на территории стаи.

— Где она?

Трей и его Бета — Данте — обменялись взглядами, говорившими, что они не удивлены, что Ник не обеспокоился предупреждением.

— Её местоположение — не твоё дело, — рявкнула Тарин. Тао — глава стражей, сидевший рядом с ней — кивнул в знак согласия.

Лицо Ника омрачилось. Его слова были тихими, но твёрдыми:

— Шайя является и всегда будет моим делом.

Тарин вскочила на ноги. Если бы Трей не схватил её за свитер, она бы перепрыгнула через стол.

— Ты долбанный сукин сын!

— Детка, всё в порядке, — спокойно произнёс Трей. Трик — один из стражей — подошёл к Тарин и положил ей руку на плечо. И тогда Ник заметил слёзы в её глазах. Если Тарин настолько расстроена, то Шайя не просто уехала отдохнуть или решила остаться со своей семьёй в старой стае на какое-то время. Она уехала навсегда.

— Нет, не в порядке. Моя лучшая подруга уехала из-за этого трусливого ублюдка!

А вот и подтверждение.

— Куда она уехала? — потребовал Ник, едва сдерживая рычание. Волк внутри него начал метаться, царапаться, желая вырваться на свободу, желая найти свою пару — это единственное, что имело для него значение.

— Туда, где безопасно, — сказала ему Джейми. — Туда, где ты больше не сможешь причинить ей боль.

Ник шагнул вперёд и все члены стаи Феникс напряглись, приготовившись к нападению. Да? Что ж, он не свихнулся.

— Думаете, я хочу причинить ей боль? Думаете, меня не грызёт, что я не могу быть с ней? Считаете, что я не думаю постоянно, где она, что делает, в безопасности ли находится?

Все лица смягчились, но Ник не хотел их грёбанного сочувствия. Он хотел знать, где его пара. Ник сосредоточился на Трее.

— Скажи, где она. — Когда Альфа не ответил, Ник упёрся ладонями в стол и наклонился вперёд, посмотрев Трею в глаза. Все волки стаи Феникс зарычали, но не предприняли попытки вмешаться — это бы означало, что Альфа не может справиться с собственным дерьмом. Трей прекрасно справлялся с собственными битвами. Он был сильным и мощным, но и Ник таким был. Он позволил в полной мере своей доминантности просочиться в выражение лица, говоря о том, что такой же сильный, как и Трей. На самом деле, Ник был таким же безумным, как и Трей, просто скрывал это лучше.

Альфа наклонился вперёд, приблизив лицо к лицу Ника и встретившись с ним взглядом.

— Ник, я не собираюсь с тобой драться. Ты дрался на нашей стороне, чтобы помочь защитить мою пару, моего сына и мою стаю. За это я тебе всегда буду благодарен. Когда Тарин хотели держать от меня подальше, я плохо отреагировал, поэтому прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но если хочешь дуэли, ты её получишь.

— А если бы сейчас дело было в Тарин, если бы я знал, где она и не сказал бы тебе, что бы ты сделал?

Трей резко вздёрнул голову.

— Дело в том… что я никогда бы её не оставил. Я не благородный. Если хочешь быть самоотверженным, отлично, плевать… но держись от Шайи подальше.

— Если бы мы знали, что ты хочешь знать о её местоположении по хорошей причине, мы бы тебе сказали, — сказал Данте, скрестив руки на мощной груди. — Но ты не хочешь найти её для того, чтобы соединиться. Ты просто хочешь снова вмешаться в её жизнь. Это несправедливо по отношению к Шайе.

Джейми положила ладонь на руку Данте.

— Ник, я знаю, каково чувствовать себя, отказывая в соединении с истинной парой, потому что боишься поставить её в опасность. — И она действительно это знала. Её волчица была настолько травмирована, что Джейми могла полностью потерять свою человечность. Если бы это случилось и она превратилась в дикую, то её бы убили. По этой причине она отказывалась соединяться с Данте, боясь, что если она умрёт, он не переживёт разрыва их связи. К счастью, соединение с Данте лишь помогло исцелить волчицу.

Естественно, её понятие «опасность» означало опасность для Шайи на позиции альфа-самки — Джейми не знала о проблемах со здоровьем Ника или, как большинство, не понимала. Но Ник не ждёт и никогда не ждал понимания со стороны других людей, поэтому не имел намерения всё объяснять.

— Я знаю, что это больно, — продолжила Джейми, — но ты должен соединиться с Шайей и поверить, что вместе вы станете сильнее. Только потому, что Шайя не может быть физически сильнее доминантной самки, не означает, что не может всё равно её победить. Для победы одной физической силы не хватает. Спроси у того, кто отлично натренирован. — Она указала на Данте. — Я множество раз надирала ему задницу. — Данте от такого заявления нахмурился.

Ник вздохнул.

— Доминантным самкам даже не пришлось бы бросать ей вызов. Они могли бы ударить её просто волнами доминантности и Шайя, хотела бы этого или нет, подчинилась. — Ник презирал саму мысль об этом. Когда на лице Тарин появилось странное выражение, он прищурился: — Что?

Тарин покачала головой. Больше не хмурясь, она вздохнула.

— Ник, просто оставь её в покое. Она в безопасности. Даю слово, если с ней что-то случится, если ей причинят боль, то я с тобой свяжусь. Но это всё, что ты можешь от нас получить.

Ник это ценил, но ему подобного было мало. Он бы солгал себе, сказав, что быть время от времени рядом с Шайей для него достаточно. И только сейчас, когда он столкнулся с фактом, что она навсегда ушла из его жизни, что никогда не будет её частью, что он снова может никогда её не увидеть, Ник осознал, что подсознательно взращивал надежду, что мог бы найти способ решить их проблемы. Он никогда не сдавался в этом вопросе, не в глубине души, но текущая ситуация вынуждала его это сделать, потерять надежду. И он понял, что не мог ничего исправить.

Ник глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Но как он мог? Проклятье, было чертовски больно, что Шайя ушла именно так. Не только потому что ушла от него, а потому что с лёгкостью способна убежать, когда у него нет силы остаться в стороне. А ещё он злился. Злился на неё за то, смогла уйти и начать жизнь без него, и злился на себя за то, что подтолкнул её к этому решению. А ещё он паниковал. Не зная, где она, в безопасности ли, счастлива ли. Не важно, что думали Шайя и эти волки, он хотел, чтобы она была счастлива. Более того, он сам хотел сделать её счастливой.

И решительно был настроен её найти.

Но Данте был прав: найти её просто чтобы знать её местоположение, получить душевное спокойствие — это плохая причина. Единственный шанс для Ника появиться в её жизни — сделать всё правильно, оставить пост Альфы, заявить на Шайю права, воспользоваться советом матери и Деррена и оттолкнуть все страхи ради того, кто ему очень важен. Именно это он и сделает. Если это означает, что начнут рушиться основы его стаи, пусть будет так. Шайя была его. Она была гораздо важнее.

Естественно, её стае говорить это было бессмысленно. Они никогда ему не поверят. Просто посчитают, что он скармливает им это дерьмо, чтобы узнать её местоположение. На их месте он бы так же считал.

Ладно, им не нужно ничего ему рассказывать. Ник был могущественным Альфой, у него было много связей, он знал многих Альф по всему земному шару. Не было в мире ни одной стаи, где бы Шайя могла скрыться от него. Развернувшись, Ник направился к выходу из кухни.

— Ник?

Он остановился, оглянулся и встретился с взглядом Тарин.

— Оставь её в покое.

— Этому не бывать. Если хотите прервать союз, начать войну, то делайте это. Но это не остановит меня от её поисков. Ничто меня не остановит.

И с этими словами он ушёл.

Трей вздохнул, услышав, как захлопнулась входная дверь. Они хорошо спрятали Шайю, но не увезли её далеко от Южной Каролины. Они воспользовались услугой его должника и на частном самолёте переправили её в Аризону. Они верили, что Ник никогда не догадается искать её так близко. Райан, Трик и Маркус замели следы, сделав ложный маршрут от Южной Каролины до Нью-Йорка, где его оборвали.

Они знали, что Ник не сдастся, когда не найдёт в Нью-Йорке ни одного признака Шайи, и может вернуться, но также знали, что он не станет искать её среди людей — вот почему её отправили в Аризону. Он будет искать во всех стаях оборотней. Трей был довольно уверен, что у Ника нет надежды её найти. Но увидев решительность в его глазах, он впервые задумался, достаточно ли они приложили усилий для того, чтобы спрятать Шайю. Он не мог винить парня в том, что он желал знать местоположение своей пары. Никто не смог удержать от Трея Тарин, и пусть поможет бог тому, кто попытается это снова сделать.

Трей посмотрел на Тарин взглядом «я же тебе говорил». Тарин настаивала на том, что, несмотря на то, что Ник разозлится, узнав, что Шайя уехала навсегда, он не станет тратить время на её поиски.

Она лишь вздохнула, увидев такое выражение лица своей пары.

— Ладно. Ты прав. Я ошибалась. Ты умный. Я тупица. Ты высокий. Я… среднего роста.

Тарин выгнула бровь, ожидая, посмеет ли он назвать её малявкой.

— Нам стоит связаться с Шайей и предупредить, что Ник собирается её искать? — спросил Тао.

Тарин покачала головой.

— Нет. В последний раз, когда я с ней разговаривала, по голосу она казалась довольно счастливой. Ей нравится новая работа, и она обставила новую квартиру. Начала оседать на новом месте. Если я ей скажу, что Ник собирается её найти, Шайя запаникует. Кроме того, есть большая вероятность, что найти он её не сможет. Он и на минутку себе представить не сможет, что Шайя скрыта в человеческом мире.

Данте поморщился и провёл рукой по коротким орехово-каштановым волосам.

— Не знаю. Я слышал, что Ник хорош в выслеживании. У него много контактов. Не только те, что связаны с постом Альфы, но и те, что остались со времён тюрьмы для несовершеннолетних.

— Тюрьмы? — Тарин открыла рот. — Как он туда загремел?

— Когда ему было тринадцать, он в волчьем обличье убил одного подростка-человека и сильно покалечил ещё двоих, чтобы защитить себя и свою сестру.

— Тринадцать лет? — повторила Тарин. — И сколько он там отсидел?

— Он был близок к получению пожизненного заключения, но Ник действовал в целях самообороны — а это большое отличие от хладнокровного, умышленного убийства, тогда как то, что могло случиться с ним и его сестрой, было бы хладнокровным и умышленным. Но человеческий суд продержал его в тюрьме до восемнадцати лет.

— Вот дерьмо, — сказала Тарин. Вопросы, касающиеся оборотней, обсуждались в стаях, но если были вовлечены в проблему люди, то с этим мог иметь дело человеческий суд. — Время, проведённое в тюрьме, должно быть было чертовски трудным.

Трей кивнул.

— Чёрт, да.

Хотя в человеческих тюрьмах были условия для содержания оборотней, люди превращали их жизни в ад за преступление, совершённое против члена их расы. Трей слышал о дерьме, что происходило в подобных местах, и уважал оборотней, которые, выйдя оттуда, не потеряли разум. Ник был не только в здравом уме — или относительно здравом, — но и был хорошим Альфой своей стаи.

— Поэтому, говоря, что Ник имеет много контактов, я и правда имею в виду много, — сказал Данте. — В тюрьмах оборотни, как правило, объединяются, формируя небольшие стаи. После выхода на свободу они все остаются на связи. На самом деле, Деррен — один из тех, кто сидел в тюрьме одновременно с Ником. Поэтому, может, стоит предупредить Шайю, чтобы она не высовывалась.

Поразмышляв над этим, Тарин снова покачала головой.

— И что это будет за жизнь, постоянно оглядываясь, не пришёл ли за ней большой злой волк, который разбил ей сердце?

Трик откинулся на спинку стула. От выражения его лица потемнели даже шрамы от когтей на его щеке.

— Однако Ник прав. Соединиться с Шайей — значит, поставить её в опасность.

Райан — парень, который всегда выглядел угрюмым и редко разговаривал, кивнул.

— В очень большую опасность. Я раньше подобное видел.

И это, вероятно, были единственные слова, которые страж произнёс за этот день.

— Я бы не была слишком в этом уверена, — заметила Тарин.

Трей прищурился при виде безумной улыбки на губах его пары.

— О чём ты?

Она сделала глоток кофе.

— Просто поверь мне, Шайя — не нежный цветочек. Не забывай, что я постоянно вставала с ней в спарринги и научила её всем боевым трюкам. А ты помнишь, насколько я талантлива с ножами?

Как Трей мог это забыть? Когда несколько недель назад он её разозлил, Тарин метнула в него пять ножей, которые воткнулись в стену вокруг его тела, очерчивая его контур.

— Да.

— Этому меня научила Шайя.

Брови Доминика взметнулись вверх.

— Шайя?

— А ты помнишь истории Калеба о частом осквернении машин моих бывших парней? — Калеб был другом детства Шайи и Тарин в их старой стае. Трей кивнул. — Так это делала не я. Шайя отлично управляется с битой — спасибо Калебу, который научил её играть в бейсбол. А ещё она хорошо управляется с винтовкой.

— Да ты шутишь. — Маркус изумлённо открыл рот.

— Её отец был человеком, поэтому хорошо знает, каково быть целью нападок в стае за слабость. Он не хотел подобного для Шайи, поэтому кое-чему её научил, а так как он был морским котиком, то научил её многому. К тому же, он был не совсем психически уравновешенным.

Данте усмехнулся.

— Неудивительно, что я почувствовал в этой девчонке столько безумия — почти столько же, сколько и в моей паре.

Джейми притворно угрюмо посмотрела на него и махнула длинными волосами ему по лицу, от чего Данте пришлось их сдувать.

— Думаю, это преимущество, что Шайя выглядит такой милой.

Улыбка Тарин стала шире.

— Да, всех дурачит невинный вид Шайи. Никто не видит грядущего безумия. Если Нику удастся её найти, то он получит несколько сюрпризов.

 

Глава 2

«Я не хочу целиться лаком для волос ей в глаза. Я не хочу целиться лаком для волос ей в глаза».

Шайя Кричли снова и снова повторяла это про себя, совершая последние штрихи с причёской клиентки, намеренно игнорируя раздражающую женщину, которая один за другим бросала язвительные замечания. Шайе было плевать на мнение обесцвеченной перекисью блондинки. Трудно близко принимать к сердцу мнение той, на чьём лице столько косметики, будто она воин, отправляющийся на битву. Но после длинного, загруженного дня, проведённого в основном на ногах, Шайя просто не имела необходимого терпения, чтобы сейчас оказать сопротивление Пейсли.

Каждое оскорбление от коллеги-парикмахера сопровождалось покровительственным тоном и самой фальшивой улыбкой, и послание было очевидно: волосы Шайи были слишком рыжими, её тело — слишком худым, кожа — слишком бледной. Ладно, хорошо, по крайней мере, на Шайе не было искусственного, неравномерного загара. Коллега выглядела так, будто вывалялась в «Доритос».

Пейсли облокотилась на плечо Шайи, которая занималась работой, увеличивая её раздражение, и у Шайи сложилось впечатление, что Пейсли прекрасно осознавала, что делает. И почему она так нацелилась свести Шайю с ума? Всё просто. Несмотря на то, что Пейсли работала в салоне уже четыре года, у Шайи было больше клиентов, чем у неё. Ощущая неприязнь Пейсли, волчица Шайи обнажила зубы — она могла быть нахальной и грубой. Хотя её волчица не являлась фанаткой конфронтации и зачинщиком драк, она быстро бросалась на защиту себя или тех, кто ей близок, и не терпела таких мелочных людей как Пейсли.

Если бы Пейсли узнала, что Шайя полу оборотень, то её отношение стало бы ещё хуже. Девушка и её семья были ярыми сторонниками человеческих экстремистских групп, призывающих принять законы об отслеживании, контролю и изоляции оборотней. Этот вопрос решался четыре месяца в суде. Если бы экстремисты одержали в этом деле успех, то всех оборотней чиппировали, поставили на учёт как растлителей малолетних, запретили бы сексуальные контакты с людьми и ограничили территорию. Это также значило, что любой оборотень-одиночка, вынужденный жить вне человеческого общества, был бы помещён в так называемые «закрытые общины» — простой способ содержать и изолировать их.

В связи с этим, Шайя убедилась, что никто, кроме Кента — её босса, друга и собрата-полу оборотня — не знал, кем она является. Даже местные оборотни не знали о её смешанной крови, потому что Шайя взяла за правило не приближаться к ним настолько, чтобы они почуяли. Почему? Всё просто. Члены стаи Секвойя имели скверную привычку «исчезать». Учитывая то, что Альфа стаи был наркобароном, не трудно догадаться, кто за это ответственен.

— Ну, как вам, миссис Харли? — спросила Шайя, направляя переносное зеркало на затылок женщины средних лет, чтобы в отражении большого зеркала она увидела работу мастера.

Миссис Харли, внимательно изучая отражение, повертела головой из стороны в сторону, коснулась своих идеально прямых тёмных волос. Затем, поднявшись с кресла, одарила Шайю сияющей улыбкой.

— Понятия не имею, как тебе удаётся сделать из моей соломы такие гладкие волосы, но мне это нравится.

Шайя рассмеялась и сняла с плеч клиентки чёрную водонепроницаемую накидку.

— Ваши волосы совсем не солома.

— Нет, солома, милая. Не то, что твои красивые волосы. Я бы всё отдала за такие кудри, как у тебя.

Пейсли скривилась, а Кент согласно кивнул и потянул за один упругий локон Шайи.

— Они так и манят поиграть с ними.

Шайя притворно нахмурилась и шлёпнула Кента по руке. Он часто так делал, в основном, потому что знал, что её это раздражает. Если бы Кент не был таким хорошим другом, Шайя повыдёргивала его торчащие ёжиком светлые волосы. Несколько лет назад они познакомились в колледже на курсе стилистов и мгновенно подружились. Между ними не было никакой сексуальной химии, учитывая, что Кент был геем.

За прошедшие годы они не теряли связь друг с другом, и Кент множество раз приглашал Шайю в гости. Когда полгода назад она позвонила ему и спросила, может ли остаться на некоторое время, он обрадовался. Более догадливый, чем хотелось бы Шайе, Кент моментально понял, что визит не будет просто светским. Она призналась, что кое от кого прячется, но углубляться в эту тему не стала. Шайя пообещала себе, что новая жизнь не будет включать в себя зацикливание на отказе Придурка Века, иначе известного как её истинная пара — Ник Акстон.

Кент был потрясающим и не требовал более подробной информации о произошедшем. Он нашёл ей жильё и устроил на работу в свой салон красоты. Другими словами, Шайя по полной ему задолжала. Но частенько она ловила себя на мысли о том, что тоскует по Калифорнии. Она скучала по друзьям, особенно, по Тарин, Джейми, Доминику и Калебу. Шайя часто разговаривала с ними по телефону или по скайпу, но это было не то же самое, как если бы вживую. И хотя Шайя не признавалась в этом Тарин, потому что лучшая подруга приехала бы и забрала её, но она не была счастлива.

Дело было не только в отказе Ника. Несмотря на то, что у Шайи была работа, она не очень хорошо оплачивалась. Несмотря на то, что дом, который она снимала, был уютным, он медленно разваливался на части. Шайя не была мастером на все руки. Конечно, исправление возникших в доме проблем было обязанностью арендодателя, но тот хорошо уклонялся от своих обязанностей. Ещё приходилось справляться с постоянными звонками матери-ипохондрика. Каждый звонок проходил по одному сценарию: мама ныла обо всех своих «болезнях», жаловалась, что никто о ней не заботится, винила Шайю за то, что она уехала и оскорбляла, когда та отказывалась возвращаться. Женщина не злилась за то, что не знала о местонахождении Шайи или из-за того, что скучала по ней. Ей даже было всё равно, что Ник не соединился с Шайей. Женщине просто не нравилось, что с ней никто не возился и не выполнял всё её прихоти. Как это мило. Шайя решила игнорировать звонки.

А ещё, конечно, она очень скучала по прикосновениям, которые всегда предоставляли члены стаи. Её волчица тоже очень скучала по той близости. Тем не менее, Шайя не собиралась возвращаться в Калифорнию. Не собиралась лицом к лицу встречаться с Ником, даже если он и был половинкой её души.

Шайя уже потеряла часть души до своего рождения. Ею была Мика — сестра-близнец, умершая ещё в утробе. Всю свою жизнь Шайя ощущала внутри пустоту, будто чего-то недоставало… и так ведь и было. Она всегда остро ощущала «одиночество», и это ухудшилось после инцидента, который произошёл, когда ей было четыре года.

Глубоко внутри укоренилась вина — вина за то, что она выжила и не смогла спасти свою сестру-близняшку. Люди называют это синдромом «исчезнувшего близнеца». В подростковом возрасте эта вина привела к само саботажу, когда Шайя считала, что не заслуживает быть счастливой. С поддержкой она, в конце концов, дала себе разрешение жить полноценной жизнью, почитать свою близняшку и использовать память о ней как собственную мотивацию. Но по-прежнему ощущала боль и пустоту.

Потеря Ника до того, как ей выдалась возможность получше узнать его, была почти равноценна потере сестры. У Шайи не было возможности узнать Мику, пожить с ней… а теперь у неё не будет жизни и с Ником.

Волчица испытывала похожую боль. Она не понимала, почему Ник не поставил свою метку, и рассматривала его действия как отвержение. Но несмотря на то, что волчица гневалась на Ника за то, что он их отверг, она злилась и на Шайю. Волчица по-прежнему хотела находиться в непосредственной близости от своей пары, не понимая, что Ник не намерен заявлять на Шайю права и что он лишь сделает её жизнь труднее. Глупое животное.

Вырвавшись из размышлений, Шайя подошла к стойке администратора, чтобы попрощаться с миссис Харли, которая в этот момент получала от Пейсли чек. Когда миссис Харли попыталась всучить Шайе щедрые чаевые, та покачала головой.

— Это слишком много.

— Милая, я собираюсь долгое время регулярно заниматься своими волосами. Обычно мой стилист терпеливо слушает, как я охаю и ахаю о своих жизненных проблемах, о которых трудно поговорить с членами семьи.

— Вы так не делаете, — возразила Шайя. Эта женщина была очень лёгкой в общении.

— Не с тобой, — согласилась миссис Харли. — Потому что два часа, что я провела здесь, я полностью позабыла о своих проблемах и осознала, что смеюсь и шучу. А что ещё больше, ты всегда делаешь так, что отсюда я ухожу с хорошим настроением. Поэтому, милая, ты возьмёшь эти чаевые. — Она вложила в ладонь Шайи большие чаевые и направилась к двери.

— Ты находишь подход к людям, — заметил Кент. — Им нравится быть рядом с тобой, даже, кажется, их тянет к тебе. Учитывая то, что ты здесь сравнительно недавно, у тебя образовалась хорошая клиентская база. Ты должна собой гордиться. Я не знал никого, кто бы с такой лёгкостью налаживал связи.

Да, она довольно легко находила общий язык с людьми… на самом деле, только с ними. Правда, сейчас было трудно заводить более углублённые отношения. Несмотря на то, что она жаждала одного мужчину, Шайя была слишком недоверчива и закрыта, чтобы позволить себе переключиться на кого-то другого. А что удивительного, если её первые настоящие отношения напрочь снесли крышу?

Ей только исполнилось шестнадцать, когда она познакомилась с Мейсоном. Шайя увлеклась им, практически боготворила. Он говорил, что испытывает то же самое, что они — истинная пара. Шайя страдала из-за потери сестры-близняшки, ощущала пустоту и отчаянно хотела ощутить какую-нибудь связь, поэтому поймалась на крючок Мейсона. Позже она осознала, что отдала девственность засранцу, которому нравилось соблазнять молоденьких девиц и убеждать, что они его истинные половинки.

После этого Шайя порхала от парня к парню, не принимая глубоко к сердцу эти отношения. Нет, она не была шлюхой, но не заводила серьёзные отношения — решительно настроенная дождаться истинную пару… парня, которого последние полгода она отчаянно пыталась ненавидеть. К сожалению, в этом она потерпела неудачу. Как Шайя могла ненавидеть свою пару, даже если он был придурком?

Что ж, по крайней мере, она перестала плакать во сне. Это было улучшение. Шайя снова начала ходить на свидания. Не то чтобы эти свидания к чему-то приводили — по всей видимости, она была липучкой для неудачников. Казалось, мир против того, чтобы она встретила порядочного парня. Шайя хотела сохранить всё простым и ненавязчивым, придерживаться бессмысленных встреч и коротких свиданий после того, как Ник причинил ей боль, но Шайе хотелось большего.

Да, отчасти она хотела встретить кого-нибудь, кто сведёт на нет её мечты об отношениях с истинным, кто заполнит пространство, которое никогда не заполнит истинная половинка Шайи. Но, с другой стороны, глядя на то, как счастливы её друзья, обретя друг друга, она жаждала того же самого. Шайе хотелось, чтобы рядом был мужчина, который бы заботился о ней, которому она могла бы доверять и на которого могла положиться. Неужели она многого хочет?

Очевидно, да. Либо такой мужчина просто не существует. Ах, может дело в этом.

Шайя почти врезалась в стойку администратора, когда раздражённая Пейсли как бы невзначай толкнула её, проходя мимо. О, да ради бога. Покачав головой, Шайя вернулась на своё рабочее место, чтобы привести его в порядок, и когда сметала лежащие на полу волосы в совок к ней подошла Пейсли.

— Мне вот интересно, ты всегда страдала от обзывания по поводу морковного цвета твоих волос?

Шайя закатила глаза. Комментарии о рыжих волосах сыпались постоянно, и она привыкла к ним, хотя язык чесался в очередной раз указать на то, что они не морковного цвета.

— Думаю, мило быть сестрёнкой Рона Уизли (вымышленный персонаж книг о Гарри Поттере, рыжеволосый мальчик; прим. пер.).

Шайя вздохнула.

— Пейсли, серьёзно, нет нужды продолжать. Я тебя уже и так не перевариваю, куда уж больше?

Шайя подошла к мусорному ведру, вытряхнула туда волосы из совка, а затем убрала инвентарь в шкафчик с дверками.

Пейсли следовала за ней хвостом.

— Как будто быть морковкой мало, так ты ещё и…

Шайя снова вздохнула.

— Разве не видно, что я пытаюсь притвориться, будто тебя здесь нет? Когда ты говоришь, то убиваешь всю иллюзию.

Пейсли скривила губы и шагнула к Шайе, но с той рядом мгновенно оказался Кент.

— Довольно, — обратился он к блондинке.

— Она тут без году неделя, а все уже пляшут вокруг неё!

Шайя пожала плечами.

— Если хочешь такого же отношения, может, тебе стоит попытаться поработать? Как вариант.

Зарычав, Пейсли резко развернулась и вернулась за стойку администратора, но не прекратила бросать ядовитые комментарии. К концу смены Шайя была близка к тому, чтобы заколоть блондинку ножницами. Вместо этого, она собрала свои вещи, обняла Кента и поцеловала его в щёку, и ушла. На днях её машина приказала долго жить, на ремонт или замену средств не было и Шайе приходилось пятнадцать минут идти пешком до дома. На её удивление, ближайший сосед, который жил в сотне ярдов от Шайи и всё равно был занозой в её заднице, не собрал вечеринку, шум от которой и мёртвого из могилы поднимет.

Шайя вошла в дом, закрыла за собой дверь, повесила куртку на вешалку и со стоном облегчения скинула туфли. Под пульсирующими ступнями пушистый, цвета магнолии ковёр ощущался просто восхитительно. Несмотря на то, что возвращение в пустой дом никогда не приносило удовольствие, было мило дать передышку ногам.

Шайя сделала пару шагов в сторону гостиной, когда осознала, что не одна. В то же самое время, когда она поняла, кто внутри, до неё донёсся знакомый запах и низкий, рокочущий голос.

— Ты всегда оставляешь окна открытыми, когда уходишь?

Шайя резко остановилась в углу комнаты и выпучила глаза. Её накрыла противоречивая смесь удивления, боли, гнева и — как бы ей было это ненавистно — малая доля счастья, едва не украв дыхание. Развалившись в одном из кожаных кремовых кресел, заложив руки за голову так, будто владеет этим местом, сидел последний мужчина в мире, которого Шайя хотела видеть. Мать твою, чёрт возьми.

Такая красивая. Шайя была так чертовски красива, что Нику было больно на неё смотреть. Несмотря на то, что она не была маленькой, она казалась такой со своим личиком в форме сердечка, маленьким носом, чистой кожей и россыпью обворожительных веснушек, по которым Нику хотелось провести языком. Его волк начал метаться — довольный и всё же беспокойный, и более живой рядом с Шайей, чем в любой другой ситуации. Ник чувствовал то же самое.

Он нашёл её. В конце концов, нашёл.

Ника накрыло сильное желание — эмоциональное и физическое, — от чего тело вернулось к жизни. Он окинул Шайю с головы до ног, воскрешая в памяти каждую линию и изгиб.

— Привет, Шайя.

Шайя едва не подпрыгнула, когда чёртов властный голос вывел её из ступора. У Ника был самый властный голос из всех, что Шайе доводилось слышать. Он не требовал согласия, он его ожидал. И взывал к покорной стороне её натуры.

— Что ты здесь делаешь?

Ник выглядел как всегда — опасным, соблазнительным и обманчиво расслабленным. Ник Акстон никогда полностью не расслаблялся.

Ник пожал плечами.

— Ты — моя пара. Ты находишься здесь. Где ещё мне быть?

Звучало как математическое уравнение. Однако раздражение Шайи преобладало над похотью. Её описание оказалось настолько полным и сильным, что она словно ощущала его прикосновения. Это напомнило Шайе ночь их с Ником знакомства — он ни на секунду не отводил от неё глаз, следил, будто коршун. Разница в том, что сейчас в его взгляде была решительность, обещание того, что Шайя не понимала.

Шайя внутренне застонала. Почему вселенная её не любит? Шайя не считала себя плохой. Она вторично использовала продукты производства, жертвовала на благотворительность и не пользовалась продуктами, которые тестировались на животных. Почему, почему, почему судьба не смогла спрятать её от Ника?

Ник уставился в наполненные удивлением синевато-серые глаза, которые обычно искрились озорным доброжелательством, и приподнял брови.

— Выглядишь удивлённой. Неужели ты действительно считала, что я тебя не найду? Неужели ты думала, что я за тобой не приду?

От этих слов Шайю накрыло гневом. Ник не имел право здесь находиться, не имел право разыскивать, когда не хотел её как пару. Ей не нужно, чтобы он следил за ней и вмешивался в её жизнь, ведь это будет не жизнь. Ник никогда не позволит ей кого-нибудь найти и быть счастливой, даже несмотря на то, что не хочет сам быть с ней. Он доказал свои действия попыткой напугать Доминика, когда ошибочно посчитал, будто они с Шайей встречаются.

Она знала, что если Ник свяжет свою жизнь с другой женщиной — лишь от этой мысли Шайю накрывало агонией, — он никогда не позволит Шайе устроить свою жизнь. Ник не оставил ей никакого выбора, кроме как уйти, а сейчас этот ублюдок хотел испортить ту жизнь, которую она здесь устроила. К несчастью, её волчица не вдавалась в такие подробности. Теперь, когда шок спал, первобытным инстинктом волчицы в эту секунду было броситься к своей паре, коснуться Ника, сделать так, чтобы он оказался внутри, позволить ему заявить на неё права и оставить на нём метки в ответ. Великолепно.

А Шайе хотелось схватить какой-нибудь тяжёлый предмет и запустить в голову Ника, но она не доставит ему удовольствия увидеть её поражение. Нет. Своим ранним безразличием он дал ясно понять, что не заинтересован в Шайе как в паре. Теперь же она ответила ему таким же безразличием.

— Что ж, ты меня нашёл, — произнесла она хриплым, холодным голосом. — Увидел. Знаешь, что я в порядке. Теперь можешь уходить.

Прежде чем Нику удалось ответить, Шайя ушла в кухню и включила кофе машину. Она ощутила, что он последовал за ней, ощутила, что его мощь почти жжёт ей спину, но не обращала на него внимания, готовя себе напиток.

— Я сюда пришёл не для того, чтобы тебя проведать, — сообщил Ник, — а для того, чтобы забрать.

Шайя невесело усмехнулась.

— Я не собираюсь возвращаться в стаю Феникс, просто чтобы ты всегда знал, где я нахожусь, лез в мои дела и отваживал от меня парней. Если ты считаешь, что я буду проживать жизнь старой девой, то не такой уж ты и умный.

Сама мысль о Шайе с другим парнем была для Ника, как красная тряпка для быка. Его волк, который по-прежнему нетерпеливо расхаживал и жаждал добраться до своей пары, зарычал от этой мысли.

— У тебя здесь есть парень, Шайя? — голос Ника был тихим и опасным. — Лучше бы мне ошибаться, иначе он — труп. И не думай, что я не серьёзен.

Шайя знала, что он серьёзен, назойливый ублюдок. Она повернулась к нему с чашкой в руке. Несмотря на то, что он сделал не более двух шагов в кухню, его огромная, мощная фигура практически доминировала в помещении, от чего Шайя ощущала себя загнанной в угол — как жертва перед хищником. Её взгляд невольно метнулся к двери. Ник, который по-прежнему пристально пялился на Шайю взглядом, который заставил бы нервничать любую женщину, встал перед дверью, блокируя ей пути отступления. Ух-ты, неужели он и вправду подозревал, что она собирается убежать, как испуганный маленький олень? Так и должно быть. Шайя серьёзно обдумывала такой вариант.

— С кем я и что делаю — не твоё дело.

Ник сделал к ней один медленный шаг.

— Ты всегда будешь моим делом, Шайя. Ты — моя пара. Ты моя.

Несмотря на нежность в голосе, в словах слышалась сталь, которая лишь подпитывала гнев Шайи. Но гнева не хватало, чтобы смыть с тела жар, принесённый похотью. Чёрт, похоть — это ещё слабо сказано. Самое близкое слово, по мнению Шайи, было «отчаяние». Да, ей отчаянно хотелось запрыгнуть на Ника и запустить руки в его короткие волосы оттенка пепельный блонд. Ей отчаянно хотелось утолить потребность в этом мужчине, позывы и ответить на это страстное желание с полной отдачей, которую, как Шайя знала, Ник бы дал ей. От этого её практически трясло.

Шайе хотелось бы сказать, что единственная причина того, что она хочет его, заключается в том, что Ник — её истинная пара, вот только она бы солгала. Нет, этот мужчина, излучающий властность, был ходячим искушением с мощным мускулистым телом, чувственным ртом и проникновенными тёмно-зелёными глазами, требующими полнейшее внимание. Вокруг Ника гудела мощь; он источал тёмную, первобытную, животную энергию. Более того, он был заряжен чистой, магнетической сексуальностью. Его природная доминантность являлась магнитом для покорной стороны Шайи, и обещала удовлетворить все её желания. Другими словами, Ник был для Шайи персональным мокрым сном, поэтому ей жизненно необходимо выпроводить его из своего дома.

Мысленно залепив себе пощёчину, Шайя сосредоточилась на разговоре.

— Твоя? — Она фыркнула. — Я так не думаю.

Ник выгнул бровь.

— Может, я и не заявил на тебя права, но ты всё равно моя. — Его голос был тихим и сдержанным, но даже сам Ник слышал в нём угрозу.

Чувство собственничества практически исходило от Ника, маня и соблазняя волчицу, как и природная доминантность, обещающая полную безопасность. Но для Шайи этого недостаточно. Её покорность — не то, что Ник сумел заслужить.

— Я не преследовала тебя как помешанная. Да. Думаю, ты никогда не сможешь меня в этом обвинить. Можешь позволить себе выйти из этой ситуации.

Её отказ разозлил Ника, но он знал, что стоит сдержаться. Он ожидал её сопротивления, ожидал, что Шайе захочется снять какой-то груз с плеч, прежде чем она решит вернуться с ним в стаю. Несмотря на то внешнее спокойствие, которое Шайя демонстрировала, она была мертвенно-бледна.

— Милое местечко, — заметил Ник, оглядев столовую, примыкающую к кухне. Дом был тёплым, стильным и светлым. — Как ты здесь поживаешь?

Шайю удивил неподдельный интерес в голосе Ника, ведь он произвёл впечатление того, кто не видит в Шайе ничего, кроме как предмета, на который он имеет права. Попивая маленькими глотками кофе, она наблюдала, как Ник расхаживает по дому, как будто он владелец. Небрежный язык его тела отображал тихую, спокойную уверенность — никакого волнения, лишних движений и нервозности. Каждое движение было уверенным, плавным и осознанным. Боже, помоги ей, но она находила эту уверенность и контроль чертовски сексуальными.

Это раздражало настолько, что Шайя счастливо пустила бы ему пулю в лоб.

— Великолепно, спасибо, — проговорила она весёлым тоном. — И почувствую себя гораздо лучше, как только ты уйдёшь. — А вот волчице такая перспектива не понравилась. Тоненький голос в голове Шайи тоже настаивал на другом поведении, но Шайя его проигнорировала.

— Не хочешь предложить мне чашку кофе?

— Нет. Ты не мой гость, вломился без приглашения. К тому же, ты сейчас уходишь. Счастливого пути.

Ник широко улыбнулся. Ему нравилось нахальное поведение Шайи.

— Конечно. Я уйду. Собирай свои вещи.

Если Ник считал, что она тут же подорвётся и побежит исполнять его приказ, то он явно упадёт в её глазах на несколько пунктов.

— Эй, Бивис, попридержи коней. Ты не слышал того, что я уже сказала?

— Бивис? Намекаешь, что я тупой?

— Это не твоя вина.

Ник вздохнул от вида боли в глазах Шайи, тон которой пытался всё это скрыть.

— Детка, я знаю, что причинил тебе боль, поэтому не виню тебя за то, что ты так сильно на меня злишься…

— Я на тебя не злюсь… хотя, не буду скрывать, представляла пару раз, как ты скользишь вниз по колючей проволоке.

Ник поморщился.

— Всё так плохо?

Шайя медленно кивнула.

— Плохо, — жёстко ответила она. — Но не переживай по этому поводу. Я справлюсь.

Ник ей верил. Вот он норов, про который он слышал.

— Клянусь, я всё исправлю. Как только я верну тебя в Калифорнию, мы…

— Я уже сказала, что не собираюсь возвращаться в стаю Феникс.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы забрать тебя в стаю Феникс.

Ладно, а вот теперь он её полностью запутал. Что-то в выражении лица Ника заставило Шайю занервничать.

— Не понимаю. Что тебе тогда от меня нужно?

— Я хочу тебя. Всю тебя.

От вспышки решительности в глазах Ника Шайя шумно втянула воздух. Нет, он ведь не мог иметь в виду то, что ей показалось.

— О чём ты?

— Я здесь, чтобы заявить на тебя права.

Последнее, что Ник ожидал, это то, что Шайя швырнёт ему в лоб чайную ложечку. Чёрт, а ведь это больно.

— Заявить на меня права? Это что за грёбанная шутка? Да я скорее поцелуюсь с языком с барракудой, чем соединюсь с тобой!

Когда Шайя подняла деревянный стул и замахнулась, Ник от удивления выругался. Ему еле удалось увернуться. Выпрямившись, он увидел летящий в него ещё один стул. Он поймал его и использовал в качестве щита от третьего стула. А затем Шайя бросилась через комнату.

Прежде чем ей удалось выбежать из дома, Ник бросился за ней. Но Шайя не открыла входную дверь. Она добежала до французской вешалки с пальто коридоре, вытащила из-под неё бейсбольную биту, резко развернулась и нанесла удар по голове Ника.

— Проклятье, Шайя!

Куда подевалась его милая пара? Иметь скверный характер — это одно, но вот женщина перед ним была беспощадным психом. Словно в доказательство, Шайя снова махнула битой — на этот раз в живот Ника. Несмотря на то, что он отдёрнулся, он лишь притупил удар. Бита всё равно встретилась с его животом. Дыхание шумно покинуло лёгкие, и Ник согнулся. И в этот момент бита снова обрушилась ему на голову.

Чертовски разозлённый, Ник схватил биту и рванул к себе. Он ожидал, что Шайя крепко вцепится в неё и тем самым он подтащит её к себе, но вышло не так. Она отпустила биту и бросилась в гостиную. Только бог знал, какое оружие она скрывала там. Не желая это проверять, Ник отбросил биту в сторону и бросился за Шайей.

Когда в Шайю врезалось твёрдое тело и повалило её на ковёр, Шайя зарычала и выдала серию ругательств. Выпустив когти, она немного повернулась и полоснула ими по лицу Ника, вот только парень оказался быстрым — обхватил её за запястье и прижал руку над головой. Было ожидаемо, что Шайя попытается провернуть этот трюк свободной рукой, но Ник и ту сковал. А затем он сомкнул зубы на её плече в очень доминантном движении. Не кусая, не повреждая кожу и оставляя метку… всего лишь предупреждая, привлекая внимание. Сработало. И Шайя, и волчица замерли.

Ник тихо проговорил ей на ухо:

— Знаю, ты на меня злишься, и я тебя не виню, но нам нужно поговорить. Я посажу тебя на диван, и мы обсудим ситуацию как взрослые люди. Мы сделаем это по-хорошему или по-плохому. Выбирай.

Когда Шайя вцепилась зубами в его руку, Ник получил ответ. Конечно, он мог применить свои доминантные вибрации и подавить Шайю, но никогда не поступил бы так со своей парой. Не видя иного выхода, как успокоить Шайю, свободной рукой Ник надавил на местечко на сонной артерии. И вскоре Шайя под ним обмякла.

Очнувшись, Шайя обнаружила себя лежащей на диване, и нахмурилась в замешательстве. Она нахмурилась ещё больше, когда заметила, что Ник передвинул кресло, поставив его напротив дивана, и наблюдал за ней проницательным взглядом. Не прошло и секунды, как Шайя вспомнила произошедшее — Ник отправил её в страну грёз после того, как она отказалась с ним поговорить. Её удивило, что он просто не воспользовался волнами доминантности. Да уж.

Шайя резко села. И в этот момент осознала кое-что ещё — её запястья были соединены вместе спереди чёрными наручниками с мехом. Шайя в изумлении уставилась на Ника.

— Ну, ты и больной ублюдок.

Ник поморщился.

— Я надеялся, что они не пригодятся… но не могу отрицать, что мне нравится, как они на тебе смотрятся. Заметь, что я не закрепил твои руки за спиной. Не хочу приносить тебе неудобство. Мне просто хочется поговорить без биты, которой ты бьёшь меня по голове.

— Спасибо за небольшую уступку, — процедила Шайя с сарказмом.

Нацепив на лицо несчастное, беспомощное выражение, которое должно было пронять сердце Ника, Шайя опустила голову и ссутулилась. Затем всхлипнула. Дерьмо. Кожу Ника начало покалывать чувством вины. Он сделал единственное, что мог — встал и подошёл к Шайе. Застав его врасплох, она мгновенно ожила: сильно наступила ему на ногу, сцепленными вместе руками нанесла удар в челюсть, а затем пнула в коленную чашечку, заставив Ника отшатнуться назад. Прежде чем Ник смог её поймать, Шайя рванула в кухню.

Ник должен был разозлиться — не только потому, что она обставила его, сыграв печальную, сдавшуюся жертву, но и потому что сбежала от него. А вместо этого, её коварство вызвало у него улыбку. Ник уважал такие действия.

Ник собирался её поймать. Шайя это знала. Но это не значило, что она ляжет на спину и смирится с судьбой. Она не из того теста. Тем не менее, секунд через пять в неё врезалось твёрдое тело, повалило на жёсткий деревянный пол, пригвоздив так, что её руки оказались под животом. Знакомое положение.

— Сукин сын, слезь с меня!

— Отдаю должное, ты быстрая. — Ник заворчал, когда она ударила его локтем в грудную клетку. Он сильнее прижал её телом, но лишь увеличил попытки вывернуться. — Детка, я тебя не отпущу. Прекрати бороться.

Шайя усмехнулась, вынуждая себя игнорировать властность в голосе Ника.

— Пошёл ты!

Она дёрнула голову вверх и улыбнулась, когда затылок жёстко встретился со лбом Ника, и альфа снова выругался. Когда Шайю накрыло головокружение, она поняла, что это был не мудрый поступок.

— Господи, женщина, прекрати! — Удар оказался очень болезненным. Проигнорировав струйку крови, которая, как он чувствовал, текла по лбу, Ник подтянул закованный в наручники руки Шайи ей над головой. — Шайя, клянусь, если не перестанешь бороться, я тебя отшлёпаю. — Она не прекратила. Ожидаемо. Поэтому Ник спустил руку на часть её задницы. Ну… не совсем корректно. Скорее, он обхватил её задницу. С чистой душой и совестью он мог признаться, что у Шайи самая классная задница.

— Какого чёрта? — Шайя желала, чтобы это прозвучало возмущённо.

— Перестань со мной бороться или я тебя отшлёпаю. Не испытывай моё терпение. — Он надеялся, что она не послушается. — Я никогда понапрасну не раскидываюсь угрозами. — Остановилась ли она? Нет. Шайя снова попыталась ударить его затылком. Ник цокнул языком и резко опустил руку на её задницу, улыбнувшись, когда Шайя изумлённо ахнула и замерла. — Я просил не испытывать моё терпение. А может ты хотела, чтобы я исполнил свою угрозу? — Он приблизился ртом к её уху и произнёс дразнящим тоном: — Может, тебе это нравится? Мне не составит труда отшлёпать тебя снова, так что если тебе не нравится, прекрати брыкаться.

Как бы сильно не хотелось это осознавать, но Шайя не могла выбраться из-под Ника. Она так устала, а этот засранец был таким сильным. Волчица Шайи опустила голову и поджала хвост, признавая доминантность альфы. Шайя не могла открыто признать своё поражение, поэтому, сохраняя молчание, просто расслабилась.

— Отлично, — голос Ника сочился похотью от вида такой покорности. — А сейчас мы с тобой медленно поднимемся. — Он должен был предположить, что она снова попытается сбежать. Должен был просто предположить, учитывая, что эта женщина делала всё с точностью наоборот. Будучи гораздо быстрее неё, он довольно легко поймал Шайю, обвил рукой за талию и прижал к себе. — А сейчас ты повела себя плохо. — Бешеная стерва укусила его за руку и яростно пнула. Заворчав, Ник закинул Шайю на плечо и сильно шлёпнул по заднице, возвращаясь в гостиную.

Яростный вздох Шайи превратился в смертоносное рычание.

— Отпусти меня, засранец!

Она вонзила ногти в кожу нижней части его спины.

— Просто чтобы ты знала, мне нравится грубость. Но мне нужно кое-что прояснить. Ты уже несколько раз использовала на мне свои ногти и зубы. Если сделаешь так снова — в гневе или нет — мой волк восстанет и вынудит меня тебя отметить. С моим желанием тебя пометить и твоим запахом, который окутывает меня, и твоей кожей под моими ладонями, я знаю, что не смогу отказать себе в том, чтобы кусать тебя снова и снова. Если ты этого не хочешь, то прекрати.

Предупреждение было произнесено таким тихим, чувственным и бархатным голосом, что Шайю пробрала дрожь. Ей было ненавистно, что он ощущает её потребность в нём.

Вернув Шайю на диван, Ник посмотрел в её разъярённое лицо и вздохнул. Шайя была в ярости, а это последнее, чего бы ему хотелось. Почувствовав, что по лбу течёт струйка крови, Ник выдернул из коробки на кофейном столике бумажный платок и стёр её.

Осознав, что хмурится, Шайя опустила взгляд — покорная волчица не могла долго выносить властный взгляд доминанта. Но всё же Шайя не была какой-то покорной волчицей. В ней было то, о чём многие люди не знали, и она не желала рассказывать Нику об этом, поэтому вынудила себя отвести взгляд.

— Ты об этом пожалеешь, Бивис.

— Буду ходить и оглядываться, — с улыбкой проговорил Ник.

— О нет, когда я приду за тобой, я не сделаю это со спины.

От её дерзкого ответа улыбка Ника стала шире.

— Вот это моя девочка.

Снова сев в кресло, Ник наблюдал за тем, как Шайя борется с наручниками. Вздохнув, он вытащил из кармана ключ и отпер их. От её подозрительного взгляда пожал плечами.

— Думаю, ты уже устала от беготни так же, как я… хотя погоня и порка были забавными.

— Ты серьёзно ожидал, что я буду тихой и податливой, как хорошая маленькая девочка? Может я и покорная, но не слабачка.

— Ты точно не слабачка, — согласился Ник. — Я и минуту так не думал.

У Шайи была сила воли под стать любой доминантной самки, под стать его.

— Ты не можешь игнорировать меня несколько месяцев, а потом ожидать, что я приму тебя с распростёртыми объятиями.

— Я тебя не игнорировал…

— Ты даже не смотрел на меня, не говоря уже о том, чтобы заговорить или…

— Потому что я не доверял себе, не мог быть уверен, что не схвачу тебя и унесу. — Ник вздохнул. — Шай, ты же не тупица. Знаешь, что покорность твоей волчицы — проблема. Если бы ситуация была обратной и отметить меня — значило поставить в опасность, как бы ты поступила?

— Я бы поговорила с тобой. Поговорила и объяснила, что чувствую. И если бы посчитала, что нет способа быть с тобой, то дала бы тебе пространство жить своей жизнью, но ты мне такого не предоставил.

Ник выгнул бровь.

— Хочешь сказать, я не испытываю к тебе той же тяги, что и ты ко мне? Что твоя волчица не травит тебя? Что желание соединиться близко к тому, чтобы захватить контроль? Шай, я вижу, как тебя трясёт. Так что не думай, что оставаться вдали от тебя для меня просто. Мне никогда не было просто.

Ник глубоко вдохнул, желая, чтобы как можно больше её аромата попало в его лёгкие. Боже, она пахла океаном, свежим морозным воздухом и домом. Ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не потянуться к Шайе. Было болезненно себе в этом отказывать.

Ник сделал успокаивающий, глубокий вдох. И вот тогда он учуял это — её возбуждение. Это был самый сладкий запах и, похоже, он был просто пыткой для него и волка. Нику хотелось выяснить такой ли возбуждающий её вкус. А его волк царапал когтями, рычал из-за отсутствия действий, из-за того, что Ник не метит Шайю.

— Меня зовут Шайя. И да, я чувствую такое же притяжение. Да, желания — заноза в заднице. И вот почему ты здесь — по неправильным причинам. Не потому что действительно хочешь меня, а потому что твой волк сильно давит на тебя, а желания сильно тормошат. Что ж, для меня это недостаточно хорошо.

— Я оставил пост альфы.

Шайя была так ошеломлена, что несколько секунд не могла говорить.

— Что?

— Сейчас альфа стаи мой старый бета.

Шайя видела его бету несколько раз, ощущала его очень доминантного волка, и чувствовала кое-что ещё — каким бы доминантным ни был Джон, он не был таким властным как Ник. Шайя не знала, врал Ник об отставке или нет, но знала одно:

— Твой волк не станет принимать приказы от кого-то слабее тебя — он не будет ему подчиняться. Кроме того, члены твоей стаи всё равно будут видеть в тебе того, за кем следовать, перед кем держать ответ, потому что ты более могущественный, чем Джон.

— Знаю. Вот почему я ушёл.

Шайя изумлённо уставилась на Ника.

— Что?

Ник широко развёл руки, а затем скрестил их за головой и откинулся на спинку кресла.

— Я теперь волк-одиночка.

Шайя несколько раз открыла и закрыла рот. То, что сделал Ник не было маленьким дельцем. Не то чтобы Шайя верила, что он в ком-то когда-то нуждался, но быть без стаи или территории, или социальных контактов тяжело, как и любому оборотню. Если бы Шайя не была полу-человеком, то, скорее всего, не смогла справиться с жизненным стилем одинокой волчицы. Она считала это трудным. Но не так трудно было сладить со своей второй половиной, как с одиночеством.

— Но… почему?

— Если пост альфы не даёт мне быть с тобой, тогда он мне не нужен. Я хочу тебя.

Пытаясь прояснить разум, Шайя поднялась и принялась расхаживать. Она не знала, что сказать, что сделать. Ник ради неё совершил глобальные изменения в своей жизни. Чёрт, он покинул свою стаю, семью, территорию и пост альфы! Шайю могло это впечатлить, но какой в этом смысл? Если бы она действительно была для Ника важна, он бы сделал всё это в самом начале. А сейчас Шайю мучил вопрос, а не просто ли это широкий жест с его стороны? Даже если Ник действительно намеревается больше не возвращаться в стаю, она очень сомневалась, что он и его волк с этим справятся. Это всего лишь вопрос времени, когда тяга вернуться станет слишком сильной.

Ник поднялся с кресла и подошёл к Шайе.

— Вернись со мной в Калифорнию. Мне не нужно тебе рассказывать, как опасно сейчас быть волком-одиночкой — экстремисты стали огромной проблемой. Поэтому, если хочешь вернуться в стаю Феникс, ладно, я отправлюсь с тобой. Не буду лгать, подчиняться Трею будет сложно, потому что я такой же могущественный, как и он, но всё может получиться. Поехали со мной.

Шайя посмотрела на его протянутую руку и с трудом сглотнула. Она могла признать, что искушение поехать с ним было сильнее, чем всё испытанное ранее. Полгода назад она бы всё отдала, чтобы услышать эти слова… но не сейчас. Слишком поздно. Предательство свинцом лежало в душе. Шайя покачала головой.

— Ты ушёл от меня.

— А ты убежала от меня. — Ник медленно протянул руку и нежно потянул за завитой локон Шайи, распрямляя его. А затем отпустил и внутренне улыбнулся, глядя как он покачивается. Его удивило, какие мягкие и шелковистые волосы у Шайи. — Но это лучшее из того, что ты могла сделать. — Увидев её вопросительный взгляд, Ник дополнил: — Из-за этого я кое-что понял. А именно, что жить без тебя не вариант.

— Потому что трудно бороться с желаниями.

— Потому что ты важнее всего остального, — поправил Ник, делая ещё шаг к Шайе и до минимума сокращая расстояние между ними. Когда его окутал её запах, Ник едва поборол искушение уткнуться Шайе в шею. — Я скучал по твоему запаху. Он сводит меня с ума. — Впитывая каждую чёрточку её лица, он провёл подушечкой большого пальца по её скуле. — Скучал по твоему лицу, по тому, как мне нравится на тебя смотреть.

Шайя заставляла себя отступить назад, но не смогла. Как будто ей было легко бороться с желаниями в присутствии её пары, так ещё и окутавший её запах Ника — парень пах кедром, корицей, опасностью и тёмной мужественностью. Запах дразнил органы чувств и покалывал кожу. В конце концов, ноги Шайи снова обрели подвижность, и она отошла от Ника, качая головой.

— Я хочу, чтобы ты ушёл.

Волк Ника зарычал скорее не на произнесённые Шайей слова, а на созданное ею между ними расстояние. Ник быстро его сократил.

— Я не могу этого сделать. Я искал тебя полгода, и не ради того, чтобы сейчас просто взять и уйти.

Она усмехнулась.

— Почему? В первый раз ты это с лёгкостью сделал.

— Мне не было легко. — Ник провёл рукой по её кудрям, радуясь, что Шайя не отдёрнулась. — Ты полна жизни, а я сломлен и изнурён. Ты заслуживаешь лучшего, но я понял, что слишком эгоистичен, чтобы оставить тебя в покое. — Прижавшись лбом к её лбу, он начал водить большим пальцем по горлу Шайи. — Я ублюдок из-за того, что заставил тебя через всё это пройти, и приношу свои извинения. — Обещаю, больше я тебя не разочарую. Просто поехали со мной.

В груди Шайи заныло от мольбы в глазах Ника — глазах, которые выглядели такими обеспокоенными и омрачёнными, и Шайя задумалась, через что же пришлось пройти Нику, что они стали такими. Большой палец Ника поднялся выше и обвёл губы Шайи, будто клеймил их. Шайя намеревалась его оттолкнуть. В любую секунду готова была это сделать.

— С момента нашей первой встречи мне было интересно так ли мягки твои губы, как выглядят. — Низкое рычание зародилось в груди Ника, когда Шайя нервно облизнула нижнюю губу, заставив его пожелать сделать то же самое. У неё был самый заманчивый рот — мягкие, полные, чувственные губы. Ник осознал, что не может сдвинуться с места, если не попробует их вкус. — И мне было интересно так ли ты вкусна, как пахнешь.

Вот дерьмо. Шайя попыталась оттолкнуть Ника, вот только ничего не получилось. На самом деле, Ник, вроде как, и не заметил её попыток. Кроме того, его тело напряглось, будто готовилось к прыжку, и Шайя ожидала, что он облапает её и с силой заклеймит губы, но Ник начал просто нежно прикасаться губами к её губам и покусывать изгиб её бездеятельного рта. Когда он втянул в рот её нижнюю губу и нежно прикусил — что являлось абсолютно слабым местечком Шайи — она не смогла сдержать низкий, довольных вздох.

Затем Ник снова принялся ласково прикасаться к её губам, и Шайя осознала, что её соблазняют. И это срабатывало. Несмотря на то, что она говорила себе его оттолкнуть, Шайя сама искала его губы, желая большего, но Ник каждый раз отстранялся. Шайя поняла послание: она получит лишь то, что он даст ей, и не больше. Вместо того, что использовать физическую силу, чтобы отстоять доминирующую позицию, Ник буквально соблазнением склонял Шайю к подчинению. Хитрый. Грёбанный. Волчара. Шайя уже собиралась оттолкнуть его, когда Ник обрушил рот на её губы и полностью взял контроль.

Ник застонал, когда вкус Шайи взорвался у него на языке, буквально впитываясь в него. Он запустил руки в её волосы и потянул, ощутив, как она задрожала. Чёрт возьми, как же долго Ник этого хотел, хотел её. Прикосновение не ослабило желание, как он ожидал, ощущения охватили его, пробрались внутрь. Хуже того, его подначивала сокрушающая, первобытная потребность, запутывая опьяняющим чувством собственничества и яростно его разжигая. Ник подумывал о том, чтобы прижать Шайю к стене, сорвать с неё одежду, но тут ощутил, как она напряглась.

Удивлённая своей силе, Шайя резко отстранилась и упёрлась руками в грудь Ника, чтобы его оттолкнуть. Её аж отбросило назад.

— Хватит. — Ненавидя себя за то, что с таким энтузиазмом отвечала на его прикосновения, Шайя обошла его, чтобы увеличить расстояние, и подняла руки в предупредительном жесте не подходить. Не сработало. Ник начал надвигаться. Не быстро, а медленно и осторожно, как хищник крадётся к пугливой добыче. — Слишком поздно.

Из-за боли в глазах Шайи Нику хотелось себя ударить.

— Шайя, не только тебе больно. Да, это моя вина. Некого винить, кроме меня. Но я никогда тебе больше не причиню такую боль.

Часть Шайи желала поверить его обещанию, зацепилась за то, как искренне он выглядел и звучал, и полностью зависла на том, что рядом с ним Шайя чувствовала себя живее, чем за все полгода без него. Но она просто была ранена и недоверчива, чтобы ввязываться в это рисковое дело.

— Просто уйди.

— Я без тебя не уйду.

— В любом случае, у тебя нет выбора. Я с тобой не пойду.

— Почему?

— Потому что я тебе не верю!

Ник чувствовал себя так, словно Шайя его ударила. Дыхание со свистом покинуло лёгкие. Не важно, что во всём произошедшем была его вина, всё было даже неудивительно, но всё равно чертовски больно.

— Я не верю, что ты не причинишь мне боль. Не верю, что снова не покинешь меня.

Что-то в том, как Шайя произнесла последние слова, заставило Ника прищуриться. Дело не только в нём. Остаться брошенной для Шайи было большой проблемой, и явно за этим что-то стояло. Ник обхватил ладонью её подбородок.

— Этого не произойдёт.

Шайя усмехнулась и отбросила его руку в сторону.

— Откуда мне это знать? А? Откуда мне знать, что ты вдруг не решишь, что тебе трудно без поста альфы? Что тебе не придётся меня оставить из-за того, что мне «не безопасно» быть твоей альфа-самкой? Я не хочу снова проходить через это дерьмо. У тебя был шанс заклеймить меня, но ты его профукал. Уходи.

Ничто не могло заставить Ника сдвинуться с места, пока глаза Шайи не наполнились слезами. Он хотел обнять её и утешить, но она ему не доверяла, так что точно не позволит к себе приблизиться. Тем не менее, Ник не хотел следовать ни одному из её желаний. Если у него есть хоть какой-нибудь шанс заработать доверие Шайи, то нужно приступать к этому прямо сейчас.

Вынудив себя игнорировать требования волка и своего тела, Ник отошёл и поднял руки в успокаивающем жесте.

— Ладно. Если это действительно то, чего ты хочешь, я уйду. Но я не уйду с чистой душой, Шай. Я больше тебя не покину. — Ник видел, что его слова её удивили. — Повтори это.

Боясь того, что Ник ощутит, что небольшая часть её желала, чтобы он остался, Шайя повернулась к нему спиной.

— Просто уходи.

— Нет, пока ты не повторишь. Нет, пока я не получу удостоверение, что ты понимаешь, что я больше тебя не оставлю.

Готовая сделать всё, чтобы он ушёл, Шайя пробормотала:

— Ты меня не бросаешь.

Ник удовлетворённо кивнул.

— До встречи. — Дойдя до двери, он добавил: — О, и не вздумай сбежать. Я просто снова тебя найду. Ты свободна позвонить Тарин и попросить её к тебе приехать, но не позволю ни ей, ни кому-то другому забрать тебя. Убью любого, кто попытается. Я причинил тебе боль, я это исправлю. Мы будем двигаться в этом направлении так медленно, как ты захочешь. Но я заклеймлю тебя, Шай. Ты моя. Я больше тебя не отпущу.

Когда входная дверь закрылась за Ником, Шайя разразилась проклятиями. Но в этот раз она проклинала не Ника, а себя. Унизительно, как просто и с каким жаром она ответила на его прикосновение. Возможно, будет справедливо сказать, что дело только в природе, учитывая, что Ник её пара, но это всё равно её раздражало. Его прикосновение оставило огненное покалывание, и теперь щёки Шайи горели и всё тело взывало к Нику.

Взгляд Шайи метнулся к стационарному телефону на кофейном столике, и она на мгновение задумалась о том, чтобы позвонить Тарин. Мысль покинула голову так же быстро, как и появилась. Шайя могла с лёгкостью представить, что последует за этим: сюда нагрянут Тарин, Трей и несколько стражей и все будут злы на Ника. Он себя защитит, а судя по его могущественности, сделает это хорошо. Другими словами, могут пострадать близкие Шайи люди. Несмотря на то, что Ник её дико бесил, ей не хотелось, чтобы ему причинили серьёзный вред. Всё, что ей хотелось — это чтобы он оставил её в покое и дал жить своей жизнью.

«Ты действительно этого хочешь?» спросил скептически голос в голове — тот, что полностью поддерживал желание волчицы о том, чтобы Ник с ней соединился.

«Да, хочу».

«Ты в этом уверена?»

«О, да ради бога». Как будто не хватало войны между ней и Ником, так ещё и разразилась одна между ней и волчицей. Это нехорошо. Совсем. Плохо.

 

Глава 3

Дойдя до конца подъездной дорожки у дома Шайи, Ник тяжело вздохнул. Что ж, всё могло пройти гораздо хуже. Например, бита могла проломить ему голову.

Такой жестокий порыв стал для Ника полной неожиданностью. Может, стоило уделить больше внимания предупреждению на табличке во дворе: В НАРУШИТЕЛЕЙ БУДУ СТРЕЛЯТЬ, В ВЫЖИВШИХ — СТРЕЛЯТЬ СНОВА. А на коврике у двери значилось: ВОЗВРАЩАЙСЯ С ОРДЕРОМ НА АРЕСТ. Да, можно сказать, здесь имелось несколько намёков.

Нику никогда не забыть, что пришлось усыпить свою пару ради собственной безопасности. Нику и волку нравилась искра огня в Шайе.

Несмотря на покорность её волчицы, Шайя не колебалась, бросая вызов: как вербальный, так и физический. Хороший знак, ведь для Ника важно, чтобы его пара никогда не боялась его и того уровня доминантности, что он проявляет. Иное его бы удручило.

Пройдя остаток дорожки и свернув на улицу, Ник отправился к своему жилому автофургону, который вот уже полгода был для него домом, и заметил прислонившуюся к нему знакомую фигуру.

Большая фигура Деррена вышла из тени.

— Как всё прошло? — Когда взгляд тёмных глаз бывшего телохранителя упал на небольшую рану на лбу Ника, Деррен улыбнулся. — Что, не очень удачно?

Ник тоже улыбнулся. Он гордился тем, что Шайе удалось так его отделать.

— Разве я тебя не уволил?

— Да кучу раз.

Стоит для начала заметить, что Ник и не принимал Деррена на работу. В колонии для несовершеннолетних Ник спас Деррену жизнь. Волк тогда сам назначил себя телохранителем Ника и стал его везде сопровождать и, похоже, намеревался продолжать в том же духе, пока не вернёт долг.

И что бы ни говорил и ни делал Ник, он не мог отвязаться от Деррена. 

— Я просил тебя остаться с Джоном. Теперь он альфа и ему нужна твоя помощь.

Деррен усмехнулся.

— Джон сам может о себе позаботиться. Впрочем, как и ты, вот только ты застрял со мной. Да уже и сам это понял.

Ник вздохнул и покачал головой. 

— Я же говорил, что ты мне ничего не должен. — Деррен как обычно проигнорировал ворчание по этому поводу. — Как ты меня нашёл? Я бы заметил слежку.

— Я оставался с Джоном, пока не убедился, что стая не чинит ему проблем. Уверен, что ты уже знаешь, что он справляется, и стая его приняла. Несмотря на то, что все понимают причину твоей отставки, всё равно по тебе скучают. Как только я услышал о том, что ты обнаружил местоположение своей пары, я выследил тебя благодаря информации, которую этим утром ты передал Джону. Я прибыл сюда десять минут назад. Должно быть, ты злишься, что пришлось колесить из штата в штат, а Шайя всё это время находилась всего лишь в пяти часах езды от твоего дома.

Так и есть, вот только кое-что Ника бесило гораздо больше. 

— Будет непросто уговорить её уехать со мной.

У Деррена было сочувствующее выражение лица. 

— Ты это уже ожидал. Может, если ты ей всё расскажешь — действительно всё, — она всё поймёт.

— Ты прав. Но с этим есть проблема.

— Какая?

— У Шайи большое сердце. Она тут же почувствует ко мне жалость, а мне не хочется, чтобы она давала мне шанс только из-за жалости.

— Хочешь заработать её доверие.

Ник кивнул. 

— А это может потребовать время. 

Словно в подтверждение, голову пронзила острая, мучительная боль, и он поморщился.

— Головные боли участились?

Правда в том, что головные боли снова начались два месяца назад и мало-помалу увеличивались в частоте и силе воздействия, и теперь каждый день у Ника случались один-два приступа.

Да, хронические головные боли были основной проблемой, когда в первую очередь начали страдать познавательные функции, но не факт, что такое снова повторится. Головные боли могли вызвать множество проблем: стресс, истощение и эмоциональное напряжение.

Не стоит отрицать, что в последнее время Ник достаточно это испытывал. К тому же, его отец в подростковом возрасте страдал головными болями, так что у Ника они могли быть наследственными. 

— Это ничего не значит.

— Естественно. Если только мы говорим просто о головных болях. Если вернутся провалы в памяти, мышечная дрожь, периодическая психическая дезориентация, ты не сможешь это игнорировать.

— Не смогу. — Но Ник отказывался снова из-за страха терять Шайю. Поэтому, если только не вернутся остальные симптомы, он и думать о головных болях не будет.

Отперев дверь дома на колёсах, Ник произнёс:

— Мне нужны обезболивающее и сон. Тебе нужно отправиться домой. Я тебя в очередной раз увольняю.

Деррен отрывисто кивнул. 

— Как пожелаешь.

А Ник желал Шайю, но прекрасно понимал, что завоевание её доверия — процесс постепенный.

Она расстроена, растеряна и зла… и не без основания. Ник понимал, что должен быть спокойным, понимающим и чувственным.

Ник мог быть спокойным — он был спокойнее многих. Понимающим и чувственным… Он не очень хорошо был знаком с этими качествами, поэтому для него предстоящее предприятие будет новым опытом.

Ему не стоит пока целовать Шайю. Он не сможет остановиться. Нику нужно, чтобы ей были приятны его прикосновения.

Но если он снова её поцелует, Шайя может решить, что Ник использует их влечение друг к другу, чтобы склонить её к себе. Учитывая, что они истинная пара и их желания друг друга очень сильные, не составит труда соблазнить Шайю.

Но Нику не хотелось, чтобы Шайя была с ним только поэтому. Ему хотелось, чтобы дело было не только в физическом влечении.

К несчастью, отказывать себе в том, чтобы прикасаться к Шайе и целовать её будет тяжело, тем более что Ник телом, разумом, сердцем и душой её хотел.

Подхалимство ни к чему хорошему его не приведёт — не то чтобы Ник знал, как это делать. Шайю не привлечёт тот, кто достоин жалости.

В любом случае, гордость Ника и его волка станет для этого препятствием. Он принёс извинения, вёл себя как отчаянный, отвратительный засранец. Да, Ник принёс извинения, и теперь ему нужно доказать Шайе, что это не пустые слова.

Для достижения успеха ему нужен хороший план действий. Ник всегда хорошо составлял планы.

Ему нужно влиться в жизнь Шайи, показать, что там ему и место. Слов никогда не достаточно, к тому же, Шайя ему не доверяет.

Нику нужно быть настойчивым, но не давить на неё, ведь такое поведение лишь усугубит ситуацию.

Боже, а ещё ему стоит подумать о подарке, так ведь? В этом Ник был плох. Он знал, что Шайя не приветствует клише. Нет, она из тех, кто ценит оригинальность.

Но и что же оригинального сделать? Чёрт, всё будет дьявольски сложно. Ник никогда не был романтичным.

А ещё он понимал, что не стоит ожидать чего-то в ответ. Он будет делать что-то для Шайи… и не позволит ей заставить его сдаться. Не может позволить.

Ник и не подозревал, что можно испытывать такую боль, которая просто разрывает тебя изнутри.

В своей жизни Ник испытывал всякую боль, но ни одна не может сравниться с этой — ни та, что заставила тогда его волка вырваться на поверхность, ни та, что заслала его в колонию, ни та, когда он обнаружил расстройство познавательных функций. Ни одна боль не могла сравниться с болью существования без пары. Ник без сомнений знал, что с ней ничто не сравнится.

* * *

Шайя снова опаздывала на работу. Да чтоб её. С другой стороны, опаздывала в этот раз она не на много. Всё ещё в сонном состоянии после ужасной ночи, Шайя покинула дом и поспешила по подъездной дорожке, резко остановившись при виде припаркованного в конце той нечто, что походило на огромный автобус. Подойдя, она попыталась что-нибудь рассмотреть сквозь затенённые окна, но те были слишком высоко.

Краем глаза заметив движение, Шайя резко развернулась и увидела пристроившийся за автобусом мерседес, из которого вылезла её «головная боль» и направилась к ней, неся стаканчики кофе из Стар бакса. Ник снова выглядел опасным и непокорным. От него снова исходила невозмутимая уверенность. Он снова заставил её предательское тело вспыхнуть и покалывать, приготовиться для него, а это совсем плохой знак.

Почему он не похож на Слота из фильма «Балбесы» или кого-то в этом роде? Шайя нахмурилась. 

— Ты всё ещё здесь? 

От присутствия и запаха Ника волчица зашевелилась и потянулась, её настроение улучшилось.

Ник выгнул бровь. 

— И тебе доброе утро, детка. И да, с моей головой всё в порядке, спасибо, что поинтересовалась. — Волку нравилась её дерзость, он даже находил её забавной… а его смешило не очень уж и многое. — Кофе?

Шайя едва удержалась от того, чтобы не вздрогнуть от звука этого властного голоса, который, как она считала, был создан для того, чтобы поддразнивать, пугать и возбуждать. Решительно настроенная игнорировать тот эффект, который Ник на неё оказывал, она сосредоточила внимание на протянутом стаканчике кофе, гадая, а знал ли Ник, что Шайя тот ещё кофеман. 

— Какой?

— Конечно же, карамельный макиато.

Ага, знал. И неужели он считал, что, купив ей кофе, всё исправит? Пф-ф. Тем не менее, было бы стыдно заставлять такой кофе простаивать без дела, тем более, она получила его на халяву, поэтому Шайя взяла стаканчик.

— Пожалуйста.

Шайя вздрогнула, почувствовав, как что-то лизнуло её руку. Опустив взгляд, она увидела часто дышащего, машущего хвостом Лабрадора. Зачарованная Ником, она даже не заметила собаку… которую сейчас гладил Ник. Она бросила на него вопросительный взгляд.

— Шайя, это Брюс. Брюс, это Шайя.

— Брюс? Он твой?

Ник почесал пса между ушами.

— Вообще-то, он моего брата, но по какой-то странной причине всегда следует за мной. С животными у меня лучше отношения, чем с людьми. — Да и он предпочитал их общество людскому.

Шайя нахмурилась, увидев, как Брюс скребётся в дверь большого автобуса. Вытащив из кармана ключи, Ник открыл дверь и пёс запрыгнул внутрь.

— Он — ленивая задница. Любит лежать весь день перед телевизором.

— Подожди, это твой автобус?

— Это же Виннебаго, — поправил Ник, подавив желание протянуть руку и прикоснуться к Шайе. Ник был не очень нежным, но кожа Шайи так и манила его. Его взгляд невольно переместился на её чувственные губы. Боже, её рот. Он снова хотел попробовать его вкус. Тщательно и властно. Затем он бы укусил её за нижнюю губу.

— Винне-что?

— Виннебаго.

— Как тот, что в фильме «Знакомство с Факерами»? Погоди-ка, как ты можешь водить это и Мерседес?

— Для машины есть гараж. Где бы я ни остановился, паркую дом на колёсах и разъезжаю на машине. Подкинуть до работы?

Каждый гормон Шайи вопил: «Да!» Господи, Ник был такой восхитительный, мужественный и соблазнительный, что ей плакать хотелось. Но Шайя не хотела сокрушать свою решимость. 

— Нет. Я хочу, чтобы ты уехал. Прошлой ночью я ясно дала это понять.

— Неужели ты думаешь, что я тебя послушаюсь?

— Нет. Я не смею ожидать, что ты возьмёшь в расчёт мои чувства. — Шайя провела рукой по волосам. — Думаю, не стоит удивляться, что ты ведёшь со мной эту маленькую игру.

Ник взглядом приковал её к месту. 

— Шай, для меня это не игра. Ты сказала, что не веришь, что я больше тебя не оставлю. Как бы ненавистно было это признавать, я тебя понимаю. Поэтому, мне нужно сделать так, чтобы ты убедилась в серьёзности моих намерений. Мне нужно доказать тебе, что я больше не уйду. Так что, именно этим я и собираюсь заняться.

Слова казались точкой, не оставляя места для возражений. Несмотря на то, что Шайя ожидала, что он будет к ней приставать, так как доминантные самцы так просто не сдаются, она не ожидала, что он окажется настолько убедительным. Волчице, которая становилась настоящей занозой в заднице, нравилось, что Ник пришёл к Шайе и намеревался с ней соединиться, и она была недовольна, что Шайя ему отказала. Ну что ж, Шайя не была особа счастлива с Ником.

— Я не хочу тебя здесь видеть.

— Часть тебя хочет, Шай. — Он это чувствовал, и чертовски сильно радовался. — Может маленькая, но она есть. Под всем твоим гневом всё ещё есть желание, чтобы у нас всё срослось.

Засранец был прав. Если бы на его месте был другой парень, она бы с лёгкостью его забыла — в конце концов, сколько таких парней. Но у Шайи была всего лишь одна истинная пара, и этой парой был Ник. Часть неё хотела, чтобы он был рядом, хотела поверить ему. Но скорее ад замёрзнет, чем она в этом признается. 

— Мне нужно на работу. — Прежде чем Нику удалось снова предложить её подвезти, Шайя подняла руку. — Мне нравится ходить пешком.

— Как хочешь. Хотя, должен заметить, на улице в любую секунду польёт дождь. — Прислонившись к дому на колёсах и делая большой глоток кофе, Ник игнорировал то, что Шайя топает ножкой.

Когда Ник не сделал никакой попытки уехать на своём Винне-как-там-его, Шайя мысленно посчитала до десяти, моля о спокойствии.

— Что ж… ты собираешься отогнать отсюда эту… штуку?

— Нет.

К чёрту спокойствие.

— Ник, серьёзно, ты должен…

— Если не поторопишься, то опоздаешь на работу.

Шайя глянула на часы и выругалась. 

— К тому времени, как я вернусь домой, тебе с твоей штуковиной лучше исчезнуть. 

Ник просто криво усмехнулся. Парень был угрозой. Как достучаться до разума того, кто слушает выборочно? Нет, вообще-то это не было выборочно. Ник слышал и понимал каждое слово, просто ему на всё это было плевать.

Шайя резко развернулась и зашагала прочь по улице. Не прошло и минуты, как начался дождь. Просто замечательно. Звук двигателя заставил повернуть голову. Ник припарковал Мерседес на обочине и приглашающе открыл дверцу. Шайя боролась с собой пять секунд, а затем подбежала к машине и запрыгнула внутрь. 

— То, что я позволю тебе подвезти меня на работу, это ещё ничего не значит.

Ник бросил на неё заверяющий взгляд «конечно же, нет», но внутренне улыбнулся. Он не был туп, чтобы показывать ей это — понимал, что находится в шатком положении.

Когда он завёл двигатель, Шайя повернулась к нему.

— Салон, в котором я работаю, находится…

— Я знаю, где он находится, — ответил Ник, выезжая на трассу. Волк удовлетворённо зарычал — ему нравилось, когда Шайя была рядом, нравилось, когда его окружал её запах.

— Откуда?

— Ты моя пара. Естественно, что мне хочется всё о тебе знать. — Ник пожал плечами. Всё просто. — И это всё включает твой адрес, место работы, номер мобильного телефона — просто подумал, что ты должна знать, чтобы не удивляться, если получишь от меня сообщение.

Шайя обиженно и шокировано на него уставилась. 

— Ты не можешь врываться в жизни людей и выяснять все персональные данные. Да и вообще, откуда у тебя информация обо мне?

Ник снова пожал плечами. 

— У меня есть свои источники.

— Так что, ты теперь сталкер?

— Я предпочитаю термин «напористый следователь». — Прежде чем Шайе удалось ещё чем-нибудь вымотать ему нервы, Ник указал на машину. — Нравится?

— Думаю, да.

Рот Ника скривился от сомнения в её голосе.

— Мне нравятся вездеходы, но не могу поместить ни один в дом на колёсах.

Шайя нахмурилась.

— Тогда почему ты просто не пользуешься внедорожником вместо этой огромной неуклюжей штуковины.

— Потому что во внедорожнике мне бы не так хорошо жилось более полугода.

— Ты живёшь в этой Винне-штуке? — спросила Шайя, шокированная. Ник кивнул. — Так значит, говоря, что провёл шесть месяцев в поисках меня, ты выражался буквально?

Ник странно на неё посмотрел.

— Естественно. — И его тут же озарило. — Ты думала, на твои поиски я нанял других людей.

Шайя пожала одним плечом. 

— Ты же Альфа. У тебя и другого дерьма навалом.

— Помнишь, что я больше не Альфа? Я оставил пост в тот день, когда узнал о том, что ты уехала. С тех пор я тебя искал. — Глянув на неё, он обнаружил скептичный взгляд. — Не веришь, что я покинул пост?

— Верю, что ты вернёшься. — В остальном Шайя не была уверена, как в этом. — Жить без стаи и территории тяжело.

— Жить без тебя тяжелее.

Против ожидания, это прозвучало не душещипательно и жалко, а довольно собственнически и защитно.

— Кроме того, если хочешь правду, мне не очень нравится компания.

Шайя пару раз моргнула от удивления.

— Тебе не нравится компания? — недоверчиво повторила она. — Ты же оборотень.

— Меня раздражают люди. Мне нравится быть одному. — Да, Ник знал, что это странно для оборотня — они жаждали контакта и процветали от него. Но он никогда не ощущал такого же удовлетворения от социальных контактов, как остальные представители его вида. Опять же, проведя пять лет в колонии для несовершеннолетних, где не было таких понятий как пространство, уединение или тишина, Ник не тянулся к социальным контактам. В любом случае, он был плох в связях.

Шайя уже хотела спросить как, чёрт возьми, тот, кто любил одиночество, занимал пост Альфы, когда кое-что уловила в боковое зеркало. 

— Это Деррен за нами едет во внедорожнике?

Ник устало вздохнул.

— Да.

Он заметил своего «телохранителя» несколько минут назад.

Шайя повернулась и обличительно посмотрела на Ника.

— Ага, а говорил, что покинул стаю.

— Так и есть.

— Если бы ты говорил правду, то у тебя больше не было бы телохранителя, — нетерпеливо заметила она. — А это значит, что ты всё это наговорил, чтобы заморочить мне головы и образовать со мной пару.

— Прости, Нэнси Дрю, но в этом ты не права. Я годами пытался избавиться от Деррена.

— Тогда, почему он едет за тобой, если ты больше не Альфа?

— Здесь дело не в должности Альфы, а в личных мотивах.

— Да неужели? — скептично протянула она. — И что же это за личные мотивы?

Ник предпочёл не говорить, не рассказывать о том периоде своей жизни, чтобы не пугать Шайю.

— Знаешь, а ты ведь мне так и не ответила вчера вечером, когда я спросил тебя о бойфренде.

Выбитая из колеи внезапной сменой темы, Шайя какое-то время молчала, а затем ответила вопросом на вопрос:

— А у тебя есть подружка?

Ник мог настоять, чтобы сначала ответила она, но его убивало недоверие в её глазах.

— С тех пор, как я тебя встретил, в моей жизни не было других женщин.

Шайя усмехнулась и отвернулась.

— Ага, конечно.

Он потянул её за волосы, снова привлекая к себе внимание.

— Я бы тебя так не предал.

— Мы не пара, — выплюнула Шайя.

— Не имеет значения.

— Это ты решил меня покинуть.

— Нет, я поставил тебя превыше всего остального. Ничего не изменит того факта, что единственная, кого я хочу — это ты.

Если Ник говорил правду, то очень разозлится из-за её ответа, и Шайя застрянет в машине с разъярённым, слишком доминантным альфа-самцом. Плохая ситуация, и её волчица не ждала такого исхода с нетерпением. Когда Ник вопросительно приподнял бровь, Шайя отвела взгляд и призналась:

— Я пару раз ходила на свидание. — Она приготовилась к взрыву. Рискнув посмотреть на Ника, она заметила, что тот спокоен и холоден. Лишь побелевшие от хватки на руле костяшки выдавали внутреннее смятение. — Почему ты не кричишь?

— Как я могу? — Его слова походили на скрежет щебня. — Ты всего лишь пыталась наладить свою жизнь.

Теперь Шайя почувствовала себя плохо, а не должна была. Она это знала. Если бы Ник на неё накричал, она смогла бы справедливо отметить, что если бы ему не хотелось, чтобы она с кем-то встречалась, он бы заявил на неё права. Но несмотря на явный гнев, Ник переживал его внутренне, и нёс ответственность за содеянное. Проклятье. Шайе хотелось продолжать на него злиться, но он сводил все усилия на нет.

Когда они плавно подъехали к салону, Шайя повернулась к Нику и заметила, что он по-прежнему на неё не смотрит. 

— Я не спала ни с одним из них. 

Нет, она не обязана была сообщать ему эту деталь, но Ник смог с лёгкостью выведать это у неё. Тут дело не в том, что Ник был её истинным. Дело было в его глазах — водоёмах тусклого зелёного и тёмных теней, — пугающих болью, которую никто бы не хотел испытать. Любая женщина с сердцем пожелала бы протянуть к нему руки и забрать эту боль, а не причинять ещё большую. Шайе было больно, но её не прельщала идея сделать так, чтобы кому-то было ещё хуже.

Стараясь сохранять прикосновение нежным, когда всё тело охватывал гнев, от которого было кисло во рту, Ник провёл большим пальцем по скуле Шайи.

— Спасибо, что рассказала об этом.

— Я не могу простить тебя за то, что ты от меня отказался.

— Я и не жду этого от тебя.

— Тогда зачем ты сюда приехал? Зачем всё это делаешь?

Ник тяжело сглотнул и нежно сжал её бедро.

— Потому что решительно настроен, заработать второй шанс.

— А если не получится? 

Она напряглась, когда его губы расплылись в озорную улыбку, которая обещала поведение плохого мальчика.

Ник потянул её слегка вперёд.

— Шайя, вот что ты обо мне не знаешь: если я чего-то хочу, то делаю всё, чтобы это заполучить. Нравится тебе или нет, но ты уже принадлежишь мне. И я намерен сделать так, что ты больше не захочешь с этим бороться.

Её волчице это нравилось. Нравилась решительность Ника. Нравилась идея быть центром его внимания. Нравилась идея охоты. К полному её разочарованию, отчасти Шайе и самой всё это нравилось, но положение омрачали гнев и предательство. Кроме того, она не могла доверять тому, что Ник говорил или делал.

Противясь дикому желанию её поцеловать, Ник отодвинулся.

— Иди, а то опоздаешь. Я заберу тебя после работы.

— Я прекрасно способна добраться домой и сама, — возмущённо огрызнулась она.

— Конечно же, можешь. Я буду ждать тебя у входа. 

Ник улыбнулся, когда Шайя, зарычав, вышла из машины.

 

Глава 4

— Ты сегодня какая-то притихшая, — сказал Кент Шайе, когда они в конце долгой смены надевали пальто. — И выглядишь очень уставшей.

Она одарила его саркастичной улыбкой.

— Это такой вежливый способ сказать, что я дерьмово выгляжу?

— Давай же, расскажи, что стряслось. Можешь довериться мне, заставить чувствовать себя значимым и особенным. — Когда Шайя ничего не произнесла, Кент ткнул ей в грудь её же сумочкой. — Выкладывай.

Повесив сумочку на плечо, Шайя хмуро уставилась на босса. 

— Эй, я же не сую нос в твои личные дела. А если бы совала, то сейчас пристыдила бы тебя за возмутительный флирт с очередным клиентом.

— Я не флиртовал, просто вёл себя крайне мило с крайне жарким парнем.

— Ну-ну. Просто попытайся с ним не спать, ладно?

У Кента челюсть отпала. Следуя за Шайей к выходу, он быстро проговорил:

— Я не занимался сексом с Марком.

— Нет, конечно же, не занимался… Это он с тобой спал.

— Вообще-то, если уж разобраться, то Марк не мой клиент, а Пейсли. В тот день я просто её заменял.

— Значит, ты её заменял, а он… — Когда Шайя вышла на улицу, её улыбка замерла, впрочем, как и всё тело, когда девушка заметила прислонившуюся к машине знакомую фигуру. Ник. Желудок сделал три кульбита, а волчица села, удовлетворённая.

Часть Шайи гадала, сдержит ли Ник слово и заберёт её с работы, но эта мысль была безжалостно растоптана недоверчивой частью, появившейся после предательства Мейсона. Эта часть не допускала никакой надежды в Ника. Шайя не знала, будет ли рада или разочарована его приездом, как и не знала радоваться или раздражаться на полученное от него ранее сообщение:

«Мне хотелось написать кому-нибудь умному, сексуальному и милому… но слать себе сообщения просто убого, поэтому привет».

Шайя пообещала себе не смеяться, но не смогла сдержать улыбку. Она действительно не знала, что делать с этим парнем, но знала одно: она чертовски уверена, что не даст Нику никакого шанса заманить её в машину… даже несмотря на то, что ноги дрожат и замерзли, она устала и знала наверняка, что в машине так тепло и уютно.

Любопытный Кент напряжённо уставился за её плечо. 

— Мне интересно, он может быть источником того, что ты сегодня витала где-то в облаках? 

Шайя услышала улыбку в его голосе.

Шайя отошла в сторону и пропустила Кента, чтобы он смог запереть салон. А в это время Ник медленно крался к ней с хищническим блеском в глазах. Несмотря на то, что рядом с Шайей стоял Кент, Ник смотрел только на неё. Такой пристальный взгляд одновременно подчинял и пугал. Волчице Шайе это нравилось — опасные флюиды, которые Ник испускал, её совсем не беспокоили, потому что она была уверена, что её пара не причинит вреда.

Шайе хотелось бы, чтобы это собственничество во взгляде её раздражало, но вместо этого он приносило уют… успокаивало что-то внутри неё. Убирало ту незащищённость, что ею владела. Шайя едва не подпрыгнула от низкого, рокочущего и властного голоса Ника

— Готова ехать?

— Я молюсь, чтобы кто-то подлил мне в кофе какой-то галлюциноген — альтернатива того, что ты действительно здесь очень угнетает.

Если бы волк Ника умел смеяться, то сейчас бы это сделал. Только Шайя производила такой эффект на настроение зверя. 

— Я же сказал, что приеду к окончанию твоей смены.

— А я тебе сказала, что способна добраться домой самостоятельно. 

Шайя заметила, что Кент с полным восхищением смотрит на Ника, а затем, когда он повернулся к ней, то произнёс только губами: «О мой бог».

— Я всего лишь предлагаю подвезти тебя домой. — Ник невинно улыбнулся и пожал плечами. — Как ты ранее уже заметила, эта поездка ни к чему не обязывает.

Шайя прищурилась. Ник перевернул её слова и использовал их против неё. «О, как же подло, — подумала она, — и умно».

Кент протянул Нику руку.

— Так как Шайя не воспитана, то я представлюсь сам. Кент.

Отведя, наконец-то, взгляд от Шайи, Ник пожал руку её боссу — он уже сказал Шайе, что всё знает о её жизни. 

— Ник. 

Когда парень в замешательстве свёл брови, Ник понял, что Шайя о нём не рассказывала. И это чертовски сильно его задело. Волк зарычал, желая указать свою роль в её жизни. Нику тоже не понравилось такое отношение, но пока не время всё исправлять. Ему хотелось, чтобы именно Шайя сказала, кем он для неё является, хотелось, чтобы она произнесла это с гордостью, а не с неохотой и сквозь зубы. 

— Ты полу-оборотень, — заметил Ник.

Кент кивнул.

— Отлично. Не многие оборотни могут это заметить.

Шайя была удивлена, что Ник не заявил твёрдо, что она его пара. Парень был очень доминантным альфой — последнее, чего он хотел, это недопонимания в этом вопросе. Странно, но Шайю немного обидело, что Ник всё не прояснил. Он даже не объяснил, что прибыл в город, чтобы с ней повидаться. Нет же, разговаривая с Кентом, Ник оставил этот вопрос расплывчатым, оставив своё знакомство с Шайей открытым для любой интерпретации. Кент, несомненно, считает, что они познакомились с Ником совсем недавно. И Шайя снова обиделась.

Боже, да что с ней такое? В одну минуту ей хотелось, чтобы он ушёл, а в следующую — объявить во всеуслышание, что он её пара. Но… может всё и не так странно, учитывая, что когда Ник её отверг, её гордости был нанесён огромный удар. Его отказ признать Шайю в качестве пары ужасно жалил, и, казалось, ей по-прежнему хотелось это изменить, хотелось знать, что он гордится, что она его истинная.

Как будто почувствовав её внутреннюю борьбу и желая, чтобы она успокоилась, Ник придвинулся и начал небрежно поигрывать с локоном её волос, болтая с Кентом о местной стае и группе людей-экстремистов. Шайя шлёпнула Ника по руке, будто тот назойливая муха, но он не заметил этого, либо ему было плевать, потому что Ник не прекратил. Шайя ударила посильнее. Не глядя на неё, Ник притянул её к себе и в наказание прикусил ушко. Он не отпускал её руку, как бы сильно Шайя не вырывалась. И как ни странно, казалось, его это веселило, а не разочаровывало.

— Не удивлюсь, если стая Секвойя захочет с тобой поговорить и выяснить, почему ты в городе, — заметил Кент. — Ты не совсем незаметен.

Ник улыбнулся. 

— У меня уже состоялся этот «разговор».

— Что? — вмешалась Шайя. — Ты разговаривал со стаей Секвойя? — И почему слово «разговор» больше походит на слово «драка»? — Ник, эти парни опасны. Пожалуйста, скажи, что не собираешься присоединяться к их стае.

Получив удовольствие от беспокойства в её голосе, Ник провёл кончиком пальца по её нижней губе. 

— Я не заинтересован в присоединении к этой или любой другой стае. 

Ник усмехнулся, когда Шайя снова ударила его по руке.

— По мне так, — начал Кент, — у людей хороший шанс претворить свои законы в жизнь. Пока вокруг шастают такие оборотни, они создают нам плохую репутацию.

— Здесь больше одной стаи? — спросил Ник.

— Нет. Есть, конечно, небольшое количество мятежников, покинувших стаю Секвойя, но отказывающихся покинуть город, поэтому между ними и членами стаи возникают стычки. Экстремисты из людей используют такие ситуации в качестве доказательства своего аргумента о том, что мы дикие и опасные. Также люди знают, как Нацист делает деньги, но не могут доказать. Они и мятежников отслеживают, но не ходят постоянно за ними хвостом.

— Так экстремисты в этом городе чрезвычайно активны?

— Да. — Кент указал Нику за плечо. — И, кажется, они желают с тобой поговорить. Они в конце улицы и движутся сюда.

Ник ощутил их приближение до того, как на это указал Кент. Весь день за ними с Дерреном следовал белый фургон, и Ник подумал, что в машине экстремисты — оборотни бы не стали задерживать выяснение ситуации. Он знал, что всего лишь вопрос времени, прежде чем они нагрянут с ним поговорить. Ник повернулся и ответил:

— Да, знаю.

От тёмной нотки в его тоне Шайя вздрогнула. За долю секунды Ник превратился из нежного и спокойного в командного и решительного. Но ему это свойственно. Несмотря на небрежную позу, на всё спокойствие, в котором, казалось, он находился, на лёгкое общение с окружающими, Ник никогда не был по-настоящему расслаблен. Он всегда был начеку, готовый действовать. Эта тёмная энергия сейчас излучалась из него — напоминание, что Ник опасен. Как будто Шайе требовалось напоминание. Несмотря на то, что с ней Ник всегда был нежным, у неё складывалось ощущение, что она исключение.

— Шай, мне нужно, чтобы ты забралась в машину к Деррену. — Волк Ника зарычал, увидев, как ненавистные людишки медленно и осторожно к ним подбираются. Ему не хотелось, чтобы они приближались к его паре.

— К Деррену? — повторила Шайя в недоумении. И только сейчас заметила, что его внедорожник припаркован за мерседесом Ника.

— И Кента с собой возьми.

Прежде чем Шайе удалось проговорить хоть слово, Кент взял её за руки и потянул в сторону машины. Деррен вышел из машины и открыл для них заднюю дверь.

— Забирайся, — проговорил Кент, заталкивая её в салон автомобиля.

Часть неё хотела остаться с Ником, и может её природная аура умиротворения сгладила бы намечающуюся конфронтацию. Но Шайя также понимала, что её присутствие может всё лишь усугубить. Если она будет рядом с экстремистами, то волк Ника может сорваться. Кроме того, выступать союзом принято у пар, а они с Ником парой не были. Волчица зарычала и клацнула зубами из-за того, что Шайя оставила Ника.

Когда Деррен забрался на водительское сиденье, Шайя нахмурилась.

— А ты разве не должен быть сейчас рядом с ним?

— С ним всё будет хорошо.

— Ты не думаешь, что они на него нападут?

Он бросил на неё странный взгляд в зеркало заднего вида.

— А тебя это волнует?

— Естественно. — Может она и не хотела образовывать с ним пару, но не хотела, чтобы ему причинили вред.

Деррен перевёл взгляд в боковое зеркало.

— Если у них есть хоть малейший инстинкт самосохранения, они не станут ему угрожать и не нападут.

Кент, отвлекая, пихнул Шайю локтем в бок и указал на Деррена.

— Прости, Кент, это Деррен — телохранитель Ника. Деррен, это Кент — мой друг и начальник.

Кент выглядел в замешательстве.

— У Ника есть телохранитель?

— Вообще-то Ник сказал, что его уволил.

Деррен улыбнулся.

— Уволил. Кучу раз.

— Тогда почему ты с ним остаёшься? — Шайя вспомнила, что Ник ответил на это — «личное».

Не отрывая взгляд от происходящего снаружи, он ответил:

— Много причин. Главная состоит в том, что я обязан ему жизнью.

Неожиданно.

— И ты будешь рядом, пока не вернёшь услугу, — предположила Шайя.

— Нет. Мне хочется сделать всё, чтобы не возникло причины отдавать долг.

— Другими словами, ты всегда будешь с ним рядом, чтобы защитить. — Странно. — Ты гей?

— Зависит от того, нахожусь я в тюрьме или нет. — Услышав, как Шайя изумлённо ахнула, он с весельем на неё покосился. — Шучу. Уверяю, у меня нет никаких видов на твою пару.

Кент уставился на Шайю во все глаза.

— Ник — твоя пара?

Деррен бросил на неё не поддающийся расшифровки взгляд в зеркало заднего вида.

— Ты ему не сказала? — В его голосе слышалась большая доля разочарования. — Что бы ты о Нике ни думала, он предпочёл тебя должности Альфы. Он никогда не хотел ставить работу на первое место.

Эти слова удивили Шайю. 

— Тогда зачем он занял эту должность?

— Тебе стоит спросить у него.

Увидев, что толпа людей уже стоит перед Ником, Шайя спросила:

— Уверен, что не должен сейчас быть рядом с ним?

Деррен беззаботно пожал плечами.

— Если думаешь, что Ник нуждается во мне, то ты очень плохо знаешь свою пару.

Такой комментарий ранил… потому что оказался правдой.

— Ник очень сильный оборотень, — продолжил Деррен. — И как его волк может, когда нужно, быть холодным, отстранённым и всё просчитывающим. Соедини его со зверем и получишь смертоносную личность. Вот почему когда он злится, людям стоит держаться от него подальше. И сейчас он явно не счастлив.

— Если ты действительно считаешь, что в сложившейся ситуации ему не нужен, то почему за ним следишь?

— Проблема Ника в том, что он сделает всё возможное, чтобы защитить людей, за которых, как он считает, он несёт ответственность. Он сделает всё. А это значит, что он немного безрассудно относится к собственной жизни.

Увидев почти бешеное выражение лица Ника, Шайя спросила:

— Безрассудно или просто сумасшедше?

Губы Деррена дёрнулись.

— И то, и то понемногу.

— Чёрт возьми, да из него мощь так и льётся, — изумлённо проговорил Кент.

— Ага, — согласился Деррен. — Просто сидите и смотрите представление. Подождите-ка… неужели это?.. Сукин сын!

* * *

Ник не впервые оказался окружённым толпой предвзятых людей, но впервые оказался близок к тому, чтобы потерять самоконтроль — и всё потому, что лидер этой отдельно взятой группы экстремистов оказался очень знакомым и очень разозлённым Ником и волком. Ник знал, что трясётся от гнева. Потребовались все силы, чтобы не броситься на ублюдка.

Человек с безжалостной угрюмостью на лице шагнул вперёд, практически излучая ненависть и бесчувственную узколобость. А ещё в нём чувствовался страх. 

— Я знаю, что ты оборотень. Не трудись отрицать. Я с лёгкостью могу вас распознать. Но я не знаю твоё имя.

— У тебя есть три попытки, — ответил Ник, — но если не угадаешь, то придётся отдать мне твоего первенца.

— Что ж, мы установили, что ты тот ещё остряк.

— Только среди тупых. Полагаю, ты лидер этих предвзято настроенных людей.

— В нас нет никакой предвзятости, — ответил человек. — Лишь просветление. Я хочу знать, что ты и твой друг делаете в моём городе.

— Как я уже сказал стае Секвойя: моё дело — это только моё дело.

Черты лица человека ожесточились. 

— Этой мой город. Поверь, когда я говорю, что, выбирая между мной и Нацистом, беспокоиться стоит именно обо мне.

Ник выгнул бровь.

— Да неужели? Так почему ты настолько испуган, что я это чую? — Волку нравился запах страха человека; он хотел большего.

Человек замер. 

— Думаешь, если заставишь моих людей поверить, что я напуган, они перестанут меня поддерживать? — Человек нахмурился и сделал несколько решительных шагов вперёд. — Для тебя же будет лучше, если ты уедешь.

— О, даже так? — Когда Ник двинулся вперёд и вторгся в личное пространство человека, уверенность парня дрогнула под мощью, властностью и энергией альфа-самца, что Ник излучал.

Человек продолжил дрожащим голосом:

— Пойми, если останешься, то я буду за тобой следить. При первой же совершённой тобой ошибке, я тут как тут окажусь рядом, и ты даже понять не успеешь, кто тебя завалил.

— Прости, что не дрожу от страха, Логан. — Увидев, удивление на лице человека, Ник улыбнулся… не самой доброй улыбкой. — Не помнишь меня? А вот я тебя хорошо помню, — прорычал Ник.

Человек резко поднял голову и внимательно всмотрелся в Ника. Его глаза расширились. В выражении лица появилась настороженность, а запах страха усилился.

— Вот-вот, — произнёс Ник с большим гневом в голосе. — А ещё я помню, как ты пинал нас, помню, как несколько раз пришлось от тебя защищаться. Разве не забавно, что ты говоришь, будто ненавидишь наш вид, а сам в том месте не гнушался насиловать оборотней?

— О чём он говорит? — спросил у Логана кто-то из группы людей.

— Я говорю о том времени, когда ваш лидер работал охранником в колонии для несовершеннолетних оборотней. Логан был падок на молодых мальчиков. Мне множество раз приходилось от него отбиваться. Да уж… не самые мои любимые воспоминания. — Ник бросил на Логана резкий взгляд. — Так и в чём сейчас твоя проблема?

— Ты мне угрожаешь? — он тяжело сглотнул.

— Я просто указываю факты. — Ник пожал плечами. — Помнится, в прошлом твои попытки в отношении меня всегда заканчивались крахом. Просто прими это во внимание. Умный человек учится на своих ошибках. Кстати, говоря, об ошибках… как твоё плечо? Многие сказали, что как только ты получил травму плеча, то прекратил вольности. Это правда? — В один из случаев, когда больной придурок попытался прикоснуться к Нику, тот вывихнул ему плечо.

Горькое выражение лица Логана подтвердило сказанное Ником. 

— Как вас не унижать, если вы не люди, а животные?

Ник поднял бровь. 

— Да вроде ты был скотиной, поднимающей на нас руки?

После напряжённого молчания, Логан чуть отошёл от Ника.

— Я слежу за тобой, Акстон. Оступишься, и я мигом окажусь рядом.

— Даже не сомневаюсь. — Выражение лица Ника говорило катиться куда подальше. Логан мудро ретировался вместе со своей компанией. Только когда люди уехали, Ник отвёл взгляд от белого фургона. Подойдя к внедорожнику, он увидел, как хмурый Деррен опускает стекло. — Полагаю, ты узнал Логана, — слова Ника трудно было разобрать из-за всё ещё бурлящего гнева.

Деррен, стиснув зубы, кивнул.

— Мне хотелось выпрыгнуть из машины и разорвать ему глотку.

Ник тяжело вздохнул. 

— У меня больше самоконтроля, чем у большинства людей, но и я едва не прикончил ублюдка.

— Правильно сделал, что справился с собой, — заметил Деррен. — Здесь было много свидетелей. Время Логана ещё придёт.

— Вы его знаете? — спросила Шайя Ника и Деррена.

Борясь изо всех сил с гневом, Ник открыл заднюю дверцу машины, но не отошёл, чтобы Шайя выбралась наружу. 

— К несчастью, да. Ты в порядке? — Ник понимал, что в голосе всё ещё слышны злые нотки, но ничего не мог с этим поделать. Он сделал глубокий вдох, вбирая запах Шайи в лёгкие, используя его для успокоения. Но единственное, что могло полностью его успокоить — это ощущение Шайи, но сейчас Ник не мог в него погрузиться.

Шайя кивнула, желая знать откуда он знает того человека, но ощутила, что его волк очень напряжён. Обсуждать сейчас то, что произошло, не самый лучший вариант. 

— Со мной всё хорошо.

— Деррен отвезёт тебя домой. — Ник не доверял себе и не мог остаться сейчас, когда разбередили старые раны, с Шайей наедине. Желание поцеловать её и держать в своих объятиях было слишком велико, чтобы его игнорировать, особенно когда она излучала такое нужное ему спокойствие.

Сверхопекаемость заставила её притормозить. Ещё больше Шайю разозлило то, что ей хотелось сейчас быть с Ником, хотелось его утешить. Всё это было на уровне инстинктов — Ник был её парой, и ему явно сейчас что-то причиняло боль. Но этот же инстинкт заставил её захотеть дать себе пощёчину. 

— Ему не нужно…

Ник её проигнорировал.

— Кент, тебя подбросить домой?

— Нет, спасибо, — ответил он, выбравшись из машины с другой стороны, — у меня есть мини купер.

Ник кивнул и перевёл взгляд на Шайю.

— Увидимся в…

Разочарованная, Шайя выбралась из машины, но замерла, услышав предупреждающий низкий рык.

— Шай, я не могу сейчас оставаться рядом с тобой. И мне кажется, что ты понимаешь причину. Если ты решительно отказываешься от того, чтобы Деррен отвёз тебя домой, то, как ни крути, это сделаю я. Проблема в том, что я не могу гарантировать, что не притронусь к тебе. — Нет и шанса, что он позволит ей этим холодным вечером идти домой пешком. Точно нет. Когда Шайя открыла рот, чтобы снова возразить, Ник бросил на неё взгляд, говоривший, что если придётся, он всю ночь будет с ней спорить. В конце концов, она вздохнула и забралась в машину. — Умница. Увидимся утром.

— Иди и пометь дерево, засранец.

Ник почти улыбнулся.

— Так и сделаю.

* * *

Спустя несколько часов Ник был в своём доме на колёсах, и закинул в рот несколько таблеток. В эти дни он так много и так часто пил таблетки, что удивлялся, как ещё на ногах стоит.

Деррен, сидевший в U-образной обеденной зоне из чёрной кожи, покачал головой. 

— Ты не говорил, что головные боли тебя так часто посещают.

Ник беспечно пожал плечами.

— И с чего бы я стал тебе об этом говорить? Это не так уж важно.

— Ник, ты не можешь легкомысленно к этому относиться.

— Целебные сеансы возымели действие, помнишь? Насколько я помню, ты был одним из тех, кто говорил мне отбросить в сторону страх и отправиться за Шайей.

— А ещё я был одним из тех, кто слышал, как Амбер сказала тебе, что симптомы могут вернуться.

Ник лёг на чёрную кожаную диван-кровать напротив обеденного уголка, закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. Брюс забрался на диван и боднул Ника в плечо, требуя внимания. Свободной рукой Ник принялся почёсывать его между ушами. 

— Деррен, это всего лишь головные боли. Да, они причиняют неудобство. Да, они часто возникают. Но это всего лишь головные боли.

— Послушай, я понимаю, почему ты считаешь, что нет повода для беспокойства, — раздражённо проговорил Деррен. — И я понимаю, почему ты больше не хочешь отпускать Шайю. Но в этот раз ты не можешь рисковать собой ради других. Всё серьёзно.

Ник открыл глаза. 

— Думаешь, я это не знаю? Если я пойму, что симптомы вернулись и целительные сессии потерпели крах, то уеду отсюда. Не хочу, чтобы Шайя стала моей сиделкой. Если ничего не произойдёт, то я останусь здесь.

Наступила тишина, а затем Деррен вздохнул.

— Ладно. Не по теме: как думаешь, Логану хватит мозгов к тебе не цепляться?

— Не-а. У него со мной старые счёты. И не только потому, что я вывихнул ему плечо, но и потому, что много раз мешал ему издеваться над другими оборотнями. Кроме того, думаю, он в курсе того, насколько сильную боль мне бы хотелось ему причинить. Его устроит, если я приму ответные меры, и он, вероятно, считает, что это не потребует много времени.

— Думаешь, что Логан всё время будет пытаться тебя разозлить, спровоцировать на агрессивный ответ, чтобы доказать опасения экстремистов?

— Поразмышляй вот над чем: если ему удастся спровоцировать меня на агрессивные действия, то в суде у него будет аргумент, состоящий в том, что альфа-самец, который какое-то время провёл в колонии для несовершеннолетних, не встал на путь исправления и снова напал на людей. Это будет долгий путь, чтобы доказать, что текущая система взаимоотношений с оборотнями не работает и требует некоторых изменений.

Деррен покачал головой и протяжно выдохнул.

— Дерьмо. Ник, тебе срочно нужно сваливать отсюда. Любой оборотень с обострёнными чувствами затащит тебя в суд.

— Я сказал, что Логан хочет реакции, но не сказал, что он её получит. 

Неважно, что Логан или другие люди сделают, никакой ответной реакции они от Ника не получат. Не только, потому, что оказаться снова в тюрьме означает толкнуть волка за грань, но и потому, что, оказавшись за решёткой, он снова потеряет Шайю. Этого Ник допустить не мог. Ему не хотелось подливать масло в огонь, раздутый экстремистами, иначе он подставит всю свою расу.

Деррен упёрся руками в стол из вишнёвого дерева. Эта древесина присутствовала во всём ансамбле внутреннего убранства дома на колёсах. 

— А что если Шайя к тебе не вернётся? Ник, она злится.

— У неё есть на это полное право.

— Нет, у неё нет на это права, но она считает обратное, потому что ты всё ей не рассказал. Сейчас, глядя на тебя, она видит мужчину, который её отверг и оскорбил. Она видит мужчину, на которого не может положиться и который заслуживает страдание. Когда Шайя узнает, что провела тебя через дерьмо, которое ты не заслуживаешь, то разозлится на тебя ещё больше, и будет чувствовать вину, хотя ни в чём не виновата. Это несправедливо по отношению ни к кому из вас.

— Она ведь тебе не нравится?

— Мне не нравится, что она не хочет дать тебе второй шанс.

— Подожди, вот найдёшь свою пару, — проговорил Ник с полуулыбкой. — Любая эмоция увеличивается десятикратно, и в частности, боль. Шайя имеет право поступать так, как поступает.

Деррен одарил его недоуменным взглядом. 

— Я по-прежнему считаю, что ты должен ей всё рассказать.

— Я тебя услышал. Так мы будем играть в покер или нет? Мне не терпится надрать тебе задницу.

— Мне даже неинтересно выигрывать у парня, голова которого так болит, что зрение пропадает. Но поскольку у меня нет совести, которая истошно грызёт, давай сыграем.

 

Глава 5

На следующее утро, обнаружив Ника у машины около её дома, со стаканчиками кофе из Стра бакса, Шайя подумала, что выглядит он гораздо спокойнее. А вот она, наоборот, спокойной не была. 

— Знаешь, а вы с Дерреном невероятно похожи. Ни один из вас не реагирует на подсказки и не обращает внимания на то, что хотят другие люди.

Шайя выхватила у него стакан с кофе.

Ника и его волка как обычно позабавила наглая сторона её характера. 

— Какие очаровательные манеры. 

Когда Ник убрал выбившийся из причёски локон ей за ухо, Шайя предсказуемо шлёпнула его по руке.

Шайя собиралась сделать глоток кофе, но замерла. 

— Ты же не пил из этого стакана?

— Спрашиваешь так, будто у меня какая-то заразная болезнь.

Шайя пожала плечами. 

— Мне просто не нравится делить соломинки, стаканы или чашки с другими людьми.

— Серьёзно?

— Один из моих загонов.

Ник приподнял бровь.

— А есть и другие?

— Да. Когда я дико разозлена, то крашу ногти. Я сплю по диагонали. У меня серьёзная проблема с птичками. Я всегда теряю ручки. Ненавижу пользоваться общественными туалетами — я скорее буду терпеть до дома. Даже тем, что на работе не люблю пользоваться.

Рассмеявшись, Ник открыл пассажирскую дверь и жестом показал Шайе запрыгивать в салон. В машине был Брюс. Он развалился на заднем сиденье. 

— Я тебя снова отвезу на работу.

— Спасибо, но я прекрасно доберусь самостоятельно. 

Хотя, честно говоря, предложение было очень заманчиво, тем более после изматывающей бессонной ночи — стресс её доконал. Даже пробежка в волчьем обличье по лесу за домом не помогла.

— Я даже пущу тебя за руль.

Это привлекло её внимание, и самодовольная усмешка Ника сказала, что он это понял.

— Ага, конечно.

— Почему ты считаешь, что я не сделаю этого?

— Да потому что у мальчишек на этом деле загон — им не нравится, когда кто-то трогает их машину.

— Ты — моя пара. Всё, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. 

Ник поболтал перед ней ключами, наблюдая, как Шайя пытается побороть желание, но затем краем глаза уловил какое-то движение.

Когда выражение его лица с игривого изменилось на настороженное, Шайя проследила за его взглядом. В конце улицы стояли трое мужчин и бросали на них проницательные взгляды. 

— Мятежники?

Ощутив нервозность волчицы Шайи, Ник сократил между ними то оставшееся небольшое расстояние. 

— Всё в порядке. — Мужчины, казалось, не представляли угрозы, но Ник не хотел рисковать безопасностью Шайи. — Что ж, ты за рулём или я?

Шайя бросила на него любопытный взгляд. 

— Ты же не собираешься превратиться в пещерного мужика со сверх защитой, засунуть меня в свою машину, потому что поблизости ошиваются незнакомые парни? 

Типичная реакция доминантного альфа-самца.

— Нет, но я надеюсь, что ты совершишь разумный поступок и сядешь в машину.

Шайе хотелось так сделать, но это могло привести к тому, что Ник ошибочно решит, будто добился с ней прогресса. 

— Мне хочется пройтись пешком. 

Ник не взорвался, а лишь пожал плечом.

— Тогда пошли.

— Я имела в виду… — Шайя зарычала. — Тебе всегда нужно быть такой занозой в заднице?

Ник обхватил её за подбородок, провёл большим пальцем по нижней губе и встретился с её взглядом. 

— Шай, я понятия не имею, чего хотят те парни, но я не намереваюсь позволить им причинить тебе вред. Если это означает дико тебя разозлить, болтаясь рядом, пока ты идёшь на работу, то так я и поступлю. Мне нужно знать, что ты в безопасности.

Шайя могла указать Нику, что он не имеет права после полугода отсутствия появиться и провозгласить себя её телохранителем, но это будет бесполезно, потому что не важно, что она скажет, он всё равно будет болтаться рядом, если посчитал, что её безопасности грозит опасность. Спорить с Ником безрезультатно, и это лишь приведёт к тому, что Шайя ещё больше опоздает на работу.

— Если этим утром мне приходится терпеть твою компанию, то уж лучше это делать в комфортной обстановке твоей машины. Ты за рулём. А мне бы хотелось выпить свой кофе.

Ник удовлетворённо кивнул. Шайя скользнула на пассажирское сиденье и проворчала что-то про доминантов-параноиков. Теперь, когда она была в безопасности машины, Ник бросил на бунтовщиков вызывающий взгляд, но они на него не отреагировали. Так какого чёрта им нужно? Решив разобраться с этим попозже, он залез в машину.

Заметив в зеркало заднего вида, что Деррен вышел из дома на колёсах и подошёл к своему внедорожнику, Шайя спросила: 

— Он спал там прошлой ночью?

Вырулив на дорогу, Ник кивнул.

— Я сказал ему, что он может воспользоваться комфортом моего дома на колёсах и хорошо отдохнуть, если он пообещает сегодня утром вернуться в Калифорнию.

— Ты же понимаешь, что он не уедет?

Ник вздохнул.

— Деррен делает только то, что хочет он. Он всегда так поступает.

— Я ему не нравлюсь. — Шайя поморщилась от того, как раздражительно это прозвучало.

— Он не может делать такое суждение… он тебя не знает.

— Как и ты.

— Детка, ты в этом не права. Я знаю, что ты любишь танцевать, пьёшь в основном коктейли, у тебя офигенное количество шпилек, ты не любишь грибы и анчоусы, любишь слушать музыку и обтягивающую одежду.

Ошеломлённая Шайя не могла найти слов. Ник всегда её игнорировал, порой даже смотрел, словно сквозь неё, тогда откуда он что-то знает? 

— Но… но как? Тарин расспрашивал?

— В первую ночь я сказал тебе, что соскучился по наблюдению за тобой. Может, я и не разговаривал с тобой, когда приезжал в стаю Феникс, но всегда уделял внимание тому, что ты делала.

Это проняло Шайю, успокоило ущемлённое эго волчицы. Ник должен быть засранцем, чтобы она продолжала его отвергать.

— Знаю, ты считала, что мне нет до тебя никакого дела. — Он нежно помассировал её затылок. — Это моя вина. Деррен дразнит меня за то, как часто и внимательно я за тобой следил.

Шайя попыталась сдержаться от любопытства, но эта тема не выходила из головы с тех пор, как Деррен о ней упомянул.

— Он сказал, что обязан тебе жизнью. Это правда?

— Он ничем мне не обязан. Может, когда он встретит свою пару, то перестанет таскаться за мной повсюду. — Деррен заслуживал такого счастья, но Ник не был уверен, что его друг узнает свою пару, пока его преданность всецело принадлежит Нику.

Одной из причин, по которой Деррен был так благодарен Нику за спасённую жизнь, было то, что он решительно был настроен выследить и убить того, кто закрыл его — и только нахождение в колонии для несовершеннолетних уберегло его от этого. Услышав его историю, Ник понял причину. Вот почему он помог Деррену выследить того ублюдка — ублюдка, который сейчас очень даже мёртв. Проблема в том, что Деррен стал чувствовать себя более обязанным Нику. Чёртов засранец.

Шайя понимала, что должна оставить эту тему. Должна вести себя так, будто ей неинтересно. Но ей было очень интересно, поэтому через несколько минут она выпалила:

— Как ты спас ему жизнь? В войне стаи или что-то в этом роде?

Ник медлил, сделал глубокий вдох. Ему очень не хотелось рассказывать Шайе о своём прошлом, но он уже и так очень многое от неё скрывал. Будет справедливо ей что-то рассказать. К тому же, если он будет молчать, то это уменьшит его шансы приблизить её к себе. 

— Когда мы были в колонии для несовершеннолетних…

— Ты был в колонии для несовершеннолетних? — практически пропищала Шайя.

— …группа человеческой охраны загнала его в угол и мучила электрошокерами, била его. Выглядело так, будто они хотят его изнасиловать. Такое часто случалось. Много оборотней умерло в колонии. Я вмешался и не дал Деррену стать одним из несчастливчиков.

Шайе потребовались не меньше двух минут, чтобы отойти от удивления после его признания. Дело было не просто в том, что Ник сказал, а в том, как это прозвучало — без эмоционально, пусто. Но Шайя хорошо знала Ника и понимала, что он не безразличен к случившемуся. Она быстро сообразила, что чем больше был разозлён Ник, тем более без эмоциональным казался его голос. Дав ему несколько минут успокоиться, Шайя спросила:

— Как ты оказался в колонии для несовершеннолетних? Что случилось? — Когда он не ответил, она надавила: — Ник?

— Мы приехали. — Он припарковался у салона, вздохнув с облегчением, что может избежать этого разговора.

Почувствовав себя так, словно от неё хотят избавиться, Шайя и волчица рассердились. Если Ник хочет что-то скрыть, ладно. Плевать. Но на самом-то деле так не пойдёт. Не просто потому, что Шайя была очень сильно заинтригована, но и потому, что она хотела больше о нём узнать. Разве она не вправе?

Осознав, что снова в себе запуталась, Шайя выругалась. Она не должна злиться за то, что он не посвящает её в свои тайны. Этого она и хотела. Обмен такими историями нейтрализует усилие по сохранению между ними с Ником дистанции. Шайя постаралась как можно беззаботнее пожать плечами. 

— Мне не стоило спрашивать. Твоё прошлое — это только твоё дело. 

Прежде чем Шайе удалось открыть дверь, Ник схватил её за горло и чуть повернул голову. От такого доминантного жеста волчица немного успокоилась.

— Дело не в том, что я тебе не доверяю, — произнёс Ник низким тоном. — Я просто не хочу тебя испугать. Шай, у меня мало хороших историй, обёрнутых красным бантом. У меня нет забавных воспоминаний, о которых я мог бы тебе рассказать. Мне бы хотелось что-то рассказать, но нечего. — Большим пальцем Ник выводил круги по её горлу. — Я был серьёзен, говоря, что ты заслуживаешь лучшего, но и в том, что я не настолько самоотвержен, чтобы покинуть тебя, тоже не солгал. Я не могу рисковать тем, что ты убежишь ещё быстрее, чем в этот раз. — Когда Шайя нервно облизнула нижнюю губу, Ник зарычал. — Ты хоть имеешь понятие, насколько сильно я тебя хочу? Как сильно хочу узнать каково это оказаться глубоко внутри тебя?

В этот момент Шайя почувствовала себя оленем в свете фар. Сильная рука, обхватывающая её горло, напряжение, овладевшее его телом, и голодный взгляд, направленный на её рот… ощущение потребности скрутило её внутренности. Шайя осознала свою уязвимость, с какой лёгкостью Ник мог причинить ей боль, сильную боль. Но она была уверена в том, что он никогда так не сделает.

Прежде чем потерять контроль и поцеловать Шайю, Ник отпустил её горло и откинулся назад.

— Тебе нужно идти.

Шайя тяжело сглотнула и кивнула.

— Спасибо, что подбросил. Пока, Брюс. 

Собака лишь безучастно глянула на неё.

Как только Шайя вошла в салон, Ник перевёл взгляд в зеркало заднего вида. Да, красный Роллс-Ройс по-прежнему находился на небольшом расстоянии позади Деррена. Машина следовала за ними последние две минуты. Раздражающий белый фургон тоже ехал за ними — тот самый белый фургон, на котором ездили экстремисты. Подозревая, что Роллс-Ройс принадлежит Нацисту и тому есть что сказать, Ник отъехал от салона, не желая, чтобы этот мужчина находился рядом с Шайей. Как он и ожидал, Роллс-Ройс проследовал за ним до местного парка, в котором вчера Ник выгуливал Брюса. Белый фургон так же следовал за ними.

Когда Ник припарковался на небольшой, полупустой парковке на окраине парка, Деррен припарковался слева, а Роллс-Ройс — напротив. Фургон занял место через несколько машин от Роллс-Ройса. Когда Ник бросил взгляд на водителя фургона, то заметил знакомый профиль. Логан. Ублюдок.

Проигнорировав две машины, Деррен и Ник с собакой пошли по узкой грязной дорожке к лесистой части парка. Через несколько минут пять оборотней приблизились настолько, чтобы гарантировать себе реакцию — одним из них был лысый мужчина-оборотень, с которым накануне схлестнулся Ник. В ответ на напряжение Брюс зарычал на подошедших.

— Мне кажется, что я ему не сильно нравлюсь, — произнёс мужчина с оливкового цвета кожей и насыщенно карими глазами. Если бы Ник его не узнал, то всё равно догадался, что это Нацист по тем вибрациям доминантного альфа-самца, что исходили от мужчины. — Но всё в порядке. Не многим я нравлюсь. — Он тяжело уставился на Ника, пытаясь взглядом его победить, заставить опустить свой взгляд. Как будто это кому-нибудь когда-нибудь удастся сделать. — Вы вчера напали на моих четырёх волков.

— Они меня взбесили, — сухо ответил Ник.

— От этого мне совсем не весело.

— Так как это твоя вина, попробуй разобраться в себе.

Он рассмеялся.

— Моя вина?

— Ты натравил их на волка, который не только гораздо доминантнее них, так ещё и является альфой. На что ты рассчитывал?

Веселье появилось в выражении лица и тоне Нациста.

— Рассчитывал, что ты умнее, чтобы поговорить со мной.

— Мне не интересен ни ты, ни твоя стая. Но если тебе хотелось этого маленького разговорчика, что ж, вот он и состоялся.

— Полагаю, нам нужно для начала познакомиться. Я Петрюс Хадли.

Ник видел, что Нацист ожидает от него какой-то реакции, но не показал её. 

— Ник Акстон.

Хадли на мгновение задумался.

— Ник Акстон. Альфа стаи Риланд?

— Бывший альфа стаи Риланд. Я больше не Альфа и не член стаи.

— Присоединился к другой?

— Нет.

— Альфа стаи превратился в волка-одиночку? Я должен задать вопрос, почему такой могущественный альфа, как ты, живёт без стаи. Ты слишком сильный, чтобы кто-то смог заставить тебя уйти, значит, ты покинул стаю по собственной инициативе. — Хадли покачал головой. — Не понимаю.

— А тебе и не нужно. Это не твоё дело.

Хадли сделал шаг вперёд.

— Это моя земля. К тому же, любое твоё дело…

— Моё и только моё, — твёрдо закончил Ник. Волк зарычал в знак поддержки.

На минуту водрузилась полная тишина. 

— Только две вещи толкают мужчин на безрассудные поступки — женщины и алчность. Увидев тебя с той рыжей, считаю, что в твоём случае дело в женщине. А ещё я полагаю, что пока ты здесь, ты не вовлечён в дела стаи. — Это больше походило на давление, чем на вопрос.

— Как я уже сказал, мне не интересен ни ты, ни твоя стая.

— Отлично. Если всё так и останется, у нас с тобой не будет проблем. Но если нет… Кстати, а как зовут твою рыжую?

Сукин сын. Ник шагнул вперёд. 

— Знаешь, не знай я тебя лучше, мог бы подумать, что ты угрожаешь моей паре. Должно быть, я ошибся, потому что в противном случае мне придётся тебя убить… а я уверен, что ты предпочитаешь жить.

Губы Хадли расплылись в улыбке. 

— Она твоя пара? Что ж, это всё объясняет. И теперь я чувствую себя гораздо лучше. — Выражение его лица, когда он продолжил, стало серьёзным. — Я хотел поговорить с тобой не только об этом. Уверен, что ты слышал слухи о «наркобароне» и о том, как много моих волков внезапно пропало.

— Слухи? Говоришь, что это неправда?

— Несмотря на то, что в городе ты недолго, ты, наверное, заметил, что человеческие экстремисты здесь немного чудаковатые. Они распустили слухи о наркобароне, чтобы очернить мою репутацию. Это делает меня идеальным подозреваемым каждый раз, когда пропадает волк.

Услышав боль и гнев в голосе Хадли, Ник немного поумерил скепсис. 

— Ты ничего не можешь поделать с их исчезновениями?

— Мне потребовалось время, чтобы выяснить, что же всё-таки происходит. Люди, замешанные в этом деле, очень умные и очень осторожные.

— Замешанные в чём?

— В игре на выживание.

Волк Ника замер.

— Игра на выживание?

— Из того, что я слышал, знаю, что они похищают оборотней, выпускают чёрт знает где и начинают на них охоту, убивая, как собак.

Деррен прищурил глаза и внимательно изучал Хадли.

— А что насчёт трио волков-мятежников, отделённых от стаи и околачивающихся у города? Если слухи о тебе лживы, чего им покидать твою стаю?

— Каждый из них потерял близкого из-за этих людей, — ответил Хадли. — Чем дольше я не мог найти ответственных за всё это людей, тем больше мятежников начало задумываться, а правда ли я не имею ко всему происходящему никакого отношения, поэтому они ушли. Некоторые из моих волков за ними приглядывают. Вне стаи они лёгкая добыча.

— А почему ты не прикрыл эти игры на выживание? — спросил Ник.

— Я ещё не нашёл где всё это устраивается. Как я уже сказал, эти люди умные и осторожные. Представь, сколько денег они могут получить, предоставляя ненавистникам охотиться на нас? И они осознают, насколько тяжёлыми окажутся последствия, если раскроется их маленький секрет — не только оборотни восстанут против них, но и собственный народ. В настоящее время экстремисты делают из нас монстров. Если вскроется их дело, к ним будут очень большие вопросы.

А раскрытие этих преступлений стало бы ответом на молитву каждого оборотня в мире.

— Я свяжусь с людьми, которых знаю, попрошу разузнать об этих охотах, может, удастся отыскать их местоположение.

— С людьми, которым можешь доверять, и которые оставят всё в тайне? Мне не хочется, чтобы люди совали нос в это дело. Это даст тем уродам время собрать манатки и сбежать.

— Да, я поговорю с людьми, которым доверяю. Держи меня в курсе новой информации, я буду делать то же самое.

Хадли минуту над этим размышлял, внимательно изучая, Ника и Деррена. Затем кивнул. 

— Будь осторожен. Ты, может, и сильный, но без стаи ты — лёгкая добыча, как и твой друг. Если твоя пара оборотень, то она в такой же опасности. Я чувствую себя неудобно, оставляя тебя без защиты, тем более, на своей территории.

— В этом нет необходимости.

— Я много о тебе слышал, слышал, кто ты и со сколькими оборотнями ты наладил союзы, включая и оборотней не волков, что большая редкость. Последнее, что мне нужно, чтобы с тобой что-то случилось, и твои разъярённые союзники пришли по мою душу, считая ответственным за то, что не защитил твою задницу. Поэтому, так, на всякий случай, приставлю к тебе нескольких своих ребят. 

Прежде чем Нику удалось что-то ответить, Хадли ушёл.

Когда Нацист и его волки вышли за пределы зоны слышимости Деррен произнёс:

— Сначала я подумал, что он несёт какую-то фигню по поводу охоты, но он явно говорит правду.

Ник с этим был согласен.

— Не удивлюсь, если окажется, что Логан имеет к этому какое-то отношение. Отлично помню, как он с другими охранникам любил охотиться на оборотней в колонии.

— Я тоже это прекрасно помню, — прорычал Деррен. — Имеет смысл, если экстремисты под его началом, даже если сам он во всём этом не участвует.

— В любом случае это нужно остановить.

— И остановим. Многие волки Нациста пропали в этой охоте. Ни один Альфа так просто это не оставит. Не удивлён, что он приставил к тебе охрану.

— Отлично, — усмехнулся Ник. — Теперь за мной будет таскаться ещё больше людей.

Деррен улыбнулся. 

— У тебя всегда был природный талант притягивать внимание людей.

— Теперь настало время привлечь внимание моей пары. Будем надеяться, что мой небольшой план сработает.

* * *

Шайя снова взглянула на подарок, который ей прислал Ник, и едва удержалась от того, чтобы не застонать. Нет, он не купил ей цветы или шоколад — то, на что она бы смогла только закатить глаза, подумав о том, как мало мысли и креативности он вложил в это всё. Ник не написал ей сентиментальное стихотворение, не сделал «ми-ми-мишную» открытку — слащавая фигня, которую бы Шайя высмеяла. Он не купил ей драгоценности или духи — дорогие вещи, которые бы дали Шайе повод утверждать, что Ник пытается её купить. Нет… Ник купил ей кое-что забавное, то, что заставило Шайю улыбнуться. Кое-что, с чем снова играл Кент, и ей безумно хотелось это забрать.

— Руки прочь.

— О, собственница, — усмехнулся Кент и вернулся к уборке салона, готовясь к закрытию. — Мне кажется, что это забавно.

— Что забавного в Чемоданчике Для Выживания в Общественном Туалете? — По правде говоря, единственная причина, по которой Шайя сейчас не смеялась с Кентом, была в том, что она была слишком раздражена — Ник был милым, каким раньше никогда не был. Но он пытался. Ради неё. И это очень прельщало Шайю.

— Полагаю, ты рассказала ему о своей фобии общественных туалетов.

Она рассказала ему об этом лишь этим утром, и вот он уже среагировал. Не стоит отрицать, что Ник был хитрецом. Он не только подарил ей то, что вызвало улыбку. Нет. Через некоторое время после того, как прибыл подарок, Шайя получила текстовое сообщение:

«Когда-нибудь играла в «Саймон говорит» обнажённой?»

Шайе хотелось разозлиться за то, что он отправил ей сообщение не только тогда, когда она не давала ему свой номер телефона, но и после того, как ясно дала понять, что хочет, чтобы он уехал. А вместо этого, как и вчера, каждый раз при мысли о сообщении она едва сдерживала улыбку.

— Почему ты такая раздражённая? — тихо, зная о присутствии Пейсли, спросил Кент. — Твоя пара подарила тебе то, что вызвало твою улыбку. Так что в этом плохого?

— Я не хочу, чтобы он заставлял меня улыбаться, — ответила Шайя раздражённо. — Я хочу продолжать его ненавидеть.

— Это от него ты сбежала, — сказал Кент, внезапно осознав ситуацию. — Расскажи мне всё.

Так Шайя и сделала. Но она ожидала совсем другую реакцию Кента. Вместо того чтобы поддержать её точку зрения оскорблённой натуры, тот мечтательно вздохнул.

— Ну, разве это не романтично?

Шайя изумлённо уставилась на Кента.

— С чего ты это взял?

— Ну, часть с его отказом от тебя явно не была милой. Но посмотри, на что он идёт ради тебя. Он не только оставил пост Альфы, он оставил стаю, свой дом — всё. Полгода искал тебя и не сдался. Не просил тебя вернуться в его стаю, и даже предложил присоединиться к твоей. Ты хоть понятие имеешь, каково для такого, как Ник быть в стае, но не занимать пост Альфы? И всё же он готов это сделать. Он практически лагерь разбил возле твоего дома и пытается стать частью твоей жизни, бродя за тобой по пятам, борясь с каждым имеющимся инстинктом альфы. Ты не смотрела на ситуацию под таким углом, потому что не хотела. Ты не хочешь соблазниться на то, чтобы дать ему второй шанс.

— А ты бы дал? — выплюнула Шайя.

— Чёрт, да, он дьявольски горяч! Из него так и прёт власть, скажи же? Готов поспорить, он такой же доминантный в постели. Я никогда не был с альфой. Могу я взять этого?

Услышав свой рык, Шайя хотела надавать себе пощёчин за такое проявление собственничества. Она очень запуталась. Шайя едва прошлым вечером, болтая с Тарин по скайпу, не попросила у той совета, но слишком испугалась, что Тарин отреагирует крайне плохо, узнав, что Ник нашёл Шайю.

— О чём вы двое шепчетесь? — спросила подошедшая к ним Пейсли с обычным стервозным выражением лица.

— О погоде, — ответил Кент.

Пейсли закатила глаза.

— Не думайте, что я не знаю, что вы за моей спиной меня осуждаете. Я не тупица.

Шайя и Кент обменялись весёлыми взглядами.

— Конечно же, ты не тупица, — согласился Кент с блондинкой, похлопав её по руке. — Никто этого и не утверждает.

Немного расслабившись, Пейсли кивнула. Когда Кент отправился за своим пальто, Пейсли бросила на Шайю полный презрения взгляд.

— Я его не виню. Всё дело в тебе. Не думай, что я позволю тебе настроить его против меня. Поверить не могу, что он с тобой дружит. Должно быть, мама не говорила ему не играть с огнём.

О, довольно шуток про её рыжие волосы!

— А ты разве в спящий режим не уходишь?

Пейсли усмехнулась.

— Полегче, имбирный ниндзя.

— Ты вообще осознаёшь, что мои волосы не имбирного цвета? Они почти красные. Как парикмахер, ты должна бы понимать разницу. Нет, как человек с глазами ты должна понимать разницу.

— Как скажешь, Агент Апельсин.

Стерва.

— Упс, я уронила зажим тебе на ноги. — Присев на корточки, Шайя аккуратно упёрлась руками в чёрные балетки Пейсли. — Разведи ноги, блонди. Уверена, тебе такое множество раз говорили.

Пейсли судорожно вздохнула.

— Как грубо! — Казалось, она сейчас ударит, вот только что-то за плечом Шайи привлекло её внимание, и Пейсли улыбнулась в восхищении. — Так, так, так.

Явно в салон вошёл привлекательный парень. Шайя поднялась, повернулась… и с изумлением уставилась на вошедшего в салон Ника. Он тут же нашёл её взглядом и улыбнулся. Медленно и уверенно двинулся в её направлении. Выбитая из колеи полным вниманием Ника, Шайя бы рада была попятиться, но была прикована к месту его немигающим взглядом. Её волчица тоже замерла.

— Могу я вам помочь? — голос Пейсли был соблазнительным и обещающим. Она нацепила лучшую приглашающую улыбку, но Ник даже не глянул на девушку. Он продолжал смотреть на Шайю, будто всё остальное его совсем не волновало. Шайе это понравилось.

Остановившись перед Шайей, Ник боролся с желанием притянуть её к себе и взять то, что принадлежит ему. Потребность, которую она излучала, ему совсем в борьбе не помогала. Заметив свой подарок на её рабочем месте, Ник улыбнулся:

— О, так он дошёл. — В её глазах были смешинки, от чего улыбка Ника стала шире.

— О, привет, — протянул Кент, подойдя к Шайе, и широко улыбнулся Нику. — Полагаю, ты приехал, чтобы снова отвезти её домой. Замечательно. А то на улице прохладно. — Он подтолкнул Шайю в спину. — До завтра.

Шайя хмуро глянула на друга.

— Меня не нужно подвозить. Я…

— Идеально способна добраться до дома сама, — закончил Ник. — Зачем тебе идти пешко