На третьей неделе визитов во «Второй шанс» я больше не мог уклоняться от разговоров о своих проблемах с травкой.

Настало время заняться этим всерьез.

Когда подошла очередь Бри, она закрыла лицо руками и начала плакать, слегка вздрагивая. Никто ничего не сказал; мы просто сидели, давая ей возможность прочувствовать свою печаль. Дафна гладила ее по спине. Обычно, когда люди передо мной плакали, мне было крайне некомфортно или, как говорила Натали, «некофорно»: я испытывал неловкость за человека, который плачет, и хотел что-то сделать, чтобы он перестал, избавив нас обоих от переживаний. Сперва я и здесь чувствовал себя довольно «некофорно», но постепенно смог Бри просто посочувствовать.

Следующей была Дафна.

— Обычно я покупаю все, что мне нужно, в «Ральфс» или «Вальярта», а если меня кто-нибудь подвозит или я могу взять машину, мы едем в «Костко». Но тут у нас кончились пакеты с застежкой, а мне каждый день надо делать по четыре обеда, не считая собственного, и я пошла в маленькую бакалею по соседству. В этом магазине обычно нет ничего нужного, парень, который там сидит, грубиян, и я не хожу к нему из принципа, но был вечер, время готовить обеды к завтрашнему дню, поэтому пришлось идти туда, а у него оказался только один дурацкий бренд, где в коробке восемнадцать пакетов, которых едва хватит на день. И коробка стоит четыре девяносто девять. То есть каждый пакет — двадцать восемь центов. У меня были деньги, чтобы купить весь его запас дрянных пакетов. Но я подумала: проще положить коробку в сумку и уйти. Это казалось правильным. Не говорить с этим козлом, владельцем магазина. Ничего у него не покупать. Но… я этого не сделала. Купила две коробки. Их хватило на три дня.

Эверетт нарушил воцарившуюся тишину:

— Великолепно.

— Великолепно? — Кристофер посмотрел на Эверетта. — Великолепно? Серьезно?

— Ты хочешь что-то сказать, Кристофер?

— Да. Она…

— Не говори «она». Смотри, пожалуйста, на Дафну и обращайся к ней напрямую.

Кристофер повернулся на стуле лицом к Дафне:

— Эта история. Ты в ней описываешь себя как герой. Будто это очень благородно — заплатить за пакеты по завышенной цене. Если ты не хотела за них платить, могла бы пойти в другой магазин. А может, у этого парня дома пятеро детей, которым тоже нужно обедать, и поэтому он слегка завышает цены на свои пакеты. Ты об этом думала?

Дафна пристально посмотрела на него.

Должно быть, я ошибся на их счет. Нельзя сказать, что я был специалистом в романтических отношениях, но точно знал: не стоит так разговаривать с девушкой, которая тебе нравится.

Дафна вытащила из кармана рубашки розовый блеск и намазала губы. Я подумал, как бы с этим блеском выглядела Пенни, потому что Дафне это потрясающе шло.

— По-моему, это хорошее замечание, Кристофер.

Или… может, они действительно нравились друг другу?

— Моя проблема — это моя проблема, и я не могу жить, думая о том, что делаю кому-то одолжение, платя за вещи. И хотя мне трудно представить, что такой парень может производить потомство, у него на самом деле могут быть дети, которым действительно надо готовить обеды. — Дафна завинтила крышечку блеска и облизала губы. — Забавно то, что большая часть вещей, которые я крала или хотела украсть, были бесполезны. Они не были мне нужны, я их даже не хотела. Однажды я украла маленькую фарфоровую лошадь. Зажигалку «Зиппо», хотя я не курю. В тот раз, когда меня арестовали, я украла шарф из универмага «Маки». Шерстяной шарф. В Южной Калифорнии. Мне не был нужен шерстяной шарф. — Дафна вздохнула. — Иногда я даже не знаю, что делаю.

Со всех сторон появились руки. Мы связываем твои слова с истиной внутри нас.

— Так… почему? — спросил я. Дафна посмотрела на меня. — Почему ты это делаешь. Это ведь важно, да? Ответ на вопрос «почему?».

— Потому что меня достало постоянно горбатиться, когда другим людям все преподносят на блюдечке. Я не говорю, что заслуживаю больше остальных, но я умная, понимаешь? Я действительно кое-что знаю, кое-что умею. И при этом не могу получить то, что хочу… или делать то, что хочу, и… — Девушка вздохнула. — Забудь. Представляю, как это звучит.

— Звучит сложно, — сказал я.

Дафна улыбнулась:

— Да. Это сложно.

— Итак, Ривер. — Эверетт повернулся ко мне. — А как прошла твоя неделя? Что ты делаешь, чтобы не употреблять марихуану? Какие моменты были для тебя самыми сложными? Чего тебе не хватает без наркотика, да и не хватает ли чего-нибудь вообще? В чем заключается твое «почему?»?

Эверетт, очевидно, предлагал мне вступить в игру. Большинство ребят в группе не были ораторами, иногда говорили очень мало, и я знал, что от меня не ждут длинных речей, однако я должен был что-то сказать о борьбе со своей зависимостью.

Я подумал о тех двух случаях, когда курил травку. Первый был на вечеринке. Пенни тогда уехала из города, и я не хотел никуда идти, поскольку без Пенни вечеринки были скучными — в наши забавы входил поиск уединенного места и избавление ее от того количества одежды, какое она позволяла мне снять, — но все же я пошел. Мы только перешли в одиннадцатый класс, а вечеринку устраивал парень, чей отец был продюсером известных фильмов.

Я был с Мэгги, Люком и Уиллом. Мы болтали у бассейна, а потом к нам подошли другие люди и раскурили косячок. Они пустили его по кругу, и я взял тоже.

Мне не казалось, что я делаю что-то особенное. Я не думал: «Впервые в жизни я собираюсь использовать запрещенные наркотики». Я просто затянулся, закашлялся и передал его Мэгги, а когда косячок, сделав полный круг, вернулся ко мне, затянулся снова.

Мир не стал психоделичным, я не видел его, будто через широкоугольный объектив. Я просто чуть больше смеялся, поскольку все мне казалось немножко более смешным. В какой-то момент я посмотрел на Мэгги, Люка и Уилла и подумал: «Я люблю этих ребят. Как я счастлив, что это мои друзья. Они привносят радость в мою жизнь. Они поддерживают меня и в трудную минуту всегда рядом». Конечно, вслух я этого не сказал, потому что кто же такое говорит вслух?

Во второй раз все прошло не так радужно.

Мы были на пляже. Пенни опять куда-то уехала. Когда я рассказал, что курил на вечеринке марихуану, она это не одобрила. Пенни была строгих правил, и я говорю это не только потому, что у нас никогда не было секса, просто она была осторожной. Она очень взвешенно принимала решения — мне не нравилось думать об этом в контексте того, что она меня бросила, — и ненавидела ситуации, которые не могла контролировать.

Эрика, сестра Люка, приехала из колледжа на зимние каникулы с большой заначкой, которую Люк быстро стянул вместе с бумагой для самокруток. Никто из нас не знал, как скрутить косяк, к тому же дул сильный ветер, так что сцена была довольно комичной, но мы справились. Пляж был пуст, мы забрались на спасательную вышку и сели, свесив ноги и передавая друг другу самокрутку. Кажется, я тогда подумал, что если выкурю больше, то буду больше смеяться и, возможно, испытаю еще один прилив любви и благодарности.

Как бы не так!

Мир будто сместился, как фильм, в котором звук не совпадает с изображением и время перестало иметь значение. Помню, я смотрел на часы и думал: «Сколько времени прошло, сколько времени прошло?» Только, судя по всему, я произносил это вслух, снова и снова, пока Мэгги не плеснула мне в лицо холодной водой, что только ухудшило ситуацию, поскольку я начал думать: «Зачем она вылила на меня воду? Мы же друзья».

Я не рассказывал об этом Пенни и с тех пор больше не курил.

— Мне не нравилось, что она со мной делала, — услышал я свои слова.

— М-м-м… — Эверетт закрыл глаза и кивнул.

— И… и… такое впечатление, что я действовал как бы вне самого себя, не совпадая с окружающим миром. Поэтому я сказал себе «стоп».

— И все? — спросил Кристофер. — Ты просто бросил? Никаких проблем?

— О, проблема была.

Зависимые не сдаются без борьбы. Если бы они могли, то не были бы зависимыми. Об этом я знал благодаря школьным собраниям «Скажи наркотикам „нет“». Поэтому я представил себе такую сильную зависимость, с которой не в силах был совладать.

Я представил Пенни.

— Я не смог остановиться, — продолжил я. — Это стало самым важным в моей жизни. То, о чем я думал, просыпаясь утром. То, о чем я думал весь день. Когда я смогу покурить? Моя жизнь стала вертеться вокруг одного: когда я снова испытаю кайф? Я перестал общаться с друзьями. А потом… меня бросила девушка.

Я перевел дух. Лгать было легко, а вот сказать правду — меня бросила девушка — оказалось трудно.

— За все нужно платить, верно? — Мейсон смотрел на меня, и весь его вид говорил не о том, что «я связываю твои слова с истиной внутри себя», а о том, что «я могу навесить тебе люлей, даже не вспотев».

— Честно говоря, без нее… я чувствую себя потерянным, — вздохнул я. — И не знаю, как выкинуть ее из головы.

— Тебе так это нравится? Без девушки в голове? — Мейсон согнулся пополам от смеха, хлопая себя по плечу, поскольку рядом не было никого, кому он мог бы дать «пять».

— Мейсон, — сказал Эверетт.

— Что? — Мейсон не перестал смеяться.

— По-моему, ты не слушаешь. Или не принимаешь Ривера всерьез.

— О, я слушаю. Я очень внимательно слушаю. Но принимать Ривера всерьез довольно сложно. Вы только посмотрите на него.

Разумеется, все так и сделали. Мое лицо покрылось скандинавским румянцем.

Эверетт внимательно взглянул на меня:

— Он борется, Мейсон. Как и ты. Как и все мы.

— Значит, — Дафна поймала мой взгляд, — травка просто заполняла пустоту, которая окружала тебя. Это твое «почему?». Ты сделал ее всем, и тебе уже не надо было обращать внимание на то, чего тебе не хватало.

— Может быть.

Почему я сделал Пенни своим «всем»? Чего мне не хватало? У меня был высокий шанс поступить в хороший колледж. Была семья, которая меня любила. Друзья, которые мирились со мной, даже когда я надолго пропадал. Да, меня бросил отец, но я пытался не слишком на этом зацикливаться. Я — симпатичный белый парень из Вестсайда в Лос-Анджелесе. Можно сказать, мне повезло.

— Или, — сказал я, — дело совсем не в этом. Возможно, я просто слабак.

— Извини, я вел себя как придурок, — сказал Мейсон, когда мы вышли на улицу. — Иногда со мной такое бывает, даже не знаю почему. Как будто во мне две личности. Хороший Мейсон и плохой Мейсон. Никогда не знаю, кто у руля… — Он протянул руку: — Принимаешь извинения?

— Конечно.

— И мне жаль, что твоя девушка разбила тебе сердце.

— Да, — вставила Дафна. — Это больно.

— Приятель, — улыбнулся Кристофер, — радуйся свободе. Девчонки — сплошные неприятности.

— Ух ты! — сказала Дафна. — И почему это у тебя нет девушки? Ты же мастер романтических комплиментов.

— Имеешь в виду, что хочешь быть моей подружкой?

— Нет уж, Кристофер, спасибо. У тебя слишком много проблем.

— Ха!

Дафна махнула рукой перед его лицом:

— И у меня нет на это времени.

— У тебя нет времени на парня? — спросил я.

Это казалось мне полной чепухой. Примерно как фразы «Проблема не в тебе, а во мне», «Думаю, нам лучше остаться друзьями» или «Ты ни о чем не думаешь».

— Слушай, я всю неделю забочусь о братьях и сестрах. Утром и вечером. А по субботам хожу сюда, потому что так надо. Когда мне найти время для отношений с каким-нибудь парнем?

Кристофер докурил сигарету и сунул руку в карман за ключами от автомобиля:

— Ладно, народ, все было классно, но мне пора.

Мейсон проверил свой телефон:

— О… вот блин.

— Что? — спросил Кристофер.

— Меня должен был забрать приятель, но обломал, — хмыкнул Мейсон. — Не подбросишь меня?

— Зависит от того, где ты живешь.

— Калвер-Сити.

Калвер-Сити был недалеко от моего дома. Я быстро взвесил минусы смущения от отказа и пятимильный поход в темноте и одиночестве.

— Я живу в Ранчо-Парк, — сказал я. — И тоже бы не отказался.

Кристофер всплеснул руками:

— Кто-нибудь еще? Видимо, я сегодня за такси. Дафна? Тебя подбросить?

— Нет. Я поеду на автобусе.

— На автобусе? — удивился я. — Никто в Лос-Анджелесе не ездит на автобусе.

— Белые не ездят, — усмехнулась Дафна. — А мексиканцы ездят.

Я почувствовал, как румянец снова заливает мои щеки. Почему я такой идиот?

— Я имел в виду… в смысле… что…

— Ты имел в виду, что ты и твои друзья не ездят на автобусе, потому что у вас есть автомобили.

— Нет, я…

— Ривер. Расслабься, ладно?

— Хорошо. — Кристофер подошел к Дафне. — Тебя я тоже подвезу.

— Ты хоть знаешь, где я живу?

— Нет.

— Бойл-Хайтс.

— Ладно.

— А ты знаешь, где это?

— Нет.

— К востоку от центра. То есть в направлении, противоположном тому, куда ты собираешься.

— И что? — Кристофер подбросил ключи и поймал их на лету. — Поэтому Господь изобрел скоростные шоссе.