Мы с Бергманом сидели на перевернутых пятигаллоных ведрах в подвале «Бриллиантовых номеров» и ждали ночи. Вайль в любую минуту мог заворочаться, и вряд ли он бы одобрил присутствие публики, но безмолвное ощущение срочности и тревожности передалось от Бергмана мне. Нам и правда нужно выбраться отсюда прежде, чем Айдин с Лилианой расколют наш блеф и прибегнут к чему-то более серьезному, чем наемники по-южному.

Из подвала ушел последний луч света. Ага, жуть. Мы с Бергманом включили фонарики — стало почему-то только хуже. И мало утешало знание, что в тени между бойлером и чуланами действительно могут прятаться монстры. Этак с минуту я таращилась на края этой Страны Чудовищ, и тут послышалась мощная, с придыханием, отрыжка, от которой я вскочила и опрокинула ведро-сиденье, хотя и ожидала этого звука. Это ухала магия, возвращая Вайля к жизни, расставание с которой так тяжело ему давалось.

Когда послышалось бормотание, нервы у меня уже успокоились. Вайль зашевелился, заворочался, пластик на ящике в дальнем углу треснул под его тяжестью. Недовольное ворчание сделалось громче — Вайль припомнил, где находится. Направив на него лучи фонариков, мы замерли, загипнотизированные видом вампира, завернутого в синий пластик. Он выпутывался из бесконечных ярдов обертки, а с ящика падали выставленные на край банки с краской, как резиновые шарики из испорченной машины. Еще не распутав пластик ниже колен, Вайль выкатился из ящика — мы не успели понять, что ему нужно помочь, — и стал падать всем телом, как пингвин, не до конца просекший, что летать он не умеет. Но он собрался — так быстро, что его движения слились в сплошную полосу — и приземлился на ноги.

— Какого черта вы тут делаете? — буркнул он, кивнув Бергману в знак приветствия.

— Тебя ждем, — ответила я. — Кофе не хочешь?

— Нет.

Он многозначительно уставился на мою шею, и хотя неохота признавать, но все же я наверняка покраснела. И тем не менее продолжала гнуть свое:

— Бергману нужен день, чтобы найти тебе добровольного донора…

— Я тебе говорил, что могу найти себе сам, — отрезал он. Минуту помолчал, собираясь с мыслями. — Прошу трощения. Пробуждения никогда не бывают для меня приятными. Я хотел сказать… — Он остановился, подумал еще раз и начал снова: — Я теперь понимаю, что доноры мне вообще не нужны, сегодня по крайней мере. Я проснулся с той же жаждой, что и всегда, но без необоримой потребности. Вчера вечером… то есть… кровь, которую я принимал вчера, оказалась более… сильнодействующей, чем я думал.

Я прокашлялась от неловкости. Ну что сказать, когда тебе говорят, что твоя кровь по-настоящему сытная? «Это тебе не «Мэнвич», это настоящая еда!»

Так, оставили эту тему.

— Понимаешь, нам отсюда надо драпать как можно быстрее.

Я рассказала ему сокращенную версию приключений Руди и Эми Джо и свою теорию насчет отвлечения. Еще я рассказала о нашем визите к Кассандре. На неподвижном лице Вайля вдруг выразилось самое настоящее потрясение, когда я упомянула Тор-аль-Деган.

— Знаю, — сказала я. — Считалось ведь, что это мифическое существо?

— Я определенно так думал.

— Ну вот, смотри: один из ассановских бандитов говорил, что обряд для этой самой Тор-аль-Деган будет проведен завтра. Приезжает сенатор, так что видно, насколько это важно. Я думаю, что Ассана мы элиминируем сегодня — после того, как узнаем необходимые подробности, чтобы испортить вечеринку и… — Ну никуда не денешься, получается как у героя с героиней в жуткой мелодраме. — …сорвать планы.

— Согласен. Но нужно предусмотреть, чем еще они могут попытаться нас отвлечь, чтобы мы этого не сделали.

Точно ему в ответ, зазвонил мой телефон — это был Коул.

— Люсиль! Мой дом горит! Картины горят!

— Ты где?

— Здесь, с пожарными машинами!

Блин!

— Ты меня слышишь, Коул? Это не случайность! Это Ассан охотится за тобой! Оглядись, ты видишь кого-нибудь из его людей?

— Нет. То есть не знаю. Тут темные места, они могут спрятаться.

В телефоне послышался мощный хлопок взрыва.

— Коул, что это?

— Окна вылетели! Пропала моя контора.

— Коул, мы тебе компенсируем, но сейчас беги…

— Эй, вы что делаете! Да отпустите меня!

— Коул, что там у те…

— Люсиль, они…

Телефон отключился.

Я сунула его в карман и вскочила:

— Ассан захватил Коула!

Вайль положил руку мне на плечо — наверное, чтобы я не выпрыгнула в ночь, как обезумевший бегун.

— Мы его вернем — сегодня же. Но сперва нужно заехать за Кассандрой. Она единственная, кто имел с нами контакт, и они могут о ней знать. Ее и постараются использовать, чтобы опять нас отвлечь.

Я хотела сказать что-то глупое вроде: «Она же у себя дома», но придержала язык. Вайль был прав.

— Я ей позвоню все же, — сказала я. — Чтобы была готова, когда мы подъедем.

— Насколько я понимаю, она уже знает.

Мыс Бергманом уже погрузили в фургон все, что можно было вывезти. «Мерседес» простоит здесь до конца недели, пока дилер его не заберет. Мы не то чтобы вырвались с парковки с визгом шин, но времени зря не теряли.

Бергман вел машину, а мы с Вайлем сидели на ведрах позади него, пристроив ноги между коробками и ящиками.

Ну и поскольку за рулем была не я, дорожная обстановка благоприятствовала.

— Я прошу прощения, — тихо прозвучал голос Вайля у меня над ухом. — Я знаю, как ты не любишь, когда тебе лезут в душу, но твои эмоции сейчас вылетают фейерверком. Ты имеешь сейчас полное право страшиться и тревожиться, но дать этим чувствам овладеть собой не можешь. Сегодня этого нельзя.

От возмущения мне захотелось дать ему пощечину, как будто я поп-дива, которой не принесли перед концертом затребованные пирожные с кремом. Я сделала глубокий вдох. Выдохнула. Вдохнула еще раз.

— Понятно, надо взять себя в руки. Понимаю. Сейчас.

Кассандра ждала нас у края тротуара перед своим магазином — две сумки в руках, две на тротуаре. Несмотря на все чудеса, что я в жизни видала, в чем-то я все же девушка со Среднего Запада, и сейчас я подумала: «Просто жуть». Но такую жуть я всей душой одобряю.

Бергман помог Кассандре загрузить вещи, поставив мне и Вайлю на колени по сумке. Остальные две она захватила особой, одну подложив под ноги, другую взяв на руки.

— Только не гони, — предупредила я Бергмана, когда он опять влез за руль. — Налетишь на бугорок на скорости больше шестидесяти — и выхлопная труба отвалится, как у детского конструктора.

— Знаю, знаю, я слишком перегрузил машину. Всегда у меня так.

Он был искренне сокрушен, и я сдала назад:

— Ты бы не привез все это, если бы оно тебе не было нужно.

— Вот за что я тебя люблю, Жас. Ты никогда не смеешься над моими тараканами.

— Показать бы тебе фильм о моем детстве — ты бы понял почему.

Он засмеялся — как человек, которого родственники тоже считали не совсем нормальным.

— Куда теперь?

Я посмотрела на Вайля:

— Бергман предлагает нам приют. Разрешает остаться на его территории, пока мы будем убирать за собой постель и ставить посуду в посудомойку.

— Прекрасно. Тогда, если не трудно, отвези нас туда. — Вайль обернулся к Кассандре: — Как приятно снова тебя видеть.

— Взаимно. — Она посмотрела на меня с улыбкой: — Здравствуй, Люсиль! Или лучше называть тебя Жас?

— А чем плоха Люсиль? Чем меньше ты обо мне знаешь, тем лучше.

— Но ведь именно поэтому я здесь.

— Правда?

Она выдержала мой взгляд — глаза у нее были как два колодца в сумерках. Я чуть не врубила ночное зрение, но не знала сама, хочется ли мне так ясно ее видеть.

— Когда мы пожали друг другу руки, очень сильным видением был Дэвид, — сказала она. — Но вкралось и другое, как тень, и я не могла понять, что оно значит. Поэтому после твоего ухода я проконсультировалась с «Энкиклиосом».

Вайль кивнул, будто знал, о чем идет речь, а меня это разозлило. А может быть, разозлило, что Кассандра так бесцеремонно сует свой нос мне в душу.

— А что такое «Энкиклиос»? — спросила я, да таким подозрительным тоном, что заработала от Бергмана одобрительный взгляд.

— Это нечто вроде метафизической библиотеки. — Кассандра сама не заметила, как перешла на менторский тон. — Она наполнена сведениями, которые ясновидцы нашептывали своим наследникам, чуть ли не от сотворения мира. Последние несколько поколений мы взяли на себя обязанность странствовать по миру, собирая и храня информацию, чтобы она не исчезла навеки.

— Мы? — переспросил Бергман. — Кто это — мы?

— Международная гильдия, к которой я принадлежу. Называется она «Сестры второго зрения».

— Никогда не слышал.

В его голосе звучали раздражение и нетерпение, и я эти чувства разделяла полностью.

— И не могли слышать, — дружелюбно согласилась Кассандра.

Я врубилась в разговор, пока Бергман не выступил с какой-нибудь теорией заговора, которой бы даже Джулия Робертс не поверила.

— И что ты в этой библиотеке нашла?

Она опустила голову, пряча от меня глаза. Ой, не нравится мне это.

— Я думаю, ты должна будешь сама посмотреть, когда приедем в безопасное место.

Я села ровно и вздохнула.

— Чего ты боишься? — тихо спросил меня на ухо Вайль, чтобы никто не слышал.

Я зашептала ему в ответ:

— Она мне сейчас расскажет, что отец у меня демон, а мамочка — гарпия. Откроет мне факт, что сама я монстр. Не думаю, что я этому удивлюсь, я это всегда на каком-то уровне знала. В конце концов, нужен определенный тип характера, чтобы стать ликвидатором. Понимаешь, просто не хочется слышать, как твои худшие черты будут подтверждены совещанием независимых судей.

Я ощутила его жест: он пожал плечами.

— Мне кажется, у тебя искаженная точка зрения. Но если даже принять ее, то разве так плохо быть монстром нашей породы? Посмотри, сколько зла мы с тобой предотвратили вместе. — Он убрал мне за ухо выбившуюся прядь. — Пока ты не развращаешь монахов и не пририсовываешь ресницы Венере Милосской, тебе, по моему скромному мнению, волноваться не о чем.

Волноваться не о чем. Не о чем… Не о чем… Не о чем…