Глава IV

Сентябрь 1905 года второй эры.

Утром три железнодорожных состава прибыли на вокзал Централа. К городу подъезжал еще один. На платформах было много народу, носильщики с трудом протаскивали громоздкие тележки через толпу. Было довольно рано, однако солнце уже взошло над горизонтом и пекло так сильно, что никто и не сказал бы о приходе в Веридас осени. Люди ворчали, что погода заставила их мучится и держать верхнюю одежду в руках.

Никола изнемогал от духоты, так жарко не было все лето.

— Идем, нам вон туда — Скрепп указал мальчику на автомобиль.

Рядом с вокзалом находилось место особенно многолюдное. Здесь рядами стояли открытые и закрытые кареты, лошади жевали сено. Запах был не самый приятный. Извозчики суетились вокруг экипажей, пытались переманить пассажиров к себе. А переманивать было от кого. Маленькой линией рядом с каретами стояли черные, блестящие на солнце, машины. Водители их спокойно ожидали пока клиенты сами подойдут к ним.

Никола совершенно не понимал назначения этих металлических карет, их неуклюжий вид. За какое место они прикреплялись к лошадям? Он остолбенел, когда вдруг одна из машин с грохотом завелась, из-под низа пошел серый дым, и она медленно сама покатилась по дороге.

Скрепп указал мальчику на один из таких автомобилей. Большая черная полированная машина стояла поодаль от других. Рядом, около водительской двери, находился молодой человек, лет семнадцати. Он терпеливо вглядывался в толпу выходящих из здания вокзала людей, положив руку на крышу кабины и перебирая по ней пальцами. У него был точно такой же длинный бордовый плащ с вышитыми золотыми растениями, как и у Сергея Сергеевича.

Наконец, он заметил высокого бородатого мужчину и мальчика, подошедшего к его машине. Парень живо выпрямился и приложил два пальца к виску.

— Приветствую вас, профессор Скрепп

Сергей Сергеевич открыл заднюю дверь машины и положил за сидения чемодан

— Лейтенант Терад? Вы мой новый водитель?

Терад не отпускал пальцы от виска, еще больше выпрямив спину.

— Сегодня все заняты приготовлением первого зала, меня послали встретить вас.

Никола живо сел в автомобиль, положив свой мешок под ноги. Внутри было очень душно — солнце уже успело прогреть салон. Сергей Сергеевич сел следом. Он отодвинул стекла на дверях в сторону.

— Машина поедет и станет прохладнее — сказал он.

Мальчик то и дело перебирал пальцы, брал себя за колени. Скрепп обратил внимание на его легкую дрожь.

— Ты волнуешься?

Мальчик кивнул

— Первый раз на машине едешь?

— Первый, учитель, но я не по этому…

— Можешь не рассказывать, — улыбнулся Скрепп, погладив его по голове — не волнуйся, все начнется только завтра, сегодня надо отдохнуть. Скоро увидишься с другими абитуриентами.

Лейтенант Терад сел на водительское кресло.

— Куда едем, профессор?

— Отвези нас к рояльной набережной.

Машина загремела и тронулась. Никола постарался взять себя в руки, вбивая в голову, что ничего страшного не произойдет пока профессор рядом. Но страх, почему-то не отступал — из-за него сильно болел живот, и кружилась голова.

Воздух, ни холодный, ни теплый, начал бить в лицо, остужая весь салон. Никола обратил взор на улицы.

Все было иначе, чем в маленьком Ужице. Одно только широкое авеню, полностью замощенное круглыми камнями вместе с тротуарами и декоративными деревцами вдоль них, превосходили самую большую улочку родного города Николы. Воздух был приятным и сладким, он был очень похож на тот, что Никола всегда чуял на редких цветочных фермах пригорода. Цветов здесь и вправду было много. Они оплетали монолиты домов, провода между фонарями, сами фонари, лужайки около деревьев. Их было много и на людях, на фраках и пиджаках, на женских шляпках.

На улице прогуливалось множество народу. Некоторые люди шли медленно, некоторые куда-то спешили. Все было так живо, мальчику начало казаться, что многим людям здесь не хватает места. Кучи людей, наверное, спят на улицах, думал он. Еще ребенка удивляло то, что почти каждый прохожий улыбался другому, здоровался с ним, как будто, здесь все друг друга знают в лицо.

Солнце скрывалось за бесконечной десятиэтажной стеной домов, похожих на единый дом, тянувшийся вдоль всей улицы. Он вплотную прилегал фасадом к тротуару, кое-где прерываясь большими арками во внутренний двор. Изредка эта стена прерывалась другими постройками, настоящими дворцами. Они были огорожены витиеватыми заборами и ни один из них, если приглядеться, не имел почти ни одной прямой линии. Да и цвета стен резко выделялись от серых небоскребов. Синие, зеленые и желтые, попался даже один розовый домик.

Никола смотрел за окно широкими глазами. Его будоражила любая, с виду неприметная для простого местного жителя, деталь. Он взглянул на Скреппа. Профессор тоже наблюдал за городом со своей стороны, скрестив руки на груди. Мальчик еще раз увидел его золотой висок, в памяти всплыла картина папиных волос, его золотой кончик хвоста.

— Учитель, кто такие абитуриенты?

— Это те люди, чьи имена показал первый свиток.

— Я тоже абитуриент?

Скреп посмеялся, взяв мальчика за плечо.

— Конечно абитуриент, и завтра станешь студентом, друг мой.

Никола немного призадумался, посмотрев в окно. Он обратил внимание на двух молодых людей, юношу и девушку. Они были в той же форме что и Скрепп с Терадом. Весело что-то обсуждая, парочка прошла мимо и завернула за угол.

— Будут другие абитуриенты?

— Человек десять должны быть, из них, кроме тебя, моими учениками станут еще две девочки, потом познакомлю…

— Ого! — Терад прервал Скреппа — сколько же у вас теперь учеников, профессор?

— Теперь четыре.

— Четыре?! Вот это да!

— М-да… третий год уже обучаю одного студента, ты не представляешь, какой он буйный — Скрепп обратился к Николе — ты в девяносто восьмом родился?

Мальчик кивнул

— А он в девяносто пятом, я уверен, вы хорошо поладите.

Глядя на то, как профессор развеселился, вспоминая своего ученика, Никола задумался о новых друзьях, с которыми предстоит познакомиться. Он вспомнил о Славе и остальных. Прошло всего три дня, но мальчику казалось, что он уехал вечность назад. Никола вновь с печалью посмотрел в окно.

С левой стороны от машины бесконечную картину города вдруг сменили пейзажи парка. Воздух сразу стал холодным и свежим. Темно-зеленые и серые ели росли прямо посреди города настоящим лесом, который уходил далеко-далеко, края не было видно, деревья что-то скрывали от шумного города. Но людей здесь было не меньше. В лес уводило множество каменных дорожек, или просто земляных тропинок.

— Вот здесь, да — Скрепп осторожно похлопал водителя по плечу, прося остановить

Терад повернул к обочине.

— Мне ждать вас, профессор?

Скрепп взял сумку Николы и передал ее лейтенанту.

— Нет, возьми это и отвези в академическое общежитие

— Да, профессор

Скрепп вышел из машины, следом выбрался Никола. Они вдвоем оказались в медленном течении людей. Прохожие шли не спеша, вдыхая здешнюю прохладу, скрываясь от городской суеты. Некоторые прогуливались с дамами, другие сидели на скамейках вдоль тротуаров перед лесом и что-то читали. Все были нарядные, в светлых костюмах и шляпах, галстуках и белых рубашках.

Никола и Сергей Сергеевич направились по одной из дорожек вглубь леса. Вскоре улицы позади уже не было ни видно не слышно, город вокруг исчез. Только тихий говор и приятные звуки доносились откуда-то издали и становились все четче и четче. От каменной дорожки в сторону постоянно уводили другие тропки. Они шли далеко до крытых веранд, двух, трех этажных, или совсем маленьких. Веранды были повсюду в этом лесу и почти все переполнены, поэтому некоторые люди стояли возле арочных входов. «Шах, шах… мат!» то и дело доносилось оттуда.

Вскоре на пути у Сергея Сергеевича и Николы встретилась группа людей. Большинство одеты как-то по-военному. Они окружили одного человека и внимательно слушали. Мужчина что-то разъяснял им, показывая на соседние деревья, и ему с одобрением кивали в ответ.

Этот человек, находившийся в центре внимания, был стар, хотя его длинные до плеч волосы седина захватила еще не до конца. Но морщинистое дряхлое лицо ни как не позволяло дать ему меньше шестидесяти лет. Белая кудрявая борода почти полностью закрывала украшение на цепочке со значком «V» в кольце из золота. На нем был длинный бархатный кафтан темно-зеленого цвета, как малахит.

Сергей Сергеевич подошел к этому человеку и тут же сделал низкий поклон. Никола почувствовал на своей шее ладонь, и в следующий миг она склонила мальчика в пояс. Он попытался выпрямиться, не понимая, что его держит сам Скрепп.

— Ваше высочество, приветствую, рад вас видеть.

— А! Профессор Скрепп! — воскликнул человек в зеленом кафтане, он тут же взглянул на своих спутников и они удалились подальше, о чем-то между собой перешептываясь. — Я тоже рад тебя видеть

Старик взял Сергея Сергеевича за плечо и позволил ему выпрямиться. Никола поднял голову следом.

— Представляешь… я буквально только что обыграл профессора Тормби в шахматы

— Примите мои поздравления, Ваше высочество — Скрепп вновь поклонился, улыбнувшись — я уверен, что он вам не поддавался…

— Нет… не думаю, — старик посмеялся. — Я, право, не ожидал вас здесь встретить, профессор

Он взял Скреппа под спину и повел вдоль дорожки, Никола пристроился рядом с учителем.

— Я тоже не ожидал встретить здесь вас, Ваше высочество — Сергей Сергеевич огляделся вокруг — что вы делаете здесь?

— Как что, — старик поднял брови удивленно — я прогуливаюсь в собственном сквере, среди подданных — он посмотрел на Николу — здравствуй, приятель… а ты кто такой?

Светлыми глазами он сверху вниз окинул мальчика, вдобавок ко всему он странно улыбался. Никола хотел было сам ответить, но голос вдруг охрип. Вместо нормальной речи он издал непонятный звук, а старик только посмеялся в ответ.

— Это Никола Владыч — ответил за него Скрепп — сын Драгана Владыча… и, возможно, мой будущий ученик

Старик провел ладонью по щеке ребенка.

— Так ты на службу поступаешь? Хе-хе… Что ж… я буду следить за твоими успехами, а если что — он перешел на шепот, приблизившись к лицу мальчика совсем близко, — обращайся сразу ко мне, идет?

— Да… — Никола выдавил из себя все что смог.

Старик усмехнулся.

— Ваше величество, — продолжил Скрепп — я все-таки советую не прогуливаться без охраны. Вы сами прекрасно знаете, на кого нацелены теракты Чадаева… вы можете стать легкой мишенью для него в таком месте.

— Конечно, Сергей — ответил старик серьезно — я знаю, ты беспокоишься, но я не мог пропустить последние теплые деньки перед закрытием сезона. Что ж, я все равно только оттуда, еду сейчас во дворец, так что не беспокойся, желаю счастливого дня. Уж извините, что наша встреча была столь коротка.

Скрепп и Никола вновь склонились перед ним.

Старик подозвал к себе несколько людей в форме, и они направились прочь из леса. Никола долго смотрел ему в след.

— Пойдем, друг мой

Мальчик продолжил идти вперед, но все еще поглядывал в сторону уходившего человека.

— Учитель, кто это такой был, дож?

Сергей Сергеевич, услышав это, не выдержал и, отвернувшись, вдруг во весь голос рассмеялся.

— Дож?.. нет… правителя в нашей стране зовут не дожем, а императором…

Никола чувствовал себя глупо и неудобно, особенно когда на смех учителя стали оборачиваться другие прохожие.

— Я не знал, учитель… — подавленно сказал он — а почему император в парке?

— Ну, друг мой, что же, если он император, то должен всегда сидеть в своем дворце? Его Величество любит прогуляться.

***

Чем дальше они заходили вглубь леса, тем отчетливее и отчетливее слышались красивые мелодии. Мальчик никогда не слышал такого раньше — непонятный, волшебный звук складывается в композицию. Постепенно желание узнать что там, в конце леса, становилось все сильнее и сильнее.

Мимо проходили люди. В парах, группами и поодиночке. Почти все они, завидев Сергея Сергеевича, спешили поздороваться, или хотя бы улыбнуться ему.

Никола сразу подумал, что золотых людей здесь очень любят и уже начал представлять, как и его будут приветствовать улыбками и рукопожатиями.

— А знаешь, император ведь прав — сказал Скрепп — нам с тобой очень повезло, что погода теплая и рояли еще не убрали.

Мальчик не понял, о каких таких роялях говорит Скрепп. Но теперь он боялся спрашивать — вдруг учитель снова начнет громко смеяться.

Мелодия, быстрая и переливающаяся, слышалась уже совсем рядом. Множество звуков плавной, но скорой чередой струились по округе, поднимая что-то в груди то вверх, то вниз. У мальчика в голове представился темно-рубиновый цвет, как будто сотни ягод граната морем падали откуда-то сверху вниз.

Мысли застывали в голове, он терял реальность и глядел только себе под ноги, вслушиваясь в мелодию. Наконец, лес начал пропускать свет с окраины набережной.

— Вот мы и на месте

Никола увидел тот самый инструмент, что издавал музыку. За роялем сидел молодой человек и уже завершал свое произведение, иногда поглядывая на сидевшую рядом на скамьях публику.

Каждый рояль был на деревянной веранде, украшенной под цвет инструмента. Для черных использовали палисандровые плетения и множество мелких фонтанчиков у основания. Для белых все подножия были засыпаны декоративной галькой. Цветами украшали рояли из красного дерева.

Веранды располагались в сквериках на определенном расстоянии друг от друга вдоль всей набережной. Разница между ними составляла ровно пять уличных фонарей.

За короткой балюстрадой мальчик увидел черную и широкую реку. Сразу появился прохладный ветерок.

— Это Венура — сказал Скрепп, взяв мальчика за плечи сзади, когда он подошел поближе к реке — а мы сейчас с тобой гуляем по самой длинной набережной во всем Веридасе.

Никола видел громадные здания на другом берегу реки. Бесконечно длинная панорама казалась мальчику невозможной. Слишком большой город, он не верил, что здесь может жить столько людей.

Они двинулись вдоль набережной, проходя мимо одного музыкального сквера за другим.

Пианист сидел в белом фраке, под цвет инструмента, и исполнял что-то веселое, под это можно было танцевать. Возле его веранды действительно танцевали множество пар, некоторые сидели на скамейках и просто слушали.

Мимо пробежали два мальчика. С громким радостным смехом они неслись по набережной, обгоняя прохожих. Один из них в руках держал веревку, тянущую воздушного змея. Этим Николу было не удивить, потому что такой воздушный змей не сравнится с тем, что он запускал с холма вместе со Славой.

У следующего скверика была совсем иная картина. Здесь было пусто. Веранда с черным роялем располагалась не на самой площадке сквера, как другие, а под большой рыжей рябиной в стороне. Рядом тоже находилась пара скамеек и один мраморный фонтан, без воды, отчего он казался мертвым.

Сергей Сергеевич остановился здесь.

За инструментом ни кто не сидел, его крышка была опущена. Люди проходили мимо этого скверика.

Скреп медленно поднялся через две ступеньки веранды и присел на кожаную банкетку. Он стряхнул с клавиатуры сухие листья и приподнял крышку инструмента. Мальчик подошел ближе к роялю, ведомый желанием заглянуть вовнутрь.

— Нравится тебе этот инструмент? — сказал Скрепп, с улыбкой наблюдая за любопытством мальчика.

Никола машинально, не отрываясь от вида струн, покачал головой.

— Понимаешь, к музыке у нас в Веридасе имеют особое, сакральное отношение

— Сакральное?

Скрепп последовательно нажал на три белых клавиши. Никола заметил, как три молоточка поднялись и ударили о струны. Три звука слились в один и молоточки медленно опустились.

— Ну… представь, что здесь к музыке относятся так же, как у вас к яблокам, и ты начнешь понимать.

Люди, гуляющие по набережной, начали замечать человека за инструментом и собираться поближе на скамейках. Когда их стало достаточно, Сергей Сергеевич немного кивнул головой, приветствуя слушателей и, положив обе кисти на клавиши, начал игру.

Никола отошел немного в сторону, подумав, что не стоит загораживать собой профессора от публики.

Спокойная и красивая мелодия, словно специально была сделана для вечерних пейзажей. Никола не мог оторваться от игры учителя. Он уже не смотрел на молоточки, бьющие по струнам, а слушал с закрытыми глазами. На некоторых моментах мелодии внутри что-то покалывало и следом по всему телу пробегали мурашки.

Он не сразу заметил, что одна из слушателей, маленькая девочка, встала со скамьи и поднялась на веранду к Скреппу и Николе. Она подошла прямо к мальчику и остановилась рядом, не отрывая взгляда от пианиста.

Никола тихонько повернул голову к ней и отшатнулся, не поверив глазам. На миг ему показалось, что рядом стояла Слава Ташина. Светловолосая девочка, правда, волосы длиннее, чем у Славы, круглолицая со светло-голубыми глазами. Она очень тихо, для себя, напевала мелодию, что играл Сергей Сергеевич.

Музыкальная кульминация прошла, близился мягкий конец, похожий на последние лучи солнца или первый снег, или что-то еще, медленное, неспешащее. Последний аккорд… Наконец, Скрепп закончил игру и взглянул на приблизившуюся девочку.

— Здравствуй, Настя, — улыбнулся он ей — красивое у тебя сегодня платье

Девочка засмущалась, покраснев и немного отвернувшись, когда Скрепп похвалил ее белый сарафан с синей ленточкой на поясе. Никола продолжал смотреть на ее длинные светлые волосы, пока еще не особо задумавшись о том, откуда Сергей Сергеевич знает эту девочку.

— Спасибо, учитель — радостно, с лаской поклонилась Скреппу Настя.

Учитель? Она назвала его своим учителем?

Никола недоумевал про себя, забыв, что он не единственный ученик Сергея Сергеевича.

Скрепп встал с банкетки и вместе с детьми удалился с веранды. Слушатели аплодировали ему и одобрительно кивали за исполнение довольно известной прелюдии Мичиру. Его место тут же занял другой пианист. Решив не менять настроения людей, он начал играть медленный вальс.

Сергей Сергеевич взял Николу за плечи и подвел к девочке. Она с улыбкой взглянула прямо ему в глаза. Мальчик хотел было не отворачиваться, но взгляд сам отводился куда-то под ноги. В памяти всплыли мимолетные картинки, когда Слава так же смотрела ему в глаза, точно такой же их серо-голубой цвет, та же улыбка.

— А это еще один мой ученик… — начал представлять мальчика Скрепп, но Никола вдруг перебил учителя и сам добавил:

— Мое имя Николай Владыч — он произнес это уверенно, даже немного поклонившись перед девочкой.

Настя подала ему правую руку.

Никола часто видел, как папа приветствовал маму, целуя кисть ее вытянутой руки. Он взял девочку за ладошку и поцеловал, наклонившись.

— Анастасия Романова, очень приятно — ответила она.

Скрепп с учениками присел на соседнюю скамейку.

— Гуляешь? — спросил он у девочки, на что она кивнула — а к завтрашней церемонии готова?

Настя опустила голову

— Я волнуюсь, учитель

— Ну, не стоит… вот, бери пример с Николая — Скрепп похлопал мальчика по плечу — он совсем не боится. Так ведь, не боишься?

Никола посмотрел на учителя и неуверенно кивнул головой. Анастасия приблизилась к мальчику, словно допрашивая. Ее взгляд был полон сомнения, отчего Николе стало не по себе.

— Прям совсем ничего-ничего?! — удивленно сказала девочка.

— Да… — ответил он и еще раз кивнул головой

— Нет… так не бывает, все чего-то боятся, верно учитель? — Настя с большой надеждой взглянула на Сергея Сергеевича.

— Конечно, Настенька, но Николай и в самом деле смельчак, он недаром будет учиться вместе с тобой.

Анастасия села ровно и посмотрела на большой пароход, что медленно тащился против течения Венуры. Люди на палубах махали руками, чтобы их заметили на набережной.

— Настя, передай маме, что твоя форма уже готова, может я, а может, кто другой завезет тебе ее сегодня вечером.

— Хорошо, учитель, я тогда пойду?

Девочка встала со скамьи и подала руку Николе. Мальчик попрощался с ней. Она уже направилась прочь из скверика, но Сергей Сергеевич задал еще один вопрос.

— Ты решила, где покрасишь волосы? У тебя они итак светлые, можешь и не красить.

— Нет, я уже решила, учитель

Она встряхнула свои длинные до пояса ровные пряди и аккуратно выделила одну из них — левый локон от челки.

— Хорошо, сделаем золотой

Девочка улыбнулась, еще раз посмотрев на мальчика, и ушла гулять дальше по набережной. Никола и Сергей Сергеевич продолжали сидеть в скверике и слушать музыку. Мальчик изредка косился в сторону учителя.

— Что ты на меня так смотришь, друг мой? — тихо шепнул ему Скрепп

Мальчик и сам не знал, почему он так делает. Он сразу, напрямую, решил спросить.

— Учитель, это тоже ваша ученица?

Скрепп кивнул

— Ее имя свиток показал еще в мае, четыре месяца назад, но ее родители долго не хотели отдавать девочку в Золотое Общество. Резко передумали после первого июля… да, их можно понять.

— А что было в этот день?

Скрепп тяжело вздохнул, замолчав, и мальчик подумал, что этот вопрос лучше не задавать.

— Не будем об этом, я потом расскажу

Никола печально взглянул на пустой фонтан, затем в ту сторону, куда ушла Анастасия.

— Простите меня… я просто… — Никола водил взглядом туда-сюда, не зная как сказать то, что у него было на уме — та девочка, Настя, она очень похожа на Славу, помните ее?

Сергей Сергеевич почесал бороду. Лицо его сделалось серьезным, как будто Никола снова спросил ненужный вопрос.

— Та светловолосая девочка из Ужица? Я помню, да. Ты скучаешь по дому, друг мой — он вздохнул и обнял его рукой — ладно, хватит на сегодня музыки, тебе надо отдохнуть, идем.

***

Мальчик уже не чувствовал ног, когда вместе со Скреппом добрался до так называемого Академического общежития. Услышав о нем от учителя еще в машине лейтенанта Терада, он сразу представил большой, многоэтажный дом с треугольной красной крышей, которую будет видно отовсюду в Централе. Но ожидания Николы не оправдались.

Академическое общежитие представляло собой целый район маленьких двухэтажных домиков. На неширокой улочке они шли одинаковыми рядами, точно их кто-то сюда накопировал. Различались они разве что цветом, да и то в основном все либо светло-розовые, либо фисташковые, либо кремовые. При каждом маленький гараж — здесь была уйма автомашин, дорогих по виду, черных или белых, но чаще всего бордовых, под цвет верхней одежды их владельцев.

По ухоженным улицам прогуливались люди в плащах или кителях.

Никола представлял увидеть здесь какую-нибудь казарму, где студенты строем будут ходить по своим делам, даже самым мелким. Но нет, ребята прогуливались, общаясь между собой, делясь книгами или какими-то бумагами.

Среди взрослых людей, юношей и девушек, ловко проносились группки маленьких детей, которые были одеты в длинные багровые пиджачки без карманов. Они убегали от одного человека с красной повязкой на рукаве, который разгневанный, с криками, тщетно пытался их догнать.

Никола всю дорогу с Рояльной набережной не переставал думать об Анастасии. Она не выходила из головы, и мальчик уже представлял, как будет знакомить ее со Славой когда-нибудь в будущем. Он был уверен, что они станут лучшими подругами-близняшками.

Еще Никола думал о первом ученике Скреппа, мальчике, которого учитель описал в машине. Старше его самого, буйный. Мальчик представлял его как большого и сильного, под стать Сергею Сергеевичу. Он наверняка будет драчливый и глупый, как Милош. Но встретиться с ним все равно не терпелось. Возможность познакомиться с новыми друзьями постепенно уничтожала тот холодок внутри, что появился сразу, как только мальчик покинул родной дом.

Скрепп привел его к одному из домиков, ничем не отличающегося от остальных. Нежно розового цвета, с гаражом без машины и цветами вдоль дорожки к входу. Они вошли внутрь. Никола сразу почуял какой-то резкий неприятный запах, похожий на жженую резину. В коридоре прихожей их никто не встретил, только маленький белый туман простирался под потолком во всем помещении.

— Зак, ты дома!?

Сергей Сергеевич засуетился, и, не снимая сапоги, начал бегать по дому в разные комнаты.

— Да! — послышалось на верхнем этаже, с тоном, больше похожим на фразу «Отвали!»

— Спускайся, друг мой, ты мне нужен

Ответа сверху не последовало, но Скрепп видимо и не ждал, что Зак что-нибудь скажет.

Никола тем временем осмотрелся.

Коридор прихожей был маленьким, он почти сразу расширялся и перетекал в большой холл, где было много мебели. Мальчик чуток улыбнулся, когда заметил среди нее маленький рояль, гораздо меньше, чем те, что были на набережной. Теперь он и сам сможет дотронуться до черных и белых клавиш. Под ним было много листков с какими-то линиями и значками, некоторые из них разорваны пополам.

Рядом находилась кухня, ванная комната и больше ничего лишнего, разве что куча горшков с травой на подоконниках. От неприятного запаха начинала болеть голова. Никола закрыл нос.

Сергей Сергеевич подошел к соседней тумбочке и достал мерочную ленту. Он вытянул ее в длину, чтобы посмотреть, сколько в ней, и вернулся к Николе.

— Встань ровно, пожалуйста, и не вертись — сказал он ему, растягивая ленту от плеча до плеча.

Мама как-то измеряла Николу такой же лентой, и вскоре ему прислали на день рождение костюм короля, в котором он походил лишь один раз на празднике в школе.

— Вы это для одежды делаете? — спросил Никола

— Совершенно верно, друг мой — продолжал Скрепп, попутно записывая карандашом цифры на бумажку. — Было бы не плохо, если ты завтра тоже будешь в форме общества.

Пока с мальчика брали мерки, он продолжал оглядывать все вокруг. На той деревянной тумбочке, откуда профессор только что достал ленту, стояла рамка. В ней была черно-белая фотография — три молодых человека стояли рядом и по-дружески обнимали себя за плечи. Они были в шинелях, среди большого сугроба. Никола стоял слишком далеко, чтобы разглядеть их лица.

— Учитель…

— Угу — ответил Скрепп, прикладывая ленту к ноге мальчика

— Там стоит фотография, можно мне посмотреть?

Сергей Сергеевич взглянул на рамку, оторвавшись от прежнего дела. Он взял ее в руки, о чем-то подумав, и передал мальчику.

Никола знал двоих на этой фотографии. Первый, что стоял справа, широко улыбался и смотрел прямо на фотографа, был сам Сергей Сергеевич.

Мальчик пригляделся к центральному человеку. Волосы его убраны назад, видимо, заплетены в хвост, ракурс не позволял сказать точнее. Этот человек обнимал своих друзей двумя руками, но смотрел не в объектив, а на одного из них, что стоял на фото слева. Центральным человеком мальчик сразу признал своего отца, Драгана Владыча.

Никола, не отрываясь, вглядывался в его лицо. Это была первая встреча отца и сына с момента их расставания.

— Папа…

Третьего человека он не знал. Это был крепкий мужчина, но ростом ниже Драгана и уж тем более огромного Скреппа. Мужчина был практически полностью лысый с круглым лицом. Он тоже с улыбкой, немного вздернув голову, смотрел на фотографа. Никола не стал задерживаться на нем, продолжая разглядывать отца. Фотография была очень старой, Драган на ней еще без бакенбард, мальчик ни разу не видел его без них. Да и выглядел он молодо.

— Учитель, а мой отец, — он посмотрел на Скреппа — когда я увижусь с ним?

Сергей Сергеевич посмотрел сначала ему в глаза. Затем, медленно выдохнув носом, взглянул на рамку с фотографией. Он взялся за нее и молча вытянул из рук мальчика. Никола этого даже не заметил, слишком уж сильно ждал ответ на свой вопрос.

— Я… — Скрепп покачал головой — да… скоро увидишься, располагайся пока, я вернусь вечером.

Он снова кинул свой взор на лестницу к верхнему этажу

— Зак! Мне долго ждать!?

— Иду!

Скрепп погладил Николу по голове.

— Ну, до встречи

Профессор вышел за дверь. Рамку с фотографией он не оставил, унес ее с собой.

Только Сергей Сергеевич удалился, как с лестничного проема верхнего этажа показалась голова мальчика. Он проверял, нет ли Скреппа в коридоре. Когда он убедился, что все чисто, то сразу же вышел встречать своего гостя.

Никола пристально смотрел на незнакомца. Зак медленно приближался, шаг за шагом, словно его гость был каким-то диким и опасным животным.

Черные волосы на его голове были растрепаны, как если бы их после мытья головы никто не причесал. Челка мальчика была золотого оттенка и сильно выделялась. Зак пальцами провел по голове, зачесывая волосы назад.

Никола представлял его выше, однако Зак был практически одинакового с ним роста.

Кажется, его нисколько не смущал свой внешний вид. В трусах, от того что в доме было жарковато, в расстегнутой бордовой рубашке из шелка, за которой виднелся крепкий торс. На левом вороте были два значка, «I» и «V» в круге.

Зак остановился точно перед ним и продолжал разглядывать.

— Эм… — начал Никола — привет…

Зак тут же его перебил

— Ты новый, да? — он начал обходить своего гостя по кругу, не спуская глаз — раньше нам не приходилось видеться?

Никола начал думать, что Зак не в себе, больно уж странно он на него смотрел.

— Ну… да, новенький, и с тобой я раньше не виделся, прости, пожалуйста, — ответил он, протянув руку в отчаянной надежде, что Зак пожмет ее.

— Значит, не виделись… ну да, а не то ты бы запомнил меня — он пожал протянутую руку — здарова, я Зак.

Мальчик тут же закрыл нос двумя пальцами, скверно посмотрев на Николу.

— Ой… — протянул он — тебе надо в душ, от тебя несет чем-то

Никола хотел было сказать про странный запах жженой резины по всему дому, но промолчал, лишь шмыгнув носом.

— Ладно, иди сюда — скомандовал Зак

Они поднялись наверх, дурной запах стал еще сильнее, как будто что-то прямо сейчас горело в одной из комнат. Дым шел из маленькой пробирки, а рядом были кучки порубленных корешков и трав.

— Опыт провалился, понимаешь? — кивнул Зак в сторону пробирки — в академии дали еще один месяц и я снова где-то ошибся…

Он обреченно присел на маленький диванчик в комнате, куда они зашли.

Николу встретил настоящий хаос — перевернутая вверх дном постель, на полу, вперемешку с обглоданными фруктами, валялись где попало разные бумаги с какими-то геометрическими символами. На письменном столе, что находился рядом с окном, был еще больший беспорядок — следы от утечек чернил, горы книг, пять или шесть стопок, между которыми лежала маленькая подушка для головы среди кучи сломанных перьев.

— Твой рюкзак вон там, в углу — Зак показал Николе на его мешок — можешь не беспокоиться, я в нем не лазил.

— Я и не беспокоюсь — ответил мальчик, подумав, что он до сих пор не представился — меня зовут Никола…й Владыч.

Зак почесал затылок. Было видно, что он хотел посмеяться, но сдержался.

— Смешное у тебя имечко, Владыч. — Он встал с кресла и, подойдя к письменному столу, начал убирать вещи, освобождая место по центру.

— Че стоишь, иди мойся

— Слушай… — тихо спросил Никола — а у меня и одежды то нет, я…

Он замолчал, потому что Зак обернулся на него с таким взглядом, очень похожим на глаза Милоша, когда Никола говорил не по делу, они словно говорили «ты идиот».

Зак сел прямо на стол там, где успел убрать книги и мусор.

— Друг мой… — раздраженно произнес он — ты предлагаешь мне отдать свои трусы с майкой? Не тормози, раз ты в общежитии, можешь взять одежду из общего шкафчика на первом этаже.

Никола понял, что лучше здесь не задерживаться и быстро ушел вниз, к душевой комнате. Теплая вода, новая одежда, сухая и мягкая, приятная коже. Вся усталость длительной поездки была как рукой снята. Мальчику захотелось почитать, время приближалось к обеду, когда он обычно приступал к чтению до позднего вечера.

Он поднялся обратно к Заку. Тот натягивал на себя черные штаны. В комнате стало заметно чище, никакого мусора, жженый запах почти выветрился в открытое окно.

— С легким паром, Владыч, присаживайся.

Никола подошел к столу и сел за него. Он начал разглядывать стопочки книг, теперь аккуратно разложенных на столе. «Введение в Компонологию II том», «Рациология IV том» книжка в желтом клетчатом переплете, такую же он видел в кабинете у отца, «Размышления о левом секторе рацио-свитка», «Простейшая механика», «Введение в гармонию и логику» и множество других толстых работ.

Зак чистил свой белый китель, что висел на вешалке около входа в комнату.

— А ты все эти книги читаешь? — тихо спросил Никола, стараясь не отвлекать его от дела.

Зак только посмеялся, сразу же бросив щетку и подойдя к столу. С явной гордостью он достал из внутреннего ящичка большую стопку толстых тетрадей.

— Читать мало, Николай, их задают конспектировать

Никола открыл одну из тетрадей. Каждый листочек был измазан чернилами, строчки слов плавно огибали грязные пятна и кляксы. Мальчик немного испугался, видя такой объем. Здесь, наверное, только в одной тетради было написано больше, чем он писал за все время школы.

— Конспектируете?

— Ну да, да… пишем от руки все — Зак вернулся к своему кителю — это еще цветочки, говорят, студентам второго уровня надо читать в год до полутысячи книг… представляешь?…

Зак выругался на кого-то. Он бросил щетку под кровать, закончив с чисткой, и подошел поближе к Николе. Тот продолжал разглядывать разные книги на столе.

— Зато, третьекурсникам делают упор на боевые искусства — сказав это, Зак сделал несколько резких ударов кулаком в воздух — но до этого еще дожить надо… я не доживу — он снова выругался.

— А у тебя есть книги, которые я могу почитать… ну «Введение в рациологию», например? — сказал Никола, огладывая комнату в поисках книжного шкафа

Зак снова посмотрел на него, как на последнего идиота.

— Ты серьезно? Сегодня у тебя последний день свободы, а ты и его чтением занять хочешь?

Никола пожал плечами, книга сама просилась в руки, он и не мог представить, что чтение кому-то может не нравиться. Хотя, например, Милош тоже не любил читать, но Никола считал его исключением из правил.

В окне послышался крик мужчины. Он звал каких-то двух абитуриентов, им только что доставили форму. Зак посмотрел на улицу и покачал головой.

— Вечно в сентябре наплыв… м-да, завтра у тебя будет настоящий взрыв мозга.

— А что будет завтра? Учитель сказал про какую-то церемонию.

Зак хлопнул в ладоши

— О да! Это будет ваше мега торжественное посвящение. Откроешь первый свиток… я вот уже два года первокурсник… запозднился

— Плохо учишься?

Зак, как ни странно, не оскорбился этой фразой. Он громко рассмеялся, сев на подоконник.

— Я? Плохо учусь? Да я ученик самого Скреппа, лучшего из лучших профессоров. Нет… я нормально учусь, просто еще не пришло время.

— Прости, я думал, что тут учатся как у нас в школе. Мы каждый год переходили в новый класс.

Зак покачал головой, улыбаясь.

— Я тоже так думал, когда учился в своей деревне, далеко на востоке отсюда… а потом… — он опустил глаза вниз — в общем, я оказался в Золотом Обществе, меня Сергей Сергеевич забрал. Понимаешь, чтобы перейти здесь на другой курс твое имя должно загореться на следующем свитке. Вот ты сейчас на первом уровне, загорится второй, будешь на втором, и так далее, ясно?

Никола покачал головой, в голову полезли дурные мысли о том, что его имя никогда не появится на следующем свитке, и он навсегда останется первокурсником.

— А когда он загорится?

— Не знаю… у всех по-разному, у кого-то через месяц, у кого-то через год — он скривил лицо, как будто Никола ему надоел — че пристал ко мне, лучше расскажи, где покрасишь свои волосы?

— Покрашу волосы? — мальчик понял, что Зак говорит о золотых прядях, которые он видел у каждого золотого человека — я еще не думал… а для чего вы это делаете?

Он поставил стул рядом с подоконником, присев поближе к Заку. Тот еще раз пальцами уложил свою золотую челку назад.

— Ты как из леса сбежал… Это наша традиция, при вступлении в Золотое Общество ты красишь часть волос в золотой — он посмеялся — если конечно ты не лысый или не блондин. А еще тебе выдадут нашу форму, чтобы все знали, что ты большая шишка.

Никола почесал голову

— Большая шишка?

— Очень большая — кивнул Зак

Он провел по голове Николы пальцами, смотря на его еще не высохшие после душа черные волосы.

— Помоги мне с этим, пожалуйста — сказал Никола

— Да без проблем

Зак спрыгнул с подоконника и вернулся к столу. Он достал оттуда маленький серый журнальчик и кинул его другу.

— На, специально для таких как ты нарисовали

Журнал назывался «Варианты мелирования. Муж» и состоял из карандашных рисунков разных юношеских причесок, на каждом из которых где-нибудь был золотой цвет — золотые усы, борода, виски, хвосты или кончики хвостов, длинные пряди. Никола листал страницу за страницей, Зак присел рядом и тоже смотрел на картинки.

— Стой — сказал он на одном из рисунков человека с короткой стрижкой и тонкой плетеной косичкой от виска до плеча, перекинутой за ухо. — Возьми его, Владыч, волосы у тебя длинные, даже ушей не видно, пострижешь их и оставишь один локон под плетенку. Лично я долго метался между этой косичкой и золотой челкой.

Николе было на самом деле все равно, в каком месте красить волосы. Он просто листал картинки, думая при этом об отце. Знает ли он, что сын прибыл в Веридас, и почему все еще не встретил его.

День так и прошел в расспросах Николы, Зак отвечал ему на каждый глупый и неглупый вопрос. Ночью спать совершенно не хотелось, новая обстановка и небольшое, приятное волнение перед завтрашним днем мешали уснуть. Зак же, на удивление, задремал довольно быстро.

«Наверное, эта работа выматывает сильнее, чем кажется» думал Никола.

***

Первый раз в жизни Никола надел на себя шелк. Темно-рубиновый, как переспелая черешня, цвет. Красные пуговицы из какого-то камня, застегнутая самая верхняя, правда, с трудом давала дышать. Золотые запонки блестели на рукавах. Этот материал ощущался намного лучше, чем все грубые фермерские накидки, которые мальчик носил до этого. Наичистейшая, без единой складочки, она идеально сидела на нем. Однако пока на вороте не было еще никаких металлических значков. Низ рубашки терялся в черных штанах, тяжелых из какой-то жесткой ткани, совершенно не мнущейся. Штаны, в свою очередь, заправлялись в черные и высокие до колен лакированные сапоги. Поверху надевался белоснежный китель с золотыми погонами.

Вся церемония началась в так называемом дворце Первого свитка. Многих, в том числе и Николу, удивил сам факт, что каждый свиток, подобно знатному вельможе имеет свой дворец. Да еще какой — они, конечно, уступали в масштабах «золотой триаде Централа», но вполне могли назваться шедеврами архитектуры города. Огромной высоты помещения, удерживаемые людскими статуями. Стены все были в барельефах с одним сюжетом — человек читает свиток, или что-то пишет пером на бумаге, изучая его.

Встреча абитуриентов произошла в небольшом холле дворца, перед главным залом. Сергей Сергеевич привел Николу к остальным детям и оставил. Здесь все были предоставлены сами себе. Каждый волновался, и с боязливыми глазами дети начали сами развеивать друг другу страх, разговаривая о предстоящем событии. Кто-то говорил о чтении книг, кто-то о боевых танцах. Взрослые преподаватели приводили новых абитуриентов. Все нарядные, в форме.

Никола сидел в одиночестве, сторонясь остальных. Ребята, его ровесники, иногда подходили познакомиться, но мальчик казался в диалоге настолько скучным, что его компанию вежливо покидали.

Вскоре Сергей Сергеевич вернулся в холл и привел под руку двух девочек. Одну из них Никола уже знал, это была Анастасия Романова. Сейчас она вся сияла, хоть румяное лицо и выдавало сильное волнение. Она скромно улыбнулась всем присутствующим. Те, кто были здесь, особенно мальчики, сразу же обратили на нее внимание и тоже улыбались в ответ. Ребята начали шептаться между собой, многие не спускали с нее глаз.

Вторая девочка была с темно-коричневыми волосами и выглядела гораздо увереннее своей спутницы. Она, кажется, вообще не беспокоилась, словно намечалась прогулка по набережной. Девочка не выглядела застенчиво — те мальчики, что приветливо кивали ей, получали в ответ только лишь высокомерный и ледяной взгляд.

Сергей Сергеевич подвел своих учениц к Николе. Мальчик сидел на длинной банкетке у стены, не спуская взгляда с Насти. Его подавленное состояние стало отчего-то развеиваться. Мальчик улыбнулся ей. Настя ответила тем же.

— Ну, друг мой — тихо сказал Скрепп, чтобы не мешать другим профессорам — знакомься, это моя вторая ученица, Елена Архелова.

Никола встал, что бы поклонится ей. Лена оглянула мальчика с ног до головы все тем же высокомерным взглядом и тихо фыркнула, отведя голову в сторону.

— Хм… — сказал Скрепп — посидите еще немного, скоро все начнется.

Сергей Сергеевич снова удалился. Девочки сели на банкетку, где только что был Никола. Он теперь стоял рядышком с убранными назад руками и косо смотрел на них. В холл прибывало все больше и больше народу. Становилось жарко и тяжело дышать. Взрослые суетились вокруг абитуриентов, поправляя им кители, штаны и сапоги, словно это были их родители.

— Николай, а тебе очень идет твоя новая одежда — сказала Анастасия, взглянув на Николу. Мальчик как раз рассматривал свои золотые запонки на рукавах.

— Спасибо… — он засмущался и опустил глаза, — ты тоже красиво выглядишь

Лена, кажется, говорила свободно только лишь с Анастасией. Они хихикали, смотря на ребят, иногда спрашивая что-нибудь у Николы. Но мальчик все время отвечал так, что разговор сразу обрывался, и его невозможно было продолжить.

Гул в холле резко затих, в дверях перед входом в зал показался молодой человек. Он хлопком в ладоши попросил тишины.

— Господа абитуриенты, — начал он — я попрошу вас выстроиться в колонну по двое, преподаватель и ученик.

Ребята начали живо строиться. У Николы все заболело внутри от волнения, час близок. Поскольку у его преподавателя было еще два абитуриента, то они возглавили колонну вчетвером.

Настя встала рядом с Николой.

— Ты волнуешься? — шепнула она ему

— Нет, и ты не волнуйся — как можно увереннее ответил мальчик

Абитуриенты медленно начали входить в двери, больше похожие на ворота, огромного зала. Потолок тут был намного выше, чем в холле. Таких больших помещений мальчик еще никогда в жизни не видел — даже самое высокое здание Ужица утонуло бы в масштабе всего этого. Деталей многочисленных рисунков на потолке было не разглядеть, они объединялись в единую картину. Зал был продолговатый, кругом состоящий из арок синего мрамора и разных геометрических символов, сливавшихся в непонятный текст. Позолоченные растения блестели и обвивали вверх колонны, наполовину врезанные в стены между арками.

Стук каблуков абитуриентов начал звенеть беспорядочно, дети шли не в ногу. Черный мраморный пол, без рисунка, только лишь с желтыми точками, как будто кто-то рассыпал в камень песок, словно зеркало отражал в себе окружение.

Напуганных абитуриентов, медленно, под руку ведомых вдоль по залу встретил нарастающий шум аплодисментов, все внимание приковано к ним. Дети шли по небольшому коридору из людей слева и справа.

Возле стен, по бокам от входа, вдоль всего зала рядами стояли юноши и девушки. Они были совсем молодые или уже взрослые. Посвященные золотые люди приветствовали маленьких детей на их пути к Первому свитку. Конца зала еще не было видно, но где-то там, в дали, уже слышалось пение хора. Трудно различимые слова староверидаского языка возвеличивали первый день будущих Золотых людей. Хор стоял в самом конце с обеих сторон коридора.

Зал кончался пятиступенчатым подиумом, или сценой, сплошь покрытой черной тканью. На нем, в самом центре располагалась темная платформа со стеклянной витриной. Здесь было больше всего света — на сцену имели выход три громадных окна, размером с полстены.

На подиуме стоял только лишь один человек. Никола сразу обратил внимание на его черную повязку через левый глаз. Престарелый человек, с легкой сединой, острыми усами, и прищуренным в улыбке взглядом смотрел, как абитуриенты строились поодаль от сцены в ряд. Он опирался на прямую саблю в черных ножных, выставленную перед собой.

Скрепп встал точно позади Николы, Насти и Лены. Он осторожно наклонился к мальчику, положив руку ему на плечо, чтобы обратить его внимание и шепнул

— Этот человек Владыка Золотого Общества, его зовут Демиан… сейчас он вас поприветствует, и когда он закончит, вы должны будете низко поклониться, ясно?

Ученики кивнули. Никола посмотрел на этого мужчину с другой стороны — выходит, он и есть глава всех золотых людей. Он наверняка устроит встречу с отцом. По крайней мере, выглядел Владыка, как человек, к которому можно было обратиться за помощью. Он все еще улыбался пришедшим ребятам, разглядывая каждого издалека.

Наконец, гул в зале стих до такой тишины, что было слышно только цоканье сапогов о мрамор как минимум тысячи присутствующих здесь людей. Владыка подошел поближе к краю черной сцены и поднял руки, охватывая всю аудиторию.

— Я всех вас рад видеть. Хороший сентябрь, не так ли? — громко произнес он

Люди зашептали, в основном все одобряюще с легким смешком встретили его приветствие, Владыка продолжал

— Каждый из вас оказался здесь не случайно, но потому что сама Истина велела вам явиться сюда. Сегодня вы начнете долгий путь. Путь, который способен преодолеть не каждый простой человек, но вы теперь не простые люди, забудьте о прошлом. Этот путь раскроет вам настоящего себя. Империя возлагает на вас большую миссию. Кроме глубокого изучения компонологии в первых четырех свитках, изучение пятого и шестого… Вам надо будет оказывать помощь людям, блюсти порядок в империи для тех и ради тех, кого Истина не наделила золотом на голове. Вы станете маяком, станете направлять тех, кто во тьме… приносить свет и указывать, как подобает жить человеку. На этом стоит тысячелетний Веридас, на Золотом обществе, несущем свет стране. Две тысячи лет назад это понял Алекс Веридас и повел народ за собой… сегодня мы продолжаем его дело и приветствуем новых людей в нашем обществе. Ура первокурсникам! И да помогут они в дальнейшем осознать людям правду семи свитков!

Люди воскликнули с радостью «Слава! Слава и Истина!» и начали аплодировать абитуриентам, которые все как один чувствовали себя не очень комфортно в центре внимания. Зал наполнился оглушающим шумом.

— Давайте же начнем торжественную церемонию! — провозгласил Владыка

Каждый из абитуриентов в пояс поклонился ему. Овации не утихали.

— К прочтению первого свитка, я приглашаю подойти Анастасию Романову.

Позади ребят послышался мужской хор. Он начал тихо, но постепенно усиливал величественную тему, подчеркивая всю важность церемонии. Девочка медленно прошла к подиуму и подошла к Владыке, поклонившись. Старик пожал Насте руку с широкой улыбкой, от которой девочка сама по себе тоже улыбнулась в ответ. Они вместе направились в сторону витрины со свитком, по пути о чем-то разговаривая друг с другом. Кажется, Настя что-то спросила у Владыки и он медленно, под ее шаг, отвечал.

Подойдя к витрине, Владыка открыл ее и достал широкий рулон позолоченной бумаги. Он весь блестел на свету и видимо был тяжеловат, потому что когда старик передал свиток Анастасии, она с трудом удержала его. Как только он оказался в руках девочки, на бумаге тут же зажглась какая-то надпись. Никола стоял далеко и не видел, что там было.

Настя открыла свиток и взглянула на содержимое. Первые несколько секунд она смотрела на что-то в нем, а потом непонимающе взглянула на Владыку. Тот что-то сказал ей, и девочка продолжила смотреть на содержимое свитка. Прошло немало времени, и Настя закрыла позолоченную бумагу, вернув его Владыке.

Откуда-то сбоку сцены к ней подошел еще один человек в форме общества. Старый, сутулившейся, он выглядел еще более дряхло, чем Демиан. В руках мужчина нес металлический поднос. Поклонившись перед девочкой, он протянул руки с подносом и дал ей взять все, что лежало на нем.

Анастасия вернулась обратно к абитуриентам, встав рядом с Николой и Скреппом. Вид ее был озадаченный, сметенный. Она посмотрела на учителя так, словно готова была прямо сейчас завалить его кучей вопросов.

— Что там у тебя в руке? — спросил Никола

Настя разжала кулак и показала, что ей принесли в дар. Это были предметы из золота — браслет на руку и два значка, «I» и «V» в кольце.

— Ого… здорово, — Никола разглядывал сверкающие предметы, вспоминая о золотом кинжале отца, который, наверное, ему подарили на подобной церемонии.

— Я… я совсем не поняла, что там написано в свитке — Анастасия обернулась к своему учителю. Скрепп, глядя ей в глаза, улыбался и кивал головой, давая понять, что волноваться не стоит.

Никола, подумал что там, наверное, какие-нибудь поучительные стихи или тексты. Их, скорее всего, просто заставят выучить наизусть. По крайней мере, о содержании свитков в тех книгах, что мальчик читал в кабинете отца, ничего не говорилось.

Владыка Демиан вновь подошел к краю сцены и объявил

— К прочтению первого свитка я приглашаю подойти Николу Владыча.

Николу как током пронзило. Он совсем не ждал, что пойдет вторым, сразу за Настей. Застыв на месте, он начал тяжело дышать. Ноги сами как-то пошли вперед к черной сцене, и то, потому что его сзади подтолкнули Сергей Сергеевич и Настя с Леной.

Во всем зале теперь слышались только его сапоги. Он поднялся к Владыке, фигуры хоть и старого, но еще крепкого человека. Под аккомпанемент хора он поклонился, и они пожали друг другу руки.

— Рад, что ты добрался в целости, мальчик мой — улыбнулся старик и за спину, медленно, повел его к витрине со свитком.

Достав из-под стекла позолоченную бумагу, на стержне размером с пол роста самого Николы, Владыка передал его мальчику. Только он коснулся сухой деревянной ручки, красного цвета, как на поверхности золота тут же загорелась настоящим огнем надпись «Никола Владыч». Мальчик не верил своим глазам — надпись загорелась сама по себе, ни как не повреждая сам свиток, и горела его именем.

Он медленно начал разворачивать лист. Владыка улыбчиво наблюдал за процессом. Свиток оказался очень большого формата, как чертежные ватманы, на которых работал Драган в своем кабинете, что Никола часто видел в тубусах.

Содержимое свитка представляло не меньшее чудо, чем светящееся на позолоченной бумаге имя мальчика. Ожидания Николы по поводу стихов и текстов не оправдались. Вместо слов, на свитке был начертан большой круг, на котором в равном расстоянии друг от друга были нарисованы еще четыре маленьких кружка. Все они соединялись прямыми линиями и дугами, тонкими, еле видимыми или толстыми как полумесяцы. Здесь было множество геометрических значков, больше походивших на буквы, образующиеся в слова. Точно такие же Никола видел на стенах зала этого дворца. Только в отличие от тех слов, эти не стояли на месте — они текли по бумаге с разной скоростью друг за другом. Некоторые строчки тянулись медленно вокруг большого круга, некоторые прямо внутри пустых дуг, а были и такие, которые с трудом можно было заметить, быстрые и мелкие, в маленьких кружках. Но скорость не играла роли — язык, на котором все здесь бегало, Никола все равно не знал. Слова продолжали бегать по прямым линиям и кругам, создавая живой рисунок, который было невозможно прочитать.

— Я не понимаю, что это? — спросил Никола. Мальчик подумал, что если он сейчас не прочитает свиток, то его не возьмут в золотое общество. Скрепп не предупредил его о таком испытании.

— Можешь смотреть на него сколько захочешь — сказал Владыка — посмотри на стены этого зала — он обвел руками барельефы возле стены с людьми, изучающими свиток — каждый из этих ученых сделал свой вклад в изучение первого свитка. Ты, конечно, не прочтешь его сейчас, он написан манерой древних архелцев, геометрическим циркулярным письмом. Нужно время, что бы его расшифровать, и много. А еще, Никола, ты должен заниматься этим самостоятельно… иначе упустишь смысл первой составляющей человека. Ты еще не раз откроешь его заново, если хочешь чтобы твое имя загорелось на других.

Никола снова посмотрел на свиток, стараясь запомнить как можно больше деталей — количество кругов, изгибы линий, скорость текста, некоторые символы. После этого он закрыл свиток и вернул его Владыке.

— Милорд, можно вопрос? — добавил Никола, перед тем как удалиться — я хочу повидаться со своим папой… вы можете мне помочь? Похоже, он не знает, что я приехал

Владыка, убрав свиток, посмотрел на него. С лица исчезла вся его доброжелательность, он стал выглядеть серьезнее и даже как-то деспотичнее. Мальчику стало не по себе. Демиан взглянул в толпу, на Скреппа, и тяжело вздохнул, вновь посмотрев на Николу.

— Драган Владыч был одним из моих учеников… я искренне надеюсь, что ты станешь как он. Но я не могу утаивать от тебя это — он подошел к мальчику и взял его за плечо — мы не знаем где твой отец сейчас… он исчез примерно месяц назад.

Никола замер на месте, в груди все окаменело. Он, покачивая головой, не спускал глаз с Владыки, потом резко обернулся к Сергею Сергеевичу. Весь зал смотрел в его сторону. Владыка продолжал

— Я знаю о твоей трагедии в семье… это печально, что мои ошибки откликаются на других — он сказал это подавленно, с сожалением, не переставая гладить мальчика по плечу — но нам остается надеяться, что он сохранил верность империи и искать его…

В этот момент к Николе подошел тот самый старик с подносом в руках. Поклонившись мальчику, он вручил дары. На подносе лежали золотые часы с рубиновым циферблатом и значки «I» и «V» в круге. Но Никола был словно не здесь, он смотрел на часы и значки, не поднимая руку, чтобы забрать их. Мальчик продолжал стоять несколько минут, не шевелясь, уставившись в поднос, пока, наконец, Сергей Сергеевич не подошел быстрым шагом к нему на сцену и не увел прочь.