Услыхав в коридоре шум, Тимоти Пайн, ведущий травматолог престижной частной клиники, выглянул из кабинета. Ему не понадобилось много времени, чтобы вникнуть в суть происходящего.

— Так-так, — произнес он, направляясь к двоим спорщикам, один из которых, в белом халате, был местным санитаром, а второй покачивался на костылях и, судя по всему, пребывал в раздражении. — Вижу, мистер Мюррей покидает нас.

При виде врача лицо санитара отразило явное облегчение. Пациент, высокий и темноволосый молодой мужчина, обернувшись, мрачно усмехнулся.

— Верно, док. Очень рад убраться наконец отсюда. Кстати, если не сочтете ниже своего достоинства, хотя бы помогите донести эту штуку до выхода, — кивнул он на кейс, стоявший у его ног. Судя по всему, ему была ненавистна идея обращения к кому-либо за помощью, однако в данном случае альтернатива, по-видимому, отсутствовала.

— Мистер Мюррей не желает, чтобы я его отвез. Он хочет идти пешком, — включился в разговор санитар, указывая на инвалидное кресло у стены. — Но вы ведь знаете, у нас так не положено и…

— Ладно, Сид, ступай, я все улажу, — кивнул доктор Пайн. Затем он повернулся к парню на костылях. — Вообще-то, Джек, доставка портфелей не входит в мои обязанности, но как я могу отказать любимому пациенту?

— А ирония входит? — сухо поинтересовался тот, повернулся на костылях и двинулся по коридору.

— Вы так спешите, что поневоле складывается впечатление, будто вам у нас не понравилось, — заметил доктор, ускоряя шаг, чтобы поспеть за Джеком Мюрреем.

— Хотите знать мое мнение, док? Вам бы служить в карательных органах какого-нибудь полицейского государства. Вот где вы вволю натешились бы в пыточных камерах! — бросил пациент через плечо. Даже в нынешнем слегка согбенном состоянии он возвышался над идущим рядом врачом.

— Полагаю, бессмысленно просить вас повременить с выпиской? — сказал тот.

В ответ Джек окинул доктора Пайна таким взглядом, от которого могло бы прокиснуть молоко.

Врач пожал плечами.

— Не вините меня за то, что я хотя бы попытался удержать вас от безрассудства. В конце концов, ваш случай один из самых успешных в моей практике. Больно видеть, как вы сводите на нет результат долгой и кропотливой работы, причем из-за простого нежелания еще немножко потерпеть.

На губах Джека Мюррея появилась ледяная улыбка. За последние несколько месяцев он столько всего перенес, что лимиты его терпения давно иссякли.

— Не беспокойтесь, я не сделаю ничего такого, что дискредитировало бы вашу репутацию врача-чудодея.

Доктор Пайн спокойно кивнул в знак признательности за комплимент, несмотря на всю его двусмысленность. Тем не менее его лицо осталось хмурым. Тимоти Пайн многое знал и умел. Он мог по праву гордиться, что является одним из лучших специалистов в области травматологии. Однако как бы ни хотелось ему приписать всю честь себе, он осознавал, что своим исцелением этот парень обязан в большей степени собственной решимости и железной силе воли.

— Направимся к заднему крыльцу? У главного входа вам не миновать встречи с прессой. — Тимоти Пайну были хорошо знакомы привычки своих пациентов, среди которых иной раз попадались весьма известные личности.

— Не вижу причин облегчать жизнь репортерам. Тони подгонит туда автомобиль.

Слова Джека были продиктованы здравым смыслом, однако доктор знал, что за ними кроется почти параноидальное нежелание выставлять личную жизнь на потребу публики. Чего далеко не всегда удавалось достичь.

— Если вас настолько беспокоит частная неприкосновенность, почему бы вам не пожить у родителей? Уж они-то, надеюсь, обезопасили свою жизнь от посторонних глаз?

— О, можете не сомневаться, — кивнул Мюррей. — Охраны у них предостаточно. И вообще, они ни в чем не испытывают недостатка. Разве что сына у них нет. Во всяком случае, к отцу это точно относится.

Доктор Пайн внимательно взглянул в волевое лицо пациента, пытаясь понять, волнует ли того упомянутое обстоятельство. Однако с Джеком никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным.

— Но ведь ваш отец… — Пайн вовремя остановился, иначе обязательно выболтал бы информацию, на распространение которой старший Мюррей наложил категорический запрет. — То есть… я хотел сказать, что случившееся с вами несчастье могло бы смягчить…

— Да находись я даже при смерти, мой отец не переменил бы отношения ко мне! Для него я перестал быть сыном в тот самый миг, когда отказался следовать его желаниям. В настоящее время я для отца не более чем конкурент, которого неплохо бы уничтожить.

Спокойная констатация этого факта произвела на доктора Пайна сильное впечатление, даже несмотря на осведомленность, что Джек не совсем хорошо представляет себе картину отношений с собственным отцом.

— Ну, последнее вряд ли произойдет, — заметил он, словно желая таким образом утешить Мюррея-младшего.

Несмотря на таинственную историю, в свое время приведшую к разделению могучей компании «Морской транзит» на две части, одна из которых осталась за отцом Джека и сохранила прежнее название, а вторая, чрезвычайно ослабленная, перешла во владение к Мюррею-сыну и получила наименование «Альбатрос», сейчас аналитики из мира бизнеса делали хорошие прогнозы для владельцев акций обеих концессий.

— Волнуетесь насчет своих дивидендов?

Тимоти Пайн усмехнулся. Он действительно некогда приобрел бумаги компании «Альбатрос» и за минувшие с той поры восемь лет ни разу не пожалел о своем капиталовложении. Несмотря на тот факт, что Джеку пришлось начинать едва ли не с нуля, в настоящее время его предприятие процветало.

— У меня не так уж много ваших акций, — заметил Пайн, возможно, с излишней скромностью.

Его пациенту упомянутая нравственная категория была присуща в гораздо меньшей степени.

— Не переживайте, док, я помогу вам разбогатеть, — уверенно заявил он.

— Учитывая стоимость лечения в нашей клинике, вы уже сделали это, Джек…

— По правде сказать, я никогда не занималась частной практикой. Впрочем, у меня просто не возникало такой необходимости. — Несмотря на независимый тон, с которым были произнесены эти слова, Синди весьма заинтересовала неожиданно свалившаяся возможность неплохо заработать. Предложение выглядело столь заманчиво, что она, образно выражаясь, готова была облобызать чудесные, штучной итальянской работы, туфли сидящей напротив дамы.

И пока взгляд голубых глаз Кэтрин Мюррей скользил по полупустой гостиной, представлявшей сейчас довольно жалкое зрелище, волнение Синди возрастало. Не лишком ли безразличной она себя выставляет? Одно дело нежелание стать объектом благотворительности, и совсем другое — потерять возможность заработка из-за неверно выбранной тактики.

— Но тебе нужна работа? — спросила собеседница.

Синди облегченно вздохнула. В какой-то момент ей показалось, что она наговорила лишнего, тем самым создав у миссис Мюррей обманчивое впечатление.

— А кому она не нужна? — Только произнеся эту фразу, Синди сообразила, что говорит с человеком, которому нет необходимости зарабатывать на жизнь. Об этом свидетельствовал хотя бы шикарный лимузин с шофером, доставивший сюда Кэтрин Мюррей.

Собственное положение Синди Престон не являлось катастрофическим, но вполне способно было приобрести оттенок безысходности, причем в весьма недалеком будущем. Крестный Синди занимался делами ее матери, и, несмотря на все его попытки максимально смягчить удар, принесенное им известие все же оказалось шокирующим. Синди просто потрясли сведения о величине наделанных матерью долгов. Она-то думала, что ночные бдения в казино давно остались в прошлом.

По закону дочь не обязана была выплачивать суммы, которые мать назанимала у друзей и родственников в последний год своей жизни. Однако Синди твердо решила рассчитаться с кредиторами и отдать все до последнего цента.

К счастью, на их дом быстро нашелся покупатель, но эта удача имела и оборотную сторону, потому что в результате Синди осталась без крыши над головой. Вдобавок лечение миссис Престон на последних стадиях болезни изрядно истощило банковский счет Синди — причем врачам тоже еще далеко не все было выплачено, — так что у нее возникла острая необходимость найти работу и жилье.

И вот сейчас мамина приятельница, с которой та, кроме последнего месяца жизни, не виделась несколько лет, предлагает Синди и то и другое! Похоже, здесь не обошлось без благодатного вмешательства свыше…

— Пока я ухаживала за мамой, на мое прежнее место взяли другого человека, — пояснила Синди. — Однако физиотерапевты нужны везде, поэтому без работы я не останусь.

— Но ведь обратно тебя не примут?

— Нет. — Синди подавила вздох сожаления. Впрочем, спустя секунду она уже вновь бодро улыбалась.

Кэтрин этому не удивилась. Уже через пять минут после знакомства с дочкой своей давней приятельницы Эммы она поняла, что оптимизм девушки равен ее красоте. Наведение справок о финансовом положении Синди вкупе с рассказанным ее матерью — свидетельствовало о том, что оптимизм в данных обстоятельствах девочке действительно понадобится.

— Честно говоря, я привыкла к этой больнице, — продолжила Синди. — Пришла туда сразу после получения диплома, да так и осталась.

Кэтрин слушала и попутно размышляла, найдет ли Джек, подобно ей самой, улыбку этой девушки столь же очаровательной. Воспоминание о вкусах сына в области общения с прекрасным полом заставило ее слегка нахмуриться.

— Мне всегда хотелось отправиться куда-нибудь, попутешествовать, пожить в других городах, — сказала Синди с блеском в глазах. — Но все как-то не получалось. А сейчас, — добавила она, чуть сникнув, — меня здесь больше ничего не держит.

Кэтрин ободряюще похлопала ее по руке.

— Дорогая, ты сделала для Эммы все возможное. И должна утешиться мыслью, что последние дни твоя мать провела в привычной обстановке, среди милых ее сердцу вещей и к тому же с дочерью, которую, как мне известно, она очень любила.

Добрые слова вызвали слезы на прекрасных серых глазах Синди. В жесте Кэтрин Мюррей было что-то материнское, хотя из-за дорогой одежды, изысканной прически и поразительно моложавой внешности та нимало не походила на какую-либо из виденных Синди матерей.

— Вы очень добры. Значит, период моей занятости будет непродолжительным? И я буду жить в том же здании, что и пациент? — Это решило бы все проблемы.

Кэтрин от восторга даже захлопала в ладоши.

— Ты согласна? Чудесно!

— Ведь речь идет о работе? Вы точно не выдумали для меня занятие, чтобы как-то помочь? — с беспокойством спросила Синди, быстро смахнув с глаз влагу. — Возможно, моя мать просила вас не терять меня из виду или о чем-то в этом роде?

Кэтрин рассмеялась.

— Не переживай, это настоящая работа! И деньги достанутся тебе не просто так. Кстати, учти, что нанимаю тебя именно я, а не мой сын.

Синди кивнула. Что тут непонятного? Если человек пять месяцев пролежал в клинике, вряд ли у него достанет средств, чтобы воспользоваться услугами частного физиотерапевта. Ничего странного, что парню понадобилась помощь матери.

— Думаю, пройдет некоторое время, прежде чем ваш сын сможет вернуться к работе, — заметила она. — Я хочу сказать, что пилоты должны быть в особенно хорошей форме, верно?

— Пилоты? — удивленно переспросила Кэтрин.

— Ну вы ведь сказали, что ваш сын получил травму во время управления вертолетом?

— А… ну да.

Миссис Мюррей произнесла это каким-то странным тоном, и Синди мысленно выругала себя за то, что задела болезненную, судя по всему, тему.

— Знаете, наверное, вам лучше нанять кого-нибудь другого, — сказала она. — Я больше имела дело с детьми…

— Ты именно то, что нужно для Джека! — ворчливо заметила Кэтрин. — В глубине души все мужчины остаются мальчишками.

Эта фраза еще больше усилила сложившееся у Синди впечатление, что ее пациентом будет великовозрастный маменькин сынок.

— Основная проблема заключается в том, что Джек ни разу в жизни не болел. Так что ему трудно свыкнуться с мыслью о необходимости проявлять терпение. Он нуждается в постоянной моральной поддержке и участии. Катастрофа была ужасна сама по себе, но вдобавок Джека бросила его несносная подружка. — Голубые глаза миссис Мюррей блеснули гневом. — Полагаю, мы еще должны быть благодарны, что эта особа подождала, пока Дежка переведут из реанимации в обычную палату. Зато потом она раздула во всех грязных газетенках истерию, утверждая, что Джеку больше не суждено встать на ноги. По ее словам, он ужасно изуродован. Подумать только!

Синди сочувственно взглянула на собеседницу.

— Не переживайте вы так! Косметическая хирургия сейчас творит чудеса…

— Да нет же! Ты не поняла. У Джека остался едва заметный шрам на лице, только и всего. Разумеется, невозможно выйти из такой передряги без единой отметины, но моему сыну повезло. Хуже всего, что из-за спинномозговой травмы ему пришлось долго лежать на животе. Вдобавок у Джека было слишком много времени для мрачных раздумий. Признаться, увидев тебя, я сразу поняла, что ты именно тот человек, которому удастся привести мальчика в норму.

— Надеюсь, он придет к такому же заключению.

Синди показалось странным, что мнение пациента по поводу выбора личного физиотерапевта совершенно не учитывается. Хотя сынок миссис Мюррей вполне мог относиться к категории молодых мужчин, которые даже покупку носков сваливают на своих чадолюбивых мамаш. В практике Синди встречались подобные индивидуумы. В тридцатилетнем возрасте они все еще не могли обойтись без мамочки.

— О, я уверена, что ты понравишься Джеку! — с жаром произнесла Кэтрин.

В ее тоне отсутствовала даже тень сомнения. И тем не менее Синди все больше начинало казаться, что решение предстоящей задачи станет более затруднительным, нежели представляется миссис Мюррей.

— Ваш сын хотя бы знает о том, что вы собираетесь подвергнуть его занятиям лечебной физкультурой?

— Э-э… видишь ли, возможно, поначалу ты встретишь со стороны Джека некоторое сопротивление… — Кэтрин произнесла это, тщательно выбирая слова. — Но пообещай мне одну вещь. — Она стиснула пальцы Синди, пристально глядя ей в глаза. — Не слушай его, если он начнет говорить, что не нуждается в твоих услугах. Ладно?

Синди почувствовала себя неловко под настойчивым взглядом миссис Мюррей.

— Хорошо. Вы мой работодатель, следовательно, имеете право ставить условия, — произнесла она с некоторым сомнением.

Синди подозревала, что приятельница ее матери была замужем за человеком небедным, но каковы размеры состояния этой семьи, сообразила, лишь прибыв в загородный «домик» Кэтрин. На самом деле она увидела шикарную виллу с изысканным внутренним убранством. Первой мыслью Синди было, что отныне ей придется жить в постоянном страхе расколотить какую-нибудь баснословной стоимости безделушку.

Второе соображение оказалось более приятным: у Синди развеялось опасение, что ее обязанности не исключают возни на кухне и уборки в комнатах. Это произошло, когда она встретилась с экономкой. Женщина средних лет по имени Энни впустила ее в дом и проводила в заранее отведенную спальню, где на столе стоял роскошный букет цветов, а к вазе была прислонена записка от Кэтрин. Та извинялась, что не смогла встретить гостью лично.

Немного освоившись, Синди вышла наружу, чтобы исследовать окрестности. Она отмахивалась от проявлявшей чересчур назойливое внимание осы, которая прилетела с засеянной лавандой клумбы, разбитой посреди аккуратно подстриженного газона, когда к дому подкатил сверкающий черный «мерседес».

Услыхав за спиной хруст гравия под колесами, Синди обернулась, и тут проклятая оса, улучив момент, все-таки ужалила ее повыше локтевого сгиба. Вскрикнув от резкой боли, Синди схватилась за руку, которая прямо на глазах краснела и отекала. В это время до ее слуха донесся звук открывающихся автомобильных дверей.

Боль все нарастала, и Синди, прикусив губу, зажмурилась, чтобы сдержать слезы. В этот момент из «мерседеса» прозвучал раздраженный мужской голос:

— Не стой столбом, Тони! Поскорее избавься от нее!

Если это говорил пациент, из-за которого Синди прибыла сюда, то его резкий властный тон не слишком вязался с образом страдающего от последствий воздушной катастрофы инвалида. Синди открыла глаза и увидела рядом с собой увальня лет тридцати, с беспокойством глядящего на нее сверху вниз.

— Что случилось? — спросил он.

— Меня ужалила оса, — жалобно пояснила Синди.

— Бедняжка! Дай-ка взглянуть…

Ну нигде нет покоя! — сердито думал в этот момент Джек Мюррей. Наверняка кто-то из сотрудников клиники проболтался репортерам, что меня сегодня выписали!

Не дождавшись, пока Тони выдворит незваную гостью за пределы частной территории, Джек медленно выбрался из автомобиля. К тому времени, когда ему удалось выпрямиться, держась за открытую дверцу, его лоб покрылся испариной. Затем с помощью извлеченных из «мерседеса» опостылевших костылей он двинулся к месту событий, чтобы узнать в чем дело.

Приблизившись к стоявшей рядом с его приятелем девице и как следует рассмотрев ее, Джек мысленно присвистнул. Медового оттенка волосы незнакомки были кокетливо стянуты сзади ленточкой. На прелестном лице в первую очередь привлекали внимание большие, невинного вида глаза и чувственные губы. И еще была стройная, наделенная всеми пресловутыми женскими изгибами фигура, которую никак нельзя было назвать тощей. Именно к таким пухленьким аппетитным лапушкам питает слабость Тони.

Действительно, у того на лице застыла по-детски глуповатая улыбка. Джеку даже неловко стало за приятеля. Иной раз на бараньей морде увидишь более интеллигентное выражение, чем то, что сейчас поселилось на физиономии Тони. Мюррей усмехнулся с чувством собственного превосходства. Сам он предпочитает более утонченных девушек.

— Джек, тут такое дело, — озабоченно сообщил Тони. — Синди ужалила пчела.

Мюррей скользнул взглядом по распухшей девичьей руке, которую Тони специально приподнял для его инспекции.

— Оса, — поправила пухленькая куколка на удивление приятным грудным голосом, заставлявшим задуматься об обманчивости внешности.

В следующую минуту Джек заметил пристальный взгляд незнакомки, направленный вовсе не на Тони, а на него самого. Глаза у нее были светло-серыми, их обрамляли густые темные ресницы.

Миловидна, как олененок, подумал Мюррей. Но, по-видимому, не глупа. Во всяком случае, хорошенькое личико не мешает ей оставаться особой здравомыслящей. Это заметно по глазам.

— Ты из дамского журнала, что ли? — грубовато поинтересовался он. — Ведь я же сказал вашему редактору, что никаких интервью не будет!

Джек не без удовольствия проследил, как померкла дружелюбная улыбка на лице незваной гостьи.

— Не понимаю, о чем идет речь, — подняла Синди бровь, в упор глядя на грубияна. Ее безоблачное настроение вмиг затянуло тучами. — Это ты Джек Мюррей?

— Ну предположим. А ты-то кто такая?

Синди постаралась держаться так, будто ее ничуть не задевает ни вызывающий тон стоящего напротив парня, ни сила взгляда его пронзительно-синих глаз. Он был высок, но без нескладности в фигуре, широк в плечах, но без ощущения грузности. Чем-то напоминает благородного разбойника, красивого, но опасного, пронеслось в голове Синди. Одним словом, блеск!

Ну почему меня никто не предупредил?!

Действительно было бы очень жаль, если бы такое красивое лицо оказалось изуродованным. К счастью, все обошлось лишь тонким шрамом, пролегшим от виска к скуле.

Вот только почему Джек Мюррей настроен столь воинственно? Похоже, он не из тех, с кем легко найти общий язык, решила Синди, и у нее даже возникла легкая ностальгия по тому милому и трогательному образу маменькина сынка, который успело создать ее воображение.

В реальности все выглядело по-иному. Да и сам пациент, похоже, вовсе не искал помощи. Напротив, он смотрел на Синди с выражением человека, заглянувшего в свой башмак и увидевшего там какое-нибудь противное насекомое. Да, Джек опирался на костыли, однако совершенно не производил впечатления слабого человека. Напротив, от него исходила живая и трепетная аура внутренней силы.

— Я Синди Престон.

Вероятно, болезнь все же сказалась на организме Джека, хотя он и старался не придавать этому значения. Наверное, прежде его выразительные глаза не казались посаженными так глубоко, а красиво очерченные губы не были сжаты так плотно. И тень под глазами, вероятно, появилась вследствие необходимости подолгу выдерживать боль. А их выражение приобрело некое взрывчатое свойство.

— По-вашему, это должно что-то означать для меня?

— Там наверняка осталось жало, — заметил Тони, который как будто не осознавал, что вокруг него происходит. — Кажется, в таких случаях прикладывают уксус…

Светловолосая куколка безразлично махнула рукой.

— У меня в сумке есть гидрокортизоновая мазь.

— А где же сама сумка? — Тони огляделся вокруг.

— В моей комнате. — Девица как ни в чем не бывало кивнула на окно второго этажа.

— Не хочешь ли сказать, что ты живешь здесь? И вообще, объяснит мне кто-нибудь, что происходит? — рявкнул Джек.

— Я думала, вы в курсе, мистер Мюррей, — произнесла Синди с подчеркнутой вежливостью. — Я ваш физиотерапевт.

— Что за выдумки! Я не нуждаюсь ни в каком физиотерапевте!

— Не волнуйтесь, ваша мать сама… — Синди незаметно для себя самой оглянулась на Тони, подсознательно ища поддержки. — В общем, она оплатит мою работу.

— Ха! — Джек не понял, почему он должен беспокоиться по поводу какой-то оплаты, но упоминание о матери кое-что проясняло.

Та без устали знакомила сына с девушками, которые, по ее мнению, идеально подходили ему. Миссис Мюррей была одержима идеей, что рождение внука растопит лед отчуждения между Джеком и его отцом.

— Вот оно что… Мамочка! Мне следовало раньше догадаться. — Он насмешливо оглядел Синди с ног до головы.

Та немедленно распрямила плечи и горло вздернула подбородок.

— Впечатляет, — усмехнулся Джек, намеренно задержав взгляд на ее полной груди.

Фу, что за манеры! — с презрением подумала Синди. Ей не составляло большого труда парировать двусмысленные намеки представителей противоположного пола. Еще в пятнадцать лет она научилась не горбиться из-за стремления скрыть некоторые выпуклые атрибуты женственности.

— Я разрываю контракт с тобой, блондиночка.

Это было лучшее из всего, что Синди довелось сегодня услышать. И достойная отповедь уже вертелась у нее на языке, когда в памяти вдруг всплыло обещание, данное миссис Мюррей. Вдобавок она вспомнила о долговом бремени, что тоже немало способствовало возвращению привычной силы духа.

— Мое имя Синди. Можешь также звать меня мисс Престон. Про «блондиночку» забудь, я все равно не стану отзываться на эту кличку. И не уеду до тех пор, пока твоя мать не скажет мне, что мои услуги больше не требуются. — Она начала резко, но постепенно выражение ее глаз смягчилось. — Гордость хороша, Джек, но, хочется тебе этого или нет, — Синди профессиональным взглядом окинула фигуру Мюррея, — ты все же во мне нуждаешься.

Того, похоже, смутила подобная отповедь.

— Скажи, ты туго соображаешь или что? — Ему вообще сейчас было не до посторонних. Травмированные кости ныли, тело будто разламывалось от усталости, на глаза постоянно падала челка, которую он не мог убрать, потому что вынужден был опираться на костыли. И вообще, Джек едва удерживался от более крепких выражений.

— Я понимаю, это твое состояние делает тебя таким ершистым, — мягко заметила Синди.

Однако ее миролюбивый тон нимало не уменьшил враждебности Мюррея. Напротив, по тому, как сверкнули его глаза, как стиснулись зубы, было видно, что намек на физическую слабость — подобно большинству мужчин — он воспринял как личное оскорбление.

— Со мной все в порядке! — раздраженно крикнул Джек. В эту минуту его левую ногу неожиданно сковало болезненным спазмом. Сдавленно выругавшись, Мюррей стиснул зубы и закрыл глаза, пережидая, пока утихнет боль.

— Говорил тебе, не нужно заезжать в офис! — сочувственно поморщился Тони.

— Ты-то хоть помолчи, — процедил, не глядя на него, Джек.

— Так вы не из клиники приехали?! — ахнула Синди.

— Как же, отправишь его домой…

— Лично я не понимаю, что могло этому помешать!

Синди с состраданием посмотрела на Джека, который, должно быть, в этот миг испытывал сильнейшую боль. Затем она попыталась взять его под локоть, при этом дипломатично сделав вид, что не заметила попытки уклониться от помощи.

— Просто ты Джека не знаешь, — пожал Тони плечами.

И не особенно-то жажду, едва не брякнула Синди, но вовремя удержалась.

— Давай заберем его в дом, идет? — услыхал Джек.

Он мгновенно вскипел от возмущения, потому что эти двое — его лучший друг и блондиночка, — похоже, прекрасно нашли общий язык и обращаются с ним, с Джеком Мюрреем, как с грудным младенцем. Сначала за меня взялись врачи, сестры, нянечки и санитары в клинике, а сейчас и эти туда же, с горечью подумал он, ковыляя между Тони и Синди к дому. Ведь это, в конце концов, невыносимо!

— Когда он в последний раз принимал лекарства?

Джек нетерпеливо пошевелился на кушетке, куда его положили, приведя в гостиную.

— Почему ты спрашиваешь его? Я не немой!

— К сожалению, — тихо произнес лучший друг.

— Тони? На что это ты намекаешь?

— Не злись, — поморщился тот. — Когда ты принимал обезболивающее?

Не надо было обладать большой проницательностью, чтобы сообразить, почему лоб Джека покрылся испариной. Впрочем, сейчас лицо больного уже казалось не таким бледным, как во дворе.

Синди медленно переместила взгляд от красивой сильной шеи Мюррея к его осунувшемуся лицу. Даже долгие месяцы, проведенные в клинике, ничего не смогли сделать с природным смуглым оттенком, присущим коже Джека от рождения. Наверное, на солнце его кожа быстро покрывается красивым ровным загаром.

Внезапно Синди представился яркий и отчетливый образ этого парня, распростертого на пляже. Ей даже пришлось тряхнуть головой, чтобы отогнать неуместные мысли.

Синди нахмурилась. Если внутренний мир Джека соответствует его внешнему виду, то у нее вполне могут начаться проблемы из-за возникновения некоего личного отношения к пациенту! Секрет заключался в том, что если бы кто-то попросил Синди изобразить возлюбленного ее мечты, то получился бы точь-в-точь портрет Джек Мюррея. Впрочем, это обстоятельство свидетельствовало также и о том, что внешность, по большому счету, не означает абсолютно ничего!

— Не хочу я принимать таблетки… Принеси мне виски, Тони!

Интересно, он когда-нибудь говорит «пожалуйста», подумала Синди. Но вслух произнесла другое:

— Не вижу причин, мешающих принять оба средства сразу. Хотя это зависит от того, какое именно болеутоляющее ты принимаешь.

— Никакого. Я не нуждаюсь в костылях любого вида, — заявил Джек с гримасой отвращения.

Затем, упрямо стиснув губы в ровную линию так крепко, что они побелели, он встал на ноги. Демонстративно проигнорировав костыли, равно как и объединенное беспокойство присутствующих, Джек приблизился к бару и плеснул себе виски в стакан.

Синди ясно видела, что каждый шаг дается Мюррею с превеликим трудом, но единственным свидетельством преодолеваемой боли были капельки влаги над его верхней губой. Мужества этому человеку не занимать — тут надо отдать ему должное. Жаль только, что он не направляет свою энергию на нечто более конструктивное, вместо того чтобы рисоваться перед окружающими вообще и перед Синди в частности.

Джек насмешливо поднял стакан в безмолвном тосте, прежде чем одним глотком осушить его.

— Одна пилюля чтобы уснуть, другая — чтобы проснуться… Надоела мне эта карусель. Думаю, боль — это способность организма сообщать какую-то информацию.

До недавних пор Джеку хорошо удавалось держать себя в руках. Даже когда выяснилось, что задет спинной мозг и вероятность дальнейшего существования в инвалидном кресле стала кошмарной реальностью, он вел себя на удивление достойно.

Это медленное течение процесса выздоровления сделало его раздражительным. Джек привык ставить перед собой цель и достигать ее, поэтому он не понимал, почему приведение организма в былое состояние должно чем-то отличаться от привычного порядка вещей. Однако чертовы медики постоянно тормозили его устремления.

— Насколько я успела заметить, Джек, ты не очень-то прислушиваешься к языку своего тела.

Синди уже приходилось встречать таких людей — хотя они не могли похвастаться подобной красотой, — которые подвергали себя нагрузкам на грани пределов возможного. Подобным самообладанием можно гордиться — что многие и делали, — но Боже упаси от таких пациентов! Они были несносны.

— Разумеется, моя мамочка может вообразить, что я нуждаюсь во внимании какой-то назойливой медсестры…

К негодованию Синди, Джек вновь окинул ее взглядом, который будто раздевал догола. Она ни на секунду не усомнилась, что делалось это намеренно, из желания уязвить ее, и потому постаралась ничем не выдать того факта, что коварная тактика Джека сработала.

— …но, уверяю, лично мне ничего подобного не нужно. Так что можешь сколько угодно игнорировать то обстоятельство, что я тебя уволил. Мое мнение остается неизменным.

Синди очень неуютно чувствовала себя под взглядом синих глаз, который словно пришпиливал ее к месту, однако прекрасно понимала, что, если сдаст сейчас свои позиции, это станет фатальной ошибкой. И все же противодействие этому человеку явилось для нее едва ли не самым трудным занятием в жизни. Она с содроганием представила себе, как сложно будет управляться с Джеком, когда он начнет выздоравливать. Никогда еще Синди не приходилось встречать столь властной персоны.

— Я физиотерапевт, а не медсестра.

— А я не обязан всему верить!

Выходит, он допускает мысль, что я его обманываю, возмущенно подумала Синди. Ей пришлось подавить сильнейшее желание сходить за дипломом и ткнуть его в нос Мюррею.

— Игнорирование боли отнюдь не способствует ее исчезновению, — сдержанно заметила она.

Как будто я этого не знаю, подумал Джек и скрипнул зубами.

— В равной степени грубость и самодурство не вынудят меня уехать, — добавила Синди. — Мне приходилось работать со многими трудными детьми и…

Не удержавшись, Тони фыркнул. Однако Джек был настолько взбешен, что даже не обратил внимания на выходку друга.

— Иными словами, я веду себя как капризный ребенок? — проскрежетал он.

— Видишь ли, для своей матери ты, конечно, дитя, — спокойно пояснила Синди. — Но для меня просто клиент.

Ого, эта мерзавка позволяет себе покровительственный тон! Несмотря на всю свою привлекательность, она действует в духе этакой терпеливой няньки при капризном младенце. Гм, а интересно, какое бельишко надето на нянюшке: эротичные черные кружева или строгий белый хлопок?

Уведенный воображением в противоположную от разговора сторону, Джек тем не менее успешно продолжал контролировать его течение.

— Клиент? — саркастически повторил он. — А я-то думал, что ты рассматриваешь меня в качестве пациента! Как и все эти чертовы доктора! Которые ничего не понимают в том, чем занимаются…

Ну-ну, дружок, давай! Еще ножкой топни. Почему бы и нет? А еще считаешь себя взрослым!

Усмехнувшись про себя, Синди заметила:

— Возможно, врачи ничего не смыслят в управлении вертолетами, но избавлять людей от мучений научились неплохо. Способность молчаливо терпеть боль кажется тебе мужеством, однако глупо прибегать к этому без особой необходимости. Ничего унизительного нет в том, чтобы воспользоваться чьей-то помощью. — Она хмуро обежала взглядом напряженную фигуру Мюррея. Если его худощавое тело и имело когда-нибудь излишек жира, то он давно был израсходован. — Честно говоря, я удивлена, что тебя выписали так рано.

— Рано? — вспылил Джек. Воспоминание о долгих месяцах неподвижности было еще слишком свежо в памяти, чтобы он мог спокойно воспринять замечание настырной девицы, непонятно зачем нанятой его матерью.

— Врачи не хотели его выписывать, — пояснил Тони. — Хотя, подозреваю, после ухода Джека они облегченно вздохнули всем дружным коллективом. Поначалу-то у них все ладилось. Ты не поверишь, но до последнего времени Джек считался в клинике идеальным пациентом. Ни на что не жаловался, все терпел…

— Был послушным как собака, — саркастически добавил Мюррей.

— С трудом могу себе представить, — кивнула Синди.

Джек бросил на нее острый взгляд. Оказывается, у малышки есть коготки! Это делает ее даже более интересной. Впрочем, ненамного…

— А потом едва ли не за одну ночь все переменилось, — продолжал Тони. — Вот и выходит, что каждый человек имеет свою точку перелома, даже непробиваемый Джек Мюррей.

— Не слишком ли ты перегибаешь палку с иронией, дружище? — мрачно воззрился Джек на приятеля.

— Но признайся, тебе всегда и во всем хотелось верховодить! Ты даже собственным лечением хотел руководить, — заметил Тони с лукавой улыбкой. Затем он повернулся к Синди. — Подозреваю, Джек втайне надеялся, что в его отсутствие все дела в принадлежащей ему компании придут в упадок.

Мюррей смерил друга взглядом с головы до ног. Почувствовав, что надвигается шторм, Синди поспешила вмешаться:

— То есть Джек настоял на выписке вопреки мнению врачей? Кэтрин ничего об этом не говорила…

— Ну и что с того? — процедил Мюррей. — Кстати, если вас обоих не затруднит, не соизволите ли перестать говорить обо мне в третьем лице? В конце концов, я тоже присутствую в комнате. — Он потер лоб пальцами, однако это ничуть не уменьшило головной боли, совершенно выводившей его из равновесия. — И вообще, с лечением покончено. Ни один представитель медицины, каким бы рангом он ни обладал, больше ничем не может мне помочь. Все мое дальнейшее существование находится только в моих руках.

Услыхав подобное заявление, Синди не на шутку встревожилась. Ведь если Джек не станет соблюдать необходимых ограничений, то недолго придется ждать, пока он снова угодит на больничную койку.

— Мне нужно поговорить с твоим лечащим врачом, — решительно заявила она. — Как его зовут?

— Ты все еще ничего не поняла, малышка? Я тебя уволил. Более того, я тебя никогда не нанимал!

— А я вовсе не у тебя работаю. Отказаться от моих услуг может только миссис Мюррей.

— Ах-ах! — насмешливо покачал головой Джек. — Скажите пожалуйста! Удобно ты устроилась, верно?

— Пайн. Его врача зовут Тимоти Пайн, — сообщил Тони с ангельской улыбкой, которую счел достойным отпором убийственному взгляду Мюррея.

— Так. А клиника как называется?..

— Для таких друзей, как ты, есть одно хорошее определение, — хмуро произнес Джек, когда Синди удалилась, чтобы потолковать по телефону с доктором Пайном.

Тони невозмутимо пожал плечами.

— Прости, старик. Между прочим, почему бы тебе не сесть? Я и так знаю, что ты сделан из стали. — Он помог приятелю устроиться в кресле. — На мой взгляд, ты ведешь себя глупо. Ну сам посуди, тебе придется через день таскаться в местную больницу на физиотерапевтические процедуры!

— Я вполне способен сам нанять врача. А этой крошки мне здесь не нужно, — проворчал Мюррей. — И вообще, если мне покажется, что в этом доме слишком много ступенек, я куплю другой. У меня нет ни малейшего желания подчиняться хитроумным планам моей мамочки.

Тони усмехнулся.

— Ей просто хочется видеть возле тебя хорошую женщину.

— Которую она сама выберет!

— Ну, в этом есть некоторый смысл. До сих пор тебе не очень-то везло. Я имею в виду, что ни один мужчина в здравом уме и трезвой памяти не решился бы на помолвку с Лайзой.

— Сколько можно повторять: я не был с ней помолвлен, разве что в ее больном воображении!

— Знаю, знаю, однако тысячи читателей бульварной прессы воспринимают тебя не иначе как в качестве достойного жалости объекта.

— Спасибо на добром слове, — сухо кивнул Джек.

— Собственно, я не понимаю, чем тебя не устраивает Синди. Наверняка она хороший специалист.

Мюррей презрительно хмыкнул.

— У тебя чрезвычайно наивный взгляд на женщин, Тони. Иногда я даже завидую тебе…

— Ну знаешь ли, я человек простой и вкусы у меня отнюдь не изощренные, — заметил тот, словно защищаясь.

— Вот-вот, стоит тебе завидеть симпатичную мордашку…

— Синди не просто симпатичная!

— Я не заметил ничего особенного, кроме кокетливой улыбки.

Мюррей произнес это, не подозревая, что обсуждаемая ими особа уже приблизилась к гостиной и взялась за дверную ручку. Услышав эту фразу, Синди так сильно засопела от возмущения, что ее пышная грудь заколыхалась, вздымаясь под блузкой. В жизни своей она не кокетничала!

— Ну зачем ты так… — с некоторым смущением произнес Тони.

Его приятель спокойно продолжал:

— Моя мамочка становится чрезвычайно активной, когда дело касается ее желаний. В настоящий момент ей хочется внука. И еще она уверена, что ни один мужчина не устоит перед красивым дамским бюстом.

— Сказать по правде, Джеки, что касается бюстов, я и сам придерживаюсь того же мнения, — улыбнулся Тони.

Несмотря на терзавшую его тело боль, Мюррей не смог сдержать ухмылки.

— Вот и выходит, что за скромным фасадом твоей внешности скрывается душа гуляки!

— Ладно тебе! Да, мне нравятся красивые девчонки, что в этом плохого? И не старайся уверить меня, что Синди тебе не приглянулась. — Тони окинул друга откровенно насмешливым взглядом.

Собравшись было толкнуть дверь и войти, Синди застыла. Собственное поведение казалось ей недостойным, однако какая девушка устоит перед признанием, что нравится мужчине, пусть даже сама она и не питает к нему ответных чувств?

— Фигурка у нее что надо, да и вообще, все при ней, как говорится, но я отлично знаю, для чего мамочка подсунула мне эту пышку.

— Пышку? — несколько даже обиженно повторил Тони.

— Извини, если чем-то не угодил, — саркастически заметил Джек. — Но с самого детства окружающие — няньки, родители, учителя — распространялись на тему, что для меня будет хорошо, а что плохо. Все это продолжается по сей день и порядком мне осточертело.

— Так ты что же, сознательно намерен связать жизнь с дрянной женщиной?

— Ничего-то ты не понял, Тони! Мне не нужна подружка, которую кто-то выберет для меня.

Вот что бывает, когда подслушиваешь под дверью, подумала Синди. Еще никто и никогда не сравнивал ее с пышкой. Зато сейчас многое становилось понятным. Категорическое неприятие Джеком услуг физиотерапевта, нанятого матерью, обретало смысл. Неудивительно, что он себя ведет подобным образом. Ему кажется, что мать прислала Синди в этот дом для того, чтобы та обзавелась здесь мужем!

Однако заблуждение Мюррея нетрудно развеять. Синди с непроницаемым лицом вошла в гостиную.

— Ты все понимаешь неправильно. Я не собираюсь выходить за тебя замуж. Честно говоря, ты мне даже не нравишься!