Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди

Раззаков Фёдор Ипатович

1974 год

 

 

 

1974. Январь

У Кобзона родился первенец. Олег Табаков создает студию. В Риге готовится нападение на инкассаторов. "Архипелаг ГУЛАГ" издан на Западе. Никита Михалков показывает фильм. Умер киношный Ленин. ФИФА помогает хунте. "Ленфильм" расторгает договор с Олегом Стриженовым. Заговор против Брежнева. Высоцкий поздравляет Кобзона с рождением сына. Заседание Политбюро по Солженицыну: удар по Андропову. Скандал в ЦДЛ: на сцене — джаз-рок-группа "Арсенал". Олег Борисов застрял в лифте. Второй заход "Калины красной" к цензорам. Лидию Чуковскую исключили из Союза писателей. Вооруженное ограбление в Риге. Умерла мать Леонида Енгибарова. Рижские грабители пойманы. В Москве обезврежен особо опасный рецидивист. Леонид Зорин пишет "Покровские ворота". "Правда" бьет по Солженицыну. Крик души на киношном пленуме. Умер кинорежиссер Николай Москаленко. Телефонная атака на Солженицына. Олег Даль: блуждания по лесу с женой. Лев Прыгунов об Иосифе Бродском. Обыск в доме Виктора Некрасова. Борис Бабочкин — Герой Соцтруда. Заявление Солженицына. Даля с женой выгнали из Пушкинских Гор. "За" и "против" Солженицына. Лев Лещенко: японские страдания. Новые грампластинки: от Высоцкого до "Цветов".

Несмотря на то, что 1 января выпало на будний день — вторник, вся огромная страна отдыхала на законных основаниях. Люди доедали и допивали оставшиеся с новогодней ночи продукты: салат "оливье", селедку "под шубой", шампанское. А в 19.55 дружно сели к "голубым" экранам, чтобы в течение трех часов наслаждаться любимыми мелодиями из ежегодной "Песни года". Одним из участников той передачи был Иосиф Кобзон, который исполнил две песни из телесериала "Семнадцать мгновений весны": "Мгновения" и "Где-то далеко". "Песня года" записывалась еще месяц назад, поэтому теперь шла в записи. Кобзон эту трансляцию не видел, поскольку в эти же часы выступал с концертом в киевском Дворце спорта. Но главное — все его мысли в это время были заняты другим, а именно: родила или нет его жена Нелли. Последняя находилась в 23-м роддоме города Москвы, и Кобзон чуть ли не каждые десять минут звонил туда из Киева и интересовался: ну как? Наконец, когда в очередной раз он набрал номер — а на дворе была уже ночь, — дежурная сестра не выдержала: "Пожалуйста, перестаньте звонить. А то мы сейчас все тут родим…" Самое интересное, что спустя несколько минут после этого звонка Нелли Кобзон наконец-то разродилась мальчиком. Его назвали Андреем.

В тот же день Олег Табаков находился в Доме творчества в Рузе, куда он приехал несколько дней назад со своими единомышленниками, чтобы обсудить возможность создания собственной студии театра "Современник". По задумке Табакова это должен быть, выражаясь спортивным языком, фарм-клуб театра, который в последние несколько, лет переживал не лучшие времена и испытывал настоятельную потребность в притоке молодых актерских кадров. В том эпохальном обсуждении принимали участие: группа молодых актеров, а также режиссер Валерий Фокин и сочувствующие в лице Константина Райкина, Авангарда Леонтьева, Сергея Сазонтьева, Андрея Дрознина, Иосифа Райхельгауза, Владимира Поглазова. "Тронную речь" перед собравшимися держал сам Табаков. Она была встречена с большим воодушевлением. И это при том, что никаких дивидендов создание студии собравшимся не сулило, а головной боли могло прибавить выше крыши — ведь студийцев еще надо было отобрать и обучить. А быть педагогом — все равно что сажать плодовые деревья: неизвестно, как приживется, когда вырастет и какие плоды будет давать. Теперь-то мы знаем, что эта авантюра удастся и студия даст "Современнику" новый мощный импульс в развитии, но тогда все было в тумане.

Были и такие в тот день, кто строил совсем иные планы — злодейские. Речь идет о двух жителях Риги — 32-летнем таксисте Красовском и его 23-летнем друге Мезисе. Эта парочка вскоре после новогоднего боя курантов села обсуждать свое будущее нападение на инкассаторов. Инициатором идеи был Красовский. Работая в таксопарке, он пару раз выезжал на своей служебной машине в город для перевозки инкассаторов (в те годы у инкассаторской службы своих машин не было, и она арендовала их в таксопарках). Во время этих выездов Красовский убедился, что перевозка денег осуществляется крайне небрежно, и задумал этим воспользоваться. План его был прост. Злоумышленники должны были заранее узнать имя того таксиста, кому в день "X" предстояло везти инкассаторов (это дело брал на себя Красовский), выманить его за город и убить. Его место в машине занимал Красовский, а Мезис должен был спрятаться в багажнике. На последнем пункте сбора денег грабители неожиданно нападали на инкассаторов, овладевали деньгами и скрывались на этой же машине. Последнюю вместе с телами инкассаторов предполагалось затем утопить в Даугаве.

Мезису план понравился. Да иначе и быть не могло. Красовскому он чуть ли не в рот смотрел. И с программными словами Красовского Мезис согласился безоговорочно. А сказано было следующее: "Если ты так будешь жить, Мезис, то прокоптишь свою жизнь некрасиво и скучно. В жизни надо гореть и рисковать, гибнуть и возрождаться. Хватать большую копейку и не жалеть ее. Вот возьмем мы с тобой большой кусок, уедем далеко-далеко, где нас никто не видел. И начнем новую жизнь".

В этот же день, 1 января, западные информационные агентства сообщили на весь мир об издании книги Александра Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ". Это было издание первого тома на русском языке. Практически все крупнейшие газеты Запада известили своих читателей об этом событии, сделав из него мировую сенсацию. На родине писателя в Советском Союзе население, естественно, пребывало пока в полном неведении, поскольку здешние газеты находились под строгим партийным контролем. А на самом кремлевском верху царила если не паника, то, во всяком случае, большое волнение. 2 января КГБ распространил среди членов Политбюро ксерокопию всего "Архипелага"… (до этого члены высшего советского руководства знали только аннотации на книгу).

В эти же дни с полным вариантом первого тома "Архипелага ГУЛАГ" сумел ознакомиться и видный советский ученый диссидент Андрей Сахаров. О том, каким образом к нему попала эта книга, рассказывает он сам:

"В начале января к нам пришел приемный сын Александра Исаевича, тринадцатилетний Митя — сын Натальи Светловой от первого брака. Было время утреннего завтрака, и Люся предложила ему выпить стакан чаю. Но он отказался. С первого взгляда меня поразила какая-то особенная торжественность в его облике и глаза — отчаянно сверкающие, серьезные, счастливые, гордые. Мальчик прошел в ванную и извлек прикрепленную на спине книгу и вручил ее нам. Уже через 10 минут мы оба — Люся и я — читали эту великую книгу…"

2 января на "Мосфильме" Никита Михалков показал членам худсовета черновую копию своего фильма "Свой среди чужих, чужой среди своих". Практически всем участникам просмотра фильм понравился. Было сказано много добрых слов в адрес как самого режиссера, так и актеров, снимавшихся в ленте. Так же на всех произвела впечатление прекрасная музыка Эдуарда Артемьева. После просмотра кто-то обронил: дескать, это лучший наш вестерн после "Белого солнца пустыни". Абсолютная правда.

3 января советское искусство понесло очередную утрату: на 74-м году жизни скончался актер Максим Штраух. За свою долгую карьеру в театре и кино (без малого 55 лет) Штраух переиграл огромное количество ролей, однако в историю советского искусства вошел прежде всего тем, что одним из первых актеров воплотил образ Ленина в театре и кино. Штраух впервые сыграл вождя мирового пролетариата в 1938 году в ленте Сергея Юткевича "Человек с ружьем". Затем он играл Ленина в фильмах "Рассказы о Ленине" (1958), "Ленин в Польше" (1966). Штраух дважды был удостоен Сталинской премии: в 1949 и 1951 годах. С 1932 года Штраух работал в Театре имени Вл. Маяковского (бывшем театре Революции), где считался корифеем. По слухам, даже в преклонном возрасте он пользовался большим успехом у женской половины труппы. Поговаривали, что в конце 60-х он небезуспешно ухаживал за молодой актрисой Екатериной Градовой, которая впоследствии стала женой Андрея Миронова.

В эти же дни печальная весть настигла многомиллионную армию футбольных болельщиков Советского Союза: на закрытом заседании исполкома ФИФА во Франкфурте-на-Майне 13 голосами против 5 у советской сборной отняли последний шанс — запретили проводить ответный отборочный матч с командой Чили в третьей стране. В итоге перед нами поставили дилемму: либо ехать в охваченный смутой Сантьяго, либо отказаться от игры и получить поражение. Наши функционеры выберут последнее, из-за чего советская сборная не попадет на очередной чемпионат мира.

Тем временем известный кинорежиссер Владимир Мотыль (один из авторов бессмертного кинохита "Белое солнце пустыни"), который на "Ленфильме" приступил к съемкам фильма о декабристах "Звезда пленительного счастья" (съемки начались 28 декабря 1973 года), столкнулся с первой серьезной трудностью — один из актеров сорвал ему съемку. Этим актером был Олег Стриженов, который 4 января должен был сниматься в роли Сергея Волконского в эпизоде "кабинет Раевского". С утра все было готово к съемкам, собралась вся группа, и только Стриженова не было. Отправили на его поиски помрежа. Тот выяснил, что столичный актер находится еще в гостинице и обещает прибыть чуть позже. Делать нечего — стали ждать. Но, когда Стриженов все-таки объявился, ставить его перед камерой было невозможно — он был нетрезв. Мотыль отменил съемку и написал на нерадивого актера докладную. Руководство студии отреагировало на нее весьма жестко — расторгло договор со Стриженовым. Начались лихорадочные поиски другого актера. Им станет Михаил Козаков, которого тоже снимут с роли, но об этом я расскажу в свое время. А пока продолжим знакомство с событиями января 74-го.

6 января в ЦК КПСС поступило письмо от некоего гражданина, который предупреждал, что против генсека Брежнева готовится заговор. Стоит отметить, что такие письма в те годы периодически приходили наверх, однако авторы большинства из них не выдерживали проверки на вменяемость. Но этот оказался отнюдь не шизиком. В его письме упоминалось, что ядро заговорщиков базируется в Алма-Ате, что они усиленно готовят покушение на генсека. В столицу Казахстана была немедленно выслана группа чекистов, которые занялись проверкой послания. О деятельности этой группы нет никаких достоверных сведений, только косвенные. Например, известно, что в январе 74-го в журнале "Простор", выпускаемом в Алма-Ате, началась публикация романа У. Форсайта "День Шакала", в котором описывались методы покушений оасовцев на глав государств. Цитирую: "…на винтовке будет стоять глушитель, никто не услышит выстрела… Даже если первая пуля попадет в висок… надо иметь в запасе минимум несколько секунд и успеть скрыться, прежде чем заметят, с какой стороны стреляли… Лучше запастись разрывными пулями… С глицерином или ртутью?.. Пожалуй, с ртутью. Гораздо аккуратней получается… при стрельбе по неподвижной живой мишени со ста тридцати метров… Имея оптический прицел, можно не беспокоиться…" и т. д.

"Простор" успел опубликовать только начало знаменитого романа, после чего его публикация была прекращена по приказу из Москвы. Говорят, инициаторами запрета стали те чекисты, которые искали в Алма-Ате заговорщиков.

В понедельник, 7 января, Иосиф Кобзон забрал из 23-го роддома Москвы свою жену Нелли и новорожденного сына Андрея. По этому случаю певец специально прилетел на один день с гастролей из Киева. В роддом он приехал не один, а в компании близких друзей — композиторов, артистов. На обратном пути случилась интересная история. Когда кавалькада машин ехала по Ленинскому проспекту, ее обогнал на своем красном "Пежо" Владимир Высоцкий и махнул рукой: дескать, остановитесь. В первом автомобиле сидел счастливый отец, который держал своего первенца на руках. Высоцкий спросил: "Твое?" — "Мое!" — ответил Кобзон. "Покажи!" И Кобзон откинул одеяльце с лица новорожденного. "Классный мужик! Поздравляю!" — расплылся в улыбке Высоцкий, пожал Кобзону руку и уехал. А Кобзон, обращаясь к сыну, произнес знаменательную фразу: "Ну, быть тебе, Андрей, либо талантливым, либо бандитом!" Сбылось первое пророчество.

Примерно в эти же часы 7 января на свое очередное заседание собралось высшее руководство страны — Политбюро ЦК КПСС. На повестке стоял один вопрос: роман Александра Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ". Как мы помним, пять дней назад КГБ распространил полную версию первого тома книги, и теперь предстояло определиться с судьбой ее автора. В ходе заседания высказывались разные предложения. Например, председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный предложил немедленно арестовать Солженицына и упечь его за решетку. Он заметил: почему в Китае можно публично казнить людей, а мы не можем держать в тюрьме такого врага, как Солженицын? Его поддержал Косыгин: "Нужно провести суд над Солженицыным и рассказать о нем, а отбывать наказание его можно сослать в Верхоянск, туда никто не поедет из зарубежных корреспондентов". Однако другая часть Политбюро высказалась менее жестко и настаивала на высылке Солженицына в одну из социалистических стран, а если это не получится, то хотя бы в Ирак или Швейцарию. Шеф КГБ Юрий Андропов внес необходимые пояснения в последнее предложение, сообщив, что соцстраны уже высказались против высылки к ним крамольного писателя, а позиция Ирака и Швейцарии по этому поводу пока неизвестна. После этого слово вновь взял Подгорный и опять стал настаивать на аресте писателя: "Нам надо провести над Солженицыным суд. Если мы его вышлем, то этим покажем свою слабость… Нам нужно разоблачить Солженицына. Если мы его вышлем за границу, то он и там будет нам вредить…" К позиции Подгорного и Косыгина вскоре присоединился и министр иностранных дел Андрей Громыко. Он сказал, что "внутренний вариант был бы предпочтителен". В конце концов за судебный процесс высказался и сам генсек Леонид Брежнев, а также Александр Шелепин.

В итоге Политбюро приняло постановление "О мерах по пресечению антисоветской деятельности Солженицына А. И.", в котором проведение всех карательных мер, включая арест, проведение следствия и судебного процесса над писателем-правдолюбцем, было поручено КГБ (Андропов) и Прокуратуре СССР (Руденко). При этом оба шефа карающих органов не должны действовать немедленно, а сначала обязаны определить порядок и процедуру следствия, после чего внести свои предложения в ЦК КПСС и только после отмашки оттуда — действовать.

Стоит отметить, что Андропов крайне отрицательно отнесся к вердикту Политбюро. Он прекрасно понимал, что главные сторонники ареста Солженицына — Косыгин и Подгорный — таким способом пытаются убить сразу двух зайцев: и от Солженицына избавиться, и окончательно подорвать престиж Андропова на Западе. Ведь там из КГБ и без того сделали чуть ли не аналог фашистского гестапо, а в случае заключения в лагерь Солженицына и вовсе поставили бы между ними знак равенства. Но противники Андропова не учли в своих расчетах, что шеф КГБ знал об их замысле и готов был к принятию превентивных мер защиты.

Сразу после заседания Политбюро Андропов вызвал к себе в кабинет одного из лучших своих контрразведчиков — генерал-майора Вячеслава Кеворкова, и они вместе придумали план выдворения Солженицына из страны. Совсем недавно именно Кеворков помог советскому руководству наладить тайный канал связи с канцлером ФРГ Вилли Брандтом, и вот теперь он же должен был договориться с Брандтом о том, чтобы его страна предоставила Солженицыну убежище. Что было дальше я расскажу чуть позже, а пока вернемся к другим событиям дня 7 января.

Вечером в Центральном Доме литераторов состоялся творческий вечер писателя Василия Аксенова, который наделал много шума в столице благодаря выступлению на нем молодой джаз-рок-группы "Арсенал" под управлением Алексея Козлова. Впрочем, расскажем обо всем по порядку.

Как вспоминает А. Козлов, он упросил Аксенова договориться с руководством ЦДЛ пустить их в актовый зал часа за полтора до концерта, чтобы за это время успеть расстроить свою пусть убогую, но все же аппаратуру. Настройка была в самом разгаре, когда Козлов внезапно заметил в зале каких-то людей. Приглядевшись к ним, он понял, что никакого отношения к гостям Аксенова они не имеют: это были столичные хиппи, которые повсюду сопровождали "Арсенал", считая его родной по духу группой (все участники ансамбля носили длинные волосы и брюки-клеш). Каким образом они пробрались в ЦДЛ без пригласительных билетов, Козлов не понял, но именно тогда в нем проснулись нехорошие предчувствия относительно дальнейших событий.

Минут через двадцать хиппарей обнаружили бабушки-билетерши и тут же стукнули на них руководству ЦДЛ. В актовый зал примчался главный администратор Дома и потребовал убраться восвояси не только зрителей, но и участников "Арсенала". Козлов, опасаясь вступать в пререкания с администратором, приказал своим людям сматывать шнуры и выносить аппаратуру. Однако уйти и не поставить об этом в известность Аксенова он, естественно, не мог, поэтому решил все же дождаться его прихода. А когда тот появился и узнал о сути конфликта, то распорядился немедленно впустить "Арсенал" обратно.

Творческий вечер состоял из трех частей. В первой выступали друзья и коллеги Аксенова — писатели, поэты, актеры. Во второй шел просмотр фильмов, созданных по произведениям Аксенова: "Звездный билет", "Коллеги" и др. И, наконец, в третьей части должен был выступить "Арсенал". Когда его участники вышли на сцену, по залу пронесся легкий шумок: убеленные сединами писатели и поэты были в легком замешательстве, увидев перед собой патлатых музыкантов. А когда те вместо родных песен советских композиторов заиграли отрывки из рок-оперы "Иисус Христос — суперзвезда", большинство присутствующих и вовсе обуял ужас. Особенно бесновался администратор ЦДЛ, который, стоя за кулисами, пытался сначала жестами прекратить это безобразие, а когда это не получилось, стал производить операцию под названием "закрытие занавеса вручную". Как пишет в своих мемуарах А. Козлов, "он приступил к решительным действиям и начал задергивать занавес. Мне пришлось применить технику гипнотизера. Как только он делал первый шаг вперед, держась за занавес, я отвлекался от дирижирования и делал мощный пасс двумя руками в его сторону, мысленно внушая ему: "Стой!" Как ни странно, он останавливался на мгновение, а потом, словно опомнившись, начинал новую попытку. Я усилием воли и отпугивающими взмахами рук снова останавливал его, что позволило нам доиграть все намеченное до конца. Представляю, как все это комично смотрелось из зала, но понервничать тогда пришлось изрядно…"

8 января известный актер театра и кино Олег Борисов… застрял в кабине лифта в своем ленинградском доме на улице Правды (бывшая Кабинетная). Борисов жил на четвертом этаже и, несмотря на это, предпочитал подниматься домой именно на лифте. Вот как описывает он в дневнике этот случай:

"Шахта обнесена клетью, двери в шахту — тяжелые, затворить их плавно еще никому не удавалось. Нужно ударить ими так, как бьют по темени обухом. Чтобы другая, свободная рука придерживала еще двери самой кабинки. В противном случае они могут набить тебе шишку — так уж они устроены. Каждый удар металлической двери (а сделать их нужно два-три, чтобы лифт пошел) разносится по всему дому. Лифт работает с тяжелой одышкой — как инфарктник…"

Поскольку лифт в борисовском доме застревал часто, жители были хорошо осведомлены, как действовать в таких случаях. Обычно застрявший стучал кулаками по металлической клетке, поскольку кнопка вызова в кабине не работала. На шум сбегались свободные обитатели дома, которые вызывали к месту происшествия лифтера-ремонтника. Но не всегда ситуация разрешалась столь благополучно. Несколько месяцев назад Борисова уже угораздило застрять в лифте, и тогда ему пришлось просидеть в нем несколько часов, поскольку на призывы о помощи никто из жильцов не откликнулся: видимо, все они находились вне дома. Актер с ужасом ожидал, что и в этот раз история повторится. Но, к счастью, в этот раз лифт застрял аккурат между первым и вторым этажами, и Борисов, вручную разомкнув дверь, выпрыгнул из шахты.

Вообще дневник Олега Борисова — вещь весьма откровенная, и многие его пассажи поражают своей неприглаженностью. Например, рассказывая о своем жилище, актер ничего не приукрашивает и режет всю правду-матку как на духу. Читая эти строки, даже диву даешься: оказывается, наши знаменитые актеры жили почти в таких же условиях, что и рядовые граждане. Судите сами:

"В парадной — тусклость. Лампочки зажигаются не на всех этажах… Стоят мусорные бачки, в которые скидываются отходы. Они, наверное, предназначены свиньям или как-то перерабатываются. Но бачки убираются только раз в неделю, поэтому арбузные корки, очистки из-под картофеля прилипают к каблукам. На нижнем этаже одна блокадница с лающим кашлем очень уж сильно грохочет крышкой бачка. У меня иногда сдают нервы, и я выскакиваю на лестницу, чтобы сказать ей что-нибудь дерзкое, например: нельзя ли потише? Оказывается, она все равно не слышит, она — глухая и так и продолжает грохотать, а я снова выскакиваю.

Город холодный. Алкоголики испражняются больше в парадных, нежели в кустах на улице. В этом смысле наша парадная от других в Ленинграде не отличается. Со стен краска послезала, в некоторых местах вылез грибок, почтовые деревянные ящики жгут пионеры. Внизу, на первом этаже, расположился кинотехникум — поэтому на переменах студентками все задымляется…"

В тот же день, 8 января, "Мосфильм" повторно направил фильм Василия Шукшина "Калина красная" в Главную сценарно-редакционную коллегию художественных фильмов на предмет выпуска его в широкий прокат. В первый раз, в начале декабря, ГСРК картину тормознула, найдя в ней кучу цензурных огрехов. В течение трех недель Шукшин, будучи больным, вносил в ленту поправки, стараясь нанести ей как можно меньший урон — резал по минимуму. Например, ГСРК настаивала на том, чтобы сцена "разврата" из фильма была выкинута чуть ли не полностью, а Шукшин ее оставил, досняв к ней короткий эпизод (Прокудин звонит Любе в деревню), изменивший смысл происходящего с минуса на плюс. Таким же образом он поступил и с песней "Это многих славный путь…": ГСРК настаивала на ее полной ликвидации, а Шукшин лишь сократил ее вдвое. Была также сокращена сцена на карусели, доснята любовная парочка в "малине", вырезана толстая женщина в чайной, план матери Прокудина в окне был заменен (в первоначальном варианте на стекле сидела муха). В ГСРК, конечно же, раскусили хитрость Шукшина, однако на этот раз не стали мурыжить его новыми поправками и спустя девять дней дали "добро" на выпуск ленты на широкий экран.

9 января из Союза писателей СССР исключили писательницу Лидию Чуковскую. Этот акт явился вполне закономерным итогом правозащитной деятельности Чуковской, которую она вела на протяжении последних десяти лет. Наверное, во всем СП не было человека, который столь рьяно отстаивал принципы демократии, как это делала Чуковская. Вообще мужеству этой хрупкой на вид женщины могли бы позавидовать многие мужчины-писатели. Стоит отметить, что Чуковская на момент исключения была больна опасной болезнью сердца да еще почти не видела! Но это не стало препятствием для членов Московского секретариата СП СССР, они единогласно проголосовали за ее исключение. Конкретным поводом к этому был последний дерзкий поступок Чуковской: распространяемая в "самиздате" ее статья "Гнев народа", в которой Чуковская брала под защиту Александра Солженицына и Андрея Сахарова.

Исключение Чуковской проходило в комнате № 8 Московского отделения СП в 2 часа дня. К назначенному часу писательница пришла туда не одна, а в сопровождении нескольких своих коллег, которые, зная о том, что должно сегодня произойти, хотели тоже присутствовать на заседании. Но их туда не пустили. Поэтому Чуковской пришлось одной защищать себя от нападок двух десятков членов секретариата (председательствовал главред "Нового мира" Сергей Наровчатов, среди других участников того заседания были: Юрий Яковлев (не путать с актером), Александр Рекемнук, Николай Грибачев, Михаил Алексеев, Юрий Жуков, Агния Барто, Валентин Катаев и др.).

Чтобы стало понятно, как происходило исключение Чуковской, приведу лишь некоторые отрывки из ряда выступлений:

А. Барто: "Мы любим и помним Корнея Ивановича (К. И. Чуковский — отец Л. Чуковской. — Ф. Р.). Он учил людей добру. Он своими сказками и всей своей личностью звал к добру. У меня сохранились 4 письма от него… и все 4 такие добрые… В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня. Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы — злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!.."

А. Медников: "Гнев народа" — статья, оскорбляющая партию. Под конец это уж прямая угроза. После такой статьи, как "Гнев народа", нельзя быть не только членом Союза писателей, но и гражданином Советского Союза".

Н. Грибачев: "С горечью думаешь о том, что Лидия Чуковская носит фамилию Корнея Чуковского. У меня эти два имени не укладываются в сознании рядом… Сахаров — уважаемый физик, но в политике он жалкий лйбера-лишка. У Солженицына скопилась злоба из-за давних обид. А что же у вас? Вы завидуете их славе на Западе?.. Вы просто-напросто презренный поставщик материалов для антисоветской пропаганды…"

И т. д. и т. п.

В день, когда Л. Чуковскую исключали из СП, дерзкое преступление произошло в столице Латвии городе Риге: там впервые за долгие годы был ограблен инкассатор. Преступники — двое рижан: Красовский и Мезис. Свой план нападения они детально обсудили еще 1 января и спустя неделю осуществили. Правда, без сучка и задоринки у них не получилось, поскольку… Впрочем, расскажем обо всем по порядку.

План преступников состоял в том, чтобы убить водителя такси, на котором должна была произойти перевозка денег, и занять его место. Другой грабитель должен был спрятаться в багажнике. За пару дней до дня "X" Красовский узнал имя того таксиста (поскольку сам Красовский работал в этом же таксопарке, навести соответствующие справки ему не составило особого труда). На рассвете 9 января Красовский пришел к Мезису с портфелем. В последнем находились орудия убийства: обрубок металлической трубы и укороченный рог от вил, перевязанный изоляционной лентой. Злоумышленники поехали к таксопарку. Там они разделились: Красовский остался на улице, а Мезис отправился внутрь, чтобы уговорить таксиста отвезти их с другом за город. За эту поездку Мезис должен был посулить таксисту хорошие деньги (Красовский так и сказал подельнику: мол, не скупись, все равно этих денег он не увидит). Однако злоумышленников ждало неожиданное известие. Таксист наотрез отказался от загородной поездки, не клюнув даже на приличный заработок, предложенный ему Мезисом. Когда Красовский узнал об этом, он чуть не убил в ярости своего подельника. Но потом малость поостыл и стал лихорадочно прикидывать в уме другие варианты. Выход нашелся довольно быстро. В этот же день в этом же таксопарке должен был выехать на обслуживание инкассаторов еще один таксист — Инар Карпов. Правда, он считался крестником Красовского — несколько лет назад обслуживал в качестве водителя его свадьбу. Но Красовского это уже мало волновало: ему нужны были деньги, он уже завелся, и остановить его могла только собственная смерть.

Карпов поначалу тоже отказывался, но Красовский сумел-таки убедить его отвезти их за город. Во-первых, денег больших посулил, во-вторых, пообещал купить его ребенку дефицитной рыбы. Из города они выехали около трех часов дня. Ехали примерно полчаса. Когда достигли безлюдного участка трассы, Красовский подал незаметный сигнал Мезису, который занял место аккурат на заднем сиденье, за водителем. Мезис достал из портфеля вилы и вонзил их в шею Карпову. Но убить таксиста с первого раза не получилось. Карпов стал отбиваться. Красовский попытался ударить его металлической трубой, но в тесном салоне нанести сильный удар ему тоже не удалось. А Карпов тем временем открыл дверцу и вывалился в снег. Преступники бросились следом. Лежа в снегу и отбиваясь от наседавших на него душегубов, Карпов из последних сил умолял их: "Ребята, только не убивайте. Я же вам ничего не сделал". Но тщетно. Почувствовавшие запах крови, убийцы не собирались оставлять его в живых. Долгую борьбу довершил удар Мезиса — вилы вонзились в спину таксиста.

Отдышавшись, преступники подняли тело жертвы и отнесли его в багажник. Надо быстрее возвращаться в город, поскольку в пять вечера такси должно забрать инкассаторов. Однако по дороге пришлось сделать вынужденную остановку. Мезис внезапно услышал, что из багажника доносятся стоны. "Жив, гад!" — выругался Красовский. Мезис схватил вилы, открыл багажник и несколько раз ударил Карпова в грудь. Но это было лишним, поскольку таксист был мертв. А шум, который они услышали, создавался воздухом, выходившим из легких убитого. Чтобы не везти тело Карпова в город, его оставили в лесу, в одной из канав, припорошив снегом.

Въехав в город, бандиты остановились у первой же аптеки. Там они купили вату, бинты и валидол. Все это понадобилось Красовскому, который в схватке с Карповым получил ранение (таксист прокусил ему руку до крови). Затем в магазине напротив подельники купили бутылку водки, из которой сделали по нескольку глотков за успех начатого дела. Закусили шоколадками, которые купили на бульваре Кронвальда.

Заехав на один из пустырей, преступники очистили багажник от крови жертвы, после чего туда лег Мезис. Причем Красовский приказал подельнику снять с себя нейлоновую куртку, которая своим шуршанием могла привлечь внимание инкассаторов. Впоследствии окажется, что этот приказ сыграет с преступниками злую шутку. Закрыв друга в багажнике, Красовский вернулся в машину, где произвел последнее действие — сломал кнопочное устройство на задней двери, чтобы инкассатор не смог потом оттуда выбраться. И только после этого такси взяло курс к городскому банку.

Как и предполагали злоумышленники, ни у одного из инкассаторов не появилось даже тени подозрения относительно сопровождавшего их таксиста. Поэтому они спокойно сели в автомобиль и в течение часа объехали все пункты назначения. За это время была собрана увесистая сумка с деньгами. Последним пунктом назначения оказался магазин на улице Лубанас. Когда один из инкассаторов скрылся в его дверях, Красовский вышел из машины якобы для того, чтобы покурить. На самом деле он отправился открывать багажник. Сделав это, занял место у передней дверцы, чтобы встретить первого инкассатора. А Мезис в это время должен был подкрасться к задней дверце и напасть на второго инкассатора. Однако Красовский успел заметить, как странно двигается его напарник. Вместо того чтобы в несколько прыжков достичь двери, Мезис, скрючившись в три погибели, мелкими шажками стал подбираться к заветной дверце. Истина вскроется чуть позже. Оказывается, за час пребывания в холодном багажнике, да еще без куртки Мезис настолько окоченел, что с трудом не только двигался, но и соображал. Вот почему, Когда он наконец достиг дверцы и увидел, как инкассатор стал растирать себе руками тело, чтобы согреться, ему померещилось, что тот потянулся за пистолетом. И Мезис… засеменил прочь от машины. Увидев это, Красовский буквально дара речи лишился. А когда он наконец опомнился, было уже поздно — Мезис оказался слишком далеко, а тут и первый инкассатор вернулся из магазина. И пришлось Красовскому садиться в "Волгу" и гнать ее обратно в банк.

Расставшись с инкассаторами, Красовский вернулся в таксопарк. Настроение у него было подавленное, он буквально с трудом ворочал языком. Однако на вопрос диспетчера, почему место в машине занимает он, а не Карпов, Красовский все-таки ответил: мол, тот заболел и попросил его подменить. Подвоха в этом ответе диспетчер не обнаружил. И тут же выписал Красовскому еще один наряд на обслуживание двух других инкассаторов. Красовский поначалу хотел отказаться, но потом понял — это судьба. "Или сейчас, или никогда", — решил он и отправился по указанному адресу.

Как и в первом случае, объезд точек у инкассаторов занял примерно около часа. Последняя точка — кафе "Турайда". Здесь Красовский допустил самую главную свою оплошность (видимо, от напряжения стал плохо соображать): сообщил инкассаторам, что в этом кафе у него работает знакомая девушка. Потом этот факт поможет следствию установить его личность. Но вернемся к ограблению. Пока один из инкассаторов отправился в кафе, Красовский выхватил из портфеля обрубок трубы и ударил им второго инкассатора — студента-заочника Ленинградского политехнического института Чернышева. Тот упал. Красовский схватил с сиденья мешок с деньгами и бросился бежать.

В это время Мезис был уже дома. Раздевшись, попросил мать постирать ему брюки, а сам уселся перед телевизором. Причем мать отметила странную вещь: раньше сын любил смотреть только детективы и хоккей, а теперь смотрел все подряд. Даже нелюбимые им новости. Однако свои мысли мать оставила при себе и безропотно отправилась стирать брюки4 сына, на которых были какие-то странные бурые пятна.

Но вернемся к месту происшествия — к кафе "Турайда". Милиция прибыла туда через 10 минут после сообщения о случившемся, и сразу же в районе начала действовать операция "Кольцо". Однако задержать налетчика по горячим следам не удалось. К тому моменту Красовский успел на попутном транспорте выскочить за пределы города. Тогда сыщики, все еще убежденные, что это Карпов, а не Красовский, наведались домой к таксисту. Дверь открыла его жена. Она сообщила, что муж около четырех часов дня ушел из дома и до сих пор не вернулся. Когда ей объявили, что он подозревается в тяжком преступлении, она не поверила. "Да он же мухи не обидит!" — сообщила она поздним визитерам. Но те на всякий случай произвели в доме обыск, изъяли некоторые личные вещи Карпова.

Тем временем Красовский добрался до своей любовницы, проживавшей в местечке Румбуле, рядом с аэропортом. Поскольку явился он к ней не с пустыми руками, а с инкассаторской сумкой, скрывать происшедшее не было смысла. Красовский честно признался женщине, что только что ограбил банк. Та в ужасе всплеснула руками. Но чуть позже, когда успокоилась, спросила: "Надеюсь, ты никого не убил?" Здесь Красовский соврал: "За кого ты меня принимаешь? Я гангстер, но не убийца. Меня мутит от одного вида крови". Удовлетворенная этим ответом, хозяйка отправилась ставить на плиту чайник. Однако чай показался Красовскому плохим успокоителем нервов, и он отправил хозяйку в магазин за коньяком. Деньги на это он достал из инкассаторской сумки — 100 рублей. Поскольку магазины в столь поздний час уже не работали, женщина купила коньяк в ближайшем ресторане. Вернувшись, отдала Красовскому сдачу — 80 рублей. Но он их не взял, сказал: "Возьми себе, ребенку что-нибудь купишь". Выпив примерно полбутылки, любовники принялись за пересчет денег, находившихся в сумке. Считали долго. Насчитали 86 тысяч 47 рублей. Затем легли спать.

В шесть часов утра хозяйка встала: ей предстояло идти на работу, а сыну в школу. Красовский поднялся спустя два часа. Допил остатки коньяка и стал собираться в путь. Перед уходом оставил хозяйке короткую записку (написал одно слово: "Спасибо"), положил на видное место деньги за услуги — 800 рублей. Но когда дошел до двери, внезапно вернулся и забрал из оставленных денег 150 рублей. Решил, что этой суммы хозяйке вполне хватит.

Между тем сыщики выяснили, что нападение на инкассаторов совершил не Карпов. Помог милиции второй инкассатор — Бейнарович, который не опознал по фотографии Карпова грабителя. Он же вспомнил, что преступник хвастался, что в кафе у него работает знакомая девчонка. Ее нашли быстро. Она тоже помогла следствию: во-первых, назвала настоящее имя бандита — Николай Красовский, во-вторых — предоставила его фотографию с дарственной надписью.

Утром 10 января сыщики наведались в таксопарк, где работал Красовский. Там выяснилось, что разыскиваемый обладал весьма скандальным характером, несколько раз после обильных пьянок задерживался милицией. Стали искать тех, с кем он обычно выпивал. И тогда всплыла фамилия некоего Мезиса, прежде судимого. В 10 часов утра эксперт НТО уже докладывал руководителю следствия Кавалиерису, что отпечатки пальцев Мезиса, как и отпечатки пальцев Красовского, точно совпали со следами, найденными на металлической поверхности трубы, опустившейся несколько часов назад на голову инкассатора.

В полдень того же дня Мезис был арестован у себя на квартире. Никакого сопротивления оперативникам он не оказал и сразу же во всем сознался. После этого следственная группа выехала в лес, к месту, где, по словам Мезиса, покоилось тело убитого шофера Инара Карпова. Теперь предстояло арестовать Николая Красовского.

Но оставим на время Ригу и вернемся в Москву. Здесь, 10 января скончалась мама знаменитого советского клоуна Леонида Енгибарова, ушедшего из жизни в расцвете лет в июле 1972 года. Мать артиста скончалась в больнице, куда она угодила несколько дней назад по нелепой случайности: поскользнулась на улице и ударилась головой о землю. Видимо, именно это падение и стало роковым для пожилой женщины — ее сердце не выдержало.

И вновь перенесемся в Ригу, где продолжаются поиски преступника Николая Красовского. Пока рижская милиция сбивается с ног в его поисках, он нашел убежище еще у одной своей знакомой — Ирины. Ей он тоже не стал врать, где достал деньги, и она его тоже не прогнала. Он пообещал купить ей телевизор, а также дать денег на красивую жизнь. Окрыленная этими словами, женщина умчалась в магазин за выпивкой и закуской. А Красовский лег отмокать в ванну. Потом перебинтовал рану на руке.

Между тем к середине дня из типографии вышла первая партия листовок с фотографией Красовского, в которых были перечислены все его приметы и опубликована просьба ко всем гражданам Риги помочь в его розыске и задержании. В тот же день подобное объявление было передано по радио, а вечером телевидение дважды прерывало свои программы и обращалось к гражданам с просьбой: "Помогите найти убийцу!" Красовский об этом не знал, поскольку в те самые минуты, когда по ТВ показывали его фото, он с Ириной прятал на чердаке сумку с деньгами. Но зато передачу смотрел хороший знакомый Ирины, который сегодня днем видел ее в компании с разыскиваемым на улице. Утром следующего дня — 11 января — этот знакомый явился в дом девушки и сообщил ей об увиденном. Та вроде бы ему не поверила: "Да мало ли что показывают по телевизору. К тому же ты просто мог обознаться". Но едва знакомый ушел, Ирина бросилась к Красовскому: "Ты что натворил?" Тот ответил со злостью: "Ты чего мелешь?!" В итоге спустя час Красовский наскоро собрался и ушел, прихватив с чердака сумку с деньгами (кстати, одну пачку купюр, которая случайно завалится в щель, Ирина присвоит, но ненадолго: во время обыска в квартире она вынуждена будет вернуть ее следователям).

В Риге между тем прошли похороны Инара Карпова. Хоронил его весь таксопарк, а во время самих похорон, когда траурная процессия двигалась по улицам города, сотни таксистов отдали своему коллеге дань уважения, проводив его в последний путь сигналами клаксонов. Убийца Карпова этого не знал, поскольку был далеко от Риги — в местечке Огре. Там он переночевал в пустой спортивной школе, дверь которой открыл обычным гвоздем. Ночевал прямо на матах. На следующий день, 12 января, он добрался до ближайшего хутора и в одном из заброшенных домов спрятал сумку с деньгами. Однако несколько тысяч рублей он положил в карман, намереваясь съездить в Ригу и там прибарахлиться. Он почему-то был уверен, что милиция ни в чем его не подозревает.

В Риге Красовский зашел в центральный универмаг и пробыл там больше часа. За это время истратил почти тысячу рублей. Купил югославский серебристый костюм, золотые запонки за 148 рублей, золотые часы, браслет, ботинки, рубашку. Был счастлив неимоверно. Когда расплачивался с продавщицами, шутил, отпускал им комплименты. Однако все его хорошее настроение улетучилось уже спустя несколько минут после ухода из магазина. На улице он подошел к стенду "Их разыскивает милиция" и увидел там свою физиономию. Как черт от ладана бросился бежать прочь. Но было поздно.

Задержал Красовского инспектор уголовного розыска Николай Крамаренко, который нес дежурство на Рижском вокзале и в одном из спешащих к поезду людей опознал особо опасного преступника, ограбившего несколько дней назад инкассаторов. Захват грабителя произошел молниеносно. Не дав Красовскому опомниться, сыщик заломил ему руки за спину и с помощью прохожих доставил в ближайшее отделение милиции. Так, за три дня было раскрыто дерзкое преступление. Руководство МВД СССР буквально обратилось к кинодокументалистам с предложением создать на материале этого дела фильм. Предложение тут же было принято. Забегая вперед сообщу, что еще до выхода фильма в свет состоится суд над преступниками: Красовского и Мезиса приговорят к расстрелу.

Но вернемся в январь 74-го.

Буквально за несколько дней до случая в Риге в Москве тоже был задержан опасный преступник. При его задержании отличились двое милиционеров: младший сержант Вячеслав Березкин и стажер Николай Иванов. Поздним вечером они несли дежурство на Большой Академической улице. Вдруг невдалеке от них появилась толпа молодых людей, бывших явно навеселе. Оставив Иванова на углу, Березкин отправился унимать их в одиночку. Удалось ему это легко: едва завидев стража порядка, молодые люди поспешили разойтись в разные стороны. Однако один из них, рослый светловолосый парень, остался на месте.

Приближаясь к нему, Березкин обратил внимание на то, что парень стоит к нему спиной и руками совершает какие-то странные манипуляции. Когда до незнакомца оставалось всего лишь несколько шагов, страж порядка внезапно заметил мелькнувшее на секунду дуло обреза и тут же понял, чем занят парень: заталкивает патрон в патронник! Все решили какие-то доли секунды. В тот момент, когда незнакомец стал разворачиваться, милиционер уже успел приблизиться к нему вплотную и, мертвой хваткой вцепившись обеими руками в обрез, запрокинул его вверх. Грянул выстрел. Завязалась отчаянная схватка, и кто знает, каким бы был ее исход, если бы к месту происшествия не прибежал напарник Березкина стажер Иванов. Вдвоем они и скрутили незнакомца, который на самом деле оказался рецидивистом, собиравшимся этим вечером ограбить один из близлежащих магазинов.

Известный драматург Леонид Зорин вместе с женой и взрослым сыном находятся в доме отдыха в Малеевке. Жена (ее только что выписали из больницы) и сын отдыхают, сам драматург усиленно работает над новой пьесой, которой суждено будет стать эпохальной — "Покровские ворота". Эта комедия — автобиографическая. Главного героя — Костю Ромина — Зорин списывал с себя, имели реальных прототипов и другие персонажи, кроме тетушки Алисы Витальевны (тетки у автора не было). Как вспоминает сам драматург:

"Долгая жизнь этой комедии, в сущности, легко объяснима милым оптическим обманом, связанным с воскрешением юности. Но как упоенно, легко писалось! Не все было ясно в ее развязке, в ее композиции — ну да что там! Не может быть, чтоб волна не вынесла, чтобы сама не прибила к берегу. Так весело было из пены дней, из снега, лежащего за окном, из серого январского неба вызывать давно потерянных спутников и оживить "бескорыстных подружек", вновь поселиться в оставленном доме, согреть свою озябшую память. Так радостно жить в стране неведения, мы ведь не знаем, что молодость кончится, а если и знаем, не верим в это…"

14 января в центральных средствах массовой информации Советского Союза начинается кампания по дискредитации Александра Солженицына. Первый залп последовал из главного идеологического орудия страны — газеты "Правда". Статья, подписанная И. Соловьевым, называлась броско — "Цена предательства". В ней Солженицын назывался "матерым делягой, делающим бизнес на своем антисоветизме, ловко разжигающим вокруг себя спекулятивный ажиотаж и извлекающий из него дивиденды". Писалось, что "реакционность писаний Солженицына, его враждебность делу мира, социализма, взаимопонимания и дружбы между народами вызывают возмущение общественности братских стран социализма, печать которых разоблачает развернутую на Западе спекуляцию вокруг имени этого пасквилянта".

Статья в "Правде" тут же была перепечатана практически во всех центральных газетах. На следующий день свою лепту в это дело внесла и "Литературная газета", которая подхватила "правдинский" почин и ударила по Солженицыну из собственного орудия. Именно "Литгазета" первой приклеила Солженицыну термин "литературный власовец".

В эти же дни в Москве проходил 5-й пленум Союза кинематографистов СССР. На нем обсуждалось множество проблем, но одна из них была наиболее актуальной — невостребованность молодых актеров. По этому поводу хорошую речь на пленуме сказал актер Владимир Ивашов, который ярко дебютировал ролью Алеши Скворцова в ленте "Баллада о солдате", но затем вынужден был в основном сниматься в проходных ролях. На пленуме были озвучены печальные цифры: за последние два года из 44 выпускников ВГИКа в возрасте до 30 лет более или менее регулярно снимаются только 15 человек. На Киностудии имени Горького из 18 молодых актеров лишь 8 нашли применение своим способностям. И еще. Участникам пленума был показан новый фильм Василия Шукшина "Калина красная", который автор с огромным трудом закончил аккурат к началу форума.

Между тем в разгар пленума — 15 января — отечественный кинематограф понес утрату: умер режиссер Николай Москаленко. Закончив в 1959 году ГИТИС, он решил посвятить себя кинематографу и едва за это не поплатился. В ноябре 1965 года, когда Москаленко работал вторым режиссером на фильме "Директор", его карьера едва не закатилась: во время съемок погиб исполнитель главной роли актер Евгений Урбанский. Так получилось, что в момент гибели на съемочной площадке процессом руководил второй режиссер Москаленко (главреж Алексей Салтыков был в отъезде). Молодого режиссера чуть не отдали под суд. Но затем было принято решение обойтись более легким наказанием, и в течение нескольких лет Москаленко сидел в глухом запасе. И только в конце 60-х судьба оказалась благосклонной к режиссеру и он добился самостоятельных постановок.

В 1969 году Москаленко снимает свой первый хит — фильм "Журавушка", который собирает рекордную для дебютанта публику в 37,2 миллиона зрителей (8-е место) и берет приз на кинофестивале в Сан-Себастьяне. Три года спустя Москаленко идет еще дальше — его фильм "Русское поле" занимает 2-е место в прокате и собирает 56,2 миллиона зрителей. Москаленко входит в число самых кассовых режиссеров советского кинематографа. Правда, следующая его работа — фильм "Молодые" (1972) — собирает куда меньшую кассу, да и по сюжету куда слабее предыдущих работ, но неудача не обескураживает Москаленко. Он берется за новую постановку, но снять ее не успевает — вмешивается внезапная смерть. Умер Москаленко за два с половиной месяца до своего 48-летия. Похоронили режиссера на Востряковском кладбище.

В кинотеатрах столицы состоялось несколько премьер. 2 января на широких экранах началась демонстрация сразу двух новых фильмов: "Черный капитан" Олега Ленциуса с участием Александра Голобородько, Ирины Борисовой и др. и "Сломанная подкова" Семена Арановича с участием Сергея Юрского, Марины Нееловой и др. 6-го вышел фильм Юрия Чулюкина "И на Тихом океане…" с тем же Александром Голобородько в главной роли; 7-го — фильм Теодора Вульфовича "Товарищ генерал", в главной роли — Игорь Ледогоров; 14-го — "Города и годы" Александра Зархи, в ролях Игорь Старыгин, Барбара Брыльска и др.; "А вы любили когда-нибудь?" Игоря Усова с участием Людмилы Шагаловой, Сергея Филиппова, Георгия Вицина и др.

Из фильмов, демонстрируемых по ТВ, назову следующие: "Ох уж эта Настя!" (1-го), "Красные листья" (2-го), "Товарищ бригада" (премьера т/ф 2-3-го), "Малыш и Карлсон, который живет на крыше" (3-го), "Полосатый рейс" (4-го), "Сердца четырех", "Где вы теперь, рыцари?" (5-го), "Большая любовь Бальзака" (премьера т/ф 5-12-го), "Тропой бескорыстной любви" (6-го), "Новые приключения Дони и Микки" (8-го), "Константин Заслонов" (9-го), "Испытание верности" (13-го) и др.

Премьеры в театрах: 3-го в Театре имени Ермоловой вышел спектакль "Прошлым летом в Чулимске" по А. Вампилову, в главной роли — Станислав Любшин; 4-го в Театре имени Моссовета — "Турбаза" Эдварда Радзинского с участием Марины Нееловой (это ее дебютная роль в этом театре), Ии Саввиной, Леонида Маркова и др.; в Театре имени Пушкина — "Сокровище" Дж. Б. Пристли; 11-го — дебютный спектакль обновленного Театра имени Ленинского комсомола под руководством Марка Захарова "Автоград-XXI" Юрия Визбора с участием Александра Збруева, Арчила Гомиашвили, Олега Янковского, Галины Яцкиной, Светланы Савеловой, Виктора Проскурина и др.; в Драмтеатре имени Станиславского — "Живой труп" с участием Георгия Буркова, Эммануила Виторгана и др.; 12-го в Театре имени Вахтангова — "День-деньской" с участием Михаила Ульянова, Николая Гриценко, Юрия Яковлева, Людмилы Целиковской, Аллы Парфаньяк и др.

Эстрадные представления: 2-12-го во Дворце спорта в Лужниках прршли сборные концерты с участием Владимира Шубарина, Валентины Толкуновой, Аллы Иошпе и Стахана Рахимова, ВИА "Поющие сердца" и др.; 3- 5-го в ГЦКЗ "Россия" выступал ВИА "Орэра"; 4-6-го в "Октябре" — ВИА "Девчата"; 4-13-го в ЦДКЖ — ВИА "Веселые ребята") 11-12-го в "Октябре" — ВИА "Семеро молодых" (СФРЮ); 12-13-го в ГТЭ шел спектакль с участием Аркадия Райкина "Избранное-73". Кстати, Райкин совмещает концерты со съемками: в эти же дни в объединении "Экран" начались съемки фильма-бенефиса прославленного сатирика "Люди и манекены".

Трудное время продолжает переживать Александр Солженицын. После статьи в "Правде" от 14 января на него начинается настоящая психологическая атака при помощи телефона. Как вспоминает сам писатель, "новое оружие XX века: безличным дребезжанием телефонного звонка вы можете проникнуть в запертый дом и ужалить проснувшегося в сердце, сами не поднявшись от своего служебного стола или из кресла с коктейлем.

Началось блатным рыком: "Позови Солженицына!" — "А вы кто такой?" — "Позови, я — его друг!" Жена положила трубку. Снова звонки. Взяла трубку молча (ни "да", ни "слушаю") — тот же блатной, хрипящий крик: "Мы хоть и сидели в лагерях, но свою родину не продавали, понял?! Мы ему, суке, ходить по земле не дадим, хватит!!" Телефонная атака была неожиданное, непривычное дело, требовала нервов, мгновенного соображения, находчивых ответов, твердого голоса (нас не проймете, не старайтесь). Аля быстро овладела, хорошо находилась. Слушала, слушала всю эту брань молча, потом тихо: "Скажите, зарплату дают в ГБ два раза в месяц или один, как в армии?" — по ту сторону в таких случаях всегда терялись. Или даже поощряла междометиями, давая выговориться, потом: "Вы все сказали? Ну, так передайте Юрию Владимировичу (то есть председателю КГБ), что с такими тупыми кадрами ему плохо придется". Звонили так сдирижированно непрерывно, что не давали прорваться звонкам друзей, а не взять трубку — может быть, именно друг и звонит? Все ж удалось и самим сообщить об этом шквале (и в тот же вечер западные, радиостанции, дай бог им здоровья, уже передавали о телефонной атаке). Голоса мужские и женские, ругань, угрозы, сальности — и так непрерывно до часу ночи, потом перерыв — и снова с 6 утра…"

В четверг, 17 января, Олег Даль вместе со своей женой Елизаветой приехали отдыхать в родовое поместье Ганнибалов-Пушкиных, что в поселке Пушкинские Горы Псковской области. Этой поездкой они были обязаны теще Даля Ольге Эйхенбаум: некоторое время назад она тоже отдыхала в тамошнем пансионате, подружилась с его директором и теперь написала ему письмо с просьбой принять ее родственников. Даля с женой поселили в удобный номер с ванной (правда, без горячей воды), внизу был ресторан, да еще вдобавок в те дни практически не было наплыва туристов. Короче, отдыхай и радуйся. Однако уже в первый же день Даль и Елизавета угодили в серьезный переплет. Вот как об этом вспоминает жена артиста:

"В первый же день случилось приключение. Надо сказать, что я очень плохо ориентируюсь. Но тут я была с Олегом, а он всегда знал, куда шел и как вернуться. Мы пошли погулять по городу, купить что-то на ужин и возвращались в гостиницу. Дорога была как дорога, но рядом какой-то лесок. Снега почти не было, и я предложила Олегу вернуться через лес. Он был в благодушном настроении и охотно согласился. Лесок, казалось, совсем махонький, до гостиницы — рукой подать. И мы отправились. Однако лес становился гуще, просвета не было видно. Темнело. Я больше всего на свете боюсь темноты. "Пошли домой", — робко предложила я, уверенная, что Олег через две минуты выведет нас к гостинице. Но он молчал. Стало темно и страшно. Светил только тонюсенький серп луны, и было очень неуютно, особенно оттого, что Олег молчал, вместо того чтобы упрекнуть меня в дурацкой затее. Молчал и явно не понимал, куда идти. А мне уже чудились лесные звери, под ногами моими, обутыми в жутко неудобную "платформу", — невидимые кочки; звуки незнакомые и молчаливая фигура Даля впереди.

Ходили мы до ночи. Когда мы вышли из леса, перед нами расстилалось перепаханное и в таком виде замерзшее поле — большое-большое, а вдали светились огоньки какой-то деревеньки. Потом мы топали по дороге уж не помню сколько времени. Добрались до гостиницы. Разговаривать начали только на следующий день после завтрака. А потом мы ходили строго по дороге в Михайловское…"

В эти же дни известный советский киноактep Лев Прыгунов находился на съемках очередного фильма в городе Киеве. 17 января он записал в своем дневнике следующие строчки: "Сижу в номере и читаю взахлеб стихи Бродского и плачу. Неужели я когда-то ночевал у этого человека? (Эта ночевка состоялась в 1963 году. — Ф. Р.) Слушал его картавый русский и английский, его шутки, анекдоты, пил у него кофе. Неужели за два месяца до его отъезда (Бродского вынудили эмигрировать в июне 1972 года. — Ф. Р.) мы бродили по набережной и открыто говорили об этом. С самого первого дня он называл меня "Левке". Ему очень нравилось, что я влюблен в его стихи, и нравилось, что я этого не скрываю. Однажды мы проболтали с ним до пяти часов утра. А за окном было уже светло. И мы, опившись кофе, нервно, лихорадочно находили все новые и новые темы. Это было прекрасно. Ося, где ты там?.."

17 января стало черным днем для советского литератора Виктора Некрасова, который проживал в том же Киеве. В тот день к Некрасову домой заявились аж девять чекистов и, предъявив соответствующий ордер, в течение 42 часов (с перерывом на ночь) производили в его квартире обыск. Как напишет позднее сам Некрасов, "нужно отдать должное — они были вежливы, но настойчивы. Они говорили мне "извините" и рылись в частной моей переписке. Они спрашивали "разрешите?" и снимали со стен картины. Без зуботычин и без матерных слов они обыскивали всех приходящих. А женщин вежливо приглашали в ванную, и специально вызванная сотрудница КГБ (какая деликатность, ведь могли и сами!) раздевала их донага и заставляла приседать, и заглядывала в уши, и ощупывала прически. И все это делалось обстоятельно и серьезно, как будто это не квартира писателя, а шпионская явка.

К концу вторых суток они все поставили на место, но увезли с собой семь мешков рукописей, книг, журналов, газет, писем, фотографий, пишущую машинку, магнитофон с кассетами, два фотоаппарата и даже три ножа — два охотничьих и один ножик хирургический…

В ордере на обыск сказано, что он производится у меня как у свидетеля по делу № 62. Что это за дело, мне до сих пор неизвестно, кто по этому делу обвиняется — тоже тайна. Но по этому же делу у пятерых моих друзей в тот же день были произведены обыски, а трое были подвергнуты допросу. На одного из них, коммуниста-писателя, заведено персональное партийное дело. Всех их в основном расспрашивали обо мне. Что же касается меня самого, то я после обыска шесть дней подряд вызывался на допрос в КГБ к следователю по особо важным делам…"

18 января, в день 70-летия, актер Борис Бабочкин (киношный Чапаев) был удостоен звания Героя Социалистического Труда. С утра начались звонки из ЦК с поздравлениями. Поскольку жена юбиляра в те дни находилась в больнице, Бабочкин отправился прямиком туда, чтобы разделить с ней это радостное событие. Вечером того же дня Бабочкин играл на сцене Малого театра в спектакле "Правда — хорошо, а счастье лучше", который он же и поставил. По его словам, постановка прошла триумфально: радовались все, за исключением недругов актера в лице двух Михаилов: Царева и Жарова.

В этот же день Александр Солженицын написал Заявление для печати, которое в Советском Союзе, естественно, опубликовано не было (его озвучили только на Западе). Приведу лишь отрывок из него: "Полная ярости кампания прессы скрывает от советского читателя главное: о чем эта книга? Что за странное слово "ГУЛАГ" в названии ее? "Правда" лжет: автор "смотрит глазами тех, кто вешал революционных рабочих и крестьян". Нет! — глазами тех, кого расстреливал НКВД. "Правда" уверяет, что в нашей стране "бескомпромиссная критика" периода до 1956 года. Ну вот, пусть и покажут свою бескомпромиссную критику, я дал им богатейший фактический материал…

Публикуя "Архипелаг", я все же не ожидал, что до такой степени отрекутся даже от своих прежних слабых признаний. Линия, избранная органами нашей пропаганды, есть линия звериного страха перед разоблачениями. Она показывает, как цепко держатся у нас за кровавое прошлое и хотят нераскрытым мешком тащить его с собой в будущее — лишь бы не произнести ни слова — не то что приговора, но морального осуждения ни одному из палачей, следователей, доносчиков…"

Олег Даль с женой отдыхают в Пушкинских Горах. Каждый день с утра они совершали прогулку в Михайловское, где гуляли чуть ли не до вечера. Как вспоминает Е. Даль: "Там было тихо, грустно и пусто. Мы вдвоем бродили по Михайловскому дому, по домику няни. Гуляли по парку, а с деревьев срывались капли, и казалось — весна. Мы молчали, Олег не любил рассказывать о своих чувствах, не любил и слушать восторженных слов. У него был необыкновенно светлый взгляд, он улыбался, был спокоен и, кажется, совсем счастлив. Мы были в Михайловском каждый день, по дороге шутили и смеялись, но, ступив туда, замолкали.

Не повезло нам с Тригорским: мы пришли туда во вторник (22 января. — Ф. Р.), был выходной день. Погуляли вокруг. Времени у нас впереди было достаточно, и мы собирались еще раз побывать в Тригорском. Но…

Утром следующего дня я, как всегда, пошла заказывать завтрак и замерла на пороге ресторана: на столах стояла икра и прочие деликатесы, а мне объяснили, что кормить нас больше не будут, так как прибыла делегация работников культуры, да и вообще намекнули, что, может быть, нам придется освободить номер. Но, сказала я нагло, Олег Даль — тоже работник культуры. Мне ответили: "У нас организованное мероприятие, мы не можем обслуживать индивидуалов". Я осторожно сказала об этом Олегу. Через час вещи были сложены, и Олег, схватив меня и чемоданы, молча бросился вон из гостиницы, принимавшей "организованных и культурных гостей".

Расписания автобусов, идущих в Псков, мы не знали, ждали часа два, погода в тот день была омерзительной: снег с дождем и ветром. Приехали в Псков. Билетов на Москву нет. Сели в такси, объездили весь город — ни в одной гостинице "мест нет". Мокро, холодно, неуютно. Что-то съели в ресторане. У нас был большой термос, мы залили в него "бочковой" кофе в ресторане и бродили с ним целый день по Пскову в ожидании вечера и возможных билетов на поезд.

Олег называл меня "термосоносец". Мы ходили и говорили о том, что, вероятно, на всю оставшуюся жизнь обречены жить на холодной лавочке зимнего сквера Пскова, что, может быть, лет через десять нам дадут квартиру, и мы забудем, кто мы такие и что родом из Москвы и Ленинграда, и доживем здесь тихо и покорно свой век.

Поздно вечером нам удалось достать билеты в Москву. Так бежали мы из Пушкинских Гор, вспоминая, как сидели у могилы Пушкина, как стояли и, кажется, плакали тихо в Святогорском монастыре. Жаль было, что Олега оторвали от Пушкина…"

Тем временем средства массовой информации Советского Союза продолжают травлю Александра Солженицына. Практически всю последнюю неделю месяца в газетах публиковались восторженные отклики на статью И. Соловьева, опубликованную 14 января в "Правде". В. числе восторгающихся — сплошь одни знаменитости из сплоченного цеха писателей. Например, "Литературная газета" 23 января публикует сразу несколько таких откликов, подписанных Сергеем Михалковым ("Саморазоблачение клеветника"), Петрусем Бровкой ("Лишь бы очернить…"), Олесем Гончаром ("Кощунство"), Григолом Абашидзе ("Крайняя степень падения"). В последующие дни к этому хору добавляют свои голоса и другие писатели: Константин Симонов ("Правда", 24 января), Расул Гамзатов ("Правда", 25 января), Анатолий Иванов ("Комсомольская правда", 25 января) и др. К примеру, последний пишет: "И вот находится в нашей стране так называемый писатель Солженицын, который, кощунствуя над величайшими человеческими жертвами во имя торжества священной и справедливой социальной борьбы, оправдывает бывший царский режим в России, умиляется при мыслях о фашизме, находит у гитлеровских головорезов признаки человеколюбия и гуманности…

До какого же политического растления и нравственного маразма дошел Солженицын?!"

Не стоит думать, что в огромной стране не нашлось людей, кто бы поднял свой голос в защиту Солженицына. Такие люди, конечно же, были. Они тоже писали письма во все центральные газеты, в которых выражали поддержку писателю-правдолюбцу, но эти послания никто не печатал. Приведу отрывок лишь из одного такого письма. Историк Вадим Борисов писал: "Распни его", — требует руководящий орган. "Распни, распни", — вторят газеты помельче. "Распни, распни, распни", — послушным эхом подхватывают нечитавшие "читатели"…

Но вы, Товстоногов, Симонов, Гамзатов и кто еще! Вы-то знаете, не, можете не знать, на чьей стороне правда. Вы ведаете, что творите, когда вплетаете ваши голоса в улюлюканье и завывания наемных распинателей. Ведаете — и предпочитаете опасной правде уютную ложь…

А мы, молчаливое интеллигентное большинство! Мы тайно зачитываемся книгами писателя, держим его портреты на книжных полках. Но сейчас, когда уже не литературные, а настоящие убийцы бродят вокруг его дома и засыпают его грязными угрозами, — что мы делаем? Мы с жадным любопытством ждем развязки. "Бог не выдаст, свинья не съест" — не так ли? Мы умываем руки — и надеемся сохранить их чистыми?.."

Тем временем большая группа артистов советской эстрады (в их числе и певец Лев Лещенко) ничего не ведают про эту антисолженицынскую кампанию, поскольку вот уже почти два месяца находятся за пределами родины — в Японии. Там проходит выставка "Советская социалистическая Сибирь", и артисты обеспечивают ей соответствующий промоушн. Правда, получается у них это не очень. Если на первом их выступлении был аншлаг (пришло четыре тысячи зрителей), то на второй концерт пришло 2 тысячи, на третий — одна тысяча, а в двадцатых числах января на одном из концертов и вовсе был зафиксирован смехотворный результат — 18 зрителей. Как объясняет происходящее сам Лещенко, главным для японцев на выставке были не выступления артистов, а огромное чучело мамонта, установленное в советском павильоне. На него-то и валил народ, а артистов слушал как бы между прочим. Но, когда чучело японцам поднадоело, они перестали заходить в советский павильон.

Создавшаяся ситуация артистов крайне озаботила. Ведь они приехали в Японию с целью пробыть там как можно дольше, а с таким раскладом надобность в них полностью отпадала. Действительно, какой смысл держать большую группу артистов, если все их потуги не собирают даже двух десятков зрителей? Ситуацию усугубила еще и погода. 25 января в Японии выпал обильный снег, в результате чего советский павильон, не рассчитанный на подобную нагрузку, просел настолько, что его крыша держалась исключительно на спине мамонта. В итоге руководство делегации решило отправить артистов на родину первым же теплоходом — 27 января. Но Лещенко и К° повезло: начальник выставки Александр Чудаков берет их под свою защиту и оставляет в Японии до начала февраля. За это время артисты лихорадочно занимают валюту у посольских и закупают на нее высококачественную аппаратуру.

А теперь из Японии вернемся обратно в Москву и взглянем на тамошнюю афишу развлечений. Начнем с киношных премьер. Их было несколько, но я назову лишь одну: 28 января в прокат вышел французский фильм "Железная маска" с незабвенным Жаном Маре в главной роли.

Из театральных премьер назову следующие: 16-го в Театре на Малой Бронной был показан спектакль "Дон Жуан"; 25-го в Театре имени Вл. Маяковского — "Гражданское дело"; в Театре оперетты — "Василий Теркин".

Кино на ТВ: "Как закалялась сталь" (15- 21-го), "Верность матери" (17-го), "Вечера на хуторе близ Диканьки", "Черные сухари" (20-го), "Ленин в 1918" (21-го), "Серебряные трубы" (22-го), "Большая перемена" (22-25-го), "Свинарка и пастух" (26-го), "Ижорский батальон" (впервые по ТВ), "Фальшивая Изабелла" (27-го) и др.

Эстрадные представления: 16–17, 24–25, 28–29 января в ГТЭ продолжаются спектакли Ленинградского театра миниатюр "Из-бранное-73" с участием Аркадия Райкина; 19-20-го в Кремлевском Дворце съездов прошли сборные концерты с участием Валентины Толкуновой, Геннадия Хазанова, Жанны Бичевской, ВИА "Голубые гитары" и др.; 22-го в ГТЭ выступал певец Анатолий Королев и ленинградский ВИА "Веселые голоса"; 27- 30-го в КДС прошли концерты с участием артистов ленинградской эстрады Эдуарда Хиля, Марии Пахоменко, Анатолия Королева и др.

Из новинок фирмы "Мелодия" отмечу следующие. В январе вышли сразу два миньона Владимира Высоцкого. На одном были записаны песни: "Корабли", "Черное золото", "Утренняя гимнастика" и "Холода, холода", на втором: "Мы вращаем Землю", "Сыновья уходят в бой", "Аисты", "В темноте". Оба миньона имели фантастический успех у слушателей, практически в каждом втором доме они имелись. Мое же приобщение к ним состоялось благодаря… учительнице музыки. Эта молодая женщина (к сожалению, не помню ее имени) набралась смелости и во время урока дала прослушать нам две песни: "Корабли" и "Утреннюю гимнастику". Помню, как весь класс хохотал над пассажами Высоцкого: "обтирайся чем придется", "если хилый — сразу в гроб" и т. д.

Не меньшим успехом пользовался еще один миньон, выпущенный в том январе: с песнями в исполнении ВИА "Цветы". Первая пластинка этой молодой группы под управлением Стаса Намина увидела свет прошлой осенью, и вот теперь появилась вторая, которая по популярности перещеголяла дебютную во много раз. На ней были представлены четыре песни: "Честно говоря" (С. Дьячков — М. Ножкин), "Ты и я" (А. Лосев — С. Намин), "Больше жизни" (В. Семенов — Л. Дербенев), "Колыбельная" (О. Фельцман — Р. Гамзатов, Я. Козловский). "Гвоздем" миньона, безусловно, была первая композиция, которая неслась чуть ли не из каждого окна, а на танцплощадках была просто обязательной.

Из грампластинок с записью зарубежных исполнителей выделю два диска-гиганта с песнями в исполнении любимца всех советских женщин испанского певца Рафаэля. На одном звучали песни: "Только я", "Песня труда", "Моя жизнь", "Я был влюблен", "Закат солнца", "Ночь" и др., на другом: "Мы", "Дитя зари", "Не угрожай мне", "Мама", "Твое обещание", "Цыган" и др.

 

1974. Февраль

Лев Лещенко, оставшись без копейки, справлял свой день рождения в Японии. Очередной триумф советских фигуристов. "Крылышки" — чемпионы. Вилли Брандт готов принять Солженицына. Награждение создателей фильма "В бой идут одни "старики". Василий Шукшин покупает шубу своей жене. Умер кинорежиссер Николай Калинин. Задержание Солженицына. Накалилась обстановка на съемках "Зеркала". Лефортовский сиделец. Родилась дочь у Геннадия Хазанова. Орден "Мосфильму". Очередные неприятности "Звезды пленительного счастья": Госкино снимает с роли Михаила Козакова. КГБ помог Патриархии найти ее ценности. Петух из чистого золота. Очередная удачная афера мошенника от спорта. Виктор Баранов напечатал первую фальшивую купюру. Эпидемия ВИА. Лещенко уходит от жены. Убийство в Алупке. Родился Евгений Кафельников. Георгий Тараторкин стал отцом и на радостях испек печенье. Сергей Михалков пророчит Солженицыну скорое забвение. Исключили из Союза писателей Владимира Войновича. В Алупке нашли убийцу. Первая поездка Вячеслава Фетисова в Канаду. В Москве великовозрастный сын готовится к убийству собственного отца и мачехи. Глазная операция Елене Боннэр.

1 февраля популярному советскому певцу. Льву Лещенко исполнилось 32 года. Волею судьбы отмечать эту дату артисту пришлось вдали от родины — в Японии, куда он, как мы помним, приехал с группой своих коллег, чтобы участвовать в культурной программе, посвященной открытию советской выставки в Токио. Денег у именинника, да и у большинства его гостей нет: незадолго до этого артисты истратили всю валюту на японскую аппаратуру (например, Лещенко купил две голосовые колонки, суперсовременный динамический микрофон фирмы "Элка", усилитель с ревербератором и "квадрофоническую" систему с проигрывателем). Пришлось выкручиваться: Лещенко выставил на стол бутылку виски, другие гости принесли с собой кто что мог. Однако гостей пришло больше, чем предполагалось, — более тридцати человек. А номер у Лещенко крохотный. Тогда именинник предлагает переместиться в китайский ресторан, который располагался неподалеку. И хотя заплатить владельцу ресторана гостям нечем, тот оказывается человеком с пониманием и впускает всю ораву в заведение. Чуть позже к числу гостей присоединился и популярный японский вокальный квартет "Дак Дакс" ("Черные утки"). Гулянка продолжалась всю ночь, а на десять утра следующего дня было назначено отплытие парохода, на котором советские артисты должны были вернуться на родину. Далее послушаем рассказ самого Л. Лещенко:

"Легко представить охватившее меня чувство, когда я, проснувшись и обнаружив себя находящимся в какой-то совершенно неизвестной мне гостинице, бросаю взгляд на часы и вижу, что они показывают половину десятого! То есть мне нужно до момента отплытия еще успеть добраться до своей гостиницы и собрать вещи! А если опоздать на теплоход, тогда всему конец! На Лещенко — клеймо "невозвращенца"… Но делать нечего, надо выходить из положения. Приятель, у которого я ночевал, дает мне денег на такси, так как у меня нет ни копейки, и я пулей мчусь в отель. Влетаю, ищу глазами свои вещи, но мне говорят: "Спокойно, Лев, мы уже все собрали". И — ни одного слова упрека, хотя в общем-то их состояние понять нетрудно. "Ладно, — говорю, — тогда поехали!" Приезжаем в порт, и начинается безумная процедура нашей загрузки…"

В первых числах февраля из югославского города Загреба пришло радостное сообщение о том, что советские фигуристы вновь заняли все высшие ступени чемпионата Европы по фигурному катанию. Золотых медалей удостоены танцевальные пары: Ирина Роднина-Александр Зайцев и Людмила Пахомова-Александр Горшков. Кроме этого, советские фигуристы завоевали одну серебряную и две бронзовые медали.

В эти же дни определился досрочный победитель в чемпионате Советского Союза по хоккею: им после долгого перерыва (в последний раз были чемпионами в 1961 году) стала столичная команда "Крылья Советов". Подсобил "Крылышкам" челябинский "Трактор", который у себя дома обыграл ближайших преследователей будущего чемпиона столичных динамовцев со счетом 6:4. Золотой состав чемпионов выглядел так: вратарь — Александр Сидельников; защитники — Сергей Глухов, Виктор Кузнецов, Валерий Кузьмин, Игорь Лапин, Юрий Терехин, Юрий Тюрин, Юрий Шаталов; нападающие — Вячеслав Анисин, Александр Бодунов, Игорь Дмитриев, Сергей Капустин, Константин Климов, Сергей Котов, Евгений Кухарж, Юрий Лебедев, Владимир Расько, Владимир Репнев; тренер — Борис Кулагин.

Высшее кремлевское руководство продолжает ломать голову над проблемой Александра Солженицына. Как мы помним, большинство членов Политбюро склоняются к аресту и тюремному заключению писателя, но шеф КГБ Андропов имеет на этот счет иные виды. Он мечтает, чтобы Солженицын навсегда покинул пределы СССР, и, кажется, его затея может с успехом осуществиться. 2 февраля канцлер ФРГ Вилли Брандт в одном из своих публичных выступлений заявил, что при желании Солженицын может свободно и беспрепятственно жить и работать в ФРГ и у него не будет в Германии тех трудностей, с которыми он встречается у себя на родине. Андропов тут же дает команду Кеворкову лететь в ФРГ и провести тайные переговоры со статс-секретарем ведомства канцлера Эгоном Баром. Самолет с Кеворковым взмывает в небо утром 7 февраля. В тот же день Андропов пишет докладную Брежневу. Приведу из нее несколько отрывков:

"Если в последнюю минуту Брандт не дрогнет и переговоры Кеворкова закончатся благополучно, то уже 9-10 февраля мы будем иметь согласованное решение, о чем я немедленно поставлю Вас в известность. Если бы указанная договоренность состоялась, то, мне представляется, что не позже чем 9-10 февраля следовало бы принять Указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении Солженицына советского гражданства и выдворении его за пределы нашей Родины (проект Указа прилагается). Самую операцию по выдворению Солженицына в этом случае можно было бы провести 10–11 февраля.

Все это важно сделать быстро, потому что, как видно из оперативных документов, Солженицын начинает догадываться о наших замыслах и может выступить с публичным документом, который поставит и нас, и Брандта в затруднительное положение…"

6 февраля союзное Госкино издало приказ о выплате денежного вознаграждения создателям фильма "В бой идут одни "старики". Поначалу киношное руководство всячески противилось появлению этого фильма, считая его не слишком героическим, а когда он все-таки был снят, тут же изменило о нем свое мнение. Фильм был принят практически без поправок и тут же зачислен в "золотой фонд" не только украинской, но и всей отечественной кинематографии. Кроме этого, лента была снята с большой экономией средств: из отпущенных на ее постановку 381 тысячи рублей потрачено 325 тысяч. Вот почему спустя два месяца после приемки ленты Госкино решило поощрить съемочную группу в количестве 39 человек. При награждении особо выделили режиссера-постановщика Леонида Быкова: ему выплатили 200 рублей премии и присвоили звание "режиссера-постановщика 1-й категории" (для примера: актерам А. Смирнову, В. Талашко и С. Иванову выплатили по 50 рублей).

Забегая вперед отмечу, что руководству киностудии имени Довженко сумма вознаграждения главным создателям фильма покажется недостаточной и оно будет ходатайствовать перед Госкино СССР о том, чтобы авторам сценария (Л. Быкову, Е. Оноприенко и А. Сацкому) подняли гонорар с 6 тысяч рублей до максимального — 8 тысяч. Однако в Госкино посчитают, что "работа коллектива поощрена достаточно убедительно и увеличение гонорара не представляется целесообразным". Это при том, что через несколько месяцев фильм "В бой идут одни "старики" соберет множество призов на различных кинофестивалях и принесет доход в сотни миллионов рублей.

Но вернемся в февраль 74-го.

В пятницу, 8 февраля, Александр Солженицын находился на даче Лидии Чуковской в Переделкине, когда к нему домой пришла повестка с вызовом в прокуратуру. Документ приняла жена писателя, которая и сообщила об этом мужу на дачу по телефону. Солженицын удивился: что за странный вызов в конце рабочей недели, да еще в конце дня — ведь он даже до Москвы не успеет доехать? Ему тогда и в голову не могло прийти, что это был отвлекающий маневр КГБ — там уже приняли окончательное решение о высылке писателя из страны и надо было усыпить бдительность жертвы, для того чтобы в час "X" явиться к нему в дом на законных основаниях якобы из той же прокуратуры.

Примерно часа через два после звонка жены на дачу явились трое незнакомых мужчин, представившихся хозяйке дома — Лидии Чуковской — местными ремонтниками. Дескать, два месяца назад, ремонтируя дом, они забыли здесь книгу сметы и вот теперь пришли ее забрать. Солженицын сразу раскусил, что эти люди имеют к ремонтникам такое же отношение, как он к футболистам, и что, скорее всего, они из КГБ. Но виду не подал. А незнакомцы обошли все комнаты в поисках злополучной книги, но так ничего и не нашли. Затем, когда на даче зазвонил телефон, один из них схватил трубку, выслушал абонента на другом конце провода, после чего скомандовал своим напарникам уходить.

В те февральские дни Василий Шукшин находился в Кунцевской больнице, куда угодил в очередной раз из-за проблем с желудком. Болезнь обострила неурядицы с приемкой его последнего фильма "Калина красная": киношные начальники требовали внести в него существенные поправки. Поправки Шукшин внес, но затем угодил в больницу. Кстати, и на премьеру фильма в Дом кино он приехал в больничном халате (!) прямо из больницы. И еще одно важное "мероприятие" провернул Шукшин в те же дни — купил шубу для своей жены Лидии. Причем, как и в случае с посещением Дома кино, ему пришлось для этого отлучаться на несколько часов из больницы. Вот как вспоминает об этом сама Л. Федосеева-Шукшина:

"Это была моя первая шуба в жизни. Вася тогда лежал в больнице, и я в одиночестве позвонила поболтать Жанне Болотовой и Коле Губенко — мы с ними дружили, учились вместе. Жанна из дипломатической семьи, и они жили побогаче нас с Васей. Вот она и говорит: "Лидка, такие в ГУМе норковые шубы продаются. Тебе нужна именно такая шуба. Пусть Вася сделает тебе подарок за "Калину красную". — "Да в больнице он", — говорю Жанне. — "Езжай и уговаривай". Поехала. Вася был вроде бы в хорошем настроении, и я решила признаться ему в своем желании. Надо сказать, что я весьма скромна в своих женских потребностях. Хотя бы потому, что особых денег на дорогие покупки не было. Первые три года нашей жизни я носила всего-то пару ситцевых платьев, одно — на мне, другое — в стирке. Ни он, ни я не гнались за роскошью. "Сколько же стоит эта шуба?" — заговорщически спрашивает муж. "Жанна говорит, что две тысячи". Вася в ужасе: "Сколько?" Этот эпизод вошел потом в его рассказ под названием "Ночью в бойлерной". Встает с постели, возбужденный, прихорашивается. "Поехали". — "Куда?" — "К телеграфу, там в сберкассе у меня деньги". Звоню Жанне: как же сбежать из больницы. А она: "Иди к врачу, разрешит — все-таки Шукшин". Разрешил…

Сначала поехали в ГУМ, посмотрели, выбрали, примерили — все хорошо. Попросили на полчаса отложить товар. Поехали, сняли деньги, мы с Жанной — снова в шубную секцию. А Вася в машине остался. Приношу покупку, расцеловала мужа, а ему не терпится посмотреть на нее, развернуть. Гляжу, а он уголочек от упаковки освободил и чего-то там копошится. "Чего ты все выдергиваешь", — говорю. А Вася в ответ: "Брак тебе подсунули. Выдираю белые волоски из норки". — "Какой брак? — говорю. — Много ты понимаешь, наоборот: чем больше у норки белых ворсинок, тем она качественнее". Приехала, надела, чувствую, что шуба Васе тоже по мозгам ударила. Впечатлила. Радовался он как ребенок: "Ну да ладно, может, ты еще чего-то там приметила?" Я удивилась, но не растерялась и говорю: "Накидка подходящая продается". А он: "Так чего не купила, надо было и ее брать". Вынимает деньги: "Иди покупай. На генеральшу будешь похожа". Я смеюсь, что и так жена генерала, литературного… А эту шубу я потом очень берегла и надевала за все эти годы всего 2–3 раза. Теперь ее носит дочь Маша…"

В понедельник, 11 февраля, Солженицын приехал из Переделкина в Москву. И уже спустя час после того как он объявился у себя на квартире, туда пришел посыльный из прокуратуры, который принес ему новый вызов. Сразу после его ухода Солженицын связался с западными корреспондентами и позвал их к себе на очередную пресс-конференцию. Пришли журналисты из "Нью-Йорк тайме", Би-би-си и еще откуда-то.

Вечером того же дня Солженицын вместе с женой отправился подышать свежим воздухом на Страстной бульвар — любимое место их прогулок и бесед, поскольку там их никто не прослушивал. Был бессолнечный полуснежный день. Гуляя по бульвару, супруги заметили, что чекистская слежка за ними сегодня слишком уж явная и плотная. Но значения этому не придали, поскольку заняты были другим: обсуждали бурные события последних дней. Договорились, как себя вести в случае ареста писателя, как передавать во время свиданий в тюрьме важную информацию. Оба они допускали арест, но о высылке из страны даже не думали.

Вернувшись домой, супруги остаток вечера провели в работе: сделали последнюю фотопленку с текстом книги Солженицына про "Тихий Дон" Шолохова. Затем слушали "вражеские голоса", которые передавали слушателям информацию о дневной пресс-конференции Солженицына. Перед сном хотели собрать тюремный мешок — на всякий случай, но не нашли его. Солженицын тогда еще удивился: надо же, в моем доме нет такой необходимой вещи!

В Минске остановилась работа над продолжением фильма "Кортик" — "Бронзовая птица". Работа над картиной началась в конце июня прошлого года, оставалось отснять около тысячи метров пленки, как вдруг скончался режиссер-постановщик Николай Калинин. Его смерть выбила из рабочей колеи всю съемочную группу. В течение полутора месяцев будут идти интенсивные поиски другого режиссера, пока в итоге это место не займет худрук объединения, где снимался фильм, А. Карпов.

А теперь из Минска вновь вернемся в Москву. Утром 12 февраля к Солженицыну пришел писатель Игорь Шафаревич, который принес ему экземпляр своей новой книги. Обсуждать ее вышли во двор — там не было Чекистских подслушек. Как вспоминает Солженицын: "Здесь мы, потупляя рты от лазеров, меняя направление лиц, продолжали обсуждать состояние дел…". Когда все обсудили, Солженицыну надо было подняться к себе в квартиру, чтобы отдать Шафаревичу экземпляр сборника "Из-под глыб". Оставив младшего сына на попечение старшего (дети гуляли во дворе вместе с отцом), Солженицын и Шафаревич вернулись в дом. В тот момент, когда Шафаревич запихивал в свой портфель книгу (на часах было около пяти вечера), в прихожей раздался звонок. Когда жена писателя спросила: "Кто там?" — ей ответили, что из прокуратуры. Как пишет сам Солженицын, в тот момент ничего внутри него даже не екнуло-к прокурорским приходам он уже успел привыкнуть. Его даже не насторожил тот факт, что, когда жена попыталась закрыть дверь, чтобы снять цепочку, кто-то из "прокурорских" специально подставил под дверь ногу, не давая ей полностью закрыться. В итоге, когда дверь все-таки отворилась, в прихожую гурьбой хлынули незнакомые мужчины — человек шесть-семь, возглавляемые дородным мужчиной в роскошной шубе и с твердой папкой в руках. Из последней на белый свет была извлечена бумага с гербом, и дородный, обращаясь к Солженицыну, произнес: "Старший советник юстиции Зверев! Привод! Распишитесь!" Однако писатель наотрез отказался Ставить свою подпись под документом.

Между тем жена Солженицына пытается сопротивляться: "У вас ордер на обыск есть? Ах нет? Так вон отсюда!" Однако гости не обращают внимания на ее крики и продолжают вести себя в чужом доме по-хозяйски. Они рассредоточиваются по квартире, а трое вместе со Зверевым не сводят глаз с Солженицына — все-таки главная цель их прихода сюда — забрать именно его. И цели своей они добиваются: жена собирает Солженицыну в дорогу мешочек (под него была приспособлена школьная сумка для галош, взятая у старшего сына), а он тем временем надевает на себя вещи, что похуже, — овчинный полушубок из ссылки, старую шапку, видавшие виды брюки. Далее послушаем его собственный рассказ:

"Как и надо ждать: за парадной дверью — впритык (на тротуар налезши) легковая (чтобы меньше шага пройти мне по открытому месту), и, конечно, дверца раскрыта, как у них всегда. Чего ж теперь сопротивляться, уже сдвинулся, теперь сажусь на середину заднего сиденья. Двое с двух сторон вскочили, дверцы захлопнули, а шофер и штурман и без того сидели, — поехали. В шоферское зеркальце вижу — за нами пошла вторая, тоже полная. Четверо со мной, четверо там, значит — всех восьмерых увел, порядок?.."

В эти же часы на "Мосфильме" Андрей Тарковский продолжал съемки фильма "Зеркало". Снимался эпизод, где главную героиню — Мать (актриса Маргарита Терехова) другая героиня — Лебедева (эту роль играла супруга режиссера Лариса Тарковская) вынуждает зарезать петуха. Сцена снималась трудно, поскольку в дело вмешивалась личная неприязнь, которую испытывали друг к другу актрисы. Как вспоминает О. Суркова: "Обстановка на съемочной площадке крайне накалена: идет скрытая борьба женских честолюбий, которую Лариса подчеркнуто обостряет, совершенно не терпя, чтобы Андрей был хоть кем-то увлечен, даже актрисой. А в данном случае ситуация усугубляется еще и тем, что Лариса сама хотела играть эту роль.

Лариса заявляет, что ей кажется противоестественным, говоря о беременности и о том, что ее тошнит, смотреться при этом в зеркало.

Андрей, который давно уже раздражен и вымотан взаимоотношениями своей жены и Риты Тереховой, конечно, тут же взрывается: "Не будем рассуждать о том, что "противоестественно". Пожалуйста! Юра! — кричит он второму режиссеру Юрию Кушнереву. — Ты можешь или не можешь навести порядок в павильоне?!"

А теперь снова вернемся в квартиру Солженицына. После того как чекисты увели хозяина, в доме на какое-то время остались двое в штатском: один занял пост у двери, другой — возле телефона. Они пробыли в доме около двух часов, после чего удалились. Едва за ними закрылась дверь, как жена писателя тут же бросилась оповещать друзей о происшедшем. Вот как описывает эти события А. Сахаров:

"В 7 часов вечера в нашей квартире раздался звонок: Солженицына насильно увезли из дома. Мы с Люсей выскочили на улицу, схватили какую-то машину ("левака") и через 15 минут уже входили в квартиру Солженицыных в Козицком переулке. Квартира полна людей, некоторых я не знаю. Наташа — бледная, озабоченная — рассказывает каждому вновь прибывшему подробности бандитского нападения, потом обрывает себя, бросается что-то делать — разбирать бумаги, что-то сжигать. На кухне стоят два чайника, многие нервно пьют чай. Скоро становится ясно, что Солженицына нет в прокуратуре, куда его вызвали, — он арестован. Время от времени звонит телефон, некоторые звонки из-за границы. Я отвечаю на один-два таких звонка…"

Солженицын полагал, что его повезут в прокуратуру, до которой от его дома было всего ничего — несколько минут ходу. Но его повезли совсем в другое место — в Лефортовскую тюрьму. Там после обязательного шмона его почтили своим присутствием тамошний начальник Александр Петренко и его заместитель. Причем, когда они вошли к нему в камеру, писатель сидел… голый, поскольку одежду ему еще не вернули. Замначальника грозно приказал писателю встать, но Петренко его одернул: дескать, зачем так грубо?

— Он сам должен знать, что в таком культурном учреждении положено вставать, когда входит начальник.

— А вы — начальник? — вскинул брови Солженицын.

— Вы не новичок и должны знать, что здесь вопросы сначала задает начальство, а потом уже, когда предложат, вы, — продолжал свои нравоучения Петренко. После чего он представился и потребовал сделать то же самое Солженицына. Тот подчинился.

— Какие вопросы у вас? — спросил Петренко.

— Почему у меня отобрали крест?

— Вы же знаете правила: металл нельзя.

— А почему вы — в артиллерийской форме?

— В какой форме я начал служить, в такой хочу и закончить.

— Я тоже воевал в артиллерии, — сообщил Солженицын.

— Да, когда-то мы были по одну сторону баррикад. А теперь вы пытаетесь стрелять в нас из своего ржавого пистолета, забывая, что на нашей стороне — пушки.

Солженицын в ответ улыбнулся. Видимо, пафос, с которым были произнесены последние слова, его развеселил.

Между тем сразу после посещения Солженицына Петренко позвонил Андропову и доложил свои впечатления. По ходу разговора он поделился с шефом КГБ мнением, что в таком затрапезном виде высылать Солженицына из страны было бы неразумно. "В свое время ночные горшки Наполеона продавали за бешеные деньги, — сказал Петренко. — Так зачем же давать Солженицыну возможность эти тряпки продавать на Западе как реликвии?" — "Интересно, я этой истории про горшки не знал, — ответил Андропов. — Надо подумать над вашим предложением".

Андропов позвонил спустя несколько минут и сообщил, что принято решение переодеть Солженицына в новую одежду. Спустя полчаса эта одежда была доставлена в камеру, где сидел писатель. Одежда практически вся была новая, за исключением кроликовой шапки, уже ношенной кем-то. Петренко вновь позвонил Андропову, чтобы обсудить с ним возникшую проблему с шапкой. Тот приказал раздобыть новую. В итоге поношенную кроличью шапку заменили на новую ондатровую, которую привезли в Лефортово из запасников кремлевского ателье. А старую одежду Солженицына той же ночью сожгли.

И еще одно событие, датированное 12 февраля, мне хотелось бы отметить. В тот день в "Комсомольской правде" было опубликовано интервью с известным пловцом Валерием Буре. Воспроизводить все интервью не стану, а сосредоточусь только на небольшом отрывке, в котором Валерий упоминает про своего трехлетнего сына Павла, которого он, по его же словам, в будущем тоже мечтает видеть в роли пловца. Отец отмечает: "Но это зависит прежде всего от самого Павлика: хватит ли у него силы воли, настойчивости, трудолюбия… Мы с женой стараемся воспитывать в нем все эти качества. А вот в том, что Павлик будет спортивным парнем, я не сомневаюсь…"

Как мы теперь знаем, этот прогноз полностью подтвердился: Павел Буре — знаменитый хоккеист.

Но вернемся в февраль 74-го.

13 февраля, в час дня, в камеру к Солженицыну явились заместитель Генерального прокурора СССР Маляров и уже упоминавшийся Зверев. Маляров зачитал писателю Указ, лишавший его гражданства СССР, и сообщил, что сегодня же Солженицына вышлют из страны. Спустя час, сразу после тюремного обеда (в тот день в Лефортовской тюрьме давали щи и овсяную кашу), Солженицына вывели во двор и посадили в машину, причем не в "воронок", а в обычную "Волгу". По бокам от арестанта уселись двое рослых чекистов, а переднее сиденье, рядом с водителем, занял врач. Следом за головной машиной шла "Волга" сопровождения еще с четырьмя чекистами. Как вспоминает сам Солженицын, в тот день на улице было тепло, кругом слякоть. Когда машины миновали Курский вокзал, Комсомольскую площадь и свернули на Ленинградский проспект, до него дошло, что их путь лежит в Шереметьево. Он тут же обратился к врачу: "Я самолетом лететь не могу, не переношу". На что врач ответил: "Ничего изменить нельзя, самолет ждет. Но я буду с вами, и у меня все лекарства".

Самолет действительно ждал, причем уже три часа, из-за чего его пассажиры успели здорово перенервничать. Ведь никто толком так и не объяснил им, из-за чего происходит задержка вылета. Во время полета за Солженицыным строго следили двое чекистов. Даже когда он отправился в туалет, эти двое заставили его держать дверь открытой. Понять их было можно — за арестанта они отвечали головой. Но все обошлось: около пяти вечера самолет приземлился во Франкфурте-на-Майне.

Утром этого же дня в одном из родильных домов Москвы на свет появилась девочка — Алиса Хазанова. Это была дочь известного артиста Геннадия Хазанова и его жены Златы Эльбаум. Стоит отметить, что родители ждали мальчика и даже имя ему заранее придумали — Аркадий, в честь знаменитого сатирика Аркадия Райкина. Но судьба распорядилась по-своему. Впрочем, это нисколько не убавило радости родителям.

В ту же среду, 13 февраля, в Кремлевском Дворце съездов чествовали киностудию "Мосфильм", которой исполнилось 50 лет. Председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный сказал в честь юбиляра приветственную речь и прикрепил к знамени киностудии орден Октябрьской Революции. Знамя на сцену вынес директор "Мосфильма" Николай Сизов, рядом с ним стояли киношные звезды: Борис Андреев, Лидия Смирнова, Юрий Озеров. Потом был фуршет.

Кинорежиссер Владимир Мотыль, который на "Ленфильме" снимает свой очередной хит "Звезда пленительного счастья", 12 февраля был срочно вызван в Госкино с отснятым материалом. Как мы помним, в самом начале работы Мотыль столкнулся с неожиданной трудностью: из-за недисциплинированного поведения студия расторгла договор с исполнителем роли Сергея Волконского Олегом Стриженовым, и группе пришлось в срочном порядке искать нового исполнителя. Им стал актер Михаил Козаков. Несколько эпизодов с его участием были сняты в конце января и включены в тот материал, который Мотыль привез теперь в Госкино. Именно эти сцены и стали камнем преткновения — Госкино потребовало заменить и этого Волконского. Цитирую: "Наиболее важным и принципиальным недостатком отснятого материала является исполнение роли Сергея Волконского актером М. Козаковым. Образ Волконского, являющейся, по существу, центральной фигурой этого ответственного и социально значимого фильма, в просмотренных нами сценах глубоко неудовлетворителен: в Волконском-Козакове не ощущается душевного масштаба личности, человеческого обаяния, благородства и убежденности. Госкино не видит возможности продолжать съемки по фильму без замены исполнителя роли Волконского…"

В результате, когда Мотыль через несколько дней вернулся в Ленинград, руководство "Ленфильма" объявило ему выговор — за неудачный выбор актера и вынужденный простой. Самое интересное, что в итоге эта роль достанется все тому же Олегу Стриженову, который пообещает не нарушать больше дисциплину и свое слово сдержит. Но вернемся в февраль 74-го.

В те дни в Москве был арестован один из деятелей Русской православной церкви — бывший замначальника ХОЗУ Патриархии 80-летний Дмитрий Осипов (имя и фамилия изменены). Его обвинили в краже уникальных предметов антиквариата, которые представляли историческую ценность. А началось падение Осипова еще в 1956 году, когда он стал не только личным секретарем самого патриарха Алексия, но и замначем хозяйственного управления. На обоих постах Осипов трудился, что называется, не покладая рук и за короткое время сумел значительно повысить свое материальное благосостояние. Достаточно сказать, что у него на руках имелось 44 (!) сберегательные книжки на 180 тысяч рублей, а также облигации 3-процентного займа на 8 тысяч рублей. Но деньгами дело не ограничивалось. Кроме них, Осипов тащил в дом все более или менее ценное из стен Патриархии, устроив в своем доме нечто вроде личного антикварного музея. Так он стал обладателем 22 крестов и 4 панагий, выполненных из золота и серебра и украшенных драгоценными камнями, посохов, митр, 16 орденов "Святого Владимира", столовых приборов из серебра, фарфоровых сервизов, ваз, картин, шкатулок с дарственными надписями Алексия I, 200 икон в серебряных и позолоченных окладах, из которых 81 икона имела историческую и художественную ценность, 146 книжек листового золота, золотого лома и монет, пожертвованных верующими для изготовления крестов. Думаете, это все? Ошибаетесь. Во время одного из допросов Осипов сообщил следователям КГБ, что у него имеются еще два тайника (под крышей беседки и в топке печи), где хранятся другие ценности: золотые слитки и монеты в количестве 116 штук, подаренные Патриархии игуменьей монастыря в городе Корце. Правда, в указанных тайниках чекисты так ничего и не нашли, однако спустя два дня сын Осипова, случайно найдя эти ценности в другом месте, сам принес их на Лубянку. Забегая вперед сообщу, что состоявшийся летом суд окажется снисходительным к 80-летнему старцу и помилует его.

И еще об антиквариате. В том феврале известный писатель Эдуард Хруцкий совершенно случайно в одном из домов в центре Москвы увидел уникальную вещь — золотого петуха на платиновом подносе с шестью бриллиантовыми яйцами вокруг. Впервые про этого петуха Хруцкий услышал несколько лет назад из уст вора в законе Лени Золотого. Вор рассказал, что этот петух в 60-е годы был похищен из дома одного грузинского деляги и осел в частной коллекции какого-то мафиози. Но потом мафиози влип в какую-то историю, из которой его якобы вытянул сам тогдашний 1-й секретарь ЦК КП Грузии Василий Мжаванадзе. И вот спустя некоторое время судьба забрасывает Хруцкого прямиком в обитель бывшего персека. О том, при каких обстоятельствах это произошло, рассказывает сам писатель:

"В феврале 1974 года моего друга ввели в спектакль "Мертвые души" во МХАТе.

Он замечательный актер, но, несмотря на это, волновался ужасно. Шутка ли — роль Чичикова. Я уж не буду перечислять, какие имена до того февраля стояли в театральных афишах. Я пришел с дамой, мы прошли на свои места. По пути я увидел генерала Лежепекова, тогда начальника Управления кадров КГБ СССР, а когда-то командующего погранвойсками, о нем нынче говорят однозначно плохо, но он мне когда-то очень помог, дав команду допустить молодого журналиста к операциям по борьбе с контрабандистами.

Соседние с нами места занимали грузин с седыми усиками и дама весьма привлекательного вида. Я обратил внимание, что Лежепеков очень почтительно поздоровался с ними.

После спектакля, прошедшего на редкость удачно, состоялся небольшой банкет. За столом мы опять оказались рядом, а потом, выйдя из здания нового МХАТа и перейдя бульвар, пошли в дом к гостеприимному грузину. Жил он на Бронной, в том самом режимном доме, где, кстати, в те времена проживал и Чурбанов с Галиной Брежневой.

Вот там-то в гостиной я и увидел этого петуха. Он спокойно стоял в окружении чашек, кубков и еще каких-то весьма красивых вещей.

Когда мы вышли, я спросил у своего друга-актера:

— Слушай, у кого мы были?

— Да это бывший грузинский первый секретарь Мжаванадзе. Очень хороший мужик…"

В эти же февральские дни в Москве очередную крупную аферу провернул ловкий мошенник Виктор Михайлов. В наши дни имя этого человека уже навсегда кануло в Лету, но в начале 70-х про этого пронырливого молодого человека (ему было чуть меньше тридцати) знали многие. Особенно в мире спорта. В конце 60-х Михайлов удачно женился на знаменитой гимнастке, победительнице нескольких олимпиад, и стремительно вознесся на чиновничий Олимп — стал первым помощником министра СССР по спорту. И вскоре начал извлекать из своего высокого положения неплохие дивиденды. Вот как об этом вспоминает бывший следователь союзной Прокуратуры Ф. Незнанский:

"Михайлов руководил широко разветвленной сетью спортивной мафии. На всей территории СССР они спекулировали дефицитными автомобилями, спортивным инвентарем и спортивными должностями, руководили группами профессиональных картежников. За громадные деньги Михайлов переводил спортивные команды из класса в класс, продавал тренерские должности, распределяя заграничные командировки, присваивал путем подтасовок крупные выигрыши в спортивных лотереях и т. д. К примеру, за крупную взятку известный тренер по боксу был направлен на Кубу на должность тренера кубинской национальной сборной по боксу. При этом, согласно договоренности с Михайловым, тридцать процентов своего регулярного заграничного заработка он должен был отдавать мафии…"

Самой прибыльной статьей дохода Михайловского синдиката были автомобили. Преступники брали с клиента полную стоимость машины, а затем под всякими предлогами оттягивали передачу авто. При этом, если покупатель становился назойливым, на него тут же наезжали люди Михайлова, которые служили не где-нибудь, а в самом союзном МВД. Они привозили облапошенного покупателя на Огарева, 6 и прямым текстом ему говорили: дескать, будешь много выступать — сам окажешься на нарах. Угрозы действовали безотказно, поскольку львиная доля желающих заполучить авто у Михайлова — это люди, у которых рыльце было в пушку. Вот и в феврале 74-го на удочку Михайлова попались именно такие люди: это были пятеро братьев Мамедовых, которые в родном Баку сами входили в "спортивную" мафию (один ведал снабжением в республиканском комитете физкультуры и спорта, другой был директором крупного спортивного магазина и т. д.). Некоторое время назад братьев угораздило встретиться с Михайловым (он приезжал в Баку вместе с завсектором ЦК КПСС Камшаловым и проверял состояние физкультуры и спорта в этой республике), и тот пообещал им дополнительные спортивные фонды, которые они потом могли легко превратить в левые товары, а также новенькую "Волгу", о которой давно мечтал самый младший из Мамедовых. За эту услугу братья выложили Михайлову 26 тысяч рублей.

Между тем время шло, а заветные автомобили к братьям так и не приехали. Тогда они решили сами наведаться в Первопрестольную. Тут их и повязали люди Михайлова. В тот момент, когда Мамедовы обедали в ресторане гостиницы "Украина", туда вошла группа сотрудников милиции во главе с полковником и арестовала гостей столицы. Мамедовых привезли на Огарева, 6 и припугнули большими неприятностями, если они еще раз побеспокоят первого помощника министра спорта. В итоге братья так и уехали из столицы несолоно хлебавши.

А теперь из Москвы перенесемся в Ставрополь, в дом на улице Железнодорожной, где проживает подпольный умелец Виктор Баранов, сумевший в домашних условиях наладить выпуск фальшивых денег. К идее печатать фальшрубли Баранов пришел в 71-м году, когда множество его рацпредложений было отвергнуто властями и он таким образом решил доказать всему миру, что не лыком шит. Печатать деньги Баранов начал не сразу, а только после того, как в течение трех лет скрупулезно занимался исследовательской работой, проводя различные опыты в лаборатории, оборудованной им в собственном сарае. Начал же он с того, что тщательно исследовал защиту самых различных купюр: дореволюционных, советских, а также иностранных. В частности, изучая американский доллар, Баранов обнаружил, что текстура его бумаги пронизана тонкими красными волокнами — защита от подделки. А защита на рублях иная: она состоит H3iTpex слоев — темного и более светлых. Специалисты, которые разрабатывали эту защиту, были уверены, что сымитировать ее в кустарных условиях невозможно, однако у Баранова на этот счет было иное мнение.

Шлифовал он свое мастерство в сарае на станке между мешками с репчатым луком. Причем, чтобы никто из близких и соседей не догадался, чем он занимается, ему приходилось постоянно быть начеку. Хотя, по большому счету, никто толком и не пытался сунуть свой нос в его дела, разузнать, чего это он там химичит. Жена давно уже привыкла к его изобретательским "чудачествам", то же самое и соседи. Хотя от последних нарекания были. Например, частенько, когда Баранов закрывался в своем сарае, напряжение в электросети у его соседей значительно уменьшалось. Те какое-то время терпели, а потом высказали ему все это в лицо. Баранова это испугало, поскольку если бы соседи надумали пожаловаться на него в местное домоуправление, то вся его афера могла легко вскрыться. И он заверил соседей, что ничего подобного больше происходить не будет. И верно: электроэнергия в их домах больше не "скакала". А все потому, что изобретатель-самоучка создал специальное электрооборудование, которое работало автономно.

Больше всего времени ушло у Баранова на изобретение водяных знаков — он корпел над ними три года. Причем пришел к нужному результату благодаря случайности. Когда после долгих экспериментов у него никак не проступали на бумаге "водяные" звезды, Баранов со злости плюнул на лист, бросил его в урну и лег спать. А ночью его внезапно озарило. Он бросился к ведру, достал скомканный лист и увидел, что в том месте, куда попала слюна, водяные знаки проступили. Оказывается, в растворе не хватало малости — белка.

Два с половиной года ушло у Баранова на изобретение краски, а вот с печатью он справился практически сразу. Кроме этого, по ходу дела он изобрел новый способ травления меди и состав бумаги, напоминавший по прочности кожу. Последнее вообще было революционным открытием. Если бы из этой бумаги Гознак начал выпускать деньги, то им бы сносу не было — они могли бы служить раз в 50 дольше обычных. Был момент, когда Баранов даже собирался объявить об этом открытии публично, но потом передумал: вспомнил, какие ему давали отлупы в прошлые разы. Да и начатое дело хотелось все-таки закончить.

Первую фальшивую купюру Баранов изготовил именно в феврале 1974 года. Это была пятидесятирублевка. Чтобы проверить ее качество, он закрыл глаза, перемешал ее с настоящими купюрами, а когда глаза открыл, долго не мог найти в ворохе денег фальшивую. Это его вдохновило, и спустя несколько дней он изготовил сторублевку. Но потом быстро к ней охладел, поскольку их изготовление было уж больно легким делом для него. Он даже оборудование для них уничтожил. Решил печатать исключительно "четвертаки" — купюры по 25 рублей. Чтобы их изготовить, от создателя требовалось проявить высший пилотаж. Забегая вперед сообщу, что ему это удастся. Однако о дальнейшей судьбе фальшивомонетного гения мы узнаем чуть позже, а пока вернемся к другим событиям февраля 74-го.

Самое время взглянуть на столичную афишу развлечений. В кинотеатрах состоялось несколько премьер. Так, 1 февраля на экраны вышла военная драма режиссеров Анатолия Вехотко и Натальи Трощенко "О тех, кого помню и люблю" с участием Валерия Золотухина, Екатерины Васильевой и др.; 4-го — производственная драма Виктора Соколова "Здесь наш дом" с участием Владимира Заманского, Петра Вельяминова, Василия Меркурьева и др.; 11-го — экранизация Евгения Ташкова драмы С. Найденова "Дети Ванюшина" с Борисом Андреевым в главной роли. Из зарубежных кинопремьер назову лишь две: это прекрасные мультфильмы японских аниматоров "Без семьи" и "Али-Баба и сорок разбойников".

Кино на ТВ было представлено следующими фильмами: "Воздушный извозчик", "Валерий Чкалов" (2-го), "Два капитана" (3-го), "Рядовой Александр Матросов" (5-го), "Исправленному верить" (6-го), "Им было 18" (7-го), "Когда деревья были большими" (8-го), "Смерть на повороте" (премьера т/ф 9-10-го), "Марья-искусница", "Ущелье ведьм" (10-го), "Все начинается с дороги" (11-го), "Красное вино" (премьера т/ф 11-12-го), "Девять дней одного года" (12-го), "Ночная смена" (13-го), "Насреддин в Бухаре", "Два Федора" (15-го) и др.

Из театральных премьер назову следующие: 9-го в ЦТСА — "Ночью без звезд" А. Штейна с участием Игоря Ледогорова, Ольги Дзисько и др.; 15-го там же — "Третья встреча" М. Ганина.

Эстрадные представления: продолжаются выступления ленинградского Театра миниатюр под управлением Аркадия Райкина, который показывает спектакль "Избранное-73" на сцене Государственного театра эстрады 1-го, 5-го, 6-го, 9-го 13-го 14-го февраля. Кроме этого, в Москве выступают: 3-го в "Варшаве" — Мария Лукач; 7-9-го в ГЦКЗ — японский вокальный квартет "Дак Дакс"- 15-го в ЦДКЖ — ВИА "Музыка". Кстати, о ВИА. К 1974 году количество профессиональных ВИА в Советском Союзе перевалило за несколько тысяч, а число самодеятельных и вовсе не поддавалось счету: они имелись в каждой школе, ПТУ, институте, клубе и т. д. и т. п. Репертуар практически всех коллективов базировался на песнях советских композиторов, разбавленных парой-тройкой зарубежных хитов. Эта похожесть ВИА часто была поводом к разным критическим публикациям в отечественной прессе. Так, 11 февраля в "Вечерней Москве" была помещена заметка В. Познанского под названием "Ох, гитары, гитары". Приведу небольшой отрывок из нее:

"Даже лучшим ансамблям присущ недостаток: они похожи друг на друга, как братья-близнецы, за исключением, пожалуй, "Песняров" и "Дружбы". Похожесть начинается с внешнего вида участников ансамблей: молодых людей в нарочито небрежных костюмах, с длинными волосами и бородками. Но дело, естественно, не в этом: почти одинакова и манера поведения артистов на сцене — отбивание такта ногой, подтанцовка где надо и не надо, развязный, ничего не добавляющий жест, мятая, алогичная подача текста песен, и так порой не очень выразительного…"

Из зарубежных гастролеров, гостивших тогда в Москве, назову японский вокальный квартет "Дак Дакс" ("Черные утки"), которые выступили 7–9 февраля на сцене ГЦКЗ "Россия". Как мы помним, в начале месяца они присутствовали в Токио на дне рождения Льва Лещенко, после чего вместе с ним приехали в Москву. Но у самого Лещенко в те дни настроение было отнюдь не концертное: у него происходили серьезные нелады на личном фронте. Если быть точнее: его семейная жизнь с певицей Аллой Абдаловой встала на грань развода. Вот как об этом вспоминает сам артист:

"Алла работала в оркестре Утесова, а я был штатным исполнителем на Гостелерадио, что существенно влияло на ритм нашей семейной жизни. Я просто физически ощущал, как мы с Аллой все больше и больше отдаляемся друг от друга. Кроме того, в начале 70-х у меня уже появилась определенная популярность. Это также накладывало на наши отношения с Аллой оттенок некой соревновательности, если учесть, что она отличалась вполне естественным для певицы артистическим честолюбием. И в этом смысле ей, вероятно, было уже мало той вполне приличной зарплаты, которую она имела в оркестре Утесова. Ей хотелось чего-то гораздо большего…

Вот почему я с тех пор говорил и говорю, что больше никогда не свяжу свою судьбу с актрисой. Семья, в которой разгорается творческий антагонизм, уже не семья. Для Аллы все это усугублялось еще и сознанием того, что во время учебы в ГИТИСе она подавала очень большие надежды, в ней видели большую звезду. И вот сама жизнь, как это чаще всего и бывает, все расставила по своим местам. Я стал известным, узнаваемым и часто приглашаемым певцом, в то время как Алла оставалась примой в масштабах одного лишь утесовского коллектива (что, конечно же, больно задевало ее самолюбие). Я, чувствуя это, пытался как-то смягчить остроту ситуации. Записал с ней, скажем, дуэтом на радио песню Александры Пахмутовой "Старый клен", затем одну из песен Марка Фрадкина…

Но тем не менее атмосфера в нашем доме становилась все более напряженной. Вот-вот должна была разразиться гроза. И когда я вернулся из гастрольной поездки в Токио, она разразилась. У нас с Аллой состоялся очень серьезный разговор, после чего я ушел из дома — из квартиры ее сестры на проспекте Мира и стал жить у себя в Сокольниках…"

А теперь из Москвы перенесемся на юг, в курортную Алупку, где в эти дни разворачиваются весьма драматические события. 17 февраля в дежурную часть тамошнего РОВД по телефону поступило сообщение, что на территории Милютинского парка в районе пансионата "Ижевский" в кустах обнаружен труп неизвестной женщины со следами насильственной смерти. К месту происшествия тут же выехала оперативная группа. При осмотре трупа и прилегающих окрестностей выяснилось следующее. Женщина убита ударом тяжелого предмета по голове в нескольких десятках метров от места обнаружения. Затем труп волоком оттащили в сторону. Из одежды на трупе отсутствовали рукав от пальто и трусы, что наводило, на мысль о сексуальном характере преступления (факт изнасилования экспертами подтвердился). Вскоре установили и личность погибшей. Это была санитарка санатория имени Семашко Анна Березовская, 1924 года рождения, проживавшая на улице Зеленой, дом 12.

Первая версия, которая возникла у сыщиков, — убийство совершено с целью изнасилования. Опросили сослуживцев погибшей, которые видели, как она поздно вечером 16 февраля уходила домой из санатория, а также людей, которые случайно могли оказаться в парке и заметить что-то подозрительное. Однако ни одно из этих показаний не смогло приблизить сыщиков к разгадке преступления. Сослуживцы рассказали, что Березовская покинула рабочее место в хорошем расположении духа, а свидетель из числа случайных — сторож санатория, хотя и рассказал о подозрительном мужчине в плаще серого цвета, без головного убора, который крутился возле учреждения, однако ничего более конкретного про него сказать не смог.

Между тем в другом черноморском курортном городе — Сочи — 18 февраля родилась будущая звезда отечественного тенниса — Евгений Кафельников. Отец новорожденного сам некогда был спортсменом-любителем, поэтому сразу стал думать, в какой вид спорта отдать своего отпрыска. Поможет ему в этом его старый приятель Валерий Песчанко: это он подметит, что у парня есть неплохие задатки теннисиста. Однако произойдет это через пять лет, а пока Женя Кафельников даже "агу" сказать не может.

В том же феврале отцом стал популярный киноактер Георгий Тараторкин — у него родился сын Филипп. Вот как сам актер вспоминает об этом:

"Я чуть с ума не сошел от счастья, когда у меня родился сын. Он нам дался непросто, Катя (речь идет о жене актера, дочери тогдашнего 1-го секретаря Союза писателей СССР Г. Маркова. — Ф. Р.) тяжело переносила беременность. К тому же мы жили на два города: я играл в ленинградском ТЮЗе, она, окончив Щукинское училище, поступила работать в ТЮЗ московский… Узнав о рождении сына, я на нервной почве первый и единственный раз в жизни сам испек печенье. Причем я специально позвонил школьной подружке в Ленинград, чтобы она рассказала, как это делается. Нашел какую-то обувную коробку и, постелив в нее салфетки, аккуратно выложил печенье… Февраль. Мороз. Я передал коробку и ждал на улице, когда Катя выглянет в окно. Но вдруг сразу несколько кормящих матерей в распахнутых рубашечках буквально вывалились из окон и давай кричать: "Рецепт напиши!" Я был польщен…"-

19 февраля в "Советской культуре" было помещено интервью видного советского литератора Сергея Михалкова журналу "Шпигель", где тот высказывает свою точку зрения на выдворение из страны Александра Солженицына. Приведу несколько пассажей из этой любопытной публикации. С. Михалков, в частности, сказал: "Вы спрашиваете, боимся ли мы Солженицына. Мы его не боимся, но он нам надоел… Убежденный коммунист не может стать антикоммунистом. Коммунистом Солженицын никогда не был… Об этом убедительно говорит его истинное лицо. Ошибкой было не исключение Солженицына из Союза писателей СССР, а его преждевременный прием в члены союза…

Мы были свидетелями его морального и гражданского падения, и нет сомнения в том, что рано или поздно мы явимся очевидцами его неминуемого, бесславного забвения…"

В среду, 20 февраля, из Союза писателей исключили писателя Владимира Войновича (состоял в нем с 1962 года), который давно трепал нервы власти, а тут еще имел смелость поднять свой голос в защиту Солженицына. Самого Войновича на том заседании не было, поскольку он лежал дома с воспалением легких. Когда утром ему позвонил из СП тамошний начальник Ильин, он так и сказал ему: не приду, потому что болен. Ильин обрадовался: хорошо, мы перенесем заседание на более поздний срок. "Не надо! — ответил Войнович. — Когда я выздоровею, я тоже не приду". Ильин начал его умасливать: "Мы помним, что вы хороший писатель, мы не хотим с вами расставаться. Мы хотим с вами только поговорить, а исключать не будем. В крайнем случае объявим вам выговор". Но Войнович был непреклонен. В итоге заседание состоялось без него и никакого выговора ему не объявили — сразу исключили.

Многие члены Союза писателей сочувствовали Войновичу. Правда, предпочитали делать это молча, так сказать, мысленно. Выступать против в те годы было так же опасно, как стоять под стрелой строительного крана: могло и зашибить. Но всё же смельчаки находились. Например, первым человеком, кто не побоялся навестить Войновича в тот же день, 20 февраля, оказался Булат Окуджава. Он сначала позвонил ему по телефону, поинтересовался, как дела, и пообещал забежать по дороге в гости. Через полчаса он действительно явился, да еще не с пустыми руками — принес коробку с медицинскими банками, которые тут же и были поставлены больному. Надо ли объяснять, что в ту минуту организму Войновича были не столь дороги сами банки, сколь дружеское участие того, кто их ставил.

Между тем в Алупке продолжается следствие по делу об убийстве и изнасиловании 49-летней гражданки Анны Березовской. Отработав версию о маньяке, сыщики заинтересовались родственниками погибшей, которые вполне могли быть причастны к ее гибели. На этом направлении выяснились весьма любопытные детали. Оказывается, у погибшей были весьма непростые отношения с родной сестрой, которая проживала в Ялте и всерьез претендовала на 3-комнатную кооперативную квартиру, в которой проживала Анна с 75-летней матерью. Квартира была записана на мать, однако часть взносов за нее уплатила Анна, и поэтому имела больше шансов на ее получение в случае смерти матери. Сестру, у которой была уже замужняя дочь, этот вариант не устраивал. Сыщики отправились в Ялту.

Пообщавшись с сестрой покойной и ничего от нее не добившись, сыщики вызвали на допрос ее мужа — 49-летнего Геннадия Гвоздева. Согласно характеристике, он являл собой образец вполне положительного человека: из благополучной семьи, в 20 лет вступил в партию, на службе (он работал киномехаником в санатории) характеризовался только с хорошей стороны. Однако уже первое посещение им здания УВД навлекло на него подозрения сыщиков. Дело в том, что у входа в здание Гвоздев выбросил в траву какой-то предмет.

Этот маневр был замечен одним из милиционеров. Брошенным предметом оказалась связка ключей. Как выяснилось, один из них принадлежал Анне Березовской — это был ключ от ее кооперативной квартиры. На вопрос "Как он оказался у вас?" Гвоздев выдал вполне правдоподобную версию: дескать, мать Анны плохо слышит, вот и пришлось взять у нее ключ, чтобы не беспокоить каждый раз понапрасну. На вопрос "Почему выкинул ключи?" Гвоздев ответил не менее правдоподобно: мол, испугался этим ключом навлечь на себя подозрения. И все же что-то в его поведении настораживало сыщиков. Интуиция не подвела оперов.

Буквально через день соседи покойной рассказали сыщикам о том, какие неприязненные отношения существовали у погибшей с ее родной сестрой и ее мужем. По их словам, Березовская поведала им, что 4 февраля она, придя домой, обнаружила, что родственники копались в ее вещах, видимо, разыскивая завещание матери, где в качестве наследницы квартиры фигурировала Анна. Они не знали, что женщина уже успела подстраховаться — спрятала завещание и документы на квартиру в своей бытовке в санатории. 7 февраля Березовская сменила в своей квартире замки, чем еще сильнее. разозлила сестру. Через день Анна призналась, что сестра угрожает ей и она боится оставаться дома одна.

Большую помощь следствию оказала дочь погибшей Неля. Девушка рассказала сыщикам историю, которая делала из Гвоздева главного подозреваемого. По ее словам, за несколько дней до убийства он склонял ее похитить у матери ключ от шкафчика бытовой комнаты в санатории, где Березовская хранила документы на кооперативную квартиру и завещание матери. Улучив момент, когда Березовская находилась на территории парка, Гвоздев воспользовался ключом и выкрал документы. Узнав об этом, Анна потребовала вернуть украденное, в противном случае грозя обратиться в милицию. Видимо, чтобы упредить этот шаг, Гвоздев и решился на ее убийство.

25 февраля Гвоздев сознался в содеянном преступлении и подробно рассказал, каким образом он его спланировал и осуществил. Продумано было все до мелочей. В течение нескольких дней Гвоздев тщательно изучал место предстоящего нападения. Наконец в день убийства, 16 февраля, он закрылся в 19.30 в своей комнате и, чтобы создать у соседей по коммуналке видимость своего присутствия там, включил магнитофон. Записи звучали самые ходовые и современные: "Березовый сок" ("Песняры"), "Свадьба" (Муслим Магомаев), "Нет тебя прекрасней" ("Поющие гитары") и др. В 19.35 Гвоздев незаметно покинул дом и, поймав такси, отправился в поселок Симеиз, где располагался санаторий имени Семашко. В Милютинском парке он спрятался в кусты, аккурат возле тропинки, где должна была пройти Березовская. Примерно в 20.00 ни о чем не подозревающая женщина показалась в поле зрения Гвоздева, а когда поравнялась с кустами, он несколько раз ударил ее по затылку камнем. Подхватив обмякшее тело, преступник отволок его в сторону от тропинки, где изнасиловал, надеясь, что это поможет направить следствие по ложному следу. Сделав свое черное дело, убийца ограбил жертву: забрал кошелек с 27 рублями, ключи от квартиры и хозяйственную сумку, куда положил пуховый платок убитой и ее трусы. Рукав куртки жертвы, который оторвался во время волочения трупа, преступник закопал в землю неподалеку, а орудие преступления — камень утопил в ближайшем ручье.

В Ялту Гвоздев вернулся опять же на такси. Причем на этот раз разыграл перед водителем спектакль — притворился неместным: все выспрашивал, когда отходит последний троллейбус из Ялты на Симферополь. Водила оказался сердобольным мужиком и даже вызвался отвезти пассажира на автостанцию, но Гвоздев тут же придумал причину, чтобы его отшить: сказал, что собирается еще заехать к другу. В свой дом Гвоздев проник так же незаметно для соседей, как и покинул его. Магнитофон все еще играл. Вскоре домой вернулась жена Гвоздева, которую муж встретил в постели — якобы спал. Чтобы окончательно закрепить свое алиби, убивец попросил жену пригласить к ним на ужин соседку. Пока супруга отсутствовала, Гвоздев, вышел на улицу, где с помощью бензина сжег украденные у Березовской вещи: сумку, трусы. А вот пуховый платок он пожалел и спрятал в своей квартире между фанерой и задней стенкой трюмо.

В эти же дни ныне прославленный хоккеист Вячеслав Фетисов находился в Канаде. Было ему в ту пору 14 лет, и в Страну кленовых листьев судьба занесла его по служебной необходимости: в составе юношеской команды ЦСКА Фетисов совершал турне по Канаде. Это была первая такая поездка в истории: до этого ни одна европейская хоккейная команда юниоров еще не выступала в Канаде. Чтобы не попасть впросак, тренеры ЦСКА доукомплектовали команду шестью "варягами" — сильными ребятами с Урала. Перед поездкой всю команду заставили постричься под полубокс, из-за чего ребята сильно переживали — в ту пору в моде были длинные волосы. Но чего не сделаешь ради того, чтобы оказаться за границей! Кстати, Фетисова в ту поездку поначалу брать не хотели, так как он был младше всех остальных на год. Но за него замолвил слово тренер-старейшина Александр Николаевич Виноградов.

Встречали советских юниоров по высшему разряду: когда "Ил-62" приземлился в монреальском аэропорту, у трапа собралось два десятка журналистов, представлявших чуть ли не все спортивные средства массовой информации Канады. Чтобы сбить этот ажиотаж, наших ребят спустили не по трапу, а по рукаву-гармошке. В первой же игре наши юниоры разделали хозяев, что называется, под орех — 7:3. Весь стадион после этого стоя аплодировал советским хоккеистам. У Фетисова после этой игры сломались его, видавшие виды, коньки, и он впал в отчаяние — других-то не было. Но ему на выручку пришел канадец, прикрепленный к команде: прямо на стадионе он отвел Фетисова в магазин и купил ему суперпотрясные коньки "Мустанг ССМ". У Фетисова от этого подарка чуть сердце не выпрыгнуло из груди. В этих коньках он прокатался не только всю серию, а еще и на родине рассекал лед до тех пор, пока они не стали ему малы.

В конце февраля 47-летний житель Москвы Аркадий Бушко (фамилия изменена) задумал… убить своего отца и мачеху. Поводом к этому послужили следующие обстоятельства. Отец Аркадия — 69-летний профессиональный музыкант Тросман — после смерти жены в 1972 году женился во второй раз: на бывшей учительнице русского языка и литературы, которая была на 18 лет моложе его. Жила семейная пара у жениха в кооперативном доме Большого театра в Каретном Ряду. В последние годы Тросман нигде не работал и целиком отдался своей многолетней и всепоглощающей страсти — коллекционированию старинного русского фарфора. По словам очевидцев, эта коллекция считалась одной из самых богатых в стране (кроме этого, он владел и другими предметами антиквариата: картинами, мебелью, бронзой и т. д.).

Как ни странно, но отец не сумел передать своему единственному сыну интереса ни к музыке, ни к антиквариату. В отличие от родителя Аркадий закончил Московский пединститут по специальности история, но проработал в качестве инженера во ВНИИ физико-технических измерений, а также во Всесоюзном объединении "Союзторгсистема" Министерства торговли СССР. К увлечению отца он относился снисходительно, считая его чудиком. Но так продолжалось до поры до времени. После того как отец женился вторично, Аркадий возненавидел его, считая, что тот предал память матери. Такие же чувства он стал испытывать и к мачехе, которая отныне стала реальным претендентом на половину наследства Тросмана. С этого момента Аркадий стал вынашивать планы убийства родного отца и его новой пассии.

Поскольку сам Аркадий был человеком мягкотелым и неспособным на убийство, он стал искать людей, которые согласились бы взять на себя эту тяжелую миссию. Действовал он, прямо скажем, незамысловато. После вечеринки на родном предприятии Аркадий уединился с коллегой и спросил его без всяких предисловий: дескать, согласишься за деньги убить одного старикашку и его благоверную? Коллега, хоть и был слегка выпивши, наотрез. отказался от такого предложения. Тогда Аркадий это же самое предложил другому сослуживцу — 24-летнему Кочегарову (фамилия изменена). Тот оказался человеком стесненным в материальном отношении (хотел вступить в кооператив, а денег не было), поэтому довольно быстро согласился на предложение Аркадия. При этом спросил: "Кого надо грохнуть?" Аркадий не стал юлить и ответил прямо: "Папашу моего. Премерзкий, скажу тебе, старик: жадный донельзя, да еще женился на бабе моложе себя, едва моя мать умерла. Разве такое можно простить?". — "Нельзя", — согласился Кочегаров.

Аркадий не стал настаивать на том, чтобы отца убил именно Кочегаров: он предложил ему найти для этой грязной работы более подходящую кандидатуру. Спустя несколько дней такой человек объявился — некто 32-летний Мусин, бывший студент театральной студии. В Москву он перебрался из Ташкента в надежде стать кинорежиссером, но из этой затеи ничего не вышло, и он работал ночным сторожем. Естественно, получал гроши. Когда услышал, что за убийство двух пенсионеров некий человек готов выложить пару тысяч рублей, согласился не раздумывая. Его прыть даже напугала Кочегарова. К тому моменту того внезапно стали мучить сомнения относительно предстоящей акции, но Мусин чуть ли не каждый день донимал его звонками и спрашивал: ну когда же, когда?

Встреча всей троицы произошла в конце февраля на улице Горького, в знаменитом кафе "Лира" (сейчас здесь не менее примечательное общепитовское заведение — "Макдоналдс"). Обговорили все детали предстоящей акции, которую заговорщики назначили на середину марта. В конце встречи Аркадий передал Мусину задаток — 1 тысячу рублей.

В эти же дни Андрей Сахаров и его жена Елена Боннэр находились в Ленинграде, где супруге академика должны были сделать глазную операцию (эта болезнь — следствие контузии, которую Боннэр получила в октябре 1941 года). Операцию должен был проводить известный хирург, но в самый последний момент он внезапно отказался, испугавшись навлечь на себя гнев властей (он готовился к защите докторской диссертации, а помощь жене диссидента грозила поставить на ней крест). Доктор даже попросил Сахарова и Боннэр забыть дорогу в его дом. Ситуация складывалась аховая, поскольку Боннэр уже закончила предоперационную медикаментозную подготовку и операция должна была состояться точно в срок. Они стали срочно искать другого хирурга. Такой человек нашелся, что делает ему честь: им оказался бывший преподаватель Боннэр по мединституту Г. Стучинский. Операция состоялась 27 февраля.

28 февраля на "Мосфильме" возобновились съемки советско-польского фильма "Помни имя свое". Работа над картиной началась еще в августе прошлого года, но 11 ноября ее пришлось остановить — тяжело заболел режиссер-постановщик Сергей Колосов. Выздоровел он аккурат в конце февраля 74-го, и, как только это произошло, работа возобновилась. В тот день на натуре снимали эпизоды в зимнем концлагере.

В эти же дни другой известный кинорежиссер — Сергей Герасимов (Киностудия имени Горького) — снял первые кадры своего нового фильма "Дочки-матери". Группа работала в Свердловске, снимая на территории "Уралмашзавода" и одного из тамошних ПТУ.

В Москве на экраны кинотеатров вышли следующие новые фильмы: 18-го — "Истоки" режиссера Ивана Лукинского с участием Ивана Лапикова, Владислава Стржельчика, Николая Олялина и др.; 25-го — "Возле этих окон" Хасана Бакаева, где главные роли исполняли Евгений Жариков и Наталья Гвоздикова. Кстати, на тот момент они еще не были мужем и женой, но их роман на съемках "Рожденной революцией" (начал сниматься с августа 73-го) в самом разгаре.

Кино на ТВ: "Преступление и наказание" (17-го, 25-го), "Адъютант его превосходительства" (18-22-го), "17-й трансатлантический" (впервые по ТВ 19-го), "Зимородок" (впервые по ТВ 22-го), "Красная площадь" (23-24-го), "В 6 часов вечера после войны" (24-го), "Нормандия-Неман" (27-го), "Черные ангелы" (впервые по ТВ 28-29-го) и др.

Эстрадные представления: 19-го в Государственном театре эстрады состоялся один-единственный концерт певца Валерия Ободзинского. В зале — яблоку негде упасть, поскольку слава певца простирается до небес, а увидеть его по "ящику" невозможно — не снимают. Да и по радио "гоняют" его записи все реже и реже. 23-25-го февраля в том же ГТЭ состоялись сборные концерты с участием Юрия Богатикова, Владимира Трошина, Александры Стрельченко, Ларисы Голубкиной, Михаила Воронцова и др.; 26-28-го во Дворце спорта в Лужниках выступал ВИА "Голубые гитары"; 26-28-го во Дворце спорта — сборные концерты с участием Иосифа Кобзона, Геннадия Хазанова (оба, как мы помним, совсем недавно стали отцами), Жанны Бичевской, ВИА "Голубые гитары" и др.

 

1974. Март

Страшный диагноз Любови Орловой. День политического заключенного. Вячеслав Фетисов шокировал школу. Фигурное катание для жены генсека. Новая пьеса Василия Шукшина. Разборка со стрельбой в ресторане "Русь". Бонни и Клайд советского розлива. Брежнев придумал БАМ. Мордюкова и Матвеев — народные. Жуткое убийство в Москве. Хоккеиста Якушева хотели "забрить" в солдаты. Монолог Высоцкого. Шутка Андрея Миронова. Режиссер Элем Климов заставлял актера Алексея Петренко купаться в мартовской луже. Знакомство Святослава Федорова с его будущей женой. Уникальная операция в Склифе: больной женщине пришили оторванную руку. Интриги в Большом театре. Очередные звания киношным звездам. Савелию Крамарову пришлось раскошелиться.

В начале марта кинорежиссер Григорий Александров заканчивал монтажно-тонировочные работы по фильму "Скворец и Лира". Главную роль в нем — советскую разведчицу Людмилу Грекову, как и полагается, играла супруга режиссера Любовь Орлова. Над фильмом с самого начала висел злой рок. Поначалу его не разрешал снимать КГБ, а когда разрешение все же получили, никак не удавалось написать "удобоваримый" сценарий. Из-за этого подготовительный период длился почти четыре года. За это время распустили одну съемочную группу, затем набрали другую. Наконец в ноябре 72-го съемки начались, но из-за постоянных больших и мелких катаклизмов (то визу за границу вовремя не оформят, то заболеет кто-то из съемочной группы) этот процесс растянулся еще на полтора года. В январе 74-го, когда начался монтажно-тонировочный период, внезапно на целый месяц из-за болезни выбыл Александров. Когда же он вновь встал к режиссерскому пульту и началась "озвучка", плохо себя почувствовала уже Любовь Орлова.

И все же ей удалось довести начатое дело до конца, после чего в марте она легла в больницу. Врачи обнаружили у нее рак, но сказать об этом страшном диагнозе решились только Александрову. А он уговорил их наврать жене, что у нее обнаружены камни в желчном пузыре. Впереди ее ждала операция. А пока Орлова даже в больнице продолжала тщательно следить за собой. К примеру, в ее палате был установлен балетный станок (муж привез его с их внуковской дачи), и каждый день Орлова по нескольку минут разминалась на нем.

А теперь из Москвы перенесемся на время в мордовские лагеря, где сидели политические заключенные. Именно там в те дни созрела идея провозглашения Дня политзаключенного в СССР. Дело было так. В лагере № 3, что в поселке Барашево, где находилась больничная зона, известный правозащитник Кронид Любарский встретился с другим политзэком Алексеем Мурженко, осужденным по знаменитому "самолетному делу" (смотри хронику 1970 года). Любарский прибыл туда из лагеря строгого режима (так называемого "черного"), а Мурженко — из лагеря особого режима ("полосатого"). Больница же была тем местом, где были возможны контакты между зэками из разных зон. Любарский и Мурженко встретились на прогулке и буквально с первой же встречи стали обсуждать концепцию Дня политзаключенного. Причем нужное название подбирали очень долго. С самого начала было отвергнуто название "День советского политзаключенного", поскольку среди политзэков было много таких, кто не считали себя гражданами СССР, например те же литовские "лесные братья". Не менее долго обсуждалась и дата дня. Позднее будут писать, что был выбран день гибели Юрия Галанскова в лагере. Но это неверно, так как Галансков умер 4 ноября. Кроме того, эта идея, действительно возникшая, оказалась неприемлемой при существовавшей расстановке сил и отношениях между зэками в лагерях, поскольку Галансков был членом НТС и тем самым как бы российским деятелем. Поэтому идея установить дату Дня политзаключенного в день его смерти была бы неприемлемой для литовцев и украинцев. В конце концов, разработчики избрали 30 октября как нейтральную дату. При этом они исходили из следующих соображений: во-первых, разговоры эти были в марте-апреле, и требовалось время для оповещения и подготовки, во-вторых — многих политзэков к 1974 году перевели в Пермские зоны, которые тогда только начинались. Кроме того, хотелось напомнить властям о существовании политических заключенных перед праздником 7 ноября.

В начале марта из Канады на родину вернулись юниоры хоккейной команды ЦСКА. Это турне наши ребята провели блестяще: из шести игр победили в четырех, одну проиграли и одну (с фарм-клубом "Торонто Мейпл Лифз") свели вничью. Вернулись юниоры не с пустыми руками. Например, тот же Вячеслав Фетисов на 42 доллара командировочных целиком обновил свой гардероб: прикупил себе ботинки на огромной "платформе", две пары кримпленовых брюк в клеточку, вызывающего цвета желтые мохеровые носки и нейлоновую рубашку с огромным воротником. Не забыл и про близких: матери привез платье, отцу — кофту, бабушке и брату Анатолию тоже что-то обломилось. Кроме того, Фетисов привез из поездки чуть ли не килограмм "чун гама" (жевательной резинки), которая в Советском Союзе ценилась так же, как у островных аборигенов какие-нибудь спички. Когда Фетисов пришел в школу, одетый в туфли на "платформе", в кримпленовые брюки, желтые носки, да еще со жвачкой во рту, его классная руководительница чуть в обморок не упала. Она тут же настучала директрисе, которая приказала Фетисову немедленно отправляться домой и переодеться в более привычную для советского школьника одежду.

В предпраздничные и праздничные дни отечественное телевидение побаловало своих зрителей хорошей "развлекухой". Тут и телефильм "Поет Анна Герман" (2 марта), и трехчасовой концерт любимца всех советских женщин Муслима Магомаева (10 марта). А в праздничный день 8 Марта "развлекухи" было еще больше: в 18.05 был показан "Праздничный вечер в Останкине", в 20.00 — "Кабачок "13 стульев", после чего завершил праздничный телевечер концерт иноземной, но чрезвычайно популярной в Союзе эстрадной звезды из Франции Мирей Матье. Правда, ее концерт продлился недолго — всего полчаса. Спросите почему? Потому что сразу после него началась трансляция с 54-го чемпионата мира по фигурному катанию, проходившего в Мюнхене. А фигурное катание было любимым развлечением супруги генерального секретаря ЦК КПСС Виктории Петровны Брежневой. Зная про эту ее любовь, тогдашний председатель Гостелерадио СССР Сергей Лапин специально транслировал по телику все соревнования по этому виду спорта, как внутрисоюзные, так и международные. Вот и в тот день, 8 марта, фигурное катание транслировали как днем (13.05), так и вечером (с 22.00). К огромной радости всех советских болельщиков и Виктории Петровны Брежневой, на чемпионате в Мюнхене победили наши: среди танцевальных пар "золото" взяли Ирина Роднина и Александр Зайцев, в произвольной программе — Людмила Пахомова и Александр Горшков.

В эти же дни Михаил Ульянов усиленно искал новую пьесу для постановки в Театре имени Вахтангова. Перебрав в уме, наверное, с десяток авторов, Ульянов в конце концов остановился на Василии Шукшине. Он позвонил ему домой и спросил: нет ли у того чего-нибудь "новенького"? К радости Ульянова, Шукшин сообщил, что такая пьеса есть. "Приезжай, покажу", — предложил он. Далее послушаем самого М. Ульянова:

"Я приехал — уже в новую четырехкомнатную квартиру на улице Бочкова. Шукшин только вернулся со съемок, был очень домашний и возбужденно-вдохновенный. На вешалке висели шубенки дочек, Ольги и Маши; я спросил:

— Ну, что, до печенки достают? Василий Макарович как-то радостно пожаловался:

— О, не говори! Дырки в боку крутят!

Мы сидели втроем — Лидия Николаевна, я и Шукшин; он сказал:

— Вот моя пьеса "Точка зрения". Но учти: я сейчас собираюсь писать новую.

И опять открылся тот человек, которого я уже дважды видел: на студии, во время рассказа о Степане Разине, и у Тарковского.

У него была странная манера: когда захлестывала какая-нибудь идея, он, разговаривая, вставал и проводил рукой по голове от лба к затылку — он делал так, даже снимаясь в кино.

Василий Макарович стал рассказывать сюжет "А поутру они проснулись". Я хохотал, а он говорил подробно, как будто читал наизусть. Возможно, часть пьесы уже была написана, а может быть, уже вся родилась в голове, и ее оставалось только записать.

Кончив рассказ, он бросил:

— Я сейчас подарю тебе книгу.

И действительно, подарил сборник рассказов "Характеры" с надписью: "Михаилу Ульянову — земляку, коллеге, художнику — с дружбою. В. Шукшин".

Лидия Николаевна сказала:

— Во, смотри, как он расщедрился!

Из этого я понял, что Шукшин не так уж часто свои книжки дарил. Но, очевидно, такая у него была светлая минута, так ему было хорошо, что он и в самом деле расщедрился. Что же касается землячества, упомянутого им, то оно у нас довольно относительное — только сибирское: я — из Омска, Василий Макарович — с Алтая…

Я сказал:

— "Точку зрения" я прочту, но, конечно, подожду новую пьесу — ты так интересно рассказал… Я уж лучше подожду.

— Ну, смотри. Я сейчас уезжаю сниматься, а как только пьеса будет готова, так сразу тебе и пришлю…"

В не меньших заботах, чем деятели искусства, пребывал в том марте и отечественный преступный мир. В один из тех холодных мартовских дней небезызвестный Вячеслав Иваньков, или Япончик, вместе со своими приятелями мирно отдыхал в подмосковном ресторане "Русь" (район Салтыковки). Это заведение было очень популярным в те годы, там собиралась самая разношерстная публика, от бандитов до известных артистов, спортсменов и т. д. Вот и в тот день ресторан был забит до отказа самыми разными посетителями, каждый из которых пришел сюда отвлечься от мирской суеты и предаться веселью. Последнего было в избытке, поскольку на небольшой эстраде вовсю наяривал популярные шлягеры ресторанный ансамбль. Кстати, играли ребята совсем неплохо, ведь тогдашние музыканты, игравшие в ресторанах, могли дать фору любому из нынешних поп- и рок-звезд. Но это так, к слову. В тот вечер репертуар музыкантов "Руси" состоял из весьма разнообразных произведений. Например, сыграв "Увезу тебя я в тундру", могли сбацать "Мурку" или "Утреннюю гимнастику" Высоцкого. Особой строкой проходили произведения, которые заказывали сами посетители ресторана. К примеру, грузины чаще всего просили спеть "Сулико" или сыграть "Лезгинку", молдаване "Гуцулочку" и т. д. Музыканты шли на такие просьбы охотно, потому как каждый заказ оплачивался отдельной строкой: заказчик совал "чирик" (червонец, 10 рублей) кому-либо из музыкантов и выходил в круг.

В тот злополучный вечер именно с заказной песни все и началось. Группа молодых людей, представлявших далекую Грузию, видимо, перебрав со спиртными напитками, стала гонять одну грузинскую песню за другой. Когда кто-то из посетителей другой национальности возмутился, грузины полезли в драку. Иваньков и его приятели, сидевшие поблизости и тоже изрядно перебравшие с крепкими напитками, ввязались в драку не с грузинской стороны. Начался мордобой, который в любом ресторане никогда не считался делом из ряда вон. Вот и эта драка не стала неожиданной для персонала "Руси", поскольку нечто подобное там периодически происходило. Обычно в таких случаях администрация вызывала милицию, которая вязала драчунов и скоренько оформляла "протоколы о хулиганке". В зависимости от ущерба, нанесенного государственному имуществу (поломанные столы, стулья, разбитые стекла), выносились и наказания: от денежных штрафов до 15 суток исправительных работ и даже заключения в тюрьму. Однако той мартовской драке навсегда суждено было войти в криминальную историю Советского Союза. И не тем, что там было поломано больше всего столов и стульев, разбито несметное количество посуды и свернуто носов, а тем, что именно тогда застрелили человека. А произошло это так.

В разгар драки, когда грузины стали теснить Япончика и его приятелей, один из друзей Иванькова выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил в противника. Обливаясь кровью, тот рухнул на пол. В следующую секунду в ресторане началась настоящая паника, и люди буквально бросились врассыпную (до этого все они с интересом наблюдали за побоищем со стороны). Попытались скрыться с места происшествия и участники мордобоя, однако повезло не всем. Например, тот, кто стрелял из пистолета, сумел в сутолоке выбежать на улицу и, заскочив в первую же попавшуюся машину, исчезнуть с места преступления. А вот Иванькову, которого грузины сумели настичь у выхода и скрутить руки, пришлось отправляться в ближайшее отделение милиции. Там выяснилось, что водительское удостоверение у него фальшивое, и ему к "хулиганке" добавили еще и подделку документов. В итоге Иванькова отправили прямиком в Бутырку.

Буквально на вторые сутки после побоища вся Москва полнилась слухами о нем. Причем слухи ходили самые невероятные: например, утверждалось, что бандиты устроили перестрелку между собой, укокошили несколько человек с обеих сторон да еще ранили нескольких посторонних свидетелей. Даже "Голос Америки", который уделил этому случаю несколько минут в передаче новостей из Советского Союза, не избежал неточностей, описывая побоище со слов иностранцев, присутствовавших в ресторане. Короче, шум эта история наделала большой. Что, кстати, неудивительно. Это в нынешние дни Москва превратилась в нечто вроде Чикаго 30-х, а в те приснопамятные годы если и велась стрельба на улицах города, то только из рогаток. Любой случай несанкционированного применения огнестрельного оружия расследовался с особым рвением, и виновных старались наказать максимально строго. Впрочем, с делом о перестрелке в ресторане "Русь" все вышло несколько иначе, о чем разговор у нас пойдет чуть позже. А пока продолжим рассказ о других событиях марта 74-го.

В том месяце сыщикам Московского следственного отдела МВД СССР удалось-таки арестовать опасную криминальную парочку, этаких Бонни и Клайда советского розлива — супругов Егоровых. Правда, в отличие от своих американских предшественников, наш криминальный дуэт специализировался не на кровавых нападениях на банки, а на кражах. Впервые супруги засветились в июне 73-го, когда на ряде железнодорожных вокзалов страны были зафиксированы кражи личных вещей у пассажиров. В результате оперативных мер был арестован некий, гражданин Фецич, который на первом же допросе показал, что работал не один, а в трио с супругами Егоровыми. Однако, где именно те скрываются, задержанный не знал: сказал, что они люди осторожные и привыкли подолгу в одном и том же городе не задерживаться.

Тем временем из разных городов страны вскоре стали поступать сведения о новых кражах, которые по почерку были весьма похожи на те, что совершали Егоровы. Так, в Днепропетровске некая миловидная особа вызвалась постеречь вещи у пассажирки дальнего следования, пока та отлучилась по малой нужде. Когда пассажирка вернулась, ни гражданки, ни своих вещей она уже не обнаружила. В тот же день миловидную особу в компании с каким-то мужчиной видели уже на городском пляже. А потом одна из отдыхающих недосчиталась своего транзисторного приемника. Спустя сутки парочка засветилась на другом вокзале и совершила несколько краж вещей из тамошних камер хранения. Действовали преступники без особой хитрости: под видом пассажиров, хранящих багаж в камере, они подсматривали, как другие люди набирают цифры кода.

Чуть позже супруги Егоровы объявились в Ленинграде, потом в Киеве, Саратове и других городах Союза. Приехали они и в Москву. Здесь первым делом Егоров наведался в магазин Военторга, что на Калининском проспекте, и купил себе форму майора Советской Армии. Сделано это было неспроста: понимая, что их уже давно ищут, преступники решили сменить почерк и переквалифицироваться в кидалы. Трюк удался — с помощью военной формы криминальная парочка облапошила еще не один десяток доверчивых граждан. На этот раз их жертвами стали желающие приобрести автомобили. Егоров обещал людям помочь в покупке авто (дескать, по своим, военным, каналам), и те безбоязненно доверяли ему свои деньги. В те годы доверие простых граждан к военным было почти безоговорочным. В итоге за короткое время Егоровы обманным путем сумели завладеть астрономической по тем временам суммой — почти 40 тысячами рублей! И все же, сколь веревочке ни биться… Короче, в марте 74-го Егоровых арестовали.

Генсек ЦК КПСС Леонид Брежнев отправился в Пицунду. Но не отдыхать, а работать: 12 марта там у него состоялась встреча с президентом Франции Жоржем Помпиду (кстати, это была последняя официальная встреча президента — через три недели он скончается). А день спустя Брежнев прибыл в Алма-Ату, где намечались торжества по случаю 20-летия освоения целинных земель. Послушаем очевидцев, присутствовавших на этих торжествах. Рассказывает журналист А. Мурзин (кстати, вскоре именно он будет одним из тех, кто сядет писать за Брежнева его нетленки — книги "Целина", "Возрождение" и др., о чем обязательно будет рассказано позже):

"Я Брежнева в первый раз наблюдал на праздновании двадцатилетия целины в 74-м году. Тогда он был еще вполне здоровым. Мы с Валерием Болдиным (да, с тем самым, который при Горбачеве стал руководителем аппарата президента, а потом в "Матросской Тишине" за ГКЧП сидел) поехали в Алма-Ату от "Правды".

В три часа ночи мы встречали Брежнева в аэропорту. На летном поле — номенклатура всего Казахстана, человек 600 выстроились. Все Политбюро ЦК КПСС съехалось, все казахстанские соседи. Только здоровался он, наверное, часа два. А через день с утра (15 марта. — Ф. Р.) юбилейное заседание, потом концерт, а после банкет.

Там, на банкете, куда кому сесть — пофамильно указано было. Все уже сидят, а Брежнева нет. Кунаев (1-й секретарь ЦК КП Казахстана. — Ф. Р.) говорит: "Товарищи, Леонид Ильич задерживается, просил не беспокоиться, он сейчас придет. А я пока произнесу первый тост". Но тут в дверях появляется Брежнев, и на его знаменитой брови белый пластырь. По залу легкий шумок. Только что вроде на концерте сидел без пластыря. Брежнев пошутил: "Вы, конечно, уже подумали, что Брежнев напился и ударился бровью об угол. Это не так. Это — фурункул. Я ведь прилетел из Пицунды с переговоров с Помпиду. Там солнце, а у вас март, холод. Вот немного простудился. Так что первый тост буду произносить я". Ну, дальше "юбилейничали" до четырех утра. И он из зала не ушел, пока все не кончилось. Здоровый, крепкий был…"

Юбилейное заседание, на котором Брежнев толкнул речь часа эдак на два, в общем-то ничем не примечательно: обычные хвалебные словеса. Однако было в докладе генсека одно место, которое вскоре вошло в историю. Что же такого эпохального сказал генсек? А сказал он следующее: "целина не кончается казахстанскими или алтайскими степями. Целина — это тайга Сибири, тундра Севера… Чтобы быть более конкретным, назову лишь один из готовящихся проектов. Это — Байкало-Амурская магистраль, железная дорога, которая пересечет всю Восточную Сибирь и Дальний Восток… Убежден, товарищи, что эта стройка станет всенародной…" Как в воду глядел: вскоре на БАМ отправился первый строительный отряд (600 человек), за которым потянулись и другие. БАМ на долгие годы стал не просто стройкой, а мощным идеологическим оружием в руках режима. Приведу по этому поводу слова бывшего собкора "Комсомольской правды" на БАМе В. Сунгоркина:

"Для речи Брежнева изыскивался яркий пример, подтверждающий преемственность традиций трудового подвига. Да и "большая внутренняя политика", требовала существенного "освежения лозунгов", большой, красивой цели для молодого поколения — экономические реформы окончательно затухли, общественная жизнь скучнела, старые призывы обветшали, и никому уже не казались романтическими. Что затеять для всенародного подвига? Новый завод-гигант? Плотину? Город? В эпоху космоса подобное слишком — как бы это выразиться-то — худосочно… И к тому же все уже было… Думаю, шел поиск. Проворачивались аппаратные шестеренки. Нажимались рычаги. Я не знаю, чей гений проинформировал "самого" о БАМе. Хотя проектирование трассы ни шатко ни валко шло с середины шестидесятых годов, хотя с декабря 1971 года почти в "секретном порядке" и очень неторопливо укладывали рельсы от Транссиба на захолустный поселок Тындинский, это вовсе не означало, что вот-вот начнется "небывалое по размаху" — от Байкала до Амура! А если точнее, то ведь еще "ширше" оказался замах — от Братска до Тихого океана. Думаю, неслучайное совпадение и в том, что БАМ был одним из крупнейших довоенных проектов И. В. Сталина. Любовь к прижизненным памятникам и грандиозным в природно-географическом смысле преобразованиям (что, видимо, органически взаимоувязано) была характерной чертой обеих личностей…"

14 марта в газетах появился Указ о присвоении званий народных артистов СССР двум звездам отечественного кинематографа: Нонне Мордюковой и Евгению Матвееву. В те дни они готовились к съемкам в очередных фильмах: Мордюкова должна была сыграть одну из главных ролей у Алексея Салтыкова в "Семье Ивановых" и сняться в эпизоде у Сергея Бондарчука в шолоховской экранизации "Они сражались за Родину", Матвеев — главную роль в собственном фильме "Любовь земная".

На столичных экранах идут премьеры новых фильмов. 4 марта их случилось сразу две: вышла мелодрама Федора Филиппова "Это сильнее меня", где главную мужскую роль исполнил дебютант Александр Михайлов и уже признанная звезда Валентина Малявина, и историко-биографический фильм про украинского писателя Ярослава Галана "До последней минуты". 11-го состоялись еще две премьеры: вышел фильм Виктора Трегубовича "Старые стены", где в роли директора ткацкой фабрики зрители увидели Людмилу Гурченко, и "Письмо из юности" Юрия Григорьева с участием Леонида Неведомского, Евгения Карельских и др.

Кино на ТВ было представлено следующими фильмами: "Они встретились в пути" (1-го), "Цыплят по осени считают" (премьера т/ф), "Адмирал Ушаков", "Поздний ребенок" (2-го), "Петр I", 1-я серия (3-го), "Виринея" (4-го), "Невестка" (впервые на ЦТ), "Сергей Лазо" (5-го), "Старшая сестра" (6-го), "Простая история" (7-го), "Я вас любил", "Женщины" (8-го), "Свадьба", "Двое в пути" (9-го), "Звонят, откройте дверь", "Петр I", 2-я серия (10-го), "Решающий шаг" (12-13-го), "Сюжет для небольшого рассказа" (14-го), "Один шанс из тысячи" (15-го) и др.

На эстрадных площадках выступали следующие артисты: 5-17-го во Дворце спорта в Лужниках состоялись сборные концерты с участием Николая Озерова, Валентины Толкуновой, Валерия Золотухина, Геннадия Хазанова, Ольги Аросевой, Бориса Рунге, Бориса Владимирова, Вадима Тонкова, ВИА "Веселые ребята" и др.; 9-11-го в ГЦКЗ слушателей радовал своим искусством испанский певец Мичел; 6, 7, 10, 11, 14-го в ГТЭ продолжил свои гастроли Аркадий Райкин и его театр миниатюр; 8-10-го в "Октябре" выступали ВИА "Голубые гитары" и югославская певица Аница Зубович; 9-10-го в ГТЭ выступал дуэт Мария Миронова-Александр Менакер.

Аркадий Бушко продолжает подготовку к страшному преступлению — убийству родного отца и мачехи. Как мы помним, еще в конце февраля заговорщики провели последнюю встречу, где обсудили все детали предстоящей операции. Вечером 15 марта Кочегарову домой позвонил Аркадий и предупредил, чтобы завтра тот обязательно был дома — операция вступит в решающую стадию. Кочегарову, который на каком-то этапе внезапно струхнул и стал искать любую возможность, чтобы выйти из этого жуткого дела, впервые стало по-настоящему страшно. Но пути к отступлению уже не было.

Утром следующего дня Бушко вновь позвонил сообщнику и сказал, что операция началась: третий их напарник, Мусин, под предлогом показа Тросману какой-то редкой коллекционной тарелки выманил супругов к себе на квартиру в районе метро "Баррикадная". Он рассчитал: его мать накануне уехала к своей подруге в Павловский Посад, поэтому помешать расправе никто не мог. Оставив гостей в одной из комнат, Мусин зашел в ванную, где сделал себе укол адреналина — чтобы по-настоящему возбудиться. Затем взял в руку заранее припасенный обрубок свинцового кабеля и вернулся к гостям.

Первый удар пришелся по Тросману: старик свалился на пол, даже не успев понять, что произошло. Его жена только всплеснула руками от ужаса, как обрубок кабеля опустился уже на ее голову. Но в самый последний момент женщина успела откинуть голову в сторону и удар пришелся по плечу. Тогда Мусин схватил жертву руками за шею и стал душить. В этот момент очнулся Тросман и сделал попытку подняться на ноги. Мусин отбросил от себя полузадушенную женщину и бросился на кухню. Схватив со стола нож, он стал наносить удары в разные части тела. Когда Тросман затих, Мусин этим же ножом добил женщину.

Практически сразу после убийства Мусин позвонил Бушко и доложил о проделанной работе. Выслушав похвалу от заказчика, он попросил срочно привезти к нему на квартиру несколько рулонов обоев: дескать, старые забрызганы кровью, надо переклеивать. Бушко отнесся к этой просьбе с пониманием. Он тут же перезвонил Кочегарову и назначил ему встречу через час на площади Пушкина. Когда тот явился, он передал ему деньги, приказал купить на них обои и отвезти их к Мусину на "Баррикадную". Далее послушаем рассказ самого Кочегарова:

"Когда я вошел в квартиру Мусина, в малой комнате я увидел, что трупы были завернуты в одежду и связаны веревкой, рядом была лужа крови, на стенах и креслах было множество пятен алой крови… Мы позвонили Аркадию и попросили, чтобы он привез мешки для упаковки трупов…"

Когда Бушко вошел в квартиру, он первым делом поинтересовался у Мусина, где бумажник его отца. Мусин сходил к трупам и вскоре вернулся с искомым бумажником. Бушко при нем достал из него 100 рублей и паспорт отца. Паспорт он оставил себе, а все остальное отдал убийце: мол, пользуйся, заработал.

Около шести вечера все трое вышли из квартиры и поехали в центр города, по дороге договорившись, что в понедельник, 18 марта, встретятся в кафе "Ивушка", где Бушко передаст Мусину остальные причитающиеся ему деньги. Расстались они на площади Пушкина: Бушко отправился домой, где как ни в чем не бывало сел смотреть по телевизору концерт Эдуарда Хиля, а Мусин и Кочегаров пошли в ресторан ВТО, чтобы обмыть свершившееся. Просидели там до 11 вечера, после чего пешком направились к Белорусскому вокзалу. По дороге тормознули грузовик и договорились с его водилой о перевозке трупов, упомянув, естественно, не их, а некий "груз". Купившись на предложенные деньги, водитель повез их к "Баррикадной". "Груз" Мусин и Кочегаров перетаскивали сами, попросив водителя оставаться в кабине. Спустя полчаса они были уже в районе Саввинской набережной. Отпустив грузовик, преступники сбросили трупы в Москва-реку, недалеко от окружного железнодорожного моста, после чего разошлись в разные стороны…

Владимир Мотыль продолжает работу над фильмом "Звезда пленительного счастья". В те дни съемочная группа проводила досъемки ранее отснятых эпизодов, относящихся к восстанию декабристов. Так, 17 марта съемочная группа расположилась на Дворцовой площади, куда по этому случаю набежало огромное количество зевак. Правда, благодаря милицейскому оцеплению зрителям пришлось наблюдать за всем происходящим издалека. Но и это дорогого стоило. У всех собравшихся на площади ленинградцев было такое впечатление, что время повернулось вспять и они по мановению волшебной палочки очутились в России времен правления императора Николая I.

В Москве едва не "забрили" в солдаты знаменитого форварда хоккейной команды "Спартак" Александра Якушева. Он считался одним из лучших советских хоккеистов, и мечта заполучить его в свои ряды давно преследовала руководителей ЦСКА. Однако на все предложения перейти туда добровольно Якушев отвечал категорическим отказом. Тогда решено было призвать хоккеиста на действительную военную службу и таким образом заставить облачиться в форму ЦСКА. 13 марта наши хоккеисты вернулись из Праги, где сыграли две товарищеские игры со сборной ЧССР (одну "продули" 5:7, другую выиграли 4:3), а 17-го должны были вылететь в Финляндию и Швецию на серию товарищеских игр с командами этих стран. И вот вечером, перед самым отъездом на вокзал, в доме Якушева раздался звонок в дверь. Супруга спортсмена Татьяна глянула в глазок и увидела, что на лестничной площадке стоят офицер и два солдата. "Армейцы!" — тут же донесла жена мужу. Ситуация создалась аховая: через пару часов Якушеву надо быть на вокзале, а тут такое… Однако открывать непрошеным гостям Якушевы не стали. Уловка удалась: офицер с солдатами поверили в то, что хозяева отсутствуют, и минут через пять удалились восвояси. Проводив их взглядом из окна, Якушев скоренько собрал свой чемодан и помчался на вокзал. В дальнейшем он поведал эту историю руководителям "Спартака", те предприняли определенные меры, и больше армейские начальники выдающегося форварда не беспокоили.

В тот же вечер Театр на Таганке давал выездные гастроли в Подмосковье. Показывали спектакль "Антимиры", причем играли его халтурно. После показа речь промеж артистов зашла о политике, и Высоцкий выдал следующий монолог: "Мы ничего не понимаем ни в экономике, ни в политике, ни в международных делах… Мы косноязычны, не можем двух слов сказать… Страшно подумать. И не думать нельзя. А думать хочется… Что ж это такое?! А они — эти — все понимают…"

18 марта в кафе "Ивушка" состоялась очередная встреча трех преступников: Бушко, Кочегарова и Мусина, два дня назад убивших чету пенсионеров. Заказав себе роскошный стол, убивцы распили две бутылки водки за благополучное завершение дела, а также за упокой душ убиенных. В конце встречи Бушко передал Мусину остатки гонорара — 1 тысячу рублей. Когда подельники расходились, Мусин спросил у Бушко, как он собирается действовать дальше. Тот ответил: мол, через неделю подам заяву в милицию о пропаже отца и мачехи. "Напишу, что вдвоем ушли из дома и не вернулись. Пусть ищут".

В тот же день в Одессе Андрей Тарковский закончил натурные съемки фильма "Зеркало", работу над которым он начал еще в прошлом июле. Другой известный кинорежиссер — Андрей Михалков-Кончаловский — в эти же дни заканчивает работу над лентой "Романс о влюбленных". На "Мосфильме" шли последние павильонные съемки. Например, 18–19 марта переснимали ряд эпизодов в декорации "квартира Тани" с участием Елены Кореневой и Ии Саввиной, 21-го — эпизоды в декорации "новая квартира Сергея" с участием Евгения Киндинова, Ирины Купченко, Владимира Конкина.

21 марта на съемочной площадке фильма "Звезда пленительного счастья" проходили до-съемки одного из самых кульминационных эпизодов ленты — восстание декабристов. На Сенатской площади была выстроена огромная массовка, изображавшая солдат лейб-гвардии Московского и Гренадерского полков и лейб-гвардии морского экипажа. Всего в массовке участвовали около тысячи человек, включая и тех, кто изображал любопытных зрителей, пришедших 14 декабря 1825 года поглазеть на восстание. Съемка длилась практически весь день и по смете съела 1442 рубля.

В том же Ленинграде другой кинорежиссер — Леонид Квинихидзе — снимал куда более легкую вещь — водевиль "Соломенная шляпка" (съемки начались в павильонах "Ленфильма" 7 марта). 22 марта должны были снимать эпизод, когда Фадинар (Андрей Миронов) приходит в дом к Бонартье (Ефим Копелян) в поисках злополучной соломенной шляпки. Однако съемка в тот день так и не состоялась — Миронова не отпустили в Театре сатиры, из-за чего убытки киношников составили 637 рублей. Актер прилетел в Ленинград только на следующий день, после чего эпизод был благополучно отснят. Затем группа переместилась в ленинградский Дом писателей, который на пару-тройку съемочных дней должен был стать дворцом баронессы де Шампеньи (эту роль играла Алиса Фрейндлих). По сюжету там ждали к ужину знаменитого тенора из Болоньи (Михаил Боярский), а вместо него пришел Фадинар в поисках соломенной шляпки. Спутав Фадинара с тенором, к нему начинает "клеиться" большой любитель мальчиков, кузен баронессы виконт Ахилл де Розельба (Михаил Козаков). Это ему принадлежит знаменитая фраза, которая после выхода фильма на широкий экран прогремит на всю страну: "Такой мо-о-оденький-мо-о-оденький".

Как будет вспоминать сам Козаков, съемки этого эпизода были сплошной импровизацией. Причем душой импровизации был Миронов, который начинал хохмить еще задолго до начала съемок — за завтраком в ресторане гостиницы "Астория". Это была так называемая разминка. Козаков эту игру подхватывал и вел себя таким образом на протяжении двух дней. Но на третий, видимо, устал. Как он сам говорит, идиотничать надоело. Миронов же моментально это почувствовал и понял, что нужны сильные средства, чтобы вернуть партнеру комедийное расположение духа. Далее послушаем рассказ самого М. Козакова:

"После команды "Мотор!" я начинаю произносить какую-то тираду, стоя лицом к Миронову и кинокамере. Он в этом кадре — к камере спиной. Вдруг Фадинар мне улыбается во весь рот мироновской улыбкой, и я столбенею: все зубы у него золотые, все как один! Я прыснул, потом затрясся от смеха. Этот тип во время сцены, по ходу дубля, каким-то образом вставил себе в рот золотую фольгу от шоколада! Я захохотал в голос. Дубль был испорчен. И слава богу, так как выходка Миронова вернула мне озорство, кураж, и уже следующий дубль я играл, опять весело хулиганя…"

В тот же город на Неве киношная судьба занесла в те дни и режиссера Элема Климова, который заканчивает снимать фильм "Агония" про Григория Распутина. 24 марта должны были снимать один из ключевых моментов с участием исполнителя главной роли актера Алексея Петренко, но из-за внезапной болезни последнего дело застопорилось. О том, какими сложными были те съемки, рассказывает сам Э. Климов:

"Был март, еще снег лежал… Север. Ленинград. И вот мы приезжаем в Царское Село, в Екатерининский дворец.

Петренко спрашивает:

— Что будем делать?

— Нужно в воду окунуться.

— Как? О чем вы говорите? У меня же сердце больное. Для меня охлаждение смертельно!

— Вот стоит "Волга" нагретая, с врачами, вас спиртом разотрут.

— Вы же говорили — проходики?!

А я ведь тогда какое решение принял? Или я его вылечу, или он всю жизнь будет с комплексом больного мучиться. Это я уже без докторов сам решил. Но я брал на себя такую ответственность. А вдруг помрет?

— Алексей Васильевич, — говорю, — на вас же вся группа смотрит! Сейчас из Екатерининского дворца принесут бидон с теплой водой, нальем лужу.

Это все наивно было, конечно. Там такая лужа! И март, и минусовая температура. Наконец несут бидон, выливают.

— Да вы что, смеетесь, ребята? Господин режиссер, вы хотите меня убить?

Я говорю:

— Ваш дом — через парк проехать. Вокруг стоят доктора, медсестры со шприцами наготове. А я в белом тулупе показываю.

— Леша, вот вы медленно, как на рапиде, становитесь на колени и потом ложитесь… И валяетесь. Но только вот отсюда и досюда, справа налево.

Все собравшиеся в стрессе пребывают: болезнь есть болезнь. Командую: "Мотор" — и Петренко медленно падает, погружается в эту ледяную жижу, в грязь. Ужас это было видеть. И вдруг поворачивается в другую сторону. А камера уже наведена, и фокус, и ассистент панораму повел. И тут оператор, Леня Калашников, останавливает съемку. С Петренко истерика. Докторицы ведут его в машину, сняли дерюгу, отмывают, обтирают. Он кричит: "Поехали! Скорее!" И тогда я подхожу к водителю (а он без моего приказа никуда не двинется) и велю оставаться на месте.

А Петренко визжит, умоляет:

— Домой! Погибаю! Я повторяю:

— Стоп. Мы же не сняли. Придется повторить сцену.

— Да я же умираю!

— Но ведь еще не умерли…

Я сам своими руками организовал весь этот ужас. Вместо легких проходиков устроил актеру это купание, эту ледяную баню. Правда, в результате ему после этой съемки стало лучше. Он преодолел что-то в себе…"

Не знаю, как насчет "стало лучше", однако, согласно съемочному журналу, 24 марта Петренко свалила с ног болезнь, и съемки были приостановлены. Актер вернется на площадку через неделю, но об этом речь пойдет в следующей главе. А пока продолжу рассказ о событиях конца марта.

За день до того, как Петренко свалила болезнь — 23 марта, — состоялось знакомство известного офтальмолога Святослава Федорова со своей будущей женой Ирэн Ивановой. Дело было так. На тот момент Ирэн была уже разведена с первым мужем и воспитывала в Москве двух дочек-двойняшек. В Ташкенте у нее жила родная тетя, у которой были серьезные проблемы с глазами. И однажды родственница прислала племяннице письмо: дескать, до нас дошел слух, что в Москве объявился чудо-лекарь Святослав Федоров, нельзя ли попасть к нему на прием? Ирэн тут же позвонила в Ташкент и, даже не договариваясь с Федоровым, пообещала тете устроить ее в его клинику.

Затем последовал звонок самому офтальмологу и просьба принять ее минут на десять в ближайшие дни.

Готовясь к этой встрече, женщина постаралась узнать про знаменитого глазника как можно больше: умен, независим, давно женат, но обстановка в семье на грани развода. Последнее обстоятельство привлекло особенное внимание Ирэн. Поэтому на встречу с Федоровым 23 марта она отправилась в своем лучшем ярко-красном пальто. И вместо оговоренных десяти минут провела в его кабинете… два часа! По словам самой И. Федоровой:

"Я влюбилась в него с первого взгляда. Понимаете, когда я была совсем юной, мне безумно нравился Марлон Брандо. Такой тип мужчины. Так вот, когда я в первый раз увидела Славу, я подумала: "Боже, как он похож на Марлона Брандо!"

Судя по всему, Ирэн сумела произвести на Федорова очень хорошее впечатление, поскольку он, во-первых, и тетю ее прооперировал, и ее саму к себе приблизил. Пока тетя будет лежать в глазной клинике, Ирэн чуть ли не каждый день будет ее там навещать и при этом обязательно заглядывать к Федорову. Он даже будет брать ее с собой на обходы и совещания.

В воскресный день, 24 марта, миллионы советских подростков в 9 часов утра уселись перед телевизором, чтобы в очередной раз посмотреть любимую передачу — "Будильник". Я бы не стал выделять этот выпуск передачи из многих прочих (а за 8 лет существования "Будильника" их было несколько сот), если бы в ней не состоялась премьера нового сюжета — "Любимый внук" с замечательным клоуном Олегом Поповым в роли Внука и А. Алешичевым в роли его Бабушки. Сколько лет прошло с тех пор, а память до сих пор хранит чуть ли не все хохмы, разыгранные в той передаче: Внук смывает кляксы в тетради с помощью стиральной машины, до блеска начищает обувь зубной пастой, убегает от гаишника и т. д. Вроде бы наивные, по сегодняшним меркам, гэги, но с каким восторгом они воспринимались тогдашними детьми. В "Будильник" на имя Внука шли мешки писем! А сейчас кому пишут? Покемону? Ну да ладно…

В эти же дни конца марта Москва полнилась слухами об уникальной операции, которую провели врачи скорой помощи НИИ имени Склифосовского. В роли пациентки выступила 21-летняя москвичка, которой по ее же собственной вине оторвало от плеча левую руку. Пострадавшую доставили в больницу через несколько минут после случившегося, причем левая рука у нее висела всего лишь на одном лоскуте кожи. Ответственный хирург кандидат медицинских наук В. Теряев не решился в одиночку оперировать столь сложную пациентку и вызвал себе на подмогу ученика академика Б. Петровского В. Леменева. Однако и вдвоем они поначалу боялись пришивать руку, поскольку не были уверены в том, что вредные продукты не попадут в кровь (такой случай произошел недавно в одной из больниц). Колебания медиков длились несколько минут, после чего они решили: пришивать (в операции участвовал и третий медик — хирург В. Вершинин).

В течение часа врачи промывали поврежденную руку охлажденными растворами, после чего начали оперировать. В ходе операции больной перелили четыре литра донорской крови. Итог операций: отторжения руки не произошло. Больную после этого отвезут в Институт клинической и экспериментальной хирургии, где она пройдет трехнедельный курс адаптации, а затем вновь вернется долечиваться в Склиф. Но это случится уже в апреле, а пока вернемся в конец марта.

Нешуточные страсти разгорелись вокруг примы Большого театра Галины Вишневской. Тогда на фирме грамзаписи "Мелодия" записывалась опера "Тоска", главную партию в которой на сцене Большого театра великолепно исполняла Вишневская. Однако в случае с "Мелодией" на запись главной партии пригласили другую певицу — Милашкину. Вишневская этого не знала и была крайне удивлена, когда оркестранты сообщили ей эту новость и выразили сожаление, что она отказалась от такой записи. "Я ни от чего не отказывалась, поскольку в первый раз слышу об этом!" — сказала она. "Как не знаете? А нам сказали, что вы сами отказались от этой партии", — пожали плечами оркестранты.

Едва Вишневская приехала к себе домой на Кутузовский проспект, как ей позвонила по телефону одна из музыкальных редакторш студии грамзаписи.

— Галина Павловна, не отказывайтесь от записи, — с ходу начала она уговаривать певицу. — Вы же знаете, что, если мы сейчас не сделаем пластинку, больше "Тоску" на нашей с вами жизни писать уже не будут. Ведь Милашкина записала несколько лет назад, это будет вторая.

— Но я не отказывалась от записи! — сообщила редактору неожиданную новость Вишневская.

— Правда? А нам сказали другое…

Затем было еще несколько подобных звонков, которые окончательно убедили Вишневскую, что оставлять это дело на самотек она не имеет права. В ней взыграла гордость (прима все-таки!), и она решила действовать. Вместе со своим мужем Мстиславом Ростроповичем она направилась прямиком к министру культуры Екатерине Фурцевой, чтобы расставить все точки над "i". Как вспоминает прима, в тот день министр была "поддавши" и плохо понимала, чего от нее хотят просители. Наконец сообразив, в чем дело, она пообещала во всем разобраться. Вишневская с мужем ушли более или менее успокоенные.

Однако спустя два дня Фурцева позвонила Вишневской домой и сообщила, что две записи "Тоски" разрешить не может, что это против всяких правил. Взбешенная Вишневская бросила трубку, не желая больше разговаривать с министром. Тут же она рассказала об этом звонке мужу, и тот позвонил в ЦК Петру Демичеву (вскоре он сменит Фурцеву на посту министра, а пока он возглавляет отдел, занимающийся вопросами культуры), но того на месте не оказалось. Пришлось упрашивать секретаря, чтобы тот сообщил шефу, кто звонил и по какому поводу. Секретарь оказался человеком исполнительным, в итоге через какое-то время Демичев перезвонил Вишневской домой. Та, вся в слезах, рассказала ему о разговоре с Фурцевой. Демичев пообещал разобраться с этим делом немедленно и тут же позвонил министру. Судя по всему, взгрел он ее хорошенько, поскольку спустя каких-нибудь десять-пятнадцать минут после разговора с Демичевым дома у Вишневской вновь зазвонил телефон. Звонила, как вы догадались, Фурцева. Теперь это был уже совершенно другой человек. О своем недавнем запрете записывать пластинку она уже не вспоминала, более того — пообещала ей "зеленую улицу" в этом деле и даже разрешила, чтобы оркестром на записи руководил Ростропович. А следом за министром приме позвонил генеральный директор "Мелодии" Пахомов и назначил окончательную дату записи — ближайший понедельник. Но тут в дело вмешались непредвиденные обстоятельства.

29 марта из Союза в Швейцарию должна была улететь супруга Солженицына. За несколько дней до отъезда она пришла к Вишневской, чтобы проститься. Они устроились на кухне, однако разговаривали исключительно знаками и с помощью надписей на грифельной доске, которую с собой принесла жена писателя-изгнанника. Эта мера предосторожности была неслучайной, поскольку квартира Вишневской прослушивалась КГБ.

В это же самое время группа артистов Большого театра, которая записывала первый вариант "Тоски", тоже не сидела сложа руки. Они отправились в ЦК КПСС к Демичеву и "настучали" на Вишневскую с мужем: мол, они и Солженицына у себя на даче привечали (писатель жил там в течение долгого времени, о чем речь уже велась), а вчера принимали у себя дома его супругу. Резюме: Ростропович не имеет права играть в оркестре Большого театра. Все детали этого разговора на следующий день Вишневской и Ростроповичу рассказал их хороший знакомый и сосед по дому министр внутренних дел СССР Николай Щелоков. Однако артисты отнеслись к его рассказу легкомысленно — им и в голову не могло прийти, что, после того как им дали "добро" на запись и Демичев, и Фурцева, у кого-то поднимется рука ее отменить. Но они ошиблись.

Утром 28 марта они уже собирались выйти из дома, чтобы ехать на студию, как вдруг им позвонил неизвестный доброжелатель и сообщил, чтобы они не тратили напрасно время на поездку — запись отменена. Ростропович попытался по телефону связаться с Фурцевой, но той на месте не оказалось. Не было ее в министерстве и через час, и через два. А когда на следующее утро Ростропович приехал к директору студии Пахомову, тот сообщил ему, что запись "Тоски" отменили потому, что она… не нужна.

Когда Ростропович передал этот разговор жене, нервы у той не выдержали, и она заставила мужа сесть за стол и написать заявление на имя Брежнева с просьбой разрешить им уехать за границу всей семьей на два года. В тот же день заявление было передано в ЦК. А ближе к вечеру о нем стало известно в Министерстве культуры, и артистам позвонил заместитель министра Кухарский. Он был весьма учтив и пригласил Вишневскую с супругом немедленно приехать. Артисты поначалу стали отказываться, но затем согласились. Однако ехали они туда без особой надежды на благополучный исход. Так оно и получилось. Их разговор с замом Фурцевой (сама она так и не объявилась) закончился ничем, и своего желания уехать за границу артисты не изменили.

28 марта свет увидел Указ о награждении большой группы деятелей кино очередными званиями, приуроченный к 50-летию "Мосфильма". Награждено было около 50 человек, я же назову некоторых из них. Итак, звания "Народный артист РСФСР" были удостоены: актеры и актрисы Виктор Авдюшко, Ирина Скобцева, Петр Глебов, Владимир Дружников, Всеволод Афонов, Иван Лапиков, Клара Лучко; режиссеры — Александр Алов, Владимир Наумов, Эльдар Рязанов, Юрий Озеров, Георгий Данелия.

Звание "Народный деятель искусств РСФСР" присвоено режиссерам: Евгению Карелову, Александру Митте, Андрею Михалкову-Кончаловскому, Андрею Тарковскому, Юрию Чулюкину, Ларисе Шепитько; звание "Заслуженный артист РСФСР" актерам и актрисам Жанне Болотовой, Николаю Губенко, Олегу Видову, Владимиру Заманскому, Савелию Крамарову, Раисе Куркиной, Эльзе Леждей, Сергею Никоненко, Светлане Светличной, Глебу Стриженову, Георгию Шпигелю, Евгению Шутову.

Стоит отметить, что в те годы продвижение документов на присвоение званий артистам проистекало чрезвычайно медленно по одной причине: чиновники таким образом пытались выудить взятки у претендентов на звания. Не знаю, каким образом получили свои звания другие артисты, представленные в упомянутом списке, но вот Савелию Крамарову, чтобы попасть в почетный список, пришлось раскошелиться. Вот как он сам будет рассказывать об этом много позднее:

"Мне присвоили звание заслуженного артиста… остались формальности — несколько начальственных подписей. Что интересно, те люди, что должны поставить свою подпись, в первую очередь поздравляют меня со званием, хлопают по плечу, моргают глазами, мол, с меня причитается, а Указ не визируют. Месяц, второй, третий… И тут я понял, что с меня действительно причитается по их неписаным законам, и отнюдь не бутылка коньяку. Я сперва возмутился, мол, на каком основании, я снялся в стольких фильмах, конечно, и не в количестве дело, но все-таки… Не бывает дыма без огня. И тут мне один словоохотливый чиновник объяснил, что если бы я сыграл секретаря парткома, председателя колхоза из "Кубанских казаков", на худой конец сталевара, то получил бы звание без промедления. Я вспомнил, какие роли играл, и… сломался. Денег, конечно, не дал, не мог, хоть тресни, но подарки приволок…"

Между тем другого популярного актера — Андрея Миронова — в этом списке не было, поскольку к "Мосфильму" он не имел прямого отношения, однако документы на присуждение ему звания "Заслуженный артист РСФСР" уже готовятся в Минкульте, о чем обязательно будет рассказано в свое время. А пока актер находится в Ленинграде, где снимается в комедии "Соломенная шляпка". В конце марта снимались эпизоды в декорации "квартира Фадинара": офицер (Игорь Кваша) и его любовница (Екатерина Васильева) требуют от Фадинара (Андрей Миронов), чтобы он немедленно достал соломенную шляпку, которую незадолго до этого так неосмотрительно съела его лошадь. При этом офицер страшно нервничает и все время пытается сломать что-то из мебели хозяина квартиры. "Не трогайте мою мебель!" — взывает к совести офицера Фадинар. Короче, это были одни из самых смешных эпизодов ленты.

В заключение главы, как обычно, столичная афиша развлечений. Из киношных премьер назову следующие: 18-го в широкий прокат вышла очередная комедия Эльдара Рязанова "Невероятные приключения итальянцев в России" с участием Андрея Миронова, Евгения Евстигнеева и др.; 18-19-го — во Дворце спорта в Лужниках состоялся предварительный показ фильма Василия Шукшина "Калина красная" (на широком экране с 20 марта); 25-го — фильм Исаака Магитона "Ни слова о футболе" с юной актрисой Ирой Волковой в главной роли.

Кино на ТВ: "Граф Монте-Кристо" (16- 17-го), "Донская повесть" (17-го), "Возвращение "Святого Луки" (18-го), "Вызываем огонь на себя" (20-23-го), "Не пройдет и года" (премьера т/ф 21-22-го), "Война и мир" 1-я серия, "Алеша Птицын вырабатывает характер" (24-го), "Новые похождения кота в сапогах" (25-го), "Аршин Мал-Алан" (26-го), "Золушка" (27-го), "Красная палатка" (27-28-го), "Каменный цветок", "Дорогой мой человек" (29-го), "Снежная королева" (30-го), "Я — Тянь-Шань" (впервые на ЦТ 30-31-го), "Война и мир" 2-я серия (31-го) и др.

Эстрадные представления: 16–30 марта — в ГЦКЗ гастролирует Ленинградский мюзик-холл; 26-31-го — в ЦДСА поет ВИА "Голубые гитары"; 29-31-го — в ГТЭ ВИД "Самоцветы". Кроме этого, до конца месяца в том же ГТЭ продолжаются гастроли Аркадия Райкина и его театра миниатюр.

Новинки "Мелодии": вышел диск-гигант под названием "Любимые песни молодежи", на котором были собраны 10 шлягеров последних двух-трех лет: "Мой адрес — Советский Союз" (Д. Тухманов — В. Харитонов) — "Самоцветы"; "Не расстанусь с комсомолом" (А. Пахмутова — Н. Добронравов) — Иосиф Кобзон; "Дрозды" (В. Шаинский — С. Островой) — Геннадий Белов; "Березовый сок" (В. Баснер — М. Матусовский) — Лев Барашков; "Товарищ" (О. Иванов — А. Прокофьев) — Лев Лещенко; "Там, за облаками" (М. Фрадкин — Р. Рождественский) — "Самоцветы"; "Дружба — фройндшафт" (В. Шаинский — В. Урин) — "Самоцветы"; "Червона рута" (В. Ивасюк) — София Ротару; "За того парня" (М. Фрадкин — Р. Рождественский) — Лев Лещенко; "Гляжу в озера синие" (Л. Афанасьев — И. Шаферан) — Екатерина Шаврина.

 

1974. Апрель

Сичкин в тюрьме: хитрость с залогом. Наша хоккейная сборная уезжает в Финляндию. Игоря Костолевского заточили в камеру Петропавловской крепости и… забыли. Андрей Сахаров получил 500 долларов. Шукшин на юге. Высоцкого инструктируют в райкоме КПСС. Высоцкий с женой записывали на "Мелодии" диск-гигант. Наши хоккеисты огорчили Брежнева. "Гертруда" для члена Политбюро. Никита Михалков вносит поправки в фильм. Гибель милиционера. Сердечный приступ у Алексея Петренко. Борису Сичкину не дали посмотреть хоккей. Несостоявшееся ограбление Ереванской ювелирной фабрики. Любовник Галины Брежневой Борис Буряца знакомится с английским продюсером Стенли Лауденом. Евгений Леонов ушел из Театра имени Вл. Маяковского. 0:17: подарок польских хоккеистов Брежневу. Буряца раскрывает карты перед Лауденом. Всеволод Бобров выгнал из раздевалки советского посла. СССР-ЧССР: реванш состоялся. Скандалы на шахматном матче. Недоброжелателям не удалось "прокатить" "Калину красную". Зинаида Кириенко попала в немилость. Нападки на фильм "Осень". Фильм "Скворец и Лира" так и не вышел на экран. Наши — чемпионы. Брежнев дает "добро" на отъезд из страны Ростроповича и Вишневской. Высоцкий поставил Золотухину синяк под глазом. Новый начальник нелегальной разведки. Брежнев мешал Третьяку выступать на съезде ВЛКСМ. Михаил Горбачев бросил вызов Николаю Щелокову. Виктор Корчной побеждает Тиграна Петросяна. Первый миньон "Битлз" в Советском Союзе.

Продолжает сидеть в тамбовском следственном изоляторе популярный киноактер Борис Сичкин, в народе известный, как Буба Касторский. В первый день апреля к нему на свидание приехали из Москвы родной сын Емельян и кинорежиссер Эдмонд Кеосаян. Встреча происходила в комнате следователя Терещенко, который вел дело Сичкина. Но, прежде чем перейти к самой встрече, стоит рассказать ее предысторию. Дело в том, что еще в марте дирекция "Мосфильма" обратилась в прокуратуру с ходатайством отпустить Сичкина на время из СИЗО и дать ему возможность закончить съемки в картине "Неисправимый лгун". Однако тамбовские стражи порядка ответили, что Сичкин якобы похитил у государства 30 тысяч рублей и посему является особо опасным преступником. Но если "Мосфильм" внесет эти деньги, то прокуратура готова отпустить актера под этот залог на съемки. Однако "Мосфильм" такой вариант не устроил.

Узнав об этом, Сичкин, естественно, расстроился. Во-первых, из-за того, что родной киностудии на него наплевать, во-вторых, из-за того, что давно не видел своих родных и близких, которых следователи к нему не допускали. И тут в голову Сичкину пришла гениальная идея, каким образом сделать так, чтобы получить хотя бы несколько свиданий с родственниками. Он затеял аферу: на первом же допросе сообщил следователю Терещенко, что знает, где раздобыть деньги под собственный залог. "Где же?" — спросил следак. "У моих друзей артистов, — ответил Сичкин. — Но для этого я должен встретиться со своим сыном Емельяном и режиссером Кеосаяном. Им я скажу, у кого конкретно можно взять деньги". О том, как проходила встреча, рассказывает сам Б. Сичкин:

"Я сказал им, у кого надо взять деньги: 5 тысяч у Миши Царева — это народный артист из Малого театра, я с ним даже не знаком; 5 тысяч у Эдди Рознера (он уже семь лет как уехал из Советского Союза); 10 тысяч взять у Леонида Утесова, (если бы у Утесова и были деньги, он бы их не дал, а тем более у него их не было) и 10 тысяч — у писателя Анатолия Софронова (помимо того, что я не был с ним знаком, этот антисемит готов был лично сам всех вырезать).

Терещенко был доволен составом тех, кто должен был внести за меня деньги. Я расцеловался с Емелюшкой и Эдиком Кеосаяном. Они ушли. Когда они уходили, от меня как будто уходила жизнь.

После встречи я заволновался, а вдруг они меня правильно поняли и внесут за меня эти деньги? Тем более что мне было известно о том, что Ян Френкель и Людмила Гурченко были готовы внести деньги. В камере лезут самые мрачные мысли. А вдруг они все-таки внесут деньги?.."

Забегая вперед скажу, что никаких денег никто, естественно, вносить не стал, поскольку сын Сичкина и Кеосаян быстро разгадали хитрость Сичкина. Емельян затем несколько раз пользовался ею и под видом переговоров с отцом о залоговых деньгах приходил к нему на свидания. Терещенко так ни о чем и не догадался.

Во вторник, 2 апреля, в Госкино состоялся просмотр фильма Никиты Михалкова "Свой среди чужих, чужой среди своих". На сеансе лично присутствовал председатель Госкино Филипп Ермаш. Фильм ему в целом понравился, но он внес в него несколько поправок, которые в течение ближайших недель необходимо было сделать. "Вот тогда и примем", — сказал Ермаш.

Утром 3 апреля из Выборга в Хельсинки на очередной чемпионат мира по хоккею выезжала сборная Советского Союза. Провожали наших хоккеистов сотни людей, в том числе несколько десятков школьников, которые ради этого дела сбежали с уроков. Отбывающих буквально завалили цветами. Напутствие было одно: победить.

Когда наши ребята приехали в Финляндию, их поселили за городом, в уютном отеле "Полар". Место великолепное: лес, тишина. Короче, лучшего места для того, чтобы хорошо подготовиться к предстоящим играм, нельзя и придумать. Однако первая же игра нашей сборной, состоявшаяся 5 апреля, оставила у большинства специалистов не самое радостное впечатление. Играли мы с аутсайдером турнира, сборной ГДР и хотя победили со счетом 5:0, но многое у советских хоккеистов не получалось. Например; в один из моментов у немцев удалили игрока на 5 минут, а наши своим преимуществом так и не воспользовались.

В Ленинграде Владимир Мотыль продолжает работу над фильмом "Звезда пленительного счастья". В те апрельские дни группа работала в казематах Петропавловской крепости, где снимались эпизоды с заточением декабристов. Одну из ролей в картине — Ивана Анненкова — играл молодой актер столичного Театра имени Вл. Маяковского Игорь Костолевский, для которого это была всего лишь вторая роль в кино (первая — крохотный эпизод в телефильме "Семья как семья"). Стоит отметить, что Костолевского Мотыль отыскал сам, хотя высокие чиновники из Госкино были категорически против этой кандидатуры: дескать, этот актер не похож на революционера. Но Мотыль сделал по-своему, исходя из того, что ему и так половину актеров в фильме навязали директивно.

Между тем съемки в крепости запомнились Костолевскому не с самой лучшей стороны. По его же словам: "Меня должны были снимать в одной из камер крепости. В кандалах приковали к стене, установили осветительные приборы и… забыли обо мне. Целых четыре часа я дрожал от холода в камере, думал, что так и надо. И вот обо мне вспомнили, прибежали… Стали снимать эпизод, где Полина Гебль (в этой роли снималась польская актриса Эва Шикульска. — Ф. Р.) предлагает Анненкову бежать, а он отказывается: не может бросить друзей. Так вот, партнерша мне говорит, а я настолько задубел, что языком не могу повернуть. И слезы вдруг брызнули. "Все, — подумал я, — завалил съемку". Но оказалось, что этот эпизод — один из лучших в фильме…"

В начале апреля Андрей Сахаров и Елена Боннэр отправились на отдых на юг. Сначала они прилетели в Сухуми, где устроились в гостинице. Супруги целыми днями бродили по окрестностям города, наслаждаясь местными красотами. Особенно большое впечатление произвела на них поездка в Амхельское ущелье: прозрачный горный воздух, четкие контуры далеких гор, шум пенящейся мутно-голубой воды на дне ущелья. Однако чуть позже инкогнито Сахарова было раскрыто, и к нему косяком потянулись посетители. Всем хотелось хотя бы краем глаза взглянуть на человека, который осмелился бросить вызов системе. Когда поток посетителей превысил все мыслимые нормы, супруги решили перебраться в Сочи. Там Сахаров напишет статью для американского журнала "Сатердей ревью", за что получит гонорар в 500 долларов. На эти деньги они потом закупят в валютном магазине "Березка" мясные консервы и другие продукты и отправят их в лагеря политзаключенным. Однако вернемся в апрель 74-го.

В тех же южных краях оказался в том апреле и Василий Шукшин. Бывший рядом с ним актер Леонид Куравлев вспоминает один эпизод, произошедший с ними тогда:

"В Новороссийске стояли мы рядом с машиной, которая должна была нас везти, и шофер включил приемник: по "Маяку" передавали последние известия. Среди прочих новостей оказалась и такая: известному спортсмену исполнилось двадцать четыре года.

Шукшин удивился:

— Что им, больше передавать нечего?

Он говорил, что, каких бы успехов ни достиг спортсмен, оповещать всю страну о его двадцать четвертом дне рождения не имеет смысла; что это может повести к зазнайству, нескромности и прочему; что есть еще очень и очень многое, о чем можно и нужно рассказывать людям…"

8 апреля Владимир Высоцкий явился в Ждановский райком КПСС, чтобы пройти собеседование на предмет своего поведения за границей (Высоцкий в скором времени должен был отбыть с женой во Францию). Рандеву длилось час с лишним: суровый инструктор на полном серьезе наставлял актера "что там можно, что нельзя" и как нужно себя вести, чтобы не угодить в сети коварных западных спецслужб. Чуть позже Высоцкий напишет об этом одну из лучших своих песен — "Инструкция перед поездкой за рубеж". Сразу после посещения райкома Высоцкий отправился в Шереметьево, чтобы встретить там свою супругу, прилетавшую из Парижа.

На следующий день Высоцкий и Марина Влади отправились в студию звукозаписи на улицу Качалова, чтобы записать там свои песни. Поводом к этому событию послужила фантастическая раскупаемость двух последних миньонов с песнями Высоцкого, которые вышли в свет в январе. На волне этого успеха фирма "Мелодия" и решила дать Высоцкому возможность записать сразу диск-гигант, да еще не одному, а со своей женой-француженкой. О том, как проходила запись, вспоминает сама М. Влади:

"Мы записываем пластинку в большой аудитории. В противоположность кино здесь времени даром не теряют. В три захода дело сделано. Записывают- целиком, без монтажа. Это очень тяжело, и ты срываешься, когда я ошибаюсь. Но мне правда трудно: во-первых, петь по-русски, во-вторых, без остановок, и к тому же я очень волнуюсь, когда пою твои песни у тебя на глазах.

Мы понимаем, что, если пластинка выйдет, это будет своего рода официальное признание твоего статуса автора-композитора. И потом — мы довольно скромно живем на твою актерскую зарплату, так что лишние деньги не помешают. Но самое главное — это что мы впервые работаем вместе. И все наши мечты могут осуществиться, если пластинка выйдет: гастроли, концерты, спектакли, фильмы. Да все что угодно!..

Охрипшая, измотанная, на последнем нервном пределе, я все-таки записываю все песни в положенное время. Я этим здорово горжусь, особенно после того, как музыканты стали аплодировать мне, стуча смычками по скрипкам, как это принято на концертах классической музыки. Ты доволен и записываешь свою сторону с ходу и в отличном настроении. Наша пластинка наконец готова. Звукооператоры тут же микшируют звук, нас фотографируют на конверт. И все-таки, несмотря на предпринятые меры, пленка тайком переписывается и моментально расходится по рукам. И поэтому задолго до предполагаемого выхода пластинки мы уже знаем, что песни страшно понравились публике…"

В тот день были записаны следующие песни: в исполнении Марины Влади — "О двух автомобилях", "Так дымно", "Я несла свою беду", "Марьюшка", "Так случилось, мужчины ушли", "Как по Волге-матушке"; в исполнении Владимира Высоцкого — "Цыганская", "Белое безмолвие", "Лирическая", "Ноль семь", "Дом хрустальный", "Еще не вечер", "Москва-Одесса", "Скалолазка", "Она была в Париже", "Кони привередливые" и другие (всего он спел 26 песен). К сожалению, только четыре последние песни увидят свет в ближайшее время (через год) на пластинке-миньоне, а остальные пролежат в архивах "Мелодии" еще несколько лет. И свой первый диск-гигант, выпущенный на родине, Высоцкий так никогда и не увидит — он выйдет только после его смерти.

10 апреля Высоцкий приезжает на киностудию имени Горького, чтобы показать написанные им песни к фильму "Иван-да-Марья". Песен много, и в каждой из них Высоцкий перевоплощается в разных героев: то поет за Соловья-разбойника, то за Водяного, то за Бабу-Ягу и т. д. Худсовет отзывается о песнях положительно.

Вечером того же дня (в 17.55) по ЦТ шла трансляция с чемпионата мира по хоккею с шайбой, играли непримиримые соперники — сборные Советского Союза и Чехословакии. Среди болельщиков, прильнувших в тот час к телевизорам, находится и генсек Брежнев. Как мы помним, наши ребята начали чемпионат с победы над сборной ГДР 5:0, после чего победили еще два раза: финнов (7:1) и поляков (8:3). Теперь им предстояло одолеть чехословаков. Но этот "орешек" советским хоккеистам оказался не по зубам. Чехи в тот день играли намного лучше. Уже на 8-й минуте матча, после досадной ошибки Якушева, Недоманский открыл счет. Спустя девять минут Махач увеличил разрыв, а еще через две минуты Марганец и вовсе сделал счет неприличным — 3:0. Говорят, Брежнев так сильно метал громы и молнии перед телевизором, что его супруге пришлось вмешаться в происходящее и чуточку урезонить супруга. Но спокойствие генсека длилось недолго, и уже через несколько минут его крики снова стали сотрясать дачу.

Еще сильнее бесновался от злости тогдашний советский посол в Финляндии, который в перерыве прибежал в нашу раздевалку и, потрясая кулаками, набросился на советских хоккеистов. Он кричал: "Вы же позорите страну! Я Леониду Ильичу сообщу о том, как вы себя ведете!" Посла понять можно: от неуспеха нашей команды могла зависеть и его дипломатическая карьера. Но эти крики так и не придали силы нашим ребятам, и во втором периоде они окончательно расклеились и пропустили в свои ворота еще три безответные шайбы (забили Глинка, Штясны и все тот же Мартинец). Счет 6:0 на табло буквально обескуражил советских болельщиков. Таких поражений наша сборная не знала на чемпионатах мира аж 19 лет, когда проиграла в 1955 году канадской команде "Пентиктон Вииз" со счетом 5:0.

В третьем периоде нашим все-таки удалось отквитать одну шайбу — это сделал Борис Михайлов. Но уже вскоре после этого Глинка сделал разрыв прежним. И когда в конце игры Владимир Петров все-таки вновь сократил разрыв, оптимизма нашим болельщикам это не прибавило. Как признается чуть позже наш вратарь Владислав Третьяк: "После проигрыша ЧССР мы не спали почти всю ночь. Нам сегодня нанесли такой удар, какого сборная не испытывала уже очень давно. Да, все мы сыграли очень плохо. Все…

Говорят, что существует предчувствие беды. Может быть, и так. У нас в тот день никакого предчувствия не было. Все шло, как положено: легкая утренняя тренировка (раскатка), собрание, отдых, настройка на матч…

На разминке я чувствовал себя отлично. И ребята были в порядке. Что случилось потом — ума не приложу. Никак не получалась атака. А соперникам только этого и надо, они изо всех сил обрушились на нас. Шайба то и дело мечется у моих ворот.

"Стыдно. Собраться надо", — говорили мы друг другу в перерывах. "Возьмите себя в руки, ведь за вас болеют миллионы людей", — упрашивали тренеры. Но началась игра, и соперники снова становились хозяевами положения…

На следующий день в команде состоялось собрание. Оно было долгим и принципиальным. Досталось всем, в особенности второй и третьей тройкам. Защитникам за игру — двойка. Все очень переживают. Михайлов говорит, что еще ни разу так не нервничал, как вчера Анисин весь осунулся… У меня такое впечатление, что к чемпионату у Анисина произошел спад формы. "Ну, не получается ничего, хоть убей, — в сердцах говорит он. — Стараюсь вовсю, а игра не ладится".

С помощью видеомагнитофона мы три раза просмотрели весь вчерашний матч… На собрании решено: будем продолжать борьбу за золотые медали…"

10 апреля члену Политбюро ЦК КПСС, первому заместителю Предсовмина СССР Кириллу Мазурову исполнилось 70 лет. По этому случаю соратники по партии преподнесли ему подарок — Звезду Героя Социалистического Труда. Награждение юбиляра произойдет спустя несколько дней, о чем есть воспоминания очевидца — одного из секретарей Брежнева О. Захарова:

"Высокую награду вручали в зале заседаний Политбюро. Н. В. Подгорный почему-то нервничал и никак не мог прикрепить Звезду Героя к лацкану пиджака Мазурова. Тогда Л. И. Брежнев пригласил из приемной меня и попросил принести что-нибудь, чем можно было проколоть лацкан. Не помню уж, что я нашел подходящего в спешке, но зато хорошо помню, что, когда протянул свою находку Подгорному, тот грубо оттолкнул мою руку, громко сопровождая свой жест такими словами, что их неудобно повторить здесь для читателей. Когда позже я рассказал о случившемся своим товарищам по службе, они меня успокоили: "Для Подгорного — это нормально…"

Никита Михалков трудится над поправками к фильму "Свой среди чужих, чужой среди своих". Приступил он к ним почти сразу после просмотра в Госкино — 8 апреля. Однако работа движется со скрипом, поскольку к госкиношным поправкам добавились и другие — от генеральной дирекции "Мосфильма", технической комиссии, которая забраковала звук в отдельных эпизодах. 11 апреля Михалков попросил назначить перезапись, но смены в тот день не было — умер звукооператор Г. Коренблюм, и в тонстудии проходила гражданская панихида. На следующий день, проработав до обеденного перерыва и записав одну часть фильма, а также музыку к ней и исходные шумы, группа вновь приостановила работу. Теперь из-за поломки аппаратуры. Наконец, когда технику починили, внезапно заболел инженер записи, вместо него пришел другой, но тот долго не мог войти в курс дела, из-за чего дело двигалось крайне медленно. А сверху на Михалкова давили, требуя сдать фильм в отведенные сроки.

В пятницу, 12 апреля, в Киргизии погиб милиционер. Трагедии сопутствовали следующие обстоятельства. Утром того дня один из жителей села Куланак Тянь-Шаньского района Нарынской области прибежал к участковому милиционеру старшему лейтенанту милиции Шарше Мамбетову и сообщил, что житель села Исаев, напившись в стельку, сел в грузовик и вот уже полчаса носится по улицам, пугая прохожих. Мамбетов, прихватив с собой еще двух помощников — дружинника и колхозного водителя, — на милицейской "канарейке" бросился урезонивать пьяного гонщика.

Преследователи обнаружили нарушителя на окраине села, где тот наворачивал круги по проселочной дороге. Мамбетов пару раз просигналил ему автомобильным клаксоном, после чего вышел из машины. Он думал, что его появление отрезвит нарушителя и заставит его прекратить сумасшедшую гонку. Но ошибся. Вместо того чтобы ударить по тормозам, Исаев нажал на газ. Мамбетов даже не успел сообразить, как летящий на бешеной скорости грузовик буквально отбросил его на несколько метров в сторону. От полученных травм милиционер скончался еще до приезда "Скорой помощи". А убийцу спустя полчаса задержали: бросив грузовик, он пытался скрыться, но был схвачен жителями села. Спустя некоторое время имя Ш. Мамбетова будет занесено в Книгу почета МВД Киргизской ССР, а одной из улиц города Нарына присвоено его имя.

В тот же день были вновь приостановлены съемки фильма "Агония", который снимал режиссер Элем Климов. Как мы помним, в первый раз это произошло 24 марта под Ленинградом из-за внезапной болезни исполнителя роли Григория Распутина актера Алексея Петренко. Почти неделю врачи запрещали актеру возобновлять съемки, а когда все-таки он вновь решился выйти на площадку (уже в Москве), ему опять стало плохо. Днем 12 апреля, отснявшись в эпизодах в декорации "кабинет Распутина", Петренко вернулся домой, а ночью у него случился очередной сердечный приступ. Вытащив его чуть ли не с того света, врачи в приказном порядке запретили ему в ближайшие несколько недель сниматься. Чтобы не рисковать жизнью актера, съемочная группа вынуждена была заняться монтажом картины.

В Москве в эти дни произошло сразу несколько криминальных ЧП. В двух случаях преступников удалось задержать, благодаря грамотным действиям работников милиции. Шестеро неизвестных угнали от ВДНХ черную "Волгу" и рванули к Кольцевой, чтобы скрыться из города до объявления там тревоги. Но им не повезло. Уже спустя несколько минут новость об угоне достигла ушей лейтенанта милиции Ю. Волохова и младшего лейтенанта В. Пояркова, которые ближе всех находились к месту совершения преступления. Они бросились в погоню за угонщиками и спустя несколько минут сумели сесть им на хвост.

В тот момент, когда преступники выскочит ли на Ярославское шоссе, тамошние гаишники сумели перекрыть дорогу панелевозом. Угонщики развернули "Волгу", чтобы уйти обходным путем, но тут у них на пути встал автомобиль с Волоховым и Поярковым. Преступники выскочили, пытались бежать, но их быстро переловили подоспевшие к месту происшествия гаишники.

В другом случае отличился лейтенант милиции Константин Щетинин (стаж работы в органах 9 лет). В течение двух месяцев на его и соседних участках орудовала шайка грабителей, которые потрошили квартиры москвичей, специализируясь на дорогих предметах: телевизорах, радиоаппаратуре, коврах. Напасть на след никак не удавалось. Как вдруг…

В тот день Щетинин возвращался после обхода своей территории в отделение. Чтобы сократить путь, сел в автобус № 7. Пассажиров в салоне было мало, и опытный глаз участкового сразу обратил внимание на двух молодых парней, стоявших в конце салона. В ногах у них стояла большая картонная коробка, из которой торчал… краешек ковра. Именно этот ковер и привлек внимание Щетинина. Он подошел к водителю якобы купить проездной, а сам вполголоса проговорил: "Я из милиции. В автобусе двое преступников, поэтому езжайте прямиком в отделение милиции". Водитель оказался мужиком с понятием, поэтому повторять сказанное два раза не понадобилось.

Между тем Щетинин лихорадочно соображал, каким образом он сумеет совладать с двумя рослыми парнями, если они вдруг догадаются, что их раскрыли. Ведь преступники могли быть вооружены, в то время как сам участковый был без оружия. Но фортуна в тот день явно благоволила милиционеру. В тот момент, когда автобус проскочил очередную остановку и парни стали недоуменно вертеть по сторонам головами, пытаясь понять, что происходит, в хвост автобуса пристроился милицейский "Москвич". У Щетинина сразу камень с души упал. Он сделал решительный шаг вперед и, сунув правую руку в карман, будто за пистолетом, громко скомандовал: "Не двигайтесь, ребята, милиция!" У тех аж лица от изумления вытянулись. Как оказалось, чутье милиционера не подвело: парни оказались теми самыми грабителями.

В Финляндии продолжается чемпионат мира по хоккею. После разгромного поражения от сборной Чехословакии наши хоккеисты сумели собраться и 13 апреля хоть с трудом, но все же одолели шведов — 3:1. В тот же день настоящий бальзам на душу советских болельщиков пролили хозяева турнира финские хоккеисты — они разгромили чехословацкую сборную со счетом 5:2. Однако радость наших болельщиков длилась недолго: спустя сутки дисциплинарная комиссия турнира засчитала поражение со счетом 0:5… финской команде, так как у одного из ее игроков (О. Ветцеля) анализ на допинг дал положительный результат (нашли эфедрин).

Кстати, Борис Сичкин, отбывавший в те дни срок в тамбовской тюрьме, знал о проходящем чемпионате мира по хоккею и просто мечтал хотя бы краем глаза увидеть любой из матчей с участием нашей команды. Вот как он сам об этом вспоминает:

"В тот день, играли команды Советского Союза и Швеции. Завхоз тамбовской тюрьмы Семилетов как офицер имел право взять меня из камеры и посидеть со мной у телевизора. Я его просил, умолял, хоть один период. Но он сослался на усталость, что дома ждут, и отказал мне. Тогда для меня это был бы глоток воздуха. Однако я не таил обиду: трудно ему, работающему много лет в тюрьме, понять чужую беду…"

В ночь на 14 апреля двое злоумышленников — двоюродные братья Николай и Размик Галачяны — попытались ограбить Ереванскую ювелирную фабрику. Идея совершить это преступление первому пришла в голову Размйку, который работал на этой фабрике рабочий-литейщиком и знал, что в конце каждого рабочего дня имеющиеся в штамповочном цехе еще не обработанные слитки золота и полуфабрикаты прячутся в находящийся в этом цехе металлический шкаф, закрывающийся на хиленький замок. Поделившись этой информацией с Николаем, Размик легко подбил того на ограбление. Действовали преступники следующим образом. Облачившись поверх своей одежды в военную форму, они перемахнули через забор и оказались на территории воинской части, которая располагалась по соседству с ювелирной фабрикой. Оттуда они пробрались на территорию самой фабрики и, забравшись на чердак штамповочного цеха, стали дожидаться рассвета. Поскольку день 14 апреля выпадал на воскресенье, фабрика не работала, и, по замыслу злоумышленников, им никто не должен был помешать. Так оно и получилось.

В течение нескольких часов, с помощью специальных инструментов, братья долбили пол чердака, чтобы через эту дыру проникнуть в цех, где, как они знали, хранилось золото. Однако по ходу работы они внезапно изменили свои планы. Они поняли, что попасть в искомое помещение можно и другим, более простым путем — через вентиляционную трубу. Проникнув в цех, братья с помощью ломика взломали дверь опечатанного металлического шкафа, где хранилось золото. Его там было собрано несколько сот килограммов, однако взять весь запас братья, естественно, были не в силах. Поэтому они нагрузили в сумку столько, сколько смогли унести. Но и этого было достаточно, чтобы обеспечить безбедную жизнь не только себе, но и собственным внукам. В сумку было нагружено более 30 килограммов золота, что в рублевом эквиваленте потянуло на 353 тысячи 652 рубля 60 копеек.

Вернувшись на чердак тем же способом, как и спустились, братья решили дождаться темноты, чтобы под ее покровом покинуть территорию фабрики. Но их планам так и не суждено было осуществиться. Около часа дня милиционер, обходивший территорию фабрики, заметил сорванную трубу вентиляции и поднял тревогу. На шум сбежались еще несколько милиционеров, которые стали громко обсуждать случившееся. Эти крики услышали братья-разбойники, отсиживавшиеся на чердаке. Решение им пришлось принимать молниеносно. Как ни обидно было оставлять похищенное, но другого выхода у них не было — с тяжелой сумкой средь бела дня им далеко уйти не удалось бы. Поэтому, оставив золото на чердаке, они покинули фабрику тем же путем, каким туда проникли, — через войсковую часть. Спустя сутки золото нашла милиция, однако на след самих преступников выйти тогда так и не удалось. Братья угодят в руки правосудия только спустя четыре года, когда совершат другое преступление — ограбят Ереванский банк. Но об этом я расскажу потом, а пока вернемся в апрель 74-го.

Самое время взглянуть на столичную афишу развлечений. В кинотеатрах состоялись премьеры новых фильмов: 8-го — драма Алексея Салтыкова "Возврата нет" с участием Нонны Мордюковой, Владислава Дворжецкого и др.; 10-го — драма Толомуша Океева "Лютый" с Суйменкулом Чокморовым в главной роли; 15-го — "фэнтези" Будимира Метальникова "Молчание доктора Ивенса" с участием Сергея Бондарчука, Жанны Болотовой и др.; 15-16-го во Дворце спорта в Лужниках состоялся предварительный показ нового восточногерманского "вестерна" с участием Гойко Митича — "Апачи".

Кино по ТВ: "Королева чардаша" (впервые на ЦТ 1-го), "Кукла" (1-2-го), "Близнецы" (3-го), "Ревизор" (5-го), "Меченый атом" (впервые на ЦТ 6-го), "Война и мир" (3-я серия) (7-го), "Морской характер" (11-го), "Волшебная сила искусства" (13-го), "Анискин и Фантомас" (премьера т/ф 13-14-го), "Война и мир" (4-я серия), "Колония Ланфиер" (14-го), "Всадники революции" (15-го) и др.

Из театральных премьер назову следующие: 7-го в Театре имени Гоголя был показан спектакль "Счастливый Шурик"; 10-го в Театре имени Вахтангова — "Из жизни деловой женщины" с участием Юлии Борисовой, Михаила Ульянова и др.; 12-го в "Современнике" — "Провинциальные анекдоты" Александра Вампилова с участием Олега Даля, Анастасии Вознесенской, Олега Табакова, Валерия Хлевинского и др.

Эстрадные представления: 1-го в ГТЭ выступал ВИА "Самоцветы"; 8-го в ГЦКЗ "Россия" состоялись сборные концерты с участием Геннадия Хазанова, Бориса Владимирова и Вадима Тонкова, Валентины Толкуновой и др.; 12-го в ЦДКЖ пела Нина Дорда; 13-14-го в ГТЭ ВИА "Калинка" (Ленинград); 13-15-го там же — испанский певец Мичел. Продолжаются гастроли Ленинградского Театра миниатюр под управлением Аркадия Райкина. Спектакли "Избранное-73" состоялись 3, 7, 9, 11, 12, 15 апреля.

14-16 апреля в ГЦКЗ "Россия" прошли концерты английского певца Роберта Янга. Как мы помним, впервые в нашу страну он приезжал осенью прошлого года. Как и в прошлый раз, гастроли Янгу по СССР устроил известный продюсер Стенли Лауден (автор слов к супершлягеру 40-х "Синий платочек"). Концерты Янга вызвали небывалый ажиотаж в столице, и попасть на них простому смертному было практически невозможно — все билеты расходились по "верхам". Как говорил популярный сатирик Аркадий Райкин, в первых рядах — директор магазина, завскладом, "туваровед" и прочая публика, сидевшая на дефиците. Но были и другие завсегдатаи: например, любовник Галины Брежневой цыган Борис Буряца. Он исправно приходил на все концерты Янга в "России" и сидел на самом лучшем месте — в середине первого ряда. Не заметить его было невозможно: он был смугл, загорел и после каждой песни шумно выражал свой восторг, от души аплодируя и крича "браво". Когда Лауден увидел его сквозь щелочку в кулисах, он очень удивился: такой преданности Янгу еще никто не выказывал. Но еще больше продюсер удивился тому, что этот цыган догнал его на выходе из зала, чтобы познакомиться с ним лично и выразить восхищение концертом. Лауден заметил тогда, что цыган пользуется повышенным вниманием прохожих: несколько человек остановились неподалеку, глазея на него, а он не обращал на это никакого внимания, видимо, уже привык к этому.

Буряца долго тряс руку продюсеру, после чего пригласил его к себе на ужин. Причем предложил ему прийти одному, без Янга, талантом которого он так бурно восхищался всего лишь несколько минут назад. Сам Буряца объяснил этот парадокс следующим образом: мол, я люблю его голос, но только на эстраде, а вот личность продюсера его восхищает. Однако Лауден испугался такой активности нового знакомого (все иностранцы, приезжавшие в СССР, опасались происков КГБ) и от приглашения на ужин тактично отказался. Однако он не исключил такой возможности в другие дни, за что Буряца тут же ухватился, пообещав опять найти продюсера. После этого Буряца сел в роскошный спортивный "Мерседес" и укатил в ночь.

16 апреля стало первым рабочим днем замечательного актера Евгения Леонова в Театре имени Ленинского комсомола. Причем перешел он туда из Театра имени Вл. Маяковского (работал там с 1969 года) при весьма скандальных обстоятельствах. Вот как вспоминает об этом главный виновник происшедшего — режиссер Андрей Гончаров:

"Случилось происшествие, которое сегодня воспринимается как норма, а тогда было настоящим ЧП. На телеэкране появилась реклама рыбы нототении, которую обаятельно подавал любимец публики Евгений Леонов (рядом с домом, где жил актер, открылся магазин "Океан", и Леонова попросили прорекламировать его товары, в частности названную рыбу. — Ф. Р.). Я взорвался. Собрал труппу и произнес речь, которую по отношению к самому себе никогда бы никому не простил. Дескать, костлявая рука голода совсем задушила Евгения Павловича Леонова. Скинемся, что ли, шапку по кругу, чтобы артист не пробавлялся нототенией. Конечно, Женя этого не простил. Мы расстались, и он ушел в Театр имени Ленинского комсомола к Марку Захарову…".

И еще о театре. 16 апреля открыло свои двери новое здание театра "Современник" на Чистопрудном бульваре, 19а (бывший кинотеатр "Колизей"). Сцена там была 16 метров в глубину, в зале установлено 799 кресел, приспособленных для перевода текста спектаклей на четыре языка мира. Короче, супер.

Продолжается чемпионат мира по хоккею в Финляндии. За прошедшие дни наши ребята сумели одержать еще несколько побед: над восточными немцами (10:3) и хозяевами турнира финнами (6:1). К 16 апреля наши сравнялись с чехами по очкам, и, чтобы обогнать их по шайбам, им надо было в ближайшей игре с поляками (16 апреля) выиграть с разницей в 16 шайб. И что вы думаете? Наши уложились тютелька в тютельку — 17:0. Говорят, поляки специально сдали эту игру нашим хоккеистам по приказу с самого польского верха, чтобы сделать подарок Леониду Брежневу, который за день до этого приехал в Польшу с официальным визитом (в Варшаве проходило совещание Политического консультативного комитета государств — участников Варшавского договора). Вполне правдоподобная версия.

Продолжается пребывание английского продюсера Стенли Лаудена в Москве. Как мы помним, пару дней назад он имел честь познакомиться с любовником Галины Брежневой Борисом Буряцей (сам продюсер пока не знает о степени близости этих людей) и пообещал ему поужинать с Ним при первом удобном случае. Буряца этих слов не забыл и после очередного концерта отловил продюсера за кулисами. Он опять был так настойчив в своем желании поговорить с Лауденом с глазу на глаз, что тому не оставалось ничего иного, как принять его приглашение отужинать в ресторане ВТО на улице Горького.

Когда они вошли в ресторан, Лауден сразу обратил внимание на то, как почтительно встречает публика его нового знакомого: многие выгибались в поклонах так, что на это было неудобно смотреть. Еще больше удивил продюсера стол, за который они уселись, — он был сервирован самой изысканной снедью: четыре сорта икры, копченая рыба, а в ведерках со льдом стояли бутылки отборного французского вина. Короче, ужин получился на славу. Во время застолья Буряца внезапно наклонился к Лаудену и зашептал ему на ухо слова, которые приоткрыли некоторую завесу над его действиями: "Когда я тебя увидел, то сразу понял, что ты тот человек, которого я жду много лет, о приезде которого я молил бога по ночам. Но пока я не могу тебе объяснить всего, давай подождем до завтра". Поскольку Лауден не стал настаивать на обратном, больше они к этой теме не возвращались.

На следующий день утром Буряца заехал за Лауденом в гостиницу "Метрополь" и повез его к себе домой (Янг в то утро отправился на экскурсию по столичным музеям). Когда продюсер вошел в квартиру цыгана (его дом располагался неподалеку от Театра кукол С. Образцова, возле Самотеки), у него от удивления буквально дух захватило. Он очутился в миниатюрном музее. На каждом свободном месте стен висели великолепные старинные картины, а полы были покрыты чудесными персидскими коврами. Вдоль стен стояла роскошная антикварная мебель, а на ней вазы из лучшего фарфора, иконы, хрусталь. Под потолком висела хрустальная люстра. И такое великолепие было во всех трех комнатах. Лауден с изумлением подумал про себя: "Что же такое сделал Борис для России, что имеет право купаться в такой роскоши?" Ответ на этот вопрос продюсер услышал спустя несколько минут.

Когда они уселись в кресла и разлили по фужерам шампанское, хозяин сказал: "Моя мать была цыганской баронессой. Часть из того, что ты видел, принадлежала ей, часть досталась от бабушки. Но я бы охотно отдал все это великолепие за одну только возможность выехать на Запад". — "Но зачем? — искренне удивился Лауден. — Ведь ты и так катаешься как сыр в масле. Ты и так свободен". — "Это я свободен? — чуть ли не прокричал цыган и даже отставил свой бокал в сторону. — Ты ошибаешься. Конечно, за деньги я могу купить себе немного ограниченной свободы, но нельзя чувствовать себя свободным, все "время ожидая, когда твой лимит свободы будет исчерпан. Я тебе не говорил, но теперь скажу: я — близкий друг Галины, дочери Брежнева. И как долго я ее буду удовлетворять, так долго и буду жить. Понимаешь? На Западе таких, как я, называют альфонсами, если не ошибаюсь".

После последних слов цыгана Лаудену стало не по себе. Он вдруг понял, что ввязался в плохую игру. Как будет вспоминать он сам много позже, "я нервничал все больше и больше. Ситуация в самом деле становилась небезопасной. Потрясение не позволило мне насладиться великолепным ленчем, который подала нам очень красивая молодая девушка. Борис представил ее как приходящую экономку…

Я молча съел бутерброд. Думал, поверит ли кто-нибудь из моих друзей, если я расскажу о визите к Борису-цыгану. Я был уверен, что в России для меня нет тайн. Я видел Россию в годы войны и в мирные годы, но даже при самом богатом воображении не мог допустить, что в такой политизированной стране, где все контролируется властями, может существовать подобный человек. Как случилось, что он свободно передвигается, нахально демонстрирует свое богатство на фоне всеобщей серой бедности каждодневной жизни? Почему КГБ терпит это?.."

Пока Лауден задавал себе эти вопросы, экономка принесла им великолепный кофе в маленьких чашечках и, поставив их на столик, удалилась. А Буряца принялся знакомить гостя со своим тайным замыслом, ради которого, собственно, и затевался весь этот ленч. Борис стал уговаривать продюсера… научить его петь. "У меня есть голос, есть огромное желание выступать на сцене, но нет на примете человека, который мог бы сделать из меня настоящую звезду, — говорил Буряца. — И только вам, Стенли, под силу сделать это". Сказав это, он открыл стоявшую на столе шкатулку и извлек из нее красивый перстень. "Он принадлежал моей матери, это бриллиант чистой воды и весит около двух карат, — сказал Буряца и протянул перстень гостю. — Возьми его как аванс". Лауден поначалу решительно отверг этот подарок, но хозяин был так настойчив, что гостю не оставалось ничего иного, как согласиться. Прощаясь, они договорились встретиться через несколько дней в Вильнюсе, где должны были продолжиться гастроли Роберта Янга. Именно там Лауден и даст несколько уроков вокала любовнику дочери генсека.

Тем временем Владимир Мотыль продолжает трудиться над фильмом "Звезда пленительного счастья". Съемочная группа только-только вернулась из дальней экспедиции в Иркутск (были там с 12 марта по 15 апреля, снимали эпизоды в Читинском остроге) и теперь вовсю трудилась в павильонах "Ленфильма". Однако начать съемки, что называется, с ходу не получилось: 17–19 апреля группе пришлось записать себе простой из-за неявки на съемочную площадку одного из актеров.

18 апреля в Театре на Таганке давали "Гамлета". Спектакль прошел со скрипом, с большим количеством всевозможных накладок: то актеры путали текст, то занавес еле-еле ползал, а в один из моментов даже перекосился и готов был вот-вот рухнуть, как это произошло на днях во время такого же показа. Все эти нюансы здорово сказывались на игре актеров, занятых в спектакле: например, исполнитель роли Гамлета Владимир Высоцкий в тот вечер выглядел крайне агрессивным, буквально рвал и метал на сцене. Но самое интересное, что зрители были в восторге от представления и много раз кричали актерам "браво".

В тот же вечер в Хельсинки наша хоккейная сборная встретилась во втором, решающем матче с командой Чехословакии. Наши тренеры Всеволод Бобров и Борис Кулагин перед игрой "перетасовали" все тройки. Место рядом с Борисом Михайловым и Валерием Харламовым вместо травмированного Владимира Петрова занял Александр Мальцев, а на его место рядом с Александром Якушевым и Владимиром Шадриным тренеры поставили Юрия Лебедева.

Игра началась с бешеных атак чехословаков на ворота Третьяка. Однако наша "двадцатка" защищала "рамку" как не всякий зверь защищает свое жилище, все попытки противника пробить его так и не увенчались успехом. Невольно подыграл чехам наш защитник Геннадий Цыганков, который нарушил правила, и судья удалил его аж на 5 минут. Вот тогда чехи и вышли вперед. И до конца первого периода нашим так и не удалось восстановить равновесие. А в перерыве в раздевалке советской сборной произошел весьма неприятный инцидент. В тот момент, когда Всеволод Бобров вел крутой разбор игры, туда без стука вошел руководитель нашей делегации Валентин Сыч в сопровождении все того же советского посла в Финляндии, который во время первой игры с чехами устраивал нашим хоккеистам разнос. Видимо, и в этот раз он собирался сделать то же самое, но не получилось. Едва гости переступили порог раздевалки, как Бобров, не меняя тона, произнес: "Закройте, пожалуйста, дверь. С той стороны". Гости вынуждены были удалиться. Чуть позже посол накатает в ЦК докладную на Боброва — мол, тот груб и бесцеремонен, — и в итоге Боброва отстранят от руководства сборной. Но это будет позже, а пока вернемся на лед Хельсинкского Дворца спорта.

Во втором периоде наши хоккеисты взяли инициативу в свои руки и надолго прижали чехословаков к своим воротам. Наконец упорство наших игроков было вознаграждено: на 14-й минуте Михайлов восстановил равновесие. А через минуту уже Якушев вывел нашу команду вперед. После этого гола чехи буквально с цепи сорвались. Как вспоминает Владислав Третьяк, "чехословацкие хоккеисты заставляли меня в дикой пляске метаться от штанги к штанге…"

И все же спортивное счастье в тот день сопутствовало нашим ребятам. За минуту до того, как сирена должна была возвестить об окончании второго периода, Мальцев блестящим броском заставил чехословацкого вратаря Иржи Холечека достать третью шайбу из своих ворот. И хотя в третьем периоде чехи приложили максимум старания, чтобы переломить ход игры, у них из этого ничего не получилось. Как говорится, нашла коса на камень.

В эти же дни в Ленинграде и Одессе проходят полуфинальные матчи на первенство мира по шахматам: в Питере играют Анатолий Карпов-Борис Спасский (начали играть 9 апреля), в Одессе — Виктор Корчной - Тигран Петросян (с 11 апреля). Если в первом случае матч проходил относительно гладко, то во втором — наоборот, — со скандалами. Вот как описывает их В. Корчной:

"Матч проходил в обстановке большого нервного напряжения. Спешно установленный к началу матча помост, на котором мы играли, не был шедевром строительного искусства — он сотрясался от каждого движения. А у Петросяна была привычка в моменты волнения трясти ногами под столом… Кульминацией стала 5-я партия. Дважды во время обдумывания своего хода я обращался к противнику, призывая его успокоиться и дать возможность думать. Обращался сперва в вежливой, а потом уже и в резкой форме. Эту партию я выиграл…"

В пятницу, 19 апреля, в Баку завершился 7-й Всесоюзный кинофестиваль (начался неделю назад). Главная премия досталась фильму Василия Шукшина "Калина красная". Однако не все было просто. Некоторые члены жюри, видимо по сигналу из Москвы, выступили против награждения этой ленты главным призом, выдвинув вместо нее фильм Леонида Быкова "В бой идут одни "старики". Однако руководители украинской делегации отказались обсуждать этот вопрос без Быкова. "Тогда идите и уговорите его!" — посоветовали им члены жюри. И вот в два часа ночи в номер гостиницы, где проживал Быков, пришли его коллеги по кинематографу. "Мы можем получить главный приз вместо "Калины красной", — сообщили они режиссеру. На что тот ответил: "В списке, где будет Василий Шукшин на первом месте, я почту за честь быть хоть сотым. Ведь моя картина — это рядовой фильм о войне, а его — это настоящий прорыв в запретную зону, прорыв в сферу, о чем раньше и думать-то не позволялось. Так и передайте мои слова руководителям фестиваля". Согласитесь, мужественный и благородный поступок со стороны Леонида Быкова. Впрочем, иного от этого принципиального и честного художника невозможно было ожидать.

В итоге Главный приз получила "Калина красная", а первая премия была присуждена сразу трем лентам: "В бой идут одни "старики" Леонида Быкова, "Лютый" Толомуша Океева и "Мелодии Верийского квартала" Георгия Шенгелая. Первые премии как лучшим актерам достались Софико Чиаурели ("Мелодии Верийского квартала"), Людмиле Караваевой ("Тайны мукама"), Э. Радзине, Э. Эрмале ("Вей, ветерок"), Леониду Быкову ("В бой идут одни "старики"), Суйменкулу Чокморову ("Лютый").

Во время работы кинофестиваля с одним из членов его жюри — популярной киноактрисой Зинаидой Кириенко — произошел любопытный эпизод: она наконец-то узнала причину своей многолетней опалы. Дело в том, что, звездно стартовав в кино в конце 50-х ролью Натальи в "Тихом Доне" (1957) и сыграв затем еще несколько главных ролей (Катерина в "Поэме о море" (1958), Ирина в "Судьбе человека" (1959), Анета в "Сороке-воровке" (1959), Марьяна в "Казаках" (1961) и др.), Кириенко внезапно попала в немилость. С 63-го года ее перестали приглашать на главные роли, используя ее безусловный талант только в эпизодических ролях. Кириенко терялась в догадках относительно такой ситуации: кинопробы с ней всегда были хорошими, режиссеры вроде бы довольны, но, как только речь заходила об окончательном утверждении на роль — все глохло. И только в апреле 74-го от одного из своих коллег по кинофестивальному жюри актриса наконец узнала правду. Вот как она сама об этом рассказывает:

"Я узнала от одного известного режиссера подлинную причину моих неудач: я стала жертвой оскорбленного мужского самолюбия. Как-то я осмелилась отвергнуть весьма откровенные притязания крупного чиновника, занимавшего очень важное положение в кинематографе, по сути, второго лица в системе управления нашим кино, и свою месть оскорбленный выказал грубо и низко…"

И еще о кино. В эти же дни высокие киночиновники выступили резко против фильма Андрея Смирнова "Осень", монтаж которого только-только завершился. Стоит отметить, что еще на стадии черновой сборки директор Экспериментальной студии, где снимался фильм, Владимир Познер посчитал, что это будет очень хорошая картина. Услышав об этом, директор "Мосфильма" Николай Сизов решил предложить "Осень", а также фильм Андрея Тарковского "Зеркало" приехавшему из Франции отбирать фильмы для предстоящего Каннского кинофестиваля господину Бесси. Однако, прежде чем показывать эти ленты французу, высокое киношное начальство во главе с председателем Госкино Ф. Ермашом устроило для себя предварительный просмотр этих лент. Далее послушаем рассказ самого А. Смирнова:

"После просмотра Ермаш удалился к Сизову. В приемной я сидел час, два. Уже из этого было ясно, что дела плохи. Потом Ермаш проплыл мимо меня с каменной физиономией, ни слова не сказал.

Меня позвали на ковер. И — началось. Не помню подробностей, но как обычно: что сняты "все помойки", что советские люди выглядят как-то непрезентабельно и неприятно, особенно противны главные герои (в этих ролях снимались Леонид Кулагин и Наталья Рудная. — Ф. Р.)… Ну весь набор штампов, которые я слышал всю жизнь…"

В итоге Смирнову был вручен список поправок, которые он должбн был в ближайшее время внести в картину. В противном случае ее обещали вообще не выпустить на всесоюзный экран (о Каннах речь уже вообще не шла). О том, как развивались события дальше, я расскажу чуть позже, а пока вернемся в апрель 74-го.

В случае с другим фильмом — "Скворец и Лира" Григория Александрова, — который был закончен производством месяц назад, все обстояло несколько иначе. Высокая приемная комиссия приняла его 29 марта и рекомендовала к выпуску на экран. Но фильм к зрителям тогда так и не дошел. Почему? На этот счет существует несколько версий. Первая: ленту запретила выпускать жена Александрова и исполнительница главной роли Любовь Орлова. Дескать, отсмотрев фильм от начала до конца, она поняла, в какой лаже ее угораздило сняться. Говорят, Орловой предложили заново пересняться в "неудавшихся сценах", но она отказалась. Якобы на этой почве они с Александровым даже сильно повздорили и в течение нескольких дней не разговаривали друг с другом.

Согласно другой версии, запрет на фильм наложили высокие кураторы из КГБ. Им якобы не понравилась сюжетная линия фильма, где наша разведчица под видом родственницы внедряется в немецкую семью по заданию КГБ. Фильм как бы предупреждал тамошних людей: все, кто к вам приезжает под видом родных и близких, — агенты Лубянки. В итоге один из самых дорогостоящих советских киношных проектов того времени (две серии, сложные декорации, более сотни дорогих костюмов, заграничные экспедиции) был списан в убытки.

А теперь вновь перенесемся в Хельсинки, где проходит чемпионат мира и Европы по хоккею с шайбой. 20 апреля наша сборная поставила финальную точку: обыграв шведов со счетом 3:1, наши ребята набрали 18 очков и завоевали золотые медали (чехословаки с 14 очками взяли 2-е место, шведы с 11 — третье). "Золотой" состав нашей сборной выглядел следующим образом. Вратари: Владислав Третьяк, Александр Сидельников; защитники: Александр Гусев, Валерий Васильев, Геннадий Цыганков, Юрий Ляпкин, Юрий Шаталов, Владимир Лутченко, Виктор Кузнецов; нападающие: Борис Михайлов, Александр Якушев, Владимир Шадрин, Сергей Капустин, Александр Мальцев, Валерий Харламов, Владимир Петров, Вячеслав Анисин, Юрий Лебедев, Владимир Репнев, Александр Бодунов; тренеры: Всеволод Бобров, Борис Кулагин.

В Москве находится американский сенатор Эдвард Кеннеди. Утром 22 апреля его принял генсек ЦК КПСС Леонид Брежнев. В ходе беседы, где обсуждались самые разные проблемы взаимоотношений двух стран, американский гость коснулся и такого щекотливого вопроса, как дальнейшая судьба виолончелиста Мстиславе Ростроповича и оперной певицы Галины Вишневской. Дело в том, что вот уже несколько месяцев они пытались уехать из страны, но все попытки натыкались на нежелание властей отпускать их. Узнав об этом, знаменитый дирижер Леонард Бернстайн решил вмешаться в это дело. Накануне визита Кеннеди в Москру он встретился с ним в Америке и попросил замолвить слово за них перед Брежневым. Как видим, Кеннеди эту просьбу выполнил. Брежнев с пониманием отнесся к этой проблеме и дал команду Министерству культуры не чинить больше препятствий звездной чете. Так и сказал: "Раз хотят уехать — пусть так и будет. Оформите их отъезд как творческую командировку".

Рано утром 23 апреля наша хоккейная сборная вернулась в Москву. Практически все члены команды разъехались по домам для отдыха, и только Владислава Третьяка впереди ожидали новые хлопоты: он был делегатом открывшегося в тот день 17-го съезда ВЛКСМ. Заехав с вокзала домой, Третьяк успел только переодеться в парадную офицерскую форму и тут же уехал в Кремль. Спустя час он уже занял свое место среди делегатов Москвы в 15-м ряду Дворца съездов.

В этот же день столичный Театр на Таганке отмечал юбилей — 10 лет со дня прихода туда любимовской команды. В фойе по этому случаю зажгли свечи, с которыми 10 основоположников театра-юбиляра (Славина, Демидова, Кузнецова, Полицеймако, Хмельницкий, Васильев и др.) прошли мимо вывешенных на стенах афиш и поднялись в верхний буфет. Там в 12 часов состоялась торжественная выпивка шампанского. Затем стали приходить гости и поздравлять юбиляров. К примеру, поэт Андрей Вознесенский подарил труппе щенка с голубыми глазами и красным лаковым ошейником, сказав, что это волкодав, который будет охранять театр. С общего согласия щенка отдали Алле Демидовой, которая тут же помчалась относить его домой. Вечером был показан спектакль, с которого, собственно, и началась история любимовского театра, — "Добрый человек из Сезуана". В нем играли практически все звезды Таганки: Владимир Высоцкий, Валерий Золотухин, Зинаида Славина, Борис Хмельницкий и др. Во время показа, в сцене "свадьба", случилось ЧП: Высоцкий случайно угодил пиалой в глаз Золотухину. Удар был настолько сильным, что у Золотухина пошла кровь и ему пришлось срочно покинуть сцену. К счастью, глаз оказался неповрежденным, а что синяк появился, так это мелочи. Его наличие даже не помешало Золотухину сразу после спектакля присутствовать на банкете, устроенном в верхнем фойе ВТО. За длинным столом уселись не только таганковцы, но и представители других столичных театров: например, от Театра имени Вахтангова на вечеринку пришли Михаил Ульянов, Алла Парфаньяк, Юрий Яковлев, Людмила Максакова и др. По ходу застолья был показан документальный фильм о таганковском спектакле "Гамлет", а также о гастролях театра в Алма-Ате.

На следующий день в кинотеатре "Уран" (был такой на Сретенке) открылась ретроспектива фильмов с участием Валерия Золотухина. Устроители этого мероприятия ждали, что на открытие придет сам виновник торжества, однако он это сделать отказался. Причина была уважительной: во-первых, после вчерашнего застолья в ВТО болела голова, во-вторых — под глазом артиста красовался синяк, поставленный ему тем же вечером Высоцким.

Между тем 25 апреля Золотухину пришлось-таки вместе с тем же Высоцким показаться перед публикой: они выступали перед строителями, которые строили кооперативный дом на Малой Грузинской, 28, где Высоцкому в следующем году была обещана квартира. Правда, чтобы не пугать зрителей своим синяком, Золотухину пришлось надеть на глаза черные очки.

В тот же день Союз писателей СССР исключил из своих рядов еще одного своего члена — писателя Е. Эткинда. Одновременно он был уволен из института, лишен ученого звания. На заседании Секретариата СП, где Эткинда исключали, его самого не было, однако впервые присутствовали сотрудники КГБ, по ходатайству которых Эткинда, собственно, и исключали. Чекисты принесли с собой компромат на писателя, который и стал основанием для исключения. Какие же тягчайшие проступки совершил исключенный? Оказывается, в поле зрения КГБ Эткинд попал еще в 1969 году, когда впервые стал встречаться с Солженицыным. Еще одним "грехом" писателя было то, что он помогал молодым литераторам, поклонникам поэзии Иосифа Бродского (как мы помним, еще в 1972 году власти вынудили его уехать из СССР), собирать и комментировать его стихи. Плюс к этому Эткинд отговаривал молодых людей еврейского происхождения уезжать в Израиль.

— В эти же дни Управление "С" КГБ СССР (нелегальная разведка) обрело своего нового руководителя: им стал Вадим Кирпиченко. Причем сам он воспринял это назначение с удивлением, поскольку до этого был связан совсем с другим направлением в работе — он был специалистом по арабским странам и Африке. Поэтому, когда его вызвал к себе Андропов, Кирпиченко стал отказываться от этого предложения. Но шеф КГБ заявил, что это назначение надо рассматривать как приказ. 25 апреля Кирпиченко был принят самим Брежневым, который "благословил" его на новую должность. По словам самого В. Кирпиченко, "генсек был ласковый, томный, неторопливый, незамысловато шутил. Говорил он — явно с подсказки Андропова и его же словами — о том, что работа в нелегальной разведке штучная, что туда должны идти самые стойкие, смелые, сильные, без всяких слабостей и изъянов люди. Партия ценит этот коллектив, и мне-де оказано большое доверие. Помня строгий наказ, данный Андроповым по дороге к Брежневу: "Не подумай отказываться от предложенной работы во время приема у Генерального секретаря", — я поблагодарил за советы и за назначение, а сам с огромным беспокойством думал о том, чем мне предстояло заниматься, с чего начать, справлюсь ли и за что меня постигла такая участь…"

Тем временем в Москве продолжает свою работу 17-й съезд ВЛКСМ. Как мы помним, в числе его участников находится и прославленный хоккейный вратарь Владислав Третьяк, который всего лишь несколько дней назад с триумфом вернулся с чемпионата мира и Европы, проходившего в Хельсинки. 27 апреля Третьяк взошел на трибуну Кремлевского Дворца съездов, чтобы сказать свою проникновенную речь. О том, как это было, рассказывает сам вратарь:

"Незадолго до выступления мне дали заранее заготовленные листки с выступлением и отправили на трибуну. Едва справившись с понятным волнением, начал говорить. И вдруг слышу за спиной громкий шепот: "Владик, — ты молодец!" И опять: "Владик, молодец!" О боже мой, что же делать? Прямо за спиной сидит Генеральный секретарь, это он обращается ко мне таким странным образом. А как реагировать? Прервать выступление, обернуться и поблагодарить? Или сделать вид, что не слышу? А вдруг он еще громче начнет ко мне обращаться? Это потом многие привыкли к стариковским странностям Брежнева, были даже разработаны определенные правила о том, как к ним относиться. Но я-то в каком положении оказался? Продолжаю читать по бумажке речь, а сзади опять: "Передай всем ребятам от меня привет". Вот такое было приключение…"

В тот же день, 27 апреля, вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР по поводу тревожной ситуации, сложившейся с преступностью в Ставропольском крае. Несколько месяцев назад в ряде городов этого края были вскрыты грубейшие нарушения социалистической законности, когда тамошние правоохранительные органы, борясь за хорошие показатели, не регистрировали отдельные преступления, в том числе и тяжкие. Но в итоге нашлись люди, которые сообщили об этих безобразиях в Москву, в Генеральную прокуратуру Союза. 10 апреля в ее стенах вышел секретный указ, обязывающий всех прокуроров страны бороться с сокрытием преступлений, а 27 апреля свет увидел и Указ Президиума ВС. О ситуации, которая сложилась в те годы в Ставропольском крае с преступностью, вспоминает тогдашний первый секретарь крайкома партии Михаил Горбачев:

"Тогда на Ставрополье сложилась серьезная криминогенная ситуация: преступления, волна за волной, прокатывались по городам и поселкам. После нескольких жестоких убийств и изнасилований обстановка накалилась до предела. Люди были встревожены, напуганы и обоснованно ставили вопрос: есть ли в крае власть или нет? Всякие "накачки" и критика руководителей правоохранительных органов ничего не давали. Надо было срочно что-то делать. Десятки комиссий ничего вразумительного не дали, и тогда я собрал старых отставников-юристов — надежных, независимых ни от кого людей, попросил разобраться. Кстати, статистика по правонарушениям в крае была без особых отклонений. Комиссия, которую я создал, вскрыла грубейшие нарушения законности в самих органах внутренних дел края. Все вывернулось наружу — очковтирательство, сокрытие преступлений, должностные злоупотребления…

По итогам работы комиссии в крае мы приняли крутые меры: сняли всех генералов в управлении МВД с занимаемых постов, перешерстили уголовный розыск, отдел борьбы с хищениями собственности, следственный отдел, другие службы, подтянули партийную организацию. Все стало выходить наружу. Пытался застрелиться начальник следственного отдела, на совести которого были тяжкие должностные нарушения. Заменили руководителей милиции в одной трети городов и районов. Это была жесткая операция по утверждению законности, прежде всего в самих правоохранительных органах. Зато по числу зарегистрированных преступлений край с 11-го места опустился на 67-е в России…

Ставропольцы наступили на хвост министру внутренних дел Щелокову, в аппарате ЦК его недолюбливали, он ведь ни с кем не считался. Прокуратура СССР, Верховный суд тоже мало что для него значили. Министр заволновался, начал лихорадочно действовать. Сначала звонил, затем послал в край бригаду МВД во главе со своим замом Б. Т. Шумилиным. Я его знал, причем с хорошей стороны. Тем неожиданнее для меня были его суждения, по сути, шантаж: "Как же так? Вокруг порядок, а у вас такое творится. Спросят ведь — где был крайком?" Мой ответ был резким: "Имей в виду, я от своей позиции не отступлю. Передай это и Щелокову". Неуютно было Шумилину, но все-таки он продолжал уговаривать меня. В этой встрече участвовал зам. прокурора России Александр Найденов, он поддержал меня…"

Продолжаются претендентские матчи по шахматам в Ленинграде (А. Карпов — Б. Спасский) и Одессе (В. Корчной — Т. Петросян). В городе на Неве лидирует Карпов (2:1), в Одессе — Корчной (3:1). Последний матч продолжают сотрясать скандалы. Как пишет В. Корчной:

"Петросян обратился наверх, чтобы его признали победителем матча на том основании, что я нарушил правила. Было проведено несколько заседаний с участием высоких сановников, включая мэра Одессы. На последнем заседании Петросян потребовал, чтобы я публично извинился за свое неспортивное поведение. Меня спросили, согласен ли я извиниться публично. Мне неясно было, что это значит: каяться ли мне с микрофоном в руках или заявить о своем поведении в газете? Я сказал: "Хорошо, я могу извиниться публично, но в связи с этим встает вопрос: перед кем мне извиняться? Дело в том, что выступления Петросяна в Советском Союзе сопровождаются демонстрациями лиц армянской национальности, и меня интересует, какую роль играет сам Петросян в организации этих сборищ!" В горле у Петросяна что-то заклокотало. "Все, — сказал он, — он оскорбил меня, он оскорбил мой народ. Я с ним больше не играю…"

Далее послушаем воспоминания главного судьи матча Бориса Крапиля: "Шестая партия была перенесена на 29 апреля, однако утром этого дня стало известно, что Петросян был срочно госпитализирован с острым приступом почечной болезни… 30 апреля Петросян обратился в судейскую коллегию с заявлением, в котором указал, что в связи с серьезным заболеванием он не может продолжить матч…"

Вся эта история закончилась для Петросяна плачевно: матч был прерван, и победа со счетом 3:1 досталась Корчному.

Между тем Высоцкому не до шахматных матчей — 29 апреля он вместе со своей женой отправляется на автомобиле в очередной заграничный вояж. Они едут до Бреста, откуда через Польшу и ГДР берут курс на столицу Франции город Париж (Парижск, как выражался сам Высоцкий). Именно во время этого вояжа произойдет знакомство Высоцкого с художником Михаилом Шемякиным, который станет для актера не только лучшим другом, но и собутыльником.

Пока Высоцкий разъезжает по заграницам, в столичных кинотеатрах состоялись следующие премьеры. 22-го начали свой путь к зрителю две ленты: мелодрама А. Ибрагимова "Дела сердечные" с участием Георгия Тараторкина, Антонины Шурановой и др. и военная драма "Юнга Северного флота" Владимира Рогового с участием Игоря Скляра, Альгиса Арлаускаса, Марата Серажетдинова, Виктора Никулина и др. 29-го в прокат вышел фильм Алексея Сахарова "С весельем и отвагой" с участием Михаила Езепова, Николая Мерзликина, Евгении Абельниковой и др.

Кино по ТВ: "Цветы запоздалые" (16-го), "За все в ответе" (впервые на ЦТ), "Сверстницы" (19-го), "Алешкина любовь" (20-го), "Егор Булычов и другие" (впервые на ЦТ), "Первый курьер" (21-го), "Старая крепость" (премьера т/ф 23-26-го), "Мертвый сезон" (27-28-го), "Сорок первый" (28-го), "Директор" (29-30-го), "Весна" (30-го) и др.

Премьеры в театрах: 16-го в Театре на Таганке — "Деревянные кони" Ф. Абрамова с участием Аллы Демидовой, Зинаиды Славиной, Ивана Бортника, Юрия Смирнова и др.; 17-го в Театре имени Пушкина — "Ночью без звезд"; 23-го в Малом театре — "Лес" А. Островского с участием Игоря Ильинского (он же режиссер), Романа Филиппова, Валерия Носика и др.; 28-го в ЦТСА — "Остров сокровищ"; 29-го там же — "Вдовий дом".

Эстрадные представления: 19-22-го в ЦДКЖ прошли концерты под названием "Поют молодые", приуроченные к 17-му съезду ВЛКСМ, на которых среди прочих исполнителей выступила пока еще мало кому известная певица Алла Пугачева. Пела она в дуэте с молодым певцом Юлием Слободкиным, которого людская молва сделала ее любовником. Однако на самом деле Пугачева питала романтические чувства совсем к другому человеку, руководителю своего ансамбля Виталию Кретюку (сценический псевдоним — Кретов). Но вернемся к афише развлечений.

В течение шести апрельских дней (20, 22–24, 27, 28-го) в Государственном театре эстрады проходили концерты с участием Ларисы Голубкиной, Юрия Антонова, ВИА "Песняры" и др. 29-30-го во Дворце спорта в Лужниках выступали: ВИА "Самоцветы", Марис Лиепа, Георгий Вицин, Александра Стрельченко, Иван Суржиков и др.

Новинки "Мелодии": миньон ВИА "Лада" с песнями "Листья закружат" (Р. Майоров — В. Харитонов), "Сарафанная молва" (Е. Филиппов — И. Резник), "Миражи" (Э. Кролик — Н. Олев), "Чудо-ветер" (Т. Ефимов — Г. Минников). "Гвоздь" пластинки — шлягер "Листья закружат", который чуть ли не у каждого обладателя пластинки был "запилен" до дыр.

Вышло несколько дисков с записями зарубежных исполнителей. Среди них: Мирей Матье (Франция), Катрин Саваж (Франция), Роберт Янг (Англия), Удо Юргенс (ФРГ), Саймон и Гарфункель (США). Однако "гвоздем" сезона, безусловно, стала ПЕРВАЯ долгоиграющая пластинка-миньон с песнями в исполнении легендарной группы "Битлз". До этого в Советском Союзе битловские песни если и выходили, то обязательно в исполнении других артистов. Исключением была лишь песня "Девушка" ("Girl"), чудом вышедшая на миньоне в 66-м. И вот теперь, спустя четыре года после распада ливерпульской четверки, фирма "Мелодия" сподобилась выпустить первую пластинку "Битлз", правда, название группы на титуле не упоминалось — легендарная группа была зашифрована как "вокально-инструментальный ансамбль (Англия)". Кроме этого, миньон был выпущен "пиратским" способом, то есть без уведомления правопреемников ансамбля.

Надо отдать должное составителям пластинки, они выбрали самые хитовые вещи битлов середины и конца 60-х: "Леди Мадонна" ("Lady Madonna", альбом "Hey Jude", 1970), "Любовь нельзя купить" ("Can't buy me love", альбом "A hard day's night", 1964), "Я должен знать лучше" ("I should have known better", альбом "A hard day's night", 1964), "Серебряный молоток" ("Maxwell's silver hammer", альбом "Abbey Road", 1969). Пластинка будет иметь фантастический успех и в считаные недели будет сметена с прилавков. "Мелодия" тут же сориентируется в ситуации и добьет "доп тираж" на "пленке", то бишь в гибком варианте, У меня в коллекции была именно эта последняя пластинка синего цвета (она хранится у меня до сих пор как реликвия).

Между тем это был не последний подарок советским битломанам в том месяце: в апрельском номере журнала "Кругозор" была помещена статья про Джона Леннона (автор — английский публицист П. Темпест), а на гибкой пластинке были представлены две его песни: "Ирландское счастье" и "Нью-Йорк".

 

1974. Май

Распри в "Машине времени". Немецкие друзья подставили Брежнева. Триумф Натальи Гундаревой. Очередной выговор Владимиру Мотылю. Два трупа из Москвы-реки. Реставрация Красной площади. Убийство в Таллине: спортсмен убивает танцовщицу. Бандиты Запада. Борис Волчек: внезапная смерть на собрании. Как Сергей Соловьев заступился за Таню Друбич. Похороны в Таллине: подвенечное платье — в могилу. Леонида Куравлева утвердили на "Афоню". Выговор из-за Савелия Крамарова. Поссорились Константин Бесков и Евгений Ловчев. Мстислав Ростропович напился. Акира Куросава приступил к съемкам фильма "Дерсу Узала". Отъезд Ростроповича: шмон на таможне. Начались съемки фильма "Они сражались за Родину".

В светлый праздник 1-го Мая ваш покорный слуга с утра надел на себя парадно-выходную рубаху и брюки и вместе с пацанами со своего двора на Казаковке стал дожидаться, когда по родной улице со стороны улицы Радио прошествует колонна демонстрантов. Колонна появилась в поле нашего зрения часов около восьми. Нашей задачей было влиться в ряды демонстрантов и прошествовать с ними аж до самой Красной площади. Стоит отметить, что совершить этот маневр нам, мальчишкам, было гораздо легче, чем взрослым. Дело в том, что каждая колонна собиралась по территориальному принципу и чужих в свои ряды не допускала (за этим внимательно следили правофланговые). Однако детям-нарушителям в отличие от взрослых делалась скидка и правофланговые смотрели на их просачивание в свои ряды сквозь пальцы. Пройдя по Красной площади, мы обычно так же пешком возвращались на родную Казаковку: по Пятницкой до Садового кольца, а оттуда до Курского вокзала — рукой подать. В девять вечера мы мчались на "физтик" (территория Института физкультуры), где стояли ракетные установки для салюта. В тот вечер, 1 мая, в вечернее небо Москвы с разных точек было выпущено по 20 залпов.

Между тем участники популярной рок-группы "Машина времени" встречали первомайские праздники не в самом хорошем расположении духа. Дело в том, что в последнее время в коллективе наметился раскол. Главными его инициаторами были двое: Александр Кутиков и Сергей Кавагое. Они и раньше недолюбливали друг друга, но теперь эта нелюбовь достигла своего апогея. Кавагое принял решение поступать в МГУ, а это лишало группу возможности поехать на юг, где обычно совмещалась работа с приятным отдыхом. Кутиков потребовал исключить Кавагое из коллектива как предателя, тот в ответ сделал то же самое: дескать, либо я, либо Кутиков. В итоге последний плюнул на все с высокой колокольни и ушел в другую группу — "Високосное лето". Следом за ним ушел Игорь Саульский. Так "Машина времени" на какое-то время прекратила свое существование.

Испорченными оказались праздники и для кремлевского руководства. В конце апреля в ФРГ разразился политический скандал вокруг канцлера Вилли Брандта, в близком окружении которого был обнаружен шпион, работавший на коммунистическую ГДР. Враги канцлера тут же подняли бучу, требуя смещения его с поста. А чтобы канцлер был посговорчивей, извлекли на свет еще один компромат — фотографии, на которых Брандт был запечатлен в компании каких-то полуголых девиц. Для Кремля этот скандал был крайне невыгоден: в течение нескольких лет Брежнев и К° устанавливали добрые отношения с руководством ФРГ, и, в частности, с Брандтом, как вдруг все эти усилия пошли коту под хвост. Чтобы доложить генсеку ситуацию, из Бонна в начале мая срочно прилетел Вячеслав Кеворков. Он вспоминает:

"Брежнев не просто близко к сердцу воспринял все происшедшее с Брандтом, но невольно отождествил в несчастии себя с ним. А представив себя в роли преследуемого, обиделся, затем возмутился и дал волю своим чувствам:

— Ты мне объясни, кому нужны охранники, которые вместо того, чтобы заботиться о безопасности, подглядывают в замочную скважину?! Гнать их надо, да не вон, а под суд за нарушение должностных инструкций! И потом, что за следствие, которое не понимает, что бабы существуют не затем, чтобы им рассказывать государственные секреты, а совершенно для других целей? Ведь это же не детективный роман, а жизнь!

— Леонид Ильич, немецкая госбезопасность считает, что…

— А немецкая безопасность вообще сидит в заднице, где ей и место, — с яростью в голосе перебил он меня, — и если там есть приличные люди, они обязаны пустить себе пулю в лоб, а не следствие против канцлера вести, которого не смогли уберечь! Получается, что канцлер должен ходить по кабинетам, открывать двери, заглядывать своим сотрудникам в лица и по глазам выяснять, кто из них шпион, а кто нет. А безопасность за что деньги получает? Не знаешь? И я не понимаю.

Во рту от волнения пересохло, и наступила пауза. Было слышно, как Брежнев сделал несколько глотков из стоявшего перед ним стакана и затем не спеша продолжил:

— Юрий Владимирович говорил, что Брандта какими-то фотографиями с девицами пугают, если он не подаст в отставку? Ты их не видел?

— Да их, скорее всего, нет в природе.

— Вот и я так думаю. А предположим, и есть, так я бы за них еще и деньги приплатил, особенно если я на них настоящим мужчиной выгляжу. И уж никак не в отставку.

— Там пресса очень рьяно взялась за это… Что ни день — новая сенсация. Одним словом, обстановка нагнетается. Брандт находится в центре этой газетной истерии, и вынести ее нелегко…

— А ты вот что ему скажи: газетная бумага — сродни туалетной, только грязнее, вот из этого ему и надо исходить. И передай: я друзей в беде не бросаю. Нужно будет — мы все перевернем, а его в обиду не дадим. Я вот думаю: может, мне письмо ему ободряющее написать или устное послание передать? Решите с Юрием Владимировичем, как лучше…"

Было решено привезти Брандту письмо от Брежнева, в котором тот заверял канцлера в своей полной поддержке: мол, держись, Вилли, мы с тобой! Однако было уже поздно. Когда 5 мая Кеворков вручил его Брандту, тот уже направил президенту страны просьбу об отставке. Тот ее принял. Для Брежнева это было сильным ударом. Он не мог простить руководству ГДР такого подвоха: направить шпиона в логово Брандта, не посоветовавшись предварительно с ним. Поэтому свой гнев генсек обрушил прежде всего на шефа КГБ Андропова.

— Вот растолкуй мне, пожалуйста, Юра, что происходит? — клокотал Брежнев. — Генеральный секретарь ЦК КПСС в течение нескольких лет делает все, чтобы совместно с канцлером ФРГ построить новые отношения между нашими странами, которые могут изменить ситуацию во всем мире, а вокруг начинается какая-то мышиная возня, сплетни про девиц и фотографии… И кто затеял это? Представь, наши немецкие друзья! А вот как я буду выглядеть при этом, "друзей" совершенно не интересует, они сводят счеты!

Не обошел своим гневом Брежнев и самого Брандта.

— Вот сразу видно, что он не воевал! — резюмировал генсек. — Пройди он через эту кровавую мясорубку, он отнесся бы к интригам окружающей его камарильи, как к назойливости осенней мухи: прихлопнул бы ее голой рукой.

Но оставим на время дела политические и поговорим об искусстве. В те дни серьезные волнения выпали на долю молодой актрисы Театра имени Вл. Маяковского Натальи Гундаревой: ей пришлось срочно вводиться на одну из главных ролей — Липочки — в спектакль "Банкрот, или Свои люди — сочтемся". Предыстория этого ввода выглядела следующим образом.

Главный режиссер Театра имени. Вл. Маяковского Андрей Гончаров впервые поставил "Банкрота" весной 73-го на выпускном курсе ГИТИСа, где преподавал. Спектакль имел шумный успех, и многие из его участников были приглашены Гончаровым в его театр (А. Фатюшин, И. Костолевский, Г. Горбачев, Т. Орлова и др.). Осенью того же года начались репетиции спектакля в театре, а премьера была назначена на начало мая следующего года. Однако за десять дней до премьеры — в конце апреля — исполнительница роли Липочки внезапно уехала за границу в составе делегации деятелей советского кинематографа. Гончаров впал в отчаяние: где взять замену? На помощь пришла его жена, которая предложила отдать эту роль Наталье Гундаревой. Но Гончаров поначалу даже слышать об этом не хотел: "На что мне Наташка, эта толстая, жирная купчиха?" Но уже на следующий день настроение главрежа изменилось, и Гундаревой вручили текст роли.

Репетиции с новой исполнительницей длились рекордно короткие сроки — всего лишь 10 дней. Премьера "Банкрота" состоялась 6 мая и буквально потрясла театральную публику. И главным потрясением стала именно Гундарева: такой блистательной игры от молодой актрисы не ожидал никто.

Вечером того же дня, 6 мая, в Москве состоялась еще одна оглушительная премьера: в Ленкоме был показан спектакль "Тиль". Если на "Банкрот" ломилась публика солидная и серьезная, то на ленкомовскую премьеру — в основном молодежь. Дело в том, что "Тиль" был первой советской рок-оперой, и главное место в нем занимала музыка популярной рок-группы "Араке" во главе с Юрием Шахназаровым. Из актерского состава в спектакле были заняты Николай Караченцов, Инна Чурикова, Арчил Гомиашвили, Всеволод Ларионов и др.

Во вторник, 7 мая, очередной выговор получил кинорежиссер Владимир Мотыль, снимающий на "Ленфильме" фильм "Звезда пленительного счастья". Как мы помним, в первый раз он получил выговор за неудачный выбор актера Михаила Козакова на роль Сергея Волконского. На этот раз выговор был объявлен за крайне низкую производительность труда на съемочной площадке. Так, в отдельные дни вместо положенных 73 полезных метров плёнки группа снимала всего 13 метров. Были и другие накладки: например, 5 мая отменили съемку в декорации "дом Раевских" из-за отсутствия сразу нескольких актеров окружения, 6 мая съемка была отменена из-за неготовности костюма Трубецкого (в этой роли снимался Алексей Баталов).

Утром того же дня, 7 мая, страшную находку обнаружил на берегу Москвы-реки, в районе стадиона имени Ленина, один из жителей столицы. Прогуливаясь с собакой, он обратил внимание на странный мешок, который волны прибили к берегу. Первой к мешку подбежала собака, которая, обнюхав его, внезапно залилась бешеным лаем. Когда к странному предмету приблизился хозяин пса, он увидел такое, от чего волосы на его голове зашевелились. Из мешка торчала… человеческая рука.

Примерно через полчаса к месту происшествия прибыла милиция. Из мешка было извлечено тело пожилого мужчины, внешний вид которого наглядно указывал на то, что на тот свет он отправился не добровольно: на его теле эксперты обнаружили несколько глубоких ножевых ранений, на голове — следы от ударов тупым тяжелым предметом. Как выяснилось чуть позже, погибшим оказался гражданин Тросман, который, согласно заявлению его сына Аркадия Бушко, без вести пропал вместе с женой еще в середине марта.

Забегая вперед сообщу, что спустя четыре дня после обнаружения трупа Тросмана в другом месте Москвы-реки будет найден и труп его супруги. Дело о пропаже супружеской четы переквалифицировали в дело об убийстве, но найти преступников удастся не сразу. Как мы знаем, это преступление спланировал сын Тросмана Аркадий Бушко, которого сыщики тоже не исключали из списка подозреваемых. Но Бушко оказался хитрым человеком. Зная об интересе к нему сыщиков, он разыграл для них блестящий спектакль. Сначала впал в тяжелую депрессию, а затем совершил неудачную попытку самоубийства: закрывшись в ванной, попытался повеситься. Но табуретка у него под ногами в самый неподходящий момент закачалась, Бушко упал на пол, и на шум тут же сбежались его близкие. В итоге горе-"висельник" добился того, чего хотел: родные поместили его в психиатрическую клинику имени Кащенко, а сыщики На какое-то время оставили его в покое. О том, что было потом, я расскажу чуть позже, а пока вернемся в май 74-го.

10 мая крупномасштабные реставрационные работы начались на Красной площади в Москве. Это стало возможным после того, как специальная комиссия, изучив состояние Мавзолея Ленина, некрополя, Кремля и Красной площади, пришла к выводу о необходимости их реставрации, реконструкции, благоустройства и озеленения. Утром того дня, 10 мая, на Красную площадь со стороны собора Василия Блаженного въехала мощная строительная техника: подъемные краны, бульдозеры, автопогрузчики и — понеслось. У одной Кремлевской стены круглосуточно будет трудиться более 1100 каменщиков, гранитчиков, слесарей, механизаторов. Работы шли в три смены, в том числе и ночью — при свете прожекторов. Эти работы продлятся 165 дней.

12 мая в Таллине произошло убийство, которое потрясло всю Эстонию. Была убита танцовщица знаменитого на весь Союз варьете гостиницы "Виру" Эне Лейус, причем убийцей оказался муж Эне — известный теннисист Тоомас Лейус. Однако, прежде чем рассказать о самом убийстве, стоит хотя бы вкратце познакомиться с главными героями этой любовно-криминальной истории.

Спортивная слава Тоомаса началась еще в подростковом возрасте, когда он в 16 лет стал самым молодым в стране обладателем звания "Мастер спорта". Через год молодой спортсмен приплюсовал к этому рекорду еще один — стал победителем престижного Уимблдонского турнира. Спустя пять лет Лейус стал чемпионом СССР и седьмым по счету теннисистом в мировой классификации.

Первой женой Тоомаса была преподавательница физкультуры Анне-Лийс, которая родила спортсмену прелестную дочь Дорис. Однако в середине 60-х этот, казалось бы счастливый, брак дал трещину. Тоомас влюбился в красавицу-танцовщицу Эне. Эта женщина до Лейуса уже знала несколько головокружительных романов с богатыми мужчинами, которые заканчивались так же стремительно, как и начинались. Поэтому, когда знаменитый теннисист внезапно увлекся ею, друзья предупредили его: дескать, с такой женщиной у тебя жизни не будет. Но он пропустил это предупреждение мимо ушей. Его страсть к ней оказалась настолько сильной, что Тоомас бросил жену и дочь, чтобы жениться на танцовщице.

В отличие от первой жены Тоомаса, которая удивляла своей скромностью, новая суженая знаменитого теннисиста была на редкость эффектной дамой. Это касалось как ее внешности, так и поведения. Она обожала дорогие подарки, и, чтобы угодить ей, Лейуеу приходилось дарить ей то дорогую иномарку, то норковую шубу, то бриллиантовое колье. Вскоре их отношения приобрели подобие фарса: муж, как собачка, бегал за женой, а та понукала им как хотела и сколько хотела. В конце концов дело дошло до того, что Эне перестала стесняться свидетелей, при которых заявляла супругу: "Если бы ты не был Лейусом, я бы тебя давно бросила!" Но он прощал ей даже эти слова.

Друзья Тоомаса иногда пытались раскрыть ему глаза на истинное лицо его супруги, но тот наотрез отказывался им верить. Даже рассказы о том, что она изменяет ему с другими, пока он мотается по турнирам, не производили на него впечатления. Ему казалось, что людей толкает на эти разговоры обыкновенная зависть. Но все же какая-то червоточина в нем засела. Иначе он, до этого абсолютный трезвенник, не стал бы все чаще прикладываться к рюмке. И это не преминуло сказаться на его спортивной форме. Если в 1971 году Лейус был второй ракеткой Союза, то уже через год — шестой, затем — девятой. А в 1974 году он вообще вылетел не только из спортивного мира, но и из нормальной жизни.

Все началось с приезда в Таллин известного московского театрального режиссера Штерна (фамилия изменена). Это был талантливый режиссер, за которым давно закрепилась слава не менее талантливого разбивателя дамских сердец (в свое время, будучи 18-летним юношей, Штерн влюбил в себя 32-летнюю солистку Большого театра, народную артистку СССР, которая на этой почве едва не ушла от своего мужа-режиссера). Причиной приезда Штерна в столицу Эстонии была постановка на сцене русского драмтеатра нового мюзикла. Мюзикл он поставил, однако попутно закрутил очередной роман с танцовщицей Эне Лейус. Поскольку ее мужа в те дни в городе не было (он был на очередных соревнованиях), Эне с головой бросилась в водоворот нового увлечения. Московский гость пленил ее своей галантностью, тем, что был знаменит, удачлив и богат. (Говорили, что по Таллину он разъезжал на красной "Волге" с личным шофером, абсолютно игнорируя дорожные знаки, что считалось верхом "крутизны".)

Между тем, когда Тоомас вернулся в Таллин, Эне не стала скрывать от него своего романа и в первый же день выложила все как на духу. Надо отдать должное спортсмену, тот воспринял это известие как подобает мужчине — стоически. Он даже согласился обсудить ситуацию за круглым столом в присутствии самого Штерна и его жены. Это рандеву закончилось тем, что танцовщица и режиссер ушли вместе, крепко держась за руки. Лейус вроде бы смирился с потерей.

Спустя некоторое время у спортсмена наступила настоящая депрессия. У него и раньше уже возникали проблемы со здоровьем, но теперь они стали чуть ли не хроническими. Его здоровье стремительно ухудшалось, нервные срывы следовали один за другим. Тут еще цыганка напророчила ему страшную судьбу: мол, до 33 лет он будет богат, а затем случится несчастье. На вопрос "Какое?" цыганка предпочла не отвечать. Но разгадка не заставила себя долго ждать.

В апреле 1974 года Лейус угодил в какую-то темную историю, и его задержала милиция. Кто-то из друзей дал знать об этом Эне в Москву. Она срочно прилетела в Таллин и все время, пока велось следствие, находилась рядом с мужем, с которого взяли подписку о невыезде и отпустили домой. До трагедии оставались считаные дни.

По одной из версий, события в ту роковую ночь развивались следующим образом. Вечером 12 мая бывшие супруги были в доме одни. Ночью легли спать, но тут зазвонил телефон. Как оказалось, это из Москвы своей любовнице звонил Штерн. Эне переговорила с ним, после чего вернулась к Тоомасу. На того же этот звонок произвел неожиданное впечатление. Он стал требовать, чтобы Эне бросила режиссера и вернулась к нему. Но женщина ответила отказом. В какой-то момент Тоомас потерял контроль над собой и, повалив Эне на кровать, накрыл ее лицо подушкой. Женщина пыталась вырваться, сбросить с себя мужа, но сил у нее было слишком мало, чтобы справиться со спортсменом, руки которого были словно вытесаны из камня. Через минуту все было кончено.

Отмечу, что ни в одной из центральных советских газет про перечисленные выше преступления (дела Тросмана и Лейуса) не было написано ни строчки. Граждане в те годы вынуждены были питаться исключительно слухами. Зато про западную преступность публикаций, как всегда, было предостаточно. К примеру, в "Комсомольской правде" писали о разгуле преступности в Великобритании и США. Рассказывалось, что только за один день в полицейском участке графства Эссекс было зарегистрировано 26 преступлений: украдено три автомобиля, один велосипед, совершено восемь краж со взломом, десять — без, четыре — с применением физического насилия. Но эссекским преступникам далеко до лондонских — в столице Великобритании общая стоимость краж за каждые 24 часа составляла 90 тысяч фунтов стерлингов.

Далее в заметке сообщалось, что половина преступлений, совершаемых на туманном Альбионе, остается нераскрытой. Причем иногда, даже зная имена и адреса преступников, детали преступлений, полицейские не желают что-либо доказывать на суде, поскольку коррумпированы.

Что касается уровня преступности в США, то там ситуация складывалась и вовсе аховая. Только в 1973 году от огнестрельных ранений в Штатах погибли 24 тысячи человек. Во время федеральной проверки в городе Филадельфия выяснилось, что во всех 22 тамошних полицейских участках процветает подкуп.

В другой заметке речь шла о разгуле преступности в ФРГ. В ней делался вывод, что большую роль в этом разгуле играет телевидение, которое регулярно потчует своих зрителей фильмами, где льется человеческая кровь. Приводились конкретные примеры "сдвига по фазе" от этих фильмов. Например, двое юношей 16 и 17 лет застрелили на автобане Амберг — Нюрнберг владельца автомобиля. Один из юношей затем признался, что незадолго до этого смотрел телеспектакль "Насилие", в котором один мотогонщик убивает шофера, чтобы завладеть его автомобилем. В заключение приводились слова нюрнбергского психиатра Хобека: "Из-за постоянного внушения телевидения, ежедневно демонстрирующего на своих экранах трупы, насильственная смерть стала обыденным делом".

В среду, 15 мая, в Москве скончался известный режиссер Борис Волчек (отец Галины Волчек). Он начинал свою карьеру в кинематографе в 30-е годы в качестве оператора у режиссера Михаила Ромма. Вместе они сняли следующие фильмы: "Пышка" (1934), "Тринадцать" (1937), "Ленин в Октябре" (1937), "Ленин в 1918" (1939), "Мечта" (1943), "Человек № 217" (1945, Сталинская премия), "Русский вопрос" (1948, Сталинская премия), "Секретная миссия" (1950, Сталинская премия), "Убийство на улице Данте" (1956). В 1963 году Волчек пробует себя как режиссер: снимает фильм "Сотрудник ЧК". Затем выходят и другие его фильмы: "Обвиняются в убийстве" (1970, Государственная премия СССР), "Командир счастливой "Щуки" (1973).

Смерть Бориса Волчека наступила на 69-м году жизни. Произошло это на глазах у множества свидетелей во время собрания на "Мосфильме". Волчек, увидев входящую в зал актрису Лидию Смирнову, бросился ее приветствовать. Наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, но вдруг откинулся назад и стал падать на пол, увлекая за собой и актрису. Народ бросился к упавшим. Смирнова поднялась сама, а вот Волчек оказался без сознания. Вызвали реанимацию, но, пока она ехала, кинорежиссер скончался.

Вспоминает Г. Волчек: "В тот день мы в пятнадцатый, наверное, раз сдавали высокой комиссии спектакль "Эшелон". Тут позвонили с "Мосфильма" и сказали, что умер мой отец.

Все, кто играл в тот день, знали об этом, но до конца прогона мне не говорили. И когда я вошла к ним после, чтобы сказать слова… Я помню, как артисты прожили горе со мной, увели меня в кабинет. Я никогда этого не забуду…"

Стоит отметить, что о постановке памятника на могилу Б. Волчек ходатайствовала все та же Лидия Смирнова. Дело в том, что, когда памятник был готов, выяснилось, что он на несколько сантиметров больше положенного размера. Помочь разрешить эту проблему дочь покойного обратилась к Смирновой. Та поехала к заместителю председателя Моссовета по кладбищам. Рассказала ему, каким талантливым человеком был покойный, как много прекрасных фильмов снял. Но чиновник был неумолим. Он сказал: дескать, если он такой гений, то поставьте ему памятник на "Мосфильме". Тогда обессиленная актриса согласилась отдать Б. Волчеку свой метр на кладбище. Но и это не помогло. Пришлось использовать последний аргумент: взятку. Она и решила исход дела в нужную сторону.

В столичных кинотеатрах состоялось несколько премьер. 1-го вышла комедия Сергея Сплошнова "Теща", где снимались Павел Кормунин, Татьяна Карпова, Галина Федотова и др.; 6-го — драма Юрия Вышинского "Океан" с участием Николая Олялина, Татьяны Самойловой и др.; драма Евгения Карелова "Ради жизни на земле", в главной роли — Евгений Матвеев; 7-го — драма Родиона Нахапетова "С тобой и без тебя" с участием Марины Нееловой, Юозаса Будрайтиса и др.; 13-го — мелодрама Светланы Дружининой "Исполнение желаний" с участием Евгения Лебедева, Иннокентия Смоктуновского, Николая Еременко-младшего и др.; детское "фэнтези" Ричарда Викторова "Москва-Кассиопея"; детская драма Инны Туманян "Пятнадцатая весна" (дебютная роль Тани Друбич).

Кино по ТВ: "Огоньки" (впервые на ЦТ), "Учитель пения" (впервые на ЦТ), "Судьба барабанщика", "Баллада о комиссаре" (1-го), "Золотые рога" (впервые на ЦТ), "Внимание, черепаха!", "Король-Олень" (2-го), "Моя судьба" (премьера т/ф 2-4-го), "Белое солнце пустыни" (3-го), "Журналист" (4-5-го), "Освобождение", фильм 1-й — "Огненная дуга" (5-го), "Освобождение", фильм 2-й — "Прорыв" (6-го), "Чайковский" (6-7-го), "Освобождение", фильм 3-й — "Направление главного удара" (7-го), "Нежданный гость", "Освобождение", фильм 4-й — "Битва за Берлин", "Офицеры" (9-го), "Освобождение", фильм 5-й — "Последний штурм" (10-го), "Мы с Вулканом", "Подвиг разведчика" (11-го), "Король Лир" (14- 15-го) и др.

Эстрадные представления: 1-го в ГЦКЗ "Россия" состоялись сборные концерты с участием Геннадия Хазанова, Марии Пахоменко, Бориса Владимирова, Вадима Тонкова и др.; 8-9-го на стадионе "Динамо" еще один "сборник" с участием Клавдии Шульженко, Николая Сличенко, Льва Лещенко, Иосифа Кобзона, Галины Ненашевой и др.; 14-го в ЦДКЖ пел дуэт Алла Пугачева — Юлий Слободкин.

В эти же дни кинорежиссер Сергей Соловьев готовился на "Мосфильме" к съемкам фильма "Сто дней после детства". Это была лирическая киноповесть о том, как во время отдыха в пионерском лагере двое подростков влюбляются в одну и ту же девочку. На роль этой девочки претендовало несколько десятков московских школьниц (их отбор проходил в марте — апреле), пока в итоге выбор режиссера не остановился на двух: Наташе Вавиловой и Тане Друбич (обеим по 14 лет, но Таня уже звезда: в эти дни на столичных экранах шел фильм с ее участием "Пятнадцатая весна). Стоит отметить, что Соловьеву больше нравилась Вавилова, однако то, что произошло на худсовете "Мосфильма" 16 мая во время обсуждения кинопроб, заставило его резко изменить свое мнение.

На том совете большинство присутствующих склонялись в пользу Вавиловой: мол, она и органична, и мила. Соловьеву же нравилась Друбич. Он готов был следовать рекомендациям совета, если бы не высказывание одного из присутствующих, которое тот сделал сразу после совета, так сказать за кулисами. Он сказал в адрес Друбич следующее: "У этой девочки еврейское лицо. Зачем же двум русским мальчикам быть влюбленными в еврейскую девочку?" Пораженный таким цинизмом и несправедливостью, Соловьев внезапно вскипел и заявил, что именно эту девочку он, скорей всего, и будет пробовать на главную роль. И никакие уговоры и угрозы руководства киностудии так и не сумели убедить его изменить свое решение.

Между тем столица Эстонии город Таллин взбудоражен: вот уже несколько дней жители города только и говорят о том, как гордость республики, знаменитый теннисист Тоомас Лейус в припадке ревности задушил свою жену — не менее известную танцовщицу мюзик-холла Эне. 17 мая на одном из городских кладбищ состоялись похороны погибшей, на которые пришло огромное количество людей. Среди пришедших был и невольный виновник случившегося — московский режиссер Штерн, который специально приехал из Москвы, чтобы проводить в последний путь свою возлюбленную. Во время траурной церемонии он совершил символический жест: бросил в могилу подвенечное платье, в котором погибшая через несколько дней должна была пойти с ним под венец. Что касается Тоомаса Лейуса, то состоявшийся вскоре суд приговорит его к восьми годам тюремного заключения (он отсидит только три и будет досрочно отпущен за примерное поведение). Причем в день объявления приговора ему как раз исполнилось 33 года. Пророчество цыганки сбылось.

В понедельник, 20 мая, на "Мосфильме" состоялось обсуждение актерских проб к новой комедии Георгия Данелия "Афоня". На главную роль — сантехника Афони Борщева — был утвержден Леонид Куравлев, хотя поначалу сам Данелия сомневался в этой кандидатуре: он считал, что Куравлев… полноват для этой роли. Когда артист узнал об этом, он обиделся. Но затем недоразумение было снято самим Данелия, который позвонил актеру домой и пригласил пройти пробы на главную роль. Пробы показали, что органичнее Куравлева в этой роли не смотрится никто.

В тот же день в Одессе сборная Советского Союза по футболу встречалась в товарищеском матче с командой Чехословакии. На игру пришел популярный киноактер Савелий Крамаров, который оказался в тех краях по служебной необходимости — снимался в очередной комедии. А главным телеоператором на матче был бывший сосед Крамарова по московскому двору Михаил Савин (матч транслировался по 1-й программе ЦТ). Вот как он вспоминает о том дне:

"Я посадил Савелия рядом со своей камерой и наказал, чтобы, как только его буду снимать, что-нибудь кричал, то есть "болел". Так и сделали. Идет игра, а я, чтобы разнообразить картинку, иногда показываю в эфире Крамарова. Он строит рожицы, дурачится. Надо же такому случиться, что наша команда проиграла (наши продули 0:1. — Ф. Р.). Настоящий национальный траур! После эфира в кабинете нашего начальника раздается звонок "сверху": "Что же вы в момент трагедии для нашей страны показываете этого клоуна, который веселится!" В общем нам объявили выговор…"

Этот же матч навсегда развел двух футбольных звезд: тренера Константина Бескова и полузащитника столичного "Спартака" и сборной Союза Евгения Ловчева. Перед игрой они здорово повздорили, и Бесков скрепя сердце поставил Ловчева на игру. А утром следующего дня полузащитник пришел в тренерскую и в сердцах высказал Бескову все, что думал. В завершение своей пламенной речи он сказал: "Прошу больше не вызывать меня в сборную. Считаю, что недостоин играть в команде". На что Бесков ответил: "Согласен. Наши мнения совпадают". Когда команда вернулась в Москву, Бесков тут же отправил в ЦК КПСС докладную, где написал, что Ловчев отказался защищать честь своей страны в составе сборной. После этой записки Ловчева на год отлучат от сборной.

В эти же дни Мстислав Ростропович готовился к отъезду из страны. Как мы помним, еще в конце апреля американский сенатор Кеннеди замолвил перед Брежневым слово за Ростроповича и Вишневскую, после чего им разрешили вместе с детьми уехать на Запад, оформив этот отъезд как творческую командировку. Однако в те дни дочь отъезжантов сдавала экзамены в консерваторию, поэтому было решено уезжать по частям. Первым должен был покинуть родину Ростропович, хотя все его естество противилось этому. 24 мая он пришел к своему соседу по даче, зампредседателя Совета Министров СССР Кириллину и попросил его поговорить с кем-нибудь в правительстве.

— Ты объясни им, что я не хочу уезжать, — говорил Ростропович. — Ну, если они считают меня преступником — пусть сошлют меня на несколько лет, я отбуду наказание, но только потом-то дадут мне работать в моей стране, для моего народа… Перестанут запрещать, не разрешать…

В тот же день выдающийся японский кинорежиссер Акира Куросава начал в Советском Союзе натурные съемки советско-японского фильма "Дерсу Узала". Съемки проходили в тех самых местах, которые описаны в книге Арсеньева (его образ в ленте воплощал артист Юрий Соломин) — под городом Арсеньевском (бывшая деревня Семеновка, откуда и начинал свой путь Арсеньев). Вот как вспоминает о тех съемках Ю. Соломин:

"В первый день, когда группа отправлялась на съемку в тайгу, по-моему, в городе никто не работал. Местные жители никогда не. видели киношников. Около гостиницы стояли толпы, как будто готовились к демонстрации. Мы проходили как сквозь строй. Арсеньевск — городок маленький, окруженный сопками. Отовсюду виден памятник Арсеньеву. Памятник выглядит так — в скале огромная глыба, и в ней высечен Дерсу Узала, а перед ним в шинели стоит Арсеньев. Мне очень нравится этот памятник. И вот когда вся группа шла, а мы выходили с Мунзуком последние (Максим Мунзук играл роль Дерсу Узала. — Ф. Р.), я услышал реплику: "А что, на памятник похожи". Это очень нас взбодрило…

Жили мы все — и японская группа, и наша — в трехэтажной гостинице. Кроме нас, там никто не жил. Вся гостиница принадлежала нам. Когда выезжали на съемку, за нами ехала полевая кухня готовить обед. Никаких разносолов не подавали, но все было очень вкусно — обязательно салат, суп, второе, компот, чай. Японцы оказались неприхотливы в еде… Они никогда не говорили, что им бы хотелось чего-то другого. И Куросава делил со всеми нами тяготы "таежной жизни". Ел со всеми "из одного котла", и все ему нравилось…"

25 мая Ростропович вновь встретился со своим соседом по даче — зампредом Совета Министров Кириллиным. Однако тому порадовать виолончелиста было нечем.

— Я говорил с кем надо о тебе, но дело зашло слишком далеко, — развел руками Кириллин. — Ты должен уехать. Уезжай, а там видно будет.

После этого они вдвоем ушли в дом виолончелиста и там в дымину напились. А на следующее утро с больной головой Ростропович был уже в Шереметьево, чтобы оттуда самолетом улететь в Лондон. Провожать его пришли, кроме родных, его друзья, ученики. Обстановка была мрачной, как на похоронах. В один из моментов у отъезжанта не выдержали нервы, и он с женой уединился в зале аэропорта. "Не могу больше быть с ними, смотрят на меня как на покойника", — объяснил он жене свои чувства.

Между тем во время проверки багажа возникли проблемы с таможенниками. Дело в том, что Ростропович увозил с собой несколько десятков своих наград (золотые медали от Лондонского Королевского общества, от Лондонской филармонии, золотую медаль от Израиля, медаль Государственной премии СССР, медаль Ленинской премии и др.), и эти ордена и медали привлекли к себе внимание таможенников. Они разрешили виолончелисту увезти с собой только две награды — медали "За освоение целинных земель" и "800 лет Москвы", а остальные потребовали оставить: дескать, золото провозу не подлежит. Ростропович, естественно, возмутился:

— Золото? Это не золото, это моя кровь и жизнь, это мое искусство!.. Я зарабатывал честь и славу своей стране… А для вас это золото. Какое вы имеете право!..

Видя, что с ним сейчас начнется истерика, Вишневская поспешила отвести его в сторону. И там крепко встряхнула за плечи:

— Замолчи, слышишь? Замолчи, или я тебя задушу! Чтобы я не слышала больше ни одного слова. Вспомни, что двое твоих детей стоят вон там, и я здесь остаюсь. Ты понял, что ты делаешь? Успокойся… Сейчас ты сядешь в самолет… закроешь глаза и откроешь их, когда будешь в Лондоне. И ты увидишь совсем другие лица.

Успокоив мужа, Вишневская вернулась к таможенникам. Достав из чемодана мужнины брюки от пижамы, она завязала штанины узлом и побросала туда все коробки с орденами и медалями. Один из таможенников попытался было разрядить обстановку и сообщил, что кто-то из них уже пошел узнавать у начальства относительно судьбы наград, но Вишневская не стала ничего слушать.

— Ничего не надо, я все забираю домой, — заявила она таможеннику.

Вишневская с детьми уедет из Советского Союза спустя два месяца после отъезда Ростроповича.

На "Ленфильме" режиссер Леонид Квинихидзе продолжает трудиться над комедией "Соломенная шляпка". В течение месяца фильм находился на консервации, после чего 23 мая съемки наконец возобновились. В те дни снимались эпизоды в декорации "шляпный салон": Фадинар (Андрей Миронов) внезапно узнает в хозяйке салона (Людмила Гурченко) свою бывшую возлюбленную; Фадинар и хозяйка лихо отплясывают; хозяйка поет "Песенку про дилижанс".

31 мая в донских степях режиссер Сергей Бондарчук начал натурные съемки фильма по роману Михаила Шолохова "Они сражались за Родину". В фильме был собран поистине звездный актерский ансамбль, одних народных артистов Советского Союза насчитывалось 8 человек: Сергей Бондарчук, Вячеслав Тихонов, Юрий Никулин, Нонна Мордюкова, Евгений Самойлов, Иннокентий Смоктуновский, Ирина Скобцева, Ангелина Степанова.

Съемки фильма проходили в тех же местах, что описаны в романе, — в 28 километрах от станицы Клетской. Поскольку подъездные пути к местам съемок были не самыми лучшими — после дождей дорогу размывало так, что ни один транспорт по ней двигаться не мог, — было решено разместить часть съемочной группы на арендованном теплоходе "Дунай", а другая часть жила в палатках на берегу. Почему в палатках? Дело в том, что первоначально у киношников была задумка возвести городок из 24 щитовых домиков, но подвело Министерство деревообрабатывающей промышленности: оно могло предоставить только два сборных общежития, да и то только осенью.

Между тем в первый же съемочный день — 31 мая — одному из участников съемок — Георгию Буркову — исполнился 41 год. И первыми, кто поздравил именинника с этой датой, были Василий Шукшин и Алексей Ванин. В качестве подарка Шукшин преподнес Буркову свою свежую книгу "Беседы при ясной луне" с дарственной надписью.

А теперь с Дона вернемся в Москву. Во второй половине мая в здешних кинотеатрах состоялось несколько премьер. Так, 20 мая на широкий экран вышла драма Александра Сурина "Два дня тревоги" с участием Юрия Шлыкова, Нонны Мордюковой, Владимира Тихонова и др.; 27 мая начался прокат героической киноповести "Абитуриентка" Алексея Мишурина, посвященной памяти отважной стюардессы Надежды Курченко, погибшей при захвате самолета террористами четыре, года назад. В главной роли — Ирина Шевчук. В тот же день на широкий экран вышла комедия Вилена Азарова "Неисправимый лгун" с участием Георгия Вицина, Эдиты Пьехи, Владимира Этуша. Одну из ролей в картине играл популярный актер Борис Сичкин. Однако его фамилии в титрах не было: бдительные цензоры запретили ее упоминать, поскольку на момент выхода фильма Сичкин все еще находился в тамбовской тюрьме. О премьере фильма он узнал из газет через несколько дней.

Из зарубежных премьер назову следующие фильмы: 20 мая на столичные экраны вышел очередной вестерн про вождя апачей Виннету "Сокровища Серебряного озера", детектив итальянских кинематографистов "Дело гражданина вне всяких подозрений" и французский детектив "Человек проходит сквозь стену". Но бесспорным фаворитом проката стал американский вестерн режиссера Джона Ли Томпсона "Золото Маккенны", который начал демонстрироваться в кинотеатре "Россия" с 24 мая. На этот фильм выстраивались километровые очереди, кассы брали чуть ли не штурмом.

По большому счету, "Золото Маккенны" нельзя отнести к шедеврам вестернового искусства. Даже, сами американцы удивлялись, почему наши прокатчики обратили внимание именно на этот фильм, который в самой Америке особенных лавров не снискал. За исключением двух, уже вышедших в тираж звезд в лице Грегори Пека и Омара Шарифа, в нем не было ничего особенного. Но наш истосковавшийся по настоящему вестерну зритель (последний раз исконно американский вестерн "Великолепная семерка" демонстрировался в Советском Союзе аж 12 лет назад!) готов был простить любые огрехи создателям сего произведения. И "Золото Маккенны" я лично смотрел раз семь-восемь. А песню "Старый гриф стервятник" Куинси Джонса в исполнении Валерия Ободзинского (в оригинале ее пел Хосе Филисиано, а в русском варианте звучали слова Леонида Дербенева) выучил наизусть чуть ли не с первого раза. Причем слова песни мы добивали весьма оригинальным способом. Поскольку о пластинке с ее записью и думать было невозможно, а переносного магнитофона у нас не было, мы с друзьями вооружились карандашами, купили билеты поближе к экрану (там светлее) и в процессе ее исполнения лихорадочно записывали слова на бумагу, распределив между собой куплеты. Я записывал первый:

Птицы не люди и не понять им,

что нас вдаль влечет.

Только стервятник, старый гриф-стервятник,

знает, в мире что почем и т. д.

Кино на ТВ во второй половине мая было представлено следующими фильмами: "Бей, барабан!", "Был месяц май" (18-го), "Поднятая целина" (1-я серия) (19-го), "Майор Вихрь" (20-22-го), "Табачный капитан" (24-го), "Там, где цветут эдельвейсы" (25-го), "Поднятая целина" (2-я серия), "Алые маки Иссык-Куля" (26-го), "Руины стреляют" (премьера т/ф 27 мая — 1 июня), "Над Тиссой" (28-го), "Порожний рейс" (31-го) и др.

Из театральных премьер назову следующие: 16-го в Театре имени Гоголя — "Тревожный месяц вересень"; 22-го в Театре имени Моссовета — "Трамвай идет в парк" с участием Ии Саввиной, Натальи Богуновой и др.; 28-го в Театре имени Ермоловой — "Играем Стриндберга"; 29-го в Театре имени Пушкина — "Последние дни" ("Пушкин") с участием Ольги Викландт, Николая Прокоповича, Веры Алентовой и др.; в ЦТСА — "Каждый осенний вечер".

Эстрадные представления: 17-го в ГЦКЗ "Россия" пела американская фолк-певица Одетта; 17-18-го в ГТЭ выступала семейная пара певцов в лице Вадима Мулермана и Вероники Кругловой; 21-25-го в филиале МХАТа пела болгарская певица Лили Иванова; 23-го в ГЦКЗ "Россия" состоялся творческий вечер знаменитого балеруна Мариса Лиепы. Продолжаются гастроли в столице Аркадия Райкина и его Театра миниатюр. Их спектакль "Избранное-73" был показан в ГТЭ 19, 20, 21, 25, 26, 29–31 мая.

Новинки "Мелодии": (миньоны) — "Поет Валерий Ободзинский" с песнями: "Вечная весна" (Д. Тухманов — И. Шаферан), "Листопад" (Д. Тухманов — В. Харитонов), "Мелодия" (А. Пахмутова — Н. Добронравов); "Поет Анатолий Королев" с песнями: "Неприметная красота" (А. Морозов — М. Рябинин), "Перед расставанием" (А. Рощин — Р. Рождественский), "Не заставляйте женщин плакать" (Н. Подгорнов — Л. Щипахина", "Поет ВИА "Добры молодцы" с песнями: "У весны и любви" (В. Антипов — А. Ольгин), "Золотой рассвет" (автор музыки не известен — русский текст Л. Дербенева), "О тебе, наверное" (В. Антипин — О. Гаджикасимов),

Кстати, о поэте Онегине Юсуф оглы Гаджикасимове стоит сказать отдельно. В те дни в газете "Вечерняя Москва" публицист Леонид Жуховицкий написал большую заметку о пошлости в эстраде и в качестве примера дурновкусия привел именно песни на стихи Гаджикасимова. Цитирую: "Один О. Гаджикасимов, оснастивший для эфира убогими текстами десятки песен, ущемил общественный вкус куда больше, чем все простодушные клубные барды, вместе взятые. Бороться надо прежде всего с пошлостью профессиональной…" Но что на самом деле стояло за этим "наездом"? А стояло вот что. За всю свою долгую творческую карьеру Гаджикасимов не написал ни строчки про партию и комсомол, за что и получал по первое число от партийных идеологов. Те возмущались: дескать, вместо того чтобы мобилизовывать слушателей на строительство коммунизма, поэты типа Гаджикасимова только и делают, что сюсюкают про любовь.

Между тем в отличие от партийных чинуш рядовой слушатель не просто любил, а обожал песни на стихи Гаджикасимова. Чтобы не быть голословным, назову всего лишь несколько таких песен, которые люди поют до сих пор. К примеру, он написал русский текст к таким мировым шлягерам, как "Девушка" (битловская "Girl") и "Лайла" (из репертуара Тома Джонса), а также приложил руку к ряду супершлягеров отечественного производства: "Дождь и я" (первый исполнитель — Олег Ухналев, а в начале 90-х в нее вдохнул вторую жизнь Евгений Осин), "Восточная песня" (пел Валерий Ободзинский, в наши дни — "Премьер-министр"), "Неотправленное письмо", "Олеандр" (все из репертуара Валерия Ободзинского), "Номер телефона" (из репертуара Полада Бюль-Бюль оглы), "Алешкина любовь" (из репертуара ВИА "Веселые ребята") и др.

 

1974. Июнь

Ура, у нас каникулы! Звездный час Сергея Шевкуненко. Япончик в психушке. На съемках фильма "Они сражались за Родину". Олег Борисов купил себе цветной телевизор. Женился Владимир Винокур. Соловьев и Нахапетов: в преддверии будущих романов. В Москве снимают "Три дня в Москве". К нам приехала "Монна Лиза". Эдуард Стрельцов сдает научный коммунизм. "Соломенная шляпка" в Тарту. У Павла Буре родился брат. Юрию Андропову — шестьдесят. Нашли актера на роль Тиля Уленшпигеля. Брежнев на выборах. Смерть маршала Георгия Жукова. Акира Куросава рисует для Юрия Соломина. Шукшин в БДТ. Чемпионат мира по футболу: мы чужие на этом празднике. Вольф Мессинг помог изобличить преступницу. КГБ арестовывает спекулянта иконами. Похороны Георгия Жукова. Александр Галич получает документы на выезд. Сына Николая Крючкова упекли в психушку. Игорь Тальков едва не завалил экзамен. Недуг Бориса Бабочкина. Театр на Таганке в Набережных Челнах. Прощальный обед у Галича. Андропов получил орден из рук своего недруга. Трагедия в Рязанской области: погибли артисты ТЮЗа. У Галича хотели отнять нательный крест. Триумф Высоцкого в Набережных Челнах: зрители подняли на руках автобус с кумиром. Инсульт Алексея Грибова. Приезд в Москву Ричарда Никсона. "Голос Америки" про "Калину красную". Победа Сергея Захарова. Сбежал балерун Михаил Барышников. Судят "банду фантомасов". София Ротару стала петь "под фанеру". Радость меломанов: в Союзе вышла вторая пластинка "Битлз" и первая — "Криденс".

В стране начались самые продолжительные школьные каникулы — летние. Самое прекрасное время для всех советских подростков, за исключением десятиклассников, у которых в эту пору голова болит об одном — куда податься после школы. Я же в те дни закончил всего лишь пятый класс и никакими серьезными заботами обременен не был. Поэтому весь световой день проводил с друзьями во дворе, либо в какой-нибудь ближайшей киношке. Учитывая, что в радиусе всего лишь четырех-пяти километров от нашего двора находилось сразу три кинотеатра — "Звезда" (возле Курского вокзала), "Встреча" (на Садовом кольце) и Сад имени Баумана (21 мая, после реконструкции, там распахнул свои двери летний киноконцертный зал), — пойти нам было куда.

Еще одним обязательным делом для нас был просмотр кинофильмов по "ящику". К примеру, во вторник, 4 июня, в 16.50 по московскому времени, чуть ли не все советские школьники впились глазами в голубые экраны, где началась премьера 3-серийного телефильма "Кортик" по роману Анатолия Рыбакова. Это позднее, став взрослым человеком, я увидел все ляпы и огрехи этого кинофильма, а тогда он показался мне чуть ли не вершиной киношного искусства. И особенно запомнилась игра юного актера Сергея Шевкуненко, который исполнил в фильме главную роль — Миши Полякова. Скажи мне кто тогда, что этот симпатичный и правильный мальчик спустя каких-нибудь десять лет станет влиятельным криминальным авторитетом, я бы назвал его сумасшедшим. А ведь так оно и вышло. Однако в тот день, 4 июня, когда по телевизору демонстрировалась 1-я серия телефильма, ни одна живая душа об этом пока не догадывается (сам Шевкуненко в те дни находится на Урале, где снимается в очередном фильме, — "Пропавшая экспедиция"). А криминальным миром пока правят совсем иные авторитеты.

Продолжает находиться под следствием Вячеслав Иваньков, задержанный в марте этого года за разборку со стрельбой в ресторане "Русь". Как мы помним, Иванькову инкриминировали не только участие в драке, но и владение поддельными документами: паспортом и водительским удостоверением. Чтобы избежать наказания за эти преступления, Иваньков решил прибегнуть к испытанному методу, применяемому большинством правонарушителей: симулирует психическое расстройство. В итоге в среду, 5 июня, его отправляют на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу в Институт имени Сербского.

В донских степях продолжаются съемки фильма "Они сражались за Родину". В те дни на съемочную площадку прибыла техника: 30 танков и 24 орудия. Техника прибыла из Москвы сложным маршрутом: сначала по железной дороге до Калача-на-Дону, а оттуда на паромах прямо в станицу Мелологовскую. Следом за техникой на съемочную площадку приехал и журналист "Литературной газеты" И. Гуммер. Пробыл он там два дня и застал съемки нескольких эпизодов. В частности, при нем сняли эпизод "на кухне" (это там герой Василия Шукшина Лопахин ругает повара за надоевшую пшенную кашу), а вечером были отсняты кадры уже из другой сцены. Вот как сам журналист описывает эти съемки:

"Солнце медленно уходит за Дон. Вечереет. Еще чуть-чуть стемнеет, и будет сниматься эпизод "Выход к Дону". Над берегами, над степью и лесом гремит голос В. Досталя:

— Внимание! На левом берегу поднять дымы! На правом — включить прожекторы!

Вспыхивают над меловыми горами сильные военные прожекторы. Приготовился, устроившись с аппаратом на обрыве, В. Юсов.

— Все готово? Николай Николаевич, ложитесь на носилки. Внимание! Начали! Мотор!

Перевязанный, "окровавленный" Николай Губенко (лейтенант Голощеков) ложится на носилки. Жидкая колонна уцелевших бойцов спускается к Дону…"

В пятницу, 7 июня, известный актер Олег Борисов, проживавший с семьей в Ленинграде, приобрел ценную покупку — цветной телевизор "Рубин". До этого у него стоял старый, черно-белый "ящик" марки "Темп", который был приобретен десять лет назад и в те годы считался одним из самых лучших телевизоров в стране. Но в начале 70-х в Советском Союзе наступила эра цветного телевидения, и "Темп", конечно же, устарел. К тому же за долгие годы работы борисовский "ящик" изрядно пообносился и работал не так, как в первые годы: например, чтобы переключить его на другой канал, требовалось применение физической силы — по телевизору надо было долбануть сверху кулаком. Короче, не "фонтан". Другое дело цветной "Рубин" — последний писк моды в области телевизоростроения. Достать его в магазине в обычном порядке практически невозможно — нужно иметь блат среди продавцов. У Борисова, вернее у его жены Аллы, такой блат был: в Гостином Дворе работала ее приятельница.

Стоит отметить, что в поход за телевизором сам Борисов идти не хотел: не любил, когда вокруг него собирались толпы. Для этой цели вполне могли подойти жена и взрослый сын. Однако продавщица поставила жесткое условие: должен прийти обязательно сам актер. Видимо, ей хотелось прихвастнуть перед подругами-продавщицами своим знакомством со знаменитостью. Вот и пришлось Борисову отправляться в магазин вместе с женой. Как и предполагалось, этот поход его мало чем порадовал. По ходу дела продавщица поинтересовалась у жены Борисова, сколько лет актеру, и принялась расточать комплименты: дескать, вы так молодо выглядите, так прекрасно сохранились (актеру в ту пору было 45). Борисову с трудом хватило терпения и выдержки, чтобы не сорваться.

Видимо, желание поскорее покинуть Гостиный Двор сказалось на том, что Борисову не хватило терпения как можно тщательнее проверить покупку. В результате уже дома выяснилось, что в новом телевизоре не работает ручка настройки, из-за чего все изображение на экране воспроизводилось в одном, розово-красном цвете. Пришлось вызывать гарантийного мастера.

В субботний день 8 июня в Москве женился артист Владимир Винокур. Его супругой стала 20-летняя артистка балета того же театра оперетты, где работал сам Винокур, Тамара Первакова. История, их знакомства выглядела следующим образом.

Впервые 20-летнюю Тамару будущий муж увидел за несколько месяцев до свадьбы — на детском спектакле, где Винокур играл Двоечника, а Тамара — Куклу. Фигура девушки с красивыми женскими округлостями произвела на актера неизгладимое впечатление (практически все балерины безгрудые, а у Тамары с этим делом все было в порядке). Винокур попытался с ходу "подъехать" к девушке, как он это делал в других подобных случаях, но получил от ворот поворот. Причем это был не просто отказ, а решительный — Тамара послала ухажера куда подальше прямым текстом. В Винокуре взыграло самолюбие: в лепешку разобьюсь, но завоюю сердце гордой балерины.

Завоевание продолжалось чуть ли не месяц. Тамара оказалась девушкой дерзкой и срезала Винокура на полуслове, едва он начинал к ней клеиться. И все же настойчивость Владимира сделала свое дело: в один из очередных его подходов Тамара согласилась заглянуть к нему на огонек в общежитие. Там Винокур попытался споить гостью и… сами понимаете, что сделать. Но тут произошло неожиданное: Тамара внезапно расплакалась. Винокура это настолько обескуражило, что он прекратил свои домогательства и проводил девушку до дома. Несколько позднее Тамара объяснила ему причину своих слез: дескать, Винокур казался ей, как из фильма "Три толстяка", старым и толстым да еще волосатым. И вообще к мужчинам она относилась настороженно, поскольку росла в интернате, — отец девушки рано умер, а мама все время проводила на работе, так как была начальником цеха на авиационном заводе.

Сближению молодых людей поспособствовал случай. Винокуру предложили в театре постоянную ставку, для чего требовалась московская прописка. У Винокура ее не было, сам он родом из Курска. Что делать? И тут ему на помощь пришла Тамара, у которой имелась своя жилищная проблема. Она была прописана в двухкомнатной квартире бабушки, которая на тот момент была уже при смерти. После ее смерти квартиру грозились отнять. Вот Тамара и предложила Винокуру заключить между ними фиктивный брак, при котором каждая из сторон оставалась при своем интересе: Винокур получал московскую прописку, а Тамара — квартиру бабушки.

Посоветовавшись с родителями и получив от них добро, Винокур принял предложение Тамары. А незадолго до похода в ЗАГС внезапно предложил: "Давай сделаем не фиктивный брак, а настоящий. В будущем я собираюсь стать известным актером и ты не прогадаешь". Тамара малость подумала и согласилась. Сказала: "Я постараюсь вам поверить" (девушка обращалась к своему ухажеру исключительно на "вы"). Как объяснит позже сам Винокур, на нее большое впечатление произвела его фраза о том, что он после свадьбы купит ей новые джинсы (в ту пору Тамара ходила в джинсах советского производства, которые в народе в шутку назывались "Ну, погоди!"). Жить молодожены стали в квартире на Потылихе, напротив "Мосфильма" (есть там такой поворот наверх, буквально метров триста от киностудии).

В эти же дни в творческом объединении "Экран" режиссер Антонис Воязос продолжает работу над многосерийным детективом про шпионов "Вариант "Омега". Часть натурных съемок проходила в Таллине, теперь группа переместилась в Москву. В первой половине июня снимались начальные эпизоды фильма — первая встреча двух разведчиков: советского Скорина (Олег Даль) и немецкого Шлоссера (Игорь Васильев). Эпизод снимался в общежитии фабрики "Освобожденный труд", что на Электрозаводской улице, где была выстроена декорация "особняк Лоты".

Между тем другой кинорежиссер (уже с "Мосфильма") Сергей Соловьев, готовится начать натурные съемки фильма "Сто дней после детства". Как мы помним, с большим трудом ему удалось отстоять юную кандидатку на главную роль — Таню Друбич, которую худсовет киностудии собирался заменить на другую актрису (у девочки была "неподходящая" национальность). 10 июня Друбич сдала последний экзамен за 8-й класс и оказалась в полном распоряжении съемочной группы. Уже на следующий день начались съемки натурного объекта "дом Курепиных" в поселке Виноградово под Москвой.

Как мы теперь знаем, именно на съемках этого фильма между взрослым режиссером и несовершеннолетней девочкой пробежит первая романтическая искра, которая позднее приведет их в ЗАГС. Абсолютно похожая история происходила в это время на том же "Мосфильме" и с другим режиссером — Родионом Нахапетовым. В июне он активно искал исполнительницу главной женской роли для своей картины "На край света" и в итоге нашел 18-летнюю москвичку Веру Глаголеву, которой спустя некоторое время предстоит стать его женой. История этого знакомства выглядела так.

Для фильма требовалась девушка с наивными и чистыми глазами, которая по сюжету не знала своих настоящих родителей и имени, данного ей при рождении. Вроде бы ничего сложного, однако Нахапетову хотелось, чтобы облик девушки нес в себе и некую тайну. Какую именно, он и сам пока толком не знал, чем сильно осложнял работу своим ассистентам. Чуть ли не каждый день те приводили к нему кандидаток на роль девушки, но режиссер каждый раз говорил, что это не то, что надо. "А что надо?" — горячились ассистенты. — Какая девушка вам нужна: высокая, маленькая, полная, худая? Какая?" — "Это трудно объяснить", — туманно отвечал Нахапетов.

Но однажды ситуация все-таки сдвинулась с мертвой точки. Нахапетов увидел в буфете "Мосфильма" юное прелестное создание и тут же кликнул своих ассистентов: "Вот такая девушка мне нужна!" Это была Вера Глаголева, которую судьба занесла на киностудию совершенно случайно: она пришла в гости к своей подруге, которая там работала. Сама Вера никакого отношения к кинематографу не имела, да и не собиралась иметь: она делала активную карьеру в спорте, будучи на тот момент мастером спорта по стрельбе из лука. По ее же словам, Нахапетову она понравилась чисто внешне. На ней в тот день были модные штаны-трубы, расклешенные от бедра, и необычная по тем временам стрижка. Челка, как у суперпопулярной французской певицы Мирей Матье. Стоит отметить, что стриг Веру не профессиональный мастер, а родной брат Борис. Он же сшил сестре и брюки с комбинезоном, после того как та съездила в Польшу и рассказала ему, в чем ходит тамошняя молодежь.

Прямо в буфете к Глаголевой подошел ассистент Нахапетова Владимир Климов и предложил ей прийти на кинопробы. Но Вера ответила отказом: дескать, я собираюсь стать спортсменкой, а не актрисой. Однако Климов оказался мужчиной настойчивым и буквально уломал Глаголеву прийти на пробы. Забегая вперед скажу, что ее пробы не понравились худсовету студии (только в отличие от Друбич здесь дело упиралось не в национальный вопрос, а в чисто творческий) и про Глаголеву на время забудут. Что произойдет дальше, я расскажу чуть позже, а пока продолжим знакомство с событиями середины июня.

В эти же дни еще один режиссер с "Мосфильма" — Алексей Коренев — снимает в Москве натурные эпизоды своей новой комедии "Три дня в Москве". Фильм рассказывает о веселых приключениях молоденького милиционера (Семен Морозов), который по воле случая приехал в столицу в трехдневный отпуск. В фильме, кроме Морозова, снимались: Наталья Варлей, Станислав Садальский, Валентина Сперантова и др. Прекрасную музыку к фильму написал композитор Эдуард Колмановский, с которым Коренев снимал и предыдущую свою ленту — "Большую перемену". В те июньские дни съемочная группа работала на улицах Москвы: снимались проходы главных героев по городу, общие планы московских улиц и проспектов.

Во вторник, 11 июня, в Москву прилетела "Монна Лиза" — знаменитая картина Леонардо да Винчи, написанная им в 1503 году. Почти за пять веков своего существования это легендарное полотно только дважды покидало пределы Италии: оно побывало в США и Японии. Третьей страной, где состоялись ее гастроли, стал Советский Союз. Картину привезли в Москву из Токио по воздуху, а из Шереметьево в Государственный музей изобразительных искусств имени А. Пушкина доставили под усиленной охраной милиции. Автомобиль, где хранилась картина, вел шофер центральной автобазы Госкино Анатолий Демьянов (водительский стаж — 35 лет). Колонну милицейских машин возглавлял капитан 10-го отделения ГАИ Юрий Курбатов, который до этого уже участвовал в подобной церемонии — сопровождал гробницу Тутанхамона.

12 июня знаменитый футболист Эдуард Стрельцов приехал в Высшую школу тренеров, чтобы сдать госэкзамен по научному коммунизму. Скажем прямо, этот предмет считался самым нелюбимым у большинства студентов всех без исключения высших учебных заведений страны, поскольку повествовал о том, чего в природе никогда не существовало и вряд ли когда будет существовать. Однако несдача "научкома" грозила студентам серьезными неприятностями: можно было не сдать историю или физику, но научный коммунизм — ни в коем случае. Поэтому тот же Стрельцов готовился к этому экзамену особенно основательно, хотя в глубине души понимал, что "неуд" ему точно не поставят — преподаватели относились к нему снисходительно. Так оно и вышло. В 9.00 утра Стрельцов вошел в аудиторию, а спустя сорок минут уже освободился, получив за ответ отметку "отлично".

Съемочная группа фильма "Соломенная шляпка" в эти же дни переехала для натурных съемок из Ленинграда в Тарту. Помимо многочисленной аппаратуры, киношники привезли с собой и 8 карет, необходимых для съемок эпизодов "свадебный кортеж". Со съемок этих карет и началась тартусская экспедиция: 12–13 июня снимали проезд кортежа по лесной дороге и песню Фадинара (Андрей Миронов) "Женюсь". Сегодня эта песня Исаака Шварца и Булата Окуджавы входит в золотую копилку отечественной киномузыки.

13 июня в семье известного пловца Валерия Буре и его жены Татьяны случилось прибавление: на свет появился мальчик, которого назвали Валерием. Как мы помним, это не первый ребенок в этой семье — три года назад у них родился первенец Павел. Надеюсь, читатель, хорошо знает дальнейшую судьбу двух братьев: оба они сделают блистательную карьеру в хоккее, играя в НХЛ.

14 июня исполнилось 60 лет председателю КГБ СССР Юрию Андропову. По этому случаю коллеги юбиляра по Политбюро подготовили ему стандартный подарок — Золотую Звезду Героя Социалистического Труда. Указ о награждении шефа КГБ был опубликован в газетах в день его рождения, а само вручение высокой награды пройдет чуть позже, о чем я еще расскажу. А пока засвидетельствовать свое почтение имениннику спешили его коллеги по работе и друзья. Где-то в середине дня в кабинет Андропова на Лубянке зашел начальник 4-го управления Минздрава СССР Евгений Чазов. После короткого поздравления (Андропов не любил долгих славословий) разговор свернул на иные темы. В частности, речь зашла о здоровье Брежнева. Как мы помним, еще год назад Чазов и Андропов обсуждали эту тему: обоих волновало чрезмерное увлечение генсека успокаивающими средствами, которое плохо сказывалось на его здоровье. Теперь эта проблема виделась им уже совсем в ином свете. Андропов радостно сообщил Чазову, что за истекшее время ситуация изменилась в лучшую сторону. "Все наши страхи оказались напрасными, Леонид Ильич активно работает, заслуженно пользуется авторитетом. Никто не обсуждает проблем его здоровья. Будем надеяться, что все самое тяжелое уже позади". Чазову не оставалось ничего иного, как согласиться со словами шефа всесильного ведомства.

В тот же день, когда шефу КГБ стукнуло шестьдесят, на "Мосфильме" состоялось утверждение актеров на роли в картину Александра Алова и Владимира Наумова "Легенда о Тиле". Из всех представленных кандидатов несколько человек шли, так сказать, вне конкуренции: супруга Наумова Наталья Белохвостикова (роль Неле), Михаил Ульянов (Клаас), Евгений Леонов (Ламме), а на остальные роли было по несколько кандидатов. Так, на роль Тиля Уленшпигеля претендовали сразу трое актеров: москвич Олег Даль, тирасполец Александр Сысоев и таллинец Лембит Ульфсак, на Сооткин тоже три — Э. Шашкова, Л. Малеванная, Е. Уралова, на Карла V двое — А. Вокач, И. Смоктуновский, на Филиппа II двое — В. Дворжецкий и С. Мученников из Пскова. В итоге худсовет утвердил следующих актеров: Л. Малеванную, И. Смоктуновского, В. Дворжецкого, Л. Ульфсака. Кстати, последнего нашла второй режиссер фильма Н. Терпсихорова, случайно оказавшаяся в молодежном театре в Эстонии. Как она сама вспоминает: "Он был похож на какую-то деревянную скульптуру, у него было явно нерусское лицо, все это решило в его пользу…"

Столица тем временем живет привычной, размеренной жизнью. В тот же день, 14 июня, в Музее имени Пушкина началась демонстрация "Монны Лизы". Очередь к музею выстроилась на несколько километров. В столичных кинотеатрах состоялось несколько премьер: 3 июня на экраны вышла драма Г. Калатозишвили на тему гражданской войны в Грузии "Сибирский дед"; 10-го — мелодрама Виктора Титова "Каждый день доктора Калинниковой" с Ией Саввиной в главной роли. Из зарубежных премьер назову французскую комедию "Высокий блондин в черном ботинке", предварительный показ которой состоялся 8–9 июня во Дворце спорта в Лужниках (сеансы в 19.30). С этой комедии в Советском Союзе начнется слава комика Пьера Ришара, который не только доставит океаны удовольствия нашим зрителям, но и принесет немалый доход в бюджет первого государства рабочих и крестьян.

Кино на ТВ было представлено следующими фильмами: "Поднятая целина" (3-я серия,), "Пропавшие банкноты" (2-го), "Матэ Борш" (3-9-го), "Небесный тихоход" (4-го), "Сказка о царе Салтане" (9-го), "Секретарь парткома" (10-11-го), "Приключения Доврана" (12-го), "Причал" (премьера т/ф 12-13-го) и др.

Из эстрадных представлений выделю следующие: 1 -16-го в Зеленом театре ЦПКиО имени Горького состоялись сборные концерты с участием Галины Ненашевой, Вероники Кругловой, Вадима Мулермана, Светланы Резановой, Геннадия Хазанова, Льва Барашкова, ВИА "Поющие сердца" и "Ариэль"; 5-6-го во Дворце спорта в Лужниках давал гастроли Ташкентский мюзик-холл и ВИА "Ялла", было показано представление под названием "1974-е путешествие Синдбада-морехода" по сценарию Марка Захарова и Александра Ширвиндта; 8-го в киноконцертном зале "Октябрь" пел Полад Бюль-Бюль оглы; 8-9-го в эстрадном театре "Эрмитаж" прошли "сборники", где выступали: Валерий Ободзинский, Людмила Сенчина, Галина Ненашева и др.; 10-20-го в том же "Эрмитаже" пела Эдита Пьеха в сопровождении ансамбля "Дружба"; 11-го в Театре киноактера состоялись представления "Товарищ кино" с участием Марины Ладыниной, Всеволода Санаева, Георгия Вицина, Клары Румяновой и др.; 15-го во Дворце спорта в Лужниках состоялся спортивный праздник, на котором помимо знаменитых спортсменов (гимнасток Ольги Корбут, Эльвиры Саади и др.) выступили и эстрадные исполнители: ВИА "Самоцветы", Людмила Зыкина и др.

В воскресный день 16 июня в Советском Союзе состоялись выборы в Верховный Совет СССР. Ваш покорный слуга в то время жил в Бауманском районе, который в качестве своего депутата делегировал в ВС самого Леонида Брежнева. Как сейчас, помню тот день: с утра родители отправились на избирательный участок, расположенный в здании Института землеустройства. Спустя часа два в тот же институт отправился и я с друзьями. Но не голосовать за депутатов (возрастом еще не вышел), а прикупить вкусных пирожных и бутербродов с красной рыбой в тамошнем буфете (красную рыбу мы в те годы только в дни выборов и видели), а заодно и бесплатное кино посмотреть. В тот день в актовом зале института на втором этаже крутили патриотические фильмы (типа "Мы из Кронштадта", "Депутат Балтики", "Ленин в 1918"), и мы с удовольствием посещали эти сеансы. Причем сидели одни в совершенно пустом зале, поскольку, кроме нас, на эти сеансы больше никого заманить было невозможно.

Что касается самого Леонида Брежнева, то он в тот день голосовал по месту своего жительства — в ближайшем к дому № 26 по Кутузовскому проспекту Доме пионеров (там располагался временный избирательный участок). Ходил туда генсек под ручку со своей женой Викторией Петровной. Обставлялось это мероприятие со всеми положенными помпезными прибамбасами. У входа во Дворец высокопоставленную супружескую чету торжественно встречали руководители района и вели прямиком к урне для голосования. Специально отобранные пионеры (светловолосые, в начищенных ботиночках и выглаженных брюках и платьицах, успеваемость не ниже "5", предпочтительно из рабочих семей) неистово салютовали генсеку. Говорят, Брежнева все это умиляло.

В тот день, когда вся страна выбирала депутатов в Верховный Совет, в кремлевской больнице умирал выдающийся полководец Георгий Константинович Жуков. Как мы помним, в ноябре 73-го он потерял жену Галину Александровну, которую очень любил. Эта смерть окончательно подкосила полководца, и он начал стремительно угасать. Где-то после майских праздников Жуков подписал последнюю главу своих обновленных мемуаров "Воспоминания и размышления", после чего его положили в больницу. Причем сам он прекрасно понимал, что назад уже не вернется — таким тяжелым было его состояние. Далее послушаем рассказ одной из его дочерей — Эллы Жуковой:

"18 июня 1974 года. Непривычно жаркий для московского лета день. В разгар рабочего дня на моем столе звонит телефон. Слышу в трубке голос старшей сестры Эры: "Сообщили, только что умер папа. Мы можем поехать с ним попрощаться". Этих слов мы ждали и страшились. Ждали потому, что знали: отец уже несколько недель без сознания, и жизнь его теплилась лишь потому, что подключена сложнейшая медицинская аппаратура. Но привыкнуть к мысли о том, что Папа уходит из жизни, было невозможно и невыносимо.

Внутри у меня будто что-то оборвалось, едва помню, как выскочила из радиокомитета, схватила на Пятницкой такси и добралась до больницы на улице Грановского. Даже войдя в реанимационную палату, отказывалась поверить в случившееся. Но вот открывают белую простыню, и мы с сестрой не можем удержаться от горестного возгласа. На лице папы печать муки и тяжелых страданий, кажется, что он еще чувствует боль. И сразу же возникла мысль: "Господи, зачем его так долго терзали, почему не дали спокойно умереть?" Ведь все знали, что он не может и не хочет жить дальше, что слишком велики были и физические, и моральные испытания, выносить которые у него больше не было сил. Пять с лишним лет тяжелейшего недуга, сопровождавшегося такими сильными болями, что он иногда просто не мог разговаривать. Роковая болезнь жены, унесшая в могилу совсем молодую еще женщину. И, далеко не в последнюю очередь, обиды и унижения, которым отец подвергался со стороны властей предержащих…"

18 июня исполнилось 39 лет популярному актеру театра и кино Юрию Соломину. Этот день рождения актер вынужден был справлять вдали от дома — на Дальнем Востоке, в съемочной группе фильма "Дерсу Узала", который снимал выдающийся японский кинорежиссер Акира Куросава. Вот как вспоминает об этом дне сам Ю. Соломин:

"Мой день рождения мы отмечали вместе со съемочной группой. За два дня до этого Куросава перестал выходить из своего номера. Мы стали волноваться, выяснять, не заболел ли он. Нас заверили, что он абсолютно здоров. Оказалось, он готовил мне подарок. Рисовал картину на ватмане — большую голову тигра с зелеными глазами, обрамленную специфическим японским орнаментом. Внизу по-русски он подписал "Соломин-сан Куросава-сан. 1974". Эта картина и сейчас хранится у меня дома…"

В тот же день Василий Шукшин находился в Ленинграде, куда он приехал со съемок фильма "Они сражались за Родину" для того, чтобы присутствовать на репетиции нового спектакля БДТ по своей пьесе "Энергичные люди". Спектакль будет иметь фантастический прием у публики — зал буквально умирал от смеха. Особенно в эпизоде, где герой в исполнении Евгения Лебедева, не в силах справиться с похмельным синдромом, с помощью полотенца подносит стакан с водкой ко рту. Шукшин поэтому заявит, что именно БДТ заставил его поверить в возможности театра, что теперь он собирается много писать для сцены, и следующую пьесу отдаст именно Большому драматическому. Увы, но этому обещанию не суждено сбыться, поскольку вскоре Шукшин внезапно скончается. Впрочем, не будем забегать вперед.

В ФРГ в эти дни проходит 10-й чемпионат мира по футболу (начался 13 июня). Советская сборная в нем не участвует. Однако, несмотря на это, советское телевидение ведет трансляции с этого чемпионата, показывая самые интересные игры (в основном время показа — 21.30). Этот чемпионат запомнился сразу несколькими рекордами. Например, был поставлен рекорд " посещаемости: на всех матчах побывали 1 миллион 881 тысяча зрителей. Помня об актах терроризма на Олимпийских играх-72 в Мюнхене, власти нагнали на чемпионат уйму полицейских: на каждой игре их присутствовало от 600 до 1000 человек. Кроме этого, в небе летали вертолеты. В гостиницах, где проживали футболисты, круглосуточно дежурили полицейские и штатские детективы. В боевую готовность были даже приведены армейские подразделения: территорию вокруг стадионов охраняли автоматчики, им была придана бронетехника, а также специальная радарная установка.

Но вернемся к нам на родину. Коли уж речь зашла о футболе, то стоит отметить, что в нашем регулярном чемпионате среди команд высшей лиги на тот момент лидирует "Динамо" (Киев), на втором месте — ленинградский "Зенит", на третьем — алма-атинский "Кайрат".

Тем временем в Иркутске проходят гастроли знаменитого парапсихолога Вольфа Мессинга. Слава об этом уникальном человеке, умеющем читать человеческие мысли на расстоянии, вот уже много лет гуляет по всему миру, поэтому иркутские выступления собрали тысячные толпы желающих увидеть это собственными глазами. Правда, из-за малой вместимости залов, где выступал парапсихолог, большей части страждущих попасть на сеансы так и не удалось. Однако среди счастливчиков оказался следователь районной прокуратуры Николай Китаев, которого привело на эти сеансы не только естественное любопытство, но и служебная необходимость. Дело в том, что он собирался просить у Мессинга помощи в распутывании одного преступления. Суть его заключалась в следующем: в одном из магазинов плодоовощторга произошло крупное хищение, была задержана работница этого магазина, которая наотрез отказывалась признавать свою вину. Вот у следователей и возникла идея привлечь к этому делу угадывателя мыслей Мессинга.

Когда за кулисами к парапсихологу подошел Китаев и изложил суть своей проблемы, Мессинг, на удивление, легко согласился помочь. В тот же день его привезли в прокуратуру, где должен был состояться очередной допрос обвиняемой. За несколько минут до того, как женщину привели в кабинет, Мессинг занял место в углу и извлек из кармана свой маленький блокнот и ручку. На протяжении всего допроса парапсихолог не проронил ни единого слова, а " только записывал что-то в свой блокнот. Естественно, что женщина, которая видела Мессинга впервые, даже не могла предположить, кто именно этот человек и для каких целей его сюда пригласили. Поэтому никаких эмоций в его адрес она не выражала. А зря. Когда подследственную увели, Мессинг передал свои записи следователям. И те прочли следующее:

1. Утверждение обвиняемой о том, что она не совершала преступления, не соответствуют действительности.

2. Заявление ее о том, что в интересующий следствие период она якобы болела — ложное, а представленный больничный лист является фиктивным документом. Его сфабриковала подруга обвиняемой, работающая врачом. В действительности обвиняемая в период мнимой болезни ездила вместе с любовником отдыхать на юг.

3. Крупная сумма похищенных денег затрачена обвиняемой для покупки мебели, которую она подарила родственникам.

Скажем прямо, когда следователи прочитали эти выводы Мессинга, они не поверили в их правдоподобность. У них просто в голове не укладывалось, как это возможно, общаясь с преступником каких-нибудь несколько минут, да еще не вступая с ним в прямой контакт, определить такие детали, до которых даже они, опытные сыскари, не додумались? И каково же было их удивление, когда спустя несколько дней сама преступница наконец призналась и подтвердила правильность всех выводов Мессинга.

В том же июне, но уже во Львове тамошние чекисты арестовали известного столичного спекулянта иконами Мороза. Взяли Мороза на вокзале, так сказать с поличным: в сумке арестованного были обнаружены, 27 икон, которые он приобрел у здешнего священника, выложив за них 15 тысяч рублей. Деньги по тем временам немалые. Однако сам Мороз заработал бы с этого куда больше, поскольку заказ на иконы ему поступил от одного иностранца, который посулил ему за них 50 тысяч рублей.

Своим черным бизнесом Мороз начал заниматься еще в конце 60-х, когда на Западе возник большой интерес к русским иконам. Он начал разъезжать по глубинке и практически за бесценок скупать у тамошних жителей старинную утварь, в том числе и иконы. Затем выгодно продавал их иностранцам. Причем так преуспел на этом поприще, что в начале 70-х в одной из западноевропейских газет о нем появилась восторженная статья. Видимо, тогда на него и обратил внимание КГБ. Но до поры до времени почему-то не трогал. Последним крупным делом Мороза перед поездкой во Львов была продажа одному латиноамериканскому дипломату 7 икон. Причем Мороз их выкупил весной 73-го у московского коллекционера за 2700 рублей, а дипломат ему отвалил в два раза больше — 6600 рублей. А вообще за несколько лет сотрудничества с этим дипломатом Мороз поимел от него в общей сложности 150 тысяч рублей. Наш самый гуманный и справедливый суд в мире все это, естественно, учтет и влепит спекулянту максимальный срок.

20 июня в центральных газетах наконец-то появился некролог на Георгия Жукова, который скончался два дня назад. Столь долгая затяжка с официальным сообщением о смерти маршала вызвала у многих людей недоумение — обычно некрологи появлялись в вечерних газетах либо в утренних на следующий день. Как вспоминает все та же дочь Жукова Элла: "Немало горьких чувств вызвало и затянувшееся в верхах на долгие часы решение вопроса о похоронах. В итоге дебатов было решено отца кремировать, а не захоронить, как он завещал.

По-видимому, уважение последней, ясно выраженной воли покойного не входило в расчеты руководства. Хотц в публичных изъявлениях скорби со стороны лидеров недостатка не было. Помню появление в зале прощания Центрального Дома Советской Армии Брежнева со свитой (панихида состоялась 20 июня, похороны — на следующий день. — Ф. Р.). Он довольно долго стоял у гроба, роняя крупные слезы. Можно ли было верить его слезам, зная, что именно усилиями этого человека отец не был допущен на заседания недавнего 24-го съезда КПСС? (состоялся в феврале 1971 года. — Ф. Р.). Папа очень тяжело переживал это очередное унижение, что, разумеется, не могло не сказаться самым пагубным образом на состоянии его здоровья. Я едва не расплакалась, когда он рассказывал об этом эпизоде. Остановило лишь то, что папа не выносил слез, тем более проявлений жалости в свой адрес.

Единственное, что поддерживало нас, его близких, в горестные часы прощания, — это искреннее сопереживание сотен, а может быть, и тысяч людей, пришедших отдать последнюю дань уважения нашему отцу. Площадь и улицы, прилегающие к ЦДСА, были переполнены. Люди часами выстаивали в очереди, чтобы пройти перед гробом. И было видно, что они пришли по зову сердца, а не свезены на специальных автобусах из разных учреждений, как это водилось в те времена, дабы изобразить всенародную скорбь по тому или иному умершему лидеру. В длинной череде прощавшихся я видела самые разные лица. Кое-кто пришел с детьми. С трудом передвигалась на костылях седовласая женщина в синем костюме с орденами и медалями на груди. Прошла группа ветеранов в парадных мундирах образца 1945 года. Кто-то утирал слезы, кто-то опускался на колени, вызывая явное неудовольствие стражей порядка. Так проходили часы, а к вечеру вокруг гроба образовалось буквально море цветов, рядом с которыми официальные траурные венки выглядели совсем незначительными.

Надо сказать, что организаторы похорон до предела сократили время прощания. Мне известно, что многие просто не успели, другим пришлось прорываться сквозь милицейские кордоны. Личный водитель отца в течение многих лет, включая военные, Александр Николаевич Бучин сумел пройти, лишь взяв с собой папину книгу "Воспоминания и размышления" с дарственной надписью. Моего друга Сергея пропустили после того, как он, предъявив документы, доказал, что является сыном маршала С. М. Буденного. Знаю, что он впервые использовал свою фамилию в "корыстных", если так можно выразиться, целях…"

В эти же дни Александр Галич готовится к своей эмиграции из Советского Союза, Причем вынужденной эмиграции. После того, как в конце 1971 — начале 1972 года его исключили из Союза писателей и Союза кинематографистов, его положение стало катастрофическим. Денег не было, и ему пришлось продавать личные вещи. Были еще заработки от полуподпольных концертных выступлений, но их тоже можно назвать копеечными. Короче, Галичу преднамеренно создавали такие условия, при которых его жизнь на родине стала для него невыносимой. Тут еще в 1974 году на Западе вышла его вторая книга песен под названием "Поколение обреченных", которая вызвала новый приступ ненависти к поэту со стороны властей. Когда вскоре после этого его пригласили в Норвегию на семинар по творчеству Станиславского, ОВИР отказал ему в визе. Ему заявили: "Зачем вам виза? Езжайте насовсем". При этом в КГБ пообещали оперативно оформить все необходимые документы для отъезда. И Галич сдался. 20 июня он получил документы на выезд и билет на самолет, датированный 25 июня. Эта спешка объяснялась просто: власти хотели выдворить Галича до 27 июня — приезда в страну президента США Ричарда Никсона.

Эта же причина заставила КГБ активизировать свои действия против диссидентов и других идеологически неблагонадежных лиц, проживавших в Москве. В число последних попал и сын известных актеров Николая Крючкова и Аллы Парфаньяк Николай Крючков-младший. Он родился в середине 40-х, а после того как в начале 50-х его родители развелись, остался жить с матерью, которая вышла замуж за Михаила Ульянова. Потом отношения матери и сына разладились, и с 18 лет Крючков-младший стал жить отдельно. Именно в этот период он занялся правозащитной деятельностью. Для родителей это был удар: Крючков и Парфаньяк всегда считались благонадежными гражданами, звездами советского кинематографа, а их сына иначе как антисоветчиком не называли. В феврале 74-го, когда из страны выслали Солженицына, Крючков-младший совершил очередной демарш: написал заявление с просьбой лишить гражданства и его. Копию письма он отправил президенту США Никсону и Генеральному секретарю ООН. В мае его вызвали в психоневрологический диспансер на предмет освидетельствования. Врач спросил: "Чем вам не нравится в Советском Союзе?" Крючков-младший ответил честно: "Зарплаты маленькие". Врач развел руками: "Действительно, маленькие". В итоге актерское чадо отпустили. Но всего лишь на месяц. Перед самым визитом Никсона Крючкова-младшего упекли в "Кащенко". При этом пообещали, что, как только высокий гость уедет, его отпустят. Слово свое чекисты сдержат. Однако, не будь за спиной Крючкова-младшего его знаменитого отца, наверняка бы ему пришлось куковать в психушке до второго пришествия.

В эти дни в учебных заведениях страны идут выпускные экзамены. Так, в субботу, 22 июня, сдавал экзамен по физике ученик 10-го класса средней школы № 11 города Щекино Тульской области Игорь Тальков. Стоит отметить, что в школе будущий певец и композитор отдавал предпочтение гуманитарным предметам, а точные науки терпеть не мог. Поэтому тот экзамен по физике он едва не провалил. И только хорошее отношение к нему учителя помогло нерадивому ученику получить "трояк". Придя домой, Игорь тут же взял ручку, лист бумаги и написал "физику" покаянное стихотворение. Приведу несколько отрывков из него:

Сегодня я неимоверно зол, Кусаю локти и ругаюсь рьяно Я знаю, что я в химии — козел, Я знаю, что я в алгебре — осел, А в физике сегодня я прослыл бараном В гуманитарных я секу, и спору нет, Наук же точных ум мой избегает Простите ж, Юрий Алексеевич, мне мой ответ, А я — башкой о стену — может, полегчает

Раз уж речь зашла о выпускниках того года, то упомяну еще нескольких. Известная ныне писательница-детективщица Александра Маринина (настоящее имя — Марина Алексеева) закончила 10-й класс и собирается поступать на юрфак МГУ. Будущий лидер партии "Яблоко" Григорий Явлинский закончил "Плешку" — Институт народного хозяйства имени Плеханова, а актер Сергей Проханов — театральное училище имени Щукина и попал в труппу Театра имени Моссовета.

22 июня Борис Бабочкин провел последнюю генеральную репетицию своего нового спектакля "Гроза" по А. Островскому. Постановка спектакля далась Бабочкину нелегко: против выступал Михаил Царев, который на художественном совете назвал его "антихудожественным". Однако благодаря вмешательству других членов худсовета спектакль удалось отстоять. Последняя репетиция прошла хорошо, однако все треволнения последнего времени сыграли-таки свою роль в самочувствии Бабочкина: 23 июня, во время выступления артиста в спектакле "Фальшивая монета" (он заменял заболевшего коллегу Маркушева), ему внезапно стало плохо с сердцем. Дежуривший за кулисами врач немедленно вызвал "Скорую", которая доставила Бабочкина в Кунцевскую больницу, именуемую еще "кремлевской".

В эти же дни многие столичные театры находились на гастролях: одни — за рубежом, другие — в союзных республиках, третьи — в российской глубинке. Так, Театр на Таганке 20 июня приехал в Набережные Челны. Причем Таганка не только впервые приехала в этот город, но и оказалась вообще первым театром, приехавшим туда. Поэтому ажиотаж был грандиозный. Особенно жители Челнов ждали приезда Владимира Высоцкого, слава которого на тот момент достигала заоблачных высот. Буквально в первые же дни пребывания Таганки произошел показательный случай: когда актеры возвращались в гостиницу после выступления, во всех окнах окрестных домов жители выставили на подоконники магнитофоны и завели песни Высоцкого. Говорят, Высоцкий чуть не прослезился от такой любви к нему простых слушателей.

В понедельник, 24 июня, Александр Галич, который завтра должен навсегда покинуть родину, сдавал багаж на таможне в Шереметьево. Днем в его квартире в доме возле метро "Сокол" был устроен прощальный банкет, на который собрались преданные друзья Галича. Вот как вспоминает об этом Р. Орлова:

"Квартира уже полностью разорена. Но и для последнего обеда красивые тарелки, красивые чашки, салфетки.

Он был в своей обычной позе — полулежал на тахте. Жарко, он до пояса голый, на шее — большой крест. И в постель ему подают котлетку с гарниром, огурцы украшают жареную картошку, сок, чай с лимоном…"

В тот же день, перед началом очередного заседания Политбюро, одному из его членов — шефу КГБ Юрию Андропову — в торжественной обстановке была прикручена к пиджаку Золотая Звезда Героя Социалистического Труда, приуроченная к его 60-летию. Все присутствующие при этом мероприятии источали восторг и умиление, хотя у некоторых эта радость была напускной: на самом деле они бы с большим удовольствием лишили юбиляра всех его наград, вместо того чтобы вручать ему новые. Однако вынуждены были выдавливать из себя дежурные улыбки. Поздравительную речь произнес один из главных недругов Андропова — председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный. Начал он ее так: "Я хотел бы от имени всех присутствующих здесь товарищей, от себя лично сердечно поздравить, по-братски обнять, пожелать тебе счастья и здоровья, больших успехов в твоей нелегкой, но полезной работе…"

И еще одно событие — на этот раз трагическое — датировано тем днем 24 июня: в Рязанской области произошла авария автобуса, на котором ехали артисты рязанского Театра юного зрителя. Трагедия произошла рано утром, когда автобус с артистами мчался по шоссе в направлении Ряжск-Сапожок, чтобы успеть на спектакль в одном из областных населенных пунктов. Как это ни прискорбно звучит, но беда не могла не произойти, поскольку за полчаса до отправления водитель автобуса влил в себя чуть ли не полбутылки (!) дешевого вина, то бишь "бормотухи". И в таком виде сел за руль. По дороге его, естественно, развезло, и к середине пути он уже вел машину, что называется, на автопилоте. На 44-м километре шоссе впереди возник грузовик с прицепом, на котором лежали железобетонные плиты. Объезжая его, водитель автобуса не рассчитал расстояние и врезался левым бортом аккурат в эти злосчастные плиты. Автобус перевернулся. Итог этой аварии ужасен: около десяти человек получили травмы разной степени тяжести, а три человека погибли: актрисы Иванова, Курочкина и электрик сцены Соломахина. Когда об этой беде стало известно в Рязани, тамошние власти попытались замять ее, видимо опасаясь большого резонанса. В итоге ни в одной из тамошних газет не было помещено даже некролога на погибших. Возмущенные актеры ТЮЗа тут же телеграфировали об этом в Москву, и спустя три месяца "Советская культура" самым подробным образом рассказала об этой трагедии. Водителя отдали под суд.

Рано утром 25 июня Александр Галич с женой Ангелиной выехали в Шереметьево, чтобы оттуда улететь в Вену. Вот как запомнился этот день дочери Галича А. Архангельской:

"Его провожало много народу. Был там Андрей Дмитриевич Сахаров. Когда отец выходил из дома, во дворе все окна были открыты, многие махали ему руками, прощались… Была заминка на таможне, когда ему устроили досмотр. Уже в самолете сидел экипаж и пассажиры, а его все не пускали и не пускали. Отцу велено было снять золотой нательный крест, который ему надели при крещении, дескать, золотой и не подлежит вывозу. На что папа ответил: "В таком случае я остаюсь, я не еду! Все!" Были длительные переговоры, и наконец велено было его выпустить. Отец шел к самолету совсем один по длинному стеклянному переходу с поднятой в руке гитарой…"

Продолжаются гастроли Театра на Таганке в Набережных Челнах (продлятся до 4 июля). О том, как они проходили, вспоминает один из их участников — актер Вениамин Смехов:

"Под наши выступления был сооружен колоссальный шатер, и получился такой зал тысячи на три зрителей, со стенами высотой метров пять. Снаружи стены мгновенно обросли лестницами, так что полон был не только зал — полны были и эти высоченные стены. Все хотели культурного развития. А мы, как и обещали, решили выдать лучшие силы. Вышла "известная вам по многим кинофильмам" Демидова, стала читать Блока. В зале — мрачный скепсис. Ушла. Следующий — не приняли. Ушел. Выхожу я — мне уже прямо говорят: "А-а! Давай отсюдова…" Мне показалось это хамством. И вдруг вышел Володя Высоцкий, отодвинул меня, и наступила… не просто тишина… Они словно вобрали в себя всю свою предыдущую жизнь — одним движением диафрагмы, одним вздохом, — они увидели его… И он сказал… совсем другим тоном, чем мы привыкли слышать: "Если вы, такие-сякие (он им интонацией это уточнил), сейчас же не замолчите, я вас уважать не буду, выступать не буду, потому что вы сейчас обидели не только моих друзей, но и артистов высшего класса. Вы обидели…" И перечислил того, другого, третьего… И нам: "Ребята, продолжаем…" Тишина настала мертвая, все чуть не плакали от расстройства, и лица вдруг стали видны!

Ну прочел я Маяковского, потом пел Золотухин. Но чувствую, в зале хоть и молчат, но идет оттуда какой-то напор: давай, давай быстрее, слышали уже, знаем, дальше… А потом вышел Володя. Я даже не стал его особенно и объявлять, сказал: "Теперь выступает Вла…". И — лавина аплодисментов, криков! Мы приросли с Золотухиным к кулисе и смотрели в прорезь на лица…

Не знаю, чем объяснить, только лица в зале стали лицами людей, которые понимают, что такое Рафаэлева Мадонна, они высветились… Потом концерт кончился, мы вышли, и — незабываемое зрелище! — автобус, в котором сидел Высоцкий, подняли на руках. Спокойно и легко. Вот таким было отношение народа к нему…"

Другой столичный театр — МХАТ — в эти же дни дает гастроли в Ленинграде. Принимали артистов хорошо, хотя того ажиотажа, который сопутствовал Таганке, конечно же, не было. И еще те гастроли запомнились с печальной стороны: именно там одного из "великих стариков" МХАТа — Алексея Грибова — свалил инсульт. Произошло это 26 июня. В тот день Грибов играл в спектакле "Три сестры", как вдруг в разгар представления ему стало плохо: ухудшилась дикция, плетью повисла левая рука, И все же спектакль артист доиграл, после чего был немедленно доставлен в больницу. Там врачи и поставили ему диагноз — инсульт. И хотя после этого случая Грибов прожил еще три года, однако его сценическая карьера на этом завершилась.

27 июня с официальным визитом в Советский Союз прилетел президент США Ричард Никсон. В тот же день с ним встретился Леонид Брежнев и в течение часа руководители двух сверхдержав обсуждали насущные мировые проблемы. Специально к этому приезду известный правозащитник Андрей Сахаров приурочил свою первую голодовку (продлится 6 дней). Цель ее — привлечь внимание к судьбе политзаключенных, в их числе Владимира Буковского, а также Валентина Мороза, Игоря Огурцова, Леонида Плюща и других. Про эту голодовку советские средства массовой информации, естественно, молчали, однако западные кричали во весь голос. Даже корреспонденты и телевизионщики, приехавшие в Москву в составе делегации Никсона, пару раз наведывались на квартиру Сахарова на улице Чкалова. Вещал об этом и "Голос Америки".

Между тем в те дни передачи "Голоса…" были посвящены не только визиту Никсона и голодовке Сахарова. Например, одна из культурных передач от 27 июня рассказала о новом фильме Василия Шукшина "Калина красная". Правда, и в этом случае ленту попытались связать с политикой: говорилось о том, что фильм вызвал яростное неприятие со стороны верхов, о том, как трудно приходится честным художникам в рамках тоталитарной системы и т. д. и т. п.

28 июня Никсон вместе с женой Патрицией посетил Большой театр. В тот день на его сцене состоялся сборный концерт, в котором приняли участие лучшие артисты Союза в лице Майи Плисецкой, Людмилы Зыкиной, Надежды Павловой, Марии Биешу, Тамары Синявской, Зураба Соткилавы и др. После концерта Никсон отправился на переговоры в Кремль, а Патриция в компании жен советских руководителей (Виктории Брежневой, Людмилы Громыко, Ирины Добрыниной) посетила Государственное училище циркового и эстрадного искусства. Затем в Большом Кремлевском дворце состоялась чайная церемония, где присутствовали все жены членов Политбюро: Е. Кириленко, Е. Кулакова, Л. Пельше, Т. Устинова и др.

Вечером того же дня (в 21.30) по ТВ показывали заключительный концерт международного фестиваля эстрадной песни "Золотой Орфей", проходившего в те дни в Болгарии. Первую премию на нем завоевал представитель Советского Союза 24-летний ленинградский певец Сергей Захаров, исполнивший две песни: "Мария" (на болгарском языке) и "Ты — моя мелодия" (А. Пахмутова — Н. Добронравов). Попал на этот фестиваль Захаров, можно сказать, случайно. Всесоюзная слава пришла к нему в конце 73-го года, когда его показали в популярной телевизионной передаче "Артлото". А спустя несколько месяцев — весной 74-го, — когда Захаров приехал на гастроли в Москву в составе Ленинградского мюзик-холла, на него обратили внимание представители союзного Минкульта, которые ломали голову над тем, кого же из певцов отправить на "Золотой Орфей". "А почему бы и не Захарова?" — видимо, подумали они, и судьба парня была решена.

29 июня из далекого канадского города Торонто в Москву пришла неожиданная весть: во время гастролей Кировского театра сбежал ведущий балерун Михаил Барышников. Новость сногсшибательная: Барышников считался одним из лучших советских танцоров, обласкан властью и по логике сбежать никак не мог. Но новость оказалась сущей правдой. Как выяснится позже, поводом к побегу Барышникова послужила его творческая неудовлетворенность — в последнее время его все чаще оставляли на "скамейке запасных". О том, как выглядел побег, вспоминает сам М. Барышников:

"Все было немножко мелодраматично… Как в плохом романе. В тот день после спектакля я раздавал автографы, а мои канадские друзья ждали несколькими кварталами дальше в машине. Желающих было довольно много, я подписался раз десять и сказал: "Извините, я должен на минутку уйти, но я вернусь". И пошел. Но они пошли за мной. Я прибавил шагу, наконец побежал, и они бежали за мной. Это было так комично! Я начал смеяться, остановился и еще несколько раз подписался. А если серьезно — меня очень-очень волновала судьба моей труппы. Я очень уважал свою тогдашнюю партнершу Ирину Колпакову, но я не имел возможности и не посмел сказать ей. Впрочем, интуитивно я понимал, что на допросе ей будет легче, если она на самом деле останется в неведении…

Сразу после побега, чтобы снять стресс, я напился. Мы поехали на одну ферму, и я нажрался вдребезги. Мешал разные напитки, не шел спать до пяти-шести утра… А на следующее утро уже начал действовать рассудок. Но чувства вины я не испытывал…"

Вернемся в Советский Союз. В конце июня в Ростове-на-Дону закончился судебный процесс над одной из самых дерзких и жестоких банд советской послевоенной истории — банды братьев Толстопятовых, известной также как "банда фантомасов". В эту группировку входили четыре человека: Владимир и Вячеслав Толстопятовы, Владимир Горшков и Самосюк. Причем, если трое последних были непосредственными участниками всех нападений на инкассаторов и кассиров, то Владимир выступал в качестве мозга банды. Будучи талантливым изобретателем, он мастерил уникальные пистолеты и автоматы. Пособниками бандитов были еще несколько человек: Виктор Замойский снабжал их фиктивными справками о работе, а Константин Прудников был их лечащим врачом. За пять лет существования "банда фантомасов" совершила несколько нападений на инкассаторов и кассиров, убив двух и ранив нескольких человек.

Суд на бандитами вызвал в Ростове-на-Дону большой резонанс. Многие горожане хотели на него попасть, но зал суда, естественно, не мог вместить всех желающих. Чтобы придать этому мероприятию соответствующую рекламу, на него была допущена пресса, а также кинохроникеры, которые снимали происходящее на пленку. Поскольку уголовное дело заняло 36 томов, суд растянулся на три месяца. Только последнее слово Вячеслава Толстопятова и Горшкова длилось по четыре дня подряд. Бандиты просили сохранить им жизнь, хотя понимали, что эти просьбы вряд ли возымеют действие. Так и вышло: братья Толстопятовы и Горшков были приговорены к расстрелу. Остальные члены банды отделались длительными сроками тюремного заключения.

Во второй половине июня по ЦТ демонстрировались следующие фильмы: "Алые паруса" (16-го), "Беспокойное хозяйство", "Гранатовый браслет" (18-го), "Обратной дороги нет" (19-22-го), "Сын полка" (21-го), "Зимородок" (22-го), "Укрощение огня" (22-23-го), "Дядя Ваня" (23-го), "Нахаленок" (25-го), "Валерка, Рэмка +…" (27-го), "Первый троллейбус" (28-го), "Белый клык", "Баллада о солдате" (30-го) и др.

На эстрадных площадках Москвы состоялись следующие концерты: 16-24-го в ПКиО "Сокольники" выступал ВИА "Поющие ребята"; 18-19-го в Зеленом театре ЦПКиО имени Горького — ВИА "Семеро молодых" из Югославии; 21-30-го там же прошли сборные концерты с участием ВИА "Ариэль", Аллы Пугачевой, Юлия Слободкина, Геннадия Хазанова и др.; 24-25-го в ГЦКЗ "Россия" пел Эдуард Хиль.

Продолжает радовать меломанов фирма грамзаписи "Мелодия". В июне с ее станков сошел диск с песнями в исполнении Софии Ротару. На нем звучали произведения: "Баллада о скрипках" (В. Ивасюк — В. Марсюк), "Сказка" (Т. Русев — В. Демьянов), "Два перстня" (В. Ивасюк), "Песня будет с нами" (В. Ивасюк), "Только ты" (П. Теодорович — И. Петраки), "Вспоминай меня" (В. Добрынин — В. Тушнова), "Твоя вина" (Е. Мартынов — А. Дементьев, В. Усманов), "Я жду весну" (Е. Мартынов — А. Дементьев), "Расскажи мне сказку" (Л. Гарин — А. Поперечный), "Алешенькам (Е. Мартынов — А. Дементьев).

Кроме этого, в звуковом журнале "Кругозор" (№ 6) помещена пластинка, где София Ротару исполнила шлягер прошлого года "Мой белый город" (Е. Дога — В. Лазарев). Как выяснится много позже, именно с этой записи и начнется "фанерный" период в творчестве популярной певицы. Вот как рассказывает об этом композитор Евгений Дога:

"С 1974 года Ротару не могла петь "вживую". В свое время я умолял ее поберечь голос. Но муж певицы, Толик, создал ВИА "Червона Рута" и начал жену здорово эксплуатировать. По четыре концерта в день. Бедная женщина после них не могла даже кушать. Соломинкой стала. И все оправдания: "Вот мы хотим машину купить, дом, дачу…" Жажда денег Толика сгубила великолепную певицу.

А раскрыл эту беду Юрий Силантьев (руководитель и дирижер оркестра телевидения и радио. — Ф. Р.). Он терпеть не мог, когда пели "под фанеру". В 1973 году "Мой белый город" стал песней года. Ротару ее спела в полную силу. Силантьев сиял. И в 74-м решили повторить эту песню на одном из "Огоньков". Но спеть "вживую" София уже не смогла. К этому моменту у нее оказались порваны голосовые связки, и Юрий Васильевич затеял страшный скандал: "Что значит не петь на сцене?" Только и ему деваться было некуда. Вожди повелели… С тех пор Ротару работает только под фонограммы…"

Но больше всего радости принесла "Мелодия" в том месяце любителям зарубежной эстрады, выпустив сразу несколько пластинок с записями популярных западных исполнителей. Начну с группы "Битлз". Как мы помним, в апреле вышел первый в Союзе миньон ливерпульской четверки. И вот настала очередь второго, на котором тоже звучали четыре песни: три из них были с альбома 67-го года "Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера" ("Помощь моего друга", "Когда мне 64" и "Любимая Рита") и одна с альбома 68-го "Волшебная мистическая поездка" ("Пенни Лейн").

В июне в продажу поступил первый в Союзе миньон супергруппы из США "Криденс" ("Creedence Clearwater Revival"), на котором были представлены четыре песни с их альбома "Pendulum" (1970): "Этой ночью", "Хамелеон", "Молина", "Видел ли ты дождь?". Особенной популярностью у советской молодежи пользовались две последние песни: они звучали чуть ли не из каждого третьего окна. Из-за "Молины" в соседнем с нашим дворе даже разгорелся нешуточный скандал: устав от этой песни, которую один подросток заводил с частотой пулеметной очереди, соседи вызвали милицию. Только под угрозой конфискации пластинки парень согласился заводить ее пореже и, главное, потише.

 

1974. Июль

Высоцкий в Елабуге: дом, где повесилась Цветаева. "Вечный зов" продолжается. Умер дед Щукарь. Отложенный полет в космос состоялся. Злоключения фильма "Осень". Сергей Бондарчук снимал авиабомбежку. Умер режиссер В. Корш-Саблин. Попала впросак голландская почта. Мать и дочь Федоровы: новая весточка из Америки. Игорь Тальков и Елена Сафонова провалили экзамены. Счастливые абитуриенты: Андрей Ташков, Татьяна Догилева, Ефим Шифрин, Александр Малинин. Пианист Андрей Гаврилов едва не получил "волчий билет". Роскошный букет для Махмуда Эсамбаева. Брежневу плохо. Борьба с проституцией по-зеленоградски. Нахапетов утверждает Глаголеву. Брежнев в Польше: конфликт с врачами. Судят подростков-террористов. Галина Вишневская покидает родину. Власти отбирают дачу Жукова. Шукшину разрешили ставить "Степана Разина". В Ярославле снимают "Афоню". Евгения Симонова бросила своего жениха. Олег Даль: злые строчки в дневнике. Андропов создает "Альфу". Слежка по-румынски. Святослав Федоров доказал своей первой любви, что она зря от него отказалась. Андрей Макаревич на юге: сорок девок — один я.

В понедельник, 1 июля, группа актеров Театра на Таганке, который находится на гастролях в Набережных Челнах, отправилась в Елабугу, чтобы посетить дом, где в августе 1941 года свела счеты с жизнью Марина Цветаева. Инициатором этой поездки был Владимир Высоцкий, который, пользуясь своей суперпопулярностью, сумел договориться с тамошним начальством, и актерам выделили небольшой катер. Всю дорогу Высоцкий пел свои песни, таким образом "отрабатывая катер".

Приехав на место, долго не могли найти злосчастный дом. Наконец, нашли, но он оказался закрыт. Постучались к хозяйке, которая прекрасно помнила Цветаеву, хотя та и прожила в том доме всего лишь десять дней. Соседка все удивлялась: дескать, чего это в последнее время сюда ходят и ходят люди? Даже сестра погибшей недавно приезжала, искала на кладбище ее могилу. Расспросив соседку, таганковцы тоже отправились на кладбище. Нашли могилу Цветаевой (в действительности могила ее неизвестна. — Ред.), которая оказалась ухоженной, аккуратной. На ней в тот день лежал маленький букетик свежей земляники и одна сигаретка.

В тот же день съемочная группа многосерийного телевизионного фильма "Вечный зов" во главе с режиссерами Владимиром Краснопольским и Валерием Усковым приступила к съемкам очередных серий. Первую часть этого широкомасштабного кинополотна по роману Анатолия Иванова начали снимать еще летом прошлого года и за этот период сняли четыре серии. Теперь до следующего лета предстояло снять еще четыре (про партизанский отряд, убийство Кафтанова и т. д.). Работа началась со съемок натуры: ее снимали в городе Белорецке Башкирской АССР и прилегающих к нему окрестностях — селах Узян, Отнурок, Черновка.

2 июля советское киноискусство понесло очередную утрату: умер актер Владимир Дорофеев. Парадокс: подавляющему большинству зрителей фамилия этого актера мало что говорила, однако знали его буквально все. За 43 года работы в кино Дорофеев сыграл множество ролей, но в народную память вошел одной — ролью деда Щукаря из "Поднятой целины" (1961). Умер Дорофеев за три дня до своего 79-летия.

В тот же день актриса Театра на Таганке Алла Демидова записала в своем дневнике следующие строчки: "Опять несколько концертов. Высоцкий обзавелся уже друзьями. Они его кормят, обслуживают, приглашают в гости. Он мне откуда-то достает постоянно свежий кумыс. Вечером повел в гости в семью, по-моему главного инженера, местные интеллектуалы. Большая нестройная библиотека. Очень правильная семья. Для нас — как образцово-показательный урок. Обратно шли по середине улицы. Жарко. Из многих открытых окон слышались записи Высоцкого. Мы посмеялись…"

3 июля в Советском Союзе произошел очередной старт космического корабля, на борту которого находились двое космонавтов — Павел Попович и Юрий Артюхин. В программу их полета входила стыковка с космической станцией "Салют-3" ("Алмаз"). Стоит отметить, что космонавты должны были полететь в космос еще три месяца назад, но тогда полет пришлось отложить. Почему? Дело в том, что в самом начале апреля в космос запустили предшественника "Салюта-3" — ОПС "Алмаз". Однако на тринадцатые сутки полета на борту станции произошла авария, которая привела к ее внезапной разгерметизации. Вторую ОПС запустили только в конце июня, вот на нее и отправились космонавты.

Продолжаются мытарства кинорежиссера Андрея Смирнова, который на "Мосфильме" закончил работу над фильмом "Осень". Как мы помним, руководство студии даже собиралось послать фильм на фестиваль в Канны (так ему понравилась эта лента), однако воспротивилось Госкино, которое разглядело в ленте о любви недостойные советской идеологии моменты. Смирнову отдали приказ внести поправки. Он подчинился, даже новый эпизод специально написал и снял. Директор "Мосфильма" Николай Сизов, который фильму симпатизировал, сказал: "Ну, теперь все нормально". Далее послушаем рассказ самого А. Смирнова:

"Но Госкино опять не принимает. Павленка (зампред Госкино. — Ф. Р.) просто трясло! С такой ненавистью говорил, будто я личным его врагом стал. Особую ярость вызвала последняя сцена с Максаковой и Джигарханяном. Мне казалось, что это единственная из трех пар — счастливая. Но Павленок не находил слов: "Этот сундучок, на котором ездит эта бл…" Дословно…

Дали второй список поправок. Потом третий. И все равно не принимают! Ермаш сказал: "Сцена "В чайной" омерзительна, ее надо выкинуть во что бы то ни стало!" — "Как так?! Ведь без нее обваливается сюжет, обваливается характер, все валится! Фильма нет!" — "Убрать!"

Уступить было невозможно. Я написал письмо в три адреса: в ЦК — Камшалову, в Союз кинематографистов — Караганову и в ВААЛ — Рудакову. Но сперва проконсультировался с юристом. Спросил: "Могу ли я подать в суд на Госкино СССР?" Мне сказали: "Можете, но ни один судья не возьмет это дело". — "А на студию?" — "Попробуйте… Но вы никогда не выиграете этого дела. Впрочем, сходите на всякий случай еще к Рудакову, заместителю председателя ВААП".

Рудаков меня, к моему удивлению, поддержал. Видимо, настолько тут было ясное дело. Ведь все претензии ко мне — это была чистая вкусовщина. Претензий политических, идеологических предъявить было невозможно. А стало быть, вопрос не должен решаться в административном порядке.

Какое-то время спустя из ВААПа пришла на студию бумага в нашу пользу. Я помню, редакторша, которая ее первой получила, несла ее над собой как победное знамя. Ей грош цена, этой бумаге, конечно, но все-таки то была, быть может, первая в истории советского кино удавшаяся попытка защититься правовым путем, когда организация, делавшая вид, что она общественная (на самом-то деле государственная), все-таки сочла возможным осадить само государство…

Потом Сизов меня вызвал и просил вырезать хоть что-нибудь, для виду: "Ведь он же министр! Ну, уступи хоть несколько метров!"… Но я переставил в фильме два плана, но не вырезал в картине ни одного метра. Хотя в справке написал, что произведено сокращение на 28 метров. Кто заметит? Мы пользовались тем, что никогда над нами не было ни одного начальника-профессионала. И картину приняли!.."

Тем временем Сергей Бондарчук продолжает на Дону натурные съемки фильма "Они сражались за Родину". В съемках задействовано большое количество войсковых подразделений — батальные сцены с ними в фильме станут одними из лучших. Впрочем, от создателя "Войны и мира" иного и ждать не приходилось. К примеру, эпизод авиабомбежки переправы и хутора удалось снять за 7 (!) минут сразу шестью камерами. А ведь в этом эпизоде участвовало несколько сот человек, 15 самолетов ДОСААФ (они базировались в 300 метрах от съемочной площадки), а также стадо коров и овец.

6 июля умер известный кинорежиссер Владимир Корш-Саблин. В большое кино он пришел в 1923 году (был ассистентом режиссера), а первую самостоятельную постановку осуществил в 30-м. Широкую известность ему принесла комедия "Моя любовь" (1940), после чего он снял еще несколько известных картин: "Константин Заслонов" (1949 с А. Файнциммером, Сталинская премия), "Красные листья" (1958). В 1965 году Корш-Саблин был избран 1-м секретарем Союза кинематографистов Белоруссии, а через четыре года присовокупил к этой должности еще одну — стал худруком киностудии "Беларусьфильм". На этих постах его и застала смерть в возрасте 74 лет.

В воскресенье, 7 июля, в ФРГ завершился чемпионат мира по футболу. В финальной игре встретились хозяева турнира и сборная Голландии. Трансляция по советскому ТВ началась в шесть вечера. Игра получилась на редкость интересной. Уже на первой минуте немцы сбивают в своей штрафной площадке голландца Иоханна Круиффа, и судья указывает на одиннадцатиметровую отметку. Пенальти реализует Нейскенс. Однако спустя 25 минут похожая ситуация повторилась уже в штрафной голландцев. На этот раз сбили с ног с нарушением правил немца Хельценбайна. И Брайтнер делает счет 1:1. Голландцы бросаются в атаку, но фортуна в тот день явно не на их стороне. На 42-й минуте Герд Мюллер блестящим ударом добывает для своей команды заветное "золото".

Второй тайм начался со стремительных атак голландцев, однако немцы защищались так умело, что ни одна из этих атак не увенчалась успехом. Тем более трибуны переполненного стадиона горячо поддерживали немцев. В итоге счет в игре так и не изменился — чемпионами мира стали футболисты ФРГ. Любопытно отметить, что в Голландии были так уверены в победе своей команды, что незадолго до чемпионата тамошняя почтово-телеграфная служба подготовила к выпуску аж 100 тысяч марок с надписью "Голландия — чемпион мира". В результате весь тираж пришлось ликвидировать.

В эти же дни актрисам Зое и Виктории Федоровым пришли очередные письма от их мужа и отца — американского гражданина Джексона Тэйта. Как мы помним, посредником в этом общении выступала американка Ирина Керк. В начале лета она получила от Тэйта четыре письма для Федоровых, но никак не могла переслать их в Россию, поскольку прежний посыльный — француз — не смог выехать в Москву. Пришлось искать нового. Наконец в июле такой человек был найден: им стал профессор кибернетики и философии Михаил Агурский. Он и доставил письма по нужному адресу: в дом № 4/2 на Кутузовском проспекте, где проживали Федоровы.

В тот день Виктория стояла в длиннющей очереди на прохождение ежегодного техосмотра машины. Отстояла около двух часов и, зная, что предстоит еще отстоять примерно столько же, решила на несколько минут отлучиться и позвонить домой, предупредить мать, чтобы та не ждала ее к обеду. Но не успела она произнести первое слово, как мать прервала ее: "Немедленно приезжай домой! У меня есть для тебя важные новости". Виктория попыталась отбрехаться: дескать, не могу — потеряю место в очереди. Но мать была неумолима: "К черту техосмотр, приезжай!" Далее послушаем рассказ самой Виктории:

"Я помчалась за машиной и приехала домой. На столе лежали несколько писем от Ирины и четыре — от отца. Боже, какой великолепный праздник! Он жив! Он не забыл меня! Я с жадностью считала его письма, смахивая слезы, застилавшие мне глаза и мешавшие читать.

Потом мамуля рассказала, как к ней попали письма. Позвонил какой-то мужчина и, не представившись, спросил:

— Вы ждете писем с Запада?

Мамуля пробормотала что-то невнятное. Мужчина сказал:

— У меня есть для вас кое-что. Мы можем увидеться?

Они договорились о встрече. Это был Михаил Агурский, который пошел ради меня на огромный риск…"

В пятницу, 12 июля, на "Мосфильме" состоялось обсуждение кинопроб для новой комедии Леонида Гайдая "Не может быть!". Практически все кандидатуры представленных режиссером актеров были одобрены. Среди них Леонид Куравлев (жених Володька), Михаил Пуговкин (Горбушкин), Михаил Кокшенов (Верзила), Нина Гребешкова (жена Горбушкина), Савелий Крамаров (Серега), Валентина Теличкина (невеста) и др. Была также одобрена кандидатура Валерия Золотухина на роль Семушкина, однако позднее, в процессе подготовки к съемкам, он из этого проекта выйдет, предпочтя сниматься у Иосифа Хейфица в Мелодраме "Единственная". Кстати, на "Единственной" Золотухин влюбится в тамошнего помрежа, закрутит с ней роман, о чем будет рассказано чуть позже. А пока вернемся к событиям июля.

В творческих вузах горячая пора вступительных экзаменов. В том июле пытался поступить в одно из столичных театральных училищ Игорь Тальков, но, увы… Пройдя тур по специальности (на нем Тальков читал "Скифов" А. Блока), он срезался на экзамене по литературе, обнаружив полное незнание текста шедевра соцреализма — романа М. Горького "Мать". Вполне вероятно, что "неблатного" Талькова попросту "срезали" члены экзаменационной комиссии. Не случайно, вернувшись домой в город Щекино Тульской области, он 13 июня написал по этому поводу стихотворение, где были такие строчки:

Ну и что ж, раз судьба такая, Прошагаю сперва по грязи. Я на слякоть бетон натаскаю, На асфальт буду честно вылазить…

Еще одним неудачником той экзаменационной поры стала популярная ныне киноактриса Елена Сафонова. Как мы помним, еще прошлым летом она пыталась поступить во ВГИК, но попытка завершилась провалом. Сафонова устроилась работать библиотекарем, мечтая через год повторить попытку. Но и июль 74-го оказался для нее несчастливым — педагоги ВГИКа опять сочли ее бесталанной и посоветовали поискать другую профессию. Сафонова вновь вынуждена будет вернуться к библиотечным полкам, чтобы на следующий год вновь штурмовать Институт кинематографии. Кстати, несмотря на свой неуспех, Сафонова именно в 74-м сумеет дебютировать в кино. Немалую роль при этом сыграл отец Елены — Всеволод Сафонов, который в киношном мире был далеко не последним человеком. Именно благодаря его стараниям девушку и пригласят на эпизодические роли в два фильма: "Ищу мою судьбу" Аиды Манасаровой и "Три дня в Москве" Алексея Коренева.

А теперь пришла пора назвать тех счастливчиков, кому на экзаменах повезло. Так, Андрей Ташков успешно сдал экзамены в Школу-студию МХАТ, а Татьяна Догилева — в ГИТИС. Последняя сделала это втайне от своих родителей. Те думали, что она усиленно готовится к поступлению в Институт стран Азии и Африки, где она занималась в Школе молодого востоковеда, но Татьяна выбрала иное — подала заявления сразу во все актерские учебные заведения столицы: в Щепкинское и Щукинское училища, Школу-студию МХАТ, ГИТИС и ВГИК. Блата у нее никакого не было. "Данных" — тоже. Во всяком случае именно так ей и сказали в четырех из пяти институтов, выгоняя с первого тура. И только в ГИТИСе в ней что-то разглядели и пропустили сначала на второй тур, потом на третий и в конце концов приняли.

К удивлению Догилевой, ее родители не очень расстроились, когда узнали, что их дочь променяла Институт Азии и Африки на театральный. Главным для них было одно — что дочь получит высшее образование. Поэтому единственными противницами ее поступления в ГИТИС были подруги матери, которые все до одной были убеждены в том, что в театральном мире все сплошь развратники. Но их мнение Догилеву, естественно, не интересовало.

Ефиму Шифрину тем летом тоже повезло — он стал-таки студентом одного из столичных творческих вузов. Далось ему это большой кровью. Еще два года назад он совершил первую попытку покорить Москву, но потерпел провал — в Щукинское училище его не приняли. Через год последовал новый провал. В июле 74-го он приехал в столицу в третий раз, твердо уверенный: либо сейчас, либо никогда! Но, увы, экзамены в "Щуке" он снова не осилил. Вернее, осилил только до третьего тура, после чего внезапно испугался. Он понял, что если провалится в третий раз, то вернуться обратно в Ригу (там он жил и уже год учился в Латвийском госуниверситете) будет просто не в состоянии. Поэтому Шифрин забрал документы из "Щуки" и отправился в эстрадно-цирковое училище. И сравнительно легко туда поступил.

Известному ныне певцу Александру Малинину в ту пору было 16 лет. Тем летом он тоже попал в число счастливчиков — был принят в студию эстрадного искусства при Свердловской областной филармонии. Разглядела же в нем будущий талант тамошняя преподавательница народного пения Неонила Мальгинова. Вот как она сама об этом вспоминает:

"Пришел как-то к нам шестнадцатилетний юноша Саша Выгузов (Малининым он станет позже. — Ф. Р.). Никакого музыкального образования у него нет, нот не знает. "Хочу учиться петь", — говорит. — Послушайте меня, пожалуйста". Я его послушала, сразу поняла — голос хороший, красивый. Вижу, парень сценичный, когда поет — просто преображается. Я сразу позвонила директору филармонии Марковичу: "Николай Романович, послушайте одного мальчика". Он послушал и не задумываясь сказал: "Берите его в студию".

13 июля в газетах появилось сообщение о том, что на 5-м Международном конкурсе имени П. Чайковского в Москве победу одержал 18-летний советский пианист Андрей Гаврилов. Для большинства специалистов победа юного музыканта была неожиданностью — его ведь включили в состав участников в самый последний момент. А он взял да и выиграл первое место! Между тем мало кто знал, что этой победы вполне могло и не быть, поскольку карьера Гаврилова могла оборваться, даже еще не начавшись. Произойти это могло год назад — сразу после окончания Гавриловым 11-го класса Центральной музыкальной школы. Вот как вспоминает об этом сам музыкант:

"По традиции в ЦМШ готовился капустник. Я написал сценарий, которым был чрезвычайно доволен. Он получился критический, заостренный. Во-первых, там критиковались порядки, сложившиеся в ЦМШ. Он был направлен против педагогов, подавляющих любое проявление индивидуальности. Как правило, это были преподаватели общеобразовательных предметов, которые, наверное, не понимали специфику своих учеников. Во-вторых, в капустнике мы затронули несправедливость, царствовавшую в школе-интернате при ЦМШ, где жили все иногородние. Там процветали ужасные порядки. У ребят воровали еду, а кормили так, что они приходили на занятия полуголодными. Если бы вы видели, как они набрасывались на бутерброды, которые мы тащили из дому и по-братски делили у себя в классе.

Когда капустник начался, зал разделился на две части. Молодые педагоги сочувствовали нам, но боялись смеяться. Директор школы вышел из зала и, перед тем как хлопнуть дверью, потребовал: "Прекратить это безобразие". Капустник мы доиграли до конца, а через два часа кто-то донес, что сценарий писал я с моим товарищем. После капустника состоялась торжественная церемония вручения характеристик, которые были розданы всем, кроме меня и моего товарища. Мы получили документы с опозданием на сутки, сразу же стало ясно, что ни о каком высшем учебном заведении и думать не придется. В характеристике говорилось, что я проявил фашиствующие настроения, потому что проиллюстрировал парад учителей, отличавшихся свирепым нравом, темой нашествия Шостаковича из Седьмой симфонии. Сообщалось также, что я постоянно совершаю бестактные поступки, и апофеозом стала фраза, что я сознательно не вступил в ВЛКСМ. Это был политический ярлык. Ни о какой консерватории не могло идти и речи. Но мир не без добрых людей. У нас учился сын одного заместителя министра. Симпатизируя двум пострадавшим, замминистра позвонил Фурцевой и рассказал нашу историю. Фурцева вмешалась, и характеристики нам переделали, вернее, просто выдали те, которые были отпечатаны до капустника. Через какое-то время комиссия Министерства культуры подтвердила все то, о чем мы рассказывали в капустнике. Зам. директора ЦМШ уволили, директор получил выговор…"

В первой половине июля по "ящику" крутили следующие фильмы: "Мужское лето" (1-го), "Пассажир с "Экватора", "А пароходы гудят и уходят" (6-го), "Журавушка" (8-го), "Исход" (11-го) и др. С 8 июля по ТВ "зарядили" 20 серий популярного польского сериала "Четыре танкиста и собака". Фильм показывали по 5 серий в неделю в 16–17 часов, растянув показ до 29 июля.

Эстрадные представления: 3-7-го во Дворце спорта "Сокольники" состоялись сборные концерты с участием Валерия Ободзинского, Галины Ненашевой, Вячеслава Шалевича и др.; 5-7-го в "Октябре" свои психологические опыты демонстрировал маг и волшебник Вольф Мессинг; 5-6-го в саду имени Баумана фокусничал Арутюн Акопян; с 6-го в эстрадном театре "Эрмитаж" начал гастроли Московский мюзик-холл с участием Любови Полищук, Юрия Антонова и др.; 7-го в "Варшаве" пели Алла Пугачева и Юлий Слободкин; 10- 12-го в ГЦКЗ "Россия" гастролировали артисты из Польши: Здислава Сосницка и др.; 12-го — в "Октябре" выступал ВЙА "Смеричка".

В том июле Московский театр Сатиры нарушил привычные каноны и открыл сезон аж 6 июля (был показан спектакль "Маленькие комедии большого дома"). А 9 июля показана премьера — спектакль "Пощечина" по пьесе Сергея Михалкова с участием Веры Васильевой, Георгия Менглета, Романа Ткачука, Натальи Селезневой и др.

15 июля исполнилось 50 лет известному танцору Махмуду Эсамбаеву. Юбилей застал артиста на гастролях в Красноярске, куда по этому случаю съехалось около трех десятков друзей и поклонников артиста. Приехала туда и знаменитая столичная балетоманка Лиля Базиль. Эту внушительных размеров женщину в балетных кругах знали все (за глаза ее звали дон Базилио) — от ее усилий порой зависел успех или провал артистов. Возглавляя "клакеров" (группа поддержки артистов) Большого театра, она во время представлений, устраивала любимым артистам "бюрю оваций", а своим нелюбимцам — свист и улюлюканье. Говорят, когда она в восторге била своими ладонями-лопатами, стены Большого театра чуть ли не содрогались.

Эсамбаева Лиля обожала и по случаю его юбилея привезла из Москвы 50 красивейших гвоздик, которых в столице днем с огнем нельзя было сыскать. Лиля же раздобыла этот роскошный букет по большому блату в Ботаническом саду. Когда цветы были преподнесены юбиляру, битком забитый зал буквально задохнулся от восторга, а сам Эсамбаев прослезился.

В это же время в Красноярске гастролировал Центральный театр Советской Армии, который привез с собой несколько спектаклей, в том числе и легендарного "Учителя танцев". Главную роль в нем исполнял Федор Чеханков (он сменил Владимира Зельдина), и его игра была настолько превосходной, что зал чуть ли не каждый выход молодого актера встречал аплодисментами. 16 июля спектакль посетил Махмуд Эсамбаев. В руках он держал тот самый роскошный букет из гвоздик, который ему преподнесла накануне Лиля Базиль. Когда спектакль закончился и актеры вышли на последние поклоны к зрителям, Эсамбаев взошел на сцену и вручил букет Чеханкову. Зал взорвался еще большими аплодисментами. А Эсамбаев, прежде чем вернуться на свое место, шепнул Чеханкову на ухо одну-единственную фразу: "Когда все разойдутся — вернешь".

Не стоит думать, что великий танцор был человеком скаредным. Отнюдь. Просто тому роскошному букету была уготована судьба согреть сердце не одному, а сразу нескольким артистам. После того как Чеханков вернул цветы Эсамбаеву, тот отдал их той же Лиле, и она, вернувшись в Москву, преподнесла букет танцору Большого театра Марису Лиепе (правда, из пятидесяти гвоздик к тому времени в нем осталось лишь 37). А тот в свою очередь спустя пару дней, придя в Ленком на спектакль, где играла выдающаяся советская актриса Софья Гиацинтова, вручил гвоздики ей. Вот такой круговорот цветов в природе. Сегодня, когда проблем с цветами уже нет, это выглядело бы нелепо, а тогда, в пору всеобщего дефицита, вполне естественно.

В среду, 17 июля, Леониду Брежневу внезапно стало плохо. Произошло это накануне официального визита генсека в Польшу, который должен был начаться 19 июля и был приурочен к 30-летию провозглашения Польской Народной Республики. Первым обнаружил, что Брежневу плохо, его личный врач М. Косарев: это он, приехав с утра к нему на дачу, застал генсека в астеническом состоянии. Что послужило причиной этого срыва, врач так и не установил, поскольку на это не было времени — надо было как можно скорее приводить генсека в нормальное состояние. Косарев связался со своими коллегами из 4-го управления Минздрава, и они сообща принялись лечить Брежнева. В итоге в Польшу тот все-таки уехал, да еще в достаточно бодром состоянии. На календаре было, 19 июля.

В тот день, когда Варшава рукоплескала руководителю Советского Союза, благополучно завершился полет двух советских космонавтов — Павла Поповича и Юрия Артюхина. На следующий день в газетах появятся указы о награждении обоих званиями Героев Советского Союза.

В тот же день на "Мосфильме" режиссер Алексей Салтыков приступил к съемкам фильма "Семья Ивановых". Под Зеленоградом снимали эпизод, где Иванов-старший (Николай Рыбников) рыбачит на берегу речки с генералом (Александр Хвыля). После съемок руководство Зеленограда устроило для киношников встречу со зрителями, а затем роскошный сабантуй. Вот как описывает это мероприятие автор сценария фильма Юрий Нагибин:

"Нас везут на трех машинах в какой-то хитрый домик на другом конце Истринского водохранилища, километрах в шестидесяти от Зеленограда. С нами мэр, два его зама, второй секретарь горкома. А там — уже накрытый роскошный стол, прекрасные пахнущие смолой спальни — домик деревянный, скандинавского образца — и неработающие уборные — отечественная поправка к иноземному великолепию. Как это по-русски! Привычка "ходить" в овин, в лопухи. Без икры власть имущие за стол не садятся, а срать преспокойно ходят на двор. Начались тосты и речи, поначалу с потугами на торжественность, интеллигентность, затем все более разнузданные. Вскоре столом завладел мэр, так и сыпавший чудовищными по неприличию, примитивности и отсутствию юмора анекдотами. Считалось, видимо, что он умеет вести себя с богемой, куда огулом зачислили нас всех. Затем было прекрасное Геллино чтение (Гелла — поэт, автор песен к фильму. — Ф. Р.), принявшее даже заблудшие души начальства, актерские глупости и по-народному хамоватая болтовня Нонны Мордюковой, вошедшей в роль советской Ермоловой, а уже далеко за 12, под конец тяжелого застолья, неожиданный, хороший, серьезный разговор с мэром-похабником. Оказывается, самая главная проблема города-спутника, создающего что-то сверхсовременное и сверхсекретное, не в отсутствии каких-либо тонких материалов или оборудования, а в… невозможности искоренить проституцию. Танцплощадка — средоточие отдыха молодежи — была настоящим бардаком. Сюда приезжали из Москвы седовласые любители продажной любви на собственных машинах. Поскольку кругом шныряло множество комсомольских стукачей, сговор происходил молча. Приглашенную на танец слегка ошаривали рукой и, если под платьем не обнаруживалось ни лифчика, ни трусов, ее сразу вели к машине. Зеленоград вписан в девственный лес, так что далеко ехать было не надо. Все удовольствие стоило десятку. Девки, промышлявшие этим, были хорошо известны и патрулям, и милиции, но ведь у нас нет проституции, есть тунеядство, а под это их не подведешь, они все работают. Площадку закрыли, но сейчас открывают вновь, ибо увеличилось хулиганство, а проституция ушла в подполье, и власти окончательно утратили контроль над этим социальным злом… Беда усугубляется тем, что неподалеку находится школа повышения квалификации комсостава дружественных армий. Карманы этих блистательных воинов набиты бесшовными дамскими чулками, духами и прочей парфюмерией из валютных магазинов, а перед этим не может устоять ни одно женское сердце…"

На том же "Мосфильме" режиссер Родион Нахапетов продолжает подготовку к съемкам фильма "На край света". Мы оставили его в тот момент, когда он усиленно искал исполнительницу главной роли — девушку 17–18 лет. Как мы помним, в начале подготовительного периода ему понравилась девушка, которая случайно заглянула на киностудию — Вера Глаголева. Однако, когда фотограф сделал ее снимки, девушка ему внезапно разонравилась. И поиски продолжились. Наконец в июле подходящую для роли девушку вроде бы нашли. Но накануне решающей пробы она внезапно заболевает. Ассистенты предлагают вызвать Глаголеву. "Какую Глаголеву? Родственницу Глаголевой?" — (по случайному стечению обстоятельств, редактором на фильме была Нина Глаголева). "Нет, просто однофамилица. Помните, вы ее случайно увидели в буфете? Спортсменка". — "Нет, спортсменку нам не надо", — отмахнулся было Нахапетов. Но затем, подумав, согласился: "Впрочем, пусть придет и подыграет нашему партнеру. Лучше, чем мне напрягаться". Далее послушаем рассказ самого Р. Нахапетова:

"В тот день я делал ставку на артиста, а не на артистку, и мне было все равно, кто будет подыгрывать главному герою, лишь бы не я.

Так Вера Глаголева впервые появилась перед камерой.

Не задумываясь, я поставил ее спиной к объективу, вручил листочек с текстом и сказал:

— Просто читай вслух. Ты не в кадре.

Я во все глаза глядел на будущего героя, надеясь увидеть что-то интересное. Но, по непонятной причине, парнишка зажался. Движения его стали скованными, голос охрип. Я был в отчаянии. Между тем, пока я занимался героем, Вера выучила свой текст и стала "подбрасывать" его с такой естественностью и легкостью, как будто он сию минуту рождался в ее голове. Я похвалил Веру и ввел ее в кадр — сначала бочком, а затем лицом к камере. Раскованность Веры объяснялась тем, что она мечтала о спортивной карьере, а не о кинематографической. Ей было наплевать.

Я задержал на девушке взгляд. А ведь она интереснее, чем я вначале думал. И попросил ее сыграть еще одну сцену. Она сыграла… Мне нравилась ее уверенность, но уверенность еще не талант. Сцена была и в самом деле очень трудная. Я включил камеру, совершенно не рассчитывая на успех.

Но, как только отняли хлопушку от лица актрисы, я понял, что сцена получится. На глазах у Веры были слезы. Горькие детские слезы. Что было удивительно, так это то, что плача Вера старалась улыбаться. Странный и трогательный эффект.

— У меня тоже так бывает, — говорила она. — Становится грустно-грустно. И кажется, никто тебе не нужен…

Когда она произнесла это "грустно-грустно", я вдруг почувствовал, что сердце мое сжалось и затрепетало.

"Какой момент!" — подумал я. Я даже не подозревал. Если эта девочка будет и в фильме так же играть, мы в полном порядке…"

Отсняв сцену, Нахапетов тут же побежал к редактору — той самой Нине Глаголевой — и радостно сообщил ей, что актрису на роль девушки Симы он нашел. "Ее зовут Вера Глаголева", — счастливо заявил он. "Ну что ж, фамилия мне нравится, — улыбнулась в ответ редактор. — А как у нее с талантом?" Нахапетов потянул редактора в просмотровый зал и показал только что отснятый кусок. Тут уж редактор окончательно капитулировала. И, глядя на счастливого режиссера, внезапно спросила: "Уж не влюбился ли ты?" Как в воду глядела — спустя год Родион Нахапетов и Вера Глаголева поженятся.

Продолжается визит Леонида Брежнева в Польшу. 20 июля намечалось выступление генсека на торжественном заседании, и врачи, присматривающие за ним — Косарев и Чазов, — попросили его поберечь свое здоровье и выдержать тот режим, который был обговорен перед поездкой. Однако Брежнев воспринял эти советы чрезвычайно враждебно. Ему вдруг показалось, что врачи уже списывают его со счетов, считают старым, с чем он согласиться категорически не хотел. А когда он узнал, что они сделали внушение его личной медсестре, которую он постоянно возил с собой, видимо, испытывая к ней романтическую привязанность, он вовсе озверел. Как пишет Е. Чазов, "в ответ была бурная реакция Брежнева в наш с Косаревым адрес с угрозами, криком, требованиями оставить его в покое. Косарев, который впервые присутствовал при такой реакции, побледнел и растерялся. Мне уже приходилось быть свидетелем подобных взрывов, связанных с болезнью, и я реагировал на них спокойнее.

Вечером, когда мы попытались встретиться с Брежневым, нам объявили, что он запретил пускать нас в свою резиденцию, которая находилась в 300 метрах от гостиницы, в которой мы жили. Без нас, вечером, Брежнев принял успокаивающие средства, полученные от кого-то из окружения, вероятнее всего от Н., которая оставалась с ним. Утром мы с трудом привели его в "божеский" вид. Что было дальше, описывает Э. Терек (1-й секретарь ЦК ПОРП. — Ф. Р.) в своих "Воспоминаниях", в которых Брежнев предстает как странный или невменяемый человек: "Мне больше, чем ему, было стыдно, когда Брежнев начал дирижировать залом, поющим "Интернационал".

Между тем младший брат генсека Яков Брежнев остался на родине. Практически каждые выходные он покидает Москву и уезжает пожить к своей дочери Любови в деревню, что расположена в нескольких километрах от Павловского-Посада. Дом, в котором летом жила дочь Якова вместе с младшим сыном, некогда принадлежал купцу, поставлявшему знаменитому фарфоровому заводчику Кузнецову краски, и выглядел знатно: снаружи украшен резными наличниками, представлявшими собой подлинные произведения искусства, внутри просторен и уютен. Инициатором покупки дома был сам Яков, который таким образом убивал двух зайцев: и дочь с семьей на лето пристраивал, и сам имел возможность выезжать за город. А эта деревня напоминала ему его родное Брежнево, где родились и выросли его предки, где проводили зимние каникулы они, дети (у Якова и Леонида была еще сестра Вера).

Деревенские довольно быстро прознали, кто поселился в доме бывшего купца, и с тех пор чуть ли не всей деревней высыпали на улицу, когда Яков приезжал из города. До этого Яков любил вместе с дочерью, нарядившись в шорты и майку, пойти с бидоном за молоком, сметаной и маслом. Но когда его инкогнито раскрыли, вынужден был облачиться в официальную одежду — брюки и рубашку. Не меньше хлопот доставляли ему и деревенские мужики, которые частенько наведывались к ним в дом и предлагали выпить за здоровье горячо любимого генсека и родной партии. Были и другие знаки внимания. Иной раз Любовь, выходя за ворота, обнаруживала корзину с грибами, ягодами, яйцами или банку с медом — этакие "подношения барину". Чтобы не обидеть деревенских, приходилось брать эти незатейливые подарки.

24 июля в Москве начался суд над двумя угонщиками самолета: 17-летними жителями столицы Жалниным и Бондаревым. Угон самолета они совершили 2 ноября 1973 года в паре еще с двумя сообщниками — Романовым и Никифоровым. Однако во время штурма самолета последние были убиты и отвечать перед законом предстали только двое угонщиков., Суд учел юный возраст террористов и то, что они целиком и полностью раскаялись в содеянном. На руку им сыграло и то, что никто из пассажиров не погиб — трое пассажиров и бортмеханик получили несмертельные ранения. В итоге 25 июля был оглашен приговор: Бондарев признан психически невменяемым и приговорен к отбытию наказания в психушке, Жалнин получил 10 лет без конфискации имущества плюс должен был возместить нанесенный ущерб в сумме 838 рублей.

Пятничным вечером 25 июля знаменитая певица Большого театра Галина Вишневская давала у себя дома прощальный ужин — завтра утром с двумя дочерьми она должна была вылететь на Запад, где их вот уже два месяца дожидался муж и отец Мстислав Ростропович (уехал 26 мая). Народу проститься пришло много, однако из певцов Большого театра пришел лишь один тенор — все остальные это мероприятие проигнорировали, видимо, опасаясь быть уличенными в связях с "отъезжанткой". Тенор пришел не один, а привел с собой знакомого генерала. Последний сразу пошел по всем комнатам, чувствуя себя как дома. Тенор засеменил следом за ним. Когда экскурсия была закончена, тенор спросил у хозяйки:

— Мебель вся на местах, а мне сказали, что ты ее продала.

— Продала? — удивилась Вишневская. — Как же я без мебели буду жить, когда через два года вернусь обратно? (Официально отъезд Вишневской и Ростроповича на Запад выглядел как творческая командировка сроком на два года.)

Пробыв в доме певицы еще какое-то время, оба гостя удалились. А Вишневская внезапно поймала себя на мысли, что лицо генерала ей знакомо. Как вдруг ее осенило: двадцать лет назад этот человек пытался завербовать ее в стукачи. "Да, это, несомненно, он, — отмела всякие сомнения певица, — только постаревший и погрузневший".

В шесть утра 26 июля Вишневская с дочерьми и близкой подругой Галей вышли из дома и сели в служебную "Волгу". Их путь лежал в Шереметьево. Однако водитель внезапно повез их к Большому театру. Вишневская перепугалась: "Куда вы нас везете? Нам же совсем в другую сторону!" На что водила, улыбнувшись, ответил: "Ваши друзья попросили провезти вас мимо театра, сказали, что вам приятно будет". Вишневской действительно было приятно, но остановиться возле родного для нее места она не позволила — надо было спешить на самолет.

По дороге в аэропорт Галина набралась духу и сообщила Вишневской, что три дня назад умер один из лучших друзей певицы — артист Большого театра Никандр Ханаев. Похороны состоятся сегодня в 12 дня. Вишневская попросила подругу сразу после аэропорта купить цветов и отвезти их на кладбище. А в десять утра самолет с Вишневской и двумя ее дочерьми оторвался от земли и взмыл вверх. Чтобы дочери не видели слез на ее глазах, Вишневская прильнула к иллюминатору и долго смотрела вниз, на родную землю, куда ей суждено будет вернуться не через два года, а спустя двадцать лет.

В эти же дни конца июля власти отобрали у родственников маршала Георгия Жукова дачу. Акция выглядела кощунственно, учитывая, что, во-первых, со дня смерти Жукова прошло чуть больше месяца, а во-вторых — эту дачу Жукову подарил лично Сталин. Но это не остановило высоких начальников. Они вызвали к себе адъютанта маршала Ивана Прядухина и отдали ему приказ: дачу освободить немедленно. Узнав об этом, теща Жукова Клавдия Евгеньевна и внучка Маша попросили подождать с переездом до Нового года, но их одернули: немедленно! Чуть позже родственникам Жукова будет выделена другая дача — в Жуковке площадью 60 метров, а одна из дочерей унаследует его квартиру на улице Алексея Толстого.

Режиссер и актер Василий Шукшин в конце июля сумел вырваться на пару дней со съемок фильма "Они сражались за Родину" и приехал в Москву. Этот приезд был вызван радостным событием — наконец-то высокое киношное начальство разрешило (в очередной раз) Шукшину приступить к подготовительной работе над фильмом "Степан Разин". Вот как вспоминает об этом В. Фомин, который видел Шукшина в те дни:

"Вечером, за несколько часов до отъезда в Волгоград, я оказался дома у Шукшина — по делам со сборником его сценариев. В дверях столкнулся с оператором Анатолием Заболоцким и художником Шавкатом Абдусаламовым. Как я понял, Заболоцкий "сватал" художника на разинский фильм.

Абдусаламов рассказывал, как он видит некоторые сцены фильма… Держался он как-то подчеркнуто, даже вызывающе независимо. Похоже, что Шукшина эта поза немного коробила. Но то, что рассказывал художник, ему страшно нравилось, было близким. Он разволновался, глаза у него радостно и возбужденно блестели… Заветный фильм! Столько раз уже срывалась постановка, столько лет пришлось ждать, отчаиваться, загораться надеждой, и вот уж теперь-то, бог даст, может, наконец, сбудется заветная мечта…

Вдруг он спохватился, глянул на часы — надо было немедленно мчаться на самолет.

Выскочили на улицу. Поймали такси. Разом как-то помрачневший Шукшин (не успел толком поговорить даже с домашними) нырнул в машину. Хлопнула дверца. Машина рванула с места и тут же исчезла в темноте. Осталось какое-то ужасно тяжелое, надсадное чувство — от внезапно прерванногона самом интересном месте разговора, от прощания на ходу, в спешке. Будто оторвали что-то от души.

Никто из нас не знал, что эта встреча окажется последней…"

Съемочная группа фильма "Афоня" во главе с режиссером Георгием Данелия в эти же дни находится в Ярославле, где с 24 июля ведет натурные съемки. Работу в экспедиции начали со съемок эпизода в деревне: помните, тетя Афони (Раиса Куркина) сидит на лавочке и ждет Афоню, который с тех пор, как ушел в армию, так больше и не объявлялся. Затем будут снимать другие натурные эпизоды: Афоня Борщев (Леонид Куравлев) учит жизни практикантов-пэтэушников; Катя (Евгения Симонова) бегает за Афоней; Федул (Бронислав Брондуков) ищет Афоню и др. Экспедиция продлится до конца сентября.

Одна из актрис, исполняющих в "Афоне" центральную женскую роль (Катя), Евгения Симонова до этого снималась на Южном Урале в фильме Вениамина Дормана "Пропавшая экспедиция". И там молодую актрису угораздило влюбиться в своего партнера по картине — Александра Кайдановского. А ведь у нее на тот момент уже был жених — ее однокурсник по театральному училищу имени Щукина Юрий Васильев. По его же словам: "Все в училище говорили, что мы шикарная пара. И я действительно как жених ходил к ней в дом. Мы должны были пожениться. Все было просто о'кей. И вдруг… Женя встретила Сашу Кайдановского — потрясающего парня, таланта, личность… Свадьба расстроилась. Я сильно переживал…"

Другой режиссер — Александр Файнциммер — работает над судебной драмой "Без права на ошибку". Сюжет фильма в духе времени — антихулиганский: группа подонков терроризирует на природе отдыхающих и в итоге нарывается на большую неприятность: когда их главарь (Лев Прыгунов) пытается изнасиловать девушку, то ее младшая сестра убивает его из охотничьего ружья. До недавнего времени работа над лентой шла со скрипом. Сначала отказался сниматься в главной роли — председателя суда — Николай Крючков (на эту роль выбрали другого мэтра советского кинематографа — Олега Жакова), затем ушел оператор, второй режиссер (по болезни), а потом из проекта выдворили по причине профнепригодности и художника. Короче, текучка была катастрофическая. И все же к середине июня группу сформировали и начались павильонные съемки. 19 июля снимали натуру в живописных местах под городом Львовом. Экспедиция там продлится до 4 сентября.

29 июля Олег Даль в очередной раз открыл свой дневник, чтобы выплеснуть на его страницы накопившиеся в душе чувства. И чувства эти не самые радостные. Минул ровно год, как Даль вновь вернулся в "Современник", но ожидаемого облегчения это возвращение ему не принесло. Роли, которые ему дают, его не удовлетворяют, отношения с руководством театра не ладятся. Не найдя собственных слов для определения характера одного из руководителей, очень известного артиста, Даль нашел их у Федора Михайловича Достоевского: "Это тип и воплощение, олицетворение и верх самой наглой, самой самодовольной, самой пошлой и гадкой ординарности!.."

В этот же день шеф КГБ Юрий Андропов подписал приказ о создании в структуре 7-го управления КГБ отряда по борьбе с терроризмом "А" ("Альфа"). Появление подобного подразделения в Советском Союзе было неслучайным, ведь из-за возрастающей угрозы терроризма во многих развитых странах мира уже были созданы спецподразделения по борьбе с этим опасным явлением. Например, в том же 74-м такие отряды появились в Израиле ("Ямам") и Франции ("Группа вмешательства национальной жандармерии"). Теперь настала очередь создать нечто подобное и у нас.

29 июля Андропов вызвал к себе начальника 7-го управления Алексея Бесчастных и дал ему задание в кратчайшие сроки подобрать надежных людей, способных стать "командос". Дескать, на Западе есть, а мы что же — лыком шиты?

— Первый главк (внешняя разведка) вам поможет: кое-какие необходимые материалы подбросит, — размешивая в чашке с чаем сахар, говорил Андропов.

— Командира тоже они подбросят? — поинтересовался Бесчастных.

— Нет, командира возьмешь в другом месте. У тех же пограничников. К примеру, Бубенин чем не командир? Парень обстрелянный, как-никак Даманский прошел.

— А название отряду какое дадим?

— Название? — переспросил Андропов. — Пусть будет негромкое, например, группа "А".

В этот же день в Москву с официальным визитом приехал министр иностранных дел Румынии. Событие в общем-то рядовое, если бы с министром не приехала его жена Виолетта, которая у себя на родине считалась первой красавицей и снималась в кино. С недавнего времени за ней по личному распоряжению жены руководителя Румынии Елены Чаушеску была установлена круглосуточная слежка с тем, чтобы она, не дай бог, не завела под носом у своего беспечного супруга очередного любовника. Позднее, когда на Запад сбежит долголетний шеф ДИЕ (румынский вариант КГБ) Ион Михай Почепа, он обнародует любопытные сведения о том, каким образом происходила эта слежка. По его словам, выглядело это следующим образом:

"Каждую пятницу Елена начинала с прослушивания записей, сделанных секретной службой в апартаментах крупных начальников. Главным объектом ее внимания была жена министра иностранных дел Виолетта, киноактриса. Елена с возмущением выслушивала сообщения о ее бесконечных любовных авантюрах. "Партия доверила ей своего лучшего члена, а она снимает трусы перед каждым встречным тарзаном!" — кричала Елена. Потом она решила усовершенствовать контроль за поведением ветреной министерши и повелела установить подслушивающие устройства в ее спальне: "Интересно, какие звуки издает Виолетта во время своих любовных утех?"

На следующий день я принес ей соответствующие записи. Прослушав их, Елена кричала в истерике: "Нет, ты только послушай эту тварь! Со мной она щебечет, как птенчик, а в постели орет так, что барабанные перепонки лопаются!" И распорядилась установить в своем кабинете магнитофон для постоянного прослушивания "концертов" своей подопечной.

— Ну что, — спросила меня Елена, — есть у тебя что-нибудь новенькое от нашей Виолетты? Или она померла?

— Уехала на съемки в Западный Берлин.

— Ну что — в Западный Берлин? Хоть в Лондоне, хоть у черта на рогах — она все равно жена нашего министра иностранных дел. Мы должны знать, что она делает.

С тех пор румынская госбезопасность следила за Виолеттой повсюду 24 часа в сутки…"

Тем летом у известного офтальмолога Святослава Федорова в личном гараже появился "Мерседес", которых в Москве было раз-два и обчелся. О том, каким образом он к нему попал, рассказывает его дочь Ирина Федорова:

"Отец очень много оперировал в США, в нескольких клиниках, при этом как советский человек он не имел права получить за свою труднейшую работу ни копейки. Коллеги-американцы это знали и заплатили отцу иначе: купили ему автомобиль "Мерседес 28 °C" темно-синего цвета. Он поехал получать его в Ленинград один. Потом примчался на новой машине ко мне в Сочи — но уже не один. Оказалось, что, получив "мерс", он тут же решил навестить свою первую юношескую любовь, некую Валю, которая жила под Ростовом. Отцу было 16–17 лет, когда эта девочка сказала, что между ними ничего не может быть, потому что она любит сильных, "накачанных", как говорят нынче, парней. А папа тогда только что потерял ступню и вообще был маленький и хилый. Потом он говорил, что именно после этого объяснения начал серьезно заниматься спортом, тренировать тело. С тех пор прошла целая жизнь. Но Валя эта настолько запала отцу в душу, что, получив шикарную машину, он рванул "на белом коне" в свои родные места, свою юность. И что вы думаете? Он нашел ее, ту (и уже "не ту", конечно), свою Валю! Она давно была замужем, дочка — примерно моего возраста. Отец покрасовался в своем "Мерседесе" — и тут же уговорил Валю отпустить дочь с ним в Сочи. И привез ее к морю, поселил в одном номере со мной. Для меня это был, прямо скажем, весьма сомнительный подарок. Но так уж ему хотелось блеснуть…

В этом эпизоде многое проявилось. Конечно, он потешил свое самолюбие. Но все же главное — в другом. Он прекрасно понял, что эта девочка никогда не будет жить в шикарной по тем временам сочинской гостинице "Жемчужина", не будет кататься на "Мерседесе". И ему захотелось сделать доброе дело…"

Андрей Макаревич тоже нежит свои косточки на юге, но в другом месте — в спортивном лагере МГУ в Джемете, что под Анапой. Как мы помним, еще весной из его группы "Машина времени" ушли двое музыкантов — Сергей Кавагос и Александр Кутиков, но это не помешало двум оставшимся "машинистам" — Макаревичу и Юрию Фокину — отправиться на заработки на юг. Там они объединили свои усилия еще с одним музыкантом — Алексеем Беловым из группы "Удачное приобретение", и — дело закрутилось. Игру на танцах "машинисты" удачно совмещали с отдыхом, благо для этого были все условия. Во-первых, место чудное — песчаный пляж, дюны, тихое море, во-вторых — на пятьсот студенток приходилось около двадцати пяти (!) юношей, включая "машинистов". Можете себе представить, каким успехом пользовались мужики в этом "малиннике"!

А теперь с юга вернемся обратно в Москву и взглянем на киношную афишу. Из тогдашних кинопремьер выделю одну: 22-го на экраны столичных кинотеатров вышел фильм Бараса Халзанова "Открытие" с участием Донатаса Баниониса, Ирины Печерниковой, Виталия Соломина и др. И еще о кино. С 21 по 27 июля в кинотеатре "Форум" демонстрировался фильм Василия Шукшина "Калина красная". Прекрасно помню этот показ, поскольку именно тогда мне взбрело в голову отвести на него своего 7-летнего брата Валерия и его нескольких одноклассников. У кого-то может возникнуть вопрос, чем я тогда руководствовался, приобщая малолеток к столь сложному кинематографу? Действительно, в те дни в кинотеатрах Москвы шло множество более простых для детского восприятия картин (к примеру, совсем недалеко от нашего двора, в саду имени Баумана, показывали вестерн "Сокровище Серебряного озера"), но я выбрал именно "Калину красную". А все дело в том, что еще в апреле, когда я попал на премьеру этого фильма, он настолько меня потряс, что мне захотелось приобщить к этому потрясению и всю дворовую ребятню. И что же? Когда после сеанса мы вышли из кинотеатра на Садовое кольцо, я понял, что детвора действительно потрясена. Но не трагедией, разыгравшейся на экране, а тем, что я заставил их так долго мучиться на фильме, где всего лишь один раз стреляют и ни разу никому не съездили кулаком по физиономии.

Из фильмов, показанных в те дни по ТВ, выделю следующие: "Первая перчатка" (17-го), "Игрок" (впервые по ТВ), "Табаго" меняет курс" (18-го), "Три тополя на Плющихе" (20-го), "Золото" (21-го), "Коммунист" (22-го), "Назначение" (премьера т/ф 23-26-го), "Член правительства" (25-го), "Жили-были старик со старухой" (26-го), "За тех, кто в море" (28-го), "Юлька" (впервые по ТВ 30-го) и др.

Из других популярных в народе передач выделю следующие: "Артлото" (26-го), "Кабачок "13 стульев" (28-го).

Эстрадные представления: 17-24-го во Дворце спорта прошли гастроли двух ВИА: узбекской "Яллы" и украинского "Чаривни гитары"; 19-21-го в "Октябре" пел ленинградский певец Анатолий Королев; 22-26-го в "Эрмитаже" выступал ВИА "Самоцветы"; 28-го в "Варшаве" пел Кола Бельды; 27–31 июля в "Эрмитаже" выступал "золотой певец" из Югославии (тираж дисков на родине перевалил за миллион экземпляров) Ивица Шерфези.

Из новинок фирмы грамзаписи "Мелодия" выделю дебютный миньон молодого певца Сергея Захарова с песнями: "Волны" (Г. Портнов — К. Рыжов), "Белые ночи" (Г. Портнов — Е. Гвоздев), "Выйду солнцу навстречу" (Д. Кижаев — К. Купчин), "Любовь не покидает нас" (С. Чебушев — Г. Прусов).

 

1974. Август

Брежнев на отдыхе в Нижней Ореанде. В Москве погиб самый молодой начальник РУВД. У Фурцевой отняли дачу. Отставка Ричарда Никсона. "Вечный зов": съемки в Башкирии. Ивана Переверзева не хотели утверждать на роль иностранца. Кубок СССР по футболу у киевского "Динамо". Боксер Василий Соломин едва не угодил за решетку. Умерла Мария Максакова. Дочь покойной собиралась выброситься из окна. Диагноз психиатров: Иваньков вменяем. Прощай, Кармен! Гелена Великанова пыталась забаллотировать Майю Кристалинскую. Убийцы коллекционера арестованы. Картежная мафия в Сочи. Московские клады. Высоцкий с женой в Югославии. Зубная боль едва не испортила отдых Олегу Далю. "Сто" дней после детства": съемки вперемешку с романами. Внезапное явление Леонида Харитонова народу. Новая победа Сергея Захарова. ЧП в космосе: стыковка не состоялась. Забавные приключения Андрея Макаревича по дороге с юга в Москву. Трагедия в Севастополе: гибель БПК "Сторожевой". Василий Соломин покоряет Фиделя Кастро. Алла Пугачева в роли довеска.

Леонид Брежнев находится на отдыхе в Крыму, в чудесном уголке неподалеку от Ялты — Нижней Ореанде. Там у него двухэтажный особняк, который по меркам нынешнего времени выглядит довольно скромно: три комнаты на первом этаже, детский бассейн, на втором — спальня, рабочий кабинет, столовая и гостиная. Вокруг особняка расположен дивный лес из хвойных и лиственных деревьев, а также сад, где растут розы и вечнозеленые кустарники. Даже в тридцатиградусную жару там всегда прохладно.

Жил Брежнев на юге по давно заведенному распорядку. Вставал он рано — в семь утра, и тут же шел к морю — плавал. В девять часов завтракал, после чего работал с документами. Перед обедом к нему приходил массажист. Затем — вновь купание (это дело генсек любил и мог не вылезать из воды по часу, а то и по два). С 16 до 18 часов Брежнева посещал один из его помощников, и они вновь работали. Вечер завершался ужином и просмотром телепередач (программу "Время" смотрел регулярно).

Вечером в пятницу, 2 августа, на пульт дежурного ГУВД города Москвы поступило тревожное сообщение: в одной из квартир дома по Херсонской улице вооруженный огнестрельным оружием преступник захватил заложников и грозится их убить. К месту происшествия тут же выехал сам начальник Черемушкинского РУВД Лев Львов (кстати, на тот момент самый молодой начальник РУВД в столице — ему было чуть больше тридцати).

По приезде на Херсонскую стало известно, что в роли террориста выступал уже хорошо известный местным милиционерам дебошир — некто Жуков. Будучи большим любителем "зеленого змия", этот почти двухметровый бугай чуть ли не каждый день бил смертным боем свою жену и несовершеннолетнего сына Виктора. Милиция давно бы засадила дебошира за решетку, если бы его жена написала соответствующее заявление. Но та этого не делала: то ли со страху, то ли по доброте душевной. В итоге Жуков обнаглел окончательно.

В тот злополучный день, 2 августа, Жуков пришел домой, как всегда, навеселе. Чуть ли не с порога набросился на жену, которая, по его мнению, плохо его встретила. Хотел было избить и сына, но того, к счастью, не оказалось дома — гулял парень с друзьями во дворе. Тогда Жуков вновь принялся избивать жену. В какой-то миг женщина сумела вырваться из рук насильника и бросилась к двери. Но Жуков успел перехватить ее в коридоре и швырнул обратно в комнату. А затем в пьяном мозгу его что-то перемкнуло. Он схватил со стены охотничью двустволку и пальнул в потолок. Жена закричала не своим голосом. Весь этот шум, естественно, услышали соседи, которые, может быть, и не обратили бы на него внимания (за долгие годы уже привыкли к жуковским выходкам), если бы не выстрел. Такого в этой квартире еще не происходило. Короче, последовал звонок по "02".

Когда на Херсонскую прибыл Львов, ситуация в злополучной квартире и вокруг нее была уже накалена до предела. Жуков орал благим матом, что убьет жену и каждого, кто посмеет войти в его квартиру, и в доказательство своих слов высовывал в форточку двустволку. Весь двор был уже забит зеваками, которые набежали сюда чуть ли не из всех окрестных домов. А разогнать эту толпу сил милиции явно не хватало. Единственное, что удалось сделать, — оттеснить ее на, безопасное расстояние.

Пока подчиненные Львова пытались незаметно подойти к- окнам жуковской квартиры (он жил на первом этаже), Львов и еще один, милиционер — Логинов — попытались вступить в переговоры с преступником через дверь. Львов попросил Жукова прекратить дебош, сложить оружие и сдаться. В таком случае он обещал не применять к дебоширу суровых мер наказания. Однако Жуков хранил гробовое молчание. Как выяснится позже, едва он услышал за дверью голос милиционера, как тут же покинул, свое место у окна и переместился к двери. Причем сделал это абсолютно бесшумно. В его воспаленном мозгу созрел дикий план.

Львов все еще пытался уговорить преступника сдаться, как вдруг щелкнул замок, и дверь стремительно распахнулась. Никто из находившихся на лестничной площадке даже не успел сообразить, что произошло, как появившийся в дверном проеме хозяин квартиры направил двустволку в сторону Львова и нажал на спусковой крючок. Подъезд содрогнулся от грохота. Сделать второй выстрел преступник не успел — его сбили с ног подоспевшие коллеги начальника РУВД.

Львов был еще жив, когда его привезли в Институт скорой помощи имени Склифосовского. При беглом осмотре врачи предупредили, что шансов на успех крайне мало. Они не ошиблись: самый молодой начальник столичного РУВД умер на операционном столе, так и не приходя в сознание. На календаре было раннее субботнее утро 3 августа. Похороны героя состоятся спустя три дня на Даниловском кладбище.

Большие неприятности переживает министр культуры СССР Екатерина Фурцева. Некоторое время назад она, пойдя на поводу у своей дочери, решила построить новую дачу под Москвой, закупив для этого по "бросовым" ценам стройматериалы. Кроме этого, Фурцева при отделке дачи взяла паркет не откуда-нибудь, а из Большого театра! Министр не подумала, что ее недоброжелатели (а их у нее всегда хватало) воспользуются благоприятным случаем и "стуканут" на нее в Комитет партийного контроля. В итоге Фурцеву вызвали в КПК, и его председатель Арвид Пельше потребовал от нее положить партийный билет на стол. Короче, скандал разгорелся нешуточный.

Вскоре Фурцеву вызвали на заседание секретариата ЦК, которое тоже принесло ей мало радостного. Особенно усердствовал Андрей Кириленко, который требовал исключить Фурцеву из партии и лишить министерского портфеля. Как признается чуть позже своему заму по Минкульту Кухарскому сама Фурцева: "Вела я себя на заседании неправильно. Вы же знаете, что я дура, дура и дура. Выдержки не хватило, вступила в пререкания с этим маразматиком Кириленко, вместо того чтобы, зная его "нрав", со всем соглашаться". И все же то заседание закончилось для Фурцевой более или менее благополучно: оставшись при своем партбилете и министерском портфеле, она вернула дачу государству.

9 августа в советских газетах опубликовано сообщение о том, что 37-й президент США Ричард Никсон подал в отставку. Поводом к этому уходу послужили события двухлетней давности — когда в июне 72-го несколько человек, связанных с Белым домом, незаконно проникли в гостиницу "Уотергейт", где располагалась штаб-квартира Демократической партии. Никсон пытался скрыть этот факт, но потерпел фиаско. Чтобы сохранить лицо, ему пришлось подать в отставку. На его место пришел Джеральд Форд, который месяц спустя объявит о помиловании предшественника: дескать, жизнь его и без того здорово наказала. Но вернемся к нам на родину, в Советский Союз.

В живописных местах в Башкирии, под городом Белорецком, продолжаются съемки сериала "Вечный зов". В те августовские дни снимались ключевые эпизоды второй части фильма (5-8-й серии): как банда Кафтанова вкупе с белогвардейцами закрыла в каменном "мешке" партизанский отряд Кружилина. В отряде грядет неминуемый голод, но в самый последний момент партизаны находят лазейку — спускаются с отвесной скалы в тыл врага. Эпизоды спуска снимали на горе с красивым названием Малиновая с привлечением профессиональных альпинистов.

Кинорежиссер Самсон Самсонов экранизирует для телевидения детектив Сирила Хейра "Чисто английское убийство". В фильме собрано созвездие артистов: Иннокентий Смоктуновский, Алексей Баталов, Георгий Тараторкин, Иван Переверзев. С утверждением в роли последнего у режиссера были большие трудности: телевизионные чиновники ни в какую не хотели брать Переверзева, утверждая, что Переверзеву надо играть исключительно русских мужиков, а не иностранцев. Но Самсонов сумел настоять на своем. Между тем работать с Переверзевым было сложно: на тот момент он уже плохо слышал, и режиссеру приходилось многие сцены проигрывать перед ним, показывая, чего, собственно, хочет от актера.

Для Ирины Муравьевой роль Сюзанны была первой крупной работой в кино (до этого она снялась в незначительной роли в фильме "Эпизод из юности"). Волновалась актриса сильно, тем более на тот момент она была беременна (ее муж — режиссер Детского театра Леонид Эйдлин). Рядом с такими знаменитостями, как Смоктуновский, Баталов и Переверзев, она чувствовала себя неуверенно. Кстати, на момент завершения съемок не только Муравьева благополучно разрешилась от бремени (у нее родился сын), но также родилась дочь у Самсонова и сын у Тараторкина.

В субботу, 10 августа, состоялся финальный матч по футболу на Кубок СССР между двумя украинскими командами: киевским "Динамо" и ворошиловградской "Зарей". Честно говоря, в победе первых практически никто не сомневался. Так оно и вышло: киевляне побили соперника по всем статьям — 3:0.

И еще о спорте. В те же дни в Цахкадзоре проходила тренировочный сбор перед выездом на чемпионат мира по боксу сборная СССР. Был там и один из самых талантливых наших боксеров Василий Соломин. Мало кто знал, что буквально накануне сбора Соломин едва не угодил за решетку. А случилось вот что. Отдыхая в пермском ресторане "Центральный", Соломин повздорил с тремя местными парнями. Как утверждают очевидцы, инцидент разгорелся вроде бы из-за пустяка: один из местных обозвал боксера "щенком" (Соломин действительно выглядел как юноша), на что тот с ходу заехал обидчику в челюсть мощнейшим хуком. На выручку к приятелю бросились его дружки, но Соломин и их быстро укоротил: одному сломал нос, другого отправил в нокдаун. Чувствуя свою правоту, Соломин не стал убегать с места происшествия и вскоре оказался в отделении милиции. Поскольку сам он не пострадал, всех собак, естественно, навешали на него. Далее послушаем рассказ его тогдашнего тренера Ю. Подшивалова:

"Утром мне из милиции позвонили: "Саныч, приходи — твой бандит у нас". Для меня этот звонок как ушат холодной воды, ведь Василий был уже утвержден тренерским советом на участие в чемпионате мира. Более того, вечером того же дня нас ждали на базе в Цахкадзоре. В общем пришлось мне приложить немало усилий, чтобы вызволить своего ученика из милиции. Добрался даже до комиссара города. Он дал распоряжение освободить Василия, но при этом не очень удачно пошутил: если не станет чемпионом мира, мы его посадим. Я отвечаю: а куда ж он денется, конечно, станет. А про себя подумал: дай-то бог в призеры попасть, ведь среди соперников такая плеяда собралась — будь здоров! Румын Куцов, кубинец Эчайде…"

11 августа в Москве, на 73-м году жизни, скончалась знаменитая певица Большого театра Мария Максакова (мать популярной актрисы вахтанговского театра Людмилы Максаковой). В большое искусство покойная попала, еще будучи юной девушкой, причем совершенно случайно. Она в те далекие годы жила в Астрахани и пела в тамошней опере. Волею случая в эту оперу однажды занесло известного столичного антрепренера Макса Максакова с женой. Голос юной певицы пленил столичных гостей, и жена уговорила мужа взять девушку в Москву. А спустя пару дней супруга Максакова внезапно умерла. Муж выполнил просьбу жены: привез молодое дарование в столицу, а вскоре и женился на ней.

Слава пришла к Максаковой в начале 30-х годов, когда она исполнила партию Кармен на сцене Большого театра. У нее появилась масса поклонников, среди которых были видные военачальники (например, маршал Советского Союза Михаил Тухачевский), дипломаты. Когда в 30-е годы муж Максаковой скончался, она приняла ухаживания одного из этих дипломатов и вышла за него замуж. Но семейное счастье продолжалось недолго — в 37-м дипломата расстреляли. Саму Максакову не тронули, поскольку среди поклонников ее певческого таланта был сам Сталин. За короткое время (1946–1951) Максакова была трижды удостоена Сталинской премии. Но все же в 52-м многочисленные интриги завистников заставили ее покинуть сцену. Три года спустя руководство Большого театра предложило Максаковой "прощальную гастроль" — спеть в последний раз "Кармен". Как гласит легенда, в тот день к театру было нельзя подойти — народу пришло уйма. А в зале зрители сидели чуть ли не на люстре. Дав "прощальную гастроль", Максакова ушла в педагогическую деятельность.

Дочь Марии Максаковой актриса Театра имени Вахтангова Людмила Максакова была замужем за иностранцем, которому советские власти постоянно чинили препятствия в его приездах в СССР. Последний подобный случай произошел аккурат накануне смерти его тещи. Доведенная до отчаяния подобным отношением, Людмила Максакова позвонила в приемную министра иностранных дел СССР Андрея Громыко и заявила: "Если вы сейчас же не дадите визу моему мужу, то я напишу записку, что у меня народная, дважды награжденная орденом Ленина мама лежит, умирает и сын малолетний плачет, а сама поднимусь на девятый этаж своего дома и выброшусь из окна".

Буквально на следующий день мужу актрисы выдали долгожданную визу.

Продолжается пребывание в Институте судебной медицины имени Сербского Вячеслава Иванькова, известного в криминальных кругах под прозвищем Япончик. Он угодил туда в начале июня в связи с уголовным делом, которое было возбуждено против него в связи с использованием поддельных документов. За эти почти два с половиной месяца Иваньков вел себя таким образом, чтобы у высокой комиссии сложилось о нем мнение, как о невменяемом. Но фокус не удался. 13 августа в его заключении было написано, что "Иваньков психическим заболеванием не страдает, вменяем в отношении инкриминируемым ему деяниям, высказывания о "преследовании" носят симулятивный характер". Впереди Иванькова ждал суд.

14 августа состоялись похороны Марии Максаковой. Когда похоронная процессия вошла в ворота Немецкого кладбища, откуда ни возьмись объявились странные существа — старушки в обветшалых шляпках и нитяных перчатках. Это были фанатки Максаковой, которые помнили ее еще молодой и суперпопулярной. Когда гроб несли к могиле, они стали кричать: "Прощай, Кармен! Прощай, Кармен!"

14-15 августа свет увидели указы о присвоении высоких званий популярным артистам кино и эстрады. Так, звания "Народный артист СССР" были удостоены кинорежиссер Станислав Ростоцкий и актер Вячеслав Тихонов. Звание "Заслуженная артистка РСФСР" получила певица Майя Кристалинская. Прочитав последний указ, многие любители эстрады облегченно вздохнули: наконец-то! Почему "наконец"? Дело в том, что это звание Кристалинская заслужила еще в 60-е, когда песни в ее исполнении неслись буквально из каждого окна, но тогда это сделать не удалось: сама певица просить за себя не умела, а "лохматой руки" в высоких кабинетах у нее не было. А затем, в начале 70-х, произошло и вовсе неожиданное: ее имя было вычеркнуто из всех ведущих передач на радио и телевидении. А в те годы это означало одно — забвение. Нет, певица не сидела без дела — она давала гастроли по стране, даже записывала пластинки, но без ТВ и радио эта деятельность мало что значила.

В начале 74-го Кристалинская внезапно узнала, что Москонцерт решил выдвинуть ее кандидатуру на получение звания заслуженной артистки. Она удивилась, поскольку сама об этом никого не просила. Между тем на худсовете, посвященном этому выдвижению, против Кристалинской выступила ее коллега Гелена Великанова. Говорят, ею двигала зависть: она всегда помнила, как в середине 60-х на совместном концерте публика восторгалась вчерашним инженером Кристалинской, а ей, профессиональной певице, аплодировала куда жиже. Великанова сказала, что "заслуженную" Кристалинской давать еще рано (!), что надо повременить. Но ее выступление не повлияло на решение худовета.

Самое время взглянуть на столичную афишу досуга. Начнем с кинопремьер. 12 августа в столичных кинотеатрах начал демонстрироваться фильм "В бой идут одни "старики" Леонида Быкова, где он же сыграл и главную роль. В тот же день в кинотеатре "Россия" начался показ фильма классика американского кино Стэнли Крамера "Оклахома, как она есть".

Кино по ТВ: "Старинный водевиль" (1-го), "Альпийская баллада" (2-го), "Карпухин" (впервые на ЦТ 3-го), "Нет дыма без огня" (впервые на ЦТ), "Преследование" (Румыния, премьера т/ф) (5-11-го), "Удар! Еще удар!" (10-го), "Двое в пути" (11-го), "Улица 13 тополей" (12-го), "Хроника пикирующего бомбардировщика" (13-го) и др.

Эстрадные представления: 1-4-го — в ГЦКЗ "Россия" пела София Ротару в сопровождении ВИА "Червона рута"; 2-4-го на ВДНХ выступал ВИА "Голубые гитары"; в "Октябре" — Бисер Киров; 5-11-го на стадионе "Динамо" радовал публику своими песнями ВИА "Самоцветы"; 14-18-го в ГЦКЗ "Россия" выступали артисты из Польши: Анна Герман, Вальдемар Коцонь и др.

Продолжается следствие по факту убийства в Москве коллекционера Тросмана и его жены, трупы которых были выловлены из Москвы-реки еще в мае. Как мы помним, это убийство заказал сын коллекционера Аркадий Бушко. Какое-то время ему искусно удавалось отвести от себя подозрения, однако все его попытки уйти от наказания оказались тщетными — в июле его все-таки заключили под стражу. Но в тюрьме Бушко продолжал отрицать свою причастность к убийству отца и мачехи. Изобличить преступников помогла случайность. В августе один из участников преступления — Кочегаров — угодил за решетку: в центре Москвы он попытался ограбить незнакомого гражданина, который оказался подданным Великобритании. Иностранец поднял крик, и грабителя задержали подоспевшие к месту происшествия прохожие. Стоит отметить, что еще до этого эпизода сыщики, ведущие дело об убийстве коллекционера, подозревали Кочегарова в пособничестве Бушко — он пару раз навещал последнего, когда тот лежал в психушке. Учитывая это, было решено разыграть хитроумную комбинацию. Сыщики сделали так, чтобы томящийся в заключении Бушко через третьи руки узнал о задержании Кочегарова. Однако, что послужило причиной этого задержания, ему не сообщили. И Бушко сделал вывод, что подельника взяли в связи с убийством его отца.

Хитроумная комбинация сработала. Опасаясь, что Кочегаров может первым сознаться в убийстве его отца и мачехи, Бушко потребовал немедленной встречи со следователем. И рассказал все, как на духу, выдав и Кочегарова, и главного исполнителя убийства — Мусина. Суд по заслугам воздаст всем участникам этого жестокого преступления: Бушко и Мусин будут приговорены к расстрелу, Кочегаров получит 15 лет тюрьмы, поскольку непосредственно в убийстве стариков участия не принимал.

18 августа в "Комсомольской правде" была опубликована статья В. Цекова о картежной мафии, обосновавшейся в курортном Сочи. Эта публикация вызвала к себе повышенный интерес читающей публики.

Статья начиналась, как и подобает детективу, с преступления. Двое приезжих из Челябинска, едва прилетев в Адлерский аэропорт, тут же попали в поле зрения карточной мафии, преступной группы из трех человек: таксиста и двух "разводящих". У каждого своя роль. К примеру, таксист должен был по дороге взять двух попутчиков — своих компаньонов. Один из них как бы невзначай предлагал приезжим перекинуться в картишки: дескать, дорога дальняя, а с картами — веселей. Играли обычно в "китайского дурака" (хлюста). Правила игры просты как дважды два: сдается по три карты, если у тебя много очков на руках — удваивай, утраивай ставку, пока не выиграешь. Первые ставки копеечные, что обычно и подкупает "лохов". Приезжих из Челябинска подкупило еще и то, что в первом же кону им на руки пришло аж 30 очков из 31 возможного. Они, естественно, не знали, что этот "приход" — подстроенный. Короче, они увеличивали ставки до максимального, пока один из их соперников не открыл свои карты. А там было заветное 31 очко. В итоге челябинцы продули все свои отпускные: один лишился 220 рублей, другой — 150. Помахав обескураженным гостям ручкой, преступники скрылись из виду на подъезде к Сочи.

Надо отдать должное челябинцам: они засунули свою мужскую гордость куда подальше и отправились прямиком в милицию. Тамошние сыщики встретили их с распростертыми объятиями, поскольку при наличии заявы от потерпевших поймать преступников было проще пареной репы. Достаточно сказать, что только за истекший 73-й год в Сочи были разоблачены 22 карточных шулера. Однако, даже несмотря на такие убойные показатели, этот вид преступления продолжал доминировать в городе-курорте — уж больно много "лохов" приезжали на юга с набитыми деньгами карманами, чтобы преступники не летели на них как пчелы на мед.

По описаниям челябинцев в Адлерском аэропорту был задержан первый из преступной цепочки шулеров — таксист. Некто Подрубаев. Через него сыщики вскоре вышли и на его компаньонов: Кракова и Хаджиева. Двое последних имели богатый криминальный опыт: первый был судим еще в 64-м, второй в 72-м, и оба за картежные мошенничества. Обобрав челябинцев, все трое обеспечили себе новые сроки. Правда, с их уходом криминальная обстановка в Сочи мало изменилась — мафия, как была, так и осталась. Согласно заметке Цекова, верховодил среди тамошних картежников некий Бураков по прозвищу Гундос, которому было ни много ни мало… 80 лет!

В среду, 20 августа, газета "Советская культура" опубликовала заметку, посвященную… кладам в Москве. В частности, речь в ней шла о том, как рабочие одного из столичных СМУ, проводя работы в районе Таганской улицы (напротив дома № 34), нашли в земле бидон со старинными деньгами (на сумму 121 тысяча 437 рублей 48 копеек), однако, вместо того чтобы сдать его в милицию, решили втихаря поделить между собой. Но, как водится, там, где знает один… Короче, вскоре про эту находку стало известно органам. В итоге кладоискателей едва не упекли за решетку — помогло родное СМУ, взявшее их на поруки. В назидание другим кладоискателям в заметке приводились примеры добросовестного исполнения москвичами своего гражданского долга. Сообщалось, что школьники, нашедшие бриллианты в бутылке в районе Таганской площади, и строители, нашедшие бидон с монетами в районе Андроньевской улицы, сдав найденное, получили причитавшиеся им проценты от государства.

Вашего покорного слугу тем летом тоже угораздило стать кладоискателем. Произошло это в общем-то случайно. В тот жаркий, летний день мы с приятелями долбили мячом об кирпичную стену, некогда служившую стеной дома еще дореволюционной постройки (ныне на этом месте на улице Казакова возвышается здание банка), как вдруг нашу игру прервал пожилой мужчина. Просьба, с которой он обратился к нам, была странной: он просил достать ему лопату. Поскольку у моей матери в сарае, находившемся аккурат напротив пустыря, этого добра было навалом, я и вызвался сгонять за нужным инструментом. Через пару минут вернулся обратно и вручил лопату незнакомцу. Однако он тут же передал ее самому старшему из нас — Андрюхе Минаеву — и попросил того покопать землю под кирпичной стеной. Андрюха, естественно, заартачился: мол, с какого такого лешего я буду ковыряться в земле? И тогда старик рассказал нам чуть ли не фантастическую историю из своего далекого детства.

По его словам, выходило, что, будучи подростком, он жил… аккурат в том самом доме, от которого теперь осталась одна кирпичная стена, возвышавшаяся на нашем пустыре. Якобы во время боев 1917 года в его подвальной комнатке жил командир Красной Гвардии, который подарил ему, тогда еще безусому пацану, настоящую кавалерийскую шашку. И он ее от греха подальше зарыл в землю в своей подвальной комнатке. Дальнейшую нить рассказа незнакомца я уже за давностью лет не помню, но концовку запомнил хорошо: дед сообщил, что шашка до сих пор должна покоиться в земле, и просил нас отыскать ее. Заинтригованные его рассказом, мы все, а было нас человек семь-восемь, поочередно стали копать землю под тем местом, где некогда жил наш рассказчик.

Примерно через полчаса после начала земляных работ, когда мы углубились в землю примерно на полметра, нам начали попадаться первые подтверждения реальности слов старика. В частности, мы наткнулись на металлический стеллаж, на котором нашли… металлическую посуду: кружку, пару ложек, вилки. Затем в наши руки угодили толстые восковые свечи и настоящий серебряный подсвечник, от долгого пребывания в земле принявший зеленый цвет.

К тому времени, когда мы стали натыкаться на первые вещи, старика среди нас уже не было: сославшись на занятость, он ушел, пообещав обязательно прийти завтра утром. Но, уходя, он попросил нас об одном: мол, найдете шашку — отдайте ее мне. К сожалению, его просьбу мы не выполнили, и мне до сих пор стыдно. Через пару-тройку часов шашку мы действительно нашли, вернее, то, что от нее осталось — эфес и небольшую часть клинка, — однако старшие ребята забрали ее себе, а нам наказали сказать старику, что поиски оружия успехом не увенчались. Не помню точно, кто именно из нас выступил в качестве парламентера, однако шашки старик действительно не дождался. Он забрал кое-какие из оставшихся вещей (подсвечник и еще что-то ценное старшие пацаны тоже прибрали себе) и ушел так же внезапно, как и появился. Больше мы его никогда не видели.

21 августа в польском городе Сопоте открылся Международный фестиваль эстрадной песни, в котором принимали участие более сотни исполнителей из разных стран. Советский Союз на этот раз представляли три участника: София Ротару (Украина), Ниеле Щюкайте (Литва) и Сергей Захаров (Ленинград). Последний, как мы помним, только недавно стал известен широкому слушателю — с конца прошлого года, — но уже имеет за плечами титул победителя фестиваля "Золотой Орфей". Именно эта победа и решила вопрос об участии Захарова в Сопотском фестивале.

В середине августа Владимир Высоцкий приехал в Югославию, чтобы в течение недели отсняться в эпизодах советско-югославского боевика "Единственная дорога". Фильм рассказывал о том, как в годы войны группа советских военнопленных, которых фашисты заставили вести колонну машин с горючим, подняла восстание. Высоцкому в ленте досталась самая короткая роль (10 съемочных дней) — солдата Солодова, который погибает в самом начале похода. Съемки фильма начались еще в конце марта с павильонных эпизодов, затем переместились на натуру: в июле снимали в Ужгороде, в августе переехали в Югославию, на остров Свети-Стефано. Вместе с Высоцким туда приехала и его жена Марина Влади. Последнюю там застает неприятное известие. Однако послушаем ее собственный рассказ:

"Из Парижа мне звонит сестра. Сначала она просит меня сесть, отчего я сразу прихожу в ужас, и сообщает мне, что дом ограбили. Все, что я приобрела за двадцать лет работы, исчезло. Драгоценности, серебро, меха, кинокамеры, радиоаппаратура… Реакция моя сильно шокирует сестру — я начинаю хохотать. Потом, отдышавшись, говорю: "Только-то?" Я боялась, что с кем-нибудь из сыновей случилось несчастье. И правда, что значит пропажа вещей по сравнению с тем страхом, который я испытала! Я сообщаю тебе (Высоцкому. — Ф. Р.) эту новость весело, будто забавную историю. Ты же страшно расстроен. В твоих глазах все эти вещи — бесценные сокровища. Мне приходится тебя утешать. Конечно, все это очень обидно — ведь среди украденных драгоценностей были и маленькие колечки моей матери, которые она носила, не снимая всю жизнь. Я не взяла их с собой в поездку — боялась потерять во время купания, и в конце концов я могу прекрасно обойтись и без столового серебра, без драгоценностей и всякого другого. "Но меха, — говоришь ты, — тебе они будут нужны зимой в Москве, и потом — не обманывай, это твое единственное кокетство". Нет, не единственное. Я еще люблю обувь, но обувь не тронули. Я признаюсь, что жалею о большой норковой шубе, в которой мне было так тепло и в которой я выглядела как настоящая барыня. Но существуют замечательные пуховики — я часто носила такие в горах. Да все это и неважно, дети здоровы, мы счастливы, мы работаем, жизнь прекрасна!.."

Поскольку съемки отнимали у Высоцкого не слишком много времени, то он старался оставшееся время проводить с пользой: купался, загорал, а также дал несколько концертов для узкого круга лиц. Так, 22 августа он выступил у В. Терехова, а на следующий день дал концерт в советском посольстве в Белграде. Туда его пригласил советский посол В. Степаков, который когда-то заведовал отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС и приложил руку к гонениям на Высоцкого в конце 60-х. Но Высоцкий зла не помнил: как говорится, кто старое помянет… Короче, приглашение он принял. Спел несколько своих песен, после чего выступил дуэтом с народной артисткой СССР Людмилой Зыкиной: вместе они затянули песню, которую некогда пели герои фильма "Берегись автомобиля" Подберезовиков и Деточкин — "Если я заболею — к врачам обращаться не стану…". После этого Высоцкий спел свою песню "Как по Волге-матушке… " и Зыкина вновь ему подпевала.

В эти же августовские дни другой популярный актер — Олег Даль — вместе с женой Елизаветой приехал на отдых в Пицунду. Путевку туда Далю удалось раздобыть благодаря тому, что он вступил в Союз кинематографистов. Те дни запомнились обоим супругам с самой лучшей стороны (не то что двухлетней давности поездка в Алушту). Хотя был момент, когда казалось, что поездка безнадежно испорчена — у Даля разболелся зуб, да так сильно, что он даже не мог ничего есть. А отдыхающих в Пицунде кормили как на убой да еще самыми разными деликатесами. Поэтому, приходя в ресторан и видя это изобилие, Даль порой терял самообладание, глядя на то, как набивают брюхо окружающие. Но ругать посторонних ему людей Даль не мог, поэтому все шишки доставались жене Елизавете. Однажды Даля так оскорбило ее чревоугодие, что он принародно обругал ее матом. Правда, потом извинился.

В эти же дни там отдыхали Сергей Герасимов и Тамара Макарова, с которыми у Даля и Елизаветы установились сердечные отношения. Однажды вечером режиссер с супругой пригласили их к себе в номер. По словам Елизаветы, те посиделки запомнились им с самой лучшей стороны, поскольку за весь вечер говорили о чем угодно, но только не о работе. В эти же дни в Пицунде отдыхал и кинорежиссер Эльдар Рязанов, который в течение нескольких дней уговаривал Даля согласиться на пробы в своем новом фильме — "Ирония судьбы, или С легким паром", к съемкам которого он должен был приступить в начале следующего года. Рязанов предлагал Далю главную роль — Женю Лука-шина. Но актер не соглашался, объясняя это тем, что староват для такой роли. "Да нет же, вы просто супер!" — возражал на это Рязанов и в итоге уговорил-таки Даля по возвращении в Москву прийти к нему на пробу. Как мы знаем, из этой затеи ничего и не получилось.

В те же августовские дни съемочная группа фильма "Сто дней после детства" снимает натуру под Калугой. Работа в тех местах длится уже почти два месяца (с 1 июля), и за это время отснято больше половины метража. Между тем те съемки положили начало сразу нескольким любовным романам, причем в обоих случаях речь шла о любви между взрослыми мужчинами и несовершеннолетними школьницами. Героиня одного из этих романов — Ирина Малышева — вспоминает:

"В своей среде мы догадывались об отношениях Сергея Соловьева и Тани Друбич и шушукались об этом в своей детской компании. По идее, во время киноэкспедиции за нами должны были присматривать женщины-педагоги, но, так как они больше времени уделяли не нам, а выпивке, в свободное время мы делали, что хотели. По вечерам устраивали танцы, крутили шуры-муры. А Татьяна была от нас немного обособлена. Пока мы скакали на танцах, она мыла Сергею машину — какие-то загадочные отношения между ними уже намечались. А у меня во время этих съемок начался долгий и трогательный роман со сценаристом Сашей Александровым…"

24 августа "Комсомольская правда" опубликовала интервью с актером Леонидом Харитоновым. Для подавляющего большинства читателей это интервью стало неожиданностью — за последние лет десять Харитонов практически исчез из поля зрения своих почитателей, поскольку новых ролей в кино у него давно уже не было. Достаточно сказать, что за всю первую половину 70-х он снялся всего лишь в одной (!), да и то эпизодической роли в фильме "Факир на час" (1972). А ведь каких-нибудь двадцать лет назад в советском кинематографе не было популярнее артиста, чем он: его героя — обаятельного паренька Ивана Бровкина — знала вся страна. Не самым лучшим образом обстояли дела Харитонова и на театральной сцене. С начала 60-х он играл во МХАТе, но из-за того, что труппа этого театра была большой, актеры в нем играли роли значительно реже, чем в других столичных театрах. В 70-е годы у Харитонова были только две большие роли во МХАТе — Лариосик в "Днях Турбиных" и Чичиков в "Мертвых душах" (на последнюю роль он ввелся два года назад).

25 августа, в воскресенье, в польском городе Сопоте закончился Международный фестиваль эстрадной песни. Первой премии на нем был удостоен советский певец Сергей Захаров, исполнивший три песни: "Возвращение романса" (О. Фельцман — И. Кохановский), "Королевы" (Г. Подэльский — С. Есенин) и "Маленький знак" (на польском языке). Второе место было отдано ирландскому певцу Джо Кэдди, третье — Акире Фузе из Японии.

Премии за лучшее исполнительское мастерство ("Янтарный соловей") распределились следующим образом: 1-я премия была вручена шведской группе "Скайфелл пайк", 2-я — советской певице Софии Ротару за песню "Кто-то" (Г. Фронкович — Я. Томаш) (кроме этого, она исполнила на фестивале еще две песни: "Водограй" (В. Ивасюк) и "Воспоминание" (Б. Бычков — И. Кохановский).

Премию за лучшую грампластинку ("Гран-при де диск") завоевала финская певица Марион.

В отличие от Сергея Захарова и Софии Ротару, которые в далеком Сопоте праздновали свой триумф, для меня тот воскресный день был вполне обычным, ничем не примечательным днем. Не могу даже точно сказать, чем именно я тогда занимался (наверное, весь световой день провел на улице, пытаясь надышаться последними часами летних каникул), но одно знаю точно — в 9.30 я сел к телевизору, чтобы увидеть передачу "Будильник". Вообще ТВ в те годы было не похоже на нынешнее, и изобилием программ (их было всего четыре) и передач своих зрителей не баловало. Однако, даже несмотря на это, оно оставалось любимым времяпрепровождением для миллионов людей. Вот как, к примеру, выглядело утренне-дневное тэвэшное меню в тот день:

"На зарядку становись!" — 9.05

"Будильник" — 9.30

"Служу Советскому Союзу!" — 10.00

"Музыкальный киоск" — 11.00

"Встреча юнкоров телестудии "Орленок" с адмиралом В. Трибуцем — 11.30

"Сельский час" — 12.20

"Родная кровь". Художественный фильм — 13.20.

В 19.40 впервые по ТВ показан фильм "Включите Северное сияние", а по второй программе в 21.30 на сон грядущий зрителям показали советско-румынский фильм "Песни моря". Низкопробное, скажем прямо, кино, но музыка в нем звучала хорошая. В те дни в Москве с гастролями находился исполнитель главной мужской роли в Ленте румынский певец Дан Спатару.

26 августа с космодрома Байконур был запущен космический корабль "Союз-15" с двумя членами экипажа на борту: командиром корабля Геннадием Сарафановым и бортинженером Львом Деминым. Согласно программе полета "Союзу" предстояло состыковаться с ОПС "Алмаз", о которой речь уже шла в предыдущих главах. Старт произошел ночью и складывался поначалу нормально. Коррекция прошла без замечаний, после чего с Земли поступила команда: отдыхайте до утра.

Утром началось сближение с ОПС. Проходило оно с приключениями. Двигательная установка "Союза" начала вдруг включаться вопреки логике сближения: вместо торможения — разгон и наоборот, из-за чего корабль едва не столкнулся со станцией. К счастью, космонавты вовремя заметили эту неисправность и смогли избежать столкновения — "Союз" проскочил мимо ОПС всего лишь в семи метрах. Была предпринята вторая попытка, которая завершилась тем же. После этого космонавты связались с ЦУПом: что делать? На земле размышляли долго, после чего наконец по-. ступил приказ: готовьтесь к возвращению. Для космонавтов это стало шоком: возвращаться на Землю, не выполнив главной цели программы- стыковки со станцией и 25 (!) суток работы на ней? Однако и ЦУП можно понять: слишком велик был риск аварии при очередном сближении с ОПС.

Спуск оказался тоже нелегким. Раскрутка гироскопов, стабилизирующих корабль перед включением тормозной двигательной установки, прошла неудачно. Космонавты кинули взгляд на амперметр и увидели, что его зашкаливает. Неужели короткое замыкание? "Нам только пожара не хватает", — сплюнул Демин. Ситуация складывалась аховая — можно было остаться в космосе навсегда. И тут тормозной двигатель все-таки "столкнул" корабль с орбиты. Однако приключения космонавтов на этом не закончились. В районе посадки бушевала сильная гроза, и казалось, что молнии разорвут огромный парашют. К счастью, этого не произошло, и аппарат совершил благополучную посадку.

Спустя несколько дней после приземления в газетах появилось стандартное сообщение о награждении обоих космонавтов Золотыми Звездами Героев Советского Союза. Многие простые люди тогда удивлялись: за что? Неужели за те два дня полета, которые даже не завершились стыковкой корабля со станцией? Людей можно понять, ведь всей правды о том, что произошло в космосе, и о том, чем рисковали космонавты, в открытой печати так и не появилось. Не узнали люди и о том, что по возвращении на Землю космонавтов предала госкомиссия, свалив вину за срыв программы на экипаж. Им так и сказали: "Наша техника подвести не могла".

В конце августа завершилось почти трехмесячное пребывание Андрея Макаревича на юге. Как мы помним, приехал он туда в компании еще одного участника группы "Машина времени" — Юрия Фокина, чтобы совместить приятное с полезным: играть на танцах и отдыхать. Совместить удалось: группа (в нее вошел музыкант "Удачного приобретения" Алексей Белов, которого в августе заменил вернувшийся Александр Кутиков) пользовалась бешеным успехом у студентов как на танцплощадке, так и вне ее (контингент спортлагеря состоял в основном из представительниц слабого пола). Когда наступило время покидать гостеприимный лагерь, коллеги Макаревича поставили его в неловкое положение: сославшись на неотложные дела, Фокин и Кутиков покинули лагерь чуть раньше положенного срока, так сказать налегке. А Макаревичу пришлось одному доставлять до Москвы неподъемную аппаратуру весом почти в 200 килограммов: четыре тяжеленных ящика с динамиками, барабанами, микрофонными стойками и усилителями.

Погрузка аппаратуры в автобус прошла сравнительно успешно — здесь Макаревичу помогли управиться студенты. Однако затем выяснилось, что в поезд придется садиться не в Анапе, а на каком-то полустанке, что поезд проходящий и стоит он всего три минуты. Вторым неприятным обстоятельством явилось то, что руководство лагеря забыло купить Макаревичу билет и ему теперь придется ехать "зайцем", поскольку последние 30 рублей умыкнули Фокин с Кутиковым на покупку собственных билетов.

К нужной платформе Макаревич с грузом приехал глубокой ночью. Однако проводница отказалась пускать пассажиров в вагон с такими неподъемными ящиками. Сказала: "Вы мне весь проход загородите!" Поскольку проводница оказалась женщиной плотного телосложения и загородила вход, что называется, намертво, обойти ее не было никакой возможности. Далее послушаем рассказ самого А. Макаревича:

"Три минуты истекли, на перроне оставалось все меньше моих помощников, тепловоз дал гудок. Я понял, что еще несколько мгновений, и я останусь один на платформе чужого южного городка с необъятным аппаратом и без копейки денег. Что-то во мне сработало само собой — я ухватил колонку и с диким ревом врезался в ненавистную тетку. Колонка весила килограммов двадцать, и удар оказался очень неожиданным — тетка пискнула и отлетела в глубь тамбура. Это было сигналом, этаким залпом "Авроры" — за считаные секунды в тамбур было закидано все, последние железки бросали на ходу. Поверженная проводница слабо барахталась, придавленная горой аппаратуры, и, потеряв трудовой пафос и командный голос, униженно просила ее освободить. Поскольку места у меня не было, в процессе проверки билетов я шнырял из купе в купе, но, видимо, недостаточно убедительно, и мерзкая баба, которую мы незаслуженно выпустили, вычислила меня в два счета. Пришлось взять кепку и пройти по вагону. Было несколько унизительно, но смешно. Путь от вокзала до моего дома, где мы частенько хранили аппарат, включая доставку его и подъем на седьмой этаж, я, как ни бьюсь, не могу восстановить в памяти. Знаю только, что сейчас я бы этого сделать, конечно, не смог. Сдох бы, а не смог…"

30 августа в море недалеко от Севастополя произошла трагедия — затонул боевой противолодочный крейсер (БПК) "Сторожевой". Корабль в течение нескольких месяцев бороздил просторы морей, должен был в конце августа встать на отдых в Севастопольском порту, однако на самом подходе к городу получил телелефонограмму с приказом участвовать в учениях Черноморского флота. Около 9 утра на борт "Сторожевого" поднялся командующий флотом вместе со свитой, чтобы оттуда руководить учениями. Однако уже в 9.55 на корабле случилось ЧП: по неизвестным причинам взорвалась одна из торпедных ракет под кормой, в 8-м погребе, а спустя еще несколько минут произошел взрыв на камбузе. Капитан БПК Иван Винник остановил корабль и принял меры к ликвидации аварии. Были сброшены в море баллоны и торпеды, затоплены два погреба. Однако вскоре стало ясно, что этими мерами ситуацию не исправишь. Тогда Винник запросил помощь извне. К "Сторожевому" подошел миноносец "Сознательный" и взял его на буксир с целью отвести в район Любимой или посадить на мель. Одновременно с другой стороны к терпящему бедствие БПК подошел спасательный корабль "Бедовый", с которого на "Сторожевой" спустились спасатели. Но помочь "Сторожевому" было уже ничем нельзя.

В тот момент, когда спасательная операция была в самом разгаре — в 15.05 — произошел взрыв в керосинохранилище. После него корма корабля погрузилась в воду на несколько десятков метров (длина БПК — 144 метра). Люди стали прыгать в воду, причем, как выяснилось позже, некоторые из них не умели плавать (!). Примерно через час "Сторожевой" затонул. В результате трагедии погибли 24 человека (экипаж БПК насчитывал 287 человек). Практически в тот же день западные радиостанции оповестили мир об этой трагедии, в то время как ни одно из средств массовой информации Советского Союза даже полусловом не обмолвилось о ней.

Из Севастополя перенесемся в Гавану, на чемпионат мира по боксу (он проходил 27–31 августа). Как мы помним, одному из наших боксеров — Василию Соломину — позарез нужно стать чемпионом мира: в противном случае ему светила тюрьма. Во всяком случае именно такое условие поставил перед тренером боксера начальник пермской милиции, который под свою личную ответственность отпустил Соломина на чемпионат. И хотя сказано это было вроде бы в шутку, но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. Короче, Соломин на этом чемпионате мира (а он был первым в его жизни) рвал соперников как Тузик грелку. В последнем бою он встречался с румыном Симеоном Куцовым, которому на прошлогоднем чемпионате Европы проиграл. Теперь Василий учел былые ошибки и действовал более осторожно. Он почти не пропускал ударов и, хотя в первом раунде не добился заметного превосходства, ход матча держал в руках. Во втором раунде румын, усыпленный осторожностью Соломина, пошел вперед и в итоге нарвался на сильный нокаутирующий удар нашего боксера. Американский судья Хамильтон открыл счет, а затем развел соперников по углам. Так Соломин стал чемпионом мира. Кроме этого, его назвали самым техничным боксером турнира, и Кубок Рассела ему лично вручил Фидель Кастро.

Из Гаваны вернемся в Москву. На экранах столичных кинотеатров состоялись премьеры следующих фильмов: 17-го — режиссерский дебют Сергея Никоненко "Птицы над городом"; 26-го — фильм С. Кеворкова "Последний подвиг Камо" с Гургеном Тонунцем в роли неуловимого большевистского боевика Камо. Из зарубежных премьер выделю три фильма, причем все — румынские: "Чистыми руками" (первый фильм про подвиги комиссара полиции Тудора Миклована и его коллеги Михая Романа), "Капкан" (из этой же серии "Миклован — Роман") и "Приключения гайдука Ангела" (все — с 19-го).

Кино по ТВ: "Им покоряется небо" (17-го), "Живой труп" (18-го), "Завещание старого мастера" (19-21-го), "Ловцы губок" (20-го), "Белые камни" (впервые по ТВ), "Человек родился" (21-го), "Люди на мосту" (22-го), "Седьмое небо" (23-го), "Мистер Икс" (24-го), "Борец и клоун" (27-го), "Человек, которого я люблю" (30-го) и др.

26-30 августа по ЦТ в самый прайм-тайм (19.35) демонстрировалась премьера фильма "Совесть", где главную отрицательную роль — предателя Дросова — играл популярный киноактер Всеволод Сафонов. Я хорошо запомнил этот показ, поскольку именно в эти дни увидел Сафонова воочию в нашем дворе. Он шел куда-то, держа под мышкой завернутую в бумагу картину, и, видимо, заблудился. Подойдя к нашей дворовой малышне (мы, более старшие пацаны, находились в тот момент на противоположной стороне улицы и наблюдали за происходящим оттуда), он поинтересовался, как ему выйти к Курскому вокзалу. Малышня ему доходчиво объяснила: мол, направо и — до упора. В течение нескольких минут мы смотрели вслед уходящей знаменитости, пока та не скрылась за дальним поворотом возле Института землеустройства.

Из театральных премьер назову одну: 26 августа в Театре оперетты был показан спектакль "Летучая мышь".

Эстрадные представления: 16-18-го в гостинице "Советская" выступали два дуэта: юмористический в лице Романа Карцева и Виктора Ильченко и певческий — Алла Пугачева и Юлий Слободкин (затем они перекочуют на ВДНХ, в ЦДСА и в "Октябрь"); 19-21-го там же пела гостья из солнечной Молдавии Мария Кодряну; 27-29-го в здании нового МХАТа выступали артисты румынской эстрады, главной приманкой среди которых, безусловно, был исполнитель бессмертного шлягера "От зари до зари" Дан Спатару; 31-го — в "Эрмитаже" пел Валерий Ободзинский, а в "Октябре" выступили Роман Карцев и Виктор Ильченко, Алла Пугачева и Юлий Слободкин. Здесь побывал журналист "Московского комсомольца" Лев Никитин.

"Тогда только что взошла звезда Карцева и Ильченко, и они давали сольный концерт в Москве. С боем взяв билеты, мы с приятелем примчались в киноконцертный зал "Октябрь", и только тут выяснилось, что концерт не вполне сольный. Проворные организаторы "прицепили" к одесситам двух молодых певцов, которые и занимали все первое отделение! Певцами этими были Юлий Слободкин и Алла Пугачева. Они пели порознь и вместе, весело и грустно, громко и не очень. В зале царила тягостная тишина, прерываемая жидкими аплодисментами. Мы с трудом дождались конца их выступления и во втором отделении получили то, зачем пришли…"

Новинки "Мелодии": (миньоны) — "Поет Ара Бабаджанян" с песнями: "Год любви" (А. Бабаджанян — А. Вознесенский), "Чем я не хорош" (Б. Лазарев), "Ты идешь" (К. Орбелян — В. Лазарев), "Увидел — полюбил" (А. Бабаджанян — А. Саакян); "Песни В. Шаинского" с произведениями: "Травы, травы", (слова — И. Юшин) — поет Г. Белов, "Багульник" (И. Морозов) — ВИА "Самоцветы", "Дружба — фройндшафт" (В. Урин) — ВИА "Самоцветы".

 

1974. Сентябрь

Шукшин не смог проводить дочку в первый класс. Высоцкого не пустили в ночной бар. Возвращение Юрия Никулина со съемок в Москву. Белохвостикова и Наумов оставили свою трехмесячную дочь в Москве, а сами уехали на съемки. Сергей Герасимов — Герой Соцтруда. Врачи обиделись на Шукшина. Художники-неконформисты на приеме в Моссовете. За что выгнали из команды футболиста Анатолия Байдачного. В Подмосковье пропал мальчик. Горе в семье Муслима Магомаева. Брежнев в Новороссийске. Клавдия Шульженко: скандал из-за гостиничного номера. Брежнев на банкете. Тайная встреча Виктории Федрровой с американским консулом в Москве. Брежнев сбежал от охраны. Появление "Утренней почты". Любовь Орлова в "кремлевке". Высоцкий обидел Демидову. Найден труп пропавшего мальчика. Столичные власти строят планы по срыву выставки художников-неконформистов. Леонид Гайдай снимает в Астрахани. Юрий Соломин получил производственную травму. Следствие о гибели БПК "Сторожевой": ищут стрелочников. Наши хоккеисты летят в Канаду. Очередное "пике" Высоцкого. "Бульдозерная" выставка в Москве. Последняя встреча Евгения Стеблова с Геннадием Шпаликовым. "Губит людей не пиво!" Открытие шахматного матча Корчной-Карпов. Хоккейная Суперсерия-74 началась. Шукшин в Питере: последний приезд. Убийство на Бережковской набережной. Умер Сергей Гурзо. Второй матч Суперсерии-74: судья судит в пользу канадцев. Как знаменитые актеры попали в колонию строгого режима. Похороны Сергея Гурзо. Наши берут реванш у канадцев. Высоцкий и Влади: возможен разрыв? Первый этап Суперсерии-74 закончился вничью. Почему Лиля Брик так и не подарила свой бриллиант Елене Щаповой. Элем Климов отказался показывать свой фильм членам Политбюро. Высоцкий заменил Золотухина. Крещение Елены Кореневой. Власть ставит на Анатолия Карпова. Юрий Андропов на выставке в Измайлове. Подставка для Шукшина. Эдуард Лимонов и Елена Щапова покидают родину.

В донской степи возле хутора Мелологовского Сергей Бондарчук продолжает съемки фильма "Они сражались за Родину". График весьма плотный, поскольку надвигаются осенние холода, а летняя натура окончательно еще не снята. Когда Василий Шукшин предложил Бондарчуку взять короткий тайм-аут, чтобы слетать в Москву и проводить в понедельник, 2 сентября, детей в школу (его старшая дочь Маша пошла в первый класс), Бондарчук уговорил Шукшина остаться на съемках: дескать, работа важнее.

В эти же дни начала сентября в Вильнюс с гастролями приехал Театр на Таганке. Причем, если львиная доля труппы добиралась туда на поезде, то несколько актеров доехали иным путем. Так, Высоцкий погрузил в свой "БМВ" Валерия Золотухина и, Ивана Дыховичного и со скоростью 120–140 километров в час погнал машину к месту назначения. Вечером 2 сентября путешественники прибыли в Минск, чтобы там скоротать ночь в гостинице. Однако поначалу их встретили недружелюбно — администраторша сквозь зубы сообщила, что "местов нет". Тут к окошку подошел Высоцкий и предъявил свой паспорт. Но это тоже не помогло. Тогда Высоцкого оттер плечом Золотухин, но администраторша его не узнала. "Атак похож?" — спросил Золотухин и снял с головы кепку. "Похож", — губы администраторши растянулись в улыбке, и она тут же выдала артистам ключи от трехместного номера.

На ужин Дыховичный достал диких уток, которых прихватил с собой в дорогу из Москвы. Утки были особенные — их несколько дней назад подстрелил на охоте тесть артиста, член Политбюро Дмитрий Полянский.

На следующий день артисты приехали в Вильнюс. Причем аккурат к утренней репетиции. Однако та долго не начиналась — к месту назначения не успели подъехать двое артистов: Виталий Шаповалов и Юрий Смирнов. Директор театра Николай Дупак нервничал: дескать, давайте начинать без них. Виданное ли это дело, чтобы семьдесят человек ждали двух? Тем более у обоих опаздывающих есть замены. Но Дупака одернул Золотухин:

— Вот когда вы будете режиссером, встанете сюда и будете вести репетицию.

— Придет время — встану, — огрызнулся Дупак.

На помощь Золотухину пришел Высоцкий, которого затем поддержали и остальные. Короче, Дупаку так и не удалось показать свою власть. А вечером, сразу после репетиции, группа артистов отправилась отдыхать в город. Решили посетить один из ночных баров, коих в Москве в те годы почти не было, а в Прибалтике хватало. Но у входа вышла заминка: швейцар тормознул Высоцкого. Несмотря на то, что артист вылез на свет из роскошного "БМВ" да и вид имел вполне респектабельный, однако его шею не опоясывал галстук, без которого вход в это заведение был запрещен. Высоцкий, естественно, психанул, но на швейцара это совершенно не подействовало. "Ну и черт с вами! — махнула рукой звезда. — Если я захочу, мне в машину самовар принесут".

Несолоно хлебавши артисты вернулись к машине и обнаружили еще одну напасть — какие-то мерзавцы буквально с мясом вырвали у "БМВ" боковое зеркало. Короче, славно погуляли!

Во вторник, 3 сентября, в Москву из донских степей, где снимался фильм "Они сражались за Родину", вернулся Юрий Никулин. И тут же, едва заскочив домой, отправился в цирк на Цветном бульваре. Спешка была вызвана тем, что за оставшиеся дни Никулину предстояло отрепетировать свой номер в новом представлении "Кругом тринадцать", премьера которого назначена на 6 сентября. Стоит отметить, что на арене родного ему цирка на Цветном прославленный клоун не выступал больше года, проведя это время в сплошных гастролях по стране и миру. Кроме этого, он готовился к съемкам в новой комедии Леонида Гайдая "Не может быть!", где ему досталась роль отца невесты в новелле "Свадебное приключение".

Тем временем съемочная группа фильма "Легенда о Тиле" находится в экспедиции в Риге (съемки там начались 14 августа). Режиссер фильма Владимир Наумов (другим постановщиком фильма был Александр Алов) и исполнительница главной женской роли Наталья Белохвостикова отправились туда, оставив свою трехмесячную дочь Наташу на попечение родителей актрисы. Как вспоминает сама Н. Белохвостикова:

"Телефонная будка стала моим вторым домом, я без конца звонила в Москву. А если выпадали дни, когда я не была занята в съемках, я все равно ехала на натуру вместе с группой, скучно было оставаться одной в гостинице, и вообще я ужасно люблю смотреть, как снимают кино…

Под Ригой в Юрмале, в устье реки Лиелупе, был построен целый город на сваях на глубине восемь метров, и по нему между домами плавали старинные парусные корабли гезов, воюющих с испанцами. Списанные рыболовецкие суда были превращены в средневековые каравеллы, а управляли ими латышские моряки. Во время перерыва один из "капитанов" решил покатать свою даму; мы обедали, и вдруг видим, как наш корабль сносит один дом, задевает другой и вылетает на берег. Как выяснилось, "капитан" был навеселе. Но было не до смеха. Это было ЧП. Надо было срочно снять эпизод с Верой Васильевой на черепичной крыше (она приехала только на один день), а крыши не было…" (Экспедиция в Риге продлится до 12 октября. — Ф. Р.)

4 сентября в газетах опубликован Указ о награждении кинорежиссера Сергея Герасимова Золотой Звездой Героя Социалистического Труда. Это известие застало режиссера в Пицунде, где он отдыхал с женой Тамарой Макаровой. Там же в те дни находилась и супруга актера Олега Даля Елизавета (сам Даль в дни появления указа в Пицунде отсутствовал, уехав в Москву, где его утвердили на роль певца Анатолия Барыгина-Амурского в комедии Леонида Гайдая "Не может быть!" вместо выбывшего Валерия Золотухина). Узнав об указе, Елизавета купила букет цветов, бутылку шампанского и пришла к номеру режиссера, чтобы поздравить его с наградой. Однако хозяев на месте не оказалось — они допоздна гуляли в городе. Тогда гостья оставила подарки на пороге номера. О том, что они достигли адресата, она узнала следующим утром, когда в коридоре гостиницы встретила Тамару Макарову и та сердечно поблагодарила ее за оказанное ее мужу внимание.

4 сентября в "Литературной газете" опубликован очерк Василия Шукшина "Кляуза", который вызвал большой резонанс в обществе. В нем автор описывал реальный случай из своей жизни, произошедший в декабре прошлого года. Речь шла о том, как к Шукшину в больницу пришли жена и две дочери, а дежурная долго отказывалась их к нему пустить, а когда тот стал ее совестить — дескать, к другим больным вы детей пустили, — прилюдно его оскорбила. И, как бы в отместку, спустя несколько часов не пустила к Шукшину писателей, которые приехали в Москву специально для делового разговора с ним. В конце концов оголтелое хамство вахтерши так достало Шукшина, что он ушел из больницы в одной пижаме.

Когда этот очерк был опубликован, Шукшину пришло письмо от врачей той самой больницы, в которой разгорелся весь сыр-бор. Врачи писали, что он, "оболгав" их персонал, тем самым опорочил всех работников медицины. Говорят, Шукшина это письмо сильно расстроило. Жить ему оставалось меньше месяца.

5 сентября в Моссовет была вызвана группа советских художников-неконформистов в количестве четырех человек: Оскар Рабин, Юрий Жарких, Надежда Эльская и сын Рабина Александр. Поводом к этому вызову послужило письмо художников от 2 сентября, в котором они просили у городских властей разрешения провести в Москве в ближайшие дни неконформистскую выставку. Письмо не вызвало бы переполох на самом верху, если бы просители не уточнили, что выставку они собираются провести на свежем воздухе, то бишь при большом стечении народа. Допустить этого, естественно, не могли. Чтобы сорвать выставку, был разработан специальный план. Одним из первых его этапов было запудрить художникам мозги. Это запудривание произошло как раз 5 сентября, когда делегацию принял в своем кабинете завотделом Моссовета Сухинич, который уговорил художников провести выставку не на свежем воздухе, а в галерее МОСХа. Сухинич так и сказал: "Там соберутся солидные люди, известные мастера. Они посмотрят ваши работы, подискутируют. А потом вы снова заглянете к нам". Художники, приняв это заявление за чистую монету, удалились довольные. Они не знали, что все сказанное — хорошо срежиссированный спектакль. Впрочем, о том, как будут развиваться события дальше, я расскажу чуть позже, а пока продолжим знакомство с другими событиями сентября.

Те дни стали черными для популярного футболиста, 22-летнего игрока столичного "Динамо" Анатолия Байдачного. Причем все предшествующие события никак не предрекали футболисту больших неприятностей: в том сезоне игра у Байдачного складывалась как нельзя лучше, и он шел лидером среди бомбардиров союзного чемпионата (в последней игре с ташкентским "Пахтакором", 19 августа, он сделал хет-трик — забил три мяча). Как вдруг…

Все началось пятничным утром 6 сентября в Самолете, в котором "Динамо" возвращалось из Софии, где сыграло товарищескую игру с национальной сборной Болгарии. Этот матч москвичи выиграли со счетом 1:0 и, естественно, позволили себе расслабиться. Далее послушаем рассказ самого А. Байдачного:

"По дороге домой в самолете выпили все. А я просто попался на глаза в аэропорту Яшину и Качалину (тренеры "Динамо". — Ф. Р.). Первые их слова вывели меня из себя: "Ну как можно играть, если вот этот еле на ногах держится". Это была неправда. Я спокойно стоял и разговаривал с девушкой, но, услышав про себя такое, не выдержал и послал их куда подальше. Теперь до конца жизни буду казнить себя за то, что нагрубил Льву Ивановичу… А вечером 6 сентября в Лужниках играли сборная СССР-1 и сборная СССР-2. На этот матч я принес заявление об уходе из "Динамо" (в той игре победила дружба — 3:3. — Ф. Р.). На следующий день должен был лететь со сборной в Швецию. Вместо этого меня отправили в воинскую часть на гауптвахту. А потом было открытое собрание команды, на котором Гершкович, Долматов, Пильгуй и другие игроки команды обвинили меня в зазнайстве и недостойном поведении, порочащем честь советского футболиста. Их высказывания были опубликованы в еженедельнике "Футбол-Хоккей". Игроки вынуждены были озвучить мнение руководства. Хотя нашлись смелые люди — Жуков, Пудышев, Маховиков, которые ничего на том собрании не сказали…"

После того злополучного собрания Байдачный перешел в минское "Динамо" и во время пятилетнего пребывания там встретил свою будущую жену.

6 сентября в поселке Деденево Дмитровского района Московской области бесследно пропал ребенок — 10-летний Алеша Каменев (имя и фамилия изменены). Мальчишка весь день гулял недалеко от дома, а когда около восьми вечера родители его хватились, то его нигде не оказалось. Мать с отцом бросились к приятелям сына, надеясь, что те знают его местонахождение, но дети только руками развели — дескать, гуляли до какого-то времени вместе, а потом разошлись по домам. В итоге все вернулись, а Леша пропал. В милиции, куда родители пришли тем же вечером, посоветовали зря шума не поднимать: мол, сын мог просто загулять и к утру, глядишь, вернется.

В тот же день горе пришло в семью популярного певца Муслима Магомаева — в "кремлевке", в привилегированной больнице в Кунцеве, умерла жена его родного дяди Джамала — Мария Ивановна Магомаева. Покойную Муслим знал с детства, звал ее всегда ласково тетей Мурой и в своих мемуарах написал о ней следующие строчки: "Незабвенная моя тетушка Мария Ивановна. Бескомпромиссная тетя Мура, женщина несгибаемой воли и дипломатической проницательности. Она очень хорошо знала, что надо в жизни делать, а что не надо. Светоч нашей семейной культуры, прочитавшая столько книг! Дай бог, если сотую часть того, что прочитала тетя, мне удастся прочитать за всю свою жизнь…"

Еще в 1973 году Магомаев устроил своей тете Муре обследование в Кремлевской больнице, но тамошние врачи оказались почему-то слепыми — они проглядели у женщины инфаркт. Как скажет сам Магомаев, "после этого я усомнился во всесильности кремлевских врачей". Год спустя эта ошибка и сказалась: тетя Мура умерла от разрыва аорты.

В эти же дни Леонид Брежнев находится в Новороссийске. 7 сентября в торжественной обстановке генсек вручил городу-герою, в котором некогда воевал, орден Ленина и медаль "Золотая звезда". Вот как вспоминает о тех днях Лев Лещенко:

"Мне довелось увидеть Брежнева вживую в первый раз в Новороссийске в 1974 году на торжествах по случаю присвоения этому городу звания город-герой. Понятно, что на празднике такого уровн