Гном Ильвис немного помолчал, а потом указал на Олафа, успевшего оправиться от удара Генриха:

- Господин Генрих, ваш товарищ показал себя отличным бойцом, настоящим воином. У него храброе сердце. Не каждый решится биться вслепую. Передайте, пожалуйста, ему благодарность от нашего имени.

Очень жаль, что сам он нас не слышит и не видит.

Генрих кивнул, повернулся к Олафу. Гроза школы, усевшись на землю, с подозрением рассматривал повязку на своей ноге. В метре от него, боязливо переступая с ноги на ногу, топталась молоденькая домовиха с чистой тряпочкой и полным ведерком воды в руках.

- Олаф, ты как? - приблизившись к другу, спросил Генрих.

- Да живой, что со мной может случиться? - ответил тот. - Но если я хоть что-то понимаю во всем этом, можешь смело проломить мне голову! Против кого я дрался? Чудеса, да и только! Ты как-то обронил, что вокруг полно невидимых существ, но я до сих пор не могу этого понять и в это поверить, хотя какой-то черт мне едва ногу не оттяпал… Хм. А потом я вдруг потерял сознание, будто девчонка. Представляешь? Собрался идти, уж не помню куда, как вдруг - бабах! - в глазах потемнело. Еле очухался. Н-да-а… Такого со мной еще не бывало, - Олаф пощупал затылок. - И шишка есть. Чем это меня так долбануло? Камень, что ли, кто-то бросил? Ты ничего такого не заметил?

- Нет, камня я не заметил, - ответил Генрих, пряча глаза. - Как я рад, что ты жив…

- Угу, - буркнул Олаф. - Я бы этому гаду, что мне голову едва не проломал, руки бы повыдергивал… Они еще здесь?

- Что?

- Да твои друзья, невидимки.

- Здесь, - Генрих кивнул. - Они очень благодарны тебе. Говорят, что ты вел себя геройски.

- Ерунда, - Олаф махнул рукой.- Передай им, что это они молодцы. И спроси, может, они видели гада, который меня стукнул?… Убитых много?

Генрих энергично покачал головой:

- Кажется, никто не погиб. Но много раненых. Карлики, к счастью, интересуются пленными врагами, а не мертвыми.

- Как инки, стало быть?

- Что, как инки?

- Ну, инки ведь тоже сражались для того, чтоб заполучить пленных, - сказал Олаф. - Они приносили их в жертву.

- Ну да, - кивнул Генрих. - Что-то в этом роде. Ты, кстати, перестань терзать свою ногу. Возле тебя стоит, не решаясь предложить помощь, лекарь, который больше тебя смыслит в обработке ран.

- Шутишь? - вздрогнул Олаф, недоверчиво оглядываясь по сторонам.

- Нет, не шучу. Ты ляг, закрой глаза, а она все сделает. И рану промоет, и повязку наложит.

Внезапно со стороны склепа Марты Винкельхофер раздались крики, ругань.

Что за шум? - хватаясь за молот, крикнул Ильвис.

- Лазутчика изловили! - донеслись радостные возгласы. - В кустах прятался. Думал, наверное, что не найдем.

- Тащите его сюда!

Послышалась короткая возня, раздался и смолк возмущенный вопль, ветви раздвинулись, и гномы вытащили из кустов трепыхающегося старика.

- Как смеете вы проявлять столь чудовищную грубость! Да вы знаете, кто я?! Да сам ярл Квельдульв Хромой меня… - возмущался старик на «эхте».

- Иди, иди, - оборвал его один из гномов. - Сейчас разберемся, что ты за птица и что высматриваешь!

Судя по одежде, старик и вправду заявился из Малого Мидгарда. Кто же в нашем мире станет носить серые холщовые штаны и просторную рубаху, подпоясанную кожаным ремешком? Плечи пленника покрывал пурпурный шерстяной плащ с жирными и грязевыми пятнами, плащ закалывался костяной булавкой.

- Ну, рассказывай, кто такой, что здесь делаешь и почему был вместе с карликами, - начал допрос Иль-вис, но старик оборвал его:

- С гномами я говорить не стану! Слишком велика честь!

- Тогда говори со мной, - выступил вперед Генрих, умышленно обращаясь к пленнику на немецком языке. - Я не гном.

Старик посмотрел на Генриха сверху вниз так, как будто перед ним стоял разговаривающий кот.

- Вы предпочитаете говорить на варварском диалекте? Или вы думаете поразить меня своими познаниями? - ответил старик по-немецки, с едва заметным акцентом. - Оставьте это, - он махнул рукой. - Я свободно разговариваю на пятнадцати языках.

Услышав разговор на родном языке, Олаф Кауфман поднялся с земли, поблагодарил, кланяясь во все стороны, невидимого лекаря и заковылял к Генриху.

- Кто это? - спросил он. - Я видел этого старика перед самой дракой - он выбирался из могилы. Тоже разновидность привидений?

- Кто разновидность привидений? Я разновидность привидений? - возмутился старик. - Никакое я не привидение. Я - Эйвинд, Скальд Ярлов, из Норддерфера!… Этим именем я горжусь и не намерен скрывать его даже от вас. Я вам скажу больше того - вы можете терзать мое тело, но мой разум вам не подвластен!

Генрих промолчал, с любопытством рассматривая старика. Олаф удивленно хмыкнул и потер затылок.

- Почему же вы молчите? - занервничал старик. - Я ведь вам сказал, что никаких военных секретов выдавать не стану.

- Почему? - улыбнулся Генрих.

- Потому что я, господа, величайший скальд Малого Мидгарда, а не лазутчик.

- Позвольте мне, господин Генрих, стукнуть этого скальда молотом по башмакам, - обратился к Генриху Ильвис. - Оттяпаю ему парочку пальцев - мигом вся спесь слетит.

- Какая наглость! - возмущенно буркнул старик Эйвинд, но на всякий случай отодвинулся от гнома.

- Но хоть что-нибудь вам придется сказать в любом случае, - твердо произнес Генрих. - Вы были на стороне врага, и теперь вы пленник. Не надейтесь, что с вами станут церемониться - гномы и домовые так напуганы скрэбами, что скорей разорвут меня на куски, чем позволят вам молчать…

- Вы собираетесь меня пытать? - испугался старик. - Но ведь так нельзя. Я не солдат, и с вами я не сражался. И потом, я - скальд, я слагаю песни о героях. За что ж меня пытать?

- Уведите его, - обратился Генрих к гномам. - Перенесем допрос на другое время. Сейчас все мы слишком утомлены для спора.

Десяток гномов вцепились в одежду Эйвинда из Норддерфера и попытались оттащить его от Генриха, но старик вдруг завопил не своим голосом:

- Стойте! Стойте! Не берите греха на душу, господин как вас там. Не позволяйте этим бессердечным созданиям терзать Скальда Ярлов. Их много, а я один на оба Мидгарда… Что вы хотите знать? Я скажу вам все. Клянусь! - Старик принялся ожесточенно отталкивать от себя гномов, царапаться и даже кусать их за руки. Судя по всему, он действительно не был воином.

- Ладно, отпустите его, - велел Генрих, присаживаясь на землю и вытягивая раненую ногу. - Что же вы хотите нам рассказать?

Старик поспешно плюхнулся на колени, вцепился двумя руками в прутья железной ограды и с удивлением спросил:

- Я хотел рассказать? Нет, это вы пожелали меня расспросить. Так спрашивайте, но учтите - я почти ничего не знаю.

- Вы пришли вместе с карликами, и вы были единственным человеком среди них. Это вы их возглавляли? - приступил к допросу Генрих.

- Нет, не я. Эти дикари никогда не подчиняются обычным людям. Теперь я могу быть свободен?

Гном Ильвис бухнул молотом по ограде, да так сильно, что земля затряслась.

- Если хочешь, так я тебя сейчас освобожу, - вкрадчиво сказал он. - Но будешь ли ты этому рад - вот в чем вопрос. Не многие чувствуют себя счастливыми, когда им сшибают голову…

- В каком смысле? - спросил старик.

- А в самом прямом, - гном показал пленнику молот. - Как тресну тебя по лбу, так ты вмиг окочуришься, проклятый лазутчик.

Старик испуганно вжал голову в плечи и умоляюще, снизу вверх, глянул на Генриха:

- Я их не вел, это они меня привели. Моя задача - слагать хвалебные песни о героях.

- Это они-то герои? - с презрением возмутился кто-то. - Подлые трусы они, а не герои. Велика смелость - нападать ночами на спящих!

- Врата, которыми вы прошли, единственные открытые или существуют другие? - спросил Генрих.

Пленник покачал головой:

- Других не осталось. Да и эти, наверное, уж больше не откроются.

- А не врешь? - вмешался в разговор Ильвис.

- Клянусь! Можете хоть пытать меня - я говорю правду.

- За пыткой дело не станет, - успокаивающе заметил Ильвис. - Об этом ли тебе волноваться?

Эйвинд, Скальд Ярлов, при этих словах вздрогнул, что-то невнятно простонал и неожиданно завалился на бок.

- Эй, что с вами? - Генрих испуганно наклонился к старику, но его опередил Мьедвитнир. Он прижался к груди пленника ухом, потрогал его за шею и сказал:

- Лишился чувств.

- Слава богу! - Генрих с облегчением вздохнул. - А я уж решил, что помер от разрыва сердца. Зачем же вы его так напугали, господин Ильвис?

- А что с ним церемониться? - Предводитель древнерожденных засунул молот за пояс. - Пытать бы я его, старика, не стал бы… наверное, а вот припугнуть стоило. Страх многим языки развязывал.

Генрих подумал, что на сегодня допрос окончен. Как скоро старик придет в себя, никому не известно. К тому же неясно, сможет ли он от страха говорить вообще. Генрих не сомневался, что Эйвинд - житель Малого Мидгарда, мира драконов, рыцарей и разбойников - принял слова Ильвиса о пытках за чистую монету.

- Ладно. Перенесем разговор на другое время. У вас нет случайно на примете надежного места для тюрьмы? - спросил Генрих Ильвиса.

- Для чего? - удивился гном.

- Для темницы, - поправился Генрих. - Чтоб арестованного там содержать.

- Кого? - растерянно переспросил Ильвис.

Генрих улыбнулся:

- Пленника: вот этого старика, Эйвинда из Норддерфера. Сейчас некогда с ним возиться, а завтра или на днях продолжим допрос.

Гном наморщил лоб и принялся вслух размышлять:

- Вся загвоздка в том, что старик - человек, а при таком недостатке невидимкой не станешь.»Хм. Куда бы его запихнуть? В подвале или на чердаке его не спрячешь - мало ли, кому-то из людей понадобится заглянуть туда? Вот уж задачку вы мне задали, господин Генрих. Хм. Может, к нам, к гномам, в пещеры? Но это за городом, да и кто согласится держать у себя подлого шпиона? Хм. Может, его… Нет, лучше в подвалы герцогского замка, хотя нет, там тоже беспокойно… А что, если припрятать его в доме графов Ойшенгеров? - оживился вдруг гном. - Дом хоть и взорвался во время сражения с проклятым Каракубасом, а подвалы все же уцелели: дом старый, а раньше на совесть строили, не то что теперь.

- Лучшего места и не найти, - кивнул Генрих. - Туда ни один нормальный человек не сунется. Вы, господин Ильвис, проследите, пожалуйста, чтоб охрана была надежная… Ваши люди смогут дотащить старика до темницы или придется ждать, когда он очнется? Скоро рассвет…

- Нет, ждать мы не станем. Эй! Альвис! Сундри! Возьмите еще троих парней да тащите старого болвана в подвалы графского замка.

- Донесут ли? - усомнился Генрих.

Вместо ответа гном только хмыкнул.

- И прошу вас, господин Ильвис, проследите, чтоб ваши люди не издевались над пленным. Старик все-таки…

Гном недовольно поморщился:

- Как лазутчиком к нам пробираться, так возраст ему не помеха, а как расплачиваться за грешки, так он уж и старик. Ладно, господин Генрих, ради вас мы не тронем негодяя. У, попался бы ты нам без господина Генриха! - гном погрозил бесчувственному телу Эйвинда кулаком.

Сундри и четверо гномов легко подхватили Эйвинда из Норддерфера на руки и поволокли с кладбища, точно мешок. Иногда гномы умышленно опускали руки пониже, и тогда пленник ударялся спиной о камни или землю. Но с этим Генрих поделать ничего не мог: древнерожденные так ненавидели зеленошкурых карликов, что, естественно, вымещали злобу на любом их союзнике.