Хотя Лолия утверждала, что пользуется записью только в крайних случаях, я всё же стал замечать, что это не так. Те моменты, на которые раньше я не обратил бы внимания, теперь для меня были явным доказательством того, что Лолия использует запись в своих личных целях.

Лолия не любила проигрывать. Никогда… Проигрыш в любой игре бесил её, и она знала за собой этот недостаток. Поэтому она выигрывала. Всегда… Игры на компьютере или игровых автоматах не привлекали её, здесь она показывала весьма посредственные результаты. Когда же она играла с людьми, ей не было равных. Карты – это была её страсть. Лолия давно уже пользовалась репутацией самого лучшего игрока среди моих друзей, но кое-кто иногда всё же пробовал садиться с ней за стол. Сначала я связывал её выигрыши с простым везением, ведь бывают же люди, которым просто патологически везёт в азартных играх. Когда Лолия рассказала мне о том, что умеет читать мысли, я понял, что её везение напрямую связано со считыванием и больше ни с чем. Никакая удача здесь была ни при чем. Если обычные люди могут только мечтать о том, чтобы подсмотреть карты противника, то Лолия имела возможность не только видеть чужие козыри, она знала ещё и каждый следующий ход любого игрока, его тактику и планы. Просто во время игры она заглядывала в мысли других игроков. Недавний же случай не оставил у меня сомнения в том, что она ещё и записывает им нужные ей мысли.

Ко мне пришли друзья. Раз в несколько месяцев мы устраивали у кого-нибудь дома своеобразные мальчишники. Мы пили пиво, смотрели футбол по телевизору, делились последними новостями и обсуждали дела. В этот день Лолия обещала задержаться на работе, поэтому все собрались в нашем доме. Вечер начался как обычно, поэтому, когда Лолия вернулась, все мы были уже навеселе. К нашим посиделкам моя жена относилась абсолютно спокойно. Конечно, ведь она в отличие от прочих женщин понимала меня и знала, что мне необходимо периодически расслабляться с друзьями, а за её понимание я только ещё больше любил и ценил её.

Лолия открыла входную дверь и вошла в комнату тогда, когда мои гости, вдоволь наговорившись, уже стали скучать. Она сразу же внесла в нашу компанию оживление. Мои друзья уважали её, и присутствие моей жены в нашей чисто мужской компании никогда не вызывало их недовольства. За оживившимся разговором я не заметил, кто и когда достал игральные карты, но по громким возгласам понял, что друзья до сих пор не оставили мысли обыграть Лолию. Я знал, что это бесполезно, они же не могли смириться с тем, что их обыгрывает… женщина.

Лолия не сопротивлялась, а, наоборот, с удовольствием приняла игру. Её глаза безжалостно засверкали, и она заняла приготовленное ей место за столом.

Глупцы, они не знали, что обречены на проигрыш. Этот холодный взгляд не оставлял им ни малейшего шанса. За этим взглядом стояла одна из самых передовых на сегодняшний день технологий, технология считывания. Они не знали, что спешат сесть за стол и подвергнуться вторжению в их мысли… Я единственный, кто остался вне игры.

Играли в покер. Я не следил за игрой, а смотрел только на Лолию. Раздали карты… Мои друзья, севшие играть с беззаботно-веселым настроем, всё больше и больше втягивались в игру, становясь сосредоточенными и серьезными. Их охватывал азарт. Лолия даже в этой полушутливой игре с подвыпившими игроками хотела выиграть. Её глаза сверкали, и я видел, как зорко она следит за каждым игроком. Она была выдержана и спокойна.

Карты шуршали, разлетаясь по столу…

Лолия не любила проигрывать… Она и не проиграла, ни разу.

Когда после игры раздосадованные игроки стали расходиться из-за стола, я услышал сокрушенный голос Леона:

– Ну что меня заставило остановиться раньше времени, – причитал он. – С такими картами мне можно было продолжать игру. Но когда я уже готов был тянуть последнюю карту, какой-то голос внутри меня навязчиво твердил, что надо открываться. Я решил послушаться… Зачем? Я бы точно выиграл. А потом всё наоборот. Стал тянуть, когда этого не хотел. Внутренний голос сегодня только вредит мне…

Я посмотрел на Лолию, она выглядела довольной, её глаза сияли холодным расчетливым блеском. Она тоже посмотрела на меня и отвернулась.

– Зачем ты делаешь это? – спросил я её, когда гости разошлись.

Тут я снова ощутил на себе её тяжелый пронизывающий взгляд.

– Я не могу сдержаться, не люблю проигрывать, – после короткой паузы ответила мне Лолия.

– Но не такой же ценой, – возмутился я. – Ты же записываешь им свои мысли. Эти голоса, которые звучат внутри них… Признайся, это ведь твои мысли звучат у них в голове.

– Ну и что. Часто люди говорят, что имеют внутренний голос, который подсказывает им как жить дальше, даёт советы или просто является их совестью. Почему-то никто не жалуется, когда внутренний голос ведёт их к успеху, когда же к неудаче, то они начинают причитать…

– Так те потусторонние голоса, которые мы слышим внутри нас – это тоже дело рук считывающих? – осенило меня.

– Вполне может быть, – не стала отпираться Лолия. – Иногда приходится зарождать в головах людей совершенно новые непривычные для них мысли. Они наверняка звучат, как своеобразный незнакомый внутренний голос.

– Ты понимаешь, что подвергла опасности мозг и психическое состояние моих друзей, указывая, что им делать? Это же мои друзья… – продолжал возмущаться я.

– Я не причиняю им зла, – гневно ответила Лолия. – Это абсолютно безопасно. Подумай сам, что такого в том, что всего лишь секунду в их голове будет звучать голос, диктующий как поступить с имеющимися на руках картами. Это игра. Маленькая безобидная игра, и встав из-за стола, они забудут о том, что ими что-то руководило.

– Ты и об этом позаботишься? Позаботишься о том, чтобы они всё забыли? – кричал я. – Запиши им в головы тогда сразу то, что тебе нет равных, и что они уже сразу тебе проиграли.

– Нет, – уже спокойно сказала Лолия. – Так нельзя поступать, в этом случае целый временной кусок в десяток минут выпадет из жизни каждого, кто находился в этой квартире. У них останется ощущение, сродни массовому гипнозу.

Лолия смотрела на меня своим спокойным ровным взглядом. Глядя на неё, я начал успокаиваться. Правда, зачем я так всполошился из-за безобидной шалости, которая просто позволила Лолии доказать, что она может быть в чём-то лучше других…

Я стал прислушиваться к тому, что происходило в моей голове. После нашей последней встречи с друзьями и разговора с Лолией, состоявшегося следом за игрой в карты, я всё больше стал задумываться о том, что возможно кто-то тоже диктует мне свои мысли.

Всё больше стало вспоминаться мне случаев, когда я принимал не свойственные для меня решения. А ведь это кто-то другой мог просто записывать мне новые мысли. Нас повсюду окружали считывающие, я ни на минуту не забывал об этом. Как часто голос внутри меня советовал поступить мне так или иначе, как часто ругал за совершенные проступки и хвалил за удачные дела. Я думал это совесть или мой внутренний разум, но видимо всё было иначе…

Мы ехали в машине. В последнее время я всё больше и больше думал над тем, насколько мысли, кружащиеся у меня в голове, действительно являются моими. Вот и сейчас, неожиданно для самого себя, я стал размышлять о внутреннем голосе. Эти мысли сами собой полезли мне в голову.

Лолия сидела рядом. Она не могла видеть сейчас напрямую мои глаза, потому что я устремил свой взгляд на дорогу. Однако, это не помешало ей понять, о чём я думаю в этот момент, и она начала разговор.

– Не стоит так бояться того, что мысли у тебя в голове являются чужими.

Я удивленно обернулся. Как это не стоит бояться?

– Считывающие используют запись, в основном, для зарождения новых мыслей. Они могут быть непривычны для записываемого, но они не вредят ему, а наоборот подталкивают к нестандартным решениям, открывая второе дыхание. Это своеобразная психологическая помощь.

– Ничего себе! – разозлился я. – А кто вас просит о такой помощи?

– Люди часто не решаются просить о помощи и считают, что она им не нужна. На самом же деле со стороны видно, что им просто необходима свежая мысль, – спокойно ответила Лолия. – Закостенелость стандартного мышления часто не даёт развиваться людям, новая же мысль является определённой затравкой и помогает направить мыслительный процесс по новому пути. Те люди, которые могут это делать самостоятельно – гении. Они без посторонней помощи могут менять ход своих мыслей и рождать новые идеи. Мало обладать какими-либо знаниями, важно ещё и уметь эти знания использовать. Это как в компьютере, есть данные, и есть программы для обработки этих данных. Так вот ни один компьютер не способен самостоятельно написать новую программу, он всегда следует уже заложенным в него алгоритмам. Так и люди, в основной своей массе, следуют исключительно заученным установкам и правилам. Гении же способны идти наперекор всему, и только они способны генерировать новые идеи. Только они способны взглянуть на накопленные знания по-новому и найти новые пути их использования. Эти люди – самое ценное, что есть на земле. Они становятся родоначальниками всего нового и заставляют человечество двигаться вперед. Остальным же иногда помогаем мы, считывающие.

– Это насилие над людьми, – продолжал возмущаться я. – Как ты не можешь понять, что нельзя оказывать помощь людям насильно. Вы вторгаетесь в такие глубины сознания, в такие сокровенные сферы, куда люди сами зачастую боятся заглядывать.

Чувствуя, как волна гнева охватывает меня, я остановил машину и вышел.

На улице было уже темно, она озарялась только лампами фонарей и светом витрин. Мне хотелось просто идти куда-нибудь, размышляя о том, что сейчас я услышал. Лолия вышла из машины и пошла рядом. Мне не хотелось смотреть на неё…

Считывающие записывают нам свои мысли и думают, что тем самым помогают нам, а ведь никто их об этом не просит! Они лишают нас всего самого ценного, отнимают у нас свободу выбора… Лолия продолжала идти рядом со мной.

– Почему вы не займетесь помощью тем, кому это действительно необходимо!

– начал кричать я Лолии. – Ведь есть алкоголики, наркоманы, сумасшедшие, не знаю, кто ещё… Займитесь ими.

– Мы не можем им помочь, – спокойно ответила Лолия.

– Не можете или не хотите? – закричал я. – Обычным людям вы помогаете, а им почему-то не можете! Почему же вы не можете записать в голову алкоголика одну простую мысль «Не пей».

– Алкоголики и наркоманы – это зависимые люди, – ровным голосом ответила Лолия. – Одна мысль не спасет их. Она просто затеряется в пустоте их искалеченного мозга. Их организм зависит от вредных веществ, к которым они его приучили. Это физическая зависимость и лечить её нужно не только психологически, но и медикаментозно. Неужели ты думаешь, мы бы не хотели решить эти проблемы, если могли бы?

Лолия посмотрела на меня и продолжила.

– Теоретически, мы можем лечить психических больных. Однако, на практике большинство подобных экспериментов потерпело крах. Мозг этих людей уже один раз дал сбой, и после этого нет никакой гарантии, что после процесса записи этот сбой не возникнет снова и в ещё большем масштабе.

Лолия объясняла мне всё это настолько спокойно, что я сам стал понемногу успокаиваться.

– Смотри, вон прошел мужчина в синем пальто, – неожиданно попыталась сменить тему Лолия. – Сейчас ему предстоит вернуться домой, а он этого не хочет. Он нарочно проторчал в офисе до самого вечера, занимаясь делами, только, чтобы не идти в дом, где ждёт его жена. Их жизнь не ладится и всё, что он получает дома вместо любви и заботы, это бесконечные придирки и скандалы. Он терпит всё, потому что его родители мечтали об этом браке.

Это они выбрали ему невесту и внушили, что этот брак будет счастьем всей его жизни. На протяжении многих лет они готовили его к совместной жизни именно с этой женщиной, не позволяя ему думать о других девушках. Теперь же этот человек несчастен, но он даже не думает о том, что это неправильно и всё может быть по-другому. Он не способен самостоятельно переломить сложившиеся в его голове стереотипы, хотя они с женой абсолютно не подходят друг другу. А теперь посмотри на девушку, которая, немного отставая, идёт за этим человеком.

Я посмотрел в сторону и заметил молоденькую, скромно одетую девушку с милыми, немного детскими чертами лица.

– Так вот, она работает с ним в одном офисе и специально, задерживается на работе, чтобы последовать за ним. Она всегда так делает, потому что… влюблена. Она видит в нём прекрасного человека, доброго, веселого и достойного только счастья. И что плохого в том, что сейчас в голове этого мужчины зародилась новая мысль – стать счастливым рядом с этой женщиной?

Я опешил и ещё раз обернулся, чтобы посмотреть на молодых людей.

Те стояли на почтительном расстоянии друг от друга и, смущаясь, разговаривали. Молодой человек с улыбкой начал что-то рассказывать девушке, а та просто засветилась счастьем. Продолжая свою беседу, они пошли по улице вместе…

Я посмотрел на Лолию.

– Но как ты можешь решать что-то за них?

– Я ничего не решаю. Всё, что будет происходить дальше, зависит только от желания и возможностей этих людей. Этому мужчине я подала просто новую идею, в которой нет ничего плохого, а есть только желание сделать двоих людей счастливыми. Что плохого в том, что этот человек откажется от заложенных его родителями нелепых стереотипов, которые уже сделали его несчастным?… К тому же, запись этой мысли произошла непроизвольно… – слегка смутившись, сказала Лолия.

Последняя фраза повергла меня в легкий шок.

– Ты что, не можешь контролировать процесс записи, которую сама же производишь? – воскликнул я.

– Мне не всегда удается это контролировать. Иногда это происходит просто на автомате. Я непроизвольно активирую процесс записи, посылая свои мысли другим людям.

– Ты понимаешь, что ты делаешь? – кричал я, размахивая перед ней руками.

– Ты же своими неконтролируемыми действиями меняешь их сознание.

– Успокойся, – пыталась обнять меня Лолия, я вырывался. – Я всего лишь записываю мелочи, которые никак не отражаются на психике людей. Серьезную запись нужно проводить очень целенаправленно и такой процесс не может происходить случайно.

Она меня не убедила, я понял – процесс записи неуправляем. Даже сами считывающие не всегда могут контролировать его… Все уверения Лолии о том, что она не использует запись на мне, в одночасье превратились в пустой звук. Она не могла контролировать этот процесс. Не могла!..

Я стал плохо спать по ночам. Вернее, я почти совсем перестал спать. Раньше темнота меня пугала, теперь же она приносила мне освобождение. Только в темноте я чувствовал себя свободным от всевидящего ока своей жены.

Только темнота позволяла мне остаться наедине со своими мыслями. Именно со своими, потому что всё, о чём я думал ночью, было защищено от считывания и записи. Защищено темнотой.

В эти долгие ночные часы я без боязни думал обо всём, что меня волновало. До того, как я узнал о считывании, я был уверен, что в моё сознание, в мой ум, в мои мысли доступ посторонним закрыт. Я чувствовал себя хозяином собствнного разума. Это я решал, что рассказывать другим людям, а что нет, с кем делиться сокровенным, а кого оставлять в неведении. Я решал… Внутри меня всегда оставался уголок сознания, который был только моим. После того, как я узнал о считывании, я понял, что лишен возможности что-то скрывать. Меня как будто раздели до костей. В мой заветный уголок сознания вторгались без моего ведома и вопреки моему желанию. Все мои мысли теперь были известны, я не мог ни о чём подумать, не боясь того, что это не станет известно моей жене. Но, по крайней мере, мои мысли пока ещё оставались моими… Когда же я узнал о записи, я понял, что во мне может и не быть ничего моего собственного. Все мысли, все воспоминания, которые я считаю сейчас своими, могли быть мне записаны. Записаны тем человеком, которого я выбрал себе в спутники жизни, которому доверял и на которого опирался всё это время. Этот монстр мирно спал возле меня ночью, а днём пронзительным взглядом своих синих глаз не только сканировал мой мозг, но и, вероятно, методично записывал мне свои мысли.

Как только в нашей комнате гас свет, и Лолия засыпала, в моей голове возникал один и тот же вопрос «Кто я?».

Что есть я? Это биологическая оболочка, наделенная моим собственным сознанием. Что есть моё сознание? Это собрание множества моих индивидуальных мыслей, моих собственных логических цепочек размышлений, фактов и воспоминаний, хранящихся в моей памяти. Что же тогда я, если в моё сознание может кто-то вторгаться, редактировать его, стирать что-то одно, записывать что-то другое. В этом случае меня уже нет. Есть кто-то чужой, просто живущий в моём теле. С помощью записи можно было методично изо дня в день корректировать мои мысли или одним разом стереть и записать меня по-новому. Главное, я становился уже не собой, а тем другим человеком, которого из меня сделали. Ту пустую оболочку, которая остается от меня, кто-то мог наполнить содержимым по собственному усмотрению. Мне стало страшно.

Сейчас я лежал в нашей спальне, кругом царила темнота. Я следил, как медленно движется занавеска возле окна, и чувствовал живительную прохладу холодной ночи. Я не спал, множество мыслей и догадок опять возбужденно терзали мой мозг.

Я думал. Думал надо всем, что со мной произошло и происходит. Всё чаще за последнее время мне стало казаться, что это всё случилось не со мной. Всё больше моя жизнь походила на непрекращающийся кошмар. Я не знал, виновен ли я сам в этом кошмаре или чья-то умелая рука руководит мной. Зато я четко представлял, чья это могла быть рука. За последний год, мне казалось, я хорошо научился скрываться от считывающих. Я не пользовался общественным транспортом, в котором могли находиться считывающие, я ездил только на своей собственной машине. На работе у нас был устоявшийся коллектив, который Лолия давно проверила, и в котором точно не было никаких считывающих. Со своими новыми клиентами я всегда встречался в присутствии Лолии, которая тут же проверяла их. Я почти не бывал на улицах, потому что, выходя из любого здания, тут же садился в автомобиль, который давал мне чувство защищённости. Все покупки в нашей семье совершала Лолия, избавив меня, таким образом, от необходимости бывать в многолюдных магазинах, где могли вести свою работу считывающие. И всё равно в этом мире мне всё сложнее было сохранять спокойствие. Со мной явно что-то происходило, и я знал, что единственным человеком, который мог влиять на меня, была моя жена. Я был полностью в её власти. Только она могла изменить моё сознание, записать мне свои мысли и заставить потерять своё «я». Мне было больно осознавать это.

Лолия говорила, что для того, чтобы записывать мысли требуется время. Она живет со мной уже несколько лет, она видит меня каждый день, я часто смотрю в её красивые синие глаза, упиваясь её взглядом, значит у неё более чем предостаточно времени для того, чтобы записывать. А почему я решил, что она записывает мне что-либо? Первый довод был самым простым и очевидным – потому что ни один человек, который умеет записывать мысли не удержится от соблазна когда-нибудь воспользоваться такой возможностью. Мне хотелось бы успокоить себя тем, что я настолько хорош и настолько подхожу Лолии, что ей незачем что-то во мне менять. Но, подумав об этом, я сразу же понял, что такого быть не может. У меня далеко не самый лучший характер, я упрямый и вспыльчивый. Да и вообще, мы два совершенно разных человека, но я не мог вспомнить, чтобы мы хоть раз ссорились или спорили о чём-либо. Я понимаю, что нельзя считать это большой странностью, ведь и кроме нашей семьи есть ещё прекрасные семьи, в которых люди также понимают друг друга с полуслова. Но где гарантия того, что один из партнеров в таких семьях не является считывающим? Женщины… От них все наши беды! Они влияют на нас, подчиняют нас себе, делают заложниками своих желаний и прихотей, заставляют жить по их правилам… Они имеют над нами тайную власть. Наверняка они записывают нам, мужчинам, свои мысли. А может их не пять миллионов, а намного больше? Что заставляет нас жениться на них? Ведь нормальному здоровому мужчине нет смысла связывать себя на всю жизнь всего лишь с одной женщиной. Зачем нам настолько ограничивать себя в своей свободе? Это не наши, желания, это их желания. Женщины только об этом и думают, они мечтают привязать нас к себе, чтобы потом уже ни о чём не заботиться и ничего не делать. Все они, так же как и Лолия, записывают в наш мозг мысли о любви, семье, детях, хотя зачем нам, мужчинам, всё это? Нам нужны работа, дом, друзья… Надо же, заметил я, я уже не сомневаюсь в том, что Лолия мне что-то записывает. Конечно, ведь это проявляется даже в мелочах. С чего я решил, что вкус тефтелей, которые мне готовит Лолия, именно такой, какой я помню с детства по маминой стряпне? Лолия никогда не видела мою мать, потому что той уже нет в живых. Откуда она могла узнать её рецепт? Ниоткуда, в моей голове его не было, я только помнил, как в детстве крутился возле матери на кухне. Всё, что могла сделать Лолия, так это записать мне те детские воспоминания и связать их с настоящим моментом. Она влияет на меня. Влияет с самой нашей первой встречи. Я заметил это сразу, как только почувствовал на себе её тяжелый взгляд, истребляющий из моего сознания всех остальных женщин и внушающий непомерную любовь к ней, к моей Лолии. Её глаза, словно две черные дыры, поглощали все мои мысли и чувства. С непреодолимым магнетизмом они затягивали в себя моё беспечное сознание, оставляя во мне опустевшее место для нового содержимого. Уже тогда, в первую нашу встречу, Лолия стала обрабатывать мой мозг. Разве мог я раньше, до встречи с ней представить, что женюсь вот так на ком-нибудь всего лишь через три месяца после знакомства. До встречи с ней я вообще не думал о семье. Это она околдовала меня. Нет, не околдовала, она просто записала мне то, что хотела. Преследуя свои цели, она заставила мой разум верить в то, что я мечтаю о тихом семейном счастье. Она записывала, записывала, записывала мне это… пока не добилась своего. А если подумать, кем я был раньше и кем я стал теперь, то никаких сомнений не оставалось. Она изменила меня полностью, все окружающие заметили, что я стал совершенно другим человеком. Почему мне нравится то, что нравится ей? Почему я живу так, как хочет она? Конечно, мою теперешнюю жизнь нельзя назвать плохой. Наоборот, о многом, что я имею сейчас, раньше я не смел даже мечтать. А может, и не хотел мечтать? Может, мне это было никогда и не нужно? Может это Лолия записала мне свои мечты, а я глупо следовал не своему, а её плану? Где же в этом всём то, чего действительно хочу я? Были ли у меня когда-нибудь вообще свои желания? Я попытался вспомнить, о чём я мечтал до встречи с Лолией… и не смог. Она настолько ярко заполнила собою мою жизнь, что всё, о чём я думал и мечтал, было связано только с ней… Поехать вместе отдохнуть, переехать вместе в столицу, купить вместе новый дом, завести детей… Я посмотрел на человека лежащего со мной рядом и понял, что никогда не получу ответы на свои вопросы. Лолия спала. Спала тихим сном безвинного младенца, а я чувствовал, как от моей любви к ней не остается и следа. Это светлое чувство, которое я испытывал когда-то к своей жене, с удивительной быстротой сменяла ненависть.

Я чувствовал, как от бессилия начинаю просто злобно улыбаться в темноте…

Как-то Лолия вернулась домой намного раньше обычного. Бесшумно открыв дверь, она принесла с собой легкий порыв студеного осеннего воздуха. Там, за стенами нашего дома, стояли первые заморозки. Деревья уже сбросили последние листья, а бывшее раньше синим высокое небо с кучерявыми белыми облаками стало теперь низким и непроглядно серым. Почему-то сегодня Лолия показалась мне невероятно красивой. В последнее время я редко видел её счастливой и радостной. Улыбка на её лице появлялась всё реже и реже, а на её лбу всё заметней становились две вертикальные морщинки между бровей. Сейчас Лолия выглядела по-особенному серьезной, а в её глазах я заметил необычный блеск. Это был блеск надежды… Я тщетно пытался расшифровать, что скрывается за её таинственной задумчивостью.

– Я решила показать тебе кое-кого, – посмотрев на меня, произнесла она.

– Зачем? – устало спросил я, осознавая, что сейчас мне никого не хочется видеть и слышать.

– Чтобы ты наконец-то понял меня, поверил мне и успокоился.

– Я и так спокоен, – резко оборвал её я.

– Меня ты не сможешь обмануть, никогда не сможешь, – спокойно отреагировала Лолия.

Я знал об этом и это меня всё больше и больше раздражало.

– Вот уже несколько месяцев я пытаюсь убедить тебя в том, что никогда не использовала и не использую запись на тебе, – грустно продолжила Лолия. – Я очень надеялась, что ты поверишь мне, но ты продолжаешь терзать себя ненужными сомнениями и домыслами. Я же буду повторять тебе снова и снова, я не использую запись на тебе. Знаешь почему?

– Почему? – равнодушно спросил я.

– Потому что я уже сделала в жизни подобную ошибку. Сегодня я покажу тебе, что из этого получилось. Одевайся, – сказала она и кинула мне джинсы и свитер.

Я стал медленно напяливать на себя одежду. Всегда и во всём я подчинялся своей жене, у меня просто никогда не было другого выбора. Она подавляла меня, заставляя делать то, что было нужно ей. Мне казалось, она лишила меня возможности выбирать, записывая мне свою волю, сейчас же Лолия хотела доказать мне обратное.

Мы отправились в путь. Лолия была за рулём, я же, молчаливо наблюдая за дорогой, сидел рядом. Оставив позади шумные городские улицы, мы выехали на шоссе. С обложенного серой пеленой неба срывались первые редкие снежинки.

– Ещё тридцать километров, и мы будем на месте, – предупредила меня Лолия.

Почему-то мне даже не хотелось спрашивать, куда мы направляемся. Молчаливо я продолжал смотреть, как за окнами мелькают серые стволы деревьев. Раньше, подобная поездка была бы воспринята мною с радостью. Я вспомнил, как мы с Лолией любили выбираться за город. Эти вылазки невозможно было забыть. Мы набирали с собой еды, и, отдыхая от суеты города, наслаждались природой. Мы были вместе, и всегда в такие моменты глаза Лолии светились счастьем. Почему всё теперь стало не так? Где моя жизнерадостная Лолия? Где её звонкий смех? Где то время, когда мы неслись по шоссе в любое место, чтобы просто побыть вместе и посвятить время друг другу. Как мне хорошо было тогда! Почему всё не так теперь?

Лолия посмотрела на меня.

– Я тоже хочу вернуть то время, – сказала она мне. – Всё теперь не так, потому что ты перестал мне доверять, а все мои усилия убедить тебя в том, что мне можно верить, пока безуспешны. Я очень хочу, чтобы ты наконец-то понял меня и поверил в то, что я не меняла и не собираюсь менять твоё сознание.

Я посмотрел на неё, и снова угрюмо уставился в окно.

Скоро мы свернули на небольшую проселочную дорогу. Я не успел прочитать название населенного пункта на указателе, да мне это было и не важно.

Проехав ещё несколько километров через припорошенные первым снегом поля, мы остановились у высокой металлической ограды, за которой виднелись большой парк и старинного вида здание.

Лолия вышла из машины, подошла к забору и что-то проговорила в коробку домофона, после чего ворота перед нами открылись. Наш автомобиль медленно прошуршал колесами по аллее парка и остановился прямо у главного входа в здание.

– Что это? – поинтересовался я, догадываясь о том, что это и есть пункт нашего назначения.

– Это Ватервиль, – ответила Лолия, глуша двигатель, – одна из лучших психиатрических лечебниц.

На мгновение я потерял дар речи, а потом ворвавшийся вихрь мыслей закружил меня… Зачем она привезла меня сюда? Она считает, что мне нужно лечение? Она нарушила мою психику своей записью?…

Лолия схватилась за голову.

– Послушай, – в отчаянье воскликнула она. – Я не собираюсь тебя здесь оставлять. Мы приехали, только для того, чтобы ты поверил мне и понял, что я никак не влияю на твои мысли. Пойми, что я не записываю тебе ничего. Ты слишком мне дорог, я люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты заканчивал свою жизнь так же, как человек, которого я тебе сейчас покажу.

Глядя на Лолию, я стал понемногу успокаиваться.

Мы вышли из машины и пошли к зданию. Это был ухоженный старинный трехэтажный особняк с белыми колоннами и сухими ветками вьющегося плюща на стенах. У входа нас уже встречала пожилая женщина в белом халате.

– Здравствуйте, – поздоровалась с ней Лолия. – Как он?

– Здравствуйте, – ответила женщина, подозрительно покосившись на меня. – Стабильно. Пару дней назад даже пробовал выходить в общую комнату.

– И как? – с надеждой спросила Лолия.

– Ну… – женщине в белом халате явно не хотелось расстраивать Лолию, – это было совсем недолго… Он быстро вернулся в свою комнату и пока ещё по-прежнему старается ни с кем не общаться.

Блеск в глазах Лолии снова погас, сменившись грустью и непонятной мне тоской.

– Мы хотели бы его увидеть, – сказала она.

– Хорошо, но только недолго и как всегда только через окно.

Мы вошли в здание и бесшумно зашагали куда-то вглубь дома. В приглушенном свете ламп я заметил только вереницы закрытых дверей по обеим сторонам коридора. Дойдя до лестницы, мы поднялись на второй этаж. Здесь было светлее, и через окна открывшегося нам огромного холла я увидел сад и нашу машину, стоящую внизу.

Мы продолжили свой путь и скоро остановились перед прозрачным стеклянным окном в стене, через которое была видна небольшая комнатка. Она была похожа на обычную, хорошо обустроенную больничную палату. На аккуратно застеленной кровати, поставленной у стены, сидел молодой человек. На вид он был немного младше меня, а его лицо чем-то напомнило мне… моё собственное. Те же крупные черты лица, массивный подбородок и уставшие глаза. Его волосы были слегка взъерошены, а неподвижный взгляд был направлен куда-то вдаль. Забравшись с ногами на кровать, обхватив колени руками и немного раскачиваясь из стороны в сторону, он похоже совсем не замечал нас.

– Он не видит нас, – сказала Лолия, повернувшись ко мне, – с его стороны это стекло выглядит обыкновенным зеркалом.

– Кто это, спросил я?

– Это Марк, мой первый муж, – грустно ответила мне Лолия.

– Кто??? – удивленно воскликнул я. – Ты никогда не рассказывала мне о том, что уже была замужем.

– Это было давно, ещё когда я училась в институте.

– А что произошло потом?

– Потом я поставила себе считыватель, – произнесла Лолия, тоскливо глядя на человека за стеклом. – Мы учились в одной группе и поженились ещё студентами. Наш брак трудно было назвать идеальным, вернее его даже нельзя было назвать удачным. Два амбициозных целеустремленных человека, две личности, мы скорее соревновались друг с другом во всём, чем пытались наладить долговременные отношения. Каждый из нас старался доказать своё лидерство, силился сломать другого, подмять под себя даже на бытовом уровне. Любой мой успех больно бил по самолюбию Марка. Стоило мне написать новую научную работу, как он заявлял, что лучше бы я научилась вкуснее готовить. Как только в студенческом журнале появлялась моя новая статья, дома я выслушивала упреки в том, что мало времени уделяю семейным проблемам. Я же всеми силами пыталась доказать мужу, что являюсь талантливым человеком и не могу быть только домохозяйкой.

Так продолжалось примерно год, а потом я поставила себе считыватель.

Марк не знал об этом и теперь уже никогда не узнает. В мои руки, вернее в мою голову попало очень мощное оружие в борьбе за власть в отношениях.

Мне больше ничего не нужно было ему доказывать. С этого момента потеряли смысл любые споры и выяснения отношений. Сначала неуверенно, затем всё сильнее, я стала применять на нём запись, чтобы без всяких слов убедить его в своей правоте и заставить подчиниться моим желаниям. Это была моя самая большая ошибка в жизни. Только моя молодость и недальновидность могут служить мне оправданием. Я не понимала, что в нашей войне за власть в семье не будет победителя и побежденного. Мы проиграли оба.

Лолия ещё раз бросила на Марка горестный взгляд.

– Здесь Марк уже несколько лет. Я полностью оплачиваю его лечение, вернее его проживание здесь. Никакое лечение ему не помогает, – при этих словах врач, продолжавшая стоять рядом с нами, слегка покосилась на Лолию.

Лолия уловила этот взгляд.

– Не могли бы вы оставить нас ненадолго, – попросила она.

– Конечно, – ответила доктор. – Я буду ждать вас внизу.

Мы с Лолией остались вдвоем. Я смотрел на Марка, он продолжал неподвижно сидеть перед нами.

– Так что же всё-таки с ним произошло? – спросил я.

– Сначала он стал жаловаться, что его преследует чужой голос, который отдает ему приказы, – ответила Лолия. – Затем его стали пугать окружающие люди, возникла мания преследования, он перестал выходить из дома и под конец – утрата всех желаний и эмоций. Он полностью погрузился в себя, замкнулся на каких-то странных, бессвязных обрывках своих мыслей. Сейчас Марк ни с кем не общается и никого не подпускает к себе.

– Это сделала с ним ты? – в ужасе спросил я.

– Я не хотела. Тогда запись была ещё мало исследована, и я не знала, к чему это может привести, – Лолия с грустью продолжала смотреть на человека за стеклом. – Теперь ты понимаешь, почему я больше не хочу допускать подобных ошибок? Я слишком дорожу тобой. Я не хочу записывать тебе ни одну из своих мыслей, не хочу менять тебя и заставлять следовать моим желаниям. Ты мне веришь?…

Я не смотрел на Лолию, я глядел через стекло на человека, сидящего передо мной в чистенькой, закрытой от всех палате. Неожиданно, он, всё больше раскачиваясь на кровати, обхватил свою голову руками, закатил глаза и стал что-то мычать. Страх, охвативший меня в этот момент, холодом пробежал по спине и сковал всё тело. Застыв в оцепенении, я продолжал всматриваться в безумца. Мне казалось, что я вижу со стороны самого себя…

* * *

Я хотел видеть, хотел знать, что ОНА делает с окружающими людьми. Выйдя утром из дома, я не сел в свою машину, не поехал в офис, а спрятался за углом собственного дома. Я стал ждать. Скоро в дверях показалась Лолия. Она была прекрасна, я невольно задержал на ней свой взгляд. Струящиеся по плечам волосы, лёгкая походка… Я оборвал себя и отвернулся. Я ей больше не верил.

Прячась за домами, боязливо озираясь по сторонам, я шел за НЕЙ. Как и следовало ожидать, Лолия скрылась в подземном ходе метро. Её любимое место… Там она проводила все те часы, которые у меня язык не поворачивался назвать «рабочими». Но она работала. Я и раньше много раз бывал здесь вместе с ней, наблюдая за тем, как она считывает чужие мысли, сегодня же я хотел увидеть, хотел разобраться, хотел узнать, что она делает с другими людьми. Насколько опасна запись? Во что превращаются все те несчастные, кто попадает под пристальный взгляд моей Лолии.

Забившись в самый дальний угол вагона, спрятавшись в поднятый воротник пальто, уткнувшись взглядом в пол, я искоса посматривал на Лолию, я наблюдал за ней. Она, как ни в чём не бывало, спокойно стояла в толпе беспечных пассажиров. Её взгляд, пронзительно ясный взгляд её синих глаз не задерживался ни на одном из них дольше пяти секунд. После этого она отводила глаза, а потом, я видел это, бывало возвращалась взглядом к кому-нибудь снова и снова. Лолия выглядела обычной, погруженной в свои думы женщиной, добирающейся до места работы в переполненном вагоне метро. Мужчины частенько бросали на неё свои заинтересованные взгляды, женщины доверчиво разглядывали её внешность и наряд. Они не знали, что этого ей было достаточно… Несколько секунд… Хватало ли ЕЙ их для того, чтобы записать всем этим людям свои мысли?

Я выглянул из-за своего приподнятого воротника. В облике окружающих меня пассажирах ничего не менялось. Внешне они оставались совершенно такими же, как и раньше. Те же угрюмые, скучающие, задумчивые лица, но внутри… Что происходило с ними, когда глаза Лолии устремляли на них свой нарочно рассеянно-небрежный взгляд? Я был уверен, они менялись. Все эти люди, не догадываясь ни о чём, незаметно, незримо становились другими. Я знал, я был убежден в том, что ОНА что-то делает с ними. У меня не было доказательств, мне не удавалось разглядеть даже мельчайших признаков изменений, но я верил в то, что под взглядом Лолии люди становились иными…

Неожиданно, я почувствовал не себе чей-то взгляд. Тяжелый, пронизывающий… Нет, он исходил не оттуда, где толкаясь среди прочих пассажиров, стояла Лолия. Его посылал кто-то, кто был совсем рядом, в одном шаге от меня. Я поднял глаза. Девушка, привлекательная, интересная, мило улыбаясь, смотрела на меня. Я испугался… Дернувшись, бросив всё, забыв обо всём, я кинулся к дверям вагона. Расталкивая удивленных пассажиров, я спешил выйти. Я хотел выбежать наружу, хотел скрыться от НИХ… И тут Лолия. Она заметила меня. Её взгляд… ОНА посмотрела на меня. Пристально, долго ПОСМОТРЕЛА…

Я бежал. Бежал неизвестно куда, не разбирая дороги, не помня себя от страха. В каждом прохожем мне чудился считывающий, в каждом случайно брошенном на меня взгляде – догадка о том, что я знаю о НИХ. Я пугался всех – женщин, мужчин, стариков… Мне было страшно, я боялся, что меня схватят, убьют, изничтожат. Не останавливаясь, я бежал. Я не отвечал ни на какие вопросы, не смотрел на тех, кто был рядом, не слушал то, что они мне говорили. Все они притворялись. За их лживым участливым вниманием стояло желание истребить меня. Я знал о НИХ, а они обо мне… Меня преследовали. За мной кто-то гнался. Неведомые, чудовищные люди… Это всё Лолия, это всё она, это из-за неё…

Я схожу с ума… Что она делает со мной? Я не могу так больше… Со мной что-то творится…

Я уверен, что я многое забываю… В моей голове кишат чужие мысли… Они не мои!!!.. Я меняюсь… Я схватился за голову.

Я сидел в комнате один, Лолии не было дома, она была на работе. За окном был ясный день. Солнечные лучи, пробираясь внутрь комнаты, отбрасывали на пол замысловатые светлые пятна. Я заметил, что, забравшись с ногами на диван, обхватив колени руками, зачем-то медленно раскачиваюсь в стороны.

Что она делает со мной? Что она делает со мной?…

Я больше не ощущал себя тем, кем считали меня другие. Я не чувствовал себя преуспевающим менеджером, готовым любой ценой идти к поставленным целям, я не воспринимал себя, как талантливого руководителя и примерного семьянина. Я был кем-то другим… Все слова, которые я слышал в свой адрес от окружающих, предназначались не мне, а кому-то чужому, находящемуся в моём теле… Это был не я!!!.. Со мной всё было не так… Я был не в себе… Я не был самим собой!

Что она делает со мной?… Что ОНА делает со мной?…

Я стал прятать от НЕЁ глаза… Для меня это был единственный способ избавиться от ЕЁ влияния… ЕЙ было тяжело с этим смириться, но только так я мог обезопасить себя от неё… Я хотел уйти, сбежать, скрыться от НЕЁ, но я не мог. Окружающий мир пугал всё больше и больше… Он был наполнен считывающими… Меня повсюду окружали красивые женщины, притягивающие взгляды своими роскошными фигурами и приветливыми милыми улыбками. Но я знал, что в любой момент эти чудовища готовы проникнуть в моё сознание, безжалостно изменить, искалечить его, без моего ведома, независимо от моего желания.

Я больше не мог работать и, взяв отпуск, стал прятаться от всех дома… От всех…, но от НЕЁ я спрятаться не мог… Каждый вечер ОНА возвращалась домой с работы, каждое утро уходила обратно… Я тайком смотрел на её, некогда казавшееся мне прекрасным, лицо… Теперь оно было злым и враждебным. Она понимала, что я пытаюсь выйти из-под её власти! Я боролся с НЕЙ! Боролся, как мог… Я прятал от неё глаза… Я больше не смотрел на неё! Но я всё равно чувствовал, что со мной что-то происходит.

Не знаю как, но ОНА влияла на меня! Да ещё как влияла! Я медленно сходил с ума…

Сколько ещё способов есть у НЕЁ, чтобы менять моё сознание?… Ведь наверняка ОНА опять не всё мне рассказала… Сначала она утаивала от меня считывание, потом не хотела признаваться в записи… Что ещё?

В этом огромном мире я потерял себя… Я не знал, кто я и что ждёт меня дальше…

Иногда ОНА пыталась разговаривать со мной. Всего лишь иногда!.. А ведь раньше мы безобидно болтали и общались целыми часами… Раньше мне так хорошо было с ней. Ну почему она оказалось иной? Почему я не мог, как все нормальные люди, жить с обыкновенной женщиной? С обыкновенной, которая бы была глуха к моим мыслям и потребностям, которая не отличалась бы таким чудовищным пониманием, с которой я проводил бы время не за интересными разговорами, а за бесконечными ссорами и разборками бытовых проблем, которая была бы не так незаменима…

Почему? Потому что обыкновенную я и не хотел! Я мечтал найти умную, красивую, любящую, заботливую, надежную… Я искал спокойствия и понимания… Вот на тебе! Нашел! Что ж, чтобы жить рядом с ТАКОЙ женщиной, надо чем-то жертвовать. Ради женщины своей мечты, мне пришлось пожертвовать самим собой, своим сознанием, а значит всем, что у меня было СВОЕГО… От меня осталась только оболочка… Внутри всё было уже не моим…

Я устал… Я любил её… Я не мог оставить её, она была как наркотик, я не представлял без неё жизни. И в то же время я не представлял, как жить со всем этим… Как доверять человеку, который может за несколько секунд изменить твои мысли? Как выходить в город, где в безопасности я могу чувствовать себя только с НЕЙ, с человеком, которому не доверяю? Как верить ей после того, что она от меня скрыла? Как жить с тем, в чём она призналась? Как вернуть себе ту женщину, которую я любил? Впервые я не находил ответов на свои вопросы…

Я сходил с ума…

Я лежал на кровати. Мой отпуск подходил к концу. Надо было что-то делать, как-то брать себя в руки и возвращаться к привычной жизни, но я не мог… Лолия упорно повторяла, что не записывает мне свои мысли, однако мне казалось, что это не так. Я чувствовал себя совершенно другим человеком. Куда-то испарились все прежние мечты, потерялись желания, я забыл о своих целях и разучился радоваться. Хорошее настроение… Теперь у меня его не бывало. Я себя не узнавал… В последнее время я только и делал, что лежал на кровати и, уставившись в потолок, размышлял над своей жизнью… А в сущности, размышлять было не над чем, это был уже не я и жизнь не моя. Это была ЕЁ жизнь – двойная жизнь Лолии. Двойная не из-за того, что она скрывала от всех свою главную профессию, а потому, что она думала за нас двоих. Я был марионеткой в её руках. Меня снова охватила злость. Пусть же теперь попробует обойтись без меня. Я не буду больше покорным, я не буду больше поддаваться ей, я объявляю ей войну. Я не буду больше никогда смотреть в её глаза…

Я встал, чтобы принять успокоительное. В последнее время я уже не мог обходиться без него. Мысли обо всём происходящем слишком сильно волновали меня… Самое ужасное заключалось в том, что мне негде было искать помощи. Я не мог обратиться со своими проблемами к психологу или к любому другому врачу. То, что со мной происходило, любой незнающий о считывании человек, счел бы просто сумасшествием. А о считывании никто не знал!.. Эти мысли методично стирались из голов тех, кому хоть что-нибудь становилось известно.

Я вспомнил, как пытался найти защиты у полиции. Это было глупо, и я понимал, что в тот момент, когда стоял перед зданием какого-то полицейского участка, я выглядел смешно. Сам не осознавая до конца, чего хочу, я просто однажды кинулся туда. Я мялся перед входом, всё не решаясь дёрнуть ручку входной двери. Хорошо, что вовремя одумавшись, я повернул назад. Что бы я сказал полицейским? Защитите меня от моей жены, она записывает мне свои мысли!.. Думаю, уже через пять минут я оказался бы в психушке. Я бы мог заставить их проверить её, но Лолия наверняка бы все отвергла или просто записала бы в их головы мысли о том, что ничего подобного нет. У меня не было никаких доказательств. О считывающих никто ничего не знал… А может быть, ничего нет и не было? Может быть Лолия просто сумасшедшая? Может быть, она всё выдумывает… Она просто сошла с ума, и заставляет меня поверить в то, что всё придуманное ею правда… Нет, она точно что-то делала со мной…

Всё происходящее было уже за гранью моего понимания. Рядом существовал целый огромный мир, в котором царили считывающие и мысли любого человека были абсолютно прозрачны. В этом мире всё было не так, он существовал по своим особым правилам. Здесь самой престижной считалась работа не в кабинетах высокопоставленных лиц, а на улицах; здесь ценными и преуспевающими работниками были не мужчины, а женщины; здесь не существовало никаких органов надзора и служб, следящих за сохранением секретности, и в то же время о считывающих никто не знал. Считывающие по своему усмотрению могли делать всё, что угодно, а обычные люди даже не догадывались о том строжайшем контроле, под которым находятся. Они воспринимали чужие мысли, как свои, и помимо своего желания выпускали собственные мысли в окружающее пространство. Сейчас я чувствовал, что нахожусь на границе между реальным миром и миром, которым правят считывающие. В одном мире всё было просто и знакомо, в другом – всё ужасающе-ново… Цепляясь за остатки привычного, я шел вдоль тонкой грани, возникшей на пересечении двух разных жизней. Эта узкая тропинка могла привести меня только… К БЕЗУМИЮ…

Неожиданно, в дверь позвонили. Это меня удивило. В последнее время гостей у нас не бывало. Я решил, что это, вероятно, какая-то ошибка, или очередные попрошайки просто обходят новые квартиры. В любом случае вставать ради этого с кровати мне не хотелось. Успокоительные уже начали действовать, и я продолжал лежать, не обращая внимания на повторяющиеся звонки. Когда по их настойчивости я понял, что встать всё-таки придется, с неохотой я пошел открывать дверь. Двое незнакомых мужчин выросли передо мной из сумрака лестничной площадки. Я сразу же понял, что это пришли за мной… Несмотря на успокоительное, моё сердце забилось с бешеной силой. Именно так я и представлял себе тайных агентов, которые следят за сохранением в секрете информации о считывании. Я слишком много знал… Мои мысли понеслись с невероятной быстротой. Наверняка они вычислили меня где-нибудь на улице, нет, вероятно, это на последней конференции мне попался кто-то из них, а Лолии в этот момент не было со мной рядом. Они поняли, что я многое знаю про них, но я успел спрятать глаза. Им не хватило в тот раз времени, чтобы стереть это у меня из головы.

И вот теперь они решили воспользоваться силой, они хотят уничтожить меня физически. А может… Неожиданная догадка поразила меня. Это Лолия! Это она всё рассказала обо мне. Она не смогла смириться с тем, что лишилась возможности влиять на меня. Она понимала, что в нашей с ней негласной борьбе, я одерживаю верх. Я стал неуправляем! Оградившись от Лолии, я стал ей просто не нужен. Наверняка она решила покончить не только с нашими отношениями, но и со мной. Но почему именно таким способом?… Я покачнулся и попятился от двери… В это время до меня стали долетать обрывки каких-то сказанных одним из мужчиной фраз. Я плохо осознавал, что он мне говорит, и понял лишь, что мне нужно куда-то идти с ними.

Выхода у меня не было. Их было двое, я был слаб и ещё… я очень сильно устал, устал от всего происходящего. В этот момент я ясно ощутил, что в действительности мне всё равно, что со мной будет дальше. Моя жизнь в последнее время перестала представлять для меня интерес, чего же мне волноваться, что она закончится, она и так была невыносимой. Я не стал тянуть время и прямо так, не собираясь, вышел из дома. Я шел за двумя мужчинами в сером, смотря на их спины и не зная чего мне ожидать…

Мы сели в автомобиль, поджидающий нас у ворот дома. Наверно, из-за успокоительных я с трудом реагировал на происходящее, не замечая деталей и того, куда мы едем. Серые улицы замелькали за окнами… Ленты дорог запестрели передо мной одним бесконечным лабиринтом. Мои провожатые сохраняли полное спокойствие и только иногда бросали на меня странные задумчиво-сочувствующие взгляды. Мы остановились у такого же серого, как одежда моих провожатых, здания. Я не заметил на нём никаких опознавательных знаков и табличек, это окончательно убедило меня в том, что мною заинтересовались секретные службы. Войдя внутрь, я побрел по коридору, замечая, что скоро под ногами у меня оказался кафель. «Видимо, так легче смывать кровь», – опешил я от первой промелькнувшей у меня в голове шальной мысли. Моё воображение тут же стало рисовать страшные картины пыток и убийств, которые могут происходить в этих стенах.

Действие принятых успокоительных продолжалось недолго, и я стал замечать, что меня охватывает паника. Почему Лолия всегда пыталась меня убедить, что никаких секретных служб, следящих за сохранением секретности считывания, нет? Мне было бы легче перенести всё происходящее сейчас со мной, если бы я был к этому готов… Тут же я постарался больше вообще ни о чем не думать. Как я устал из-за того, что в последнее время всё время сталкивался с неизвестностью…

– Как вы себя чувствуете? Вам плохо? – доносился из пустоты незнакомый мужской голос, возвращающий меня к действительности.

Мне было плохо. Казалось, что весь мир вокруг провалился, и меня окружила темнота. Все мои страхи, все домыслы относительно тайного секретного общества, следящего за нераспространением информации о считывании, были разрушены в один миг. Другое страшное известие выбивало сейчас почву у меня из под ног.

Я был в морге. То серое здание, куда я зашел несколько минут назад, оказалось не штабом считывающих с комнатой пыток, а моргом. Мои глаза отказывались верить тому, что я видел. Передо мной лежало тело… Лолии.

Двое мужчин, с которыми я пришел, теперь крутились возле меня, стараясь вернуть в чувство. Им нужно было, чтобы я опознал тело.

– Когда это случилось? – холодея от ужаса и не осознавая ещё, что происходит вокруг, спросил я.

– Несколько часов назад. Предположительно – инсульт. Это произошло прямо на улице, когда врачи приехали, было уже поздно. Вы будете настаивать на вскрытии?

– Нет, нет, не надо… – испуганно затряс я головой. На меня накатился страх, что вскрытие раскроет её и мою тайну.

– Правильно, мы тоже не видим в этом необходимости, – одобрительно сказал один из мужчин, и мне показалось, он как-то странно посмотрел на меня. – Ещё раз приносим свои соболезнования.

Странно, я считал, что это является обязательной процедурой при подобных несчастных случаях. Зачем они спрашивают меня? Я понял, они знали обо всём… Знали о том, что Лолия была считывающей. Им не нужна была огласка. Этим людям я был нужен только для выполнения формальностей. Они во всем с успехом используют таких, как я.

Я отвернулся и пошел обратно по коридору к выходу. Я устал…

Я вышел на улицу и зашагал, сам не зная куда. Опустив голову и видя перед собой только асфальт тротуара, я мог не волноваться, о том, что в мои мысли сейчас кто-нибудь вторгнется. Мой взгляд был устремлен в холодный камень. Я думал…

Вот так всё просто решилось. Лолии больше нет… Нет того монстра, который зомбировал мои мысли на протяжении нескольких лет. Нет той верной, преданной, любящей женщины, которая изменила мою жизнь… В один миг я лишился самого близкого человека… Ушла ли она из жизни сама, видя во что превратила жизнь любящего её мужчины, или её сгубил тот маленький прибор, который был замурован у неё в голове – это навсегда теперь останется загадкой. Лолии не стало, а я остался…