Состязание

Рейли Мэтью

В Нью-Йоркской библиотеке тихо. Сотни тысяч книг стоят на полках... Но на один вечер библиотека превратится в лабиринт, где будет проходить Состязание. Правила очень простые: семь участников, но лишь один из них сможет покинуть лабиринт. Доктору Стивену Свейну и его дочери придется бороться за свою жизнь. Ставки очень высоки. Он может сбежать или спрятаться, но если хочет выжить, то должен победить.

 

Слово благодарности

Я выражаю огромную благодарность Стивену Рейли — моему брату и верному другу, удачливому человеку, избравшему нелегкий путь писателя (все мы в некоторой степени писатели, не так ли?); Натали Фрир — самому терпеливому и щедрому человеку из всех, кого я знаю. Она была первой, кто прочитал мою книгу. Спасибо моим родителям за поддержку и за то, что они позволяли мне в детстве долго смотреть телевизор; Питеру Козлина — за его бесконечную веру в меня и мою книгу.

Отдельная благодарность всем сотрудникам издательства «Пан Макмиллан»: Кейт Петерсон — одному из самых замечательный издателей; Джейн Новак — она потрясающий публицист (к тому же единственная женщина, которая, прочитав Восса, принялась за «Ледовую станцию» и получила удовольствие от обеих книг). Спасибо редактору Джулии Некич за ее понимание и терпение (чтобы работать со мной, надо на самом деле запастись терпением) и всем менеджерам по продажам из «Пан Макмиллан» — за работу и доставку книг в магазины.

Спасибо всем, кто знает и поддерживает меня в жизни.

 

От автора

Привет! Это я, Мэтью Рейли.

Прежде чем приступить к делу, я бы хотел, если не возражаете, поделиться некоторыми соображениями относительно романа «Состязание».

Те, кто интересуются моим творчеством, знают, что это мой первый роман. История о том, как я сам опубликовал книгу, после того как все крупные издатели Сиднея отказались ее печатать, сейчас известна многим, поэтому я не буду вдаваться в подробности. Отмечу лишь, что мне удалось издать около тысячи экземпляров, которые были раскуплены читателями.

Затем появилась «Ледовая станция». Теперь уже многие люди говорят мне, что роман замечательный и читать его чрезвычайно интересно. Такие признания льстят мне, поскольку я надеялся, что книга понравится читателям. Ее чтение чем-то напоминает захватывающее дух катание на американских горках. Немногие знают о том, что когда я писал роман «Ледовая станция», то надеялся, что он будет иметь коммерческий успех и деньги, полученные за книгу, позволят мне издать «Состязание». Именно благодаря моему второму роману стало известно о первом. Потом появился третий роман под названием «Храм». Вы скажете, что «Состязание» не такое большое по объему произведение, как две другие книги, последовавшие за ним, но это был мой первый роман. Он послужил прообразом для двух других романов — прототипом книги, созданной в другом жанре, — жанре триллера, где события разворачиваются с бешеной скоростью, не давая читателю опомниться. Все с чего-то начинают. Я начал путь писателя с «Состязания».

Я думаю, что сюжет этого романа — самый сильный и интересный из всех моих книг. Он как гоночная машина, у которой есть только самое необходимое: мощный мотор, колеса, обтекаемый кузов. Никаких рисунков на корпусе, никакой шикарной внутренней отделки — только то, что необходимо для скорости, только неиссякаемая энергия.

Каждый писатель скажет вам, что его первая книга для него особенная. Она занимает немалое место в сердце. Для меня такой книгой стало «Состязание». Сейчас я с уверенностью могу сказать, что этот роман задал тон другим моим книгам. Я искренне надеюсь, что, прочитав его, вы получите такое же удовольствие, какое получил я, когда писал его.

Мэтью Рейли, ноябрь 2000 г.

 

Предисловие

Хоар, Шейн

«Светоний: Жизнь двенадцати цезарей»

(Нью-Йорк, «Advantage Press», 1979)

Глава 7: «Первый век Р.Х.»

«... и все-таки именно в классическом труде Светония „Жизнь двенадцати цезарей“ представлена наиболее полная картина дворцовой жизни Римской империи. Можно сказать, что книга Светония, в которой описаны низменные страсти, жестокость и многочисленные интриги — все, чем жили тогда императоры и Сенат, явилась прообразом современных мыльных опер ...» [стр. 98]

"... в не меньшей степени это касается Домициана, прославившегося своим вышедшим к тому времени из моды пристрастием казнить куртизанок. Кроме того, он участвовал в одном из самых жутких дворцовых заговоров, которыми всегда славился Рим, — в заговоре против Квинта Аврелия.

Бывший военачальник римской армии Аврелий, прославившийся своими победами и получивший при Домициане место в Сенате, в 87 г. н. э. неожиданно впал в императорскую немилость. Квинт Аврелий был нанят императором для того, чтобы помогать ему в военных делах. Он был также плодовитым писателем и не только давал Домициану советы относительно военной стратегии, но и вел свои собственные записи. Многие из его записок были датированы и сохранились до наших дней в целости и сохранности.

Однако рукописи Квинта Аврелия внезапно прерываются в 87 г. н. э. Вся переписка между сенатором и императором была прекращена. С этого года в сенатских документах больше не было упоминаний ни о личных записках Аврелия, ни о нем самом. Сенатор и военачальник исчез. Одни историки предполагают, что он впал в немилость Домициана потому, что часто появлялся в Сенате в доспехах и полном военном снаряжении, а другие выдвигают версию о том, что Квинт Аврелий стал очередной жертвой дворцового заговора ..." [стр. 103]

* * *

Фрир, Дональд

«От Средневековья к современности: Европа 1010 — 1810г.г.»

(Лондон, W.M. Lawry & Co., 1963г.)

«... пшеничные бунты в Корнуоле были пустяком по сравнению с беспорядками, которые весной 1092 г. охватили небольшую земледельческую общину в Западном Хэмпшире. Историки долго гадали о судьбе сэра Альфреда Хейса, лорда из поместья Пальмерстоун, чье исчезновение в 1092 году нарушило феодальное равновесие в этом небольшом поместном владении ...» [стр. 45]

"... Но если Хейс действительно внезапно умер (от холеры или какой-то другой болезни), то почему его смерть не была зафиксирована в церковной книге, как это было тогда принято? Странно, что смерть человека, прославившегося своими боевыми подвигами и занимавшего такое положение в обществе, осталась без внимания церковного архивариуса. Скандальным остается тот факт, что поскольку тело Хейса так и не было найдено, то и смерть его не зарегистрировали.

Местный аббат из Западного Хэмпшира после исчезновения лорда писал, что Альфред Хейс никогда раньше не уезжал из своего поместья кроме как по военным делам. Накануне его исчезновения в деревне видели, как он занимался своими повседневными делами. «Странно, — писал аббат, — что рождение этого человека было зарегистрировано, но по документам он никогда не умирал».

Оставим на время все средневековые мифы о колдовстве и нечистой силе и обратимся к фактам. Весной 1092 года сэр Альфред Хейс, лорд из поместья Пальмерстоун, что в Западном Хэмпшире, просто исчез с лица земли." [стр. 46]

 

Пролог

Нью-Йорк

30 ноября, 2:01 ночи

Майк Фрейзер вжался спиной в черную стену туннеля. От страха он зажмурил глаза и попытался не реагировать на шум: поезд пронесся рядом с ним. Грязь и песок, вылетевшие из-под колес мчащегося на полной скорости локомотива, впились ему в лицо, как тысяча булавок. Было больно, но он не обращал на это внимания. Он был почти у цели.

После того как поезд исчез в туннеле и оглушительный грохот постепенно стал затихать, Фрейзер открыл глаза. Боль прошла. Он весь слился с черной поверхностью стены, так что были видны только его глаза. Майк отошел от нее и начал стряхивать грязь, прилипшую к его черной одежде.

Было два часа ночи, и пока весь Нью-Йорк спал, Майк Фрейзер делал свою работу. Бесшумно, но быстро он стал двигаться вперед по туннелю, пока не достиг того, что искал. На старой деревянной двери, вделанной в стену туннеля, одиноко висел замок. К двери была прикреплена табличка:

Не входить! Трансформатор.

Высокое напряжение. Опасно для жизни.

Вход только для технического персонала компании «Эдисон»

Фрейзер проверил замок. Кодовый замок из нержавеющей стали, совершенно новый. Он прощупал петли на старой деревянной двери — с ними всё оказалось гораздо проще. Фрейзер ловко поддел ломиком петли, и — щелк!

* * *

Статус проверки: включите комплекс программ.

Сотрудники, ответственные за третью секцию, пожалуйста, подтвердите свой приход.

* * *

Дверь упала с петель и, оставшись висеть только на замке, плавно наклонилась к подставленной руке Фрейзера. Он проскользнул в дверной проем, спрятал ломик за пояс и шагнул внутрь.

Большие электрические счетчики с проводами занимали почти все помещение трансформаторной комнаты, а по потолку проходил толстый черный кабель. Напротив него была дверь, и Фрейзер подошел прямо к ней. Пройдя через трансформаторную комнату, он направился вниз по узкому, плохо освещенному проходу, пока не достиг маленькой красной дверцы. Дверь легко открылась, и Майк, просунув голову внутрь, улыбнулся.

Бесконечные ряды стеллажей с книгами, поднимавшиеся от пола до потолка, уходили вдаль, теряясь из вида. Старые тусклые лампы дневного света тянулись вдоль каждого прохода, но ночью горела только каждая третья из них. Они были настолько старыми, что из-за осевших на корпусе частиц оксида фтора приобрели матово-зеленый оттенок. Навязчивый желтоватый отсвет флуоресцентных ламп создавал на нижнем этаже Нью-йоркской государственной библиотеки не совсем здоровую атмосферу.

Нью-йоркская государственная библиотека — тихая обитель истории и знаний, которой насчитывалось уже сто лет. Здесь же находились двенадцать новейших компьютеров на базе процессора Pentium III, которые также принадлежали библиотеке. Скоро их жесткие диски окажутся в руках Майка Фрейзера, и он спрячет их в своей комнате.

Фрейзер проверил дверной замок — замок был с защелкой. Чтобы проникнуть в библиотеку из трансформаторной комнаты, ключа не требовалось. Он был необходим только тому, кто хотел пройти в трансформаторную из библиотеки. Эта автоматически закрывающаяся дверь была придумана таким образом, чтобы любопытные посетители не могли проникнуть в трансформаторную комнату, а технический персонал при случае мог выйти через эту дверь. Фрейзер на минуту задумался. Если ему придется быстро убегать, то у него не будет времени на то, чтобы возиться с замком. Он огляделся в поисках ответа. Майк посмотрел на книжный стеллаж, который находился рядом. Схватив первую попавшуюся книгу, до которой он мог дотянуться, Фрейзер просунул ее в проем между красной дверью и косяком. «Так-то лучше, — подумал он, — теперь она не захлопнется».

Оставив дверь приоткрытой, Фрейзер поспешил к следующему проходу между стеллажами. Вскоре он увидел табличку на двери: «ТРАНСФОРМАТОР ПОД НАПРЯЖЕНИЕМ. НЕ ВХОДИТЬ». Пройдя рядом с дверью, Майк оставил табличку с надписью за спиной. Он твердо знал, куда идти.

Терри Райан снова посмотрел на часы. Они показывали четверть третьего ночи. Прошло четыре минуты с того момента, как он смотрел на часы последний раз. Райан зевнул. Время неумолимо двигалось вперед. «Господи», — пробурчал он и пошел осматривать помещения.

* * *

Статус проверки: Сотрудники, ответственные за третью секцию, пожалуйста, подтвердите свой приход.

* * *

Райан лениво уставился на массивное, во всю стену, окно атриума Нью-Йоркской государственной библиотеки. На улицах было пусто. Он потрогал револьвер, висевший у него сбоку на ремне, и сипло усмехнулся: охранять библиотеку — ну надо же! Господи, с ума можно сойти! Сам Терри Райан считал, что у него довольно приличная зарплата, и пока ее платили, ему было все равно, что охранять. В библиотеке даже спокойнее.

Он продолжал медленно прогуливаться по атриуму, тихо насвистывая себе под нос. «Дзынь-дзынь», — Райан застыл на месте: ему послышался звон металла. «Дзынь-дзынь», — повторилось еще раз. Он перевел дыхание. Звук шел откуда-то слева. Он вытащил из кобуры свой пистолет.

Находившийся за справочным столиком Майк Фрейзер чертыхнулся. Он поднял выпавшую из его рук отвертку и огляделся. Вокруг никого не было, Майк облегченно вздохнул. Никто не ...

— Не двигаться!

Фрейзер резко развернулся. Он быстро оценил ситуацию. Охранник. Револьвер. Метров пятнадцать, самое большее, двадцать. Как будто у него был выбор. «Я сказал, замри!» — прокричал Терри Райан. Но вор воспользовался его секундным замешательством и бросился бежать.

Перед глазами Фрейзера мелькали книги, когда он удирал по узкому проходу между стеллажами. Громкие удары сердца отдавались у него в голове. И вдруг он увидел дверь с табличкой «ЛЕСТНИЦА».

Фрейзер сбежал по лестнице, хватаясь за перила, и миновал первый пролет. Его отделяло лишь три ступени от охранника Райана, пара секунд. Фрейзер несся вниз, держась за перила, минуя пролет за пролетом и сбавляя скорость на каждом повороте. Внизу показалась дверь. Он сбежал вниз с последнего пролета и на полной скорости врезался в дверь. Дверь легко поддалась — даже слишком легко, и Фрейзер упал лицом на жесткий деревянный пол. Он услышал, как сзади, со стороны лестницы, к нему приближаются тяжелые шаги.

Фрейзер попытался добраться до ближайшего стеллажа с книгами, чтобы помочь себе подняться, как внезапно почувствовал жгучую боль, пронзившую его правую руку. И тут он посмотрел на запястье. Когда Майк падал, оно не выдержало веса. Рука была уродливо выгнута назад, не оставалось никаких сомнений: она сломана.

Стиснув зубы, Фрейзер поднялся при помощи здоровой руки и только встал на ноги, как услышал:

— Стой на месте!

Голос был спокойным и уверенным. Фрейзер медленно повернулся: перед ним в дверном проеме стоял охранник и целился ему прямо в голову.

Райан вытащил наручники и швырнул их раненому вору.

— Надевай их!

От досады Фрейзер закрыл глаза.

— Почему бы тебе... — начал он, — не поцеловать меня в задницу!

Внезапно, как раненый зверь, он набросился на охранника. Не медля ни секунды, Райан поднял ружье вверх и выстрелил. Громкий выстрел нарушил тишину библиотеки. Фрейзер пригнулся к полу, и ему на голову посыпалась штукатурка. Райан вышел в проход между стеллажами и, сжав рукой пистолет, стал целиться в голову Фрейзера.

— Я сказал, надень наручники! Живо! — и тут взгляд Райана метнулся куда-то влево. Что это?

Фрейзеру тоже что-то послышалось — что-то зловещее. Звуки усиливались. Какое-то долгое, протяжное рычание. Нет, даже не рычание: скорее, эти звуки были похожи на хрюканье свиньи, только громче — гораздо громче.

— Что, черт возьми, это такое? — пробормотал Фрейзер.

Бум — громкий, глухой удар. Дверь задрожала.

— Там, в конце прохода что-то есть, — прошептал Фрейзер.

Бум — повторилось снова.

Фрейзер и Райан застыли на месте. Охранник посмотрел в проход между стеллажами, где лежал Фрейзер. Коридор уходил далеко вглубь, теряясь в темноте. Вокруг стояла мертвая тишина. Шум прекратился.

— Теперь давай выбираться отсюда к чертовой матери!

— Ш-ш-ш! — прошипел Райан.

— Слушай, там в конце прохода что-то есть! — сказал Майк чуть громче.

Пол опять задрожал от толчка. Книга, стоявшая на краю полки, упала на пол.

— Идем! — закричал Фрейзер.

Бум. Бум. Бум. Одна за другой, книги стали падать с полок.

Райан наклонился вперед, схватил Фрейзера за воротник и развернул его к себе лицом.

— Заткнись, ради Бога, — прошептал он. Что бы это ни было, оно слышит твой голос, и если ты не прекратишь болтать...

Терри грозно посмотрел на Фрейзера. В глазах молодого вора ясно читался страх, нижняя губа нервно дрожала, а на лице было выражение полного бессилия.

Райан почувствовал, как кровь похолодела у него в жилах. Фрейзер смотрел ему через плечо.

Что-то издавало глухое сопение, и Райан почувствовал, как поток горячего воздуха коснулся его — оно было сзади. Оно стояло прямо за спиной!

Пистолет выстрелил, когда что-то непонятное схватило Райана и потащило по полу. Фрейзер прижался к полу и уставился на какую-то бесформенную черную массу перед собой. Райан кричал, тщетно пытаясь сопротивляться в цепких объятьях какого-то черного существа. И вдруг оно дико взревело и со всего размаха швырнуло Райана в стоящий рядом стеллаж. Ударившись о него, тело охранника согнулось пополам. С полок посыпались книги; деревянный стеллаж разлетелся на куски.

Огромное бесформенное черное существо, тяжело ступая обошло обломки стеллажа, ища за ними тело. В тусклом желтом свете Фрейзер увидел, как мелькнули перед ним длинные пряди спутанных черных волос, рассыпанные по широкой сутулой спине; разглядел заостренные кверху, как у черта, уши; крепкие, мускулистые руки и огромные крючковатые ногти на пальцах.

Подхватив, как тряпичную куклу, тело Райана, оно поволокло его к проходу между стеллажами, где сидел Фрейзер. Майк подумал, что после такого «полета» через стеллаж у охранника, скорее всего, сломан позвоночник, однако тот все еще был жив. Фрейзер слышал, как Райан тихо стонал. Когда черное существо поднимало его к потолку, охранник закричал. Это был пронзительный, режущий слух, нечеловеческий крик. Майк Фрейзер догадался, что случится дальше, и в ужасе закрыл лицо руками, прежде чем раздался жуткий хруст. Через мгновение воришка почувствовал, как спереди его окатило теплой жидкостью.

Крик Райана резко оборвался, потом раздался звериный рев, сопровождавшийся грохотом опрокидываемых деревянных стеллажей. И затем всё стихло. Наступила тишина — полная, непроницаемая тишина. Майк Фрейзер медленно убрал руки от лица. Чудовище исчезло. Разорванное тело охранника Терри Райана — вернее то, что от него осталось, лежало перед Фрейзером без движения. Один из стеллажей справа был разворочен, рядом валялись разбитые доски, щепки. Повсюду была кровь. Фрейзер замер, он был не в силах пошевелиться. Он так и остался сидеть на холодном полу Нью-Йоркской государственной библиотеки, дожидаясь рассвета.

 

Шаг первый

30 ноября, 13:27

Солнце ярко светило над начальной школой «Норвуд». Было время обеденного перерыва, и школьники играли на просторном, покрытом зеленой травой стадионе.

* * *

Статус проверки: включите системы электрификации

* * *

«Норвуд» была одной из лучших частных начальных школ Коннектикута. Благодаря отличному преподавательскому составу иодному из самых больших земельных фондов в Америке она превратилась в одну из самых престижных школ для детей преуспевающих родителей.

В нижнем углу покрытого зеленой травой стадиона играла компания детей. В середине ее стояла Холли Свейн, лицом к лицу с Томасом Якобсом.

— Неправда, Томми.

— Нет, правда. Он убийца!

Вокруг двух разгоряченных спорщиков собралась толпа детей.

Холли попыталась успокоиться. Ей стало казаться, что белый воротничок школьной формы сдавливает шею, но она решила не показывать свою раздраженность. Холли с сожалением покачала годовой, подняла подбородок и сказала:

— Какой же ты маленький, Томми. Совсем еще ребенок!

Девочки, стоящие сзади Холли, одобрительно защебетали.

— Да как ты можешь называть меня маленьким, когда сама только в третьем классе! — дал отпор Томми, и собравшаяся за ним кампания ребят загудела в знак согласия.

— Не будь таким инфантильным, — сказала Холли. «Какое меткое слово я подобрала!» — подумала она про себя.

Томми опешил.

— И все равно, он убийца, — повторил он.

— Неправда!

— Он же убил человека — что, разве не так?

— Ну да, но...

— Значит, он убийца! — Томми огляделся, ища поддержки в лице ребят. «Убийца, убийца, — подхватили они. — Убийца! Убийца! Убийца!»

Холли сжала кулаки и снова почувствовала, как воротничок сдавливает шею. Ей вспомнились слова отца: будь леди, нужно быть леди.

Она резко развернулась; ее светлые волосы, собранные в хвост, описали в воздухе дугу. Девочки, стоящие около Холли, отвернулись в ответ на насмешки ребят. Холли тяжело вздохнула и улыбнулась друзьям: нужно быть леди. Мальчишки за ее спиной продолжали гудеть: «Убийца! Убийца! Убийца!».

Наконец, Томми выкрикнул:

— А если отец Холли Свейн окажется убийцей, то, наверно, она тоже вырастет убийцей!

— Да, да, вырастет убийцей! — подхватила компания ребят.

Улыбка медленно сползла с лица Холли. Очень медленно она повернулась к Томми. Толпа ребят замолчала.

Холли шагнула к нему. Томми хихикнул и оглянулся на друзей, но все они молчали.

— Теперь ты меня действительно расстроил, — сказала Холли ровным голосом.

— Как насчет того, чтобы взять свои слова обратно?

Томми ухмыльнулся и наклонился к Холли:

— Не-а!

И тогда Холли ударила его. Со всей силы.

* * *

Клиника превратилась в поле битвы.

Повсюду билось стекло, пробирки взрывались о стены. Медсестры бросились руками собирать все с пола, пытаясь скорее убрать дорогостоящее оборудование с линии огня. Доктор Стивен Свейн выскочил из соседней комнаты и тут же стал успокаивать источник волнения — 57-летнюю, весом 240 фунтов, с большим бюстом женщину по имени Розмари Педерман, пациентку больницы Св. Луки города Нью-Йорка, у которой в мозгу была обнаружена небольшая аномалия — аневризма.

— Миссис Педерман! Миссис Педерман! — прокричал Свейн. — Все в порядке, все в порядке, успокойтесь! — ласково сказал он. — В чем, по-вашему, проблема?

— В чем проблема? — возмутилась Роуз Педерман. — Проблема, молодой человек, в том, что я не стану совать свою голову в эту... в эту штуку, до тех пор пока кто-нибудь не объяснит, как она работает!

Сказав это, она указала своим подбородком на огромный аппарат магнитно-резонансной интроскопии, который стоял посредине комнаты.

— Не волнуйтесь, миссис Педерман, — сказал сдержанно Свейн, — мы уже не раз делали интроскопию мозга.

Роуз Педерман по-детски надула губы.

— Интроскопия в любом случае не причинит вам вреда.

— Эх, молодой человек. Как этот аппарат работает?

Свейн плотно сжал губы. В свои тридцать девять лет он был самым молодым сотрудником рентгенологической компании «Borman & White». Причина была в том, что Свейн был хорошим работником: на рентгене и сканограмме он мог увидеть то, чего не замечали остальные, и поэтому спас не одну жизнь. Однако на пожилых пациентов Свейн производил неоднозначное впечатление: с русыми волосами, гладковыбритый, хорошо сложенный и голубоглазый, он выглядел лет на десять моложе. Если бы не свежий вертикальный розовый шрам, проходящий по нижней губе, — деталь, которая, выдавала возраст, — он мог вполне сойти за тридцатилетнего.

— Хотите узнать, как работает аппарат? — серьезно спросил Свейн и посмотрел на часы. Ему нужно было заехать в одно место. Роуз Педерман забраковала шестерых рентгенологов, и этому нужно было положить конец.

— Да, хочу, — ответила она упрямо.

— Ладно. Миссис Педерман, это обследование, которое вам собираются сделать, называется магнитно-резонансной интроскопией. Этот метод отличается от метода компьютерной томографии тем, что делает поперечный снимок черепа. Вместо того чтобы использовать фотовольтанические методы, мы используем магнитную энергию, которая равномерно распределяет поступающий электрический ток по голове, и дает нам возможность получить трехмерный снимок вашего черепа.

— Что?

— Магнит, установленный внутри аппарата, сообщает телу электроток, миссис Педерман, и благодаря этому мы получаем полную картину того, что происходит в вашей голове.

— Ну, ладно, — суровое выражение лица миссис Педерман тут же сменилось лучистой материнской улыбкой. Тогда все в порядке. Это все, что я хотела знать, сынок.

Час спустя Свейн влетел в раздевалку для хирургов.

— Я опоздал? — спросил он.

Джеймс Уилсон — рыжеволосый врач-педиатр, который десять лет назад был посаженным отцом на свадьбе Свейна, — быстрым шагом направлялся к нему. Он швырнул Свейну его портфель:

— До игры «Джайантс» осталось минут 14-13. Если поторопимся, то успеем на последние две четверти в бар «У Маккаферти». Давай, собирайся. Выйдем через приемное отделение.

— Спасибо, что подождал, — Свейн старался не отставать от стремительного шага товарища.

— Ваши играют, поболеем, — сказал Уилсон на ходу.

«Джайантс» играли против команды «Редскинс» и Уилсон знал, что Свейн уже давно ждал этой игры. Она была важна для Свейна, живущего в Нью-Йорке. Кроме того, его отец жил в округе Колумбия и тоже болел за «Джайантс».

— Ну, — спросил Джеймс, — как заживает твоя губа?

— Потихоньку, — Свейн ощупал вертикальный шрам на нижней губе, — почти зажила. На прошлой неделе наложили швы.

Уилсон повернулся на ходу и улыбнулся Свейну:

— Так ты выглядишь еще страшнее, чем на самом деле.

— Спасибо.

Уилсон подошел к двери приемного отделения, открыл ее и тут же столкнулся с симпатичной медсестрой Эммой Джонсон, работающей в больнице Св. Луки по гибкому графику. Свейн и Уилсон резко остановились.

— Привет, Стив, как твои дела? — обратилась Эмма только к Свейну.

— Да, ничего, — ответил он, — а у тебя?

«Не смотри, что петушится, — на самом-то деле вон какой застенчивый!» — подумала про себя Эмма.

— У меня все хорошо.

— У меня тоже все замечательно, — вставил Уилсон, — только, похоже, это никого не интересует...

Эмма снова обратилась к Свейну:

— Ты хотел, чтобы я тебе напомнила о твоей встрече с детективом Диксоном по поводу... того случая. Не забудь, что ты договорился встретиться с ним в пять.

— Ладно, — кивнул Свейн, рассеянно теребя шрам на нижней губе. — Без проблем. Я могу сделать это после матча.

— Ой, чуть не забыла, — добавила Эмма, — для тебя есть еще одно сообщение. Десять минут назад звонили из школы «Норвуд». Они спрашивали, не мог бы ты приехать туда прямо сейчас. Холли опять дралась.

Доктор вздохнул.

— Не может быть. Неужели опять?

— Да, опять.

Свейн повернулся к Уилсону: — Ну почему именно сегодня?

— А почему бы и нет? — огорченно усмехнулся Уилсон.

— Сегодня вечером будет повторная трансляция матча?

— Думаю, да, — ответил Уилсон.

Свейн снова вздохнул:

— Я тебе позвоню.

Стивен Свейн согнулся над рулем своего «Рейнджровера», когда машина дернулась и остановилась на светофоре. Он посмотрел на соседнее пассажирское сиденье. Холли сидела, сложив руки на коленях и наклонив голову. Ее ноги свисали с сиденья, не доставая до пола. На этот раз она не болтала ногами, как это делала обычно. В машине было тихо.

— С тобой все нормально? — мягко спросил Свейн.

В ответ раздалось неопределенное мычание.

Он наклонился к Холли и заглянул ей в лицо.

— Ну, не надо, не плачь, — сказал он ласково, доставая платок. — Вот так, — он стал вытирать слезы, стекающие по щекам Холли.

Свейн приехал в школу, как раз когда Холли выходила из кабинета замдиректора. Ее уши горели, и она плакала. Стивену показалось жестоким, что восьмилетней девочке устраивают такой выговор.

— Эй, — сказал он, — все в порядке!

Холли подняла голову. Ее глаза были мокрыми и красными. Она проглотила слезы, комком стоявшие в горле.

— Прости, пап, я старалась.

— Старалась?

— Я старалась быть леди. Правда старалась. Изо всех сил. Свейн улыбнулся.

— Неужели?

Он достал еще один платок.

— Миссис Тикнер не рассказала мне, почему ты это сделала. Все, что она сказала, это то, что дежурный учитель видел, как ты сидела верхом на каком-то мальчишке и со всей силы била его кулаками.

— Миссис Тикнер меня даже не выслушала. Она только повторяла, что ее не интересует, из-за чего я это сделала, и что леди так себя не ведут.

Загорелся зеленый свет. Свейн нажал на газ, и машина тронулась.

— Так из-за чего ты это сделала?

— Томми Якобс обзывал тебя убийцей, — нерешительно проговорила Холли.

Свейн на мгновение закрыл глаза.

— Убийцей?

— Да, убийцей.

— И за это ты насела на него с кулаками?

— Нет, сначала я его просто ударила.

— Но за что? За то, что он называл меня убийцей?

— Уффф.

Свейн повернул голову к Холли и кивнул.

— Спасибо, — сказал он серьезно.

Холли слабо улыбнулась. Свейн смотрел на дорогу.

— Сколько раз уже я тебе говорил?

— Сто раз. Что я не должна драться, потому что воспитанные девочки так не делают.

— Ну, раз в этом есть и моя вина, то как насчет того, что половину домашнего задания сделаешь ты, а другую — я?

Холли улыбнулась.

— Было бы здорово, пап, — и ее глаза снова засияли.

— Хорошо, — согласился Свейн, — Только в следующий раз постарайся не драться. Если можешь, лучше сдержись. Может, ты удивишься, но при помощи мозгов можно нанести гораздо более сильный удар, чем при помощи кулаков, и при этом оставаться леди. — Свейн затормозил машину и посмотрел на дочь. — Драка — это не выход. Дерись только тогда, когда тебе больше ничего не остается.

— Как ты, пап?

— Да, как я, — сказал Свейн.

Холли вытянула шею и стала смотреть в окно. Местность, которую они проезжали, была ей незнакома.

— Куда мы едем? — спросила она.

— Мне нужно заехать в полицейский участок.

— У тебя опять неприятности, пап?

— Нет, милая, у меня все хорошо.

— Чем могу вам помочь? — прокричал усталый служащий в приемной, где было невыносимо шумно.

* * *

Свейн и Холли стояли в приемной четырнадцатого округа полицейского департамента Нью-Йорка. Всюду царило оживление: замученные полицейские разбирались с торговцами наркотиков, раздавались телефонные звонки и громкие голоса людей. Проститутка, стоявшая в углу, вызывающе подмигнула Свейну.

— Меня зовут Стивен Свейн. Я пришел к детективу Диксону. Мы договорились с ним встретиться в пять, но у меня было свободное время, поэтому я...

— Отлично, вы есть в списке. Он у себя в кабинете. Вы можете подняться к нему. Комната 209.

* * *

Статус проверки: системы электрификации готовы к работе.

* * *

Свейн направился к лестнице в конце помещения. Холли тут же подбежала к нему и схватила его за руку. Он посмотрел на ее светлые волосы, собранные в хвост, который подпрыгивал то вверх, то вниз. Широко раскрыв глаза, девочка наблюдала за суматохой, царящей в полицейском участке, с любопытством ученого. Она была неунывающей и по-настоящему жизнерадостной. Светловолосая, голубоглазая, с носом-пуговкой и живыми глазами, с каждым днем она все больше и больше становилась похожей на свою мать. «Хватит, — сказал про себя Свейн, — не надо. Только не сейчас...» Он отбросил от себя эти мысли и стал подниматься по лестнице. Поднявшись на второй этаж, они подошли к двери с табличкой «209. Убийство». Свейн услышал знакомый голос, доносившийся из комнаты.

— Мне нет дела до ваших проблем! Я хочу, чтобы здание закрыли, понятно?

— Но, сэр...

— Даже не возражайте мне, Джон. Просто послушайте минуту. Отлично, Теперь давайте взглянем на те факты, что у нас есть. Охранника нашли лежащим на полу, разорванного пополам, а вора-неудачника сидящим рядом с ним. Да, именно: он просто сидел, когда мы приехали. У этого вора все лицо было в крови — он весь был в крови, с головы до ног. Но это была не его кровь, это была кровь охранника. Я даже не знаю, что там произошло. Может, вы мне расскажете? Неужели вы думаете, что этот вор — один из тех сумасшедших сектантов, которые приходят, кромсают охранника, как кусок мяса, обмазываются его кровью и потом еще умудряются перевернуть пару стеллажей высотой десять футов?

Голос на минуту замолчал, в то время как второй голос продолжал мямлить что-то невнятное.

— Джон, мы же ничего не знаем, и пока не узнаем, я закрываю библиотеку. Понятно?

— Понятно, сержант, — уступчиво ответил второй.

— Вот и отлично, — спокойно ответил первый. — А теперь идите туда, установите ленточное ограждение на входах и выходах и отправьте туда дежурить этой ночью пару наших парней.

Дверь распахнулась, и Свейн отошел в сторону, чтобы дать пройти офицеру полиции, который, выйдя из кабинета, вежливо улыбнулся Свейну и направился по коридору к лестнице.

* * *

Статус проверки: Система электрификации запустится через два часа.

Земное время: шесть часов вечера

* * *

Свейн тихонько постучал в дверь и вошел в кабинет.

В просторной комнате почти не было мебели, за исключением стола у окна. На вращающемся стуле спиной к двери сидел широкоплечий мужчина и смотрел в окно, потягивая из кружки кофе и наслаждаясь редким моментом тишины.

Свейн постучал еще раз.

— Да, войдите, — не оборачиваясь, произнес мужчина.

— Э-э-э, детектив, — запинаясь, сказал Свейн.

Капитан полиции Генри Диксон повернулся на стуле.

— Простите, я думал, что пришел кто-то другой, — Он быстро поднялся, пересек комнату и протянул Свейну руку.

— Как ваши дела сегодня, доктор Свейн?

— Спасибо, потихоньку, — ответил Свейн. — У меня появилось свободное время, вот и решил зайти, чтобы со всем разобраться.

Диксон подвел его к столу, выдвинул ящик и достал оттуда папку.

— Конечно, нет проблем. — Диксон вытащил дело из папки. — Это не займет у вас много времени. Одну минуту.

Свейн и Холли молча ждали.

— Все в порядке, — сказал наконец Диксон, протягивая Свейну листок. — Вот заявление, которое вы принесли ночью, после того как произошел тот случай. Мы бы хотели включить ваше заявление в отчет департамента, но по закону не имеем права делать это без вашего письменного разрешения. Вы согласны подписать его?

— Да, конечно.

— Хорошо. Тогда я просто зачитаю его вам, чтобы убедиться, что все нормально, а потом вы можете подписать отчет, и мы разойдемся по своим делам.

* * *

Статус проверки: сотрудники всех систем подтверждают готовность к телепортации.

Ожидание пересылки сведений об устройстве лабиринта.

* * *

Диксон выпрямился на стуле.

— Ладно, — сказал он и начал зачитывать заявление: «Около половины девятого вечера 2 октября 2000 года я работал в приемном отделении больницы Св. Луки города Нью-Йорка. Меня вызвали, чтобы сделать рентген пулевого ранения офицеру полиции. Я обследовал шейные позвонки, сделал компьютерную томографию и только собрался возвращаться со снимками в приемную, как пятеро молодых латиноамериканцев, одетых как грабители, вломились в дверь приемной и открыли огонь из автоматов. Все находившиеся в комнате легли на пол; все оборудование, компьютеры, мониторы были уничтожено. Потом бандиты бросились врассыпную, крича друг другу: „Найти его и убить!“ Двое из них стали размахивать автоматами, а остальные достали полуавтоматические пистолеты...»

Свейн прислушался к тишине, когда Диксон на секунду прервался. Он вспомнил, как ему потом рассказали, что раненый полицейский работал в полиции нравов. Очевидно, он работал под прикрытием в отряде «Квинс» по разоблачению наркоторговцев, когда в результате неудачного ограбления его рассекретили. Полицейского ранили в руку во время перестрелки, и теперь члены шайки, разозленные тем, что один из них вел двойную игру, пришли расправиться с ним.

Диксон продолжал зачитывать:

"Я уже подходил к двери, за которой находился раненый полицейский; бандиты шли мне навстречу. Было очень шумно: повсюду раздавались крики людей и выстрелы, и я спрятался за ближайшим углом. И тогда я вдруг увидел, как один бандит рванул в сторону палаты, в которой лежал полицейский. Не знаю, что со мной произошло, но когда я увидел, как бандит подошел к двери, взглянул внутрь и улыбнулся больному, я набросился на этого парня сзади. Мы ввалились в палату, но он резко ударил меня локтем в лицо и рассек мне губу. Я отцепился от бандита, и, прежде чем я понял, что случилось, он уже целился в меня.

Только я схватил парня за запястье, пытаясь отвести от себя пистолет, как перед нами появился еще один. Этот второй бандит, помоложе, заметил, что мы дрались, и решил помочь своему. Он навел на меня пистолет, но я, продолжая держать первого, повернулся и свободной рукой ударил второго по запястью руки, которой тот сжимал оружие, так, что его пальцы рефлекторно разжались и пистолет упал на пол. Перевернувшись еще раз, я ударил парня кулаком в челюсть, и тогда он отключился.

В этот момент первый бандит пытался нажать на курок, хотя я все еще сжимал его запястье. Раздались выстрелы, и пули изрешетили стены. Нужно было что-то предпринимать. Я оттолкнулся от дверного косяка ногой и повалил нас обоих на пол. Мы упали: наши движения были неуклюжими, мы вцепились друг в друга мертвой хваткой. В какой-то момент оружие этого бандита оказалось у его головы, а потом... пистолет выстрелил, и голова парня просто взорвалась..."

Свейну не хотел слушать, как Диксон дочитает заявление до конца. Эти события до сих пор стояли у него перед глазами, как будто он все еще был в палате. Он помнил даже растекшееся по двери огромное пятно крови в форме звезды и обмякшее тело молодого парня, лежащее на полу.

Диксон продолжил читать заявление:

«Как только другие члены шайки увидели своих товарищей мертвыми, они сбежали. Думаю, это было приблизительно тогда, когда я потерял сознание. Заявление датировано 3 октября 2000, 1:55 ночи, подписано доктором Стивеном Свейном». Диксон отвел глаза от заявления и посмотрел на врача. Свейн зевнул:

— Вот. Это все мои показания.

— Хорошо, — Диксон протянул Свейну напечатанное заявление. — Вам необходимо лишь подписать эту бумагу, больше мы от вас ничего требовать не будем, доктор Свейн. Да, я бы хотел еще раз поблагодарить вас от лица нью-йоркской полиции. Спасибо.

* * *

Статус проверки: сведения об устройстве лабиринта разосланы по всем системам электрификации.

* * *

— Тогда увидимся утром, — сказал офицер Пол Хокинс, стоявший у огромной прозрачной стеклянной двери Нью-йоркской государственной библиотеки.

— До встречи, — ответил лейтенант, закрывая дверь перед носом Хокинса.

Хокинс отошел в сторону и кивнул на дверь своей напарнице Паркер, направлявшейся прямо к нему с большой связкой ключей. Пока Паркер запирала прозрачную дверь на замок, Хокинс смотрел через стекло на расплывчатые очертания желтого ленточного ограждения, которое лейтенант устанавливал на входах. Лента плотно прилегала к внешней стороне стеклянной двери, так что Хокинс мог разобрать на ней знакомые слова: зона работы полиции — не входить.

Пол Хокинс посмотрел на часы. 17:15. «Неплохо» — подумал он. Им потребовалось двадцать минут, чтобы протянуть ленту и запереть все входы и выходы.

Паркер закрыла на ключ последний замок и повернулась к нему. — Вот и все, — сказала она.

Хокинс вспомнил, что рассказывали другие полицейские о Кристин Паркер. Вот уже три года Кристин была напарницей Хокинса, и ее при всем желании трудно было назвать привлекательной. Большерукая, смуглая, с крупными чертами лица, Кристин Паркер хорошо владела оружием. Ее сухие, сжатые отчеты только усиливали впечатление от внешнего вида. В полицейском департаменте она была известна своей жесткостью. Хокинс не обращал на это внимания: если уж она была такой по своей природе, то все остальное для него было неважно.

— Вот и хорошо, — Хокинс повернулся лицом к просторному атриуму библиотеки. — Ты в курсе, что здесь случилось? Мне сообщили только сегодня днем.

— Кто-то вломился библиотеку и замочил охранника. Все очень запутанно, — небрежно ответила Паркер.

— Вломился? — нахмурился Хокинс. — Я не заметил следов взлома ни на одной из дверей, которые мы заперли.

* * *

Статус проверки: до запуска систем электрификации осталось 0:44:16

* * *

Паркер положила ключи в карман и пожала плечами.

— Не спрашивай меня. Все, что мне известно, так это то, что они еще не нашли лазейку, через которую преступник проник в помещение. Завтра утром они пришлют человека, чтобы все выяснить. Возможно, убийца снял замок с одной из дверей книгохранилища. Такого не происходило уже лет сорок, — она равнодушно подняла голову вверх — Ларри из отдела убийств сказал мне, что они потратили почти целый день, чтобы убрать всю кровь.

Паркер подошла к справочному столику и села на стул.

— Как бы там ни было, — сказала она, положив ноги на стол, — все не так плохо, если мне заплатят вдвое больше за смену, когда я просижу всю ночь в библиотеке.

— Скорей, пап, — нетерпеливо сказала Холли, — я опаздываю на «Покемонов»!

— Хорошо, хорошо, — сказал Свейн и толкнул входную дверь.

Холли, стоявшая за ним, тороплива вбежала в дом.

Свейн вытащил из двери ключ и крикнул ей вслед:

— Не кроши на ковер!

Он зашел в дом, как раз когда Холли пулей вылетела из кухни, держа в одной руке коробку с бисквитным печеньем, а в другой банку кока-колы. Свейн застыл на месте, когда Холли пронеслась мимо него, направляясь к телевизору.

Он посмотрел на нее, поставил на пол свой портфель и облокотился об уступ, разделявший кухню и гостиную. Свейн без удивления наблюдал, как Холли на бегу бухнулась на пол и грациозно вытянулась на ковре, притормозив в нескольких дюймах от телевизора.

— Эй!

Холли небрежно улыбнулась в ответ:

— Извини-и-и.

Она включила телевизор.

Войдя в кухню, Свейн покачал головой. Он постоянно говорил дочери, чтобы та не крошила на ковер, но Холли все равно продолжала это делать. Это стало уже своего рода ритуалом. К тому же, думал он, Хелен тоже всегда напоминала об этом девочке, а та все равно ее не слушала. Для Свейна это был еще одно напоминание о его Хелен.

Прошло два года с тех пор как жену Свейна сбил пьяный водитель, несшийся на красный свет на скорости пятьдесят миль в час. Это произошло поздним вечером в августе, около половины двенадцатого. У них закончилось молоко, и Хелен решила прогуляться до магазина «7-Eleven», который находился в нескольких кварталах.

Домой она так и не вернулась.

Поздно ночью Свейн опознал ее тело в морге. Ему было достаточно одного взгляда на изувеченное окровавленное тело жены, чтобы в нем что-то сломалось. Вся жизнь, ее смысл и полнота ощущений — все, что было неотъемлемой частью Хелен, теперь оказалось стерто этим моментом. Глаза Хелен были широко раскрыты и, безжизненные, тупо смотрели в пустоту.

Смерть исподтишка нанесла свой удар — неожиданно, жестоко. Она вышла за молоком и почему-то не вернулась. Просто не вернулась.

И теперь они остались с Холли одни и продолжали жить без нее. Даже теперь, по прошествии двух лет, когда Свейн смотрел в окно и думал о своей жене, ему на глаза наворачивались слезы.

Свейн открыл холодильник и достал себе банку кока-колы. Зазвонил телефон. Это был Джеймс Уилсон.

— Ты пропустил потрясающую игру.

— Я знаю, — вздохнул Свейн.

— Слушай, это нужно было видеть! Он полетел прямо...

— Все, хватит! Не рассказывай мне!

На другом конце провода раздался громкий смех Уилсона.

— Может, рассказать?

— Нет, не надо, если хочешь остаться живым. Может, заскочишь ко мне, и посмотришь матч еще разок?

— Конечно, почему нет? Я буду у тебя в десять — сказал Уилсон и повесил трубку.

* * *

Статус проверки: до запуска систем электрификации осталось 0:14:38

* * *

Свейн посмотрел на микроволновую печь — на ней зеленым цветом высвечивалось время: 17:45. Он взглянул на Холли, которая удобно расположилась на ковре у телевизора. На экране танцевали какие-то разноцветные маленькие существа. Свейн взял свой напиток и вошел в гостиную.

— Что ты смотришь?

— "Покемонов", — не отрывая глаз от экрана, ответила Холли. Она запустила руку в коробку и достала оттуда печенье.

— Нравится?

Она быстро обернулась и сморщила нос:

— Не-а. Мяута сегодня нет. Посмотрю, что по другим каналам.

— Стой, подожди, — сказал Свейн, нагнувшись вперед и потянувшись за пультом, — там будет спортивная передача...

Канал переключился, и на экране появился диктор программы новостей:

«... что касается футбола, то болельщики столичной команды „Джайантс“ не должны сильно огорчаться из-за победы команды „Редскинс“, выигравшей у „Джайантс“ со счетом 24:21 в дополнительное время. В это время в Далласе...»

Свейн закрыл глаза и откинулся в кресле.

— Ну, вот...

— Ты слышал, пап? Вашингтон выиграл. Дедушка обрадуется — ведь он живет в Вашингтоне.

Свейн тихонько засмеялся:

— Да, дочка, слышал, слышал.

Статус проверки: сотрудники, инструктирующие участников соревнования, ждут специальных указаний, чтобы начать телепортацию.

* * *

Пол Хокинс лениво бродил по холлу библиотеки. Каждый его шаг гулким эхом отдавался в пустоте атриума. Он остановился и огляделся. Атриум представлял собой достаточно простое, но очень просторное помещение. Вместе с балконом в форме подковы, располагавшимся над нижним этажом, потолок был высотой в два яруса. В вечерних сумерках атриум выглядел почти как пещера.

В задумчивом полумраке виднелись очертания десятифутовых стеллажей. Действительно, с наступлением ночи, не считая резкой белой полоски света, идущей от справочного столика, за которым читала Паркер, огромную комнату освещали только косые голубые отблески уличных фонарей.

* * *

Статус проверки: до начала работы систем электрификации осталось 0:03:04.

Сотрудники готовы к телепортации.

* * *

Хокинс взглянул на Паркер. Она все так же сидела за столиком, положив ноги на его край и держа в руках какую-то книгу на латыни, которую, по ее словам, она читала когда-то в школе.

«Господи, какая же зловещая тут тишина», — подумал Хокинс.

* * *

Статус проверки: до запуска системы электрификации осталось 0:01:41.

Статус проверки: сотрудники, инструктирующие участников соревнования, подтверждают получение специальных указаний.

Внимание.

* * *

Телефон снова зазвонил. Холли вскочила с пола и схватила трубку.

— Алло, Холли Свейн слушает. Да, он дома.

Она прижала к себе трубку и прокричала изо всех сил:

— Папа-а-а-а! Тебя к телефону!

Свейн выскочил из спальни и сбежал по лестнице вниз в коридор, на ходу застегивая рубашку. Ремень на брюках не был застегнут и болтался на талии, а волосы были еще влажными после душа. Он криво улыбнулся Холли и взял у нее трубку:

— Ты что, хочешь, чтобы все соседи услышали, что мне звонят?

Холли пожала плечами и, пританцовывая, направилась к холодильнику.

— Здравствуйте, — произнес Свейн в трубку.

— Это опять я, — ответил Уилсон.

Свейн взглянул на часы.

— Эй, где ты пропадаешь? Уже почти шесть. Ты где?

— Я все еще дома.

* * *

Статус проверки: до запуска систем электрификации осталось 0:00:46.

* * *

— Как дома?

— Машина опять не заводится, — невозмутимым голосом сказал Уилсон.

Свейн засмеялся.

Хокинс умирал от скуки.

Он лениво поднял голову, посмотрел в сторону лестничного пролета и включил свой тяжелый полицейский фонарик. Белые мраморные лестницы с массивными дубовыми перилами поднимались по спирали вверх и уходили в темноту. Хокинс покачал головой: если раньше что-то строили, то на века.

* * *

Статус проверки: до запуска систем электрификации осталось 0:00:15.

* * *

Паркер поднялась со стула и лениво осмотрелась вокруг: было темно.

— Чем ты там занимаешься? — крикнула она.

— Да вот, осматриваюсь.

* * *

Статус проверки: до начала работы системы электрификации осталось 0:00:09.

Идет запуск.

* * *

Паркер подошла к Хокинсу. Он стоял в дверях, ведущих к лестнице, с включенным фонариком и вглядывался в темноту.

00:00:06

* * *

Она остановилась рядом с ним.

— Неплохое здание, — сказал Хокинс.

— Да, — согласилась Паркер, — тут ничего, мило.

* * *

00:00:04

00:00:03

00:00:02

00:00:01

Запуск...

Система электрификации запущена.

* * *

В тот момент когда Хокинс и Паркер подошли к лестнице, голубые вспышки озарили главный вход библиотеки. Сноп голубого электрического света просочился между широкими стеклянными дверями, и лазерные лучи осветили контур дверного проема.

Все окна в библиотеке задрожали, когда крошечные пучки голубого света проникли сквозь стекла. Желтое ленточное ограждение, установленное на боковых входах в библиотеку, стало медленно плавиться под действием горячего электрического света, проникавшего в щель между дверей.

Потом все внезапно прекратилось. Свет, озарявший окна и двери библиотеки, погас так же неожиданно, как и появился. Наступила тишина. Здание государственной библиотеки, старое и мрачное, уныло погрузилось в темноту. Массивные стеклянные двери в лунном сиянии казались серыми. Обычному человеку, стоящему в нескольких шагах, они показались бы величественными и суровыми — такими, как они выглядели день назад. Но если бы он подошел поближе, то разглядел бы пульсирующие вспышки крошечных голубых лучей, которые появлялись в щели между огромными дверями с периодичностью в несколько секунд.

То же самое происходило и с другими входами в библиотеку.

* * *

Статус проверки: Работа системы электрификации завершена. Передача сведений об устройстве лабиринта.

Начало телепортации.

* * *

Холли вцепилась в ногу своего отца. Свейн говорил по телефону и, играя с дочерью, попытался освободить ногу.

— Для меня это не новость. Я уже слышал, кто выиграл.

— Слышал?

Свейн строго посмотрел на Холли, когда та полезла в карман его брюк.

— Да, к сожалению, слышал.

Холли вытащила руку из кармана и, нахмурившись, посмотрела на предмет, лежащий на ее ладони.

— Папа, что это?

Свейн посмотрел на нее и в недоумении покачал головой.

— Можно взглянуть?

Холли протянула ему небольшой серебряный предмет.

— Что там у вас происходит? — спросил Уилсон.

Свейн повертел предмет в руке.

— Ну, доктор Уилсон, может, вы мне расскажете? Ты случайно не знаешь, как у моей дочери оказалась зажигалка «Зиппо»? Она достала ее из моих джинсов, которые ты одолжил у меня, чтобы пощеголять в выходные на твоем мини-родео.

Уилсон замешкался.

— Понятия не имею, как она там оказалась.

— Как думаешь, почему я тебе не верю?

— Ладно, ладно, не продолжай, — сказал Уилсон, — какие у меня шансы получить обратно мою зажигалку?

Свейн положил зажигалку обратно в карман.

— Не знаю, шестьдесят на сорок.

* * *

Статус проверки: Телепортация начата.

* * *

— Шестьдесят на сорок?!

Холли достала из холодильника еще одну банку напитка. Свейн прижал трубку к уху и взял Холли на руки, согнувшись от тяжести.

— Господи, какая же ты тяжелая?

* * *

Пункт назначения телепортации: Земля.

* * *

— Паи, да ладно, мне же уже восемь...

— Слишком большая, чтобы тебя брать на руки, а? Хор...

В этот момент помещение, где находились отец с дочкой, стало наполняться светом. Загадочное белое мерцание разлилось по кухне.

— Папа... — Холли вцепилась Свейну в плечо.

Свейн медленно повернулся и, словно загипнотизированный, уставился на белое сияние, переливающееся искрами и разрастающееся вокруг него. Свет озарял кухню все ярче и ярче, набирая силу. Свейн обернулся: мягкое белое мерцание превратилось в ослепительный блеск, и куда бы он ни поворачивался, отовсюду в глаза бил поток яркого света, который шел со всех сторон. Он прикрыл глаза рукой, потому что больше не мог терпеть.

— Папа, что происходит?

Свейн прижал Холли к себе, пытаясь уберечь ее от ослепляющего света. Он прищурился: свет окружил их белой стеной, но Свейн никак не мог понять, где находится источник сияния. Подскочив на месте, он взглянул под ноги и увидел, что стоит в круге света. Источником света был сам Свейн! Вихрь влетел в кухню. Пыль и клочья бумаги закружились над головой Свейна, крепко прижимавшего к груди Холли. Он закрыл глаза и чувствовал лишь порывы ветра.

И вдруг он услышал странный голос — мягкий, спокойный, уверенный голос, который произнес:

— Стив, Стивен Свейн, ты все еще там?

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что голос раздавался из телефонной трубки. Уилсон был все еще на линии. Свейн совсем забыл, что он до сих пор не положил трубку.

— Стивен, что происходит? Сте...

Телефон замолчал. Раздался оглушительный грохот, и Свейна окутала темнота.

 

Шаг второй

30 ноября, 18:04

Многие люди считают, что боязнь темноты преследует их с детства. Дети боятся темноты только потому, что думают, что в ней кто-то или что-то прячется. Но Стивен Свейн знал, что страх перед темнотой испытывают и взрослые люди. Действительно, человеческая потребность видеть часто является такой же незаменимой, как потребность в пище.

Кромешная темнота окружала Свейна, который не понимал, где находится. Странно, что в такой момент ему вспомнились университетские лекции о человеческом поведении. Он вспомнил, как лектор рассказывал: «Различные страхи часто являются плодом человеческого воображения. Иначе как еще можно объяснить тот факт, что женщина ростом метр восемьдесят приходит в ужас от одного вида маленькой белой мыши, животного размером всего в несколько сантиметров? Но сложнее всего объяснить боязнь темноты. На протяжении многих веков ученые-теоретики и родители продолжают утверждать, что в темноте нет ничего такого, чего нельзя было бы не увидеть при свете...»

«С теми, кто так говорит, ничего подобного не случалось, — подумал Свейн, уставившись в окутавший его мрак. Где мы, черт возьми?» Удары сердца отдавались у него в голове. Свейн почувствовал, как волна тревоги медленно прокатилась по всему телу. Нет. Необходимо сохранять спокойствие, мыслить трезво и побеспокоиться о Холли, Он чувствовал, как его дочь прижалась к его плечу и, напуганная, крепко вцепилась в него руками.

— Папа...

«Если бы я мог хоть что-то видеть, — думал он, пытаясь бороться с собственным страхом. — Хоть слабый проблеск, хоть полоска света, хоть что-нибудь!» Он посмотрел налево, потом направо — ничего. Одна чернота, бесконечная, густая чернота. Теперь страх темноты не казался таким уж необъяснимым.

— Папа, что происходит?

Свейн почувствовал, как Холли прижалась головой к его плечу.

— Не знаю, дочка, — ответил Свейн, задумчиво сжав губы.

И тут он вспомнил.

— Подожди-ка, — сказал он, одной рукой держа Холли, а другой неловко пытаясь залезть в карман джинсов. Он облегченно вздохнул, нащупав в кармане холодную и скользкую металлическую зажигалку. Зажигалка щелкнула, издав металлический звук, и высекла искру, которая тут же погасла. Свейн щелкнул зажигалкой еще раз, но безуспешно.

— Господи, — сказал он вслух, — тоже мне курильщик.

— Папа...

— Потерпи, милая, — Свейн положил зажигалку обратно в карман и снова посмотрел в темноту. — Давай-ка попробуем найти дверь.

Он поднял ногу, чтобы сделать осторожный шаг вперед. После этого Свейн понял, почему многие люди так боятся темноты: они чувствуют себя абсолютно беспомощными и не знают, что случится в следующую секунду.

Свейн опустил ногу на пол, твердый и холодный, словно они был из гранита или мрамора. Он сделал еще один шаг. На этот раз пола не было — только пустота.

— Ох!

Паника снова овладела им. Где он, черт возьми? Неужели он стоит на краю какого-то выступа? Если так, то насколько он высокий и широкий?

— Что за черт? — Свейн тихонько обследовал ногой край выступа. За ним была пустота. Он попробовал еще раз. Все то же самое. И тут нога Свейна нашла что-то твердое — внизу тоже был пол. Свейн шагнул вперед и снова обследовал ногой выступ перед собой — снова пол. Он облегченно улыбнулся: перед ним были ступеньки. Крепко прижав к себе Холли, Свейн осторожно стал спускаться по лестнице.

— Где мы, папа?

Свейн остановился и посмотрел на дочь. Хотя было темно, он мог различить черты ее лица — глаза, нос, тень которого падала на щеку.

— Не знаю, — ответил он.

Он только собрался сделать еще шаг, как что-то заставило его еще раз посмотреть на Холли, Впадины глаз, тень на щеке... Тень. Значит, где-то должен быть свет. Где же источник? Свейн пригляделся к лицу Холли, чтобы рассмотреть тень от носа. И тут он увидел свет — слабый зеленый отсвет, настолько слабый, что он едва освещал контуры ее лица. Свейн наклонился к Холли поближе, и вдруг свет исчез.

— Дьявол!

Он медленно повернул голову, и отблеск снова появился, освещая половину лица девочки. Свейн широко раскрыл глаза от удивления: тень, падавшая на лицо Холли, была его. Источник света был где-то у него за спиной. Свейн обернулся и увидел перед собой маленький зеленый огонек, который как будто висел в темноте примерно на уровне его глаз. Свет находился приблизительно в шести шагах и чем-то напоминал лампочку магнитофона. Свейн пристально посмотрел на огонек и тут услышал голос:

— Приветствую тебя, участник Состязания.

Голос, доносившийся оттуда, где находился зеленый огонек, был чистым, ровным и приятным, и в то же время высоким, как будто принадлежал карлику. Голос произнес еще раз:

— Приветствую тебя, участник Состязания. Добро пожаловать в лабиринт.

Свейн крепко прижал к себе Холли.

— Кто ты и где ты?

— Я здесь, разве вы меня не видите? — в голосе не было угрозы. Он был даже, как показалось Свейну, доброжелательным.

— Нет, не вижу. Здесь слишком темно.

— Ну да, — Ответили ему. — Подождите минутку.

Крохотный зеленый огонек переместился куда-то влево и, подпрыгнув несколько раз то вверх, то вниз, остановился.

— Вот так.

Что-то щелкнуло, и над головой включились флуоресцентные лампы. При этом новом свете Свейн увидел, что стоит посередине широкой мраморной лестницы с темными блестящими перилами. Лестница спиралью шла вниз еще несколько этажей и исчезала в темноте.

Свейн догадался, что стоит наверху лестницы, поскольку сзади него ступеней больше не было — только тяжелая деревянная дверь. Его взгляд упал на пол, и тут он увидел человека, которому принадлежал голос.

Человек стоял у выключателя. Он был ростом чуть больше метра и одет во все белое: белые ботинки, комбинезон и перчатки. Человечек держал в правой руке что-то очень похожее на браслет от часов. Свейн заметил, что к нему приделана маленькая зеленая лампочка. Голову белого человечка облегал капюшон, так что открытым оставалось только лицо.

— Папа, он похож на яйцо, — прошептала Холли.

— Ш-ш-ш.

Человечек поднялся на несколько ступенек вверх так, что оказался немного выше Свейна. Он говорил на прекрасном английском и без малейшего акцента.

— Здравствуйте. Добро пожаловать в лабиринт. Меня зовут Селексин, и я буду вашим проводником, — он протянул Свейну свою маленькую белую ручку. Как ваши дела?

Свейн все продолжал стоять и недоверчиво смотреть на маленького белого человечка, но машинально протянул ему в ответ свою руку. Карлик вежливо кивнул головой.

— Какое у тебя интересное оружие, — произнес человек, указывая головой на трубку, которую Свейн держал в руке. Он взглянул на трубку. Телефонный шнур был перерезан в нескольких дюймах от основания. Свейн, ничего не понимая, передал трубку Холли и пожал белому человечку руку.

— Как вы себя чувствуете? — вежливо поклонившись, спросил Селексин.

— Ничего, — робко ответил Свейн, — а вы как?

Карлик сдержанно улыбнулся и учтиво кивнул головой:

— Спасибо, тоже ничего.

Свейн нерешительно проговорил:

— Послушайте, я не знаю, кто вы или что вы, но...

Холли не слушала: она уставилась на трубку, которая, если бы не провод, выглядела бы как мобильный телефон. Холли обследовала обрезанный шнур: его конец как будто перерезали очень острыми ножницами — и сделали это очень аккуратно и четко, потому что никаких торчащих проводов не было, лишь ровный срез.

Девочка пожала плечами и положила трубку в карман. Теперь у нее есть свой собственный мобильный телефон, и не беда, что он не работает. Холли посмотрела на человечка в белом, который разговаривал с ее отцом.

— Я не собираюсь причинять вам вред, — сказал он.

— Правда?

— Правда, — ответил Селексин, — по крайней мере, не я.

— В таком случае не могли бы вы нам рассказать, где мы находимся и как, черт возьми, отсюда выбраться? — спросил Свейн, делая шаг по направлению к лестничной площадке. Карлик в белом, казалось, этого не ожидал.

— Выбраться? — спросил он растерянно, — отсюда пока еще рано выбираться.

— Что значит пока еще рано? Где мы?

— Вы в лабиринте.

Свейн огляделся.

— И где же этот лабиринт?

— Как где, участник Состязания? Конечно, на Земле!

Свейн вздохнул.

— Послушайте, э-э...

— Селексин.

— Да, Селексин, — Свейн слабо улыбнулся. — Селексин, если вы не возражаете, то мы с дочерью хотели бы покинуть лабиринт. Я не знаю, что здесь делаете вы, но не думаю, что мы хотели бы принимать в этом участие.

Свейн поднялся по лестнице и направился к двери на лестничной площадке. Он уже почти дотронулся до ручки, как Селексин схватил его за руку.

— Стой!

Он отвел руку Свейна от тяжелой деревянной двери.

— Как я уже сказал, уходить еще рано. Дверь закрыта, посмотрите.

Селексин указал на дверную щель.

— Видите?

Свейн посмотрел в щель и ничего не увидел.

— Нет, — ничуть не удивившись, ответил Свейн.

— Приглядитесь.

Свейн наклонился поближе и снова посмотрел в щель. На этот раз он увидел, как за дверью бегали электрические искорки. Они были едва заметны, и если бы не внезапные вспышки, то Свейн ничего бы не увидел. Он посмотрел на верхнюю часть двери. Через каждые несколько дюймов вспыхивали маленькие огоньки, и так по всему периметру двери. Свейн отступил назад в спокойно обратился к Селексину:

— Какого черта, что вы здесь делаете?

* * *

В холле библиотеки офицер Пол Хокинс ходил взад-вперед около справочного столика.

— Я же говорю тебе, я сам видел, — сказал он.

Паркер сидела, положив ноги на край стола, и жевала конфету. Она с удовольствием читала последний номер журнала «Cosmopolitan»

— Конечно, видел, — сказала она, не поднимая глаз.

Хокинс рассердился:

— Да говорю тебе, я видел...

— Тогда иди и разбирайся с этим сам, — сказала Паркер, давая ему возможность выбора. Полицейский позеленел от злости: он был сердит на свою напарницу, которая не поднимая головы, читала журнал. Хокинсу как молодому и неопытному новичку казалось, что преступления века совершаются прямо у него под носом. Он прошел мимо лестницы и подошел к стеллажам, что-то бормоча себе под нос.

— Что ты сказал? — лениво спросила Паркер, отрываясь от журнала.

— Ничего, — вышагивая гордой походкой, проворчал Хокинс, — хочу проверить, не произойдет ли это снова.

Отвлекшись от журнала, она посмотрела, как Хокинс исчезает в дверях, выходящих на лестницу, и покачала головой:

— Новобранец...

Хокинс стал медленно подниматься по широкой мраморной лестнице, озираясь по сторонам. Он перегнулся через перила и посмотрел вниз. Свет был включен, но лампочка освещала лишь самую верхнюю часть лестничной площадки. Лампа... но ведь она не была включена, так почему же теперь она горела?! Хокинс почувствовал, как на него нахлынула волна адреналина — там кто-то был!

Что делать? Позвать Паркер? Да, пойти и позвать ее. Нет, не стоит, она не поверит, как не поверила раньше. И тут произошло следующее: ослепляющий поток белого света вырвался снизу, озаряя все вокруг, и отбросил Хокинса. Пылинки, кружившиеся внизу лестницы, заряженные светом, внезапно поднялись вверх и образовали белый фосфорический столб.

Замирая от страха, Хокинс смотрел на него. Он чем-то напоминал свет от лампы дневного освещения, который он уже наблюдал раньше, только в тот раз этот свет был немного другим и появился снизу, а не сверху.

Хокинс медленно перегнулся через перила и посмотрел вниз. Поток света как будто шел с самой нижней лестничной площадки. Все, что он мог различить, был светящийся шар белого цвета, который вдруг исчез. Он буквально растворился в темноте. Теперь на лестнице, где стоял Хокинс, все затихло, а на нижнем этаже было темно.

Хокинс повернул голову и посмотрел на атриум. Из-за стеллажей было видно, как Паркер сидит за справочным столиком, в том же положении. Сначала он хотел позвать ее, но потом передумал и снова посмотрел на лестницу. Он проглотил комок в горле и тут же забыл о фосфорическом свете, который шел снизу. Хокинс достал из-за пояса свой тяжелый полицейский фонарик и, включив его, стал спускаться по лестнице в темноту.

Селексин все еще держал серый браслет в руке, так как из-за своей тяжести он натирал запястье. Карлик посмотрел на прямоугольный циферблат, вытянутый в ширину и похожий на циферблат обычных часов, только цифровой. В верхней его части помещались два светодиода: один зеленый, маленький, другой — бледно-красный, который сейчас не горел.

«Хорошо», — подумал Селексин.

Между двумя диодами был узкий, продолговатый экран, на котором высвечивалось:

Действие не завершено — 1

Селексин посмотрел на Свейна и Холли, стоявших на безопасном расстоянии от окна, по периметру которого проходило электричество. Они смотрели на улицу. Селексин недовольно пробормотал что-то, грустно покачал головой и снова посмотрел на циферблат. На дисплее высветилось:

Действие не завершено — 1

И тут же слова исчезли. Затем появилась другая надпись:

Действие не завершено — 2

Надпись продолжала гореть.

Селексин подошел к Свейну, стоявшему у окна.

— Теперь вы понимаете? — сказал он.

Свейн продолжал смотреть в окно. После того как он увидел, что по периметру двери проходит электрический ток, он спустился по лестнице на первый этаж и открыл пожарную дверь с красной цифрой "3".

Дверь вела в просторную комнату, около пятидесяти ярдов в ширину и с низким потолком. Свейн пересек комнату и направился к окну, пробираясь через ряды каких-то странных парт со стальной окантовкой. В этой комнате было множество парт странной формы: к краю каждой парты была приделана вертикальная стенка, так что вместе с основанием парты она образовывала букву "L". Сотни таких парт, расставленные по четыре, заполняли всю комнату.

Теперь, выглянув в окно и увидев городской парк в окружении темных нью-йоркских улиц, Свейн стал потихоньку понимать, где они находятся.

— Где мы, папа?

Свейн посмотрел на бесчисленное количество парт с вертикальными стенками. В ближайшем углу комнаты была тяжелая, массивная дверь с надписью:

Соблюдайте, пожалуйста, тишину.

Эта комната предназначена только для частных занятий. Проносить сумки запрещается.

«Это зал для занятий», — подумал Свейн. Он повернулся к Селексину и ответил дочери:

— Мы в библиотеке, дочка. В государственной библиотеке.

— Правильно, — кивнул Селексин, — вы в лабиринте.

— Это же библиотека, — сказал Свейн.

— Очень может быть, — пожал плечами карлик, — но это сейчас не должно вас волновать.

— Думаю, именно это меня волнует сейчас больше всего. Что вы здесь делаете и что вы хотите с нами сделать?

— Ну, во-первых, — начал человечек, — нам не нужны вы оба. Нам нужны только вы, — он взглянул на Свейна.

— Тогда зачем вы забрали сюда и мою дочь?

— Это получилось случайно, уверяю вас. Участникам Состязания запрещается помогать. Наверно, она попала в энергетическое поле незадолго до того как вас телепортировали.

— Телепортировали?

— Да, участник Состязания, — грустно вздохнул Селексин, — телепортировали. И вы можете считать, что вам чрезвычайно повезло, что она полностью попала в это поле. Если бы она попала туда только частично, то ее могло бы...

За окном прогремел оглушительный раскат грома. Свейн выглянул в окно и увидел, как черные грозовые тучи закрыли луну. На улице стало по-настоящему темно. На стекло упали капли дождя. Свейн обернулся:

— Поле белого сияния.

— Да, — сказал Селексин, — поле белого сияния. Все, что попадает в него во время запуска системы, телепортируется.

— Как телефон? — спросил Свейн.

— Да.

— Но ведь телепортировалась только трубка.

— Потому что только она попала в поле, — сказал Селексин. — Проще говоря, это поле представляет собой обыкновенное отверстие в атмосфере. Все, что попадает в зону его действия во время телепортации, поднимается вверх и переносится куда-нибудь, независимо от того, является ли оно частью чего-то другого или нет.

— И то, куда нам идти — это решаете вы, не так ли? — спросил Свейн.

— Да, именно так. А теперь, участник Состязания...

Свейн поднял вверх руку:

— Минутку, почему вы меня так называете?

— Как называю?

— "Участник Состязания". Почему вы меня продолжаете так называть?

— Потому что вы им и являетесь. За этим вы сюда и попали, — ответил Селексин, как будто так и должно было быть — участвовать в состязании. В Седьмом Состязании.

На этот раз нахмурился Селексин.

— Да, — сказал он строгим голосом, — я догадывался, что вы можете об этом спросить.

Карлик глубоко вздохнул и нервно посмотрел на металлический браслет на запястье со включенным зеленым диодом. На дисплее все еще высвечивалась надпись:

Действие не завершено — 2

Селексин посмотрел вверх словно обращаясь к кому-то, и сказал:

— Ну, поскольку время еще есть, я вам расскажу.

Холли подошла к нему и, показав на серый браслет, спросила:

— Что это такое?

Селексин сердито взглянул на нее:

— Пожалуйста, я еще не дошел до этого, не перебивай, а лучше послушай.

Девочка отпрянула назад и схватила Свейна за руку.

Селексин напряженно задышал, выдавая свое раздражение. Свейн посмотрел на него, и ему показалось очевидным, что человечек в белом просто больше не хотел здесь находиться.

— Состязание, — начал Селексин, — проводилось уже шесть раз. А это Состязание, — продолжал он, оглядывая аудиторию для занятий, — седьмое. Оно проводится приблизительно раз в тысячу Земных лет, каждый раз в разных мирах. И в каждой системе, за исключением системы Земля, к Состязанию относятся с большим уважением.

— Системах? — переспросил Селексин.

— Да, участник Состязания, системах, — ответил человечек голосом потерявшего терпение взрослого, обращающегося к пятилетнему ребенку. — В других мирах. В других цивилизациях. Их всего семь.

Селексин помолчал немного и потер рукой бровь. Похоже, он изо всех сил старался сохранять спокойствие.

Наконец, он взглянул на Свейна.

— Неужели вы этого не знали?

— О других мирах и цивилизациях? О нет, я об этом ничего не знал.

— Ну, все, я покойник, — прошептал Селексин, обращаясь, скорее, к самому себе, чем к Свейну, но тот все слышал.

— Почему? — спросил он виновато. — Почему вы покойник? Что такое Состязание?

Селексин раздраженно вздохнул и вытянул перед собой руки ладонями вверх.

— Как вы думаете, что это такое? — спросил он резко, с едва скрываемым раздражением в голосе. — Это соревнование. Битва. Схватка. Семеро участников войдут в лабиринт, и только один выживет. Это борьба не на жизнь, а на смерть.

Селексин увидел на лице Свейна недоверие. Карлик возвел вверх руки:

— Господи, да вы даже не понимаете, зачем вы здесь! Неужели вы не понимаете?

Селексин помолчал немного, изо всех сил стараясь совладать с собой, и, понизив голос, сказал:

— Позвольте мне продолжить. Вас выбрали представлять ваш вид в завершающем Состязании во Вселенной — Состязании, которое началось более шести тысяч лет назад и основывается на принципе, выходящем за рамки представлений о длительности спортивного соревнования, поскольку это соревнование длится несколько тысяч световых лет. Оно и называется Состязанием.

Это битва — битва охотников, спортсменов, воинов и существ со всех концов Вселенной, обладающих ловкостью, смелостью и умом, готовых поставить на карту свои жизни и проверить свои выдающиеся способности: умение охотиться, выслеживать и убивать.

Селексин встряхнул головой.

— В Состязании нельзя отступать. Нельзя уклоняться от схватки с противником. Поражение в Состязании — это не просто удар по самолюбию, оно грозит потерей жизни. Каждый участник, войдя в лабиринт, должен усвоить, что единственной альтернативой абсолютной победе является только смерть. Все довольно просто. В лабиринт войдут семь участников, из которых лучший выиграет, а худший погибнет. Игра будет продолжаться до тех пор, пока не останется только один участник, — человечек помолчал. — Если, конечно, он останется.

— Состязание не предназначено для обыкновенных людей, оно для незаурядных — для тех, кто готов рискнуть, поставив на карту все, и достичь всего. Вы, живущие на земле, играете в игры, в которых не теряете ничего в случае поражения. Победа — это еще не все, — говорите вы, — «не важно, выиграл ты или проиграл, главное — то, как ты играл», — пробубнил Селексин пренебрежительно. — Если так, то зачем тогда все стремятся выиграть?

Грош цена победе, если поражение не предполагает потерь, а ведь люди с трудом усваивают эту мысль — так же как не могут понять, что состязание, подобное этому, — это настоящее соревнование, в котором проигравший теряет все.

Человечек посмотрел Свейну прямо в глаза:

— По-настоящему выиграть можно только тогда, когда, проиграв, ты теряешь все.

Селексин тихонько усмехнулся и добавил:

— Но вам, людям, этого никогда не понять...

Он замолчал, опустил голову и задумался. Свейн стоял как будто парализованный, он изумленно уставился на человечка в белом.

— Вот поэтому я и мертвец, — Селексин взглянул на Свейна, — потому что выживу я или нет — зависит от того, выживете ли вы. Это большая честь — сопровождать участника в Состязании, честь, которой удостоены мои люди, с тех пор как мы были отстранены от состязания по причине нашего роста, но, принимая на себя обязанность сопровождать участника, мы также разделяем его судьбу.

Это значит, что я умру тогда, когда умрете вы, и, насколько я понимаю, — повысил голос Селексин, — поскольку оказывается, что о Состязании и его последствиях вам ничего не известно, я скажу вам по секрету, что на данный момент наши общие шансы выжить практически равны нулю! Карлик оглядел Свейна с головы до ног: спортивные туфли, джинсы, свободная рубашка с закатанными рукавами, все еще влажные волосы. Он покачал головой.

— Посмотрите на себя, вы же даже не готовы к сражению! — воскликнул Селексин, понимая, насколько безнадежно его положение. Он стал ходить туда-сюда, будто не замечая присутствия Свейна и Холли. — Но почему я? Почему именно он? Почему именно человек? И это после всего, что случилось с человеком, принимавшим раньше участие в Состязании!

Свейн наблюдал за маленьким человечком, расхаживающим перед ним взад-вперед. Холи, не отрывая глаз, смотрела на Селексина.

— Эй, — окликнул Свейн человечка и сделал шаг вперед. Селексин продолжал бормотать себе под нос. — Эй!

Селексин остановился. Он обернулся и посмотрел на Свейна.

— Что? — спросил он рассерженно. Ярость, прозвучавшая в голосе карлика, никак не сочеталась с его маленьким ростом.

Свейн лукаво взглянул на Селексина:

— Вы говорите, что раньше люди тоже участвовали в этом — в таком Состязании?

Селексин вздохнул.

— Да, дважды, в двух предыдущих состязаниях.

— И что с ними случилось?

Человечек грустно усмехнулся:

— Обоих уничтожили. Ни у одного из них не было шансов на победу. Селексин повел бровью. — И теперь я даже знаю почему.

Он взглянул на браслет, на котором высвечивалась надпись:

Действие не завершено — 3

— И почему, интересно, для этого состязания выбрали именно нас? — спросил Свейн.

Селексин объяснил, что, за исключением одного важного преобразования, существующий принцип отбора участников для Состязания в своей основе мало отличается от того, который применялся при двух предыдущих Состязаниях. Особи, не согласные с мыслью о том, что во Вселенной существуют и другие формы жизни, едва ли могли выбирать участника соревнования по душе, не говоря уже о том, как они расценивали саму идею Состязания.

В конце концов, люди и не подозревали о Состязании, пока две тысячи лет назад не было решено включить в число участников представителя планеты Земля. Оказалось, что люди очень сильно отстают в своем развитии от других цивилизаций.

Все шесть представителей из других систем прошли конкурсный отбор. В каждой системе устраивались свои соревнования, и победитель удостаивался чести принять участие в Состязании, которое проводится раз в тысячу лет. Все шесть цивилизаций выбрали лучших спортсменов, охотников и воинов. За землянами наблюдали некоторое время, прежде чем удалось выбрать среди них достойного...

— Кажется, кто-то из ваших совершил большую ошибку, — сказал Свейн. Я никогда не воевал и не участвовал в больших соревнованиях...

— Да, но...

— Я — врач, — произнес Свейн. — Вы понимаете, что означает быть врачом? Я не убиваю людей. Я ...

— Я прекрасно знаю, чем занимается врач, — парировал Селексин. — Но вы забыли о том, что я говорил раньше. Критерии отбора в определенный момент изменились. Понимаете, последние два раза, когда мы выбирали среди землян, то делали ставку на сильных людей, которые в основном обладали навыками воина. Эти двое умели лишь сражаться. Сейчас уже очевидно, что мы допустили ошибку. После их гибели было решено обратить внимание на другие, менее очевидные навыки и качества, которыми обладают люди. Мы стали выбирать участника Состязания от землян по другому принципу.

— Конечно же, навыки воина пригодятся, — продолжал Селексин, — но решающее значение имеет не сила. Наблюдая а" жителями вашей планеты, мы заметили, что они часто пользуются оружием, которое придумали сами: лук, огнестрельное оружие, ракеты и т.п. Но использование подобного оружия в Состязании запрещено. Разрешены лишь метательные ножи, клинки, холодное оружие, так что, прежде всего, нам был необходим человек, обладающий навыками рукопашного боя. Естественно, среди землян нашлось несколько воинов, которые удовлетворяли этому требованию.

— Но позвольте... — попытался вставить слово Свейн.

— Необходимо обладать и другими навыками, — продолжил Селексин. — Проблема в том, что умственные способности воинов вашей планеты, как правило, развиты слабо. Умение думать в кризисной ситуации, находить выход из сложившегося положения, способность сохраняться спокойствие перед лицом опасности — вот что нам необходимо. Нам нужен человек, обладающий высоким интеллектом.

— Высоким интеллектом? — переспросил Свейн.

— Да. Он должен уметь мгновенно оценить ситуацию, подумать над тем, что необходимо сделать, и начать действовать. Мы называем это реактивным мышлением — способностью думать и принимать решение и использовать малейшую возможность, чтобы решить проблему. Исходя из нашего предыдущего опыта, мы поняли, что представители землян выбирают оборонительную тактику. Они не наступают, не ведут себя агрессивно, а скорее подстраиваются под других участников Состязания. Но чтобы такая тактика оказалась выигрышной, необходимо быстро думать, принимать решения и постараться адаптироваться к ситуации. Вот какой человек нам нужен — и это вы.

В ответ Свейн лишь покачал головой. Он не считал себя человеком, обладающим высоким уровнем интеллекта и умеющим быстро думать, а главное, адаптироваться. Он был хорошим врачом, но не великим, Свейн был знаком с другими врачами, профессорами, которые были намного умнее, опытнее и талантливее его. Свою работу он делал хорошо, во всяком случае, так говорили другие, но реактивное мышление, высокий интеллект... нет.

— Никакой ошибки нет, участник Состязания, мы наблюдали за вами в течение некоторого времени и заметили, что вы как врач способны сразу же оценить ситуацию, быстро мыслите и можете работать под давлением. Разве прежде вам не приходилось работать в тяжелых условиях?

— Да, много раз, но, тем не менее... Я хочу сказать... Господи, я никогда в своей жизни не участвовал в сражении или даже драке.

— О, нет, участвовали, — ответил Селексин. Наш выбор пал на вас окончательно, когда вы справились с ситуацией, представляющей опасность для вашей жизни, а главное — сумели выйти победителем из схватки с превосходящими силами противника.

Свейн задумался. Ситуация, представляющая опасность для жизни... превосходящие силы противника?! Он пытался понять, можно ли футбол, в который он играл в колледже, считать схваткой, — но он не опасен для жизни. Господи, то, о чем говорит этот карлик, скорее подходит для какого-нибудь солдата или полицейского.

Полиция... Той ночью...

Свейн подумал о том, как месяц назад, в октябре, пятеро вооруженных бандитов ворвались в больницу Св. Луки. Он тогда боролся сразу с двумя молодыми парнями, у которых были пистолеты в руках. Свейн вспомнил, как он вцепился в одного из бандитов, успел ударить второго по руке, чтобы тот не выстрелил в него, затем они продолжили бороться с парнем на полу... этот выстрел, его голова, кровь на полу...

Угрожало ли его жизни что-нибудь в этот момент?! Определенно.

Свейн вдруг заметил, что он все время, пока думал, трогал шрам на нижней губе.

— Да, и еще кое-что, — прервал его мысли Селексин. Он снял со своей руки серый браслет, протянул его доктору и сказал:

— Возьмите и наденьте его на руку. Он вам пригодится, особенно, если меня не будет с вами рядом.

Свейн взял браслет, но не стал его одевать на руку.

— Но позвольте, я не давал своего согласия на участие в Состязании, я не хочу участвовать в вашем шоу.

Селексин покачал головой.

— Вы ничего не поняли из того, что я вам сказал, — произнес он. — Вопрос вашего участия в Состязании решен. У вас нет выбора.

— Кажется, его у меня и не было, — подумал Свейн.

— Пожалуйста, посмотрите на ваш браслет.

Свейн посмотрел на него и увидел, как на дисплее загорелась зеленая надпись:

Действие не завершено — 3

— Обратите внимание на браслет, — произнес Селексин. — Сейчас там горит цифра «три», но скоро высветится четыре, потом пять и так до семи. Когда загорится последняя цифра, это будет означать, что все семь участников телепортированы в лабиринт. После этого начнется Состязание.

Карлик окинул Свейна серьезным взглядом.

— Вы находитесь здесь и, нравится вам это или нет, являетесь участником Состязания. Вы не можете никуда уйти.

Селексин указал на браслет:

— После того как на дисплее высветится цифра семь, у вас и остальных шести участников этого справедливого соревнования будет лишь одна цель: выйти из лабиринта.

— Что все это означает и что мне делать? — спросил Свейн.

— Запомните все, что я вам сейчас скажу, — ответил карлик. — Семь представителей различных цивилизаций участвуют в Состязании; остаться должен только один из вас. Выйти из лабиринта невозможно, все выходы заблокированы. Электрическое поле не позволит вам открыть двери. Единственный способ выйти отсюда — телепортация. Она начнется, когда останется лишь один участник. Выйти из лабиринта сможет только победитель — если, конечно, таковой будет.

Селексин подумал и затем добавил:

— Мистер Свейн, у вас есть соперники, и их не волнует, хотите ли вы принимать участие в Состязании или нет. Так или иначе, они постараются уничтожить вас, поскольку знают, что не могут выйти отсюда, пока в лабиринте есть кто-нибудь еще. Это Состязание, мистер Свейн, поймите.

Свейн с недоверием посмотрел на карлика. Он сделал выдох:

— Значит, вы хотите мне сказать, что, мало того что я застрял здесь и не могу выйти, очень скоро появятся еще шестеро, единственная цель которых — убить меня. Я правильно вас понял?

— Да. Совершенно верно, — ответил Селексин.

— Черт возьми!

Свейн стоял на лестничной клетке, у запасного выхода из читального зала. Холли стояла за ним и держалась за край его рубашки. Он смотрел на толстый серый браслет, который к тому времени был у него на руке. Он чем-то напоминал наручники на электрическом стуле, такой же толстый и широкий. Дисплей браслета загорелся, и на нем высветилась надпись:

Действие не завершено — 3

— Теперь нас трое в лабиринте, правильно? — обратился Свейн к Селексину.

— Да. Вас уже трое, — ответил тот.

— Правильно ли я понимаю, что мы еще можем немного походить и осмотреться? — спросил Свейн.

— Не понимаю, зачем вам это? — удивился карлик.

— Ну, пока еще не все участники состязания находятся в лабиринте, — сказал Свейн, — мы можем походить по библиотеке и осмотреться. Ничего ведь, если я вдруг наткнусь на кого-нибудь? Он же не может убить меня, не так ли?

— Нет, никто не имеет права сражаться, пока все участники Состязания не будут телепортированы в лабиринт. Но на всякий случай воздержитесь от прогулок по лабиринту — я вам не советую делать этого.

— Ну почему же, — поинтересовался Свейн, — если нам никто не причинит вреда, то мы можем и прогуляться.

— Это верно, но если вы станете гулять по лабиринту, то рискуете стать объектом преследования.

— Объектом преследования? — машинально переспросил Свейн.

— Ну, да. Если действительно произойдет так, что вы, прогуливаясь по библиотеке, как вы говорите, встретитесь с другим участником, то можете быть уверены, что он не причин вам вреда, пока все семь воинов не будут телепортированы в лабиринт. Вы можете даже поговорить с ним или другими участниками, а можете игнорировать их, не обращать на них никакого внимания. Все очень просто.

Селексин взмахнул рукой, а потом добавил:

— Но, если вы столкнетесь с кем-то, то он может начать следить за вами, выжидая, пока седьмой участник Состязания не появится в лабиринте. После этого начнется сражение, и вы даже опомниться не успеете, как находящийся в двух шагах от вас соперник уничтожит вас. Это же простая тактика, она часто используется в Состязании.

— Любой участник, — продолжал Селексин, — может стоять рядом с вами и ждать, пока на дисплее его браслета не загорится цифра "7". Ни он, ни вы не можете ничего друг другу сделать. И как только закончится телепортация последнего участника... Одним словом, — пожал плечами карлик, — вы должны быть готовы к битве.

— Да-а, замечательно, — сказал Свейн и посмотрел на свой браслет. На нем все еще горела цифра "3". Потом дисплей начал мерцать и Свейн спросил, что это было, но Селексин не успел ему ответить: маленький зеленый дисплей вновь загорелся, но надпись была уже другая:

Действие не завершено — 4.

— Что это означает? — спросил Свейн.

— Это означает, — ответил человечек, — что очередной участник Состязания прибыл в лабиринт.

* * *

В атриуме библиотеки, рядом со справочным столиком стояла офицер полиции Кристин Паркер. Глаза и рот ее были широко раскрыты. Она уставилась на неповоротливую фигуру ростом чуть повыше двух метров, которая стояла рядом с массивными стеклянными дверями библиотеки. Паркер вспомнила о том, как Хокинс минут двадцать назад говорил ей о необычном ярком свете, который он видел, когда стоял у лестницы. Тогда она долго смеялась над ним, но теперь ей было не до смеха.

Несколько секунд назад похожий пучок яркого света, о котором говорил ей напарник, появился перед ней. Он напоминал свет прожектора, только ширина была больше, около трех метров. Было настолько светло, что казалось, в атриуме библиотеки разом зажглись тысячи лампочек. Но затем свет исчез так же внезапно, как и появился. Его не было. На месте этого пучка света стояло огромное существо: его фигура напоминала мужчину. Оно было около двух метров в высоту, с широкими плечами и большими мускулистыми руками. Существо, напоминавшее большого мужчину, было одето во все черное.

Паркер в ужасе уставилась на него.

Потоки мягкого синего света, который просачивался через большие стеклянные двери библиотеки, окружали высокую черную фигуру, стоявшую перед ней. На фоне этих лучей был четко виден его силуэт. Это был действительно огромный «мужчина», но самое удивительное — на голове у него были рога. Пара длинных красивых рогов возвышалась на полметра над головой так, что кончики почти касались друг друга. От этого существо казалось еще выше и массивнее. Оно почти не двигалось и сохраняло спокойствие.

Паркер подумала, что это может быть статуя, но, увидев, как мерно вздымается грудь у существа, стоящего перед ней, поняла, что ошибается. Она пыталась разглядеть лицо стоящего перед ней «мужчины», но было темно, и ничего кроме его рогов она не видела.

С его фигурой явно что-то было не так. На плече у него возвышалась какая-то «шишка», нарушавшая симметрию. Тело существа казалось совершенным, и лишь что-то инородное и не черного цвета находилось на уровне его левого плеча. Паркер прищурила глаза и попыталась понять, что это за маленькая белая «шишка», сидящая на плече у великана. Она подалась вперед и застыла на месте от удивления. Эта «шишка» напоминала маленького человечка, одетого во все белое.

Вдруг из ниоткуда вновь возник яркий свет. Он бил в глаза, заполняя собой атриум нью-йоркской библиотеки. Свет ослеплял: он был сильнее, чем в предыдущий раз, толщина пучка была больше. Паркер увидела две маленькие сферы, наполненные светом, потом три, четыре. Откуда ни возьмись, возник вихрь, он поднял листы бумаги со столов, и они стали кружиться вокруг пучка света. Все в точности повторилось: несколько минут назад она наблюдала нечто похожее, и после того как исчез свет, появилось это существо с рогами.

Паркер смотрела на кружащиеся листы бумаги и краем глаза заметила, что высокий «мужчина» в черном оставался неподвижен. Вокруг царил хаос, но казалось, что происходящее его совершенно не волнует. Свет ослаб, и Паркер увидела лицо «мужчины», который уставился прямо на нее. Он смотрел ей в глаза и не отводил взгляда.

Это было жуткое зрелище. Офицер полиции Кристин Паркер не на шутку испугалась. Она почувствовала, как начинает дрожать от страха. Все, что она видела — только пара синих глаз. В этих глазах не было ничего, пустота. Они просто смотрели на нее, прямо на нее.

Листы бумаги продолжали вихрем кружиться вокруг этого существа, которое все так же неподвижно стояло, а затем... Затем снова наступила темнота. Свет исчез, ветра не было, и было лишь слышно, как листы бумаги с мягким шелестом опустились на пол. Паркер подалась вперед, но увидела лишь, как что-то маленькое с длинным черным хвостом скрылось за ближайшим книжным шкафом. Она успела рассмотреть только хвост, который на мгновенье был виден, но и он быстро исчез за стеллажами.

Жуткая тишина заполнила атриум. Огромное помещение снова заполнилось холодным синим светом, который проникал в атриум снаружи. Паркер оглянулась и обратила внимание на бумагу, которая лежала на полу прямо перед ней. Стояла такая тишина, что она слышала собственное дыхание.

— Salve, moriturum es! — раздался низкий голос. По атриуму прокатилось гулкое эхо.

Паркер подняла голову. Кажется, звук шел оттуда, где стояло огромное существо.

— Salve, moriturum es! — повторил он.

Было темно, и Паркер не могла разглядеть его лица. Она даже не видела, как шевелились его губы. «Мужчина» был в черном, вокруг темнота, так что увидеть его было достаточно сложно. Паркер все никак не могла вспомнить, где она слышала эти слова. ЕЙ казалось, что в школе она могла несколько раз слышать нечто подобное, но сейчас она ничего не помнила...

Громила сделал шаг в ее направлении. На его груди сверкнул большой золотой медальон, а может, это были доспехи — Паркер не могла понять. Теперь она отчетливо видела маленького человечка, который сидел на плече у существа с рогами. Он был похож на карлика. Вместе с «мужчиной» они были похожи на пожарного и младенца, которого тот только что вытащил из огня. Они подошли к справочному столику, где стояла Паркер. Она медленно наклонилась и попыталась нащупать свой полуавтоматический пистолет «Glock 20», который был в кобуре и лежал в ящике стола.

Существо с рогами заговорило:

— Приветствую тебя, участник Состязания. Перед тобой стоит Беллос, старший внук Трома, победителя пятого Состязания. Подобно моему предку и двум малонианцам, одержавшим победу, я собираюсь победить и вернуться домой со славой. И никто — даже непобедимый Каранадон — не сможет мне помешать осуществить задуманное. Кто ты, о мой достойный противник, обреченный на гибель?

Громила ждал ответа, но его не последовало. В атриуме библиотеки стояла абсолютная тишина.

Паркер услышала, как кто-то царапал своими когтями деревянные книжные полки. Чьи-то длинные когти скребли деревянную поверхность и издавали не очень приятный звук. Она повернулась к существу с рогами. Беллос смотрел сверху вниз — ей показалось, что он изучает ее.

У Паркер в горле застрял комок:

— Я не... — промямлила она.

— Где ваш помощник? — прозвучал низкий голос Беллоса — так, словно это был не вопрос, а требование.

— Мой помощник? — недоуменно переспросила Паркер.

— Да, помощник, — сказал громила. — С вами должен быть помощник. Как вы собираетесь состязаться без него?

Рука Паркер наконец-то нащупала оружие.

— У меня нет никакого помощника, — сказала она спокойно.

Беллос наклонился к Паркер и стал рассматривать ее, пытаясь понять кто она и что здесь делает. Он посмотрел на ее руку, а потом на свою, на которой был большой браслет с зеленым дисплеем.

Кто-то, находящийся за книжными полками, стал сильнее царапать их. Чувствовалось, что ему невтерпеж. Беллос искал браслет на руке у офицера полиции Кристин Паркер, но, не найдя его, произнес:

— Вы — не участник Состязания, не так ли?

Он обвел взглядом помещение атриума, посмотрел налево, направо, а потом угрожающе взглянул на Паркер.

— Прекрасно, — сказал он. — Катая!

Кто-то выскочил из-за стеллажей и стал стремительно приближаться к Паркер.

Через мгновение это существо, напоминающее собаку и издающее звуки рептилии, добралось до информационного стола, за которым находилась Паркер, и вскочило на него. Взгляд у зверя был дикий, он оскалился и обнажил свои острые, как бритва, зубы. Паркер в ужасе отступила от стола, не отрывая взгляда от зверя. Он был довольно большой, высотой чуть больше метра, тело его было покрыто жесткой чешуей бронзового цвета. У зверя были четыре мускулистые лапы и черный хвост.

Ошеломленная Паркер уставилась на существо, которое стояло на столе в нескольких метрах от нее. Шея у него была очень тонкая, а голова — причудливой круглой формы. Казалось, такой череп был необходим ему только для того, чтобы к нему можно было прикрепить огромные челюсти. Зверь набросился на Паркер и попытался схватить ее зубами. Кристин отскочила в сторону, подняла оружие, которое все это время держала в руке, и навела его на него. Существо снова набросилось на нее, но Паркер вновь умудрилась в последний момент отскочить в сторону. Даже сейчас она не верила в то, что происходит. Зверь, казалось, и не пытается схватить ее, а просто играет с ней.

Вдруг кто-то набросился на нее слева. Она лишь краем глаза заметила, что это был другой зверь, но как две капли воды похожий на первого. У нее задрожали руки, и пистолет выпал. Потом Паркер почувствовала сильный толчок сзади и, не устояв на ногах, упала на пол. Но она едва успела повернуться на спину, как зверь уже стоял на ней. Она услышала жуткий крик существа и увидела прямо перед собой его морду. Все три зверя набросились на нее. Один из них лапой вспорол Паркер живот, а другой вцепился в руку. Она начала кричать, но очень скоро перестала: третье существо вцепилось ей в горло.

В этот момент офицер полиции Нью-Йорка Кристин Паркер вспомнила, что означали слова «Salve moriturum es». Что-то похожее произносили римские гладиаторы, когда они выходили на бой, чтобы позабавить жителей вечного города. «Идущие на смерть приветствуют тебя» — так говорили гладиаторы.

Паркер поняла, что хотел сказать Беллос, когда произносил эти слова. Он несколько изменил их: «Приветствую тебя, тебе предназначено умереть». Это было последнее, о чем она успела подумать перед смертью.

* * *

— Я не думаю, что это хорошая идея, — сказал Селексин, увидев, как Свейн вместе с Холли хочет выбраться на лестничную клетку.

Свейн смотрел вниз и не обращал на карлика никакого внимания. Но Холли повернулась к нему и спросила:

— Если вы с другой планеты, — сказала она, — то каким образом вы научились так хорошо говорить по-английски?

— Мой родной язык имеет на алфавит, который состоит из семисот шестидесяти двух символов. В вашем языке лишь двадцать шесть символов, так что научиться ему несложно. Даже очень просто — правда, с этими ужасными идиомами справиться труднее.

— О, понятно, — сказала девочка.

Свейн продолжал смотреть вниз, но не мог ничего разглядеть.

— Я повторяю, — продолжил Селексин, — не думаю, что идея — спуститься вниз хорошая. Вероятность встречи с участниками Состязания с каждой минутой увеличивается. Все соревнующиеся рано или поздно окажутся в лабиринте, и тогда...

Свейн долгое время ничего не отвечал.

— Наверное, вы правы, — сказал он наконец, вглядываясь туда, куда вела лестница. Свейн повернулся лицом к Селексину. — Но я не собираюсь всю жизнь стоять здесь и ждать, пока меня прикончат. Я не хочу ходить по коридорам и комнатам, в которых никогда прежде не был. Нам необходимо осмотреться, по крайней мере, мы будем знать куда бежать, если нас будут преследовать. Я точно знаю, что если за мной будет гнаться какой-нибудь ненормальный, жаждущий убить меня, то самое последнее, чего бы я желал, это оказаться в тупике вашего лабиринта. Кроме того, — он пожал плечами, — мы могли бы найти какое-нибудь место, чтобы спрятаться, если возникнет такая необходимость.

— Спрятаться?!

— Да, черт возьми, спрятаться, скрыться, — прокричал Свейн. — Сбежать, понимаете? Я имею в виду, найти укромное место и ждать, пока все участники не уничтожат друг друга.

— Это невозможно, — сказал Селексин.

— Почему невозможно? По-моему, это лучший способ пережить этот кошмар. Мы все спрячемся где-нибудь и позволим остальным сражаться друг с другом, и может быть они...

Селексин уже не слушал его. Он стоял, уставившись на Свейна, и лишь ждал, пока тот закончит.

— Что, в чем дело? Я что-то не так сказал? — спросил Свейн.

— Неужели вы не поняли ничего из того, что я вам говорил раньше? Вы слушали меня?! — спросил карлик.

— А что вы мне говорили раньше? — удивленно, спросил Свейн, словно не понимая, о чем идет речь.

— Я же несколько раз сказал вам, что лабиринт может покинуть только один из участников. Или один из вас, или никто.

— Я все помню, — закивал головой Свейн. — Но может случиться и так, что в лабиринте останется один участник, и он станет спокойно искать выход, поскольку ему уже ничего не будет угрожать...

Селексин не отвечал.

— Или здесь есть еще что-то, о чем я не знаю? — спросил Свейн.

— Да, правильно, — закивал карлик. — Третий элемент Состязания.

— Третий элемент?!

Селексин шагнул к ближайшему столу и сел за него. Свейн и Холли последовали его примеру.

— Да, здесь есть некто, с кем бы никто из участников не хотел встретиться. Его не интересуют правила, по которым проводится Состязание, он способен изменить их сам, победу воина превратить в поражение, жизнь — в смерть. Этот третий элемент Состязания — непобедимый зверь, известный во Вселенной под именем Каранадон.

Свейн молчал.

— Это самое сильное животное, никто не может сравниться с ним, — продолжал Селексин. — Каранадон настолько высок ростом, что головой может коснуться потолка помещения, в котором мы находимся. Его плечи в три раза шире, чем у здорового мужчины. Он такой сильный, что и двадцать человек не могли бы справиться с ним. Но самое страшное, что этот зверь в высшей степени агрессивен.

— Хорошо, хватит, — перебил его Свейн. — Мне кажется, я представляю себе, что это за существо. И, как я понял, оно находится здесь, не так ли? Его также заманили в этот лабиринт, как Я всех остальных?

— Да, — ответил человечек.

— Так чем же оно занимается? Оно что, просто ходит по лабиринту и убивает любого, кого встречает на своем пути?!

— Он не просто ходит, этот зверь, не прогуливается, как вы думаете, — ответил Селексин, — не все время...

Свейн облегченно вздохнул.

— Взгляните, пожалуйста, на свой браслет — попросил карлик. — Что там написано? На дисплее серого браслета все еще горела цифра «четыре».

Действие не завершено — 4

— Помните, когда я отдавал вам этот браслет, то говорил, что он очень важен для вас? — сказал Селексин. — Теперь послушайте меня. Это не просто браслет, от него зависит ваша жизнь. Без этого браслета вы не сможете выжить в Состязании.

— Это устройство предназначено для нескольких целей. Если вы носите его на своей руке, это означает, что вы являетесь участником Состязания. Но вы не сможете выиграть Состязание, если не носите на руке ваш браслет. Вам не удастся выйти из лабиринта, когда откроется выход и начнется телепортация. Кроме того, другие участники Состязания должны знать, что перед ними стоит их соперник. Они поймут это, только если увидят браслет на вашей руке. Он защитит вас до начала Состязания. Заметив устройство, никто не станет нападать на вас, пока все семь участников не прибудут в лабиринт. Но с другой стороны, ваши соперники будут уже знать, что вы участник, конкурент, которого надо уничтожить.

Селексин взял паузу, а потом продолжил:

— Браслет подскажет вам, что происходит в лабиринте. Вы, наверное, заметили мигающий зеленый свет на дисплее. Обратите на него особое внимание, поскольку он дает ответ на самый важный вопрос: где сейчас находится Каранадон. Если дисплей не мигает, это означает, что в данный момент зверь не ходит по лабиринту, а просто где-нибудь отдыхает, Скорее всего, он спит, и тогда вы можете быть спокойны. Как только Каранадон начинает преследовать кого-нибудь из участников, то дисплей начинает мигать и светиться сильнее, В этом случае вам надо быть осторожнее.

— Полоса света на дисплее может сказать, чем сейчас занимается этот зверь?! — с недоверием спросил Свейн.

— Во всех браслетах есть устройство, которое реагирует на дыхание Каранадона. Когда зверь спит, то дыхание у него ровное и спокойное, но когда он просыпается и начинает дышать быстрее, датчики сразу же реагируют на это и информация об этом выводится на дисплей вашего браслета. Но самое главное, при помощи браслета вы в определенной степени можете контролировать поведение Каранадона. В его теле находится имплантант, который может выделять как успокоительное, так и гормоны, которые возбуждающе действуют на его организм. Нажав на эту кнопку, вы сможете усыпить зверя, а если нажмете на соседнюю, то имплантант начнет выделять гормоны, Зверь проснется, и тогда...

— И когда же это можно сделать? — спросил Свейн. — Когда лучше его разбудить?

— Естественно, после того как останется только один участник, — ответил карлик. — Я объясню вам, в чем дело. Всего было шесть Состязаний. В трех из них победили малонианцы, по одному разу выигрывали представители Конды и Кризеана.

— Понятно, — сказал Свейн.

Селексин уставился на Свейна:

— Вы не понимаете, что все дело именно в этом?

— В чем? Что вы ходите мне сказать? — недоумевал Свейн.

— Всего было шесть Состязаний, но только пять победителей. Вот о чем я хотел вам сказать, — возмутился Селексин.

Карлик вздохнул.

— Может случиться и так, что победителя Состязания не будет: если достойных нет, то никто не выйдет из лабиринта. Так произошло в последний раз. Последнее Состязание победителя не выявило, потому что Каранадон убил трех оставшихся участников, когда они наткнулись на его логово, За несколько минут судьба участников была решена. «Благодаря» зверю победителей не оказалось. Он разорвал их всех.

— Все ясно, — сказал Свейн.

— Когда оставался один участник, то открывался выход из лабиринта и победитель начинал искать его, чтобы выбраться. Но в этот момент просыпался Каранадон. Можно избежать схватки с ним и продолжать искать выход. Но есть другой способ: попытаться сразиться со зверем и убить его.

— И что, кто-нибудь пытался сразиться с Каранадоном? Был ли участник, который осмелился бросить ему вызов? — спросил Свейн.

Селексин посмотрел на Свейна так, что тот понял, что задал глупейший вопрос.

— Убить Каранадона в бою? Нет. Никто и никогда не пытался этого сделать.

Несколько секунд в помещении было тихо, потом карлик продолжил:

— Впрочем, если вам удастся выжить, то на вашем браслете загорится красный свет. Тогда вы будете знать, что зверь проснулся и идет искать вас.

— Понятно. А этот Каранадон, он был телепортирован в библиотеку в то же время, что и все участники? — спросил Свейн.

— Нет, — ответил Селексин. — Каранадона, как правило, телепортируют за день до Состязания. Но это не важно, поскольку все это время он спит. Его могут разбудить, но такое случается очень редко.

— У меня еще один вопрос, — подняв руку, сказал Свейн.

— Я слушаю.

— А что случится, если кому-то удастся выйти из лабиринта? Из ваших слов я понял, что это практически невозможно, но все же. Что случится тогда?

— Я точно не знаю, хотя подобные попытки раньше были. Некоторые участники пытались сбежать. Каким-то образом им удавалось найти лазейку и выйти из библиотеки. Но бежать бессмысленно.

— А что может случиться? — поинтересовался Свейн.

— Все дело в браслете, — сказал Селексин. — Я говорил вам, что мы находимся внутри электрического поля. Все выходы из библиотеки заблокированы. Ваш браслет работает внутри поля. Если по какой-либо причине вы выйдите из электрического поля, то в течение пятнадцати минут должны будете вернуться внутрь лабиринта. Если вы не сделаете этого, то включится программа самоуничтожения. На браслете установлен таймер со взрывателем.

— То есть вы хотите сказать, что меня разорвет на куски? — закричал Свейн. — Вы говорите, что браслет взорвется?!

— Не сразу. У вас будет пятнадцать минут, чтобы изменить ситуацию, — ответил с подчеркнутым спокойствием Селексин.

— Господи! Вы прицепили бомбу на этот проклятый браслет, и теперь он висит у меня на руке. Почему вы меня не предупредили заранее. Это безумие! — в отчаянии заорал Свейн.

Он попытался снять браслет, но тщетно.

— Его невозможно снять, если вы уже одели его на руку, не пытайтесь сделать это, — сказал карлик. — Вы напрасно тратите свое время.

— Черт возьми! Дерьмо собачье, — пробормотал Свейн, все еще пытаясь снять с руки серое металлическое устройство.

— Папа, не ругайся, — напомнила о себе Холли и погрозила отцу пальцем.

— Я повторяю, — произнес Селексин, — если по какой-либо причине вы выйдете из лабиринта, то у вас будет пятнадцать минут, чтобы вернуться. Иначе — произойдет взрыв.

Карлик грустно смотрел на Свейна, все еще пытающегося снять с руки браслет. Наконец, Свейн перестал дергать устройство и посмотрел на Селексина.

— Не стоит так волноваться, — сказал человечек. Взрыв произойдет только в том случае, если вы покинете электрическое поле. Устройство очень надежное. Некоторые воины пытались выйти из лабиринта раньше времени, но безуспешно, поэтому вы должны понять, что единственный способ выйти отсюда — следовать правилам Игры. Помните: только победитель Состязания сможет покинуть лабиринт. Лишь один из участников сможет выйти отсюда.

* * *

Хокинс спустился по лестнице и остановился перед большой дверью, на которой была табличка с надписью: «Подземный уровень 2». Он посветил своим фонариком: лестница кончилась, дальше идти было нельзя.

«Должно быть, это самый нижний этаж», — подумал Хокинс.

Он стал медленно приближаться к двери и повернул ручку. Дверь легко открылась. Хокинс посветил фонариком и вдруг почувствовал тошноту. Он захлопнул дверь, схватился за перила и его вырвало прямо на лестничную площадку.

Спустя некоторое время он вытер рот, прокашлялся и снова протянул руку и стал медленно открывать дверь. Он увидел огромное количество стеллажей, на которых стояли книги. Луч света от его маленького фонаря не мог осветить все помещение: в глубине ничего не было видно. Но один проход привлек его внимание.

Книжные полки высотой примерно четыре и длиной около шести метров стояли параллельно, но одна из них была сломана. Книги, стоявшие на ней, были разбросаны в проходе. Разбитый стеллаж накренился, и если бы не соседняя полка, упал бы на пол.

Стеллаж был просто разворочен, а посередине зияла огромная дыра. Повсюду валялись щепки и разбитые доски, словно в полку попало пушечное ядро. Рядом были разбросаны книги, но больше всего Хокинс ужаснулся, когда увидел в проходе огромную лужу высохшей крови, Свет от фонаря не был ярким, но он сразу понял, что это кровь. В помещении стоял невыносимый запах, жуткое зловоние, от которого становилось плохо.

Хокинс знал, что сутки назад в библиотеке обнаружили тело охранника. Сейчас тела не было, но остался запах. Кровавое пятно на полу было действительно большим. Некоторые книги — даже те, которые остались стоять на полке, — также были в крови. Видимо, полицейские решили ничего не трогать, а лишь убрали тело погибшего.

Хокинс внимательно посмотрел на разбитую полку. Он подумал, что кто-то шел напролом и крушил все на своем пути. Но полки были довольно крепкими и большими, и чтобы разбить их, надо было обладать нечеловеческой силой.

По меркам департамента полиции Нью-Йорка офицер Пол Хокинс был молод. Ему было всего двадцать четыре года. Ему не хватало опыта, поэтому приходилось заниматься работой, не представлявшей опасности для жизни. Сам он признавался себе, что иногда чувствует себя подобно няне, которую попросили присмотреть за детьми. Но он был полицейским — и за шестнадцать месяцев службы офицер Хокинс многое повидал: насильники, грабители, дебоширы, избитые жены, подростки-хулиганы и многое другое. Но никогда раньше он не был на месте убийства.

Хокинс вдруг подумал о том, какими же неестественными бывают иногда декорации в фильмах ужасов. После всего увиденного, он точно знал, что ни одна сцена, даже в самом жутком фильме, не сравнится с тем, что он видел сейчас. Лужа высохшей крови, мерзкий запах на месте убийства — все это невозможно было передать словами. Хокинсу было страшно, но он не мог пошевелиться и смотрел на покрытые кровью книги и полки. Запах в книгохранилище второго подземного уровня стоял такой, что его снова стало подташнивать.

Он посветил фонариком в проход между стеллажами и стал медленно и осторожно продвигаться вперед.

* * *

— Папочка, — произнесла Холли, не успевая за отцом.

— Одну секунду, дорогая, — ответил Свейн. — Вы уверены, что все мне сказали? Прежде чем мы спустимся по этой лестнице, я хочу быть уверенным в том, что никаких взрывающихся устройств и других неприятных сюрпризов не будет, — обратился он к карлику.

— Пап, — вновь послышался голос девочки.

— Есть еще один момент, — сказал Селексин.

— Ну, пап! — уже закричала Холли.

— Что такое, малышка? — спросил Свейн у дочери.

— Тебя к телефону, — улыбаясь, ответила девочка, держа в руках трубку с обрезанным проводом. — Возьми трубочку.

Свейн наклонился к дочери и взял трубку. Глядя на Холли, он начал говорить: «Да-да, привет. Как у тебя дела? Да, все нормально. Ну, я сейчас немного занят, Могу я перезвонить тебе позже? Ну, пока, созвонимся». Он отдал телефон Холли. Довольная, она схватила трубку, сделала шаг назад и встала рядом с карликом.

— Твоя дочь — очаровательная девочка, — произнес Селексин. Он был совершенно спокоен.

— Спасибо, — поблагодарил своего проводника Свейн.

— Но я должен сказать, что вам будет намного сложнее остаться в живых вместе с ней. Она доставит вам много хлопот.

— Что?

— Я просто хотел заметить, что вам будет непросто выжить вместе с Холи, — сказал Селексин, — У вас было бы больше шансов остаться в живых, если бы мы спрятали девочку. На время Состязания. Если вы останетесь в живых, то сможете забрать ее с собой. Я полагаю, вы волнуетесь за ее жизнь.

— Разумеется, — произнес Свейн.

— Значит, — продолжал человечек, — если вам удастся выйти из схватки победителем, то она не пострадает. В любом случае стремясь защитить ее от других, вы... Вы могли бы сделать так, чтобы...

— Вы хотите сказать, что она будет для меня обузой и, защищая ее, я стану подвергать опасности свою жизнь? — спросил Свейн. — Значит так. Это моя дочь. Куда я, туда и она. Все, вопрос закрыт. Никаких обсуждений по этому поводу.

Селексин сделал шаг назад.

— Да, и еще одно, — добавил Свейн. — Если с нами что-то случится и мы потеряемся в лабиринте, то я надеюсь, что вы позаботитесь о ней. Не просто спрячете в каком-нибудь укромном месте, где на нее никто не наткнется, а сделаете все, чтобы с ней ничего — НИЧЕГО — не случилось. Вы поняли, что я сказал? Селексин поклонился.

— Я ошибался, — сказал он. — От всего сердца приношу свои извинения. Я не представлял, что вы так привязаны к этой девочке. Я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы Холли не пострадала. Я постараюсь выполнить ваше пожелание.

— Спасибо. Я очень это ценю, — произнес Свейн. — Вы говорили, что есть еще кое-что, о чем мне следует знать.

— Да, — ответил Селексин. — Это касается Состязания, точнее собственно схватки. Всякий раз, когда один из участников наносят поражение другому, факт уничтожения должен быть подтвержден.

— Хорошо.

— Это моя задача. Подтвердить уничтожение должен я, — сказал Селексин.

— Вы обязаны подтвердить, что я убил другого участника? То есть, вы будете свидетельствовать? — спросил Свейн карлика.

— Не совсем так. Я не свидетель. Мне необходимо открыть пространственное окно для Свидетеля, — ответил Селексин.

— Пространственное окно?!

Селексин остановился и повернулся к Свейну:

— Да. И только вы можете дать мне команду на открытые пространственного окна. Если вам не трудно, не могли бы вы сказать: «Начать инициализацию»?

— Начать инициализацию? — повторил Свейн. — Зачем мне это говорить?

И вдруг пучок яркого света осветил всю лестничную площадку. Он был примерно тридцать сантиметров в диаметре и возник прямо над головой Селексина. Сияние вокруг головы напоминало нимб, как у святого.

— Что это? — спросил Свейн.

— Этот свет идет прямо из шляпы, что на голове карлика, — с восхищением в голосе произнесла Холли.

Селексин посмотрел на девочку: он был несколько удивлен.

— Да, совершенно верно. Моя старая шляпа — устройство для телепортации, но оно не очень мощное. Если вам не трудно, господин Свейн скажите: «Отменить инициализацию», чтобы там не подумали, будто вы уже кого-нибудь уничтожили.

— О" Да, конечно... то есть — Отменить инициализацию, — произнес Свейн, и пучок яркого света тут же исчез.

— Я что-то не расслышал, или вы сказали, что это устройство для телепортации? — спросил Свейн у карлика.

— Нет, все верно, это действительно устройство для телепортации. Только оно намного менее мощное, чем то, с помощью которого вас перенесли сюда.

Это скорее передатчик. Я передаю информацию туда, где находится Свидетель. Вот он-то и подтверждает факт уничтожения участника.

Свейн смотрел на белую шляпу на голове Селексина.

— И что, передача информации идет отсюда? — он пальцем указал на голову карлика.

— Да.

— Понятно, — произнес Свейн и продолжил двигаться дальше вниз по лестнице.

Селексин молча следовал за ним.

— Могу я узнать, куда мы идем? — спросил он, не выдержав напряжения.

— Вниз, — ответила ему Холли, пожала плечами и произнесла:

«Дрр-р-р-р-р-р-р-р».

Карлик нахмурился: он был озадачен.

Свейн также пожал плечами и, посмотрев на дочь, сказал: «Вниз». Он подмигнул Холли, чтобы скрыть собственное волнение и страх. Девочка заговорщицки усмехнулась, и они продолжили спускаться по лестнице.

* * *

Оператор распределительного щита с недоумением смотрела на монитор.

— Когда же все это кончится! — думала она.

На мониторе вот уже несколько часов мигали огни, которые свидетельствовали о том, что сотни телефонных звонков остаются неотмеченными. Женщина глубоко вздохнула, нажала на кнопку и произнесла:

— Добрый вечер, Справочная компании «Эдисон». Меня зовут Сэнди, чем я могу вам помочь?

Она услышала низкий голос мужчины, очередного жителя Нью-Йорка, который выражал свое недовольство. Когда звонивший прекратил кричать, она набрала на своем пульте код 401 и кулаком ударила по столу.

Это была четырнадцатая жалоба за последний час. Суда по всему, звонки с жалобами поступали из центра Манхэттена, точнее, с 212-ого участка. Код 401 означал, что, возможно, в главном трансформаторе произошло короткое замыкание. Дежурный оператор посмотрела на монитор, где высветилась надпись: «Короткое замыкание в трансформаторе, причины выясняются».

Технически, она не совсем понимала, почему произошло замыкание в этом трансформаторе, от работы которого зависела жизнь половины населения Манхэттена. Всю работу за дежурного оператора делала аппаратура. Датчики показывали падение напряжения, подача электроэнергии прекратилась. Все эти признаки свидетельствовали об одном — трансформатор перестал работать. Почему это случилось, она не знала: в принципе, это была не ее работа. Оператор похож на доктора, который должен поставить диагноз. Он осматривает больного и по тем или иным признакам определяет, чем именно болен пациент. То, как он заболел, не всегда интересует врача.

Она пожала плечами, подалась вперед и, нажав на кнопку телефона, приготовилась выслушать очередную жалобу.

* * *

На самом нижнем этаже Нью-Йоркской государственной библиотеки располагалось книгохранилище. Там не было никаких туалетов, помещений для персонала, столов, компьютеров, а лишь книги хранящиеся на огромных деревянных полках. Книг было очень много.

Подобно другим большим библиотекам, библиотека Нью-Йорка не только выдавала книги и позволяла своим читателям сидеть в залах и заниматься. Она была оснащена компьютерами с доступом в Интернет. В библиотеке также хранились микрофильмы и большое количество компакт-дисков, содержащих различную информацию.

Наиболее востребованные книги можно было взять на первом этаже. Они были в свободном доступе, и читатель мог взять любое интересующее его издание, посидеть в читальном зале и почитать книгу. Но если ему необходимы были редкие книги или что-то особенное, то их могли найти только работники библиотеки. Для этого они спускались в книгохранилище, которое находилось на Подземном уровне 2: там хранилось огромное количество книг, несколько миллионов — точно никто не знал.

Книги стояли на полках и стеллажах. Сами полки были высокие и стояли в помещении хранилища параллельными рядами. Двадцать два длинных ряда книжных полок протянулись по всему помещению. Через каждые шесть-семь метров был проход. Все эти проходы пересекались друг с другом под прямым углом и образовывали своего рода сетку, но площадь книгохранилища была настолько большой, что увидеть то, что творится в другом конце помещения, не представлялось возможным.

«Это не книгохранилище, а лабиринт какой-то», — думал офицер полиции Нью-Йорка Пол Хокинс, продвигаясь по проходу. Удивительно. Он блуждал по пыльным проходам в течение нескольких минут, но так ничего и не обнаружил.

«Черт побери», — подумал Хокинс, возвращаясь к лестничной клетке. В этот момент он услышал какой-то шум справа от себя. Хокинс машинально потянулся за пистолетом. Он стал прислушиваться. Звук повторился. Это был низкий дребезжащий звук, очень неприятный. Пол Хокинс не понимал, что это за шум. Он напоминал звук, который возникает при скольжении металла по грубой деревянной поверхности. Вот и сейчас, кто-то или что-то скользило по полу книгохранилища, находящегося на втором подземном уровне библиотеки. Хокинс поднял свое оружие и продолжал прислушиваться. Звуки шли справа и постепенно усиливались. Кто-то пробирался между стеллажами и шел прямо на него. У Хокинса в горле застрял комок, он был напуган.

«Здесь кто-то есть», — подумал он и, выхватив рацию, закричал: «Паркер! Паркер, прием!» Ответа не последовало. «Господи, Паркер, ты где? Я не слышу тебя, прием», — Хокинс выключил рацию, огляделся, пытаясь понять, куда ему идти. Он поднял пистолет перед собой и, сжав зубы, шагнул вперед.

С пистолетом в руках, Хокинс, пытаясь сохранять спокойствие, ходил зигзагами между книжными полками в надежде найти источник звука. Он подошел к полке, на которой стояли пыльные книги в твердом переплете. Затаив дыхание, Хокинс стал прислушиваться и ждать...

Там... слева... Он оглянулся: ничего не было видно, но звуки стали усиливаться. Кто-то очень быстро приближался к нему. Хокинс бросился сначала вправо, потом влево и, пройдя несколько метров, повторил свой маневр. Ему казалось, что так он сможет дезориентировать преследователя. Все книжные полки были похожи друг на друга, и он надеялся, что оторвется о того, кто бежит за ним.

Хокинс снова остановился и стал прислушиваться: тот же звук — звук, который возникает, когда царапают дерево, но теперь он стал еще громче. Кто-то был рядом с ним, но его невозможно было разглядеть.

Хокинс решил двигаться не вдоль помещения, а поперек, но не успел он сделать и нескольких шагов, как внезапно наткнулся на стену. Он не верил своим глазам, так как был уверен, что находится где-то в середине книгохранилища. Вокруг было темно.

«Стена? — подумал Хокинс. — Не может быть. Значит, я стою рядом с одной из стен помещения?!»

Он вновь услышал звуки, только на этот раз они шли с другой стороны. Испугавшись, Хокинс вновь поднял свое оружие и стал целиться в темноту.

«Что такое, черт возьми, — подумал он. — Он повернул обратно или обогнул меня с другой стороны».

Постояв немного, он решил двигаться дальше по проходу. Луч фонарика светил хуже, но глаза Хокинса уже привыкли к темноте. Он повернул направо и продолжал идти дальше. Пройдя метров десять, он вновь наткнулся на стену.

«Интересно, — сказал про себя Хокинс. — Куда это я пришел?»

Но на этот раз это была не просто стена. Он стоял в самом углу помещения, поскольку идти можно было только направо или назад. Прямо перед ним был прямой угол. Хокинс задумался. Выходит, он стоит в углу книгохранилища, но как он мог так отдалиться от входа в помещение, который находится чуть ли не посередине?! Он вновь стал прислушиваться. Никаких звуков. Хокинс встал спиной к углу и замер. В книгохранилище Нью-Йоркской государственной библиотеки стояла абсолютная тишина. Если кто-то и преследовал его, то теперь он не давал о себе звать, а может, просто ушел.

Хокинс не мог понять, что происходит. Он услышал шум и начал двигаться на звук. Он был уверен, что о его присутствии не подозревают. Если это был какой-то человек или зверь, то непонятно, почему он все время кружил по книгохранилищу. Это было странно. По кругу обычно идут те, кто не может ориентироваться в пространстве. Хокинс слышал о том, что люди, заблудившись в лесу, часто ходят кругами и возвращаются на прежнее место. Но... и тут Хокинс все понял. Что бы это ни было, оно не просто ходило кругами: за ним следили. На лбу у него выступила испарила. Кто-то следил за ним и точно знал, где сейчас он находится. А звуки, которые Хокинс слышал то слева, то справа... неужели их было двое? Если так, то они были рядом.

Офицер полиции Пол Хокинс был очень напуган, но стоял неподвижно рядом с книжной полкой и не знал что делать. Звуки прекратились, стояла полная тишина.

Хокинс почувствовал, как капли пота стекают со лба. «Проклятье! Я в ловушке», — подумал он.

Он не мог поверить в то, что оказался в углу книгохранилища. Теперь он мог идти направо или возвращаться назад.

«Черт возьми, — подумал он, — По крайней мере, когда я стоял посередине помещения, у меня было четыре варианта, а теперь только два. Я в ловушке.»

И вдруг он заметил, как медленно, но верно на него справа надвигается нечто... Глаза Хокинса расширились.

— Черт возьми! — почти шепотом сказал он.

Никогда прежде он не видел ничего подобного.

Большое и длинное существо, напоминавшее аллигатора, с зеленой чешуйчатой кожей, короткими, но очень мощными ногами и длинным толстым хвостом двигалось на него. Это был даже не аллигатор, а какая-то доисторическая рептилия, маленький динозавр. У него была очень странная голова. Глаз и рта не было — во всяком случае, Хокинс не видел ничего, что хоть отдаленно напоминало бы об этом. На голове существа была лишь пара длинных тонких антенн, которые ритмично раскачивались из стороны в сторону. Зверь был на расстоянии шести метров от Хокинса, когда тот смог разглядеть его хвост, длиной около двух с половиной метров, который двигался то влево, то вправо, издавая тот самый звук, на который обратил внимание Хокинс. Он заметил, что хвост существа резко сужался к концу. Длина зверя от головы до кончика хвоста составляла примерно четыре метра.

Хокинс заморгал. На мгновение ему показалось, что за существом кто-то стоит. Он не ошибся: за ним стоял маленький человечек, одетый во все белое. Зверь, сделав еще несколько шагов, стал медленно поднимать свою голову, и вдруг кожа на его голове подалась назад — и Хокинс увидел огромную пасть, в которой было четыре ряда зубов. Существо зашипело.

— Господи, — сказал Хокинс, уставившись на зверя. Он был настолько напуган, что не мог пошевелиться. Существо приближалось к нему.

На одной из его передних лап можно было разглядеть некий серый металлический браслет с зеленым дисплеем. Зверь был настолько близко, что Хокинс видел, как обильная слюна капала на пол. Весь пол был испачкан слюной существа. Хокинс не сводил глаз с антенн на голове зверя, которые, словно метроном, мерно раскачивались из стороны в сторону.

Расстояние между ним и зверем сокращалось, оставалось чуть меньше метра...

Пол метра...

Хокинс хотел бежать, но по какой-то причине ноги его не слушались. Он попытался поднять пистолет, но не смог этого сделать: тело не слушалось его. Хокинса словно парализовало. Он беспомощно стоял и наблюдал за тем, как раскачивались антенны. Пистолет выпал у него из рук и с грохотом упал на деревянный пол.

Тридцать сантиметров...

Хокинс сильно вспотел; он часто дышал и не сводил глаз с антенн на голове существа. Антенны. Они двигались настолько ровно, что гипнотизировали полицейского... Зверь был совсем рядом, его жуткая голова почти касалась колена Хокинса.

— О, черт, черт, черт! — произнес он.

Вдруг тонкий и длинный хвост рептилии стал подниматься, и не успел Хокинс опомниться, как кончик хвоста оказался прямо перед его носом. Он не ожидал такого поворота событий и успел только подумать, что поведение существа чем-то напоминало то, как ведут себя скорпионы.

Хокинса охватил ужас, он хотел кричать, но не смог. От страха он попытался закрыть глаза, но даже это у него не получилось. Он приготовился к худшему, как вдруг услышал голос... голос человека.

— Эй! — послышалось слева.

Голова существа сразу же повернулась. Тут же Хокинс почувствовал, что может двигаться. Он посмотрел налево и увидел мужчину.

Мужчина стоял в проходе. Хокинс толком не мог его разглядеть, он лишь слышал его голос. Но потом тот приблизился, и Хокинс увидел молодого мужчину, одетого в джинсы, тапочки и белую рубашку, которая не была заправлена. Кроме того, волосы на его голове почему-то были влажные. Незнакомец посмотрел на Хокинса и скомандовал:

— Сюда, быстро!

Хокинс медленно опустил голову и посмотрел на зверя, напоминавшего аллигатора. Тот уже не смотрел на него, казалось, как только он увидел мужчину в джинсах, Хокинс перестал его интересовать. «Если у этого существа есть глаза, — подумал Хокинс, — то, определенно, оно сейчас не смотрит на него». Зверь издал грозное шипение.

Он вопросительно посмотрел на незнакомого мужчину.

— Сюда, — повторил тихим, спокойным голосом незнакомец. — Оставь свое оружие и медленно двигайся в мою сторону. Не бойся.

Хокинс был все еще напуган, но он сделал шаг влево. Существо рядом с ним не двигалось. Оно продолжало смотреть на мужчину в джинсах и с влажными волосами. Тот схватил Хокинса, и они вместе стали медленно отступать назад. Полицейский оглянулся, чтобы понять, куда они идут, и заметил в проходе Маленького человечка, также одетого в белое и... девочку — да, этого была девочка лет восьми, стоявшая рядом с карликом.

— Двигайся, — прошептал Свейн, толкая Хокинса в проход. — Шевелись.

Свейн отступал назад и смотрел на зверя, у которого на голове качались антенны. Казалось, он думает о том, следовать за ними или нет. Вдруг существо пошло за ними: оно двигалось зигзагообразно и, несмотря на свои размеры, достаточно быстро. Потом рептилия остановилась.

Свейн толкнул Хокинса и прошептал:

— Продолжайте идти, пожалуйста не останавливайтесь.

— Что за...

— Идите без всяких вопросов, — уже громче сказал Свейн.

Свейн попятился, не сводя глаз с существа. Оно снова предприняло стремительный рывок и сразу же настигло мужчин. Затем зверь опять остановился — он был совсем близко от них. Так они добрались до стены.

«Он осторожен», — подумал Хокинс, а затем прошептал: — О, черт, что он собирается сделать?

Огромная рептилия встала прямо посередине прохода. Она была широкая и едва умещалась между книжными полками. Свейн пытался понять, куда стоит бежать, чтобы скрыться от существа. Ближайший проход был в нескольких метрах от них, но до него невозможно было добраться. Им некуда было идти... Свейн попытался взять себя в руки. Деревянный пол дрожал, когда рептилия начинала двигаться.

«Господи, Иисусе, — подумал Свейн. — В нем, наверное, не меньше двухсот кило весу.»

Хокинс посмотрел на зверя через плечо Свейна: «Господи, он огромный, что делать?» Свейн стоял, широко расставив ноги, и закрывал свои телом Хокинса, стоявшего за ним. Существо приближалось.

— Оно не остановится! — завопил Хокинс.

— Остановится, оно должно остановиться, — ответил Свейн.

Зверь и не думал останавливаться. Он шел, словно грузовик, на мужчин и был все ближе. Наконец, он оказался в нескольких сантиметрах от Свейна, поднялся на задние лапы и остановился. Книжные полки затрещали, поскольку существо не умещалось в проходе. Книги стали падать на пол со стеллажей. Широко разинув свою пасть, зверь издавал шипение. Его голова была в нескольких сантиметрах от лица Свейна. Существо отчаянно шипело — казалось, оно бросает вызов. Изо рта рептилии на пол капала слюна. Несколько капель упали Свейну на тапочки. Он отвел глаза и уставился на ближайшую книжную полку, лишь краем глаза наблюдая, как мерно покачиваются антенны на голове существа. Животное, напоминавшее аллигатора, встав на задние лапы, оказалось выше мужчин. Теперь оно смотрело на них сверху и продолжало издавать странное шипение. Свейн погрозил пальцем, словно хотел предупредить зверя, что коснуться его он не имеет права. Он и Хокинс стали двигаться вдоль стены.

Хокинс через каждый пять-семь секунд оглядывался и смотрел на зверя. На этот раз он не пытался догнать, а, не торопясь, следовал за ними. Постепенно они добрались до маленького человечка и девочки. Их отделяло от существа добрых десять метров, когда оно вновь начало двигаться.

Селексин произнес:

— Преследование. Оно будет преследовать нас.

Человек в рубашке и джинсах смотрел на Хокинса, одетого в Полицейскую форму.

— У нас очень мало времени, — произнес Свейн, — поэтому выслушайте меня и не перебивайте. Мы попали в большую беду, вы сможете бежать?

— Да-да, конечно, — без промедления ответил Хокинс. Свейн взглянул на приближающегося зверя. Оставалось двадцать футов. Он взял на руки Холли и спросил:

— Вы знаете, как пройти к выходу и выйти на лестничную площадку?

Молодой полицейский закивал.

— Тогда ведите нас. Постарайтесь идти зигзагами. Мы будем следовать за вами, — произнес Свейн.

Потом он обратился к дочери и Селексину — Вы готовы? Хорошо, тогда идем. Хокинс пустился бежать, остальные последовали его примеру. Рептилия большими прыжками погналась за ними. Свейн, держа свою дочь на руках, шел последним и чувствовал, когда пол книгохранилища дрожал от прыжков существа, преследовавшего их.

— Лестница. Лестница. Мы должны добраться до лестницы! — кричал он Хокинсу.

Они поворачивали то направо, то налево, продолжая убегать. Свейн видел, как полицейский пытается найти нужный проход, чтобы выйти к двери. Но дверь не показывалась. Они не знали, где она находится.

— Папа! Оно догоняет нас! — закричала Холли прямо ему в ухо.

Свейн оглянулся. Зверь действительно догонял их. Он был совсем близко. Огромный монстр, весь покрытый чешуей, большими прыжками следовал за ними. Разинув пасть и издавая жуткие звуки, он мчался за своими жертвами. За себя Свейн не волновался. Селексин оказался прав. Существо не тронуло его, хотя его пасть была в нескольких сантиметрах от его лица. Свейн был участником Состязания, и до тех пор пока на дисплее его браслета не загорелась цифра "7", он был в безопасности. Но Холли и этот полицейский... их жизнь была под угрозой.

Свейн видел, как полицейский и Селексин добрались до двери и, открыв ее, выбрались на лестничную клетку. Теперь оставались он и его дочь. Изо всех сил Свейн бросился к выходу и увидел, как карлик и Хокинс протягивают руки, чтобы взять у него Холли.

— Скорее! — крикнул полицейский.

Свейн уже чувствовал за собой дыхание зверя. Он продолжал бежать, держа на руках дочку. Ему было тяжело и несколько неудобно, поэтому он отстал от Селексина и Хокинса. Свейн тяжело дышал. Ему казалось, что он бежит слишком медленно и существо вот-вот догонит его. Любое промедление — и мерзкая рептилия выхватит девочку из его рук. Холли была единственным человеком на земле, ради которой он продолжал жить. Больше у Свейна никого не было.

— Торопитесь! — закричал Хокинс.

Свейн услышал, как затрещали книжные полки и на пол начали падать книги. Видимо, существо задело один из стеллажей своим хвостом, но у него не было времени оглянуться, чтобы убедиться в этом. Свейн добрался до двери — и тут Хокинс схватил его и резко потянул к себе, а Селексин в этот момент закрывал дверь. Она захлопнулась прямо перед зверем.

— Мы успели, мы сделали это, — тихо произнес Селексин. Бум! — раздался грохот. Это рептилия пыталась высадить дверь. Медлить было нельзя. Нужно подняться вверх по лестнице. Еще одного удара дверь не выдержит. Свейн поднялся с пола, схватил дочь, и все вместе побежали наверх. Они успели подняться на этаж выше, как услышали еще один удар, а затем характерный треск. Дверь не выдержала и поддалась, но ни один из беглецов этого уже не видел.

Действие не завершено — 6

Свейн, нахмурившись, смотрел на браслет. Пока они убегали от зверя, он не заметил, как четвертый и пятый участники Состязания были телепортированы в лабиринт. Теперь все ждали, когда седьмой, последний, воин прибудет в библиотеку и начнется Состязание. Никто точно не знал, когда же это случится.

Беглецы поднялись на Подземный уровень 1 и спрятались в одной из многих комнат, расположенных на этаже. Как и все комнаты, она имела стены, впрочем, стеной это назвать было нельзя. Это была деревянная перегородка, отделявшая один офис от другого. Кроме того, часть перегородки была сделана из стекла. Свейн, Холли, Селексин и Хокинс боялись, что кто-нибудь из участников заметит их, поэтому не решались встать в полный рост. Нельзя было высовываться.

Свейн, поднимаясь по лестнице, успел заметить висевший на стене план библиотеки и сорвал его на ходу, Он изучал его, а Селексин стоял чуть позади него и пытался объяснить Хокинсу, что происходит, Холли сидела на полу, прижавшись к отцу. Она была очень напугана и не могла ничего говорить. Ужасный зверь произвел на нее жуткое впечатление. У нее был шок.

Судя по плану, который внимательно изучал Свейн, здание нью-йоркской государственной библиотеки состояло из шести этажей: четыре из них были наземными, а два — расположены под землей. Два подземных уровня были окрашены на плане в серый цвет. Рядом была надпись: «ПОСТОРОННИМ ВХОД НА ПОДЗЕМНЫЙ УРОВЕНЬ ЗАПРЕЩЕН.» Остальные четыре этажа были окрашены в яркие цвета:

Четвертый этаж: Аудитории

Третий этаж: Читальные залы. Аудитории, Компьютерные классы.

Второй этаж: Интернет-классы. Ксерокопия.

Первый этаж. Справочная.

Свейн вспомнил, что он уже был на самом верхнем этаже, где стояли старые парты. Он пытался запомнить все остальное. Там, где находился туалет, были нарисованы маленькие человечки. Туалеты были на каждом этаже. Еще один синий квадрат, на котором был изображен автомобиль, был нарисован рядом со схемой первого подземного этажа. Судя по всему, там была стоянка для автомобилей.

Свейн еще раз посмотрел на браслет.

Действие не завершено — 6

— Все еще шесть участников. Хорошо, — подумал Свейн.

Он посмотрел на Селексина и полицейского и покачал головой. Хокинс был рад тому, что они остались живы, но он не представлял, что его ожидает. В сущности, лишь благодаря случаю Свейн смог спасти молодого полицейского. Когда он вместе с Селексином решил спуститься по лестнице, то увидел какую-то тень внизу. Судя по тени, у ее обладателя был длинный хвост. Собственно говоря, только его-то и увидел Свейн. Они решили спуститься на нижний этаж, чтобы узнать, что там происходит.

Они видели, как существо, похожее на динозавра, спускалось вниз вместе с маленьким человечком в белом. Оно остановилось на мгновение, начало принюхиваться и издавать шипение, а затем подошло к входу в книгохранилище и скрылось за дверью, где в это время и находился ничего не подозревавший Хокинс. Очевидно, зверь почувствовал, что за дверью кто-то есть. Селексин сразу же узнал зверя. Он сказал, что его зовут Рига. Свейн и Селексин последовали за ним и, войдя в книгохранилище, заметили, как существо скрылось за книжными полками. В этот момент Свейн догадался, что Рига охотится за кем-то, и только потом, когда он увидел человека, чья участь была почти предрешена, понял, что спас офицера полиции Нью-Йорка Пола Хокинса. Он поспешил ему на помощь. Селексин предупредил Свейна, что ему нельзя смотреть на антенны на голове зверя. Он мог загипнотизировать любого, кто посмотрит на них. Так они спасли Хокинса и уцелели сами.

— Расскажи мне об этом Риизе, — попросил Свейн карлика.

— О Риизе? — переспросил Селексин. — Ну, начнем с того, что это самка. Вы уже видели, что у нее длинный хвост с острым концом. Он чем-то напоминает копье. У самцов этого вида хвост тупой, а у самок — острый. Они являются хищницами, или — точнее — охотницами. Именно самки являются лидерами, а их хвост — очень грозным оружием. Они могут им уничтожить любого. Вы заметили, что в тот момент, когда мы застали ее, она приготовилась нанести решающий удар? Ее хвост был поднят. Если сравнивать этот вид с теми, которые обитают на земле, то Рига напоминает скорпиона.

Карлик немного помолчал, а потом продолжил:

— Кроме того, у нее есть и секретное оружие. Антенны на голове. Любой, кто посмотрит на них, не сможет двигаться и станет легкой добычей для Рига.

Только теперь Хокинс понял, почему ноги не слушались его и он не смог убежать.

— Именно так Рииз и охотится. Как только жертва обращает внимание на антенны, ничто ее уже не спасет. Жертва не в состоянии что-либо сделать. Зверь подходит на близкое расстояние, а потом наносит удар своим хвостом и убивает, прежде чем вы сможете что-либо понять. Обычно она бьет своим хвостом между глаз.

Карлик улыбнулся и добавил:

— Я бы сказал, что поведение Рииз во многом схоже с тем, как ведут себя женщины на вашей планете. Они такие же агрессивные и инстинктивные, не так ли?

— Эй, — выразила свое недовольство Холли. — Это совсем не так.

Свейн не обратил внимания на последнее замечание Селексина.

— Расскажите мне лучше о методах ее охоты. Как она преследует свою жертву? — спросил он.

— Хорошо. Вы уже заметили, что у этого зверя нет органов зрения — сказал Селексин. — Они ей не нужны. Атмосфера планеты, на которой она обитает, состоит из инертных газов. Свет не проникает на эту планету. Этот вид постепенно приспособился к условиям обитания. Они мутировали. Глаза им совершенно не нужны. Зато у них острый слух — они даже слышат учащенное сердцебиение своей жертвы. Но сильнее всего у них развито обоняние.

Именно благодаря ему они могут преследовать и охотиться. Сильное обоняние — главное преимущество этого существа. — Одну минуту, — перебил Свейн карлика. — Вы хотите сказать, что она может уловить наши запахи?

— Нет, сейчас она ничего не чувствует. Ее органы обоняния улавливают запахи лишь на расстоянии нескольких метров, — ответил Селексин.

Свейн и Хокинс облегченно вздохнули.

— Но в этих пределах, — продолжал Селексин, — обоняние ее никогда не подводит.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Свейн.

— Я имею в виду, — сказал человечек, — что этому существу совершенно необязательно подходить на расстояние в несколько метров, чтобы обнаружить жертву. Как по-вашему она обнаружила Хокинса? Он оставлял за собой запахи. Рииз просто шла за ним, если можно сказать, следовала по запаху.

— Но вы же говорили, что он может учуять жертву лишь тогда, когда та находится в нескольких метрах, — возмутился Свейн. — Как она могла...

Селексин посмотрел на него взглядом, который означал: «Вы все сказали?»

— Верно, — ответил карлик. — Вы заметили, что это существо не стало обнюхивать Хокинса, хотя находилось в нескольких сантиметрах от него. Оно учуяло запах, который оставил за собой полицейский, когда он спускался вниз по лестнице. Помните, мы видели ее тень, а Хокинс в это время был уже в книгохранилище. Рииз следовала за ним по запаху который оставлял за собой Хокинс. Вы же видели, как она стала обнюхивать лестничную клетку.

— Да... — нахмурился Свейн.

— Следы, которые мы оставляем за собой, — сказал Селексин. — Зверю не нужно находиться рядом с тем, кого он преследует. Она просто идет по следу.

— Все ясно, — сказал Свейн.

Вдруг его лицо исказилось от ужаса.

— О, черт! — крикнул Свейн.

Он увидел, как за стеклом поднималась фигура зверя. Он широко разинул пасть, и можно было видеть все четыре ряда его зубов. Стеклянная перегородка была вся в слюне, которая капала изо рта мерзкого существа. Оно было совсем рядом. Свейн сделал шаг назад. Хокинс от ужаса открыл рот и не мог пошевелиться.

— Не смотрите на него! — заорал Свейн. — Нагните головы. Пробирайтесь к двери.

Он схватил Холли, прижал ее к себе и начал отступать к двери. Им крупно повезло: помещение, в котором они прятались, имело три двери — три выхода. Рядом с одной дверью находилась Рииз. Свейн рванулся в противоположную от зверя сторону, открыл дверь и стал пробираться в соседнее смежное помещение. Селексин и Хокинс последовали за ним. Свейн, держа в руках Холи, двигался к следующей двери.

— Закройте за собой дверь! — кричал он.

— Она уже закрыта, бежим! — крикнул Хокинс в ответ. — Вперед.

Как только он произнес последние слова, все беглецы услышали, как существо разбило стеклянную перегородку. В ушах стоял звон стекла. Свейн продолжал бежать. Он лавировал между столами, добирался до следующей двери и вместе с остальными попадал в соседнюю комнату. Так они добрались до последнего помещения. Впереди была синяя, довольно крепкая дверь. Скорее всего, за ней была стена здания.

— Рииз догоняет нас! — вопил Хокинс. — Она совсем близко и, кажется, она очень раздражена!

Свейн посмотрел на тяжелую синюю дверь. Замок на двери был магнитным, рядом была кнопка. Свейн оглянулся и увидел за перегородкой стеклянные двери лифта. Он повернулся и увидел, как Хокинс приближается к нему.

Надо что-то делать, необходимо принять решение...

Свейн решил открыть дверь. Одной рукой он прижал к себе Холли, а другой дотронулся до кнопки. Дверь открылась. За нею была лестница. Он увидел три бетонные ступеньки.

Он прошел в дверь и потащил за собой Селексина. Теперь оставался только Хокинс, но он немного отстал. Ему было тяжело бежать, он был в метрах пяти от двери. Зверя все еще не было. Но не успел полицейский добраться до двери, как Свейн увидел Рииз. Она была в предпоследней комнате и, круша все на своем пути, двигалась в их сторону. Стулья и столы разлетались в стороны, зверь проходил через стеклянные перегородки, как нож входит в масло.

Он приближался.

Хокинс прошмыгнул в дверь, и Свейн и Селексин стали закрывать ее. Она была тяжелая. Дверь с грохотом закрылась, магнитный замок сработал.

«Крепкая дверь, — подумал Свейн. — У нас будет немного времени, пока Рииз взломает ее».

Он все еще прижимал Холли к себе. Свейн первым стал спускаться по лестнице. Флуоресцентные лампы слабо освещали лестничную клетку, окрашенную в зеленый цвет. Вентиляционные трубы ползли вверх по потолку и скрывались в нем. Беглецы стали спускаться вниз и скоро оказались на открытой площадке. Свейн остановился и оглянулся. Кажется, это была подземная стоянка для автомобилей.

Судя по всему, здесь совсем недавно проводили ремонт. Стоянка была совершенно новая и чистая. Бетонное покрытие очень чистое, разметка на полу не успела испачкаться. Допотопных флуоресцентных огней не было: стоянку освещали современные лампы. Пыльное книгохранилище, старые парты и стулья, и новая современная стоянка для автомобилей — контраст был очевиден. Свейн оглянулся. Ни одной машины. Проклятье.

Впереди виднелся шлагбаум. Свейн подумал, что если они пройдут туда, то скоро дойдут до выхода из здания, ведь машины выезжают прямо на улицу. За шлагбаумом должен быть выход.

Вдруг раздался грохот. Он слышался откуда-то сверху. Все поняли, что Рииз взломала последнюю дверь, которая отделяла ее от беглецов. Медлить было нельзя. Они побежали к выходу. Дорога была настолько широкой, что две машины спокойно могли разъехаться. Как только они добрались до шлагбаума, Свейн услышал шипение, раздававшееся за ними. Свейн медленно повернулся. Рииз стояла у выхода, ее помощник, одетый в белое, был рядом.

У Свейна комок застрял в горле. Вдруг он услышал какие-то звуки. Стук копыт... Шаги. Медленные шаги эхом разносились по всей подземной стоянке. В следующую секунду Свейн, Холли, Селексин и Хокинс, увидели, как кто-то идет навстречу им.

Прямо на них двигался огромный бородатый мужчина ростом больше двух метров, на плече которого была звериная шкура. Он был в темных штанах и высоких, до колена, черных ботинках, которые и издавали этот звук. За ним шел карлик, одетый в белое. Громила был все ближе, и Свейн инстинктивно загородил дочь собой. Почувствовав еще одного соперника, Рииз зашипела. Она была явно взволнована. Никто не двигался, в подземной стоянке нью-йоркской государственной библиотеки стояла полная тишина. Свейн все понял. Он посмотрел на свой браслет. На дисплее высветилось:

Телепортация завершена — 7

«Семеро», — подумал Свейн. Он медленно поднял голову. Состязание началось.

 

Шаг третий

30 ноября, 18:39

На подземной стоянке было тихо.

Слева от себя Свейн слышал шум автомобилей, проезжающих рядом с библиотекой. В нескольких десятках метров шумел Нью-Йорк. Там был обычный мир, к которому он привык.

Селексин стоял рядом с ним.

— Продолжайте смотреть вперед, не оборачивайтесь, — произнес карлик. Он, как и все, пристально смотрел на высокого бородатого человека, который подходил все ближе.

— Это Бальтазар. Он кризеанин. Никто лучше них не владеет холодным оружием: ножами, мечами и многим другим. Научно-технический прогресс их не коснулся: кризеане отстают в развитии даже от землян, но они лучшие охотники и...

Селексин замолчал. Бородач смотрел прямо на них, а именно — на Свейна. Тот также глядел громиле прямо в глаза и не отводил взгляда от Бальтазара.

В этот момент громила немного повернулся, и все увидели, как на его поясе засверкал огромный меч. Скорее не меч, а большая изогнутая сабля — судя по всему, очень хорошая и острая. Свейн продолжал смотреть на Бальтазара. Кроме сабли, на его поясе висели ножи различной формы. Их было очень много.

— Видите эти ножи? — прошептал Селексин.

— Да, конечно, их трудно не заметить, — ответил Свейн.

— Кризеане, — продолжал карлик, — прекрасно владеют ножами. Они очень эмоциональны и быстры. Стоит вам отвести свой взгляд от них, как не пройдет и секунды — и нож, брошенный ими, вонзится в ваше сердце. Вы даже не успеете ничего почувствовать, как все будет кончено.

Свейн ничего не ответил. Селексин повернулся к нему и сказал:

— Мне очень жаль, наверное, я не должен был говорить вам об этом.

— Папа... — послышался голос Холли. — Что происходит?

— Ничего, дорогая. Мы просто ждем, — ответил ей Свейн.

Он продолжал смотреть на Бальтазара, но в то же время краем глаза осматривал стоянку. Он искал выход.

Там.

В двадцати метрах от них на юго-запад виднелись двери лифта. Они были блестящие и отражали яркий свет, так что Свейн не мог не увидеть их. Точно такие двери он видел этажом выше, когда он решил спускаться по лестнице. Значит, посетители библиотеки спускались на лифте прямо к своим автомобилям.

Свейн передал дочь Хокинсу и одновременно с этим потянулся за фонариком, который видел на поясе у полицейского.

— Что бы ни случилось, — произнес он, — я хочу, чтобы вы как можно быстрее добежали до дверей лифта и скрылись в нем, понятно?

— Да, я понял, — ответил Хокинс.

— Как только вы окажетесь в лифте, нажмите на кнопку любого этажа и, поднявшись немного, заблокируйте его между этажами. Там должна быть кнопка экстренной остановки. Нажмите ее, когда вы будете между этажами, вы меня поняли? — спросил Свейн.

Хокинс закивал в ответ.

— Там бы будете в безопасности, — сказал Свейн. — Я не думаю, что Бальтазар и это существо умеют пользоваться лифтом.

Селексин стоял рядом со Свейном и смотрел на участников Состязания.

— Что сейчас может случиться? — спросил Свейн карлика.

Ответа не последовало. Селексин смотрел в никуда — казалось, он изучает пустую автостоянку. Затем он повернул голову и произнес:

— Все, что угодно.

Первым пошевелилась Рига. Существо двигалось в сторону Свейна, медленно переваливаясь из стороны в сторону. Свейн почувствовал прилив адреналина. Он с трудом проглотил слюну и крепко сжал в руках фонарь. Рииз приближалась.

— Господи, — подумал Свейн. — Как я смогу сражаться с таким зверем? Он напрягся и приготовился бежать, но тут Селексин схватил его за руку.

— Не надо, — прошептал он. — Не сейчас, подождите.

— Что? — спросил Свейн. Рииз приближалась к ним.

— Доверьтесь мне, — сказал карлик. Он был абсолютно спокоен.

Рииз была совсем рядом. Еще секунда, и Свейн бросится бежать. Но тут краем глаза он увидел, как Бальтазар медленно достает из-за пояса пару метательных ножей.

И тут существо резко повернулось... в сторону Бальтазара. Не успел Свейн опомниться, как Рииз была уже ближе к громиле, чем к ним.

— Ха! Я так и думал, — гордо произнес Селексин. — Оно должно было повернуть. Рииз отвлекала внимание Бальтазара. Я так и думал. Классический случай, все охотники так поступают...

В этот момент Свейн заметил, как Бальтазар резко взмахнул рукой — и две вспышки, два блестящих ножа просвистели в воздухе.

Глухой стук.

Стальной нож, брошенный громилой, вонзился в бетонную опору, рядом с которой стояли Свейн и Хокинс, он прошел в нескольких сантиметрах от них! Второй нож, необычной формы, был предназначен для Рииз, но, в отличие от Свейна, зверь был готов к этому. Она, несмотря на свой вес, стремительно приближалась к Бальтазару и, почувствовав, как тот бросил нож, отскочила в сторону. Раздался металлический звон, и стальной нож глубоко вонзился в бетонный пол. Свейн ужаснулся: нож был не стальной — он вонзился в бетонную опору подземной стоянки так будто она была деревянной. Судя по всему, ножи были сделаны из какого неземного вещества. Ни один металл не обладал такой прочностью.

— Я же говорил вам, — похвалил себя Селексин. — Так поступают все охотники. Сначала они выбирают сильную жертву, которая может быть опасна для них самих. Рииз охотится за Бальтазаром, она понимает, что он опасен.

— Расскажете мне об этом позже, — сказал Свейн. Он увидел, как существо набросилось на громилу и пыталось повалить его на пол. Свейн подтолкнул Хокинса в сторону лифта. «Бегите!» — крикнул он. Полицейский, схватив Холли, сорвался с места и побежал в сторону лифта. Свейн последовал за ними, но потом обернулся, чтобы посмотреть на схватку между Рииз и Бальтазаром.

Существо навалилось на громилу, но Бальтазар не сдавался: одной рукой он отбивался от Рииз, а другой пытался достать свою ваблю. Лапы у зверя были короткие, но очень мощные, и кроме того, он обладал большим весом и все сильнее наваливался на Бальтазара. Он боролся отчаянно, но в следующую секунду, не выдержав тяжести, упал на пол подземной стоянки. Он почти вытащил свое оружие...

Но Рииз уже стояла на груди великана. Разинув пасть, она выделяла большое количество слюны, которая капала прямо на лицо Бальтазару. Существо сильным ударом передней лапы ранило громилу и стало вырывать у него из груди куски мяса. Это было отвратительно, жестоко.

Свейн с ужасом наблюдал, как Бальтазар мотал головой из стороны в сторону, пытаясь не смотреть на антенны Рииз. Он кричал от боли, его лицо было покрыто слюной, он не мог ничего видеть. Бальтазар вытирал глаза рукой и одновременно отбивался от мощных ударов зверя, Он отчаянно боролся за свою жизнь. Невозможно было больше смотреть на это зрелище.

И тут Стивен Свейн рассердился на себя. Происходящее возмущало его. Он повернулся на секунду, чтобы удостовериться, что Хокинс вместе с его дочерью добрался до лифта. Он увидел, что полицейский нажал на кнопку «вверх», но двери не открылись. На этаже лифта не было. Видимо, оба лифта находились выше, а значит, надо было ждать. «Они успеют», — подумал Свейн.

Он вновь посмотрел на схватку между Рииз и Бальтазаром. Громила все еще сопротивлялся, он также мотал головой и кричал от боли. Все его лицо было мокрое от слюны, которую не переставала выделять Рииз. Она стояла на его груди и, словно маньяк, разрывала его на куски. Это было ужасное зрелище. И вдруг Свейн увидел, как Рииз начала поднимать свой хвост: медленно, уверенно, как скорпион, она приготовилась нанести последний удар. Бальтазар не видел, как существо готовится к решающему уколу. В этот момент Свейн понял, что ему необходимо что-то делать. Он побежал...

Он бежал прямо на них.

Хвост Рииз описал дугу в воздухе, и через секунду она должна была вонзить его между глаз Бальтазара. Великан заметил это и стал громче кричать. Добежав до существа, Свейн со всей силой ударил Рииз. Невероятно, но каким-то образом ему удалось опрокинуть зверя на спину; падая, он зацепил Свейна хвостом, и тот упал прямо на него. Рииз издала пронзительный вопль и начала кататься на бетонном полу, пытаясь скинуть Свейна с себя. Особых усилий для этого не потребовалось: в следующее мгновение, после удара Рииз, Свейн летел через стоянку, и перед его глазами мелькали лампы, колонны и бетонный пол. Он больно ударился о бетонный пол и покатился к ближайшей колонне. Повернувшись, он увидел перед собой хвост Рииз. Свейн рванулся в сторону, и существо попало в колонну. Раздался глухой стук. От опоры отлетели куски бетона, на месте удара образовалось углубление.

— Господи, я пропал, — подумал Свейн.

Он продолжал быстро катиться по полу. Рииз двигалась за ним, она переваливалась из стороны в сторону, но не спешила. Удар, и кончик хвоста врезался в бетонный пол рядом с головой Свейна: ему снова повезло.

Свейну оставалось лишь уходить от ударов существа.

В самый последний момент он умудрялся отвести свою голову в сторону и уцелеть. У него не было времени, чтобы встать на ноги. Он не мог бороться со зверем на равных. Куда там! Если такой воин, как Бальтазар, не смог справиться с Рииз, то у него и подавно не было никаких шансов. Так или иначе, ему нужно было бороться за свою жизнь. Но как? Ему необходимо отвлечь на секунду внимание Рииз, чтобы встать и побежать.

Единственное, что пришло Свейну в голову, — бросить в зверя полицейский фонарь. Он размахнулся и со всей силы бросил довольно тяжелым фонарем в зверя. Свейн целился в хвост: он надеялся, что ему удастся попасть фонарем в кончик хвоста Рииз.

Бросок!

Фонарь полетел прямо в Рииз. Свейн попал в самый кончик хвоста: он услышал хруст, и в следующую секунду зверь взревел. Его хвост висевший в воздухе, упал на пол. Рииз было очень больно. У Свейна появилась надежда на спасение. Он вскочил на ноги и посмотрел в сторону лифтов. Двери левого лифта в этот момент открылись, и Хокинс с Холли на руках вошел в лифт. Он повернулся и вопросительно взглянул на Свейна. — Спасайтесь! Поезжайте! — заорал Свейн. — Я догоню вас!

Хокинс нажал на копку, и двери лифта закрылись. Теперь Свейн был спокоен; он повернул голову, чтобы посмотреть на Рииз. Существо отступило на несколько шагов. Свейну показалось, что оно не ожидало такого поворота событий. Кажется, его хвост был сломан. В этот момент Бальтазар попытался подняться на ноги. Он все еще ничего не видел и руками пытался удалить слизь с лица и глаз. Свейн рванулся к Бальтазару. Великан выглядел ужасно: на груди глубокие порезы, кое-где вырваны куски мяса, весь в крови. Его лицо было искажено от боли.

Свейн схватил его за руку и сказал: «Идите за мной».

Бальтазар ничего не ответил, а лишь позволил Свейну взять за руку и последовал за ним. Свейн, держа за руку того, с кем он должен был сражаться, двинулся в сторону лифта. Селексин стоял у дверей, с открытым от удивления ртом.

— Вы идете? — спросил Свейн у стоявшего поодаль помощника Бальтазара. Тот был поражен: он то смотрел на раненого великана, то на Свейна, а потом пожал плечами и последовал за ними. Все они вместе стояли у дверей, а человечек в белом взглянул на Рииз.

Свейн нажал на кнопку «вверх». Бальтазар все еще висел у него на плече, он был слаб. Свейн едва-едва держал тяжелого громилу. Селексин и помощник Бальтазара стояли за ними. Свейн повернулся, чтобы взглянуть на Рииз. Она отчаянно била своим хвостом по бетонному полу и каждый раз ревела от боли. Ударив в третий раз, существо испустило дикий вопль, а потом зашипело. Свейн понял, что он не сломал Рииз хвост: видимо, позвонки или кости сместились, но зверю удалось привести свое «оружие» в порядок. «Как только боль утихнет, — подумал Свейн, — она снова двинется в нашу сторону».

Долго ждать не пришлось. Через несколько секунд Рииз направилась в их сторону.

Свейн судорожно нажимал на кнопку со стрелкой рядом со входом в лифт, но дверь не открывалась.

— Ну, давай же, открывайся. Черт возьми! — закричал Свейн.

Рииз, словно большая ящерица, извиваясь, двигалась в их сторону, она была все ближе... Но вдруг она почему-то остановилась. До беглецов, стоявших у дверей лифта, оставалось около пятнадцати метров. Свейн заметил, что на этот раз ее хвост не шевелится. Она не стала угрожающе поднимать его. Хвост не двигался. Рииз мягко зашипела, ее гипнотизирующие антенны на голове стали медленно покачиваться. Свейн уставился на нее.

— Не смотрите на нее! — закричал Селексин и начал трясти Свейна, чтобы тот очнулся. — Не смотрите на антенны!

Свейн отвлекся и взглянул на карлика. Несмотря на то что Селексин предупреждал его, он забыл о том, что нельзя было смотреть на антенны... Позади них раздался звук, и, обернувшись, Свейн увидел, как открываются двери лифта. Наконец-то!

— Все в лифт, быстрее! — сказал он, и начал заталкивать Бальтазара в кабину. Помощники также вошли, и Свейн нажал кнопку "1" и затем «закрыть дверь»

Но двери не закрывались. Свейн высунул голову и увидел, как Рииз двинулась в сторону лифта. Он стал лихорадочно жать на кнопку, на которой были нарисованы две стрелки, смотревшие друг на друга.

Двери не закрывались.

Рииз приближалась.

Дзынь — и двери лифта начали закрываться. Существо, почувствовав, что жертва ускользает от него, поспешило к лифту. Беглецам казалось, что двери закрываются очень медленно. Свейн и все остальные были страшно напуганы. Он думал, что Рииз успеет заблокировать двери и они окажутся в западне. Они могли надеяться только на то, что зверь не успеет. Двери почти закрылись, когда Рииз была в нескольких метрах от них. Она приготовилась к прыжку, но тут двери сомкнулись. Лифт начал подниматься.

Свейн облегченно вздохнул, но в следующую секунду он услышал жуткий грохот: Это Рииз пыталась взломать двери лифта, В кабине замигал свет: хотя удар был с внешней стороны, он был такой силы, что всех находящихся внутри лифта качнуло. Затем последовал очередной удар, и лифт остановился... в полуметре от земли.

Двери не были рассчитаны на такую нагрузку. После ударов на них сразу же образовались вмятины. Селексин схватил Свейна за ногу, чтобы не упасть. Бальтазар сидел в углу кабины, его голова опустилась на плечо и болталась, когда Рииз наносила удар.

Свейн заметил, что от ударов существа между дверями образовалась щель в несколько сантиметров. «Слишком узкая, ей не пробраться», — подумал он. Рииз продолжала таранить двери лифта. Кабина опять задрожала. Щель постепенно увеличивалась.

Свейн лихорадочно нажимал на кнопку "1", но подъемник не работал. Неудивительно: двери были сильно покорежены, и надежда на то, что они поднимутся на первый этаж, таяла с каждым ударом зверя о двери лифта. Надо было что-то делать. Свейн должен был во что бы то ни стало закрыть внутренние двери лифта.

После очередного удара в образовавшейся щели показалась пасть зверя. Рииз почти просунула свою голову в кабину, в которой находились Свейн, Бальтазар и их помощники. Им некуда было деваться. Существо разбрызгивало свою слюну и щелкало зубами, пытаясь схватить кого-нибудь. Антенны на голове болтались из стороны в сторону. Свейн подался вперед в надежде что-нибудь сделать. Но тут Рииз навалилась всей своей массой на кабину лифта, резко дернулась, и Свейн, не устояв на ногах, упал на пол лифта, который весь был мокрый. Зверь чуть не схватил его за ноги. Он широко разинул свою пасть, и все находящиеся в лифте увидели четыре ряда острых зубов. Свейн лежал на спине, поджав ноги. Вдруг ему в голову пришла идея. Он посмотрел на Рииз, глубоко вздохнул и в тот момент, когда существо закрыло свою пасть, со всей силы ударил двумя ногами по ее морде. «Господи, — подумал Свейн, — я не могу поверить в то, что я сейчас делаю». Он стал пинать Рииз, и после второго удара один тапокслетел у него с ноги. Свейн ударил еще раз и сломал зверю несколько зубов. Рииз отступила и завопила от боли.

Теперь Свейн бил по дверям, и пытаясь выправить образовавшиеся вмятины. Он ударил несколько раз, но ничего не вышло, кроме шума и грохота. И вдруг Свейн увидел чью-то огромную ногу в кожаном ботинке рядом со своей.

Ба-бах! Бальтазар со всего размаху ударил ногой о двери. Удар, еще удар, и постепенно щель между дверями стала уменьшаться. Громила понял, что пытается сделать Свейн. Он продолжал наносить удары по внутренним дверям и выправлять их. Спустя несколько секунд щели почти не было: Бальтазар «починил» лифт. Свейн еще раз нажал на кнопку "1", и беглецы стали пониматься вверх. Все сразу же стихло — лишь слышно было, как работает подъемник.

* * *

Сектор 212, — произнес оператор, прочитав информацию на своем мониторе. — Территория между 14-ой улицей и улицей Деланси, она тянется с севера на юг. Зона среднего потребления электричества. Несколько десятков зданий, в основном офисы, здание муниципалитета, два парка отдыха. Ничего особенного.

Роберт К. Чарльтон сидел на своем стуле.

— Ничего особенного? — повторил он. — Ничего особенного, за исключением того что за прошлый час вы получили более ста восьмидесяти жалоб от населения. И это на территории, где расположено лишь несколько жилых зданий!

Он положил лист, на котором были зафиксированы жалобы, и сказал своему ассистенту:

— Посмотри-ка сюда. Жалуются на то, что подача электричества прекратилась. Практически все говорят о коротком замыкании, код 401. И все это в 212-ом секторе.

Боб Чарльтон, полноватый пятидесятичетырехлетний мужчина проработал на одном и том же вместе всю свою жизнь. Он был старшим оператором компании «Эдисон», которая поставляла электричество почти всему городу. Его офис располагался в здании компании. В нем был стандартный стол фирмы «Ikea» и довольно приличный компьютер, которым были оснащены почти все офисы менеджеров среднего звена компании.

— Ты понимаешь, что это означает? — спросил Чарльтон.

— Что? — с удивлением посмотрел на него ассистент, которого звали Руди.

— Это означает, что кто-то добрался до главного распределительного щита, — произнес Чарльтон. — Покопался в нем, может, отключил его или устроил короткое замыкание. Черт возьми! Сбегай вниз и узнай, кто сегодня имел доступ к щиту, а я позвоню полицейским и спрошу их, не поймали ли они каких-нибудь парней, ворующих кабели.

— Есть, сэр, — сказал Руди и побежал вниз.

Чарльтон сел на свой стул и начал вертеться на нем. Он остановился и посмотрел на карту Манхэттена, которая была прикреплена над его столом. Этот остров напоминал ему не до конца ограненный бриллиант, у которого были три совершенно прямых грани, а четвертая, северо-восточная, — вся в зубчиках. Электрические сетки, изображенные на карте, протянулись вдоль и поперек острова, подобно линиям на футбольном поле.

Он нашел прямоугольник, на котором было написано 212. Эта система находилась на юге острова и нескольких милях от Всемирного торгового центра. Чарльтон думал о том, что сказал ему оператор.

Зона среднего потребления электричества. Несколько десятков зданий, в основном офисы, здание муниципалитета, два парка отдыха. Здание муниципалитета. Он думал об этом. В последнее время власти города словно издевались над компанией «Эдисон». Они просили установить в старых зданиях новое оборудование. Некоторые здания были построены еще до Первой Мировой Войны, поэтому никаких схем не сохранилось. Чтобы подключить их к главному распределительному щиту, требовалось немало сил и средств.

Чарльтон сел за компьютер и отыскал информацию о старых зданиях, которые обслуживались компанией. «Слава Богу, не все здания подключены к нашему щиту», — подумал он. Он набрал «212», чтобы получить доступ к этой системе. Пять зданий. Чарльтону необходима была более подробная информация. Он еще немного постучал по клавиатуре, и на мониторе высветилась все, что ему было необходимо. Чарльтон подался вперед, чтобы прочитать, но в этот момент зазвонил телефон.

— Чарльтон слушает, — произнес он.

— Сэр, это я, Руди, — ответил его ассистент.

— В чем дело, ты узнал что-нибудь? — спросил Чарльтон.

— Сэр, я выяснил, что никто из нашей компании в течение последних трех недель не был в 212 секторе.

— Ты уверен, парень? — спросил Чарльтон.

— Да, сэр, — ответил Руди. — У них все записано на диске, если хотите, я захвачу его с собой.

— Да, нет, не стоит, — сказал Чарльтон. — Молодец. Ты хорошо поработал, Руди.

— Спасибо, сер, — он повесил трубку.

Проклятье.

Он надеялся, что это будут какие-то неполадки в системе, Но в этом секторе уже три недели никто не был, а теперь, судя по масштабам, не работал главный трансформатор. О том, что происходим в этом секторе, можно было бы узнать из центральной системы, но если не работает трансформатор, тогда с 212 сектором нет никакой связи.

Чарльтон терялся в догадках. Что же могло вызвать такой серьезный сбой в системе? Он выругался. Надо было звонить в полицию и узнавать, не поймали ли они кого-нибудь за воровством кабелей за последние двадцать четыре часа. Может, они смогут пролить свет на это дело. Чарльтон вздохнул. Судя по всему, ночь будет долгой. Он понял трубку телефона и набрал номер.

— Добрый вечер, с вами говорит Боб Чарльтон, я старший оператор компании «Эдисон», — произнес он. — Я бы хотел поговорить с лейтенантом Петерсом, будьте добры. Да, я подожду.

Пока лейтенант подходил к телефону, Чарльтон праздно смотрел на карту Манхэттена. На другом конце провода он услышал голос и отвернулся от карты. Все это время монитор оставался включенным, и, разговаривая по телефону, Боб Чарльтон так и не заметил, что компьютер выдал ему информацию об исторических зданиях, расположенных на острове. Пятой строкой шла информация о здании библиотеки.

Сектор 212: за номером S

Библиотека штата Нью-Йорк, США (основана в 1897 году)

Подключена к сети: 17 февраля 1995 года.

Чарльтон был взволнован. Он произнес: «Вы действительно поймали? Когда? Я буду у вас через двадцать минут». Он повесил трубку, схватил пальто и покинул офис, Несколько секунд спустя он вернулся, потянулся за мышкой через стол и... Выключил компьютер.

* * *

Свейн нажал на красную кнопку, и лифт, заскрипев, остановился. Он потянулся, чтобы открыть люк и выбраться в шахту лифта. Бальтазар сидел в углу кабины и стонал. Он потратил оставшиеся силы на то, чтобы выправить двери лифта, его голова лежала на плече. Судя по всему, он был при смерти. Его помощник стоял рядом с ним, но сочувствия в его глазах не было. Человечек смотрел Селексину прямо в глаза, словно хотел что-то сказать.

Свейн открывал люк, когда услышал голос помощника Бальтазара, который обращался к Селексину:

— Все кончено. Кончайте с ним, — произнес карлик и показал головой на громилу. — Ему крышка.

Свейн повернулся к ним. Селексин посмотрел на него и сказал:

— Здесь не я решаю. Ты прекрасно знаешь, что я не могу этого сделать. Помощник Бальтазара обратился в Свейну:

— Посмотрите на него. Ну же! Он больше не сможет бороться. Он даже не в состоянии защитить себя. Это конец. Убейте его. Мы проиграли свою битву. Для меня и для него все кончено.

Свейну было не по себе. В голосе маленького человека чувствовалась сила и уверенность. Он прекрасно понимал, что его ждет, и приготовился достойно умереть.

— Да, — сказал про себя Свейн. — Да, кажется, ему совсем плохо.

Он снова посмотрел на Бальтазара. Только сейчас Свейн понял, что тот был даже выше, чем он думал. Рост Бальтазара был около двух с половиной метров. Он едва помещался в лифте, и если бы встал в полный рост, то его голова коснулась бы потолка. Но сейчас это не имело никакого значения. Бальтазар поднял голову и посмотрел на Свейна. Его глаза покраснели, на груди остались следы от лап Рииз. Он потерял много крови. Свейн медленно приблизился к громиле и встал рядом с ним. Селексин заметил, что его подопечный колеблется, и произнес: «Вы должны сделать это, должны».

Бальтазар продолжал смотреть на Свейна. Бородатый великан глубоко вздохнул, когда Свейн наклонился и стал медленно вытаскивать из ножен один из больших ножей, висевших на груди Бальтазара. Он все понял, закрыл глаза и приготовился умереть, поскольку больше не мог пошевелиться. С ножом в руке, Свейн в последний раз посмотрел на Селексина, Карлик торжествующе закивал головой. Свейн повернулся к Бальтазару, приставил нож к его груди и приготовился вонзить его в сердце громилы, но потом...

Он нагнулся и мягко вставил нож обратно в ножны. Отошел назад и продолжил открывать люк в потолке. Бальтазар открыл глаза: он был озадачен. Селексин, наоборот, закрыл глаза.

Помощник Бальтазара был ошеломлен. Он повернулся к Селексину и сказал:

— Он не может этого сделать. — Потом он посмотрел на Свейна, который почти открыл люк в кабине лифта, и спросил:

— Почему вы не сделали этого, почему вы не убили его?

— Я только что сделал все, что хотел, — ответил Свейн. Люк был открыт. Можно было выбираться наверх.

Он повернулся к карликам, одетым в одинаковую белую одежду, и добавил:

— Я не занимаюсь этим, понятно? Я не убиваю людей, моя работа — лечить людей, а не убивать их.

С этими словами Свейн высунул голову наружу, чтобы осмотреться. Он надеялся, что Хокинс сделает все, о чем он просил его. Свейн оглянулся и увидел, что соседний лифт действительно стоит между этажами.

Хокинс все сделал, как следует. Соседний лифт был заблокирован между этажами. Свейн посмотрел наверх и обнаружил, что их лифт остановился в двух с половиной метрах от уровня первого этажа. Он разглядел в темноте внешние двери и надпись над ними: ПЕРВЫЙ ЭТАЖ.

В шахте было тихо. Соседний подъемник стоял неподвижно: Хокинс остановил его примерно на той же высоте, может, чуть выше. Через маленькие дырочки в обшивке лифта просачивался желтый цвет.

— Холли? Хокинс? — прошептал Свейн.

— Папочка! — услышал он голос дочери. — Па-а-ап!

Свейн с облегчением вздохнул, теперь он знал, что они живы.

— Мы здесь, сэр, — послышался голос Хокинса. — С вами все в порядке?

— Мы нормально, Хокинс, — ответил Свейн. — Как вы там?

— Нормально. Что нам теперь делать? Хотите, чтобы мы перебрались к вам? — спросил Хокинс.

— Нет. Оставайтесь там, — тихо сказал Свейн. — Двери нашего лифта полностью разбиты, вряд ли мы сможем выбраться на первый этаж, так что оставайтесь в лифте, сейчас мы выберемся к вам, понятно?

— Да, сэр, все ясно, — ответил полицейский.

Свейн спустился в кабину, в которой стояли два карлика и один великан. «Хм, это будет непросто», — подумал Свейн.

— Хорошо, теперь послушайте меня, — сказал он. — Мы все сейчас перейдем в другой лифт. Я хочу, чтобы вы двое первыми поднялись, а потом я как-нибудь разберусь с нашим большим приятелем. Понятно?

Селексин закивал. Помощник Бальтазара стоял неподвижно, скрестив руки. Свейн подсадил Селексина, и тот, зацепившись за край люка, стал выбираться в шахту. Карлик исчез в темноте.

Свейн высунул голову и увидел, как тот пробирается к соседнему лифту. В шахте стало немного светлее: это Хокинс открыл люк и свет вырвался из лифта наружу. Это было очень кстати, потому что в шахте было темно. Свейн повернулся к другому карлику.

— Теперь ваша очередь, — сказал он.

Помощник Бальтазара посмотрел на него, а затем сказал что-то на неведомом Свейну языке. Он ничего не понял. Громила что-то ответил карлику, и Свейну показалось, что Бальтазар чем-то недоволен.

В конце концов, карлик неохотно подошел к Свейну и дал ему свою руку. Он подсадил его, и человечек стал выбираться из лифта. Теперь надо было как-то помочь Бальтазару. Громила все еще сидел на полу, его голова медленно поднялась, и он посмотрел на Свейна. Кем бы он ни был в глазах Свейна, который много лет проработал в больнице, это был тяжело раненный человек. Его руки и грудь были все в крови, глаза красные, остатки слюны Рииз облепили бороду Бальтазара.

— Я не хочу убивать вас, — мягким голосом сказал Свейн. — Я хотел бы помочь вам... Бальтазар ничего не понимал, он только поднял голову и смотрел на своего соперника.

— Помощь, — произнес снова Свейн и медленно протянул руки к громиле, давая ему понять, что он не собирается нападать. Бальтазар что-то сказал, но Свейн ничего не понял. Это были какие-то гортанные звуки, скорее он хрипел, нежели что-то говорил. Свейн снова протянул к нему свои руки.

«Помощь», — повторил он.

Бальтазар нахмурился. Он потянулся за большим ножом, который висел у него на поясе, и стал медленно вытаскивать его из ножен. Свейн побледнел. Бальтазар из последних сил протянул ему нож: он смотрел Свейну прямо в глаза.

«Нет, я не могу этого сделать, просто не могу», — сказал он про себя.

Бальтазар приставил к своей груди нож, который Свейн несколько минут назад держал в руке. Свейн почувствовал теплые руки великана, они оба держались за рукоятку ножа. Бальтазар мотнул головой и показал на грудь. Руки больше не слушались его, он ослаб от потери крови. Бальтазар умоляюще смотрел на Свейна и кивал. Он сделал вдох и громовым голосом произнес...

— Помогите.

* * *

Двери лифта с шумом открылись, и Стивен Свейн высунул голову, чтобы осмотреться. Компания была на втором этаже нью-йоркской государственной библиотеки. На этаже было темно и тихо. Ни души.

Выйдя из лифта, Свейн заметил, что помещение, в котором они находятся, выполнено в форме полукруга. В центре зала было огромное зияющее отверстие. Подойдя к нему, можно было увидеть, что происходит в атриуме, на первом этаже. Было ясно, что архитекторы сделали зал U-образной формы, чтобы балкон казался еще больше. Потолки были очень высокими. Второй этаж библиотеки представлял собой огромное пустое пространство с выходом на балкон, большой и величественный. Лифты находились справа в углу зала. Рядом с ними располагались большие стеклянные двери: главный вход в библиотеку. Слева Свейн увидел комнату, в которой было несколько копировальных машин. Видимо, здесь сотрудники библиотеки делали ксерокопии документов или книг для читателей. За этой комнатой располагались Интернет-классы. Больше ничего не было. На территории целого этажа было лишь два офиса. Остальная часть зала ничем не была заполнена. Через огромные окна с улицы проникал холодный синий свет — если бы не он, то на этаже было бы совсем темно.

Свейн вытащил Бальтазара из лифта. Ему было нелегко: он даже не пытался поставить его на ноги, а просто тащил за собой. Хокинс и Селексин поспешили ему на помощь.

— Что мы будем с этим делать? — спросил Хокинс, указывая головой на открытые двери лифта, Его голос звучал очень мягко.

— Необходимо выключить лифт, — прошептал Свейн. — Если вы не сможете найти выключатель, по крайней мере, выкрутите лампочку. Постарайтесь сделать все, чтобы лифт оставался здесь; надо заблокировать двери, чтобы им никто не смог воспользоваться.

Хокинс направился к лифту. Свейн заметил, что Селексин молча уставился в потолок. Казалось, он что-то ищет. Карлик вертел головой во все стороны и пытался что-то разглядеть в темное.

— Что вы делаете? — спросил его Свейн.

— Понимаете, — воздохнул Селексин, — Не все существа во Вселенной ходят на двух ногах или ползают, господин Свейн.

— О, понятно, — произнес тот.

— Я ищу соперника, известного под именем Рахнид. Эти твари, довольно большие, но не обладающие силой, всегда устраивают западню для своей жертвы. Они, словно пауки, ждут, пока жертва попадется в их лапы. Они стараются забраться повыше и прячутся в укромных местах, в пустотах, и долго ждут. Если кто-нибудь проходит под ними, то эти твари медленно и бесшумно спускаются и, приблизившись к своей жертве, хватают ее всеми восемью лапами и сразу же убивают.

— Вы сказали, сразу же... убивают? — повторил Свейн, и сам стал смотреть на потолок. — Мило, ничего не скажешь. Очень мило.

— Папа, — прошептала Холли.

— Да, дорогая? — ответил ей Свейн.

— Я боюсь, — захныкала девочка.

— Я тоже, — произнес Свейн мягко. — Я тоже.

Холли коснулась его левой щеки: «С тобой все в порядке, папа?»

Свейн взглянул на ее палец. Он был в крови.

Приложив руку к своей щеке, Свейн почувствовал на ней порез. На воротнике его рубашки было большое красное пятно. Рана вот уже некоторое время кровоточила, а он даже не чувствовал этого. Но когда он мог пораниться? Свейн не помнил, чтобы что-то или кто-то попал по его лицу. Возможно, это случилось, когда он ударил Рииз и набросился на нее. Существо отбросило его, и, может быть, в этот момент и его зацепило. Вряд ли он поранился о бетонный пол подземной стоянки, поскольку это был порез. Свейн нахмурился: он не мог понять, когда это случилось. «Впрочем, это не важно», — подумал он.

— Я в порядке, дочка, — сказал он Холли.

Девочка посмотрела на Бальтазара, сидевшего на полу, и спросила:

— Что же мы будем с ним делать?

— Я как раз собирался осмотреть его, — ответил Свейн и, встав на колени, взглянул на раненого великана. Его глаза были закрыты, Свейн обратился к нему, и тут Бальтазар открыл глаза.

— Очень хорошо, не закрывайте глаза, я должен осмотреть вас, — сказал Свейн.

Левый глаз Бальтазара немного опух и налился кровью. Видимо, слюна Рииз была едкая. Свейн приблизился к громиле, его зрачок расширился. Реакция была обратной. С его глазами было что-то не так. Он осмотрел Бальтазара: великан во всем был похож на человека — руки, ноги, телосложение, волосы — и только его глаза реагировали иначе. Зрачки у человека сужаются, когда на них направляют яркий свет, а в темноте они, наоборот расширяются, но у Бальтазара все было не так, как у людей.

Свейн повернулся к Селексину и сказал:

— Он выглядит как человек, ведет себя как человек, но таковым не является, не так ли?

— Нет, — ответил Селексин. — Он не человек. Хотя сходство с вашим видом у него поразительное. Но Бальтазар определенно не может называться человеком разумным.

— Тогда кто же он? — удивился Свейн.

— Я же говорил вам, что Бальтазар — кризеанин. Они отлично владеют холодным оружием.

— Но почему он так похож на человека? — продолжал Свейн. — Ведь если он представитель другой цивилизации, посланник другого мира, одним словом, инопланетянин, то вероятность того, что между нами и ним будет так много сходства, ничтожна. Один шанс из миллиона.

— Из миллиарда, — поправил его Селексин. — И, прошу вас, не употребляйте слово инопланетянин, это так грубо! Кроме того, именно таковых здесь и в данный момент большинство.

— Прошу прощения, — извинился Свейн.

— Все в порядке, не стоит. Вы правы, доктор, — обратился карлик к Свейну, — Бальтазар не является человеком, он лишь внешне похож на вас, как, кстати, и другой участник Состязания по имени Беллос. Эти существа способны изменять свой внешний облик.

— Изменить внешний облик?! — повторил с удивлением Свейн. — Но как?..

— Именно. Они меняют свой облик, — продолжал Селексин. — У вас на земле есть ящерица — хамелеон, которая меняет свою окраску при цветовых изменениях в окружающей среде, так вот Бальтазар и Беллос делают то же самое, только у них меняется не окраска, а форма тела. И это не случайно. Сейчас они на вашей планете, и для удобства им пришлось принять облик людей. Ведь на Земле все сделано ради человека. Оружием обладает человек, он изобретает различные машины для себя. Им удобнее принять облик человека, поскольку все в лабиринте устроено под него и для него: двери, лифты, столы, стулья и так далее.

— Все ясно, — сказал Свейн. Потом он повернулся к Бальтазару. В этот момент Хокинс присоединился к ним.

— Я все сделал, — сказал он. — Пришлось немного поработать, но я все сделал. Лифт теперь не работает.

Свейн все еще рассматривал глаз Бальтазара.

— Что ты сделал? — спросил он, не оборачиваясь.

Хокинс молчал. Свейн повернулся к нему: что там?

Полицейский стоял у края и смотрел вниз. Он не двигался. Свейн подошел к нему, чтобы понять, что случилось.

— О, Господи! — крикнул он. Свейн отскочил от края и побежал к дочери.

Вокруг воцарилась тишина, никто не шевелился.

* * *

Внизу на первом этаже стоял очень высокий человек с длинными рогами на голове, кончики которых почти соприкасались. Он был одет в черную одежду. На его груди блестели доспехи. Мягкий лунный свет отражался от них и распространялся по всему атриуму. Он стоял рядом со стеклянной витриной. Только сейчас Свейн понял, что высокий человек с рогами не просто стоит у витрины. В ней отражалось все, что находилось за ним.

Свейн почувствовал холод.

«Он не просто смотрит, — подумал Свейн. — Он следит». Селексин подошел к нему.

— Это Беллос, — прошептал он, не отводя глаз от великана с длинными рогами, стоявшего в атриуме. В его голосе одновременно слышались и страх и почтение. — Беллос — малонианец. Они самые жестокие охотники во всей галактике. Им нравится собирать трофеи. Малонианцы победили в нескольких Состязаниях, поскольку они организуют такое же состязание у себя дома, В котором участвуют сильнейшие. Так они определяют лучшего из лучших, которому выпадает честь принять участие в главном Состязании.

Свейн слушал Селексина, но не отводил взгляда от Беллоса. Великан с рогами был прекрасно сложен. Высокий и широкоплечий, он напоминал скорее скалу, чем человека. Его грудь было очень широкой, на ней красовались блестящие доспехи. Он произвел бы впечатление на любого.

— Я уже говорил вам, что они принимают облик человека, чтобы им было удобно на земле, помните? — спросил Селексин. — И если делать это, то лучше уж стать самым большим и самым сильным.

Свейн собирался что-то ответить карлику, когда услышал, как Хокинс сказал:

— Господи, где Паркер?

Свейн нахмурился. Хокинс что-то рассказывал о ней. Паркер была его напарницей, с которой им предстояло дежурить этой ночью. Возможно, она была все еще жива и спряталась где-нибудь...

— Salve, moriturum es! — послышался громовой голос Беллоса. Он распространился по всему атриуму. Стекла в витринах зазвенели. Свейн подскочил, он был напуган. Кровь застыла у него в жилах.

— Он заметил нас! — прошептал Свейн.

— Приветствую тебя, участник Состязания. Перед тобой стоит Беллос...

Свейн не на шутку испугался. Им необходимо было бежать, но куда? Слава Богу, они находились на втором этаже. Там они были в относительной безопасности.

— ... старший правнук Трома, победителя пятого Состязания. И подобно своему прадеду и двум другим малонианцам, которые также вышли победителями — я, Беллос, единственный из участников, который выйдет живым из лабиринта. Никто не сможет меня одолеть, и даже непобедимый Каранадон. Кто ты, о, достойный мой соперник, обреченный на поражение?

У Свейна в горле застрял комок. Он собирался встать во весь рост и ответить, как услышал странный шум, скорее даже шипение, раздававшееся снизу.

В атриуме библиотеки был кто-то еще кроме Беллоса. Свейн все это время ошибался: Великан обращался не к ним, он даже их не заметил. Он бросал вызов кому-то еще.

В этот момент Свейн заметил другого участника, точнее, его тень, Что-то темное, пряталось в левом углу атриума и медленно приближалось к Беллосу. Свейн не знал, что за существо двигается к великану в доспехах, но его размеры впечатляли. Длинное худое тело около двух метров, от которого вырастали конечности, такие же длинные и тонкие. Это было нечто среднее между очень большим кузнечиком и пауком. Существо цеплялось за книжные шкафы, стоявшие в левой части атриума. Хотя Свейн не мог толком разглядеть его лица, он увидел, что часть его головы закрыта какой-то блестящей маской, скорее всего, стальной. При движении существа раздавался странный шум — его дыхание.

— Что это? — прошептал Свейн.

— Это Конда, — ответил Селексин. Очень злое существо, похожее на вашего паука.

— Он действительно напоминает паука, — прервал его Свейн.

— Обратите внимание на его две передние лапы: никогда не сводите с них глаза. На каждой лапе есть острый ядовитый ноготь. Стоит Конде проколоть ваше тело и впрыснуть в него яд, как в следующую минуту вы умрете в страшных мучениях. Противоядия не существует. Конде тяжело дышать вашим загрязненным воздухом: это его единственная слабость.

Конда подходил все ближе, тень, которую он отбрасывал на шкафы, двигалась вместе с ним. Беллос не двигался. Он только стоял рядом с витриной и, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что его жизнь находится в опасности.

Свейн испытывал странное чувство. С одной стороны, ему было интересно и любопытно, с другой — он понимал, что сейчас произойдет нечто ужасное, и не хотел смотреть. Вряд ли кто-нибудь на Земле захотел бы оказаться на его месте. Конда осторожно приближался к Беллосу. Внезапно великан поднял руку вверх. Паукообразное существо сразу же остановилось.

Свейн ничего не понимал.

— В чем дело? — спросил он Селексина.

И вдруг он заметил еще одну тень — и увидел... Это было не очень большое существо, похожее на собаку. Оно стояло на книжном шкафу позади Конды.

Позади Конды.

Не успел Свейн опомниться, как увидел точно такого зверя, стоявшего чуть поодаль. Зверь, словно кот, незаметно подкрадывался к Конде. Его движения были очень аккуратными. Селексин тоже заметил их.

— О, Боже, — прошептал он, — Это ходая.

Свейн повернулся к карлику и увидел, как тот трясется от страха. Селексин продолжал смотреть вниз, он побледнел. Свейн понял, что их ожидает нечто ужасное. Он заметил еще двух существ, которые стояли на других шкафах. Они перескакивали с одной полки на другую. Голова у зверя была круглая, а пасть непропорционально большая. Ходая щелкали своими острыми зубами и приближались и Конде. Их хвосты свистели в воздухе, когда они прыгали по полкам. Селексин прошептал: «Он не может этого сделать. Он не имеет права... О, господи, ходая».

Четыре маленьких существа-ходая окружили Конду со всех сторон. Насекомообразное существо не двигалось. Казалось, Конда не замечал их. Они были все ближе. Вдруг Беллос опустил свою руку и повернулся, Свейн увидел, как Конда зашевелился, и в ту же секунду сверху на него прыгнули четыре существа.

В атриуме раздались ужасные нечеловеческие крики. Конда яростно бился о витрины и книжные шкафы атриума, чтобы сбросить с себя жутких тварей, неожиданно набросившихся на него. Судяпо всему, он не ожидал, что у Беллоса есть такие помощника.

Свейн посмотрел на Хокинса, Лицо полицейского побледнело, он стоял неподвижно и с ужасом наблюдал за происходящим. Даже Селексин был ошеломлен, хотя он знал все про этих тварей. Свейн прижал к себе Холли и закрыл руками ее лицо.

— Не смотри, дорогая, — сказал он.

Конда продолжал истошно кричать.

Вдруг один из книжных шкафов упал на пол, и перед глазами Свейна предстала ужасная сцена. Четыре зверя, набросившись на обезумевшего Конду, разрывали его на куски. Два зверя схватили его за передние конечности, словно знали, что именно они таят в себе опасность, а два других ходая, стоя на спине Конды, атаковали его голову и лицо, которое было защищено стальным забралом. Им удалось сорвать его с лица, и в следующую секунду вопли насекомообразного существа сменились хрипом. Один из зверей добрался до его горла и вцепился мертвой хваткой.

Конда перестал вырываться, его ноги подкосились, и он рухнул на пол.

Но ходая не остановились. Свейн видел, как они, опьянев от запаха крови, продолжали вгрызаться зубами в неподвижное тело Конды. Один из ходая оторвал зубами большой кусок плоти от тела Конды, и из тела несчастного существа фонтаном брызнула кровь. Ходая торжествовали.

Внезапно Свейн услышал шум: он шел откуда-то слева.

Шаги. Быстрые, едва различимые шаги, где-то между шкафами. Один из зверей тоже услышал шум, который доносился из дальнего угла, рядом с выходом. Он спрыгнул с Конды и помчался туда. Через мгновение Свейн заметил еще одного человечка в белом, пытавшегося убежать. Он почти добрался до выхода. Ходая гнался за ним. Карлик успел прошмыгнуть на лестничную клетку первого этажа библиотеки, но он не закрыл за собой дверь, и один из ходая догнал его там. Раздались ужасные крики: все было кончено. Свейн понял, что человечек погиб.

Это был помощник Конды.

Свейн повернулся к Селексину и посмотрел на него.

— Селексин, — произнес он. — Селексин!

Карлик молчал. Он все смотрел, как звери впиваются зубами в тело Конды.

— Селексин, очнись, — сказал Свейн громче и толкнул своего помощника.

— Ч-что? — ответил ему карлик дрожащим голосом.

— Расскажи мне об этих ходая, — произнес Свейн. — Быстрее, не молчи, скажи мне, кто они такие, Селексин! Почему их так называют?

— Ходая — хищники, они охотятся на животных. Беллос — охотник. Так же как и вы, он использует этих тварей для своей охоты. Все очень просто.

— Эй, — перебил его Свейн, — это я и сам уже понял. Поподробнее — я хочу знать о них все.

— Зачем? Все это уже не имеет значения, — ответил ему Селексин.

— Почему, в чем дело? — спросил его Свейн.

— Мистер Свейн, я хотел бы похвалить вас. Предыдущие участники Состязания не продержались так долго. Ваши действия произвели на меня впечатление. Я даже начал думать о том, что мы можем победить и выжить, но теперь... — Селексин замолчал. — Теперь я вынужден сообщить вам, что у нас нет никаких шансов против Беллоса и его «псов». Нам пришел конец.

— Почему? В чем дело?

— Вы не сможете победить. Состязание окончено. Беллос нарушил правила. Если там узнают об этом — хотя это вряд ли случится: Беллос очень умен и хитер — то его дисквалифицируют, то есть уничтожат. Никто не может одолеть Беллоса, если он охотится вместе с ходая. Этим хищникам нет равных. Они совершенное орудие убийства, безжалостные и беспощадные. Теперь Беллоса не остановить.

Селексин опустил голову и продолжал:

— Помните, я рассказывал вам о Каранадоне? — произнес он, указывая на браслет Свейна.

— Да, — ответил тот. Он совершенно забыл об этом, но решил не признаваться Селексину.

— Лишь одному охотнику за все время проведения Состязаний удалось одолеть Каранадона. Знаете, кто это был? — сказал Свейн.

— Нет. И кто же? — спросил Свейн.

— Беллос со своими тварями, — ответил ему карлик.

— Замечательно, просто отлично, — сказал Свейн с иронией.

Все притихли.

— Но как получилось, что он попал сюда вместе с этими ходая? — спросил его Свейн.

— Если его переместили в лабиринт так же, как и всех остальных участников, почему там у вас не убедились, что он один? Вы же говорили...

— Эй, — прошептал Хокинс и коснулся плеча Свейна. — Он собирается что-то сделать. Беллос нагнулся над телом Конды: он был чем-то занят, но Свейну и остальным не было видно, когда великан поднялся, то в его руках оказалась стальная маска, защищавшая лицо Конды.

Трофей.

Он закрепил маску на поясе и прикрикнул на трех собакообразных тварей, которые все еще разрывали уже мертвое тело Конды. Они тут же спрыгнули с несчастного; в это же время в атриум вернулся четвертый ходая. Его морда была вся в крови, а на зубах висели куски окровавленного тряпья: все, что осталось от помощника Конды.

Беллос подошел к полукруглому столу, который находился в центре помещения. Над столом висела табличка с надписью; «информация».

Свейн услышал за собой учащенное дыхание Хокинса. Беллос наклонился и взял в свои руки что-то белое. Он развернулся и двинулся к Конде. Это был помощник Беллоса, такой маленький, что умещался на ладонях великана. Беллос прокричал что-то, и ходая побежали к информационному столу и спрятались под ним. Он посадил своего неподвижного помощника на плечо и, став рядом с мертвым Кондой, громко сказал: «Начать инициализацию». Как только он это произнес, над головой карлика появился пучок яркого света, который осветил весь атриум. Свейн и остальные отошли от края, чтобы их не заметили. Пучок света горел несколько секунд, а потом внезапно исчез. В атриуме стало темно. Селексин обратился к Свейну:

— Это, господин Свейн, было подтверждение. Беллос подтвердил, что он уничтожил одного из участников.

Свейн обратился к группе, которая стояла вокруг него.

— Я думаю, что пришло время выбираться отсюда.

— Вы правы, — ответил Хокинс и отошел от перил.

Свейну с огромным трудом удалось подхватить Бальтазара.

— Холли, дорогая, — прошептал он. — Иди к лифту, быстрее.

— Хорошо, папа, — ответила девочка.

— Мы вернемся в лифт. Сядем все в него и остановим между этажами, — повернувшись к Хокинсу, сказал Свейн. — Это самое безопасное место в библиотеке. Потом придумаем что-нибудь, з пока нам надо спрятаться.

— Да, отличный план, — поддержал Свейна полицейский.

Свейн начал оттаскивать Бальтазара от перил. Холли и Селексин принялись ему помогать. Они двигались в направлении лифта, в котором не горел свет, как вдруг... случилось ужасное.

Двери лифта начали медленно закрываться.

Свейн взглянул на Хокинса, но тот уже все понял и побежал к дверям в надежде остановить их, прежде чем они закроются. Но было понятно, что он не успеет: они слишком поздно заметили, что двери закрываются. Хокинс все это время думал, что он не только открутил лампочку в кабине, но и выключил лифт, но он ошибался.

— Проклятье! — прокричал он.

Свейн подошел к дверям — и тут он заметил, что над ними мигают лампочки: лифт пошел вниз. Сначала загорелась цифра "l", а потом «-1». Лифт остановился на первом подземном уровне. — Лифт работает, — прошептал Свейн — Но как...

— Господи! — взмолился Хокинс — Эти твари поняли, как он работает. Они научились пользоваться лифтом!

— Эти твари, как вы сказали, обладают интеллектом. Они умны, — спокойно произнес Селексин.

— Но это же животные, как они могли догадаться? — произнес Хокинс.

— Животные? Не-е-т. Инопланетяне, да, — прошептал Селексин. — Кроме того, я не думаю, что требуется много ума, чтобы понять, как действует ваш лифт. Тот факт, что эти твари, как вы изволили выразиться, поняли, как работает лифт, лишь подтверждает мое мнение, что они достаточно умные. Селексин разговаривал с Хокинсом подчеркнуто вежливо и спокойно. Хокинс собирался ответить карлику, но Свейн перебил его.

— Ладно. Сейчас это уже не имеет значения. Мы попытаемся найти другое место, чтобы спрятаться — сказал он.

— Зачем, папочка? Это же глупо, — послышался голос Холли, стоявшей рядом с кнопкой. — Я сейчас вызову для нас лифт, и мы поедем.

Свейн с ужасом посмотрел на свою дочь и заорал:

— Холли, нет, не делай этого! — Он бросился к ней, чтобы остановить, но было слишком поздно: Холли нажала на кнопку.

Свейн закрыл глаза и опустил голову. Загоревшаяся лампочка немного осветила невинное лицо Холли. Девочка вызвала лифт. Свейн не мог в это поверить. Теперь, кто бы ни был на подземной стоянке, кто бы ни вызвал лифт, ему не надо было гадать, где находятся беглецы. Более того, ему не надо было ничего делать: лифт автоматически остановится на первом этаже, где находились Свейн и остальные.

— Что я сделала не так, папа? — спросила Холли. — Разве я поступила неправильно?

— Нет, дорогая, ты все сделала правильно, не волнуйся, — ответил ей Свейн. Он передал Бальтазара Хокинсу и стараясь не поднимать шума, подошел к балкону, чтобы посмотреть вниз.

Беллос все еще стоял у справочного столика, рядом с ним на столе расположился его помощник: кажется, они так и не поняли, что на верхнем этаже кто-то еще.

«Слава Богу, хоть Беллос не заметил нас», — подумал Свейн и,опустив голову, вернулся к лифту. Но все равно им надо было что-то делать. Кто бы ни был в кабине лифта, он скоро будет на первом этаже, и меньше всего Свейн хотел бы с ним встретиться. Он встал рядом с дверями. Холли смотрела прямо на него. Селексин и помощник Бальтазара оба стояли с раскрытыми ртами.

Хокинс, поддерживая раненого Бальтазара, также стоял рядом с карликами. Вдруг Бальтазар пошевелился и привлек к себе внимание Свейна. Он догадался, что бородатый громила хочет что-то сделать. Левой рукой тот держался за Хокинса, но тут его правая рука потянулась за ножом, и в следующую секунду в руке Бальтазара сверкнуло острое лезвие. Он готов был метнуть нож...

Свейн не знал, что делать. Он ничего не понимал. Бальтазар собирался бросить в него один из своих ножей, а все стояли неподвижно и ничего не предпринимали. Нож просвистел в воздухе. Свейн закрыл от страха глаза и ждал, когда оружие вонзится в его грудь и все будет кончено. Нож пролетел рядом с ним...

Он услышал глухой стук позади себя и... жуткий вопль...

Свейн повернулся, чтобы понять что происходит. Он ужаснулся, когда увидел, как нож, брошенный Бальтазаром, вонзился в переднюю лапу одного из ходая. Эта тварь пыталась зацепиться за балкон и подняться на первый этаж, но Бальтазар пригвоздил ее к балкону. Сила броска была такова, что нож прошел сквозь переднюю лапу существа, похожего на собаку, и даже пробил железную стойку балкона и застрял там. Свейн понял, что он был на волосок от гибели. Ходая был за его спиной, он не видел зверя, но Бальтазар спас ему жизнь.

Ходая не мог пошевелиться: нож прочно засел в его лапе. Любое движение причиняло ему боль: он издавал жуткие вопли. Только сейчас Свейн мог разглядеть его с близкого расстояния. Четыре мощные лапы, длинные когти на них, длинный хвост и странная голова. Он была огромная и круглой формы. Челюсти у зверя были очень большими, и когда ходая раскрывал свою пасть, Свейн видел бесчисленное количество зубов внутри нее. Казалось, голова зверя предназначена единственно для того, чтобы на ней удерживать мощные челюсти.

Свейн на мгновение посмотрел вниз, и его взгляд пересекся со взглядом Беллоса. Тот все еще стоял у информационного столика и пристально глядел наверх. Беллос улыбнулся. "Все это время он знал, что мы находимся на первом этаже, — подумал Свейн, — он знал".

Свейн отвел взгляд и повернулся к Селексину и остальным.

Ходая все это время висел на балконе, и, казалось, единственное, что его удерживает, это нож. В Этот момент он опять услышал свист, и второй нож, чуть побольше, брошенный Бальтазаром, отрезал существу лапу чуть повыше пальцев. Издав вопль, ходая полетел вниз. Свейн убедился, что он висел на своей лапе, но меткий бросок Бальтазара сделал свое дело. Лапа так и осталась висеть на балконе.

— Сюда, сюда, быстрее! — услышал Свейн крики Хокинса.

Он повернулся к ним и увидел, как вся группа бежит в сторону комнаты, где сотрудники библиотеки делали фотографии и ксерокопии для посетителей. Свейн побежал в их сторону, то и дело оглядываясь: ему казалось, что три оставшиеся ходая бросятся вслед за ними.

Свейн последним вошел в фотолабораторию и закрыл за собой дверь. Хокинс, тащивший на себе Бальтазара, спешил к другой двери, которая была к конце комнаты. Две соседние комнаты были разделены бетонной стеной. Подойдя к двери, Свейн увидел табличку с надписью:

Нью-йоркская государственная библиотека.

Интернет-классы. Закрыто на ремонт.

Приносим свои извинения за временные неудобства.

Пройдя через фотолабораторию, Свейн скрылся в соседней комнате и закрыл за собой дверь.

— Я не думаю, что это была хорошая идея, — сказал он.

Внезапно Свейн услышал грохот: он повернулся и через маленькое окошко в двери увидел, как ходая ломились в дверь фотолаборатории. Он повернулся лицом к остальным.

— Мне очень жаль, — сказал Хокинс, опуская раненого Бальтазара на землю. Громила, только что спасший их от смерти, выглядел неважно. Кажется, он умирал.

Судя по всему, руководство лишь недавно приняло решение провести Интернет и оборудовать классы в библиотеке. Комната, в которой находились беглецы, была больше фотолаборатории. Но в ней было пусто. С непокрашенного потолка свисали провода. В стену были вделаны розетки. Никаких компьютеров, никаких модемов.

Даже выключатель у двери был совсем старый. Освещение из-за грязных лампочек казалось тусклым. В комнате было два окна, но никаких других дверей. Это было угловое помещение. Лишь один выход через дверь, в которую скоро будут ломиться инопланетные хищники, жаждущие растерзать их. Компания оказалась в западне. «Отлично, просто замечательно», — подумал Свейн.

Шум снаружи усиливался. Ходая продолжали ломиться в дверь. Свейн через маленькое окошко в двери видел, как звери пытаются высадить дверь в фотолабораторию. Было ясно, что деревянная дверь долго не протянет.

Хокинс и Холли стояли у окна и смотрели на улицу. Больше всего в этот момент они хотели бы выбраться отсюда. Свейн, стоя у дверей, закричал:

— Не подходите к окну слишком близко, не прикасайтесь к нему! Он подошел и ним и указал на крошечные искорки, которые вспыхивали по периметру оконной рамы. Он помнил об электрическом поле, о котором ему рассказывал Селексин.

— Прошу прощения, — произнес в этот момент карлик, — но у нас сейчас есть более серьезные проблемы, чем окно. Ходая продолжали биться о дверь фотолаборатории.

— Да, вы правы, — сказал Свейн и повернулся к Селексину. Потом он стал осматривать комнату в надежде найти что-нибудь, чем можно было бы подпереть дверь или использовать для защиты от этих тварей. Но в помещении ничего не было. Ни палок, ни столов, ничего. Абсолютно голая комната. В этот момент все услышали треск дерева: внешняя дверь поддалась.

— Они проникли в фотолабораторию, — сказал Хокинс и побежал к двери, чтобы подпереть ее своим телом.

— Господи, мы пропали, — вздохнул Свейн. Ходая добрались до двери и начали ломиться в комнату, где находились Свейн и остальные. Хокинс подпирал дверь, которая дрожала от ударов.

— Назад, вернитесь! — закричал Свейн, — Сейчас они разобьют окошко и могут поранить вас!

Не успел он произнести это, как существо, видимо, встав на задние лапы, показалось в маленьком окошке, проделанном в двери. Удар — и осколки стекла полетели на пол, Ходая просунул свою лапу в образовавшееся отверстие и пытался зацепиться за что-нибудь. Остальные твари продолжали таранить дверь.

— Что же нам делать? — завопил Хокинс. — Мы пропали, Эта дверь долго не протянет. Они разнесут ее в щепки так же, как сделали это с другой.

— Я знаю! Знаю! — кричал Свейн. Он судорожно пытался что-нибудь придумать.

Обезумевшие ходая бились о дверь. Петли едва держались, дверь дрожала и скрипела. Одна из тварей пыталась просунуть свою голову в окошко, но оно было слишком маленьким. Звери рычали и издавали звуки, от которых всех находящихся внутри комнаты бросало в дрожь.

— Отходите в дальний угол, — сказал Свейн. Я хочу, чтобы вы ...

И вдруг — тишина. Свейн услышал, как за окном барабанит дождь. Он ничего не понимал: в комнате стояла абсолютная тишина. Ходая перестали ломиться в дверь. «В чем дело? — подумал Свейн. — Что заставило их умолкнуть?» Он посмотрел на дверь. Медленно, почти незаметно, ручка двери стала поворачиваться. Хокинс тоже заметил это.

— Черт возьми! — заорал он.

Свейн все понял и рванулся к двери. Ему казалось, что он не успеет: ручка продолжала вращаться, еще немного, и дверь откроется. Свейн услышал, как щелкнул замок. «Дверь заперта», — подумал он и облегченно вздохнул. Но существо не унималось. Ходая снова и снова пытался нащупать на замке защелку. «Они пытаются открыть дверь, а не выбить ее, — подумал Свейн. — Но как они догадались?»

В этот момент он увидел, как лапа зверя все ближе подбирается к замку, черный коготь уже коснулся ручки. Зверь совершал хаотичные движения, пытаясь нажать на защелку. У Свейна не осталось никаких сомнений: ходая знает, что надо делать, скоро он откроет дверь.

Свейн оглянулся и посмотрел на Бальтазара. Все это время он надеялся, что тот еще раз бросит нож и метким броском ранит существо или, еще лучше, вновь пригвоздит его к двери. Но Бальтазар неподвижно сидел на полу комнаты: сил у него после двух бросков не осталось, хотя ножей еще было предостаточно. Свейн подумал о том, чтобы взять один из ножей и, подойдя к двери, вонзить его с близкого расстояния зверю в лапу. Было ясно, что он сможет ранить зверя, только если ударит его ножом: метать их Свейн не умел. Он испугался и решил не подходить близко к двери, но вдруг его осенило:

— Наручники! — крикнул Свейн, обращаясь к Хокинсу, — быстрее, дай мне наручники!

Хокинс какое-то мгновение недоумевал, но потом выхватил из пояса свои наручники и бросил их Свейну. Когтистая лапа зверя подбиралась все ближе к защелке.

— Эта тварь пытается открыть дверь! — закричал от страха Хокинс. — Как только она доберется до замка, дверь откроется...

Свейн подошел ближе к двери и попытался открыть наручники. Но у него ничего не получилось. С той стороны ходая энергично бил лапой по ручке: он пытался открыть ее. Свейн подскочил к двери: он решил воспользоваться наручниками и защелкнуть их на двери, чтобы твари не пробрались внутрь комнаты. Дверь не поддавалась. Лапа одного из ходая почти добралась до защелки...

— Я не могу открыть наручники, они защелкнуты! — закричал вдруг Свейн. — Ключи, быстрее, брось мне ключи! — Свейн повернулся к Хокинсу.

— Черт возьми, конечно, — Хокинс тут же вытащил связку ключей и бросил их Свейну. — Самый маленький.

Свейн поймал связку и стал вставлять ключ в замок.

— Поторопитесь, — сказал Селексин.

Ходая стал царапать когтями ручку замка и добрался до защелки. У Свейна задрожали руки, и он никак не мог вставить ключ в замок.

— Быстрее! — закричал Селексин.

Свейн вставил ключ и тут же расстегнул наручники, Он подбежал к двери, и в этот момент лапа зверя сдвинула защелку. Дверь больше не была заперта. Свейн тут же пристегнул одну манжету наручников к ручке, а другую к кольцу, которое было вделано в стену примерно на уровне замка. Ручка медленно повернулась, и дверь стала открываться, но в этот момент все услышали громкое «щелк»: Свейн успел. Двери открылись всего на дюйм, наручники натянулись, и дверь встала.

Тут же ходая стали биться о дверь. Они, видимо, поняли, что Свейну удалось как-то заблокировать ее. Появления очередного «замка» они явно не ожидали и разозлились не на шутку. Существа неистово таранили дверь и каждый раз наручники звенели. Лишь благодаря им дверь не поддавалась. Между дверной коробкой и самой дверью образовалась небольшая щель в пару сантиметров, и с каждым ударом ходая она увеличивалась. Но этого было недостаточно, чтобы существо с круглой головой и величиной с собаку сумело проникнуть в комнату, в которой прятались Свейн и остальные. Ходая непрерывно бились о дверь. Наручники открыть они были не в силах, и Свейну оставалось только молился, чтобы дверь выдержала.

— Отличная работа, — сказал Хокинс.

Свейн не придал похвале Хокинса особого значения. — Если эти твари не смогут открыть дверь, то рано или поздно они ее высадят. Надо во что бы то ни стало выбираться из этой комнаты.

Здесь они в западне.

Ходая продолжали биться о дверь. Свейн повернулся к ней спиной, чтобы гасить удары своим телом, и тут он увидел, что Холли стоит рядом с окном: она оперлась на подоконник и не двигалась. Свейн подумал, что она ранена.

— Холли? С тобой все в порядке? — спросил он и, оставив дверь, подбежал к дочери.

— Да... — девочка отвлеклась и посмотрела на отца.

Штурм снаружи продолжался. Шипение и крики ходая заполнили все помещение.

— Чем ты занимаешься? — спросил Свейн свою дочь.

— Играю с электричеством, — ответила Холли.

Свейн повернулся к двери, чтобы убедиться, что все в порядке, а потом вновь посмотрел на дочь. В руках у Холли был телефон, вернее трубка, из которой торчал кусок провода. Она держала его на расстоянии пяти сантиметров от подоконника. Как только девочка подносила трубку к окну, голубые электрические вспышки расходились концентрическими кругами.

Свейн забыл, что Холли все это время держала в руках телефон, который она попросила у него, чтобы «позвонить». Он не понимал, что происходит и почему от трубки образуются круги — она же была испорчена.

Ходая продолжали таранить дверь, но к всеобщей радости она не поддавалась.

— Могу я взять у тебя трубку? — спросил Свейн у дочери. Холли протянула ему телефонную трубку, но Свейн все время оглядывался.

Вдруг наступила тишина. Существа перестали барабанить в дверь.

Полная тишина... Это было невероятно!

Затем Свейн услышал, что ходая удаляются из фотолаборатории.

— Что происходит, что они придумали? — спросил Хокинс, посмотрев на Свейна.

— Я не знаю, — ответил тот и, медленно подойдя к двери, попытался взглянуть наружу.

— Они возвращаются? — полюбопытствовал Селексин.

— Я не вижу их — кажется, ходая действительно убежали. Но почему? — произнес Свейн.

Он смотрел через дверную щель, в которую так и не удалось протиснуться этим тварям. В фотолаборатории никого не было, входная дверь лежала на полу. Было немного темно, но Свейну удалось разглядеть площадку перед лифтами, где они стояли некоторое время назад. Только сейчас он понял, почему убежали ходая.

«Дзынь» — раздался звон. Двери лифта стали медленно открываться.

* * *

Боб Чарльтон зашел в четырнадцатое отделение полиции города Нью-Йорка и в этот момент подумал, что ночь будет долгой. Он несколько раз бывал в этом отделении прежде, но на этот раз там было значительно меньше народа. Около восьмидесяти полицейских для такого большого отделения — совсем не много. В помещении, несмотря на поздний час, было шумно. Полицейские ни на минуту не прекращали свою работу. Чарльтон подошел к дежурному офицеру и, стараясь перекричать всех, громко сказал: «Я Боб Чарльтон, мне необходимо поговорить с капитаном Диксоном».

— Мистер Чарльтон? Я Генри Диксон, рад знакомству, — сказал капитан Диксон, протягивая ему свою руку в тот момент, когда Чарльтон вошел в его офис. — Нейл Петерс сказал, что вы придете, чем могут быть полезен?

— У меня возникли проблемы с подачей электричества в центре города, и мне сказали, что вы можете помочь с этим вопросом.

— Да, — произнес Диксон. Чарльтон продолжал:

— Некоторое время назад мы потеряли один из наших главных трансформаторов в 212 секторе, что на юге острова. Лейтенант Петерс сказал мне, что вы сегодня утром поймали там парня.

— Где находится этот 212-ый сектор? — спросил Диксон.

— Это в районе четырнадцатой улицы и Деланси, сектор протянулся с севера на юг.

Диксон посмотрел на карту, которая висела на стене.

— Да, верно. Мы действительно сегодня утром схватили там одного парня, — ответил Диксон. — Но, боюсь, к вам он никакого отношения не имеет. Мы поймали его в старой нью-йоркской государственной библиотеке.

— Но что он там делал? — поинтересовался Чарльтон.

— Мелкий воришка. Он узнал, что в библиотеке установили несколько новых компьютеров на базе Intel Pentium III. Но боюсь, этот ублюдок совершил нечто более страшное, чем банальное воровство.

— И что же? — с удивлением спросил Чарльтон.

— Он был весь в крови, когда мы его обнаружили, — сказал Диксон.

Чарльтон замигал глазами.

— Только это была не его кровь, а охранника, — добавил капитан.

— О Господи, Боже мой.

— Да, черт возьми, — вздохнул Диксон. — Вот такие дела. Боб Чарльтон подумал немного, но потом спросил:

— Но как он туда пробрался? Я хочу сказать, как ему удалось проникнуть в библиотеку?

— Я еще не знаю, но обязательно выясню. С ним сейчас разговаривают мои люди. Мы очень заняты, не хватает времени. Я вышлю людей в библиотеку только завтра, чтобы они все там подробно изучили.

— Этот воришка, он все еще здесь? — спросил Чарльтон.

— Да. Я запер его внизу, пусть посидит немного, — ответил Диксон.

— Я могу поговорить с ним? — спросил Чарльтон. Диксон пожал плечами.

— Да, можете, но он ничего вам не скажет путного. С тех пор как мы его схватили, он несет какую-то чушь. Я уже думаю, не псих ли он.

— Ничего — перебил его Чарльтон. — Я в любом случае попытаюсь. В этих старых зданиях столько дыр, что я не удивлюсь, если ему удалось найти какую-нибудь лазейку и проникнуть в библиотеку. Ну как, вы не против?

— Да нет, вы можете поговорить с ним, если хотите, — ответил полицейский.

Они оба подошли к двери, но тут Диксон остановился.

— Да, вот еще что, мистер Чарльтон, — сказал он, улыбаясь. — Следите за вашим животом. Если он станет еще больше, это будет не очень красиво.

* * *

Чарльтон вздрогнул, когда взглянул на парня, одетого в черное и сидевшего в клетке. Полицейские, арестовавшие его, даже не позаботились о том, чтобы дать ему умыться, и он так и сидел с грязным лицом. На лице Майка Фрейзера все еще виднелись полосы высохшей крови. Они походили на боевую раскраску каких-нибудь дикарей, которые, перед тем как выйти на тропу войны, разрисовали себя разноцветными красками. Фрейзер сидел на стуле, смотрел на бетонную стену и, размахивая руками, что-то говорил.

— Вот он, — сказал капитан Диксон.

— О, Господи, — еле слышно произнес Чарльтон.

— С тех пор как мы его заперли здесь, он не перестает разговаривать со стеной. Кровь на его лице уже высохла, но, кажется, он ее даже не замечает. Позже, когда он придет в себя, я прикажу отвести его в душевую, чтобы он смог как следует помыться. Он весь в крови этого охранника.

— Вы сказали, что его фамилия Фрейзер, — спросил Чарльтон.

— Да. Майкл Томас Фрейзер — ответил ему Диксон.

Чарльтон сделал несколько шагов вперед и встал рядом с клеткой.

— Майкл, — произнес он мягко.

Ответа не последовало. Фрейзер, не обращая на него внимания, продолжал говорить со стеной.

— Майкл. Вы меня слышите? — спросил Чарльтон.

Парень ему не ответил. Чарльтон повернулся к капитану и спросил его:

— Вы сказали, что не знаете, как ему удалось пробраться в библиотеку, я правильно вас понял?

— Да, как я вам говорил, завтра я направлю туда людей, чтобы они могли все выяснить, — ответил ему Диксон.

— Хорошо.

— Вам ничего не удастся узнать у него. За весь день он никому ничего не сказал. Все сидит и бормочет себе всякие глупости. Возможно, он даже не слышит нас, — сказал Диксон.

— Хм, — подумал Чарльтон. — Бедный воришка.

— Оно слышит ваши голоса, — вдруг прошептал на ухо Бобу Чарльтону Фрейзер. Тот отскочил от страха в сторону. Чарльтон стоял совсем рядом с Фрейзерем: их разделяла решетка, поэтому он не волновался, но когда задержанный шепнул ему на ухо, Боб испугался. Он не заметил, как Фрейзер подошел к решетке.

Воришка продолжал шептать: «Кто бы это ни был, он слышит ваши голоса, и если вы не перестанете разговаривать...». Майк прижимался лицом к решетке, стараясь быть как можно ближе к Чарльтону. Полосы высохшей крови на его лице выглядели устрашающе.

— Кто бы это ни был, — уже громче сказал Фрейзер, — он слышит ваши голоса, и если вы не прекратите разговаривать... — парень уже орал на всю комнату. — Если вы не прекратите разговаривать...

Майк Фрейзер бился в исступлении о клетку и вопил: «Не разговаривать, не разговаривать!» Он уставился в потолок, потом закричал и поднял вверх руки, словно пытался защититься от кого-то.

— О, мой Бог! Оно рядом, это существо здесь, оно стоит за мной. Господи, помогите мне! — кричал он — Кто-нибудь — помогите мне! — схватившись руками за решетку, он попытался раздвинуть прутья.

Фрейзер со всей силой бился о решетку. Наконец он упал на дол без сил. Потом он посмотрел на Чарльтон и прошипел:

— Не ходите туда.

— Почему? Что там не так? — подойдя к воришке спросил Чарльтон. — Что там случилось?

Фрейзер хитро посмотрел на толстяка, потом заговорщицки улыбнулся и сказал:

— Если вы пойдете туда, то не сможете вернуться живыми.

— Он просто псих. Не обращайте на него внимания, — сказал Диксон, и они, выйдя из комнаты, вместе поднялись наверх.

— Вы думаете, что это он убил охранника? — спросил Чарльтон капитана.

— Он? Нет. Вероятно, он наткнулся на людей, которые сделали это, хотя...

— И вы полагаете, что они испачкали его кровью и разрисовали ему лицо?

— Что-то в этом духе, — ответил ему Диксон.

Чарльтон погладил свой подбородок и произнес:

— Я не уверен. Думаю, нам лучше проверить электрические системы в этой библиотеке. Дело того стоит. Возможно, что люди, которые разрисовали ему лицо, решили похитить кабели из библиотеки. И если они перерубили главный кабель, вполне вероятно, что трансформатор не выдержал повышения напряжения и отключился. — Диксон и Чарльтон добрались до дверей.

— Сержант, — произнес Чарльтон, пожав ему руку. — Благодарю вас за помощь, которую вы мне оказали. По крайней мере, мне было интересно посмотреть на этого парня.

* * *

Стивен Свейн выглянул из-за двери Интернет-класса нью-йоркской государственной библиотеки. Наручники все еще висели на замке. Двери лифта были открыты, но из кабины никто не вышел. Лифт остался на первом этаже. Стояла тишина.

Ходая не было видно. Скорее всего, они выбежали из фотолаборатории и спрятались где-нибудь на балконе. Свейн внимательно следил за лифтом и все ждал, что кто-нибудь оттуда выйдет.

— Может, там никого нет? — прошептал ему на ухо Хокинс.

— Возможно, — ответил Свейн. — Может, кто-то нажал кнопку на подземной стоянке, вызвал лифт, но не стал входить в него.

— Шшш, тихо, — прошипел Селексин. — Оно выходит.

Свейн и Хокинс, прильнув к двери, увидели знакомый кончик хвоста...

— О, Боже, — произнес Хокинс.

Свейн вздохнул:

— Этот парень не собирается оставлять нас в покое.

Хвост существа был на высоте около метра от пола. Свейн заметил, что кончик хвоста несколько деформирован: след от удара фонарем. Затем высунулась голова зверя с антеннами, а потом он начал медленно выползать из лифта.

— Это не парень, — послышался голос Селексина. — Я же говорил вам, что Рииз — самка. Скорее, это девушка, а не парень.

— Как же она догадалась вызвать лифт? — спросил Хокинс.

Рииз в этот момент опустила голову пониже и стала принюхиваться и сопеть.

— Я полагаю, что она почувствовала запах мистера Свейна, который он оставил на кнопке, когда вызывал лифт, — сказал Селексин. — Видимо, Рииз просто ткнула мордой в кнопку и вызвала лифт.

Как только карлик закончил свои рассуждения, Рииз остановилась и повернула голову в их сторону. Свейн и Хокинс спрятались за дверью. Селексин не двигался.

— Что вы делаете? Прятаться совсем не обязательно, она не видит вас, — сказал карлик. — У Рииз плохое зрение, но острый нюх. Эта тварь просто чувствует, что мы где-то рядом. Запах вашего тела никуда не денется, даже если вы спрячетесь за дверью. Скорее всего, она уже знает, где мы.

Свейн и Хокинс вновь прильнули к двери и стали наблюдать за существом.

— так почему она не идет в нашу сторону? — спросил Хокинс у Селексина.

— Честно говоря, я сам удивляюсь, поэтому не могу вам точно сказать. Я думаю, что Рииз не вдет в нашу сторону только потому, что она чувствует и другие запахи. Думаю, она поняла, что, кроме нас, на первом этаже есть еще кто-то... Кто-то, представляющий для нее большую опасность, чем мы с вами.

— И кто же это? — спросил Хокинс.

— А вы как думаете? — с издевкой произнес Селексин и лукаво взглянул на Хокинса. — Рииз чувствует, что она в опасности, поэтому пока не предпринимает никаких действий. Она выжидает.

— Ходая, — произнес Свейн. — Она учуяла этих тварей. Рииз все еще стояла у лифта.

— Правильно. Так как они находятся на первом этаже, от них исходят запахи, — сказал Селексин. — Я думаю, они где-то рядом с Рииз. Вот почему она обеспокоена и держит наготове свое оружие и антенны.

В течение минуты они наблюдали за Рииз, стоя за дверью. Она напоминала динозавра, ее тело было длинное и широкое. За все время, пока Свейн следил за Рииз, она не пошевельнулась ни на сантиметр. Ее хвост свернулся в дугу и был готов в любой момент ударить.

— Так что же мы будем делать? — спросил Хокинс.

Свейн нахмурился. Он пытался что-нибудь придумать.

— Ладно, — сказал он. — Мы выходим отсюда.

— Что? — в ту же секунду произнесли Селексин и Хокинс. Выходим?!

Свейн уже отстегивал наручники от ручки.

— В любом случае, мы не можем оставаться здесь, — сказал он. — Рано или поздно, одно из этих существ сломает дверь, и когда это случится, все мы поляжем здесь. Мы в ловушке, поймите. Значит так: приготовьтесь бежать, как только что-нибудь произойдет.

— Как только что-нибудь произойдет?! — с удивлением повторил Селексин. — Позвольте заметить, что ваш план несколько неудачен. Как вы считаете?

Но Свейн не слушал его. Он положил наручники в карман, а потом повернувшись к карлику он произнес:

— Скажем так: у меня есть уверенность, что с минуты на минуту на первом этаже что-то начнется. Как только это произойдет, что хочу, чтобы вы воспользовались этим и выбрались из этой комнаты.

Спустя некоторое время Свейн уже держал Бальтазара, а Хокинс взял Холли за руку и вся компания приготовилась бежать. Дверь была открыта настежь. Рииз все также стояла у лифта: она была чем-то обеспокоена.

Все ждали. Рииз не двигалась.

Прошла еще одна минута.

Свейн повернулся к группе и сказал:

— Так, друзья, как только я скажу «бегите», все вы как можно быстрее побежите к выходу на лестницу. Добравшись до него, не оглядывайтесь, не останавливайтесь, а идите прямо наверх. Мы добежим до четвертого этажа, а оттуда уж как-нибудь выберемся. Понятно?

Все закивали.

— Да, все ясно, — произнес Хокинс.

Прошла еще минута, может, две.

— Вам не кажется, что ничего не происходит? — сказал Селексин. — Тихо вроде.

— Он прав, — заметил Хокинс. — Может, стоит снова нацепить наручники на дверь?

— Нет, не надо, — ответил Свейн. Он продолжал следить за Рииз. — Они там, я точно знаю. Судя по тому, как осторожно ведет себя Рииз, ходая где-то рядом.

Вдруг Рииз резко повернула свою голову вправо. Что-то привлекло ее внимание. Свейн подхватил Бальтазара.

— Так, приготовьтесь, начинается.

Медленно, они стали пробираться в фотолабораторию. Хокинс с Холли и два калика последовали за ними. Рииз не обращала на них никакого внимания. Свейн, продолжая нести на плечах раненого Бальтазара, почти дошел до разбитой двери. Он надеялся, что существо не повернет своей головы в их сторону. Свейн выходил из фотолаборатории. Он мог видеть выход на лестничную клетку, который был слева от них. Рииз находилась приблизительно в десяти метрах от них. Казалось, кроме нее на этаже никого не было. Свейн надеялся, что вся компания медленно и тихо пройдет к выходу и скроется за дверью.

Внезапно Рииз повернула голову. У Свейна сердце ушло в пятки — он почувствовал себя вором, которого поймали с поличным. Он, вместе с Бальтазаром, успел сделать два шага, и в этот момент существо повернуло голову в их сторону. Свейн остановился. Но к его удивлению Рииз продолжала поворачивать голову, пока не совершила полный круг. «Ее голова поворачивается на триста шестьдесят градусов», — подумал Свейн. Но он успокоился, поскольку понял, что это был лишь угрожающий жест со стороны Рииз. Она была явно напугана, так как не понимала что делать: судя по всему, она улавливала запахи со всех сторон.

— Она окружена, — догадался Свейн. — Вот почему она крутит головой. Рииз знает, что мы здесь, но, кроме нас, на этаже находятся ходая, представляющее для нее большую опасность... Выходит, Селексин был прав.

Медлить было нельзя. Это был их единственный шанс спастись. Свейн повернулся и прошептал: «Вперед! Продвигаемся к выходу».

Свейн тащил на себе Бальтазара, одновременно не спускал глаз с Рииз. Они медленно, но верно двигались к лестнице. Остальные быстро добежали до двери и ждали Свейна, но с таким грузом на плечах он не мог не то что бежать — даже идти нормально. Беглецы почти добрались до выхода на лестничную площадку, когда ходая набросились на Рииз.

Жуткие вопли наполнили второй этаж нью-йоркской библиотеки. Оглянувшись, Свейн увидел, как один из ходая набросился на Рииз, а остальные бежали в ее сторону. Они широко разинули пасть, выставляя свои острые зубы.

Свейн втащил Бальтазара на лестничную клетку, все время оглядываясь, чтобы увидеть, что происходит. Он оказался на лестнице, и закрывая за собой дверь, в последний раз взглянул на да, как Рииз отчаянно крутила хвостом в надежде защититься от хищных тварей, набросившихся на нее.

* * *

Группа поспешила наверх. Свейну приходилось туго: Бальтазар еле волочил ноги, так что это было все равно что тащить на себе огромный мешок с песком. Свейн подставил свою спину и, схватив руки громилы, стал медленно подниматься по ступенькам. Остальные ждали его и Бальтазара рядом с дверью с цифрой "4". Присоединившись к ним, Свейн передал раненого Хокинсу.

— Почему мы остановились здесь? — спросил его молодой полицейский. — Разве мы не должны продолжать подниматься?

— Выше подниматься некуда, — ответил Свейн. — Все выходы из здания заблокированы. Электрическое поле, вы забыли? Выход на чердаке, думаю, тоже. Нам не удастся выйти на крышу.

— Папа, что мы делаем? — раздался голос Холли.

Свейн взялся за ручку и тихонько приоткрыл дверь:

— Мы ищем место, где можно было бы спрятаться, дорогая, — ответил он.

— Пап, а где монстры? — поинтересовалась Холли.

— Я не знаю, малышка. Я надеюсь, что здесь их нет, — ответил ей Свейн.

— Папа, а...

— Шшш, тихо. Подождите меня здесь, — прошептал он. Холли сделала шаг назад и прижалась к Хокинсу.

Свейн вошел в помещение на четвертом этаже и осмотрелся.

Да. Это было именно то, что нужно.

Большой читальный зал с низким потолком, где было множество столов п-образной формы. Все помещение было словно одним маленьким лабиринтом. В зале было темно, лишь холодный синий цвет проникал в помещение с улицы и немного освещал его. Свейн наклонился, чтобы посмотреть под столами, и ничего подозрительного не заметил. В зале кроме него никого не было.

Читальный зал был пуст.

Он высунул голову за дверь и сказал:

— Все вроде тихо, входите быстрее.

Все вошли в читальный зал, который находился на четвертом этаже. Свейн взял Холли за руку и повел ее в глубь помещения.

— Папочка, мне здесь не нравится.

— Да, дорогая, мне тоже, — ответил Свейн, оглядываясь по сторонам.

— Папа? — раздался снова голос девочки.

— Что, дорогая?

— Пап, куда мы теперь идем? — поинтересовалась Холли.

— Туда, — указал Свейн. В углу рядом с окном вырисовывались очертания маленькой комнатки, отделенной от читального зала перегородкой. Свейн ускорил шаги и потянул дочь за собой.

Хокинс шел позади всех.

— Что это? — спросил он, указывая на серый квадрат, который возник перед ними. Это была табличка.

Соблюдайте тишину.

Проносить рюкзаки в читальный зал не разрешается.

— Дверь? — произнес Свейн.

Хокинс тоже заметил большую дверь серого цвета, которая вела в комнату вахтера. Она ничем не отличалась от множества дверей, которые можно было увидеть в библиотеках, больницах и других местах. Даже автодоводчик был стандартным. Точно такие были в больнице, где работал Свейн. Он потянулся к ручке и надавил на нее. Дверь открылась — медленно, с характерным звуком, который издавал автодоводчик. Они нужны были для того, чтобы человек не утруждал себя закрывать за собой дверь.

Свейн нащупал выключатель, но в последний момент передумал включать свет, Он мог привлечь внимание других участников Состязания. В серой комнате вахтера было много всякой мелочи швабры, щетки, совок, бутылки с моющим средством, мастика для натирания полов и многое другое. Свейн обнаружил также несколько кусков брезента. С улицы в помещение падал свет от фонарей. Перегородка от пола до потолка разделяла комнату на две части. На ней кто-то закрепил несколько полок, на которых также стояли бутылки с какой-то жидкостью. Свейн и компания проникли в комнату вахтера и закрыли за собой дверь.

Холли сидела в дальнем углу комнаты. Хокинс опустил Бальтазара на пол под окном. Он посмотрел на Свейна и кивнул ему.

— Здесь мы будем в безопасности, — сказал полицейский.

— Да, в ближайшее время нам не о чем беспокоиться, — ответил Свейн.

— Как долго вы рассчитываете пробыть здесь? — спросил у него Селексин.

— Как можно дольше, — ответил Свейн.

— Ура, — тихо сказал Хокинс.

— А как долго продлится это ваше «можно»? — не унимался карлик.

— Л не знаю, — ответил Свейн. — Может, до самого конца, но сейчас я не уверен в этом.

— Не забывайте, что ваши планы могут нарушиться, — сказал Селексин. — Даже если все участники Состязания будут мертвы, вам придется столкнуться с Каранадоном.

— Я не обязан ни с кем сталкиваться, — с недовольством произнес Свейн.

— Что вы хотите этим сказать? — поинтересовался карлик.

— Я хочу сказать, что я не обязан ни с кем драться. Кроме того, яне стремлюсь выиграть в вашем дурацком Состязании. Еще я хочу сказать, что в настоящее время меня больше всего волнует судьба дочери и я надеюсь, мы все сможем выйти отсюда живыми.

— Но вы не сможете выйти, пока не победите в Состязании, сколько раз можно повторять это! — сердито сказал Селексин. Свейн нахмурился и посмотрел на карлика. Несколько секунд он хранил молчание.

— Ну, я не думаю, что это единственный способ, — сказал он тихо, почти про себя.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил с удивлением Селексин. Между ними начинался спор.

— Я сказал, что не думаю, что единственный способ выйти отсюда — это прикончить всех участников — огрызнулся Свейн.

— Вы полагаете, что сможете выбраться из лабиринта? — усмехнулся Селексин и вызывающе посмотрел на своего подопечного, Свейн молчал. Он посмотрел на Холи, которая сидела и углу комнаты и сосала свой большой палец. Селексин прервал его размышления:

— Вы серьезно надеетесь выбраться из лабиринта, мистер Свейн? — еще раз спросил карлик. Свейн не отвечал. В разговор вмешался Хокинс:

— Вы думаете, мы можем выйти отсюда? — прошептал он.

Свейн посмотрел на окна и, подумав немного, произнес: «Да».

— Это невозможно, — раздался голос помощника Бальтазара, о котором все забыли. — Это совершенно невозможно.

— А вы не вмешивайтесь! — закричал Селексин и сердито посмотрел на собрата.

Свейн уставился на карлика. Селексин все это время не повышал голоса — более того, в трудную минуту, он был, пожалуй, единственным, кто сохранял спокойствие. Помощник Бальтазара тут же сделал шаг назад и замолчал. Селексин повернулся к Свейну.

— Как? — произнес он. — Как это сделать?

— Да, как вы сможете выбраться отсюда? — повторил за карликом Хокинс.

— Вы хотите выйти? — сказал Свейн. Он не верил своим ушам. После целой лекции, которую ему прочитал этот карлик, убеждая в том, что участвовать в Состязании — большая честь, после его пламенных речей в защиту Состязания... Селексин также хотел выбраться из библиотеки.

— В общем-то, да, я бы хотел выйти из лабиринта, — ответил человечек.

— Как, и вы? Вы хотите сбежать? Прошу прощения, — прервал Селексина помощник Бальтазара, — но вы не можете.

Карлик ничего ему не ответил. Тот продолжал:

— Селексин, Состязание началось. Оно не может ни закончиться, ни остановиться, пока не останется победитель. Это единственно честный и достойный способ...

— Я думаю, говорить о чести и достоинстве, после того как этот ваш Беллос явился сюда вместе с четырьмя тварями, готовыми разорвать любого, излишне, — прервал его Свейн.

— Я согласен, — ответил Селексин, впиваясь взглядом в помощника Бальтазара. — Беллос нарушил правила. Ему помогают ходая, их не остановить. Мы должны выбираться отсюда.

— И как мы это сделаем? — спросил с издевкой другой карлик. Включим наши устройства для телепортации и станем просить о помощи? Но мы можем передавать лишь изображение, Селексин, а не звук.

— Мы должны сделать все, что в наших силах, — ответил Селексин. — Если два помощника выберутся вместе с участниками из лабиринта и станут одновременно передавать информацию, то там поймут, что что-то не так. Может, они догадаются и сделают что-нибудь.

Карлик с удивлением посмотрел на Селексина:

— Я не думаю, что участники смогут долго протянуть вне лабиринта, — произнес он.

— Это почему же? — удивился Селексин.

— Ну, в общем-то, пятнадцати минут будет недостаточно, чтобы успеть передать информацию, а главное — дождаться, пока оттуда телепортируют кого-нибудь, чтобы остановить Состязание.

— Да, — с грустью сказал Селексин, — Ты прав.

Свейн с недоумением смотрел на обоих карликов. Они спорили друг с другом и незаметно для себя перешли на свой язык. Свейн ничего не понимал. Вдруг дисплей на его браслете загорелся.

— Что это означает? — спросил он у Селексина.

— Вы помните, что я вам рассказывал относительно вашего браслета? — обратился карлик к Свейну.

Тот посмотрел на браслет, о котором успел совершенно забыть за это время. На нем высветилась надпись:

Инициализация — 6

«Шесть» — подумал Свейн. Он вспомнил об одном из участников Состязания, Конде, которого растерзали ходая. Информация, скорее всего, появилась на дисплее и у других: теперь все знали, что их осталось шестеро. Начался обратный отсчет. По мере того как соперники будут убивать друг друга, на браслете в порядке убывания будут появляться цифры. До тех пор, пока не останется один участник... А потом Каранадон, о котором говорил Селексин.

— Вы не забыли о нем? — снова спросил карлик. — Помните, о чем я вам рассказывал?

— Да, — ответил ему Свейн. — Я думаю, что помню.

— Я уже предупредил вас, что, как только вы окажетесь вне электрического поля, начнется обратный отсчет, а потом бомба на Вашем браслете сдетонирует.

Свейн нахмурился:

— И в течение пятнадцати минут я должен буду вернуться в поле.

— Совершенно верно, — отметил помощник Бальтазара.

Все молчали, в комнате вахтера стояла полная тишина. Кто-то выдохнул.

Карлик, который помогал Бальтазару, продолжил:

— Даже если вам удастся выйти отсюда, вы все равно через пятнадцать минут будете покойником.

— Благодарю вас, — с ухмылкой на лице ответил Свейн.

— Вы даже не представляете, как вы нас этим успокоили, — съязвил Хокинс и взглянул на карлика.

— По крайней мере, в данной ситуации я реально смотрю на вещи, — ответил тот.

— То есть, вам просто плевать на чью-либо жизнь, — разозлившись, ответил полицейский.

— На вашем месте, я бы подумал о том, как спасти свою, — сказал помощник Бальтазара. — Лучше позаботьтесь о себе.

— Но вы не на моем месте, поэтому...

— Хватит, хватит, господа, — вмешался Свейн. — Успокойтесь, прошу вас. Мы должны найти выход из сложившегося положения, а не ссориться друг с другом. Этого нам еще не хватало. — Он обратился к Селексину:

— Можно хоть как-нибудь снять этот браслет с руки?

— Нет, — покачал головой карлик. — Он не откроется... во всяком случае, пока... — Селексин пожал плечами.

— Да знаю я, знаю, пока я не стану победителем Состязания, так? — сказал Свейн.

Селексин одобрительно закивал:

— Только ответственные за Состязание могут открыть браслет. У них есть соответствующее оборудование для этого.

— А мы можем сломать этот браслет? — спросил Хокинс.

— А может кто-нибудь из нас сломать эту дверь? — язвительно ответил ему помощник Бальтазара, указывая на мощную дверь с автодоводчиком. — Если нет, то боюсь, такой прочный браслет нам не сломать. Нам нужен кто-нибудь, обладающий огромной силой.

Все притихли, Свейн снова посмотрел на браслет. После сказанного он показался ему даже тяжелее. Свейн подошел к дочери и присел рядом с ней.

— Чем ты занимаешься, дорогая? — спросил он тихим голосом у дочери.

Девочка не отвечала.

— Холли? В чем дело? — забеспокоился Свейн.

Ответа вновь не последовало. Холли смотрела куда-то в сторону.

— Подвинься, Хол, в чем дело, малышка? Я сделал что-то не так? — спросил он у дочери.

Это было не похоже на Холли: она никогда не отказывалась говорить с ним, Даже если ей было грустно или тяжело, она всегда отвечала на вопросы.

— Холли, пожалуйста, сейчас не время и не место, чтобы дуться, — произнес с раздражением в голосе Свейн. — Холли, поговори с папой.

— Тихо, папочка, тихо, — прошептала малышка.

— Тихо??? В чем дело, дорогая? — удивился Свейн.

Он ничего не понимал. Остальные сидели около Бальтазара рядом с окном. Около десяти секунд все молчали, Холли приблизилась к отцу и прошептала ему на ухо:

— Ты слышишь это?

— Нет, а что я должен слышать?

— Слушай, — ответила Холли.

Свейн смотрел на свою дочь. Она сидела неподвижно, ее глаза были широко раскрыты. Девочка была явно чем-то напугана. Помолчав немного, она произнесла:

— Папочка, сосредоточься, приготовься слушать... Вот сейчас.

И Свейн услышал шум, еле уловимый. Даже звуки в тишине были едва различимы, но они действительно раздавались где-то рядом. Дыхание, медленное глубокое дыхание, как у спящего.

Вдруг раздалось фырканье, словно захрюкала свинья. Потом Свейн услышал чавканье и вновь медленный глубокий вдох-выдох. В комнате вахтера кто-то был, и он спал. Селексин тоже услышал звуки и взглянул на Свейна. Он резко сорвался с места и почти подбежал к нему.

— Мы должны выйти отсюда, — прошептал он в ухо Свейну. — Нам необходимо выбраться из помещения как можно быстрее.

Дыхание усиливалось: теперь все слышали звуки, которые издавало мирно спавшее существо, которое находилось в той же комнате, что и вся группа.

— Он находится здесь в помещении, — сказал Селексин. — Быстрее, дайте мне посмотреть на браслет.

Свейн вытянул свою руку так, чтобы карлик смог прочитать информацию на дисплее. Зеленый свет все еще горел.

— Уффф, — облегченно вздохнул Селексин.

— Он? — спросил Свейн. — Кто он?

— Он позади нас, папа, — прошептала Холли, застыв на месте.

— О, Господи! — вдруг закричал Хокинс, медленно отступая к двери и не отрывая взгляда от противоположного угла комнаты, где находился всякий хлам и брезент. — Мне кажется, настало время уносить отсюда ноги ко всем чертям.

Вздохи усиливались.

Свейн очень медленно повернулся, чтобы понять, что происходит в дальнем углу комнаты. Там валялись бутылки из-под Моющей жидкости, банки с мастикой и прочий хлам. Вдруг брезент зашевелился. Теперь стало ясно: под ним кто-то спал, но, суя по всему, он просыпался. Его дыхание участилось, звуки стали более ясными и громкими.

Свейн уставился на груду хлама в углу: только сейчас до него дошло, что куча была слишком большой. Теперь он понимал, что это был не хлам, вернее не только хлам... Неожиданно в углу комнаты вахтера зазвенели бутылки и швабры попадали на пол.

— Идемте, надо выбираться отсюда, — заорал Селексин и схватил Свейна за рубашку.

Свейн поднялся на ноги, взял Холли на руки и сразу же подбежал к двери. Он потянулся к ручке, и в этот момент его браслет стал издавать звуковые сигналы. Зеленый свет почти погас. Свейн посмотрел на карлика, которого обуял ужас.

— Он пробуждается ото сна, выходим! — кричал Селексин. — Немедленно!

Карлик подбежал к Свейну, опередив его, со всей силы толкнул дверь и заорал:

— На выход, быстрее на выход!

Свейн и Холли вышли после Селексина, и Хокинсу ничего не оставалось, как подхватить Бальтазара и выбираться вместе с ним. За ними шел помощник раненого великана.

Последняя тройка беглецов вышла из помещения, где они прятались вместе с остальными, а Селексин в это время был уже у выхода из читального зала.

— Не останавливайтесь, не оборачивайтесь, бегите! — кричал он всем остальным оттуда. — Мы должны быть как можно дальше от этого места. Свейн с Холли на руках быстро передвигался между партами. Проходы были несколько узкими, и бежать было неудобно. Труднее всего приходилось Хокинсу, который тащил на себе Бальтазара. Замыкающим был другой карлик.

Селексин не отрывал взгляда от Свейна и ждал, пока тот подойдет поближе:

— Дисплей, посмотрите на дисплей браслета! — орал он на весь читальный зал. Свейн перехватил Холли одной рукой, а вторую поднял, чтобы посмотреть на показания датчика. Браслет звенел громче, звуки участились и стали почти непрерывными. Затем все стихло. Зеленый свет на браслете погас. Высветился красный.

— О, Боже, — произнес Свейн.

Хокинс догнал их: он задыхался:

— Что случилось, что происходит? — спросил он на ходу.

— Очень скоро у нас будут большие неприятности, — ответил ему Свейн.

В этот момент большая дверь, служившая входом в комнату вахтера, с треском вылетела в читальный зал, словно и не была привинчена петлями к коробке. Раздался оглушительный грохот, несколько столов были разбиты. Из комнаты вахтера раздался чудовищный рев.

— О, Господи, — сказал Хокинс.

— Давайте выбираться, — закричал Свейн, когда он дошел до выхода из читального зала, который находился в противоположной стороне от комнаты вахтера, Он повернулся, чтобы взглянуть на существо, издававшее такие дикие крики. Оно вылезало из комнаты. Огромная тварь, голова которой почти касалась потолка.

Существо обладало поистине гигантскими размерами. У него были такие широкие плечи, что протиснуться в дверной проем оно не могло, поэтому выбило дверь, а заодно разворотило и часть перегородки.

Селексин смотрел на него: «Это — Каранадон!»

Свейн и Холли почти добрались до выхода, когда Каранадон вылез из комнаты и выпрямился во весь рост. Его голова почти касалась потолка. Свейн рванулся к лестнице. Хокинс тащил на себе Бальтазара и немного отставал, а за ним шел карлик, который поторапливал полицейского и все время толкал его. Но Хокинс не мог идти быстрее — для этого ему пришлось бы бросить раненого великана, но он помнил, как Бальтазар помог им. Карлик, шедший за ними, постоянно оглядывался. Он с ужасом смотрел на Каранадона.

От комнаты вахтера до двери, где стоял Свейн, было около пятнадцати метров. Каранадон все еще стоял в дальнем углу читального зала; он не двигался. В зале было шумно, помощник Бальтазара кричал и поторапливал Хокинса. Селексин, стоявший у выхода, также не унимался, но, казалось, зверя это совершенно не волнует: он все стоял на своем месте, словно ничего не происходило.

Господи, рост Каранадона был не меньше четырех метров. Все его тело было покрыто волосами. Весь черный, сутулый, словно огромная горилла, зверь стоял в углу. У него были непропорционально длинные мускулистые руки, которые свисали до пола. Морда Каранадона была длинной и вытянутой, как у шакала, уши торчали, как у немецкой овчарки, глаза черные. Пара больших клыков ясно виднелась на фоне его черной морды. Зверь зашевелился.

Каранадон ринулся напролом и стал с угрожающей скоростью приближаться к беглецам, круша все на своем пути. Свейн и Холли были уже у двери — они ждали остальных. Хокинс из последних сил тащил Бальтазара в сторону выхода, а его помощник, все также оглядываясь на зверя, торопил полицейского.

Каранадон врезался в столы читального зала, как острый плуг в землю. Он, как ледокол, разбивал столы П-образной формы и швырял их направо и налево. Зверь крушил все, что попадалось ему под руку. Когда он прыгал на стол, под его весом тот, не выдерживая с треском ломался.

— Бум. Бум. Бум, — раздавалось по всему читальному залу. Последняя тройка беглецов была почти у выхода. Каранадон шел напрямик в их сторону. Селексин был уже на лестничной клетке, Свейн также решил выйти из зала. Он оглянулся и посмотрел на Хокинса и Бальтазара. Они не успевали: зверь догонял их.

— Думай, Стив, шевели мозгами, — мысленно говорил себе Свейн.

Бум. Бум. Бум.

Он опустил Холли на землю и быстро стал осматривать помещение. Зал был прямоугольной формы. Он и Холли стоят на лестничной клетке, в западной части зала. Комната вахтера в дальнем от них углу. Лифты расположены в другом углу, в юго-восточной части.

Бум. Бум. Бум.

— Быстрее, ради Бога, быстрее! — кричал Хокинсу помощник Бальтазара. — Он догоняет нас!

Каранадон в этот момент разворотил очередной стол. Свейн схватил свою дочь и сделал шаг в сторону лифтов:

— Сюда, дорогая, мы пойдем в эту сторону. Нам необходимо быстро добежать до лифта, — сказал он дочери.

Он позвал карлика:

— Сюда, Селексин. В эту сторону, бежим!

Бум. Бум. Бум.

— Туда?! — закричал Селексин. — А как же лестница? Мы не будем спускаться по лестнице?

— Делайте то, о чем я вас прошу, хорошо? — ответил ему Свейн.

Каранадон настиг Хокинса, раненого Бальтазара и его помощника, шедшего последним.

Он набросился на помощника Бальтазара и попытался нанести сильный удар. Его рука просвистела над головой карлика и ударилась об один из столов: несчастный человечек сумел в последний момент увернуться. Стол разлетелся вдребезги, карлик попытался пробраться вперед, но наткнулся на Бальтазара и Хокинса. Последний не удержался на ногах, рухнул на пол и повредил себе плечо. Бальтазар упал на Хокинса, а его помощник барахтался у их ног, пытаясь выбраться.

Вдруг наступила тишина: Каранадон остановился и смотрел на лежавших на полу. Хокинс никак не мог выбраться из-под Бальтазара. Он извивался, словно змея, пытался вытащить ноги, но ему не удавалось. Его левая рука не слушалась: при падении он повредил ее, а вес раненого Бальтазара был таким, что у молодого полицейского не хватало сил спихнуть его с себя. Рядом с ними суетился карлик: его одежда зацепилась за стол, и он упал. Он отчаянно кричал: «Помогите мне, кто-нибудь, помогите мне встать!»

И вдруг что-то мелькнуло перед глазами Хокинса, и карлик исчез из виду.

* * *

Стоя у стены, Свейн с ужасом смотрел на то, как Хокинс, Бальтазар и его помощник упали на пол. Каранадон остановился в нескольких метрах от них, Потом он наклонился, а когда снова поднялся, то держал в своей большой руке что-то белое. Это был помощник Бальтазара. Зверь схватил карлика. Тот стал истошно кричать на весь читальный зал. Каранадон поднес его к своей морде, обнюхал, словно пытаясь понять, что за существо он поймал. Затем монстр свободной рукой ударил карлика.

У Свейна отвисла челюсть. Хокинс, широко открыв глаза, с ужасом смотрел на Каранадона. После того как тот «провел» своей рукой по пойманному человечку, на его теле образовались три глубоких пореза — следы от когтей зверя. Белая одежда карлика тут же обагрилась кровью. Он перестал кричать, в комнате стало тихо.

Каранадон начал тормошить притихшего человечка, которого он все еще держал в руке, но тот не шевелился. Безжизненное тело помощника Бальтазара в руках монстра походило на игрушку. Каранадон подумал немного, а затем отшвырнул карлика в сторону.

Свейн все еще не видел Хокинса: тот лежал на полу. Он нагнулся, чтобы увидеть его под столами и, заметил, что полицейский лежит под Бальтазаром и безуспешно пытается выбраться из-под него. Но сил у него, видимо, не осталось.

«Господи, надо делать что-нибудь, чтобы спасти его», — подумал Свейн.

Бум.

Хокинс изо всех сил пытался освободиться, когда почувствовал,что рядом с ним опустилась нога Каранадона. Он ужаснулся, стал медленно поднимать голову — и увидел огромные челюсти зверя, которые через секунду должны были схватить его.

Хокинс закрыл глаза и приготовился умереть.

— Эй, ты! — раздался вдруг голос.

Каранадон поднял голову и посмотрел в ту сторону, откуда шел звук.

— Да, ты, я с тобой говорю! — громко произнес Свейн.

Полицейский открыл глаза. Что, черт возьми, происходит?

Монстр медленно повернулся в сторону Свейна. Он с любопытством посмотрел на того, кто осмелился прервать его. Свейн замахал руками и стал кричать на зверя ростом четыре метра, который стоял в пятнадцати метрах от него и мог в два прыжка настичь наглеца и свернуть ему шею.

— Вот так, вставайте, Хорошо! — орал Свейн. Он продолжал махать руками и не отрывал взгляда от Каранадона.

Свейн повысил голос:

— Шевелись! Он смотрит на меня. Встань и двигайся к выходу, — Свейн смотрел на монстра. Тот, судя по всему, думал, что ему угрожают, — он понятия не имел, что человек, орущий на него, разговаривает на самом деле не с ним.

Только сейчас Хокинс понял, что Свейн пытается отвлечь Каранадона. Он собрал остатки сил и вытащил ногу из-под Бальтазара, а затем, не вставая с пола, стал тащить его в направлении выхода, в то время как Свейн отвлекал внимание огромного зверя. Каранадон был удивлен таким поворотом событий.

Он посмотрел на Свейна и заревел, как медведь.

— О, да! Именно этого мне от тебя и было надо. Пошел к черту! — продолжал орать Свейн.

Краем глаза он заметил, как Холли и Селексин добрались до лифта. Свейн чуть повернул голову и увидел, что Хокинсу также удалось выбраться на лестницу и втащить за собой Бальтазара. Но Каранадон смотрел прямо на него, оказавшего посередине между лифтом и лестницей.

— Черт возьми, — сказал Свейн про себя. — Отлично ты придумал, парень.

Бум.

Каранадон сделал небольшой шаг в его сторону.

Бум. Бум.

Еще два шага, и расстояние между ним и монстром сократилось до минимума. Каранадон был почти рядом со Свейном.

— Эй, ты! — раздался чей-то голос.

Каранадон повернул голову влево и увидел Селексина и Холли, стоявших около лифта.

— Да, ты, я с тобой разговариваю! — заорал Селексин, подражая Свейну.

Огромный зверь повернулся в сторону лифта и заревел. Карлик поднял вверх свой средний палец и закричал:

— Пошел к черту, монстр уродливый! Так тебя!

Свейн, на мгновение забыв о том, в каком он положении находится, засмеялся. Каранадон продолжал реветь и двигаться в сторону Селексина и Холли. Как только карлик крикнул еще раз, монстр стал двигаться быстрее. Теперь Свейну было не до смеха.

— Эй ты, уродец! — раздался голос с другого конца зала. — Да, ты я с тобой разговариваю! — это был Хокинс. Свейн смотрел то в сторону Селексина и Холли, то на Хокинса: он был поражен.

Каранадон совсем запутался: он повернулся и двинулся в сторону лестницы. Хокинс был больше карлика, и, видимо, именно это сыграло свою роль. Огромный зверь подумал, что Хокинс более стоящая жертва, Свейн, улучшив минуту, рванулся в сторону лифтов и через несколько секунд стоял рядом с дочерью. Он нажал на кнопку и вызвал лифт.

Хокинс продолжал размахивать руками, но как только Каранадон приблизился на опасное расстояние, он вышел на лестничную площадку и закрыл за собой дверь. Свейн стоял у лифта и, увидев это, вновь закричал:

— Эй, приятель, как насчет меня, ты, уродина!

Каранадон вновь остановился и повернулся туда, откуда раздавались звуки. Он зафыркал и решительно двинулся в сторону Свейна. Тот оглянулся и посмотрел на табло над лифтом. В этот момент загорелась цифра "2", потом "1": лифт двигался вниз. И кто мог в эту минуту вызвать его? Невероятно.

— Проклятье, — сказал Свейн. — Что же, черт возьми, делать?

Другой лифт с разбитыми дверями все это время стоял между первым и вторым этажами, и надеяться на него было бессмысленно.

Бум. Бум. Бум.

— Эй, ты! — вновь закричал Хокинс, высунув голову из-за двери. Но на этот раз Каранадон не реагировал на его голос. Он продолжал двигаться в сторону лифта, где находились Свейн и остальные.

Бум. Бум. Бум.

— Эй, уродина, паршивый монстр, сюда! — заорал во всю глотку полицейский, но Каранадон, к которому он обращался, даже не повернул головы. Он решительно направлялся к Свейну, Селексину и Холли.

— Кажется, у нас неприятности, — вдруг произнес карлик.

— У нас большие неприятности, — посмотрев на него, ответил Свейн.

Бум. Бум. Бум.

Свейн осмотрелся. «Что делать, что делать?» — спрашивал он себя. Ему ничего не приходило в голову. Он еще раз посмотрел на табло: горела цифра "1". Один лифт почему-то застрял на первом этаже, а о другом думать не приходилось: он был сломан. Свейн посмотрел на двери лифта, и внезапно его осенило.

— Быстрее, — сказал он вдруг, направившись к правому лифту. — Селексин, Холли, давайте попытаемся открыть двери.

Бум. Бум. Бум.

Каранадон приближался: он определенно нацелился на Свейна и остальных и с каждым шагом ускорялся. Зверь был почти рядом. Свейну каким-то чудом удалось пальцами зацепиться за двери лифта и немного открыть их. Как только образовалась щель, Селексин просунул туда свои руки и начал помогать своему подопечному. Двери лифта поддались.

— Тяните, открывайте двери! — кричал Свейн. Он посмотрел вниз в шахту лифта. Трос, на котором висела кабина, не двигался.

Бум.

— Отлично, — произнес Свейн. Он подставил ногу и держал дверь лифта. Он поймал себя на мысли, что шагов Каранадона больше не слышно. Кажется, монстр остановился. Свейн медленно повернул голову.

Он стоял рядом с ними, в двух метрах, и своей длинной рукой мог в любой момент ударить Свейна и остальных. Огромный зверь вблизи казался еще больше. Он нагнулся и стал принюхиваться к Селексину. Его правое ухо задергалось.

— Холли, Селексин, — прошептал Свейн еле слышно. — Я хочу, чтобы вы схватились за мои ноги. Сейчас же, хватайтесь.

— Но папа, — захныкала Холли.

— Малышка, просто держись за мою ногу, и покрепче, — настойчиво попросил ее Свейн.

Каранадон слегка пошевелился, и его когти заскрежетали по мраморному полу читального зала. Зверь чуть-чуть приподнял огромную черную руку и приготовился к нападению. Холли схватилась за левую ногу отца, Селексин последовал ее примеру и взялся за правую.

— Держитесь крепче, — сказал Свейн и сделал глубокий вдох.

Каранадон высоко поднял руку и резко опустил ее. Она просвистела в воздухе, но было уже поздно. Свейн, за секунду до этого, посмотрев в шахту лифта, переместил тяжесть своего тела назад и прыгнул в темноту.

Трос лифта, за который ухватился Свейн, был весь в смазке, но ему все же удалось зацепиться. Кабина лифта держалась на трех тросах, и Свейну удалось схватиться за средний. Когда он падал в шахту, то видел, как закрываются внешние двери, Было темно и очень страшно: в любой момент Свейн мог сорваться. В шахте стояла абсолютная тишина, и даже если бы Каранадон заорал, то они ничего бы не услышали.

— Селексин, — раздался голос Свейна. Имя карлика эхом прокатилось по шахте. — Хватайся за трос.

Селексин, протянув руку, схватился за один из тросов, на которых висела кабина лифта, и отцепился от Свейна. Тому стало полегче.

— Хорошо, теперь скользи вниз, пока не доберешься до кабины, — сказал Свейн. Карлик начал спускаться вниз и быстро исчез в темноте.

— Холли, ты в порядке? — спросил Свейн у дочери.

— Да, — захныкала девочка.

— Хорошо, теперь твоя очередь. Протяни руку и хватайся за трос. Не бойся, дорогая, все хорошо. Ты ведь не боишься? — успокаивал отец Холли.

Девочка потянулась к тросу. Ее рука дрожала. С большим трудом ей удалось ухватиться маленькими руками за довольно толстый липкий трос.

Вдруг откуда-то сверху раздался грохот, и в шахте стало немного светлее: Каранадону удалось открыть двери лифта. Мягкий синий свет струился вниз по шахте. Свейн поднял голову и увидел страшную морду зверя.

Каранадон был в десятке метров от Свейна и его дочери. Их жизнь вновь оказалась под угрозой. Свейн все еще держался за трос, а его дочь ногами и руками вцепилась в него. Зверь заревел и злобно посмотрел вниз, но в этот момент Свейн чуть-чуть разжал руку и стал скользить по тросу в неизвестность, но немного не рассчитал силу и вес. Ему повезло, что трос был весь в смазке и его руки не пострадали. Парочка быстро съехала вниз и через пару секунд добралась до кабины, где их ждал Селексин.

Люк лифта был все еще открыт, и свет внутри горел, что больше всего обрадовало Свейна. Кабина была на той же высоте, где и раньше, когда Свейн, Бальтазар и два помощника выбирались из нее, чтобы перейти в другой лифт, к Хокинсу и Холли.

— Давайте заберемся внутрь кабины и посмотрим, сможем ли мы попасть на другой этаж, — сказал Свейн. Схватив Холли за руку, он начал медленно опускать ее в кабину.

Селексин пролез в кабину вслед за Холи; последним в лифт спрыгнул Свейн.

Только сейчас он увидел, какой грязной стала их одежда и руки. Рубашка и брюки были испачканы. Свейн тыльной стороной ладони потрогал щеку: кровотечение остановилось.

— Куда мы теперь пойдем? — спросил Селексин.

— Я думаю, что мы должны идти домой, папа, — предложила Холли.

— Хорошая идея, малышка, — ответил ей Свейн.

— Лучше давайте придумаем что-нибудь, а то...

Внезапно кабину тряхнуло, и все находившиеся внутри ударились о стенки.

— О, Боже мой, — взмолился Свейн. — Он схватился за трос.

Лифт качался из стороны в сторону, и каждый раз Свейн, Холли и Селексин ударялись о стенки. Кабина цеплялась за шахту, и раздавался жуткий скрежет.

— Каранадон зацепился за трос, — закричал Свейн.

Кабину болтало, словно маленькую лодку во время шторма.

Селексин больно ударился о стенку лифта и упал на пол. Свейн широко расставил ноги, чтобы как-нибудь удержать равновесие, но и его так встряхнуло, что он упал на пол вслед за карликом. Падая, он больно ударился головой о дверь лифта, и некоторое время у него перед глазами мелькали круги. Лифт дрожал, по шахте эхом прокатился скрежет. Вдруг, так же резко он перестал раскачиваться — и наступила тишина.

Холли сидела в углу и, свернувшись калачиком, сосала большой палец. Селексин потерял сознание: он лежал ничком и не двигался. Свейн сидел на полу, потирал ушибленную голову и смотрел через люк в шахту лифта. Он сидел прямо под люком, когда почувствовал еще толчок, но не такой как прежде — мягкий, потом еще один. Лифт качнуло. Свейн ужаснулся: он все понял.

Они поднимались наверх! Каранадон, взявшись за трос, тянул кабину лифта вверх. «Замечательно, — сказал про себя Свейн. — И как, черт возьми, мы выберемся из этой ситуации?»

Кабина все поднималась, цепляясь за шахту и издавая ужасные звуки. У Свейна мороз пробежал по коже. Он посмотрел через люк и увидел руки Каранадона, держащие тросы. Сил у зверя было столько, что он с легкостью поднимал тяжелую кабину лифта, даже скользкие тросы не были ему помехой. Лифт продолжал медленно и неотвратимо подниматься. «Должен быть какой-нибудь выход, — подумал Свейн. — Надо что-то придумать».

Каранадон ревел. Свейн понял, что они находятся совсем близко от него, может быть этажом ниже. Он продолжал следить за зверем и думал, что бы предпринять. «Кабели! — вдруг осенило его. — Да, это опасно, но может сработать». Долго думать ему не пришлось. Выбора у него не было, и Свейн, прыгнув схватился руками за крышу кабины и стал выбираться наружу. «Будь что будет — это лучше, чем дожидаться верной смерти» — подумал он.

Свейн повернулся и еще раз посмотрел на Холли. Девочка молча сидела в углу кабины и сосала большой палец. «Да. Это может работать. Сработает», — прошептал он. Стивен Свейн пробрался через люк и вылез на крышу лифта.

Кабина была ближе к Каранадону, чем он думал — приблизительно в двух метрах от уровня четвертого этажа, где стоял зверь. Лифт медленно двигался вверх. Каранадон увидел его и остановился. Свейн стоял на кабине лифта и в упор смотрел на монстра. Тот вдруг резко дернулся в сторону и попытался достать его рукой, но он был вне досягаемости: Каранадон лишь поцарапал трос, на котором держалась кабина. Он еще раз взмахнул рукой, но снова промахнулся.

— Давай! — заорал Свейн. — Ты можешь лучше, попробуй еще раз!

Огромное существо заревело от ярости и набросилось на Свейна снова, но в очередной раз удар пришелся на тросы. Лифт задрожал, но Каранадон удержал его одной рукой.

Одной рукой! Даже одной рукой оно мог держать такую большую кабину. «Сколько же у него сил!» — подумал в этот момент Свейн. Зверь не унимался и продолжал наносить удары, но Свейн с ловкостью уходил он них. Ему везло, поскольку Каранадон явно не рассчитал расстояние. Даже его длинная рука едва дотягивалась до Свейна: надо было еще чуть-чуть приподнять лифт, тогда...

— Еще один разок! — закричал Свейн. — Еще разок, и мы попрощаемся с тобой.

Это было уже слишком для Каранадона. Он был разъярен и смотрел на Свейна, словно собака на кошку, которую она никак не может поймать. Зверь заревел, как раненый медведь.

— Давай, здоровяк, — дразнил его Свейн. — Еще один удар по тросу, и я буду далеко от тебя.

В этот момент Каранадон поднял руку и взглянул на Свейна. Он не двигался и вдруг...

Прыгнул на крышу лифта!

Не успел Свейн опомниться, как лифт полетел вниз. Раздался скрежет металла, у Свейна заложило уши. Кабина с все нарастающей скоростью падала в шахту. Из-под нее вылетали искры. Каранадон явно не ожидал такого поворота событий: он стоял напротив Свейна, но не нападал на него, а молча смотрел на свою жертву. «Что за глупое существо! Прыгнуть на лифт, который держишь своими же руками, это все равно что рубить сук, на котором сидишь», — промелькнуло в голове у Свейна.

Он не растерялся и мгновенно оценил ситуацию. Долго не раздумывая, он нырнул в кабину через открытый люк и опустился на пол.

— Ложись на пол! — закричал он, взглянув на Холли. — На пол, прижмись к полу, дорогая! Положи руки под голову, быстрее.

Лифт летел вниз с бешенной скоростью. Холли легла на пол, как велел Свейн. Он прикрыл правой рукой голову девочки, а левую положил под свою голову и широко расставил ноги. Лифт дернулся, на мгновение завис, но потом снова полетел вниз: трос не выдержал такой нагрузки. В любую секунду они могли врезаться в основание шахты и разбиться.

Каранадон пытался просунуть свою огромную голову через люк, чтобы пробраться в кабину, но люк был слишком мал для него. Он хотел добраться до Свейна, но не мог и лишь ревел от злости. Лифт с грохотом летел вниз, скрежет металла не прекращался ни на минуту.

Кабина ударилась об дно шахты.

* * *

Удар был очень сильным.

Свейна подбросило, и в следующую секунду он почувствовал нестерпимую боль. Его тело дрожало: лифт летел вниз со скоростью пятьдесят километров в час, не меньше, и, ударившись о дно, резко остановился. Нагрузка была почти космической.

Голова Свейна не пострадала, удар пришелся на его руки, и теперь они дрожали. Примерно то же самое случилось с Холли. Свейн надеялся, что Селексин несильно пострадал, так как карлик все это время и так лежал на полу без сознания. Ему еще повезло: Свейну было не до него, и хорошо, что он лежал на полу, пока лифт падал.

Когда кабина лифта ударилась об дно шахты, крыша, не выдержав веса Каранадона, провалилась, и зверь упал прямо в кабину. Поднялось облако пыли, куски пластмассовой обшивки потолка кабины валялись рядом. Свейн зажмурился и приготовился умереть. Он понимал, что теперь, когда он и Каранадон находятся в тесной кабине, спастись ему не удастся. Он лежал и не двигался.

Прошла минута.

Свейн медленно повернул голову. Первое, что он увидел — черная морщинистая морда и огромные белые клыки Каранадона прямо перед своим носом. Он привстал, но зверь не двигался. Свейн посмотрел на браслет и облегченно выдохнул. На дисплее высветился зеленый свет: монстр, видимо, потерял сознание и отключился.

Свейн приподнялся и раскидал обломки, чтобы освободиться. Ему было очень больно. В потолке кабины зияла огромная дыра — фактически, половины потолка не было, мелкие осколки флуоресцентных лампочек валялись на полу.

«Господи, — подумал Свейн. — Ну и пыль — будто на кабину лифта упала бомба!» Лифт был разрушен практически полностью. Свейн встал и пощупал свой затылок. На голове у него образовалась большая шишка. «Все-таки сильно я ударился головой о двери», — подумал Свейн. Он посмотрел на Холли и взял ее за руку.

— Холли, родная, — произнес он спокойным голосом — С тобой все в порядке?

Девочка медленно открыла глаза, словно просыпаясь ото сна.

— Что? — раздался ее голос.

Свейн обрадовался: он наклонился и поцеловал ее в лоб. «Она не пострадала — Господи, какое счастье, что обломки не упали на нее», — сказал про себя Свейн.

— Мы все еще здесь, папа, мы в лифте? — захныкала она.

— Да, дорогая, мы все еще в лифте, — улыбнулся он.

Вдруг застонал Селексин. Он медленно поднял голову и посмотрел на Свейна, но глаза его были словно стеклянные. Карлик огляделся и, увидев неподвижное тело Каранадона, распластавшееся чуть ли не по всему полу, окаменел.

— О, Господи...

— И не говорите, — ответил ему сухо Свейн.

— Где мы? — спросил карлик.

— Мы на дне шахты, я полагаю. Нам пришлось совершить быстрый спуск, — усмехнулся Свейн.

— О, понятно, — ответил Селексин. Он был растерян.

Когда карлик понял, что в данную минуту ему ничего не угрожает, он успокоился. Свейн также перестал волноваться. Он понимал, что на некоторое время они могут остаться в полуразрушенной кабине. В ближайшее время Каранадон не проснется, да и вряд ли кто-нибудь будет искать их на дне шахты лифта.

Свейн присел на пол, посадил дочку себе на колени и, посмотрев на разрушенные стены и потолок кабины, улыбнулся.

* * *

Боб Чарльтон сидел в своем шевроле: он застрял в пробке. Машина стояла у светофора. Горел разрешающий зеленый свет, но двигаться он не мог.

Чарльтон взял мобильный телефон и набрал номер своего офиса. Трубку на другом конце снял Руди.

— Алло, Офис Роберта Чарльтона.

— Руди, ты? — спросил Чарльтон.

— Да, сэр. Где вы? — поинтересовался его ассистент.

— Я застрял в пробке, парень, нахожусь в центре города, но я близко, через несколько минут буду в офисе.

На другом конце было тихо: Руди Бейкер выдержал паузу, а потом продолжил.

— Хорошо, сэр, — ответил он ему. — Надо ли сделать еще что-нибудь? Может, вы хотите, чтобы я поискал в компьютере информацию?

— Да, хорошая идея, — ответил ему Чарльтон. — Пока я доеду, ты проверь в компьютере, подключена ли Нью-йоркская государственная библиотека к главному. Несколько месяцев назад мы занимались модернизацией электрооборудования и сетей в некоторых старых зданиях, которые являются памятниками архитектуры. Покопайся в папках и найди файлы, отчеты — одним словом, все, что имеет отношение к этой библиотеке. Мне также нужен план здания библиотеки — я хочу знать, где расположен трансформатор.

— Ммм, хорошо, я все сделаю, — сказал, запинаясь, Руди.

— В чем дело, сынок? — спросил Чарльтон, услышав дрожь в голосе в ассистента. — У тебя там все в порядке?

— Да, сэр. Все нормально, — солгал Руди. — Мы поговорим, когда вы приедете в офис.

— Хорошо, ну тогда до скорого, — сказал Чарльтон и отключил свой телефон.

Руди подался вперед и, нажав на кнопку, отключил спикерфон.

— Молодец, парень, — услышал он голос стоявшего за ним мужчины. — А теперь, почему бы тебе не присесть и не подождать вместе с нами твоего босса?

* * *

Чарльтон выбежал из лифта и поспешил к своему офису. Он посмотрел на часы.

19:55.

Он надеялся, что Руди достал файлы, которые ему были необходимы, Если он сделал все как надо, то при определенных обстоятельствах и везении они могли бы исправить все неполадки я запустить главный трансформатор к полуночи.

Чарльтон вошел в свой офис и встал как вкопанный. Руди сидел на столом своего начальника и беспомощно смотрел на него. Пятеро незнакомых мужчин, одетых в черные стильные костюмы, стояли рядом.

Не успел Чарльтон закрыть за собою дверь, как один из незнакомцев направился к нему. Он был невысокого роста, с рыжими волосами и большими усами. — Мистер Чарльтон? Позвольте представиться, особый агент Джон Левайн, — сказал он и показал Чарльтону свое удостоверение агента. — Я из Агентства национальной безопасности.

Чарльтон внимательно посмотрел на удостоверение личности коротышки, который стоял перед ним. Что, черт возьми, АНБ нужно от компании «Эдисон»?

— Какие проблемы, мистер Левайн? — вежливо спросил Чарльтон.

— О, никаких проблем, — сразу же ответил Левайн.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — вновь учтиво спросил Чарльтон и посмотрел в сторону других мужчин, которые все это время стояли у стола.

В отличие от Левайна, все они были довольно высокими и широкоплечими. Двое из них носили солнечные очки — несмотря на то что было почти восемь часов вечера. Вид у них был устрашающий.

— Мистер Чарльтон, присядьте, пожалуйста. Мы пришли сюда, чтобы задать вам несколько вопросов, связанных с вашим расследованием в Нью-йоркской библиотеке, — сказал Левайн.

— Но я не провожу расследования, Дело не в библиотеке, — ответил ему Чарльтон, присаживаясь на стул. — Просто я пытаюсь понять, где произошел обрыв линии электропередач. К нам поступило очень много жалоб со стороны населения.

— Понятно, — закивал агент. — И вы считаете, что причиной короткого замыкания в электроцепи может быть библиотека?

— Ну, — Чарльтон не знал, что ответить. — Понимаете, Нью-йоркская государственная библиотека — памятник архитектуры. Здание охраняется государством. Необходимо сохранить его исторический облик, мы не имеем права вносить какие-либо значительные изменения...

— Я все это знаю, — перебил его Левайн.

— В любом случае, несколько месяцев назад мы подключили несколько старых зданий к главному трансформатору. Проблема в том, что проводка в них никуда не годится и часто случаются короткие замыкания. Как только в одном из этих зданий что-нибудь происходит, электричество в остальных также вырубается.

Левайн снова закивал.

— Но почему вы выбрали именно здание библиотеки? Ведь вы же сами сказали, что ваша компания занималась несколькими старыми зданиями. Ведь другие, как вы выразились, исторические памятники также заслуживали внимания.

— Мистер Левайн, я занимаюсь подобной работой более десяти лет, и каждый раз, когда падает напряжение в главном трансформаторе, возникает куча проблем, черт возьми, — ответил Чарльтон. — И это означает, что мы должны проверить все. Любую мелочь. Иногда виновниками замыкания могут быть мальчишки, решившие пошалить, или воры, пытающиеся украсть кабели. Часто перегружается сеть, и из строя выходит трансформатор. Я всегда считал, что неплохо бы сходить в полицейский участок и узнать, не поймали ли они кого-нибудь за кражей кабелей или порчей имущества нашей компании.

— Вы пошли в полицию? — спросил Левайн: от удивления его бровь приподнялась.

— Ну да, а что вас удивляет? — недоуменно посмотрел на него Чарльтон.

— И что, вам удалось что-нибудь откопать? — спросил Чарльтона агент.

— Да, и более того, именно полицейские навели меня на мысль о том, что в первую очередь стоит проверить библиотеку.

— А вы не могли бы сказать мне, в каком участке вы были? — задал очередной вопрос Левайн.

— В четырнадцатом, — ответил ему Чарльтон.

— И что они вам рассказали?

— Мне рассказали, что им удалось поймать мелкого вора, который вчера вечером решил украсть из библиотеки жесткие диски компьютеров, — произнес Чарльтон. — Еще они поведали мне, что подозревают его в убийстве охранника библиотеки. Я видел этого парня.

— Убийство охранника? — Левайн подался вперед и посмотрел на толстяка.

— Да, — ответил ему Чарльтон.

— Охранника государственной библиотеки? — все спрашивал агент.

— Да, да, а что? — удивился Чарльтон.

— И что, в полиции сказали, что он был убит вчера вечером? — не успокаивался Левайн.

— Совершенно верно. Вчера вечером, — произнес Чарльтон. — Они нашли, воришку рядом с телом охранника. Парень был весь в крови, он просто сидел на полу и не двигался.

Левайн посмотрел на своих коллег, но затем вновь повернулся к Чарльтону и спросил:

— И что, они думают, что этого охранника убил вор?

— Да нет. Этот парень худой и маленький. Он бы не смог. Но полицейские считают, что он мог видеть тех, кто совершил убийство. Потом они, видимо, избили его. Что-то в этом духе...

Левайн долго молчал: он о чем-то думал.

— А полиция направила кого-нибудь в библиотеку. Там есть полицейские, которые остались дежурить? — спросил он.

— Детектив, с которым я разговаривал, сказал, что он направил в библиотеку двух офицеров полиции. Они сейчас находятся там, я думаю, — ответил Чарльтон. — Ну, вы знаете, в таких случаях кто-нибудь обязательно должен остаться на месте происшествия, пока не прибудет основная группа. Они вроде бы должны завтра пойти в библиотеку и выяснить все обстоятельства убийства.

— Значит, прямо сейчас в библиотеке находятся двое полицейских? — переспросил Левайн.

— Так мне сказали, — с некоторой дрожью в голосе ответил Чарльтон.

Левайн повернулся к своим людям и, посмотрев на одного из них,произнес: «Четырнадцатый участок». Потом он вновь обратился к сидевшему перед ним толстяку.

— Мистер Чарльтон, может быть, вы вспомните фамилию детектива, с которым вы разговаривали? — спросил агент.

— Да, я помню, капитан Генри Диксон, — ответил ему Чарльтон.

Левайн вновь повернулся к своим и чуть кивнул головой. Один из агентов, ничего не сказав, выбежал из комнаты. Левайн повернулся к Чарльтону и произнес.

— Мистер Чарльтон, вы очень помогли нам. Я благодарю вас за сотрудничество, — сказал он.

— Не стоит, — не поднимаясь со стула, ответил ему перепуганный Чарльтон. — Если это все, господа, то у меня есть куча дел: я должен починить трансформатор, так что прошу меня извинить, но мне надо в библиотеку.

Левайн не дал ему встать: он положил свою руку ему на плечо и усадил на стул.

— Я сожалею, мистер Чарльтон, но боюсь, что это невозможно. Я не могу позволить вам пойти в Нью-йоркскую библиотеку.

— Что? — удивился Чарльтон. — Но...

— Это дело под свой контроль берет Агентство национальной безопасности, — произнес Левайн. — Вашей компании и вас, мистер Чарльтон, это больше не касается. Мы сами позаботимся обо всем.

— Но как же трансформатор? — возразил ему Чарльтон. — А электричество? Я должен возобновить подачу энергии. Люди остались без электричества!

— Они подождут, ничего с ними не случится, — с спокойствием произнес Левайн.

— Как подождут, что за чушь вы несете?! — сердито сказал Чарльтон и встал со стула.

— Сядьте, мистер Чарльтон, и внимательно выслушайте меня, — повышая голос, сказал Левайн.

— Нет, я не сяду. Это серьезная проблема, мистер Левайн, — произнес Чарльтон.

Он немного помолчал и добавил:

— Я хотел бы поговорить с вашим начальством.

— Немедленно сядьте, Чарльтон, — с нескрываемым раздражением ответил ему Левайн.

Тут же два агента встали рядом с старшим оператором компании «Эдисон». Они не трогали его, просто стояли рядом, но этого было достаточно, чтобы Чарльтон сел. Он нахмурился.

— Вот что я вам скажу, мистер Чарльтон, — раздался голос Левайна. — За прошедшие два часа библиотекой серьезно заинтересовалось Агентство национальной безопасности. Мы проводим расследование и не собираемся прекращать его только потому, что сто восемьдесят жителей Нью-Йорка остались без электричества и не могут сегодня посмотреть «Друзей» по телевизору.

Чарльтон молчал. Левайн посмотрел на него и направился к двери.

— Разговор окончен, мистер Чарльтон. Мы сообщим вам, когда вы сможете вновь приступить к своим обязанностям, — Левайн почти вышел из офиса, но, повернувшись, добавил:

— С вами останутся эти два джентльмена.

Один из агентов подошел к Левайну, а двое остались стоять на своих местах. Чарльтон не верил своим глазам.

— Что происходит? — недоуменно спросил он. — Вы будете держать меня здесь? Вы не имеете права. Левайн остановился и, повернувшись к Чарльтону, сказал:

— Имею, и поверьте мне, вы останетесь в офисе на некоторое время, мистер Чарльтон. Согласно Федеральному закону, агент национальной безопасности может задержать любого человека до тех пор, пока проводится расследование. Вы и ваш ассистент останетесь здесь, пока мы не закончим наше расследование. Еще раз благодарю вас за сотрудничество...

Левайн зашел в лифт, вытащил из внутреннего кармана сотовый телефон и набрал номер.

— Маршалл слушает, — раздался голос: связь была не очень хорошей, и голос шипел.

— Сэр, это я, Левайн, — произнес агент.

— Да, Джон, ну как там у вас, все нормально? — спросил его Маршалл.

— Есть хорошие и плохие новости, сэр, — ответил ему Левайн.

— Давайте сначала хорошие...

— Это определенно Государственная библиотека, — произнес Левайн. В воздухе повисла пауза.

— Так, понятно, — раздался голос в трубке.

— И мы вовремя добрались до этого Чарльтона. Он как раз собирался пойти в библиотеку и все выяснить, — продолжал агент.

— Хорошо, — ответил Маршалл.

Левайн немного помолчал и потеребил свои усы.

— А плохие новости? — спросил его Маршалл.

— Мы были вынуждены задержать его, — произнес Левайн и прикусил нижнюю губу.

На другом конце было тихо.

— У нас не было другого выбора, сэр, — сказал Левайн. — Мы должны сделать все, чтобы он держался подальше от библиотеки.

Человек по фамилии Маршалл, с которым разговаривал агент Левайн, о чем-то думал:

— Ничего, ничего. С Чарльтоном все будет нормально. Кроме того, если все откроется, пострадает Агентство, а с него как с гуся вода, так что пусть посидит немного у себя. Что там у тебя еще? — спросил Маршалл.

— Внутри здания находятся двое полицейских, — произнес Левайн.

— Внутри?!

— Да, сэр, — ответил тот.

— О, черт возьми! — раздался голос Маршалла. — Это проблема.

Левайн ждал дальнейших указаний. Телефон шипел. Маршалл немного подумал, а потом ответил:

— Мы должны будем взять их с собой, — его голос звучал спокойно и даже мягко.

— Полицейских? А разве мы можем сделать это? — удивился Левайн.

— Скорее всего, они в курсе. Кажется, у нас нет выбора, — ответил ему Маршалл.

— Что мне теперь делать? — спросил Левайн. — Какие будут указания?

— Поезжайте к библиотеке и побудьте там, но так, чтобы вас никто не заметил. Ребята из Сигмы скоро будут там, — сказал Маршалл. — Я тоже приеду туда через тридцать минут. Меня ждет машина.

— Да, сэр — Левайн повесил трубку.

* * *

Джеймс А. Маршалл, директор Агентства национальной безопасности, сидя в своей машине, направлялся в сторону Ньюарка. В его подчинении находилось совершенно секретное подразделение «Сигма», специальный отдел АНБ. Офис Маршалла был в штате Мэриленд, но в последнее время он заметил, что большую часть своего времени проводит на западе, в Нью-Мексико и Неваде.

Маршалл был высоким мужчиной пятидесяти двух лет, с лысой головой, седой бородой и густыми черными бровями, которые сростались над переносицей. Когда он сводил брови и смотрел на кого-то, то взгляд его был устрашающим. Последние шесть лет он работал в подразделении «Сигма» и отвечал за национальную безопасность.

В семидесятые и восьмидесятые Агентство национальной безопасности было гордостью США, там работали лучшие из лучших. Они занимались электроникой и компьютерными технологиями. Лучшие шифровальщики взламывали миллионы кодов, добывая ценнейшую информацию. Ни одна организация не обладала такими мощностями, как АНБ. В начале девяностых «Сигма» начала широко использовать полупроводники и добилась больших успехов в области высоких технологий. Им впервые удалось создать компьютер нового поколения.

Но когда Холодная война закончилась и разведывательная информация стала все меньше и меньше интересовать правительство, для АНБ настали тяжелые времена: бюджет с каждым годом сокращался. Большая часть бюджетных денег пошла на социальное обеспечение граждан США. Необходимо было что-нибудь придумать, иначе, не сегодня-завтра, Агентство могли вообще прикрыть или объединить несколько подобных контор в одну. Это было крайне нежелательно, поэтому АНБ требовалось найти что-то стоящее, чтобы заинтересовать власть предержащих.

Перед Маршаллом и «Сигмой» поставили цель: во что бы то ни стало найти что-нибудь сенсационное. Именно этим они и занимались последние несколько дней. Им не надо было самим что-то придумывать. Агенты обнаружили совершенно неизвестную людям технологию и теперь пытались расшифровать ее.

Это была технология, которую не мог создать человеческий разум. Но лишь АНБ со своими сверхмощными компьютерами смог бы расшифровать и изучить информацию. Конкурентов в этой области у них практически не было. Технология, которая ихинтересовала, была неземного происхождения. Маршалл понимал, что это их шанс. Конечно же, армия строила подземные базы в Нью-Мексико и Неваде. По телевидению сообщали даже о том, что обнаружен космический корабль, который рухнул на землю. В нем оказались инопланетяне, и сейчас корабль изучают. Кто-то утверждал, что бомбардировщик «Стелз» создан на основе технологий, которые удалось изучить военным. Но все это было Чепухой.

Одним словом, у военных ничего не было. Это был лишь способ обратить на себя внимание и выудить побольше денег у правительства. А ведь деньги эти могли пригодиться АНБ, чтобы они имели возможность...

«Разобраться в сегодняшнем деле», — думал Маршалл.

И он в сотый раз посмотрел на распечатку с данными, которая лежала у него на коленях.

Два часа назад, в 18:01 по восточному времени, спутник "Агентства национальной безопасности «LandSat 5» проходил над северо-востоком Америки и зафиксировал очень сильное возмущение над островом Манхэттен. Спутник уже много раз пролетал над Америкой, но прежде ничего подобного не наблюдалось. Мощность электронного излучения была таковой, что все в центре удивились. Ранее нечто похожее американские спутники фиксировали в Северной Африке — в частности в Ливии.

После террористического акта во Всемирном торговом центре, который произошел в 1993 году, и взрывов в двух американских посольствах в 1998 году, осуществленных североафриканскими экстремистами, никто в АНБ не хотел рисковать.

Необходимо было немедленно разобраться в том, что происходит на Манхэттене.

О результатах, полученных с «LandSat 5» было немедленно доложено в штаб-квартиру АНБ в Форт-Миде, штат Мэриленд. Спутник электронной разведки «КН-11Е», у которого было еще одно имя — «Подглядывающий», данное работниками разведывательной службы, был перенаправлен в сторону Нью-Йорка. Он успел передать информацию о том, что происходит на острове Манхэттен. Очень скоро Маршалл получил результаты. Но как только эти результаты были получены, связь между спутником «LandSat 5» и центром была потеряна. Он должен был упасть где-нибудь в Тихом океане, и, в итоге, за островом следил лишь «Подглядывающий».

Именно тогда решено было доверить дело Джеймсу Маршаллу и его парням из подразделения «Сигма». Времени было в обрез, и Маршалл не хотел его тратить впустую. Необходимо было приготовиться к встрече с людьми и попытаться объяснить им, почему они потеряли связь со спутником «Landsat 5».

Он почти добрался до штаб-квартиры. У него была назначена встреча с директором Агентства национальной безопасности. Маршалл достал из чемодана распечатку и еще раз взглянул на данные, которые передал спутник. Судя по всему, он находился над территорией Северо-восточного побережья в течение пятнадцати минут.

Маршалл посмотрел на расшифровку.

Спутник LSAT-560467-S

Данные 463/511-001

Местонахождение: 231.957

(Северо-западное побережье: Коннектикут,

Нью-Йорк, Нью-Джерси)

время

Место

Данные

1.

18:03:48

Коннектикут

Всплеск энергии Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.09

2.

18:03:58

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.06

3.

18:07:31

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.05

4.

18:10:09

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.07

5.

18:14:12

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.06

6.

18:14:37

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.02

7.

18:14:38

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.02

8.

18:14:39

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.02

9.

18:14:40

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.02

10.

18:16:23

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.07

11.

18:16:21

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.08

12.

18:23:57

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.06

13.

18:46:00

Нью-Йорк

Всплеск энергии

Источник неизвестен.

Тип неизвестен.

Длительность: 0.00.34

Маршалл, нахмурившись, изучал расшифровку. Она ему ни о чем не говорила. Слишком много непонятного. Спутник лишь зафиксировал тринадцать всплесков энергии, тринадцать мощных импульсов — при этом неизвестно, откуда они появились и что это вообще за импульсы. Он лишь знал, что между 18:03 и 18:46 вечера в Нью-Йорке, на острове Манхэттен, что-то произошло.

Кроме того, было ясно, что первый выброс энергии был где-то в штате Коннектикут. Любопытно было также и то, что последний выброс энергии длился в среднем в три раза дольше, чем предыдущие — тридцать четыре секунды. Чтобы не забыть, Маршалл подчеркнул четыре коротких выброса, следовавших один за другим и длившихся всего две секунды.

Маршаллу предстояло решать задачу с несколькими неизвестными, и он думал над этим. Новости от Левайна обнадеживали. Гипотеза о том, что энергетические импульсы могут влиять на электрооборудование, подтверждалась. Компания «Эдисон», судя по всему, несколько пострадала, но зато Роберт Чарльтон помог им обнаружить источник возмущения.

Нью-йоркская государственная библиотека.

* * *

Теперь они знали, где происходят необъяснимые выбросы энергии. Они собирались проникнуть в библиотеку и во всем разобраться. Джеймс Маршалл усмехнулся: он был на месте.

Хокинс опустил Бальтазара на пол, чтобы немного отдохнуть. Он прислонил его к бетонной стене, чтобы тому было легче сидеть. Теперь можно было перевести дыхание.

— Черт возьми, — в сердцах воскликнул он, — Какой же вы огромный и тяжелый!

Хокинс решил вернуться в комнату вахтера. В ней царил полный беспорядок: Каранадон разворотил там все. Единственный стол в комнате был разбит, куча коробок и бутылок была разбросана повсюду. Двери уже не было: вместо нее зияла большая дыра.

Хокинс посмотрел на Бальтазара. Великан выглядел ужасно. Глаза опухли и налились кровью. На коже появилась сыпь. На густой бороде все еще висели остатки слюны Рииз. Бальтазар застонал, а потом попытался встать, но тут же упал и ударился головой об пол. Сил у него почти не осталось.

Некоторое время они должны были скрываться в комнате, Каранадона в ней больше не было, но Хокинс думал о том, чтобы как-нибудь заделать дверной проем.

Селексин встал и, преодолев свой страх, подошел к Каранадону, чтобы как следует разглядеть спящего зверя. Он наклонился и изучал большие белые клыки монстра, которые торчали из его пасти. Карлик сморщил лицо и произнес:

— Это просто отвратительно. Ужасно — жуткие клыки.

Свейн держал Холли на руках, прижав девочку к груди. Она жаловалась на сильную головную боль.

— Да, не самое приятное зрелище, — сказал он, посмотрев на Селексина. — Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное, да еще так близко?

— Нет. Никогда, — ответил человечек.

Свейн закивал, и они оба молча уставились на гигантского черного зверя.

— Ну, так что мы будем делать с ним? — поинтересовался он у своего помощника. — Мы убьем его? Мы можем его убить?

— Я не знаю, — пожал плечами Селексин. — Никто прежде не делал этого.

Свейн ухмыльнулся и произнес:

— Ну что я могу сказать?!

— Извините, но боюсь, я вас не понял: что именно вы можете сказать? — недоумевал Селексин.

— Не обращайте внимания, это такая присказка, — объяснил ему Свейн.

— А-а, понятно, — улыбнулся карлик.

— Да, просто присказка, — продолжил Свейн. — Ну, как «черт возьми», или «пошел ты».

— О, да. — Селексин покраснел. — Я должен сказать вам, что моя жизнь висела на волоске, понимаете?

— Вы хотите сказать, что никогда не послали бы такого зверя куда подальше? — улыбнулся Свейн и кивнул в сторону спящего Каранадона.

— Ну, в общем, да.

— Это был смелый поступок. Вы отвлекли его внимание, — сказал Свейн. — Именно это и нужно было в тот момент, Я благодарен вам.

— Не стоит благодарности.

— В любом случае, спасибо, — произнес Свейн. — Да, кстати, разве вам позволено делать это? Вы можете помогать участнику Состязания? Вас не накажут за это?

— Ну, скорее всего, нет, — ответил карлик. — Я не имею права помогать вам, у меня нет права вмешиваться в схватку, даже если вы сражаетесь с Каранадоном. Но после того как Беллос явился в лабиринт вместе со своими ходая, нарушив тем самым правила Состязания, я думаю, соревнование на этом закончилось.

— Понятно.

— Кажется, в таких случаях вы говорите, что условия пари нарушены? — сказал Селексин. — Я прав?

— Не совсем, но смысл примерно такой же, — ответил ему Свейн. — Теперь есть только одно правило — никаких правил.

Свейн повернулся к Каранадону. Длинные жесткие волосы на его спине шевелились, когда тот делал вдох и выдох. Зверь был огромным, просто огромным.

Даже сейчас Свейн, стоя перед ним, не мог поверить своим глазам.

— Ну так что, мы можем убить его? — спросил он.

— Я думал, вы не убиваете беззащитных существ, — ответил ему Селексин.

— Я имел в виду людей, когда говорил это, — с раздражением в голосе произнес Свейн.

— Бальтазар тоже не человек, но между тем вы не убили его. Я говорил вам, что он может изменять свой внешний вид и приспосабливаться к условиям, помните? Он не человек. Вы даже удивитесь, когда увидите его истинное лицо...

— Ну ладно, — перебил его Свейн. — Он, по крайней мере, напоминает мне человека, а, кроме того, Бальтазар не собирался снести мне голову, как Каранадон.

Селексин посмотрел на Свейна и захотел опять возразить ему, но в последний момент передумал.

— Хорошо.

— Ну так как, вы думаете, мы можем убить Каранадона? — спросил Свейн.

— А почему бы и нет? — ответил Селексин. — Только как вы это сделаете?

И они начали смотреть по сторонам, в надежде найти на полу лифта что-нибудь, чем можно было бы прикончить зверя. Но ничего подходящего под рукой у Свейна не было. Крыша кабины была сделана из тонкого пластика: Каранадон, падая, разворотил ее, и теперь мелкие кусочки валялись на полу — да и вряд ли пластиком можно было бы убить такого монстра. Но на полу также лежали и осколки флуоресцентных ламп. Свейн выбрал кусок побольше: лампа вместо оружия — это было забавно, но, в принципе, могло и сработать.

Селексин пожал плечами.

— Это может только разбудить его, а не убить, — произнес он.

— Хмм, — подумал Свейн.

Меньше всего на свете он хотел разбудить спящего Каранадона.

Пока зверь в отключке, его все устраивает. Но как долго он будет спать? Селексин прав: убить зверя, который намного больше, чем гризли, куском стеклянной лампы... глупо, невероятно глупо.

Вдруг правая рука Каранадона поднялась, и он поковырялся ногтем в своем носу. После этого зверь опустил руку и продолжал громко посапывать, как ни в чем ни бывало. Свейн, испугавшись, уставился на монстра. Каранадон зафыркал и стал переворачиваться на другой бок.

— Знаете, мне кажется, решение убить Каранадона не совсем верное, — сказал Селексин. — Я не думаю, что это хорошая идея.

— Я тоже подумал об этом, — успокоил его Свейн. — Давайте выбираться отсюда.

Холли спокойно спала. Свейн решил разбудить ее.

— Просыпайся, дорогая, нам надо идти, — сказал он.

— У меня голова немного болит, — ответила сонная девочка.

— Куда идти? — спросил Селексин.

— Наверх, — ответил Свейн и кивнул головой, показывая на большое отверстие в крыше кабины.

Добравшись до внешних дверей, которые были чуть выше провалившейся кабины лифта, Свейн попытался открыть их. Двери поддались, и он осторожно высунул голову наружу и оглянулся.

* * *

Второй подземный уровень.

Книгохранилище.

Селексин и Холли стояли на левой уцелевшей стороне кабины, которая находилась на полтора-два метра ниже от уровня второго подземного этажа. Свейн вышел наружу и понял, что двери лифта выходят прямо в помещение, где хранятся книги. Прямо напротив него стояли книжные полки. Он оглянулся и понял, что они находятся на южной стороне. Помещение книгохранилища представляло собой прямоугольник. Свейн стоял у его длинной стороны. Он не в первый раз «посещал» хранилище и немного ориентировался в нем. Свейн вспомнил, как он в первый раз увидел здесь Хокинса, висевшего на волосок от смерти; Рииз, готовую броситься на полицейского, и то, как они бежали к лестнице практически вслепую. Но все это происходило в другой части книгохранилища.

Он вернулся к лифту, чтобы вытащить из шахты Холли и Селексина.

— Я помню это место, мы здесь были, — сказал карлик, увидев стандартные книжные полки. — Рииз.

— Правильно.

— Папа, у меня болит голова, — раздался голос Холли.

— Я знаю, дорогая.

— Я хочу домой, — захныкала девочка.

— Я тоже, малышка, — ответил Свейн и положил руку ей на голову. — Если бы мы могли найти что-нибудь, чтобы избавить тебя от головной боли! А сейчас нам необходимо спрятаться. Нам надо идти, давайте.

Они пошли влево, вдоль южной стены книгохранилища. Пройдя некоторое расстояние, компания повернула вправо и двинулась дальше. Помещение было довольное большое. Свейн, Холли и Селексин прошли еще около двадцати метров, как Свейн кое-что заметил.

Прямо перед его носом возникло нечто странное, и, приблизившись, Свейн понял, что он наткнулся на приоткрытую дверь красного цвета.

Это действительно была дверь.

Маленькая красная дверь, чуть приоткрытая. Они прошли совсем рядом, и именно поэтому ему удалось заметить ее. Любой, кто в темноте прошел бы рядом со стеной, мог бы и не заметить дверь.

На двери висела табличка.

— Обслуживающему персоналу вход категорически запрещен, — прочитал вслух Селексин. — Что это означает?

Но Свейн не обращал никакого внимания на карлика. Он встал на колени и высунул голову за дверь.

— Я думал, что в такие места нельзя входить посетителям, но обслуживающий персонал? Не понимаю, — недоумевал Селексин.

— Шшш, тихо, — прошептал Свейн. — Взгляните сюда.

Селексин и Холли встали рядом с ним и заметили в дверном проеме книгу. Видимо, кто-то сунул ее, чтобы дверь не захлопнулась.

— Кажется, кто-то хотел оставить дверь открытой, — сказал Селексин.

— Да, книга не дает двери захлопнуться, — подтвердил Свейн.

— Почему? — поинтересовалась Холли.

— Я не знаю, — смутился Свейн.

Он посмотрел на дверную ручку. С этой стороны двери была установлена защелка, но, выглянув наружу, Свейн заметил, что с другой стороны никакой защелки нет. С той стороны дверь закрывалась на висячий замок. Подняв голову, Свейн заметил пружину.

— Здесь пружина, — сказал он. — Если бы не книга, то дверь бы захлопнулась.

— Почему обслуживающему персоналу доступ запрещен? — еще раз спросил Селексин.

— Видимо, потому, что эта дверь не имеет никакого отношения к библиотеке. В книгохранилище работают тоже люди, но, скорее всего, им нельзя входить в помещение за дверью.

— О, понятно.

— Мы можем выйти через эту дверь? — спросила Холли.

— Не знаю. Можем ли мы выйти? — поинтересовался Свейн у Селексина.

— Вообще-то, до начала Состязания все выходы из лабиринта должны были быть заблокированы, — ответил карлик. — Я не знаю, что может случиться, если какая-то дверь не была закрыта в этот момент. Но я догадываюсь.

— Ну, и ... — сказал Свейн.

— Хорошо.

Селексин осмотрел дверь, на которой висела табличка. — Я не вижу здесь никаких электрических вспышек: судя по всему, эта дверь не была заблокирована. Если мои предположения верны, то, возможно, мы нашли выход из лабиринта, — произнес Селексин.

— Выход? — встрепенулась Холли.

— Да.

— Вы уверены? — прошептал Свейн.

— Есть только один способ узнать это, — ответил ему Селексин. — Мы должны посмотреть, есть ли другая дверь за этой красной дверью.

— Мы? — переспросил Свейн.

— Ну, в общем, да, — ответил человечек. — Может, у вас есть другое предложение?

Свейн присел на пол и, подумав немного, ответил Селексину:

— Я думаю, мы можем попробовать.

Стивен Свейн протянул левую руку, на которой был надет браслет, и сунул ее в узкую щель между дверью и дверной коробкой. Тут же они услышали, как браслет запищал. За дверью раздались предупреждающие звуковые сигналы. Свейн держал руку несколько секунд, а потом опустил ее. Звуки прекратились. Он посмотрел на толстый серый браслет. Дисплей загорелся, и на нем высветилось:

Инициализация — 6. Детонатор активирован. 14:57 до взрыва. Отмена. Сброс.

На дисплее остались гореть цифры, но потом исчезли и они. Свейн улыбнулся Селексину.

— Нет никакой другой двери. Это последняя дверь, здесь библиотека заканчивается. За этой дверью что-то другое, — произнес он.

— Откуда ты знаешь, папа? — спросила Холли.

— Браслет вашего отца активизировался, как только он вышел из электрического поля — то есть, покинул лабиринт, — начал объяснять девочке Селексин.

— Что-что? — переспросила Холли.

— Это означает, дорогая, что стоит мне выйти за эту дверь, как через пятнадцать минут браслет взорвется. Мне необходимо будет вернуться в библиотеку, иначе... — сказал Свейн, посмотрев на дочь.

— Вы видите это? — перебил его Селексин, указав Холли на дисплей. — Как только ваш отец высунул руку, включился взрыватель. Начался обратный отсчет.

— Это означает, дорогая, — продолжал Свейн, — что, как только мы выйдем за эту дверь, мы окажемся вне электрического поля и вне лабиринта.

— Совершенно верно, — согласился карлик.

— Так пошли! — сказала Холли. — Давайте выйдем из лабиринта.

— Мы не можем, — с грустью ответил ей Свейн. — По крайней мере, я не могу. Пока...

— Но почему? — захныкала девочка.

— Из-за браслета, — вздохнул Селексин.

— Я не могу снять его с руки. Если я не избавлюсь от браслета, то пройдет пятнадцать минут, после того как вы выйдем, и эта штука взорвется, — сказал Свейн.

— Тогда мы должны найти способ избавиться от браслета, — ответил ему Селексин.

— Но как? — спросил Свейн и затряс рукой. — Как только я надел этот кусок железа, он замкнулся. Металл, из которого он сделан, очень твердый. Нам необходим молоток, топор, кроме того, человек, который обладал бы большой силой.

— Держу пари, что Бальтазар смог бы это сделать, — сказала Холли. — Он очень большой, и я спорю, что он еще и сильный. Он смог бы.

— Но когда мы в последний раз видели Бальтазара, у него не было сил, чтобы встать на ноги, — ответил Селексин. — Мы даже не знаем, живы ли он и Хокинс.

— Должен быть способ, — произнес Свейн.

— Может, здесь есть тиски, — предложил Селексин. — Мы могли бы зажать браслет в тисках и попробовать как-то открыть его.

— Тиски в библиотеке? Вряд ли.

Карлик был расстроен. Он сел рядом с полуоткрытой дверью. Казалось бы, им ничего не стоило спастись: выход был в метре от них — но воспользоваться им они не могли. Свейн смотрел на дверь и о чем-то думал. Холли держалась за его руку.

— Так, ладно, — сказал он. — Прежде всего, я должен вытащить вас отсюда, ребята. Потом я избавляюсь от этого браслета и присоединюсь к вам. Вы будете снаружи. Хмм. Может, имеет смысл сходить к Беллосу и попросить его сломать браслет? Я уверен, он будет рад встрече со мной.

— Он определенно силен, — ответил ему Селексин.

— Но станет ли он делать то, о чем я попрошу? — усмехнулся Свейн.

— С удовольствием, — раздался вдруг низкий голос где-то в глубине книгохранилища.

Свейн остолбенел.

Слева в углу книгохранилища стоял Беллос. Свейн почувствовал дрожь, когда увидел этого великана. Его мощь, суровое лицо, длинные рога, кончики которых почти соприкасались, черная одежда и блестящие доспехи — все производило на Свейна неизгладимое впечатление. Сейчас Беллос казался еще выше.

— Поздравляю тебя, о, мой конкурент, перед тобой стоит Беллос...

— Я знаю, кто вы, — мягко ответил Свейн.

Великан был несколько удивлен.

— И где же ваши «собаки», где ходая? — продолжал также спокойно говорить Свейн, пока Холли и Селексин подбирались к нему. — Вы же не сражаетесь без них, не так ли?

Беллос рассмеялся. Он позвенел чем-то висевшим на его поясе, и Свейн понял, что это была маска Конды, его жертвы.

Маска.

Свейн с ужасом вспомнил, как Селексин рассказывал ему, что Беллосу нравится собирать трофеи. Чуть приблизившись к нему, он заметил, что на поясе жестокого великана блестит еще кое-что. Свейн присмотрелся и понял: это был значок полицейского. Он уставился на Беллоса. Напарница Хокинса, о которой тот рассказывал, — значит, она погибла. Свейну стало страшно.

Его мысли прервал Беллос, который решил возобновить разговор.

— Вы пытаетесь показать мне, что обладаете храбростью и мужеством, которого на самом деле у вас нет, жалкий человечишка. Со мной нет никаких ходая. Только вы и я, один на одни.

— В самом деле? — с издевкой спросил Свейн. — Я не верю вам.

Беллос сделал шаг вперед.

— Сильно сказано для человека, которому предстоит moritururn esse, — сказал великан.

— Moriturum esse? — повторил Свейн. Он все ждал, когда один из ходая выскочит из-за угла. — Вы говорите, что мне предстоит умереть? Ха-ха. А почему бы вам не osci assinum meum, — сказал он.

Беллос нахмурился, он ничего не понимал.

— Osci assinum meum — повторил он, будучи озадачен. — Вы хотите, чтобы я поцеловал вашего мула... вашу задницу?

Свейн незаметно для Беллоса отодвинул книгу, которая не давала двери закрыться, и в последний момент удержал дверь спиной.

— Когда они нападут, — прошептал он Селексину и Холли, — я хочу, чтобы вы оба побежали и тотчас же скрылись за дверью. Обо мне не беспокойтесь.

— Но... — запротестовал было Селексин.

— Просто сделайте то, о чем я вас прошу, — сейчас не время для споров, — уже громче повторил свою просьбу Свейн, не сводя глаз с Беллоса.

Великан начал насмехаться над ним.

— Ну что, жалкое создание, вы собираетесь сражаться или будете стоять на месте?

Свейн ничего не сказал. Он лишь оглядывался по сторонам. Налево, направо: Свейн знал, что ходая нападут, он ждал этого.

И ходая набросились на него.

Внезапно, без предупреждения, но не со стороны. Все это время они стояли за Беллосом и терпеливо ждали команды. Сначала набросился один зверь: он бежал прямо на Свейна, широко разинув пасть. В тот момент когда ходая прыгнул, Свейн размахнулся и со всей силы ударил мерзкое существо кулаком по голове, Ходая упал на пол и завизжал.

Свейн тут же другой рукой открыл дверь и закричал:

— Холли, Селексин, скорее, бегите за дверь.

В следующую секунду на него набросился второй ходая и повалил его.

Красная дверь стала закрываться.

Второй ходая чуть ли не прыгал на Свейне, но тому удалось перевернуться на спину и схватить существо за горло. Свейн отчаянно боролся: ходая, разинув пасть, пытался схватить его. Свейну стоило огромных усилий удержать зверя. Существо пыталось добраться до его шеи, но тот держался, Ходая острыми когтями начал царапать ему грудь, но когти были недостаточно длинными, чтобы смертельно ранить Свейна. Зверь ударил его передней лапой, и на плече у Свейна показалась кровь.

Именно тогда он заметил, что дверь почти закрылась.

— Дверь! — заорал Свейн. — Бегите, дверь закрывается!

Но Холли и Селексин стояли на месте, боясь пошевелиться. Они вертели головами из стороны в сторону, словно чувствовали, что на них сейчас нападут. Свейн начал отчаянно кататься на полу, в надежде развернуться к двери. Ему удалось в последний момент поставить ногу. Он толкнул ногой красную дверь, не прекращая бороться.

— Идите же! — орал Свейн, отбиваясь от одной из тварей.

Но Селексин и Холли не двигались.

Они с ужасом смотрели на двух оставшихся ходая, которые показались в проходе. Свейн с большим трудом встал на одно колено, продолжая держать второго зверя за горло, вытянув руку, Но ходая уже не стремился вцепиться ему в горло: он сменил тактику и наносил передними лапами удары по руке Свейна, Зверь пытался зацепиться за его руку схватить своими мощными челюстями предплечье, чтобы сломать его.

— Господи Иисусе, бегите же! — кричал Свейн, продолжая держать одной ногой дверь. — Я не смогу долго удерживать ее, бегите, иначе дверь закроется.

Но Холли и Селексин не двигались, Свейн вдруг увидел других ходая и все понял: вот почему они боялись пошевелиться. В следующую секунду он вспомнил о том, что есть еще первый ходая, которого он ударом сбросил на пол. Именно в этот момент зверь набросился на него.

«Первый ходая», — промелькнуло у него в голове, но было уже поздно. В следующую секунду Свейн и два существа ударились о красную дверь и влетели в темное помещение: теперь они были за дверью.

— Нет! — закричал Свейн, увидев, что дверь начинает закрываться.

Он не отпускал второго ходая. Зверь хоть и боролся отчаянно, но он был намного меньше и легче Свейна. Тот поднял его двумя руками и несколько раз ударил о бетонный пол комнаты, где они оказались. Ходая ослаб: видимо, удары были ощутимыми для него. Зверь уже не сопротивлялся. Свейн отбросил его в сторону и рванулся к двери.

Было невыносимо шумно: ходая шипели, браслет начал издавать звуки — бип-бип-бип — и самое ужасное, Свейн слышал, как кричат Селексин и его дочь, оставшиеся в книгохранилище. Он прыгнул, вытянув руки, в надежде кончиками пальцев зацепиться за край двери, но...

Было слишком поздно. Дверь закрылась, и замок щелкнул. В ту же секунду по периметру двери появились электрические вспышки синего цвета.

«Электрическое поле», — мелькнуло в голове у Свейна.

Вдруг стало тихо, и лишь звуки, которые издавал браслет, нарушали ее. Свейн поднял руку и посмотрел на дисплей.

Инициализация — 6. Детонатор активирован. До взрыва 14:55. Отсчет.

Стивен Свейн с ужасом смотрел на закрытую дверь. Теперь он оказался вне лабиринта.

 

Шаг четвертый

30 ноября, 20:41

Холли и Селексин бежали между проходами книгохранилища. Девочка слышала лишь свое учащенное дыхание. Она и карлик метались между книжными полками, Селексин бежал за ней, держась за ее руку. Он постоянно оглядывался назад.

Беглецы, пробежав несколько метров, свернули направо, потом, через пару проходов, — налево. Убегая зигзагами, они надеялись добраться до лестницы в середине книгохранилища, Холли, увидев, как ее отец оказался за дверью вместе с двумя тварями, закричала, но Селексин в этот момент не растерялся и, схватив ее за руку, рванулся к ближайшему проходу. Они слышали шипение и крики, которые издавали преследовавшие их ходая. Звери были совсем близко. Они догоняли их. Селексину было тяжело тащить за собой даже маленькую Холли, но они должны были бежать.

* * *

Свейн, оказавшись в комнате, примыкавшей к книгохранилищу, решил осмотреться. Света не хватало: узкий коридор освещали старые флуоресцентные лампы. Свет, шедший от них, был едкого желтого цвета. Под ногами Свейна тихо стонал один из ходая. Он лежал на холодном бетонном полу. Удары Свейна действительно доконали его.

Второго ходая нигде не было видно, Свейн присел на пол радом с раненым зверем. Тот, взглянув на него, зашипел, но сил, чтобы сражаться, у него больше не было. Ходая даже не мог пошевелиться. Свейн смотрел на браслет. На дисплее то и дело загорались цифры: шел обратный отсчет:

14:30

14:29

14:28

Каждая секунда была на счету. У Свейна в запасе было четырнадцать минут, чтобы вернуться в лабиринт, иначе его браслет взорвется. Но главное — не лабиринт. У него в запасе было около четырнадцати минут, чтобы вернуться к Холли.

Свейн посмотрел на ходая и, схватив его за горло, подтащил поближе к себе. Зверь извивался, пытаясь отбиться, — бесполезно. Свейн закрыл глаза и со всей силой ударил ходая головой о бетонный пол. Существо задергалось в предсмертной судороге и затихло. Ходая был мертв.

Свейн встал и посмотрел вглубь коридора. Второго ходая нигде не было видно. В конце прохода, он заметил маленькую комнатку, в которой было полно электрооборудования. На стенах висели распределительные щиты. На одном из них висела табличка с надписью: «Трансформатор. Высокое напряжение».

Свейн заметил оборванный кусок провода, который торчал прямо из потолка и касался железной коробки, внутри которой, видимо, были счетчики.

«Короткое замыкание. Компании „Эдисон“ это бы понравилось», — подумал Свейн.

В конце комнаты был еще один дверной проем, но самой двери не было.

Браслет Свейна все это время не переставал пищать. Свейн двинулся в сторону выхода и через несколько секунд оказался в туннеле нью-йоркского метро. Сомнений быть не могло: он увидел рельсы. Определенно, он был в туннеле метро.

Тишина. Черные стены туннеля, тусклые лампочки через каждые пятнадцать метров. Старая деревянная дверь держалась на одном замке: она была снята с петель. Свейн уставился на дверь: кто-то поработал тут.

Вдруг справа раздались звуки.

Свейн повернулся. Второй ходая был рядом, в трех метрах от него. Зверь злобно смотрел на Свейна, и у него что-то торчало изо рта: ходая поймал крысу. Свейн собрался отступить, но в этот момент в глубине туннеля возник шум. Он постепенно нарастал. Пол под ногами Свейна задрожал.

В туннеле появился мягкий белый свет, но с каждой секундой он усиливался. Свейн вылез наружу. Ходая рванулся за ним. Внезапно появился поезд и с бешенной скоростью стал приближаться к месту, где стоял Свейн. Он прижался к стене туннеля и в последний момент увидел, как ходая пытается достать его. Вспыхнули яркие огни, головной вагон прошелся рядом со Свейном. В туннеле стоял грохот, поднялась пыль. Свейн закрыл глаза...

Потом все стихло — только браслет, словно метроном, продолжал издавать звуки. Поезд ушел. Медленно, Свейн поднял голову. В туннеле было пусто. Он оглянулся вокруг: ходая не было. Свейн вдруг обратил внимание на то, как сильно бьется его сердце. В правом предплечье возникла нестерпимая боль. В раны попало много пыли. На лбу у Свейна выступила испарина.

13:40

13:39

13:38

Времени у него оставалось все меньше. Он сделал шаг и почувствовал, что в его правом кармане что-то есть.

Это была телефонная трубка. Свейн совсем забыл о том, как попросил ее у Холли, когда они были на втором этаже. Он проверил другие карманы.

Наручники. И бесполезная зажигалка «Zippo» Джима Уилсона.

Свейн еще раз взглянул на браслет.

13:28

«Отсчет продолжается» — высветилось на дисплее.

— Господи! — воскликнул он. — Да знаю я, знаю, что отсчет продолжается, черт возьми!

Свейн был насторожен: он всматривался в туннель, пытаясь увидеть ходая. Времени у него оставалось все меньше: необходимо было вернуться в библиотеку.

Вдруг зверь напал на Свейна сзади: это было совершенно неожиданно для него. Они оба упали на рельсы. Свейн выронил изрук наручники. Ходая попытался расцарапать ему спину, но Свейну удалось тут же перевернуться и схватить зверя за горло. Теперь он знал, как действовать. Ходая был у его ног и пытался подобраться поближе, чтобы схватить Свейна за горло. Зверь действовал инстинктивно. Они боролись прямо на путях: Свейн пытался выбраться из-под зверя, а тот, в свою очередь, не давал ему сделать этого, отчаянно нападая на свою жертву.

Ходая шипел, визжал и пытался освободиться от мертвой хватки Свейна. Шея у него была тонкая, и зверю приходилось тяжело. Ходая наносил удары лапами, и острые когти царапали Свейна. Даже плотная ткань, из которой были сшиты его джинсы, не спасала его. Зверь почти добрался до головы Свейна, расцарапав ему грудь.

Свейн лежал на шпалах и изо всех сил давил на шею ходая. Нельзя было сгибать руку, иначе в следующую же секунду ходая вцепился бы ему в горло, и тогда Свейну пришел бы конец. Он прекрасно понимал это, поэтому терпел боль.

Вдруг до него донесся гулкий шум.

Он усиливался, но ходая не обращал на это никакого внимания ивсе пытался вцепиться в свою жертву. Рельсы задрожали. Свейн все понял.

— О нет! — воскликнул он. — Нет!

Свейн лежал на путях. Через несколько секунд должен был пройти поезд. Свейн тут же оценил свое положение. Надо было срочно что-то делать. Ходая все еще крутил головой и извивался.

Вдруг Свейн резко дернулся и подмял зверя под себя. Он увидел наручники, лежавшие рядом с ним.

Наручники, крюки на шпалах... В его голове возникла идея. Шум приближающегося поезда усиливался. Одной рукой удерживая ходая, Свейн другой схватил наручники и следующим же движением пристегнул одну манжету к лапе существа.

Клик! — защелкнулись наручники. Ходая дернулся: он все еще не понимал, что происходит. Что-то железное давило на его переднюю лапу, но что... Свейн, одной рукой схватившись за оставшуюся манжету, а другой продолжая держать зверя, потянулся к ближайшему болту, к которому крепились рельсы. В туннеле стоял жуткий грохот. Поезд, судя по всему, был совсем рядом, и вот-вот фары головного вагона должны были осветить туннель, Свейн потянулся к крюку и из последних сил пристегнул вторую манжету.

Клик!

Туннель заполнился светом. Поезд был в нескольких метрах. Свейн толкнул зверя и встал на ноги. Ходая попытался броситься на него, но упал. Он был намертво прикован к крюку, торчавшему из шпалы.

Поезд был близко, медлить было нельзя. Свейн прижался к стене и закрыл глаза. Поезд на огромной скорости прошел рядом с ним и скрылся в туннеле.

Поднялось облако пыли, и все стихло. Только слышно было, как пищит браслет.

Второго ходая, который так яростно боролся со Свейном, больше не было. Его обезглавленное тело так и осталось лежать на шпалах. Свейн вздохнул и посмотрел на браслет:

11:01

11:00

10:59

Отсчет продолжается.

У него оставалось одиннадцать минут, чтобы вернуться в лабиринт. Времени было мало. Свейн достал зажигалку, щелкнул ею и скрылся в темноте.

* * *

Джон Левайн, развалившись, сидел на пассажирском сидении черного седана «Линкольн», который припарковался у главного входа в Нью-йоркскую государственную библиотеку. «Милое здание», — подумал он. На улице почти никого не было. Тишина.

Левайн посмотрел на свои часы. Половина девятого. С минуты на минуту к нему должен был присоединиться Маршалл. Мобильный телефон агента Левайна зазвонил.

— Левайн, слушаю, — сказал он.

— Это Маршалл. Ты у библиотеки? — раздался голос в трубке.

— Да, сэр.

— Ну и как там обстановка, спокойно? — спросил Маршалл.

— Так точно, сэр, — ответил ему Левайн. — Тишина.

— Хорошо, — раздался в трубке голос Маршалла. — Группа, которой предстоит войти в здание, уже в пути. Они будут через пять минут. Я еще раньше. До их прихода вы должны оцепить здание по периметру. У вас есть лента? Я хочу, чтобы от ленты до здания было не меньше тридцати метров.

Оцепите библиотеку, понятно?

— Да, сэр, — ответил Левайн.

— Да, и еще. Чтобы вы ни делали, не дотрагивайтесь до здания, — сказал Маршалл и повесил трубку.

* * *

Селексин и Холли увидели дверь, за которой была лестница, ведущая наверх. До нее было метров двадцать. Задыхаясь, они продолжали бежать по проходу. Карлик и девочка почти подбежали к очередному проходу, как прямо перед ними выскочил ходая. Он перегородил им дорогу, подняв передние лапы и разинув пасть. Холли и Селексин успели остановиться. Зверь прыгнул, но не рассчитал расстояния и плюхнулся на деревянный пол в метре от беглецов. Ходая вскочил и уставился на них. Позади него виднелась дверь, но теперь они не могли добраться до нее. Селексин развернулся, чтобы бежать обратно, но даже не сдвинулся с места. Второй ходая стоял за ними. Они были окружены.

* * *

Свейн бежал по туннелю, как вдруг увидел в конце свет. Это была подземная станция метро. Ему было все равно какая.

10:01

10:00

9:59

Свейн выбежал на середину станции и стал подниматься на платформу. На ней стояло много людей, ожидавших пригородного поезда. Они все уставились на него и стали перешептываться. Наряд на платформе в ужасе расступился, когда Свейн, не обращая ни на кого внимания, побежал по платформе.

Его джинсы были в грязи и в крови. Черная полоса смазки — след от троса, по которому Свейн спускался вниз по шахте. Его рубашка, также вся испачкана, и на ней остались следы крови. Больше всего крови было у него на рукаве. Одним словом, Свейн с головы до ног был весь в крови и грязи, что не могло не испугать людей.

Свейн прошел через толпу людей, ожидавших поезда, и стал подниматься вверх по лестнице.

— Что же нам теперь делать? — прошептала Холли.

— Я не знаю, не знаю, — ответил Селексин.

Два ходая приближались, и карлику и девочке ничего не оставалось, как отступать к середине прохода. Рост Селексина был чуть больше метра, рост Холли — примерно столько же. Одним словом, они были не намного выше существ, которые собирались растерзать их.

Селексин смотрел по сторонам, пытаясь что-нибудь придумать. Слева и справа возвышались огромные книжные полки, почти как две стены. Ходая, стоявший перед ними, медленно приближался; тот, что стоял у Селексина и Холли за спиной, не двигался. Девочка вдруг поняла, почему он не нападает. У зверя, который молча стоял за ними, не было части передней левой лапы. Обрубок был окровавлен. Должно быть, именно этого зверя ранил Бальтазар, когда бросил в него один из своих ножей. Холли стала тыкать Селексина пальцем, чтобы тот повернулся и посмотрел на ходая без лапы. Карлик повернулся и тоже заметил это. Селексин отступал от приближавшегося к ним существа, пятясь в сторону его раненого собрата. Он все смотрел по сторонам — сплошные книжные полки.

«Одну минуту... — осенило Селексина. — Книжные полки.»

Он снова взглянул на них. Книги плотно стояли на полках, образуя непроницаемую стену.

— Быстрее, — сказал он. — Хватайте книги с полок, вот эти, и бросайте их.

Он потянулся к полке, взял снизу первую же книгу в твердом переплете, которая попалась ему под руку, и швырнул ее прямо в голову стоявшего перед ним ходая. Зверь зашипел, но продолжал идти на них. Селексин бросил вторую книгу, потом третью. Развернувшись, карлик бросил четвертую книгу в раненого ходая.

— Продолжайте бросать их, — сказал Селексин.

И они продолжили швырять книги в ходая, которые предпочли немного отступить. Холли бросила книгу и потянулась за другой, как вдруг, взглянув на карлика, поняла, что он не просто отбивается от кровожадных тварей, но заодно пытается сделать дыру в полке, чтобы перейти в другой параллельный проход. Селексин продолжал бросать книги, и постепенно в книжной полке открылось отверстие. Еще немного, и Холли могла перейти в соседний проход.

— Вы готовы? — спросил Селексин девочку, бросая книгу. Он целился в раненого ходая и попал тому прямо в лапу. Зверь взвыл от боли.

— Я думаю, да, — ответила ему Холли.

Другой ходая приближался к ним.

— Хорошо, теперь пробирайтесь быстрее! — закричал карлик.

Девочка, недолго думая, нырнула в образовавшуюся дыру и, отбросив несколько книг, стоявших в глубине полки, вылезла с другой стороны. Но Селексин не последовал за ней — он продолжал стоять в проходе. Раненый зверь, прихрамывая, подался вперед. Два ходая окружили карлика и приготовились загрызть его.

— Давайте за мной! — закричала с другой стороны Холли. — Пробирайтесь, сейчас же!

— Не сейчас, еще немного, — не сводя глаз с ходая, ответил ей Селексин. — Еще немного.

Он бросил очередную книгу в зверя без передней лапы и попал. Ходая сердито зашипел.

— Ну где же вы? — кричала Холли.

— Приготовьтесь бежать, Холи, — произнес Селексин.

Девочка нагнулась и посмотрела через образовавшийся проход на карлика. Она поднялась: с одной стороны от нее была дверь и выход на лестничную клетку, с другой — она повернула Голову и застыла на месте...

Там стоял Беллос.

Он шагнул в ее сторону, как только понял, что Холли заметила его. Великан стремительно приближался к ней.

— Селексин, сюда, сейчас же! — закричала она.

— Не волнуйтесь, ходая не нападают...

— Сюда, немедленно, он приближается, он почти рядом, — кричала Холли.

— Он?.. — Селексин на мгновение застыл на месте. — О! Он!!! — карлик все понял. Он тут же нырнул в проход в полке и высунул голову с противоположной стороны. Холли ухватилась за него и помогла выбраться. Они побежали к лестнице.

Беллос бежал за ними: его ботинки застучали по деревянному полу.

Они побежали по проходу в сторону двери, к спасительной лестнице. Холли слышала, как ходая шипел и бежал параллельным курсом. Карлик и девочка добежали до двери и стали вместе подниматься по лестницы. Они слышали, как зверь царапал когтями мраморный пол лестничной площадки и, не справившись со скоростью, по инерции ударился о бетонную стену. Холли и Селексин, прислушиваясь, продолжали быстро подниматься по лестнице. Они бежали вверх до тех пор, пока все не стихло.

На лестнице никого не было. Беглецы не стали ждать, пока кто-нибудь появится, и продолжили «восхождение». Вдруг снизу послышался громовой голос Беллоса.

— Бегите, спасайтесь, о жалкие существа! — басом проговорил великан, видимо, стоявший внизу у двери. — Мы всего равно найдем вас! Вам никуда не деться от меня. Охота началась, и пока я играю с вами. Я буду охотиться на вас, я найду вас, и когда сделаю это, ты, коротышка, ничтожество, — обратился он к Селексину, — ты будешь молить своего бога, чтобы он сжалился над тобой.

Беллос замолчал. Холли и Селексин поднялись еще выше. До них донесся хохот великана.

* * *

— Вот и они, — сказал агент Левайн Маршаллу, как только микроавтобус остановился рядом с его автомобилем. Большой синий фургон встал за «Линкольном» Левайна. На крыше микроавтобуса была установлена тарелка спутниковой антенны, и он чем-то напоминал машины, которые были у телевизионщиков. Но, кроме тарелок, на крыше были еще и мигалки.

Левайн закрыл глаза, на миг ослепленный автомобильными фарами. Когда он вновь открыл их, то увидел, как крупный квадратный мужчина, похожий на шкаф, вылезал из машины. Он был одет в синий костюм. Мужчина подошел к Маршаллу и Левайну и встал рядом с ними.

Это был Гарольд Квейд — командующий подразделением «Сигма». Левайн никогда прежде не работал с Квейдом, но он слышал много интересного об этом человеке. Квейд был живой легендой, о нем ходили любопытные слухи. Поговаривали, что он сам присвоил себе прозвище «командир», когда, будучи агентом АНБ, принял командование над сверхсекретным отрядом «Сигма». В агентстве прошел слух, что однажды Квейд убил по ошибке гражданское лицо, когда он следил за инопланетянами, Правда, никакого расследования относительно инцидента не было — дело просто замяли.

Сегодня вечером он оделся также, как и остальные члены команды Отряда особого назначения: синий френч, пуленепробиваемый жилет, ботинки, кепка и пояс, на котором висело оружие.

— Сэр, — сказал Квейд, подойдя к Маршаллу.

— Гарри, — закивал тот. — Вы вовремя подоспели.

— Как всегда, сэр, — ответил Квейд.

Маршалл повернулся к Левайну и спросил.

— Вы оцепили здание?

— Ребята почти закончили, — ответил Левайн. — Лента вокруг библиотеки, расстояние тридцать метров. Даже парк оцеплен.

— Надеюсь, никто из них не прикасался к зданию? — поинтересовался Маршалл.

— Нет, они были проинструктированы.

— Хорошо, — кивнул головой Маршалл. — Спутник «Подглядывающий» был перенаправлен на Северо-восточное побережье, он находится непосредственно над Нью-Йорком. Спутник тоже зафиксировал сильное электромагнитное возмущение, прямо над зданием государственной библиотеки. В здание извне проникала энергия.

Он обратился к Квейду.

— Я надеюсь, что ваши ребята готовы. Это серьезное дело, — произнес он.

Квейд улыбнулся. Это была холодная, еле заметная улыбка.

— Мы готовы.

— Да уж, лучше вам приготовиться. Как только мы снимем электрическое поле вокруг здания, вы сможете войти в него.

* * *

Стивен Свейн теперь имел возможность взглянуть на Нью-Йоркскую государственную библиотеку, в которую его телепортировали, с внешней стороны. Это было красивое здание. Четыре высоких этажа, плоская крыша и шесть огромных величественных колонн с коринфским ордером.

Здание библиотеки чем-то напоминало старое здание суда, на юге Нью-Йорка, которое располагалось в центре замечательного парка в исторической части города. Лишь высокие небоскребы смотрелись несколько неуместно рядом со зданием библиотеки. Они были построены намного позже, да и архитектурный стиль был иным.

Свейн смотрел на библиотеку, стоя на другой стороне улицы у входа в подземку. Он тяжело дышал, раны на его груди и предплечье давали о себе знать. Его браслет все это время не переставал издавать сигналы.

8:00

7:59

7:58

Время заканчивалось, но Свейн был все еще вне лабиринта.

Он вдруг обратил внимание на то, что библиотека оцеплена вентой. Широкая лента желтого цвета была кем-то протянута по всему периметру здания.

Между ней и библиотекой было, по крайней мере, тридцать метров.

У главного входа в библиотеку стоял полдюжины автомобилей без номеров с включенными фарами. На фоне этих машин сильно выделялся большой синий микроавтобус со спутниковой тарелкой и полицейскими мигалками на крыше. Мигалки были включены, и почти весь парк освещался синим светом.

— Черт побери, — выругался Свейн, увидев большой синий фургон.

Он больше всего на свете хотел выбраться из библиотеки вместе с Холли, чтобы быть подальше от Рииз, Беллоса и Каранадона. А теперь... ему предстояло вернуться в эту библиотеку.

Свейн улыбнулся. Надо было возвращаться в это проклятое здание — и побыстрей. Вернуться внутрь, чтобы остановить отсчет. Бомба внутри браслета — он должен отключить таймер. Но это случиться тогда, когда он вновь окажется в этой «клетке», где остались Рииз, Беллос и Каранадон, которые только и ждут, чтобы убить его.

Но больше всего ему хотелось к Холли. Свейну становилось плохо от одной мысли, что его единственная дочь осталась в библиотеке рядом с монстрами, убийцами и кровожадными тварями. Он думал о том, что если ему по какой-либо причине не удастся вернуться в лабиринт и он погибнет, то его дочь останется совсем одна. Холли уже потеряла мать — если погибнет еще и отец, это будет слишком.

Тем не менее, Свейн был на улице. И кто были эти люди, интересовавшиеся зданием библиотеки?

7:44

Свейн осмотрелся: с главного входа ему ни за что не проникнуть в библиотеку. На заднем дворе было очень темно. «Это шанс», — подумал он и перебежал улицу.

Парк, окружавший Нью-йоркскую государственную библиотеку, был очень красивым. Ровная земля, газон, дубы, растущие на одинаковом расстоянии друг от друга. Теперь вокруг этих деревьев была обмотана желтая лента.

Вне периметра, на восточной стороне здания, стояла роскошная белая ротонда. Она представляла собой круглое возвышение с шестью тонкими колоннами, которые венчала красивая куполообразная крыша. Она была на высоте примерно шести метров.

Ротонда действительно была симпатичная. Новобрачные часто посещали это место. Свейн даже вспомнил о том, что он приводил сюда Холли на представление что-то вроде «Волшебника страны Оз». Куча спецэффектов, трюки, разноцветный дым и многое другое.

Свейн добежал до ротонды и скрылся за ней так, чтобы его никто не видел. Двадцать метров до ближайшего дуба. Тридцать метров до дерева, растущего рядом со стеной. Он уже собрался бежать, как увидел урну слева от себя.

Свейн остановился и призадумался.

Если эти люди оцепили здание библиотеки, то, скорее всего, они выставили патруль, чтобы никто не проник за ограждение. Он должен был найти способ... Свейн порылся в урне и нашел несколько скомканных старых газет. Он вытащил их и заметил на дне урны еще кое-что.

Бутылка вина.

Свейн потряс ее, и остатки вина забулькали внутри бутылки. Превосходно. Он вылил немного вина на руки, и тут же почувствовал нестерпимую боль: спирт попал на раны. С бутылкой и газетами в руках, он побежал в сторону деревьев.

7:14

7:13

7:12

Свейн прижался к толстому стволу дуба и стал шарить в карманах. Сломанная трубка телефона и зажигалка «Zippo» все еще были там. Но наручников больше не было. Синий свет от мигалки прошел по стене здания библиотеки. Тридцать метров до угла.

Свейн сделал глубокий вдох и побежал...

* * *

Левайн зевал, сидя в салоне своего «Линкольна». Маршалл и Квейд ушли проверить подземную стоянку для автомобилей, а его оставили наблюдать за главным входом в здание. В его рации раздался треск. Скорее всего, это был Хиггз — агент, отвечающий за команду наблюдения, которая следила за зданием.

— Да, слушаю, — сказал Левайн.

— Мы находимся на западной стороне здания, здесь все спокойно, сэр, прием — раздался голос Хиггза.

— Понял вас, — ответил Левайн. — Продолжайте наблюдение, и если заметите что-нибудь подозрительное, немедленно доложите мне об этом.

— Понял вас, сэр, конец связи.

Свейн добежал до юго-восточного угла здания и скрылся за стеной. Он тяжело дышал, его сердце учащенно билось, голова болела. Свейн осмотрелся.

7:01

7:00

6:59

Вон там. У дальнего угла. Свейн рванулся вперед и, пробежав немного, лег на землю.

* * *

Рация Левайна вновь затрещала — и наконец раздался голос Хиггза:

— Мы приближаемся к юго-западной стороне здания, сэр, Ничего подозрительного, как поняли?

— Спасибо, Хиггз, вас понял, — ответил Левайн.

Свейн в этот момент лежал на траве рядом с южной стеной государственной библиотеки, все еще держа в руках газеты и бутылку вина. Он уставился на маленькое деревянное окно, которое располагалось, на высоте около метра над землей, на южной стене здания библиотеки. Даже в темноте было видно, что окном не пользуются: оно было старое и пыльное. Скорее всего, его не открывали годами. Браслет на руке Свейна продолжал пищать.

6:39

Свейн подался вперед и заметил, что от рамы исходит едва заметный синий свет, даже не свет, а частые вспышки. Уже совсем близко. Свейн накрылся газетами и начал медленно ползти в сторону стены. Он не сводил глаз с окна: крошечные искры причудливо подсвечивали старое окно.

Тишина.

Лишь звуки — бип-бип-бип.

Чертов браслет!

Свейн прижал браслет к животу надеясь хоть немного заглушить звуковой сигнал, когда увидел, как из-за угла показались три пары военных ботинок.

Люди шли прямо на него.

* * *

Специальный агент АНБ Алан Хиггз опустил свою винтовку М-16 вниз и вздрогнул, увидев человека, лежавшего у стены. Он лежал, свернувшись калачиком и накрывшись старыми газетами, и не двигался. «Видимо, этот несчастный пытается согреться», — подумал Хиггз. На нем была даже не одежда, а какое-то рваное тряпье, лицо было в грязи.

Бомж!

Хиггз схватился за рацию.

— Прием, прием, это Хиггз.

— В чем дело, что у вас случилось?

— Ничего особенного, сэр, мы наткнулись на бомжа, вот и все, — ответил Хиггз, толкнув лежавшего Свейна краем ботинка. — Он свернулся и лежит прямо на траве у стены. Неудивительно, что его никто не заметил, когда оцепляли здание.

— Какие-то проблемы с ним? — спросил Левайн.

— Никаких, сэр, — ответил Хиггз. — Этот парень, наверное, даже не в курсе, что здание оцеплено. Не волнуйтесь, сэр, мы его мигом уберем отсюда, конец связи.

Хиггз наклонился и коснулся плеча Свейна.

— Эй, приятель! — сказал он.

Свейн застонал.

Хиггз повернулся к двум другим агентам, которые были одеты в форму отряда специального назначения. Они закинули свои винтовки за спину и нагнулись, чтобы взять на руки бомжа. Как только они дотронулись до Свейна, он стал ворочаться и, выставив руку напротив лица одного из спецназовцев, растягивая слова, произнес:

— Убирайтесь отсюда, это мое место, я здесь сплю.

Агент отшатнулся и сморщил лицо.

— О, черт, да от этого парня воняет.

Хиггз также почувствовал запах дешевого вина, хотя он не нагибался, а стоял во весь рост.

— Возьмите его и уберите к чертовой матери отсюда, — сказал он.

* * *

Свейн обернул газетами руку, на которой был браслет, и прижал ее к животу, надеясь, что никто из ребят, несущих его, не услышит звукового сигнала. Его тащили в сторону парка, за оцепление. Свейну казалось, что сигналы невозможно не услышать.

Но несущие его агенты, казалось, ничего не замечали. Более того, они старались держаться от него подальше. Свейн не дал им взять себя за руки, так что один из агентов нес за его ноги, а другой — за плечи.

Свейн вспотел. Ему казалось, что его будут нести так целую вечность. Больше всего он сейчас хотел взглянуть на дисплей браслета, чтобы узнать, сколько времени у него осталось. Они не могли утащить его далеко. Свейн должен был вернуться в здание библиотеки.

— Ну что, вызовем скорую помощь? — спросил один из парней у другого. Возможно, он был младше по званию и решил «доверить» будущее Свейна другому.

Свейн навострил уши: он ждал ответа.

— Не-а, — ответил парень, идущий впереди. — Просто положитеего на траву за ограждением, полиция приедет и заберет.

— Понял, — послышалось в ответ.

Свейн облегченно вздохнул.

Но в следующую секунду он призадумался. Если эти люди не хотят вызывать скорую и к тому же говорят, что полиция разберется с ним, то, определенно, сами они не из полиции. Свейна сейчас больше всего интересовало, куда его тащат и кто это люди в униформе.

Мужчины были тяжело вооружены. Они понесли Свейна через дубы к ротонде. «Ну хватит. Вы меня слишком долго тащите на руках, можете положить на землю», — думал Свейн. Агенты донесли его до ротонды и положили прямо на возвышение, под куполообразную крышу.

— Здесь ему будет лучше, — сказал старший.

— Да, кладем, — ответил другой.

— Ну, Фарелл, давай, не так уж сильно он воняет, как ты думаешь, — раздался голос. — Положи его сюда.

Свейн успокоился и сделал глубокий вдох. У него еще было немного времени.

— А теперь пойдем, мы сделали все, что требовалось. Нам надо следить за зданием.

— Одну минуту, — сказал тот, чье имя было Фарелл.

Свейн сосредоточился. Фарелл посмотрел на свои перчатки и произнес:

— Сэр, этот парень ранен.

— Вот черт, — ответил тот.

— Что с ним?!

— Он ранен, посмотрите сюда, на моих перчатках остались следы крови, — ответил агент Фарелл.

«Спокойно, Стивен, спокойно, все нормально, — успокаивал себя Свейн. — Они не собираются осматривать тебя. Они не будут осматривать твою раненую руку...»

Свейн напрягся, когда Фарелл протянул руки и показал их Хиггзу.

* * *

Хиггз внимательно посмотрел на перчатки Фарелла, потом на Свейна. Несмотря на то что почти вся его рука была обернута газетой, кровь впиталась в нее, и просочились наружу.

— Возможно, он поранился, когда копался в каком-нибудь мусорном бачке или урне. Оставьте его тут, я сейчас же свяжусь по рации, — раздался голос Хиггза. — Если начальство посчитает возможным, кто-нибудь вернется сюда позже и осмотрит его. Я не думаю, что этот парень куда-нибудь денется. Давайте, ребята, нам надо работать.

И тройка направилась к главному входу.

Свейн не осмеливался пошевелиться, пока шаги уходящих агентов не стихли. Он медленно поднял голову. Его положили под ротондой. Свейн посмотрел на браслет:

2:21

2:20

2:19

— Ну почему вы не поторопились хотя бы немного, парни, — сказал громко Свейн.

Впрочем, ему казалось, что прошла вечность, прежде чем, люди в униформе ушли и оставили его в покое. Он не верил тому, чтопрошло всего четыре минуты. Но теперь у него оставалось только две. Свейну надо было спешить.

Он в последний раз посмотрел на ротонду, вскочил на ноги и побежал.

2:05

Свейн во второй раз притормозил у ближайшего дуба и спрятался за ним. Он отломал ветку. Теперь выбора у него не было. Одним броском он должен был добраться до старого окна. Свейн побежал...

1:51

1:50

1:49

Добежав до южной стены, Свейн упал на колени перед старым окном. Он держал в руках ветку дуба и надеялся, что задуманное им осуществится. Свейн ударил и разбил стекло, но тут Же поперек маленького окна возникла тонкая синяя линия. Свейн ужаснулся: теперь он не сможет пролезть: окно и так было довольно маленькое, но сейчас эта синяя линия, словно решетка, разделила раму на две части. Свейн уже не мог пролезть в окно. Он запаниковал.

— О, нет. Только не это...

1:36

У него в горле застрял комок.

Свейн никак не предполагал, что, разбив раму, он может нарушить электрическое поле и что какая-то тонкая синяя линия может стать непреодолимым препятствием на его пути. Но окно было слишком маленьким, — поле, возникшее поперек рамы, не позволяло ему проникнуть в здание. Вдруг на месте отверстия возникла синяя «паутина» из электрических вспышек.

1:20

1:19

1:18

Оставалось чуть больше минуты.

— Думай, Стивен! Думай! Должен быть выход! — занервничал Свейн.

Но ничего не приходило ему в голову. Он запаниковал. В его голове промелькнули все события этого вечера.

Рииз в книгохранилище. Встреча с Хокинсом. Подземная автостоянка. Бальтазар. События на втором этаже. Беллос, ходая и Конда в атриуме...

1:01

1:00

0:59

... Интернет-классы, наручники на дверях. Как они убегали по лестнице и добрались до четвертого этажа. Комната вахтера. Каранадон. Шахта лифта. Снова книгохранилище. Маленькая красная дверь. Схватка с ходая.

Потом он оказался в туннеле, в метро.

0:48

0:47

0:46

Стоп, одну минуту.

Было еще что-то. Свейн что-то пропустил. Что-то важное — но он никак не мог сейчас вспомнить, что именно.

0:37

0:36

0:35

Что же это было? Вот черт! Почему он не мог вспомнить это? Так, спокойно, вспомни, где это было, Стивен.

Внизу, наверху? Может на втором этаже? Точно.

Это было на втором этаже. Но что это было?

Они следили за тем, как Беллос, точнее, его ходая напали на Конду. Потом Бальтазар: он ранил одну из этих тварей своим ножом.

0:29

0:28

0:27

Затем Холли нажала кнопку лифта, и они побежали в Интернет-классы.

Холли...

Потом эта дверь. Наручники.

0:20

0:19

0:18

Что было потом?

Холли... точно, его дочь!

Это было именно там! Свейн все никак не мог вспомнить. Ну почему память подводит его именно сейчас!

0:14

0:13

0:12

Думай, черт возьми, вспоминай.

0:11

0:10

Свейн прикусил губу.

0:09

Он качал головой. Там, в Интернет-классе было что-то... окна. Всего один выход, одна дверь, которую пытались выбить ходая.

0:08

Нет, назад. Второй этаж. Беллос. Ходая.

0:07

Бальтазар. Нож.

0:06

Лифт. Холли, нажимающая на кнопку. Холли...

0:05

Холли? Это было связано с Холли.

0:04

Что же она тогда сказала?

0:03

Что же Холли сделала?

0:02

Таймер неумолимо отсчитывал последние секунды. Это был конец.

 

Шаг пятый

30 ноября 20:56

В комнате вахтера, на четвертом этаже Нью-йоркской государственной библиотеки сидел Пол Хокинс. Бальтазар был рядом с ним. Хокинс взглянул на Бальтазара, улыбнулся и кивнул головой, довольный тем, что они спаслись.

Прямо перед ними на полу разлилась большая лужа жидкости: судя по запаху, это был метилированный легковоспламеняющийся спирт. Рядом лежала коробка спичек. Хокинс обратил внимание, что коробка была старая — такие уже не выпускались. Он был доволен и несколько удивлен тем, что обнаружил в комнате вахтера спирт и спички.

Теперь Хокинс чувствовал себя в безопасности. Любой нежданный гость, который решил бы войти в комнату, тут же...

Вдруг он услышал звуки. Окна в читальном зале задребезжали, а пол, на котором сидел Хокинс, едва заметно задрожал. Он не понимал, что происходит, это было похоже на взрыв.

Селексин и Холли остановились, когда почувствовали, что деревянные перила лестницы, за которые они держатся, задрожали. Затем они услышали приглушенный непонятный звук.

— Вы слышали? — спросил Селексин с дрожью в голосе.

— Я почувствовала, — ответила ему Холли. — Как вы думаете, что это было?

— Это похоже на взрыв, что-то взорвалось снаружи...

Селексин замолчал на мгновение, а потом воскликнул:

— О, нет...

* * *

— Порядок! — сказал командующий отрядом Гарри Квейд.

Маршалл скрылся за углом, Квейд побежал следом и, также завернув за угол, присоединился к нему.

Второй взрыв произошел у входа на подземную автостоянку. Поднялось облако серой пыли. Маршал и Квейд стояли за углом и видели, как столп пыли и частиц бетона «вырвался» наружу. Полетели куски металла и обломки. Когда дым рассеялся, в воротах, скрывавших вход на стоянку, образовалась огромная дыра.

После этого агенты Маршалл и Квейд, а также маленький спецотряд АНБ рванулись в сторону входа, чтобы, перепрыгнув через искореженные двери, проникнуть в здание библиотеки. Но не тут-то было.

Маршалл остановился рядом с дверями, когда заметил, что в дыре, образовавшейся на месте взрыва, возникли яркие синие вспышки. Они потрескивали, и через каждые три-четыре секунды проскакивала маленькая молния. Дверь была под напряжением. Маршалл опустил оружие и посмотрел на Квейда, стоящего рядом, который тоже, не отрываясь, смотрел на яркие синие вспышки света.

— Мы знали, что так будет, — сказал Квейд, не отводя глаз от электрической сетки.

— Действительно, — произнес Маршалл. — Значит, все это здание, все выходы заблокированы. Они используют электрическое поле. Они отрезали здание библиотеки от остального мира и сделали все, чтобы никто не смог ни войти, ни выйти отсюда.

— Так точно.

— Но зачем они это сделали? — спросил Маршалл. — Что, черт возьми, там происходит? И почему мы не должны знать об этом?

Холли, вытянув ноги, сидела на ступенях лестницы, ведущей на четвертый этаж библиотеки, и ждала Селексина, который приоткрыл дверь и высунул голову в читальный зал. В помещении царил полный беспорядок. Хаос. Почти все столы в читальном зале были разворочены. От дверного проема комнаты вахтера до выхода протянулась диагональ: Каранадон шел, не разбирая дороги. На полу валялись щепки, куски дерева, каркасы столов согнулись, не выдержав веса монстра.

В тусклом синем свете, проникавшем с улицы, Селексин смог разглядеть лишь очертания комнаты вахтера на другом конце огромного помещения. Некоторое время назад они там прятались. Сейчас ему казалось, что никого в комнате вахтера быть не может. Карлик стоял у двери и думал о том, что могло случиться с Хокинсом и Бальтазаром.

Вдруг он заметил тень. Было темно, но Селексин сразу понял, что ему не померещилось. Кто-то высокий пробирался между столами в сторону комнаты вахтера и отбрасывал тоненькую длинную тень на стену. Судя по очертаниям, это был не человек. Селексин тут же подался назад, надеясь, что его не заметили. Он схватил Холли за руку, и они начали спускаться вниз по лестнице.

Хокинс устало прислонился к бетонной стене служебного помещения, в котором хранилось множество щеток, моющих растворов, бутылок и т.п. Он следил за тем, как Бальтазар осторожно прогуливался по читальному залу. Теперь, когда он избавился от едкой слюны Рида, удалив с лица и бороды ее остатки при помощи тряпки, валявшейся в комнате, ему стало легче. Отеки на глазах спали, и зрение постепенно возвращалось к Бальтазару. Громила потихоньку восстанавливался. За несколько минут до этого он сумел самостоятельно встать. Теперь он ходил.

Хокинс высунул голову в дверной проем. Он выливал оставшийся метилированный спирт прямо на пол читального зала. Все было тихо. Никого кроме них в помещении не было. Он повернулся в сторону Бальтазара, чтобы посмотреть, как тот прогуливается между столами, но так и не заметил, что из-за двери высунулась чья-то маленькая голова, покрытая капюшоном. Голова поворачивалась то влево, то вправо, словно выбирая между ним и Бальтазаром. Никаких звуков.

Вдруг Хокинс заметил, что в дальнем углу, у выхода, кто-то стоит. Он замер на месте. Голова существа, на которого смотрел полицейский, была треугольной формы, равнобедренный треугольник. Без глаз, нет ушей, рта, лишь плоский, черный треугольник, по размерам чуть больше, чем голова человека.

Тела существа не было видно — одна голова, высунувшаяся из дверного проема. Хокинс смог разглядеть длинную и очень тонкую шею неизвестного. Хокинс в жизни не видел ничего подобного. Даже если бы у существа были глаза, уши, то его треугольная голова все равно смутила бы полицейского. Определенно, это был инопланетянин. Его тонкая шея, если это можно было назвать реей, походила на жемчужную нить, которая тянулась от головы. Вполне возможно, что у существа было еще и тело, которого Хокинс не видел. Он продолжал смотреть на инопланетянина, но уже с любопытством; страх прошел. Но вдруг раздался хриплый голос Бальтазара:

— Кодекс.

— Кто? — спросил Хокинс. — Что вы сказали?

Бальтазар показал пальцем на инопланетянина и снова произнес: «Кодекс».

Тот, кого называли Кодексом, подался вперед — медленно, легко и плавно — и очутился в читальном зале. Хокинс посмотрел нанего и увидел, что у пришельца вообще нет тела. Тонкая шея, как думал полицейский, оказалась не совсем шеей. «Жемчужная нить» шла от самой головы и была приблизительно полтора метра длиной. Самое удивительное было в том, что и ног у существа не было, и сам он не касался пола, а словно парил.

На другом конце его тела висел металлический браслет, на котором горел дисплей: Кодекс был одним из участников Состязания. Кончик его тела раскачивался то влево, то вправо, словно хвост гремучей змеи, примерно на высоте тридцати сантиметров от пола.

— О, Господи, — сказал Хокинс. Он открыл спичечный коробок, вытащил оттуда спичку и приготовился.

Когда он зажег спичку, то яркий свет немного смутил Кодекса. У него не было глаз, но каким-то образом он улавливал свет, он мог видеть. Существо с треугольной головой остановилось прямо над лужей легковоспламеняющегося спирта. Кодекс выжидал, Хокинс держал в руке спичку, которая постепенно сгорала. Он проглотил слюну.

— А, гори все синим пламенем, — воскликнул он и бросил горящую спичку прямо в лужу.

* * *

Левайн стоял рядом с входом на подземную автостоянку, когда зашипела его рация:

— Сэр! Сэр! Прием! У нас пожар! Повторяю, в здании пожар! На четвертом этаже. Северо-восточная сторона, как поняли?

— Я иду к вам, — ответил Левайн. Он переключил канал рации и произнес:

— Сэр, прием.

— В чем дело, Левайн? — ответил Джеймс Маршалл. Он был явно чем-то раздосадован.

— Сэр, — повторил агент Левайн, — мы только что получили данные из библиотеки. Там определенно что-то происходит, повторяю, в здании кто-то есть, там пожар.

— Где?

— На северо-восточной стороне. Четвертый этаж.

— Идите туда, Левайн, — сказал Маршалл. — Я немедленно направляюсь к вам.

* * *

Стены комнаты вахтера осветились ярко-желтым пламенем. Хокинс бросил спичку на пол, спирт воспламенился, и пламя охватило Кодекса. Хокинс и Бальтазар отстранились от огня, закрыв рукой глаза. Огонь поднялся настолько высоко, что за ним уже ничего не было видно. Полицейский не видел Кодекса. И вдруг из огня вышло существо с треугольной головой. Оно плавно двигалось вперед, сквозь пламя, не обращая на него никакого внимания. Огонь никак не действовал на Кодекса. Он приближался к комнате, где спрятались Хокинс и Бальтазар.

— О, Боже! — закричал полицейский и отступил назад, Вдруг он услышал хриплый голос Бальтазара:

— Бегите...

— Что??? — удивился Хокинс. Бальтазар не сводил глаз с Кодекса.

— Бегите же, — закричал он.

Хокинс не знал, что делать. Существо висело в воздухе прямо перед Бальтазаром и Хокинсом. Даже если бы он побежал, ему пришлось бы пройти рядом с пришельцем, который был настроен совсем не миролюбиво. Кроме того, чтобы выйти к двери, Хокинс должен был пройти сквозь огонь. Устроив пожар, он и не подумал о том, что выйти из читального зала можно лишь через дверь в другом конце. Хокинс, желая избавиться от одного из участников Состязания, сам угодил в ловушку. Выхода у него не было. Пламя все разгоралось.

Бальтазар повернулся к Хокинсу и посмотрел ему прямо в глаза:

— Бегите, немедленно!

Великан был готов сразиться с существом, напоминавшим змею и умеющим к тому же летать. Хокинс хотел было убежать, но в следующую секунду он увидел, как Кодекс бросился на Бальтазара, обмотал свое тонкое тело вокруг его шеи и начал душить. Тот вцепился в него обеими руками, пытаясь вырваться. Великан подался назад и ударился о перегородку, которая разделяла комнату вахтера на две части. Бальтазар упал на пол и, падая, зацепил пару полок, на которых стояли моющие средства и прочие жидкости. Полицейский стоял, ошеломленный, и смотрел, чем закончится схватка.

— Да, бегите же, не стойте, — захрипел великан. — Спасайтесь!

Хокинс кивнул головой и выбежал из комнаты, но тут же наткнулся на пламя. Огонь был все ближе к комнатке. Он нагнулся и увидел пыльную бутылку из-под спирта, которую он несколько минут назад держал в руках, выливая содержимое на пол. Огонь был в нескольких сантиметрах от емкости.

Слишком поздно.

Огонь вплотную приблизился к полупустой бутылке, когда Хокинс нырнул в груду коробок, которые валялись на полу комнаты вахтера. От высокой температуры бутылка взорвалась, словно коктейль Молотова, и осколки стекла разлетелись по всему читальному залу. Бальтазар, сидя на полу, все еще боролся с Кодексом, который вцепился в него мертвой хваткой. Великан барахтался, бился о перегородку, а с уцелевших полок летели вниз стеклянные и пластмассовые бутылки с моющим средством. Падая,некоторые из них разбивались о бетонный пол комнаты.

Хокинс видел, как Бальтазар разбил полки, и бутылки со всякими жидкостями посыпались на пол. Он заметил, что почти на всех из них были предупреждающие знаки. НЕ СМЕШИВАТЬ С ДРУГИМИ СРЕДСТВАМИ ИЛИ ХИМИКАТАМИ. Там были еще и огнеопасные аэрозоли... Огонь уже достиг комнаты и неумолимо приближался к луже.

— О, Бог мой, — Хокинс смотрел, как языки огня постепенно приближались к разлитым на полу жидкостям: еще немного, и вся комната вахтера будет объята пламенем.

У перегородки Бальтазар и Кодекс все еще боролись друг с другом. Великан никак не мог отцепиться от Кодекса. Он пытался разорвать его, но тщетно. Кровь прилила к его лицу. Хокинс все никак не мог понять, почему такому здоровяку никак не удается справиться с Кодексом. Он рванулся, чтобы помочь громиле и предупредить о пожаре, но в этот момент Бальтазар посмотрел ему прямо в глаза — и Хокинс все понял. Он понял, что великан устал и хочет остаться в этой комнате и задержать Кодекса, чтобы спасти ему, Хокинсу, жизнь. Молодой полицейский прочел все это в глазах великана, с которым он столько пережил за последние несколько часов. Он понял, что громила все знает: Бальтазар понимал, что скоро случится взрыв.

— Нет! — закричал Хокинс. — Я не хочу, чтобы ты оставался здесь!

— Бегите, — задыхался Бальтазар.

— Но вы же crop... — Хокинс увидел, как огнем охватило непромокаемый брезент. Ему необходимо было что-то делать, принять решение.

— Беги, — в последний раз сказал Бальтазар.

Хокинс сдался. У него больше не было времени. Бальтазар был прав: он должен был бежать, чтобы спастись. В последний раз он посмотрел на доброго громилу, который спас им жизнь, а теперь делал это во второй раз. Их взгляды пересеклись, и в следующую секунду у Хокинса вырвалось:

— Спасибо.

Потом он закрыл лицо руками и прыгнул в огонь.

* * *

Левайн добрался до северо-восточной стороны библиотеки, где стояли Квейд и Маршалл. Агент, отвечающий за периметр, которого звали Хиггз, ждал их там же.

— Наверху, там, — сказал он, указывая на два окна на третьем этаже, почти под самой крышей здания библиотеки.

Снаружи было видно, как пляшут желтые и красные языки пламени. Потом раздался хлопок, и — очередная вспышка.

— Господи, — покачал головой Маршалл. — Это чертово здание все в огне. Только этого нам не хватало.

— Что нам делать, сэр? — сказал Левайн.

— Нам необходимо пробраться внутрь, — отрезал Гарри Квейд, не сводя глаз с окон на четвертом этаже. — Мы должны быть там, пока все не сгорело.

— Вы правы, — ответил, нахмурившись, Маршалл. — Проклятье... Левайн!

— Да, сэр?

— Вызывайте пожарных, немедленно. Но когда они приедут, попридержите их немного, пока мы не осмотрим здание. Я не хочу, чтобы они входили туда сразу. Вы позволите им действовать, только если огонь начнет распространяться.

— Э-э-э, одну минуту... — задумался Квейд. Он рванулся влево, к юго-восточной стороне здания и через несколько секунд был там.

— В чем дело, — спросил подоспевший Маршалл.

— Что за черт? — сказал Квейд и побежал к южной стене, словно что-то искал.

— Да в чем дело? — закричал Маршалл, следуя за ним. — Какие проблемы?

Но Квейд, казалось, его не слушал. Он побежал дальше и завернул за угол, но через некоторое время снова вернулся к группе.

— Специальный агент Хиггз, — сказал он, — вы отвечаете за наблюдение за зданием библиотеки?

— Так точно, сэр, — послышался голос.

— Скажите, вы никого здесь не находили? Здесь, около стены?

Хиггз не понимал, что происходит. Квейд посмотрел на стену. Маленькое окно, еле заметное, практически у основания стены, Примерно в полуметре от земли.

— Э-э-э, да сэр, Мы нашли тут... — промямлил Хиггз. — Где-то здесь лежал пьяница, он спал, когда мы наткнулись на него.

— Он лежал у стены, рядом с окном? — спросил Квейд.

— Э-э-э, да. Так точно, сэр. Он лежал тут.

— И где же теперь этот бомж, Хиггз? — все спрашивал Квейд.

Он встал на колени, чтобы поближе рассмотреть окно. Маршалл, Левайн и Хиггз также приблизились к окну. У Хиггза в горле застрял комок. Он был напуган.

— Мы оставили его у ротонды, сэр. Вон там, — указал Хиггз. Его голос начал дрожать. — Я собирался вызвать кого-нибудь, но подумал, что он никуда не денется.

— Специальный агент Хиггз, я хочу, чтобы вы прямо сейчас пошли к ротонде и нашли этого бомжа специально для меня. Выполняйте.

Хиггз тут же рванулся к ротонде. Квейд повернулся к Левайну и Маршаллу и увидел, что они смотрят туда же, куда и он.

— Что за?.. — произнес Левайн, тяжело дыша.

— Ну-ка, посмотрите на это, — сказал Маршалл, увидев паутину из электрических вспышек, образовавшихся на окне.

Осколки стекла лежали на траве: кто-то разбил окно, но зачем? Рядом никого не было. Квейд наклонился еще немного, чтобы поближе разглядеть синие вспышки света. Окно было небольшое, но обычный человек средней комплекции смог бы пролезть. Только этим можно было объяснить тот факт, что стекло разбито. Какой смысл разбивать окно, если ты не собираешься проникнуть внутрь?

В этот момент вернулся Хиггз. Переводя дыхание, он сказал:

— Сэр, бомж исчез.

* * *

Хокинс пробежал через пламя, вышел с другой стороны и упал у двери. Теперь он был по другую сторону огня. Он осмотрел себя: огонь опалил его форменные брюки и куртку, но они пострадали несильно. Очень болела голова, и Хокинс дотронулся до нее, но тут же рефлекторно отдернул руки, почувствовав огонь.

Его волосы горели!

Хокинс быстро снял с себя куртку и укрыл голову, перекрыв доступ кислорода. Пламя тут же погасло, и ему стало немного легче. Хокинс отдышался. Волос у него на голове не осталось.

Комната вахтера пылала, освещая читальный зал. Языки пламени вырывались из развороченного Каранадоном дверного проема. «Теперь уже скоро», — подумал Хокинс. Он отошел подальше и решил для верности открыть дверь и спрятаться за нею, Оставалось ждать несколько секунд.

Химикаты и горючие жидкости хорошо перемешались на полу. Как только взорвется первый же аэрозольный баллон, начнется бурная химическая реакция. Потом, по мнению Хокинса, должен был произойти взрыв. Раздался грохот, и бетонная стена, не выдержав взрывной волны, развалилась, и языки желтого пламени стали вырываться из трещин, образовавшихся в стене. Хокинс на мгновение высунул голову и заметил, как желтое пламя осветило все помещение.

* * *

Маршалл, Левайн и Квейд в это же время стояли рядом со зданием библиотеки и видели, как на четвертом этаже произошел взрыв, и языки пламени стали вырываться из окон, освещая ночное небо.

Рации у всех троих затрещали:

— Пожар распространяется!

— В угловой комнате произошел взрыв!

— Черт возьми, — выдохнул Левайн.

Взрыв больше напоминал гром, и на секунду показалось, что сейчас сверкнет молния и начнется ливень. Потом произошло еще несколько взрывов, чуть менее мощных. Здание библиотеки задрожало.

Холли и Селексин спустились на третий этаж: они бежали вниз, держась за перила, поскольку боялись скатиться вниз по лестнице. На третьем этаже находились две большие комнаты: компьютерные классы. В каждой из них было несколько деревянных столов, на которых стояли мониторы и системные блоки. На потолке было установлено несколько кондиционеров; были оборудованы вентиляционные шахты из алюминиевого листа, чтобы в комнате все время поддерживалась необходимая влажность. Все это было сделано ради компьютеров: они довольно чувствительны к перепадам влажности и температуры. Компьютерные комнаты были в центре этажа, а по периметру располагались читальные залы, огороженные от компклассов стеклянными перегородками.

Взрывы на четвертом этаже были такими сильными, что волна от нихдокатилась до третьего этажа. Стеклянные перегородки были разрушены. Видимо, как только произошел первый взрыв, они просто разлетелись на множество мелких осколков. Когда Холли и Селексин вошли в помещение, под их ногами захрустели осколки стекла. Сила взрыва была такова, что даже мониторы упали на пол.

Карлик взял девочку за руку и потащил к первому же столу. Они спрятались под ним и закрыли уши. Здание библиотеки дрожало после каждого взрыва, со столов падали и разбивались клавиатура и мониторы.

Хаос. Это был полный хаос.

* * *

Хокинс стоял у дверного проема, закрыв руками уши, чтобы не оглохнуть от постоянно раздававшихся взрывов. После очередного — пятого по счету — взрыва осколки стекла, остатки деревянных столов долетели и до него. Несколько столов П-образной формы загорелись; от комнаты вахтера почти ничего не осталось, даже стена, отделявшая ее от читального зала, почти развалилась.

Взрывы были сильнее, чем ожидал Хокинс. Он не думал, что, смешав обычные моющие средства и непонятные порошки, можнополучить нечто взрывоопасное. Действительно, сила взрыва была большой. Но почему? Полицейский думал о том, что могло быть внутри комнаты...

Хокинс поднял вверх голову и все понял. Газовая труба.

Маленькая труба шла по потолку, у самого угла. Ее трудно было заметить в темноте. Она шла в сторону комнаты и скрывалась за перегородкой. Видимо, оттуда труба тянулась и в другие помещения, находящиеся на этаже.

«Черт, газовая труба», — подумал Хокинс. Должно быть, в комнате вахтера был какой-то клапан, которого никто не заметил. Может, в дальнем углу, за перегородкой стояла газовая плита? Сомнительно: в этой комнате хранился всякий хлам.

Из трубы вырывалось синее пламя. Хокинс с ужасом подумал о том, что газовая труба тянется снизу. В любой момент взрыв мог уничтожить не только четвертый этаж, но и все здание библиотеки. Хокинс видел, как загораются остальные столы. «Скоро тут все сгорит», — подумал он. Постепенно взрывы стали утихать. Они больше походили на глухие хлопки, комната вахтера была полностью уничтожена, впрочем, Хокинса это интересовало меньше всего. Огонь распространялся через газовый трубопровод. Пламя со временем охватит все здание. Надо было поскорее выбираться отсюда.

На полу маленького туалета, находящегося на первом подземном уровне, сидел мужчина, который также слышал взрывы и чувствовал, как дрожит здание Нью-йоркской государственной библиотеки.

Это был Стивен Свейн, доктор медицинских наук. Он сидел в кабинке женского туалета, у стены, выложенной белым кафелем. После каждого взрыва из бачка унитаза выливалась вода. Джинсы Свейна были мокрые, но он, казалось, не обращал на это внимания.

Здание сотрясали взрывы, но уже не такие сильные, как первый. Свейн посмотрел на свой браслет, на дисплее которого высветилось:

Инициализация — 6.

Детонация отменена.

*00:01*

Сброс.

Но потом первая строка исчезла на несколько секунд и появилась снова, правда, цифра горела уже другая...

Инициализация — 5.

Над головой Свейна, почти у самого потолка все также шипели синие электрические вспышки. Снаружи до Свейна доносились голоса агентов национальной безопасности. Они о чем-то спорили и разговаривали на повышенных тонах. Свейн прижался к стене и задержал дыхание. Он был снова внутри лабиринта: за секунду до взрыва ему удалось это сделать. Невероятно.

* * *

Именно тогда, когда оставалось несколько секунд до гибели, Свейн вспомнил о Холли. Его дочь, когда они спасались от ходая на первом этаже в Интеренет-классе, стояла у окна и играла с телефоном. Тогда Свейн думал только о том, как спастись от этих ужасных тварей. Благодаря наручникам Хокинса, им удалось выиграть несколько минут и остаться в живых. Он забыл о том, как Холли, стоя у окна, сказала ему, что играет с электричеством. Свейн вспомнил, как она поднесла телефонную трубку к окну, которое находилось под воздействием электрического поля. В этот момент внутри поля образовалась дыра. Синие вспышки расходились по кругу, словно боялись телефона. Тогда он не придал этому большого значения, но теперь он знал, что именно это и спасло его от верной смерти.

Дело было, конечно же, не в самой трубке, которая так воздействовала на электрическое поле, а в магните внутри трубки. В каждой телефонной трубке есть довольно сильный магнит — на том конце, который мы прикладываем к уху. Фактически телефонная трубка состоит из микрофона и минидинамика. А магнит есть в каждом динамике.

Теперь Свейн знал главное: электрическое поле, под которым находится все здание библиотеки, чувствительно к магниту.

Стивен Свейн был рентгенологом и знал все о магнитах и их свойствах. Люди обычно думают, что рентгенологи только тем и занимаются, что облучают людей Х-лучами и делают рентгеновские снимки. Однако за последние годы медицина продвинулась далеко вперед, и кроме рентгеновских снимков врачи стали применять на практике и другие технологии, чтобы получить информацию о состоянии здоровья пациента.

Одним из таких методов была обычная томография — процедура, многим известная. Но в больнице, где работал Свейн, практиковался еще один метод — магнитно-резонансная томография. Сидя в туалете, Свейн вспомнил о том, как успокаивал толстую миссис Педерман и рассказывал ей о преимуществах магниторезонансного метода обследования.

Когда Холли поднесла трубку телефона к электрическому полю,магнитные волны нарушили структуру поля. Именно так и поступил Свейн. В последнюю секунду он вспомнил о телефонной трубке, которая была у него в кармане, и поднес ее к окну. В следующее же мгновение в окне образовалось круглое отверстие диаметром примерно в пол метра, и Свейн просто просунул руку внутрь. Детектор браслета тут же отреагировал. Обратный отсчет прекратился на последней секунде.

После этого Свейн осторожно просунул ногу и стал медленно проходить через образовавшуюся в электрическом поле дыру. Попав внутрь, он втянул руку, и электрическое поле тут же восстановилось. Свейн упал на пол и ударился об унитаз.

Он был внутри лабиринта.

Внутри.

Пол Хокинс все еще стоял за дверью и смотрел, как горят столы в читальном зале. Взрывы прекратились, но огонь только усиливался.

Громко потрескивали деревянные столы. Из комнаты вахтера по-прежнему вырывалось желтого цвета пламя. Столы рядом с комнатой догорели полностью, и от них остались лишь железные остовы.

Вдруг из комнаты вахтера послышались какие-то звуки. Дым застилал Хокинсу глаза, но, присмотревшись, он заметил, что из комнаты кто-то пытается выбраться. В дверном проеме показалась треугольная голова. Это было Кодекс.

Хокинс застыл на месте. Он видел, что существо качается из стороны в сторону. Языки пламени лизали его тонкое тело и голову. Кодекс едва держался, он стал медленно «выплывать» из комнаты и двигаться в сторону выхода, где стоял Хокинс. Но, не пройдя и нескольких метров, Кодекс рухнул на полуобгоревший стол и больше не шевелился.

Хокинс вздохнул с облегчением.

Он повернулся и вышел на лестничную клетку, но прямо перед собой увидел маленького человечка, лежавшего на ступеньках. На лестнице было темновато, но карлик был одет в белое, поэтому его нельзя было не заметить. «Скорее всего, это помощник Кодекса, — подумал Хокинс. — Но почему он лежит на ступеньках и не шевелится»? Он медленно приблизился, чтобы посмотреть на него.

Хокинс повернул карлика и ужаснулся.

Вся грудь и живот помощника Кодекса были расцарапаны, он истек кровью. От человечка почти ничего не осталось. На его лице виднелись следы от когтей. Он лежал в луже крови, но Хокинс поначалу не заметил ее. Тело карлика было обезображено.

...Следы от когтей были на всем теле. Глаза и рот помощника Кодекса были широко раскрыты. Остекленевшие глаза, в которых читался ужас. Хокинсу стало плохо, он отшатнулся от тела. Ходая Беллоса — вот кто это сделал. Надо было поскорее выбираться отсюда. Хокинс поднял голову, и в следующую секунду он увидел большой кулак перед своим носом. Удар! Полицейский упал и потерял сознание.

* * *

Стивен Свейн медленно открыл дверь туалета и высунул голову, чтобы осмотреться. Его браслет запищал, и он взглянул на дисплей:

Инициализация — 4.

Еще один участник Состязания был уничтожен. Теперь их осталось только четверо. Свейну в голову лезли мысли о тех, которые были все еще живы, но он гнал эти мысли. В конце концов, он знал только трех участников Состязания: Бальтазара, юса и Рииз. Если считать его самого, то получится четверо. Вполне возможно, что именно они-то и остались в живых.

«Необходимо найти Холи, — подумал Свейн. — Все что мне нужно — это найти мою дочь». Справа от него было много комнат, отделенных друг от друга стеклянными перегородками. В другом конце этажа виднелись двери лифта. По диагонали в противоположном углу находилась синяя дверь, ведущая к подземной стоянке для автомобилей. Она была открыта. Свейн подошел к двери и осмотрел ее. Она едва держалась на петлях, возможно, Рииз разбила дверь, когда преследовала их. Он вспомнил о том, как они встретились на автостоянке с Бальтазаром, его схватка с Рииз. Он спасал Хокинса от этого существа в книгохранилище на втором подземном этаже...

Книгохранилище, точно.

Именно там он расстался с Холли и Селексином. Надо было идти туда и начинать поиски. Свейн должен был спуститься на этаж ниже.

Может, по лестнице?

Нет, на второй подземный этаж можно попасть, если спуститься по эскалатору, который соединял первый и второй подземные этажи. Сейчас он не работал, но Свейн вспомнил о том, как впервые увидел Бальтазара, который, судя по всему, и поднялся по этому эскалатору со второго подземного уровня на первый. Видимо, после телепортации он оказался на втором подземном уровне. Свейн решил, что спустится вниз именно этим путем.

* * *

Со стороны могло показаться, что на территории Нью-йоркской государственной библиотеки происходят съемки какого-нибудь фильма наподобие «Башни дьявола». В центре красивого парка в исторической части города Нью-Йорка полыхало здание. Языки уже вырывались из нескольких окон на последнем этаже. На остальных этажах было темно.

Джон Левайн вернулся к главному входу в библиотеку и смотрел, как горит здание. Он не в силах был что-либо сделать. В нескольких метрах от него, у тротуара, стоял синий микроавтобус, принадлежащий Агентству национальной безопасности. Двигатель включился, и автомобиль рванул к западной стене здания.

Левайн видел, как синий фургон подскочил, когда колеса наехали на бордюр, потом машина поехала прямо по газону, который окружал здание библиотеки, и исчезла за углом. Он услышал вой сирены и увидел много огней. Левайн все понял: несколько пожарных машин приближались к зданию. За ними ехали автомобили, принадлежавшие ведущим телевизионным агентствам. «СМИ — только этого не хватало», — подумал Левайн.

Разноцветные фургоны притормозили у желтой ленты. Из машин высыпали симпатичные девушки-репортеры, операторы с камерами и другие люди. Одна миловидная девушка смело подняла ленту, прошла под ней и, приблизившись к Левайну, сунула микрофон прямо ему в лицо.

— Сэр, — сказала она сладким голосом. — Вы не могли бы рассказать нам, что здесь происходит. По какой причине возник пожар в здании?

Левайн ничего ей не ответил. Он лишь молча смотрел на нее.

— Сэр, — повторила она. — Я спросила вас о том, не знаете ли вы, когда и почему начался пожар в библиотеке? Ответьте мне, пожалуйста.

Левайн перебил ее и обратился к трем высоким парням из спецотряда «Сигма», которые стояли рядом с ним. Спокойным тоном он произнес:

— Господа, проводите, пожалуйста, эту молодую леди за ограждение и скажите ей, что если она или кто-либо еще ступит за оцепление, то этот человек будет арестован на месте и обвинен в нарушении Федерального закона, касающегося невмешательства в вопросы, связанные с национальной безопасностью. Любому, кто пройдет за ленту, будет грозить от десяти до двадцати лет, в зависимости от того, в каком настроении я буду находиться.

Ребята из спецотряда подошли к девушке и взяли ее за руки. Она раскрыла рот от удивления и продолжала смотреть на Левайна, когда ее провели за ограждение. Он смотрел на ее красивые ноги, но в этот момент зашипела его рация. Это был Маршалл.

— Да, сэр, — сказал Левайн.

— Квейд и я стоим у входа на подземную стоянку, — раздался голос Маршалла. — Телевидение уже приехало?

— Да, сэр, они здесь, все в порядке, — произнес Левайн.

— Какие-то проблемы?

— Никаких, сэр.

— Хорошо, — сказал Маршалл. — Мы собираемся проникнуть в здание, пока оно не сгорело дотла. Пожар распространяется. Необходимо выяснить что-нибудь, пока здание не разрушилось. Микроавтобус едет?

— Да, он будет через несколько секунд, сэр. Конец связи.

* * *

С улицы наклонная дорога вела на подземную автостоянку библиотеки. Вход на стоянку находился на западной стороне здания.

Агент Маршалл стоял у входа, недалеко от металлической двери, которая закрывала доступ внутрь. В центре двери зияла довольно большая дыра, которая образовалась после подрыва. Она была у самого основания, и, пригнувшись, агенты могли войти в здание. Но они не торопились сделать это, поскольку яркие синие вспышки закрывали доступ.

Электрическое поле не давало спецотряду, во главе с Маршаллом и Квейдом, зайти в здание библиотеки.

Большой синий фургон с надписью АНБ остановился рядом с группой людей. Машина развернулась, подала немного назад и встала рядом с входом на подземную автостоянку.

— Хорошо, — сказал Маршалл по рации, увидев, как к ним подъехала машина. — Фургон здесь. Скоро я свяжусь с вами, Левайн, а вы пока попридержите этих пожарников и репортеров за оцеплением, договорились?

— Да, сэр, — ответил Левайн. — Конец связи.

Маршалл отключил рацию. Задние двери микроавтобуса открылись, и из машины вышли четверо мужчин, одетых в спецназовскую форму. Один из них, молодой специалист по технике, подошел к Квейду и перекинулся с ним парой слов. Потом он исчез на мгновение в машине и вылез оттуда с большой коробкой серебристого цвета.

Квейд подошел к Маршаллу, который стоял рядом с дверью и все это время смотрел на синие вспышки.

— Как долго это продлится? — спросил он.

— Скоро мы проникнем внутрь, — ответил спокойно Квейд. — Не волнуйтесь, сэр. Мы войдем в здание, но для начала необходимо разобраться с этим.

И Квейд указал на электрические вспышки.

— Кому же вы доверите это дело? — спросил Маршалл.

— Я сам, — произнес Квейд.

Молодой парень, с которым несколько секунд назад разговаривал Квейд, подошел к нему и поставил рядом коробку. Он открыл крышку. Внутри находился прибор: он был включен. На его дисплее горели красные нули.

Квейд вынул из коробки длинный зеленый шнур со стальным наконечником и намеревался поднести его к отверстию, образовавшемуся после подрыва ворот. К нему подошел один из спецназовцев и протянул черные резиновые перчатки, деревянную рейку и веревку.

— Возьмите, сэр, — произнес он. — Так будет безопаснее.

Квейд надел перчатки, взял в руки рейку и привязал к ней зеленый шнур с наконечником. Он хотел измерить уровень напряжения электрического поля. Один из шнуров датчика уже был прикреплен к железным воротам, другой Квейд собирался просунуть прямо в «паутину» ярко-синих вспышек.

Он сделал глубокий вдох, вытянул руку и сунул стальной наконечник в электрическое поле. Синие вспышки отражались от наконечника, и он сверкал. Маршалл с волнением смотрел на Квейда. Все ребята из «Сигмы», стоявшие рядом, также волновались. Никто из них не знал, что может случиться.

Наконечник коснулся синих лучей. Приборы тут же отреагировали. Цифры на дисплее стремительно росли. Уровень напряжения поля был настолько высок, что приборы не смогли его сразу зафиксировать.

* * *

На третьем этаже государственной библиотеки под одним из больших столов прятались Холли и Селексин. Вокруг них на полу валялись мониторы, мышки, клавиатуры. С десяток компьютеров было разбито.

Стеклянные перегородки, отделявшие один читальный зал от другого, тоже были разбиты. От перегородок осталась лишь деревянная часть, высотой около метра. Взрывы сделали свое дело, несмотря на то что они прогремели этажом выше, их сила была такова, что на третьем этаже практически все оборудование было уничтожено. Кое-где в рамах остались осколки стекла. Но хуже всего было то, что на восточной стороне этажа, начался пожар.

Селексин лишь вздыхал от бессилия. Холли была рядом с ним — она плакала.

— С тобой все в порядке? — спросил карлик, обеспокоенный тем, что девочка начала плакать. — Ты не ранена?

— Нет... я хочу к папе, — захныкала она. — Я хочу к своему папочке.

Селексин высунул голову из-за стола и посмотрел на дверь, ведущую на лестничную клетку. Она была заперта.

— Да, я знаю, — успокаивал он Холи. — Я тоже хотел бы, чтобы твой отец был сейчас рядом с нами.

Холли уставилась на него, и Селексин заметил страх в ее глазах.

— Что с ним случилось? — захныкала она.

— Я не знаю, — ответил он.

— Эти звери, из-за которых он упал за красную дверь, — произнесла девочка, — я надеюсь, что они умрут. Я ненавижу их.

— Поверь мне, — сказал Селексин, все еще следя за дверью, — я тоже их не люблю.

— Как вы думаете, папа вернется назад? — спросила с надеждой Холли.

— Я уверен, что он уже внутри библиотеки, — успокаивал девочку карлик.

Сам он не верил в то, что Свейн может спастись.

— Я держу пари, что в эту самую минуту он находится где-нибудь в библиотеке и ищет нас.

Холли закивала. Она вытерла слезы и посмотрела на Селексина.

— Да. Я тоже думаю, что он в библиотеке.

Селексин едва заметно улыбнулся. Он так хотел, чтобы Стивен Свейн был жив, но сильно сомневался, что тот сумеет вовремя вернуться в лабиринт. Единственная задача электрического поля — запереть участников Состязания в лабиринте. Было бы чудом, если бы кто-нибудь из участников смог выйти из библиотеки. Кроме того, Селексин видел, как за Свейном закрылась дверь. К тому же он слышал сильный взрыв... Он был почти уверен, что его подопечный погиб...

Вдруг он краем глаза заметил, как дверь, в которую они вошли вместе с Холли, открылась.

* * *

Свейн вышел на автостоянку, освещенную новыми флуоресцентными лампами. Все там было так же, как и несколько часов назад, когда он, Холли, Селексин и Бальтазар убегали от Рииз. Чистый бетонный пол, белые полосы автостоянки. На первом подземном этаже стояла абсолютная тишина. На автостоянке не было ни одной машины. Свейн осмотрелся и решил было спуститься по эскалатору на второй подземный уровень, как вдруг услышал чей-то крик:

— Эй! — Эй вы, привет!

Свейн недоумевал, он посмотрел в сторону, откуда доносился крик:

— Да, вы! Парень, который стоит у эскалатора.

Свейн присмотрелся, но никак не мог понять, откуда идет голос. Он взглянул налево и увидел ворота. Они были частично деформированы взрывом. Снизу образовалось довольно большое отверстие, в котором «горел» синий свет. Крик раздавался оттуда. Свейн с трудом разглядел человека в военной форме.

Это кричал он.

* * *

Холли все еще сидела под большим деревянным столом вместе с Селексином. Карлик высунул голову и смотрел на медленно открывающуюся дверь. В читальном зале, который находился на третьем этаже, было тихо, лишь в дальнем углу помещения начинался пожар и потрескивала деревянная мебель, охваченная огнем. Дверь приоткрылась, и Селексин увидел большой черный ботинок.

Дверь распахнулась. Это был Беллос, один. Ходая, которые остались вместе с ним, не было видно. Видимо, они где-то рыскали. Селексин приложил палец к губам, показывая Холли, что ей необходимо молчать. Девочка закивала в ответ. Беллос вошел в читальный зал и направился в их сторону. Под его ботинками хрустели осколки стекла. Великан медленно, но верно приближался к столу, под которым прятались Селексин и Холли.

Он остановился прямо перед ними!

Холли задержала дыхание, когда огромные ботинки остановились рядом с ней. Беллос стоял в полуметре от них. Его колени согнулись. Холли чуть не закричала, поняв, что Беллос собирается наклониться и заглянуть под стол. Великан действительно присел и опустил голову вниз. Сначала перед Холли появились его длинные рога, потом лицо, вверх тормашками. Беллос молча смотрел на них.

Потом он усмехнулся.

Свейн медленно двигался к воротам подземной автостоянки, откуда раздавались голоса. Ворота были решетчатые, так что сквозь них можно было разглядеть стоявших за ими людей.

— Здравствуйте, — произнес мужчина, стоявший за воротами. — Вы слышите меня?

Свейн не отвечал. Он сделал еще несколько шагов к воротам и остановился. Перед ним стояло несколько человек. Один из них, коренастый мужчина средних лет, был одет в синий костюм. На нем еще был пуленепробиваемый жилет, такой же, как на остальных. Мужчина снова заговорил:

— Эй, я вас спросил, слышите ли вы меня?

Свейн остановился в десяти метрах от ворот.

— Я слышу вас, — ответил он.

Услышав ответ Свейна, мужчина за воротами повернулся к одному из парней и о чем-то заговорил с ним. Свейн не мог разглядеть его.

Незнакомец, обратившийся к Свейном, снова повернулся к нему, поднес руки ко рту и очень медленно произнес:

— Мы не причиним вам никакого вреда.

— Да, я тоже пришел к вам с миром, — ответил с иронией Свейн. — Кто вы, черт возьми?

Мужчина продолжал разговаривать с ним в том же темпе, словно говорил с младенцем. А может, он принимал Свейна за иностранца?

— Мы — представители Соединенных Штатов Америки, — сказал незнакомец. — Мы... мы друзья. Мужчина снял в плеча оружие и передал его спецназовцу, стоявшему рядом с ним.

— Очень хорошо, друг, как вас зовут? — спросил Свейн.

— Мое имя Гарольд Квейд! — ответил тот.

— И представителем чего вы являетесь, Гарольд? — продолжал задавать вопросы Свейн.

— Агентства национальной безопасности, — раздалось в ответ.

— Ну, в общем, у меня для вас плохие новости, Гарольд Квейд из Агентства национальной безопасности, — сказал Свейн. — Я не инопланетянин, которого вы ищете. Я лишь человек, который не в самый лучший момент оказался в не самом лучшем месте.

— Кто же вы тогда? — нахмурился Квейд.

Интуиция подсказывала Свейну, что ему не стоит отвечать на этот вопрос.

— Я просто человек.

— И откуда вы?

— Отсюда.

— И что же вы делаете в здании, стены которого находятся под напряжением в несколько десятков тысяч вольт? — спросил Квейд.

— Я вам уже сказал, Гарольд, мне не повезло с местом и временем, — ответил спокойно Свейн.

Квейд решил сменить тактику.

— Мы можем помочь вам, понимаете? Мы можем вытащить вас оттуда.

— Нет, спасибо, мистер Квейд, — ответил Свейн. — Я уже был снаружи. Это вредно для моего здоровья.

Квейд повернулся к своим и в течение нескольких секунд разговаривал с мужчиной, стоявшим за ним. Потом он вновь обратился к Свейну.

— Извините, но я не совсем понял, что вы имеете в виду, — произнес Квейд. — Что вы хотите этим сказать — вредно для моего здоровья?

— Забудьте про это, — отрезал Свейн. Он потерял интерес к беседе.

Агентство национальной безопасности на самом деле не было таким бескорыстным, как утверждал Квейд. Сотрудники из АНБ подъехали к библиотеке не для того, чтобы спасти невинных людей, попавших в ловушку. Их интересовало нечто большее, чем жизни простых людей. Отряд «Сигма» приехал установить контакт с неземными формами жизни. Им нужны были инопланетяне, а также те, кто вошел в контакт с ними.

— Нет, серьезно, — сказал Квейд. — Мы можем спасти вас, подойдите поближе к воротам и объясните нам, что вы имели в виду насчет вашего здоровья.

— Нет, ребята, это не очень хорошая идея, — сказал Свейн и сделал несколько шагов назад.

— Нет, нет. Пожалуйста, не уходите! Послушайте. Мы не собираемся причинять вам вред. Даю вам слово, вы не пострадаете, — уговаривал Квейд.

— Ага.

— Может, вы подойдете немного поближе...

Вдруг в паре сантиметров от Свейна просвистел дротик, пущенный из пневматической винтовки. Кто-то все это время стоял за Квейдом и целился в Свейна, но последний этого не заметил. Должно быть, он никак не решался выстрелить, поскольку Свейн находился достаточно далеко от них и стрелок боялся промахнуться, В конечном счете, произошло именно то, чего он и боялся.

Свейн не стал долго раздумывать. Он повернулся и рванул к эскалатору, ведущему вниз на второй подземный этаж, где располагалось книгохранилище. Когда он уже спускался вниз и был вне досягаемости, до него дошли крики Гарольда Квейда из АНБ, который ругал своего нерадивого подчиненного, умудрившегося промахнуться с десяти метров.

* * *

Агент Квейд стоял у входа на подземную автостоянку библиотеки.

— Черт возьми. Он был почти в наших руках!

Он повернулся к парню, работавшему в лаборатории АНБ, который держал в руках пневматическую винтовку, стрелявшую дротиками с транквилизатором.

— Как, черт возьми, вы могли промахнуться? Я не могу поверить в то, что вы могли упустить его.

— Спокойно, Квейд, — сказал Маршалл, положив руку ему на плечо. — Мы потеряли этого парня, но я думаю, сейчас сорвем джек-пот. Посмотрите на это.

— Посмотреть на что? — повернулся к нему Квейд.

Маршалл указал пальцем на место у стены, где припарковывались машины. Квейд взглянул туда, и у него отвисла челюсть. Он стоял, как вкопанный.

— Что, черт возьми, это такое? — спросил он, запинаясь.

— Я не знаю, но я хочу это, — ответил ему Маршалл.

* * *

Благодаря тому, что ворота были решетчатые, Квейд и Маршалл смогли это увидеть. Автостоянка была хорошо освещена, поэтому не могло быть никаких сомнений.

Это было какое-то чудовище, похожее на доисторического динозавра. У него были короткие ноги, длинное тело и хвост. Существо было примерно шести метров в длину, с вытянутой мордой и двумя длинными антеннами на голове, которые качались из стороны в сторону.

Квейд и Маршалл смотрели как завороженные. Чудовище прихрамывало и медленно двигалось вдоль стоянки. Существо остановилось у эскалатора и стало подозрительно принюхиваться. Потом оно резко рвануло вниз по эскалатору, и Квейд и Маршалл больше его не видели.

* * *

— Так, так, так. Кто у нас здесь? — пробасил Беллос, глядя на беглецов, спрятавшихся под столом.

Селексин пытался сохранять спокойствие, но его тело отказывалось ему подчиняться. Он дрожал, как лист на ветру. Холли сидела рядом с ним и не шевелилась.

— Твоя память такая же короткая, как и твой рост, жалкий человечишка. Я же сказал, что найду вас. Или вы забыли? — сказал Беллос.

Селексин и Холли с ужасом смотрели на великана.

— Кажется, мне необходимо... освежить... вашу память, — продолжал он. — Ну, ладно, вылезайте из-под стола.

Карлик и девочка повиновались и медленно поднялись. Беллос стоял напротив них, на его плече сидел помощник. Огонь на этаже усиливался, пламя перекинулось на столы и прочую мебель, которая стояла в дальнем углу помещения.

Беллос покачал головой и рассмеялся.

— Куда теперь ты побежишь, жалкий человечек? — захохотал он.

Селексин посмотрел в сторону выхода и увидел, что у двери стоят два ходая. Теперь единственный выход из читального зала был отрезан. Бежать было некуда.

— О-о, ох, — заохал карлик.

Он поднял голову и снова посмотрел на Беллоса: на его позолоченных доспехах виднелись следы крови. На предплечье был прикреплен металлический браслет, как у каждого участника Состязания. Селексин заметил, что зеленый свет на дисплее перестал гореть и в следующую секунду загорелся красный. Он еще больше испугался. Каранадон...

— Ох-ох-ох, — повторил он.

Беллос медленно стал обходить деревянный стол. Казалось, он получал удовольствие, откладывая смерть Селексина и Холли. Он никуда не спешил и, судя по всему, не заметил, как на дисплее браслета загорелся красный свет.

— Почему ты сделал это? — спросил Селексин.

— Что сделал? — громким голос повторил Беллос.

— Нарушил правила Состязания. Сжульничал. Почему ты так поступил? — с дрожью в голосе произнес карлик.

— А почему бы и нет? — был ответ великана.

— Ты нарушил правила Состязания, чтобы победить в нем. Как ты можешь с уважением относиться к призу, если ты не уважаешь сам турнир? Ты обманщик.

— Не пойман — не вор, — ответил ему Беллос, обойдя стол. — Я не думаю, что меня поймают.

— Твой обман все равно раскроется, и тогда ты пожалеешь, — отчаянно сказал Селексин.

— Как? — спросил Беллос так, словно уже знал ответ на вопрос.

— Любой твой соперник может изобличить тебя. Достаточно ему сказать «начать инициализацию», как его помощник начнет передавать туда изображение, и устроители Состязания увидят ходая, — выпалил карлик. — И тогда тебе конец.

— Это будет очень мужественный поступок, — захохотал Беллос. — Интересно, кто из участников задумается об этом, когда его собственная жизнь будет висеть на волоске? Кроме того, кто в лабиринте знает о том, что у меня есть ходая?

— Я знаю.

— Но в последний раз я видел твоего хозяина внизу, когда он остался за дверью. Теперь он вне лабиринта и, вероятно, погиб. Он — единственный, кто может приказать тебе передавать информацию.

Селексин задумался на мгновение и потом сказал.

— Рииз. Рииз тоже знает.

— Кто?

— Рииз знает о ходая, — повторил человечек, вспомнив о том, как ходая напали на нее на втором этаже.

— Но ты же не знаешь, жива ли Рииз или нет?

— А она жива? — спросил Селексин.

— Я не хочу расстраивать тебя, жалкий человечишка, — ответил ему Беллос. — Можешь считать, что она еще жива, если тебе так нравится.

— Тогда она может сообщить о вас. Она может приказать своему помощнику начать инициализацию, когда твои ходая будут рядом.

— Своему помощнику, — рассмеялся великан. — А где ее помощник?

— Что-что? Я ничего не понял, — недоумевал Селексин.

— Ее помощник, — вызывающе сказал Беллос, — ну ты же не думаешь, что я позволил Рииз ускользнуть от меня, да к тому же вместе со своим помощником.

— Ты убил помощника, не уничтожив Рииз?! — воскликнул Селексин.

— На войне все средства хороши, — улыбнулся Беллос.

— Очень умно, — сказал карлик. — Но твои ходая, как же они? Если ты так уверен в победе, ты не можешь не подумать о том, что они могут остаться здесь. Ведь только одному участнику Состязания можно выбраться из лабиринта. Ты же не собираешься оставить их здесь?

— Верь мне. Ходая выйдут из лабиринта прежде, чем я убью последнего участника и начну инициализацию, — был ответ Беллоса.

— Но как? Как ты можешь вытащить их из лабиринта? — недоумевал Селексин.

— Очень просто, они уйдут так же, как и пришли сюда, — рассмеялся великан. Беллос, казалось, был абсолютно уверен в своей безнаказанности.

— Но тебе понадобится устройство для телепортации, — продолжал человечек, — и координаты лабиринта. Никто, кроме устроителей Состязания не знает, где находится лабиринт.

— Напротив, — Беллос посмотрел сверху на Селексина, — помощники участников вроде тебя знают координаты. Они телепортируются вместе с участниками туда, где должно состояться Состязание.

Селексин думал об этом.

Телепортация осуществлялась в два этапа. Сначала всех помощников рассылали по разным планетам и системам, где находились участники Состязания, а после каждый из них вместе со своим подопечным телепортировался устроителями в лабиринт. Участник и его помощник вместе входили в устройство для телепортации, последний вводил координаты, и оба они оказывались в лабиринте.

С Селексином все было не так. На планете Земля люди ничего не знали о телепортации, поскольку в своем развитии они значительно отставали от других цивилизаций. Свейн и он были отправлены в лабиринт по отдельности. Селексин совсем забыл об этом.

— Но все же тебе нужно устройство для телепортации, — сказал он, глядя на Беллоса. — Тебе необходимо устройство, чтобы вытащить отсюда ходая. Насколько мне известно, на земле нет подобных устройств. Земляне ничего не знают о телепортации.

Беллос с издевкой пожал плечами и произнес.

— Насколько мне известно, нет.

Селексин был раздражен. Несмотря на то что положение его было незавидным, он вызывающе посмотрел Беллосу в глаза и сказал:

— Есть один момент. Ты забываешь, что твой план может сработать лишь тогда, когда не останется ни одного участника, кроме тебя. Ты так уверен, что это будешь ты?

— Я готов рискнуть, — рассмеялся великан.

— Твой прадед победил в пятом Состязании, без всякого обмана, — разозлился карлик. — Он не жульничал, как ты. Что бы он сказал, узнай о том, как бесчестно ты поступил? Как ты мог пасть так низко!

Беллос лишь отмахнулся.

— Ты не понимаешь? — ответил он. — Обитатели моей планеты ждут от меня только победы. Они хотят, чтобы я, подобно своему прадеду, выиграл в Состязании и вернулся домой, прославив нашу планету.

— Но ты не такой искусный охотник, коим был твой великий прадед, не так ли, Беллос? — отрезал Селексин.

Великан посмотрел на человечка, который осмелился дерзить ему.

— Ого, какие мы смелые, — рассмеялся Беллос. — По твоему росту так не скажешь. Ты лучше приготовься к встрече со своим богом, жалкий человечишка. Мой прадед сделал то, что он должен был сделать: он победил в Состязании. И я тоже собираюсь получить главный приз, ты понял? Он и я, мы действовали по-разному, но итог один: победа в Состязании и приз. В конце концов, цель оправдывает средства.

— Но...

— Ну все, хватит, — перебил Селексина Беллос. — Я и так слишком много говорил с тобой. Настало время умереть, жалкий человечишка.

Великан медленно приблизился к Селексину и Холли. Карлик был в ужасе. Он, оглядывался по сторонам, но бежать было некуда — да и Беллос догнал бы их в два счета. Некуда бежать... Он взял Холли за руку и укрыл ее за спиной. Беллос уже стоял рядом.

И в этот момент Селексин увидел какое-то движение за спиной великана.

Там наверху.

На потолке между кондиционерами что-то было. Медленно, очень медленно длинное и тонкое существо начало спускаться вниз и разворачивать свои конечности. Никаких звуков — Беллос ничего не замечал, поскольку стоял лицом к Селексину, Он подошел к карлику и Холли совсем близко, а в это время паукообразная тварь развернула свои длинные конечности.

Селексин потерял дар речи.

Это был Рахнид, седьмой и последний участник Состязания. Он напоминал гигантского паука с маленькой головой. У него было восемь длинных конечностей. Он приготовился напасть на Беллоса, схватить его и убить.

И он набросился на великана, внезапно, резко, как это делают пауки. Рахнид обхватил ничего не подозревавшего Беллоса своими лапами и, прижав его к себе, резко поднялся вверх.

Селексин и Холли были ошеломлены. Они не ожидали, что это произойдет так быстро. Не успел карлик опомниться, как услышал крики Беллоса, висевшего в воздухе и боровшегося с этой тварью. Сколь медленным и спокойным был спуск Рахнида, столь же быстрым и агрессивным был захват.

Ходая тут же рванулись на помощь своему хозяину.

Здоровый зверь подбежал к столу, вскочил на него и в невероятном броске вцепился в одну из восьми лап Рахнида. Он яростно защищал Беллоса, несмотря на то что висел в воздухе. Другой ходая, с отрезанной лапой, заковылял к столу, но добраться до паукообразной твари ему было не суждено. Он лишь широко разинул пасть и шипел.

Рахнид явно не ожидал подобного развития событий. Опутав Беллоса своими конечностями, он полагал, что тот не окажет никакого сопротивления, но вдруг, откуда ни возьмись, на него бросилось какое-то существо и вцепилось в него. Рахнид постепенно терял силы и медленно опускался с потолка на пол читального зала. Как только он оказался ниже, второй ходая, обладавший меньшими возможностями, но той же преданностью, кинулся помогать Беллосу. Один против трех — Рахниду пришлось нелегко. Он не выдержал и упал на пол. Беллос тут же сориентировался и вылез из-под паукообразной твари. Он схватил ее за горло и подмял под себя. Рахнид не знал что делать: то ли отбиваться от кусавших его ходая, то ли сражаться с Беллосом, душившим его. Он оказался на спине и отчаянно двигал всеми восемью лапами, пытаясь защититься.

Холли и Селексин уставились на сражавшихся: они были настолько ошарашены, что забыли о себе. Карлик первым пришел в себя и посмотрел на Холли.

— Надо выбираться отсюда.

Они побежали к выходу и через несколько секунд были уже на лестничной клетке.

— Вверх или вниз? — спросила Холли.

— Вниз, — тут же ответил Селексин. — Я видел одного из участников на четвертом этаже.

Они не успели сделать и нескольких шагов, как оба услышали дикий рев, который шел снизу. Холли и Селексин посмотрели друг на друга: знакомый вопль.

— Каранадон, — произнес карлик. — Он вновь проснулся. Я видел, как на браслете Беллоса загорелся красный свет. Бежим наверх, Холли.

Они побежали обратно и, пробегая мимо двери, Селексин не удержался и просунул голову внутрь, чтобы узнать, чем закончилась схватка между Беллосом и Рахнидом. Он увидел, как великан подмял паукообразную тварь под себя, а ходая вцепились в нее, пытаясь разорвать на части.

Несчастный Рахнид лежал на полу и визжал. Здоровому ходая удалось оторвать одну из его конечностей. Рахнид завопил. Читальный зал заполнился жуткими звуками. Ходая без лапы стоял с другой стороны и вгрызался в бок своей жертвы. Затем Беллос сломал существу шею, и Рахнид перестал вопить. Великан встал и что-то сказал ходая. Те побежали и спрятались под столом. Беллос поднял своего помощника, который лежал на полу, и придвинул его к мертвому Рахниду.

— Начать инициализацию, — сказал он громко.

Над головой карлика, помогавшего Беллосу, возник пучок белого света. Карлик начал передавать информацию устроителям Состязания. Селексин следил за своим собратом, но в этот момент почувствовал, как Холли трясет его.

— Бежим скорее!

Селексин повернулся к ней, и они поспешили наверх.

* * *

Стивен Свейн, спустившись вниз по неработающему эскалатору, обнаружил, что и на втором подземном уровне находится маленькая автостоянка. Он был удивлен. Свейн думал, что внизу находится лишь книгохранилище. В прошлый раз он попал туда, спустившись по лестнице, и понятия не имел, что, кроме помещения для книг, есть и стоянка. Выезда на улицу со второго подземного уровня не было. Для того чтобы выехать из здания библиотеки, надо было сначала подняться по наклонной плоскости вверх на первый подземный этаж.

Свейн осмотрелся и заметил три двери, по одной на каждой стене. Одна дверь у восточной стороны была не очень большой, на ней было написано: Запасной выход. Напротив нее была вторая, побольше — Книгохранилище. Третья дверь, самая большая, была на южной стороне. По обе стороны от нее можно было ставить машины. Надпись на ней со временем немного стерлась, и Свейн смог прочитать лишь: ...лерная. Выхода нет.

И единственный автомобиль на всей автостоянке, одиноко стоявший в углу.

Крошечная машина «Honda Civic» молча стояла и терпеливо ждала своего хозяина, когда тот вернется и заведет ее. Свейн подумал о том, что в здании может быть еще кто-то из людей помимо него, Хокинса и Холли. Возможно, он не заметил владельца автомобиля.

«Нет, — подумал он. — Вряд ли здесь есть кто-то еще».

Свейн начал размышлять о том, что неплохо было бы завести машину и, разбив ворота автостоянки, выехать из библиотеки и тем самым спастись от ужаса, который его ожидал здесь. Но он подошел ближе к автомобилю, и все его планы насчет того чтобы воспользоваться машиной, пошли прахом.

Он вздохнул.

Владельца автомобиля не могло быть в библиотеке, а сама машина никак не смогла бы разрушить ворота автостоянки, находившиеся под напряжением и вывести Свейна. Этот автомобиль никуда не поедет.

Свейн с грустью посмотрел на два желтых зажима, в которые были закованы передние колеса крошечной хонды. Машина была неправильно припаркована. Это были места для инвалидов — они обычно обозначаются синей линией и специальным значком, который известен каждому водителю. Поскольку на самой хонде не было никаких значков, свидетельствующих о том, что хозяин машины — инвалид, работники автостоянки «одели» на колеса так называемые «клещи».

Свейн улыбнулся, поняв, что от машины не будет никакого толку. Он вспомнил о том, как многие водители, навещавшие своих родных в больнице, оставляли свои автомобили в местах, предназначенных для инвалидов. Он всегда относился к таким хамам отрицательно и считал, что полицейские поступают правильно, когда прицепляют клещи к машине, а потом штрафуют нерадивых водителей, нарушивших правила парковки.

Теперь, когда он сам стоял перед «арестованным» автомобилем, стоявшим на втором подземной этаже Нью-йоркской государственной библиотеки, Свейн так не думал. «Да, такой автомобиль все равно что пистолет без обоймы», — подумал он.

В этот момент Свейн услышал шипение за спиной. Он обернулся.

— Ты не собираешься оставлять меня в покое, не так ли? — сказал он громко.

В нескольких метрах от него, у эскалатора, стояло существо с длинным хвостом и антеннами на голове. Они покачивались из стороны в сторону. Оно разинуло пасть и смотрело на Свейна. Слюна зверя капал на пол. Это был первый участник Состязания, с которым встретился Свейн, попав в лабиринт.

Рииз.

* * *

Холли и Селексин поднимались вверх по лестнице и скоро добрались до четвертого этаже. Снизу раздался рев. Каранадон проснулся, он был где-то внизу. Им необходимо было спрятаться. Карлик остановился перед дверью, за которой находился читальный зал, где он в прошлый раз заметил тень Кодекса.

— Дверь закрыта, — прошептала Холли.

— Да... — ответил Селексин, просто подтверждая то, что было и так видно.

— Но...

— Что "но... "? — удивился карлик.

— Мы не закрывали дверь, когда решили убежать вниз, — наклонившись к Селексину, прошептала Холли. — Помните? Мы сразу же убежали, когда вы заметили тень. Селексин не помнил, закрыл ли он дверь или оставил ее приоткрытой, когда они с Холли решили бежать. Тогда это его совсем не волновало.

— Возможно, ты права, девочка, — сказал он, хватаясь за ручку. — Но, в любом случае, нам больше некуда идти.

Карлик опустил ручку двери вниз и открыл ее, но тут же отпрянула. Дверь распахнулась, карлик упал на колени и уставился в одну точку. Холли сделала шаг в сторону, и ее вырвало.

* * *

— Несите это сюда! Сюда! — командовал Квейд. Начинался дождь, но он не замечал его.

Четыре сотрудника Агентства национальной безопасности поднесли коробку к Квейду и поставили ее рядом с ним. Он повернулся и посмотрел на дисплей, от которого шли два провода. Один из них, зеленый, он держал в своей руке.

120485.05. Сто двадцать тысяч вольт. Напряжение более ста двадцати тысяч вольт. Только в самых мощных трансформаторах могло быть такое напряжение. Квейд был озадачен. Высокое напряжение в отверстии, которое они проделали в воротах. Это было невероятно.

Квейд повернулся и посмотрел на коробку, которую притащили сотрудники АНБ, Внутри ее находился прибор для измерения уровня радиации, а также емкость, куда сотрудники помещали радиоактивные предметы и вещества. Это был герметичный сосуд. Сотрудники между собой его так и называли — «термос». Потом его перевозили в лабораторию в штате Огайо, чтобы там подробнее изучить радиоактивные вещества. Сам «термос» был не очень большим, но его внешняя оболочка была сделана из свинца, поэтому он был таким тяжелым. Квейд приказал агентам отделить внешнюю оболочку термоса и подтащить ее к воротам.

— Это не сработает, — сказал ему Маршалл, видимо, поняв, что собирается сделать Квейд.

— Посмотрим, — ответил ему Квейд.

— Электрическое поле разрежет этот кусок свинца пополам, не успеете вы и глазом моргнуть, — сказал Маршалл.

— Скорее всего, он не выдержит, но, может, какое-то время...

— Что значит «какое-то время»? — недоумевал Маршалл.

— Это значит, что, может быть, у нас будет немного времени, чтобы хотя бы парочка наших агентов успела проникнуть внутрь, — ответил Квейд.

— Л не уверен...

— Вам и не нужно быть уверенным, — раздраженно отреагировал Квейд. — Не вы же будете входить в здание.

* * *

Селексин не отводил взгляда от дверного проема. Холли была рядом: ее продолжало рвать, слезы выступили у нее на глазах. Медленно, неуклюже Селексин поднялся на ноги, не отрывая взгляда от открывшегося ему зрелища. В читальном зале, прямо перед ним вниз головой висел человек. В дальнем углу горели столы, освещая помещение. Тело человека, подвешенного за ноги, было изуродовано, вся его одежда была в крови.

Это было офицер полиции города Нью-Йорка Пол Хокинс. Он был мертв.

* * *

На автостоянке, на втором подземном этаже стоял Стивен Свейн. Он не сводил глаз с хвоста существа, остановившегося у эскалатора. Свейн старался не смотреть на антенны, качающие у него на голове. Рииз медленно двинулась в его сторону.

Существо хромало на переднюю лапу. Только сейчас Свейн вспомнил, что в последний раз видел эту тварь на втором этаже, когда ходая напали на нее, — что позволило им ускользнуть от Беллоса. Тогда они смогли добраться до выхода и убежать от кровожадных ходая.

У Свейна не осталось никаких сомнений: Рииз была ранена. Ей крепко досталось от ходая, с которыми она вступила в неравную схватку. Удивительно, что ей вообще удалось уцелеть. Свейн посмотрел на свою одежду: она была вся испачкана. Потом он взглянул на браслет:

Инициализация — 3

Еще один из участников погиб. Теперь их оставалось только трое. Состязание подходило к концу — по крайней мере, двое участников были ранены и ослабли. «Теперь в живых останется наиболее стойкий», — подумал Свейн.

Вдруг справа от него взорвалась труба, и, обернувшись, Свейн увидел, как из нее начало вырываться синее пламя. Краем глаза он посмотрел на Рииз, которая продолжала медленно приближаться к нему. Потом Свейн повернулся к автомобилю хонда, от которого не было никакого толку.

Пламя вырывалось из трубы, но вдруг все прекратилось. Свейн проследил за тем, куда уходит газовая труба, и заметил, что она скрывается в стене, в которой была вделана дверь с таинственной надписью: «... лерная. Вход запрещен».

Свейн все понял: газ — газовая труба — бойлерная...

Обратная тяга...

О, Гос...

Пламя исчезло за стеной, и наступила тишина, а потом...

Взрыв был очень сильным, словно кто-то выстрелил из крупнокалиберного орудия. Бойлерная взорвалась, куски бетона разлетелись по всей автостоянке, поднялось облако пыли. Свейна взрывом отбросило на крышу крошечной хонды.

* * *

Земля содрогнулась под ногами Квейда, стоявшего у ворот. Где-то в здании прогремел взрыв.

— Мы должны войти в здание прямо сейчас, — сказал он, глядя на Маршала.

— Сколько человек смогут приникнуть внутрь? — спросил тот.

— Столько, сколько получится.

— Почему вы так уверены в том, что сумеете проскочить через этот свинцовый кожух? — поинтересовался Маршалл.

— А почему бы и нет? Вы так говорите, будто заранее знаете, что у нас ничего не выйдет, — ответил Квейд.

— Ничего подобного я прежде не видел... — заскрипел зубами Маршалл. Квейд посмотрел на него в ожидании приказа. Маршалл закрыл глаза и произнес:

— Хорошо, давайте попробуем.

* * *

Свейн скатился с крыши маленькой хонды и упал на пол. Он видел, что Рииз стояла рядом со стеной, за которой находилась бойлерная. Сработала противопожарная система, и с потолка полилась вода. Через несколько секунд залило весь пол стоянки для автомобилей, которая находилась на втором подземном уровне. Свейну на мгновение показалось, что идет дождь с грозой: в бойлерной раздавались взрывы, похожие на раскаты грома, а с потолка лилась вода.

Свейн вытер глаза, чтобы взглянуть в ту сторону, где стояла Рииз. Справа от себя он заметил дверь, на которой висела табличка: Книгохранилище. Существо с антеннами находилось примерно на том же расстоянии от двери, что и он.

* * *

— Все готовы? Так, хорошо. Толкаем! — закричал Квейд.

Несколько спецназовцев из отряда «Сигма» АНБ поднатужились и стали толкать тяжелый свинцовый кожух в направлении ворот, за которыми находилась автостоянка. Квейд велел им подвести полый квадратный кожух так, чтобы его можно было вставить в отверстие с синей электрической «паутиной». Когда передняя часть куба была на расстоянии полуметра от ворот, Квейд, успевший за это время надеть бронежилет и специальный шлем, взял из рук Маршалла винтовку, похожую на М-16 с подствольником. Это была модернизированная винтовка с укороченным стволом; кроме того, на ней был установлен электрошок. Давным-давно люди пользовались копьем, луком и стрелами, чтобы поражать врага, зверей. У Квейда же вместо острого наконечника на винтовке были расположены два серебряных зубчика. Достаточно было ему коснуться кого-нибудь краем винтовки, и все — человек падал без чувств. Это была новая модель «Taser Bayonet» — последняя разработка, позволяющая, в случае необходимости, «вырубить» человека.

— Вот вам небольшая огневая поддержка, — сказал Маршалл.

— Да, из дома без этой штуки выходить не стоит, — пошутил Квейд, взяв оружие. Маршалл полез в карман своего пальто.

— Да, и еще, — произнес он, вытаскивая из кармана лист бумаги. Это был список всплесков энергии, которые зафиксировал спутник «LandSat5», пролетая над Северо-восточным побережьем США. — У вас есть копия?

— Я уже выучил все эти данные наизусть, черт возьми, — ответил Квейд, похлопав себя по карману, в котором находилась копия. — Тринадцать всплесков энергии, после чего половина города осталась без света. Вот что надо искать. Непонятно, что это, — но их тринадцать, и нам необходимо найти их.

— Если вы войдете в здание, — поправил его Маршалл.

— Да, — произнес Квейд. — Если я войду в здание. Только будьте готовы к тому моменту, когда я стану выходить из библиотеки.

— Если мы не будем готовы, то только потому, что будем вместе с вами внутри, — ответил ему Маршалл.

— Хорошо, сэр.

Квейд повернулся в спецназовцам, которые стояли рядом с ним.

— Так, ребята, давайте начнем работать.

Агенты начали толкать тяжелый куб в направлении ворот, стараясь попасть в большое отверстие. Квейд медленно шел за ними и ждал. Передний конец куба коснулся синей паутины, и искры полетели во все стороны.

Квейд немного нагнулся, чтобы посмотреть сквозь куб, один конец которого был уже по другую сторону ворот. Он видел авто-стоянку. Электрического поля внутри куба не было. Агенты продолжали толкать свинцовый кожух дальше, до тех пор пока он не вошел на половину. Все получилось именно так, как хотел Квейд. Свинец держался, теперь можно было пройти по своеобразному квадратному «туннелю» внутрь здания. Электрическое поле, под которым находилась библиотека, больше не представляло угрозы. Квейд нырнул в отверстие и через пару секунд вышел с другой стороны и показал агентам большой палец, поднятый вверх: все в порядке.

— Отлично, ребята, — сказал он. — Можете проходить, не бойтесь.

Остальные спецназовцы Агентства национальной безопасности, также вооруженные винтовками последнего образца, как и у Квейда, выстроились по порядку, чтобы один за другим проникнуть в здание библиотеки. Первым после Квейда в куб полез агент Мартинес, молодой латиноамериканец. Он уже почти вылезал с другой стороны, как раздался глухой звук: что-то треснуло.

В свинцовом кожухе образовалась трещина.

— Быстрее, — закричал Маршалл. — Шевелитесь, пока этот куб не разлетелся на куски!

Не успел он это сказать, как толстые стенки куба не выдержали. Напряжение было таким сильным, что они начали плавиться. Яркие синие вспышки прошли сквозь свинцовый кожух. Мартинес едва успел проскочить, но кончик ствола винтовки, которая была у него за спиной, отрезало, словно лазером. Если бы молодой латиноамериканец замешкался, то его самого разрезало бы надве половинки, Свинцовый куб не выдержал. Квейд надеялся на лучшее, но теперь внутри здания находились только он и Мартинес — к тому же, у последнего не было оружия.

Поле восстановилось.

Два агента службы безопасности были отрезаны от остальных.

— Как вы там, ребята? — спросил Маршалл через решетку.

— У нас осталась только одна пушка, но мы в порядке, — ответил Квейд, отдавая свою винтовку Мартинесу. Оружие последнего, вернее то, что от него осталось, можно было сдавать в металлолом.

— Теперь вы можете надеяться только на себя, — произнес Маршалл. — Возвращайтесь скорее.

Квейд и Мартинес, оставшиеся без поддержки, пошли к эскалатору. Маршалл видел, как они скрылись. Он улыбнулся: ребята внутри, отлично.

* * *

Свейн стоял в углу подземной автостоянки, на полу которой образовалось много луж: вода не переставала все это время лить с потолка. В противоположном углу, в бойлерной бушевало пламя. Стена, хоть и частично разрушенная взрывом, «принимала» воду на себя.

Рииз двигалась в сторону Свейна. Она прихрамывала, но, казалось, единственной ее целью было добраться до него. Видимо, она на всю жизнь запомнила, как Свейн ударил ее тяжелым фонарем по хвосту, и теперь хотела отомстить. «Эта тварь не успокоится, пока не прикончит меня», — подумал Свейн. Он пытался что-нибудь придумать. Убить Рииз голыми руками Свейн не мог: они с Рииз были в разных весовых категориях. Существо с антеннами было слишком большим и сильным и тягаться с ним обычному человеку было не под силу. Даже раненая, она представляла большую опасность для Свейна.

— Ну и как ты собираешься убить эту тварь? — спросил Свейн у самого себя. — Да никак, просто убегу от нее и все.

Он подался назад, и его ноги чего-то коснулись. Свейн повернулся и увидел, что стоит рядом с хондой. Он был зажат в углу. Замечательно. Свейн стал медленно двигаться вдоль стены к двери, ведущей к книгохранилищу. Рииз тут же разгадала его маневр и изо всех сил рванулась в ту же сторону, отрезая ему путь к спасению.

Свейн остановился примерно в трех метрах от хонды и прижался спиной к бетонной стене. Он почувствовал, как по стене стекает вода. Свейн опустил голову и заметил, что воды набралось уже порядочно. Лужи были довольно большие, и, судя по всему, в некоторых местах глубина их составляла уже несколько сантиметров. Тапочки Свейна намокли: он стоял по щиколотку в воде. Разбрызгиватели продолжали работать, но все было напрасно: пожар возник в бойлерной, где противопожарной системы не было, а полуразрушенная стена не давала воде проникнуть в помещение.

Свейн стоял и мокнул. Рииз не двигалась: казалось, она ожидала действий от Свейна. Он осмотрелся и обратил внимание на то, что пол автостоянки практически полностью скрылся под водой. Свейн посмотрел на третью дверь с табличкой «Запасной выход».

Господи, запасной выход. Но... Если это выход, то дверь также заблокирована, как и все остальные, следовательно, она под напряжением. Электрическое поле, напряжение. А если вода доберется до этой двери... Свейн ужаснулся. Рииз стояла напротив него. Вода растекалась, и Свейн уже не смотрел на существо с антеннами: все его внимание было приковано к луже, которая, растекаясь, приближалась к запасному выходу. За этой дверью выход... думай, Свейн, думай!

— О, Боже мой, — вырвалось у него. — Господи, что же делать... Бежать, беги, — пронеслось у него в голове. Но куда...

— Не двигаться, — раздался крик. — Стоять на месте!

Свейн поднял голову. Рииз также услышала крик.

Двое мужчин стояли у эскалатора: они спустились сверху. У одного из них была странная винтовка, у другого в руке блестел пистолет: оба они целились в Свейна.

— Это были Гарольд Квейд из АНБ и другой агент, оба одетые вформу спецназа. Квейд держал в руках винтовку, похожую на М-16, а мужчина, стоявший рядом с ним, — полуавтоматический пистолет.

Свейн остолбенел. Некоторое время он не двигался. Но потом снова посмотрел в сторону запасного выхода. Вода прибывала, и не оставалось никаких сомнений, что через некоторое время она доберется до двери. Сейчас расстояние составляло около двух метров.

Свейн подумал о том, что ему надо бежать, но в этот момент агент Квейд, словно почувствовав, что замышляет Свейн, закричал:

— Не делайте резких движений. Я не шучу. Стойте на месте!

Свейн не двигался. Вода приближалась к двери. Рииз начала перемещаться влево, почувствовав, что теперь опасность исходит от Квейда. Агенты отошли от эскалатора и медленно приближались к Свейну, не сводя глаз с Рииз. Их ботинки зашлепали по воде. Вода все прибывала, до запасного выхода оставалось около Метра. Вода продолжала литься с потолка. Свейну необходимо было что-то делать. Бежать!

— Стоять на месте! — вновь заорал Квейд. — Я иду к вам, а вы не двигайтесь.

Полметра до двери. Еще немного, и вода доберется до выхода и коснется двери, которая находится под напряжением.

— Какого черта... — подумал Свейн. — В любом случае я погибну.

— Стоять! — закричал Квейд, заметив, что Свейн рванулся в сторону автомобиля, стоявшего у стены.

Раздались выстрелы. Пули просвистели над головой Свейна и попали в бетонную стену. «У меня ничего не выйдет, — подумал Свейн. — Ничего не получится».

Он прыгнул на крышу хонды и вжался в нее. Вода коснулась двери.

* * *

Свейн прыгнул на крышу крошечной хонды и закрыл голову руками. В этот момент Квейд прекратил стрелять. Свейн ничего не понимал: он ожидать услышать шипение, вспышки, ведь должно было произойти замыкание. Он предполагал, что агенты АНБ и Рииз, стоявшие в воде, погибнут на месте, когда по их телу пройдет разряд, но ничего подобного не произошло. Люди, стрелявшие в него, даже не закричали.

На подземной стоянке было тихо, если не считать шума воды, которая лилась с потолка. Свейн медленно поднял голову и посмотрел в сторону Квейда и другого агента. Они продолжали стоять там же и удивленно смотрели на Свейна, лежащего на крыше автомобиля. Квейд был явно удивлен и не знал, что делать.

Рииз куда-то исчезла.

Вода добралась до запасного выхода и медленно просачивалась под дверью, но ничего экстраординарного не происходило. Никакого короткого замыкания, ничего. У Свейн было этому только одно объяснение. Дверь, на которой висела табличка с надписью «Запасной выход» на самом деле была не последней. За ней, скорее всего, была быть другая дверь, которая и была заблокирована. С потолка продолжала лить вода.

И вдруг Свейн заметил Рииз, которая стояла за агентами национальной безопасности. Не успел он окрикнуть их, как существо набросилось на одного из агентов и, словно скорпион, поразила его острым кончиком хвоста. Все произошло настолько быстро, что Квейд и его напарник не успели опомниться. Конец хвоста пробил спину Мартинеса и вылез из груди. Квейд ужаснулся и в ужасе отпрял от существа. Рииз уже вытащила свой хвост из тела молодого латиноамериканца и нацелилась на него. Тело Мартинеса упало на пол, как тряпичная кукла. Квейд сделал несколько шагов назад. Рииз, наступив на бездыханное тело Мартинеса, медленно пошла на оставшегося агента. Она резко дернула хвостом, но промахнулась.

Свейн все понял. Скорее всего, когда Квейд и Мартинес стреляли в него, Рииз оценила обстановку и поняв, что от людей с оружием исходить большая опасность, сделала небольшой круг и зашла им в спину. Квейд и его напарник не заметили этого, поскольку были поглощены Свейном. Именно это и сгубило агента Мартинеса.

Но Квейд не хотел сдаваться без борьбы. Рииз толкнула его, и он упал на спину. В ту же секунду передняя лапа существа, напоминавшего ему доисторического динозавра, оказалась у него на груди. На голове существа качались антенны, из пасти капала слюна, Квейд поднял винтовку и хотел расстрелять Рииз в упор, но у него ничего не вышло. Мерзкая тварь наступила ему на плечо, и Квейд, нажав на курок, дал очередь в потолок. В этот момент Свейн заметил электрические вспышки: к винтовке был приделан электрошок. Квейду никак не удавалось ткнуть своим оружием в Рииз. Она поняла откуда исходит главная опасность и резким ударом передней лапы раздробила Квейду руку. Послышался хруст, вследующую секунду Квейд закричал. Стрельба прекратилась: его оружие отлетело в сторону.

Борьба продолжалась, но силы были слишком не равны. Рииз,даже раненая, была сильнее. Она всей массой навалилась на Свейна и готова была в любой момент прикончить его. Винтовка скользила по бетонному полу и остановилась рядом со Свейном, стоявшим у хонды.

Квейд кричал: у него был открытый перелом руки. Из раны хлынула кровь. Здоровой рукой он отбивался от Рииз. Вдруг Свейн заметил, что существо стало медленно поднимать свой хвост и сгибать его в дугу. Спокойно и даже изящно. Рииз готовилась нанести последний удар. Квейд истошно кричал. Он ничего не видел из-за едкой слюны, которая облепила его лицо.

He успел Свейн сдвинуться с места, как хвост, описав дугу, опустился — и в следующую секунду его кончик вонзился в голову Квейда. Голова словно взорвалась: во все стороны брызнула кровь. Тело Квейда содрогнулось несколько раз и перестало шевелиться. Удар Риз был настолько сильным, что кончик хвоста пробил череп насквозь и вышел с другой стороны.

Свейн с ужасом, смотрел, как Рииз вытаскивает испачканный кровью хвост из головы несчастного агента Квейда. Существо повернулось к нему и зашипело. Оно вкусило запах крови и теперь жаждало добраться до Свейна. С потолка продолжала литься вода.

Рииз отошла от еще теплого тела Квейда и уставилась на Свейна.

Теперь твоя очередь.

Свейн, все также стоя у хонды, не сводил глаз с Рииз. Он хорошо понимал, что если в ближайшие несколько секунд ничего не придумает, то окажется в ее лапах. Путь к книгохранилищу был отрезан: Свейну надо было пройти рядом с этой тварью, чтобы добраться до двери. Он опустил голову и вдруг заметил винтовку Квейда, лежавшую на полу в двух метрах от него.

«Винтовка, ну конечно», — подумал он.

Свейн не долго думая, прыгнул, вытянув руки. Рииз тоже прыгнула. Пальцы Свейна коснулись оружия, он резко развернулся на полу и, направив винтовку в сторону существа, нажал на спусковой крючок.

Щелк!

В магазине не осталось пуль: Квейд истратил все патроны. О Боже.

«Как это несправедливо», — промелькнуло в голове у Свейна. Рииз была рядом. Она разинула пасть и еще раз прыгнула — на Свейна. Ее короткие передние лапы были вытянуты. Рииз, словно аллигатор, бросилась на свою жертву. Свейн дернулся влево и, повернувшись, сумел в последний момент увернуться от лап Рииз. Существо приземлилось на бетонный пол, разбрызгивая воду. Свейн встал на ноги повернулся, и в этот момент — удар!

Он получил сильный удар в грудь, отлетел в сторону и приземлился на крышу хонды, припаркованной у стены. Автомобиль задрожал под ним. Свейн не успел опомниться, как прямо под его ухом раздался жуткий вопль, заполнивший подземную стоянку. Это был самый ужасный звук, который он слышал в своей жизни. Свейн повернул голову и увидел пасть Рииз. Зверь был в нескольких сантиметрах от него.

* * *

Со стороны это, наверное, казалось немыслимым: Свейн, лежавший на спине на крыше маленького автомобиля марки хонда, винтовка, которую он все это время не выпускал из рук, и Рииз, вставшая на задние лапы, чтобы дотянуться до своей жертвы. Ее короткие передние лапы лежали на краю крыши. Рииз опустила голову и стала обнюхивать Свейна, словно наслаждаясь победой растягивая удовольствие. Свейн старался не смотреть на ее антенны, он прищурился, чтобы едкая слюна не попала ему в глаза. Она капала ему на грудь. Вода ни на минуту не прекращала лить с потолка. На стене появилась причудливая тень: автомобиль и Рииз вставшая на задние лапы.

Теперь Свейн был в ее власти.

Рииз зашипела.

И в этот момент Свейн увидел тень существа на стене. Рииз стала медленно поднимать свой хвост.

Все, это конец. Свейн повернул голову в сторону и приготовился умереть, но тут он обратил внимание на винтовку, которую держал в руке. К ней был прикреплен электрошок. Свейна тут же осенило. Он повернулся к Рииз и произнес: «Мне очень жаль».

С этими словами Свейн опустил руку, и кончик винтовки с серебристыми зубчиками коснулся мокрого пола. Он нажал на кнопку, и электрошок марки «Taser» сработал. Вспышки осветили подземную автостоянку. Напряжение несколько тысяч вольт...

На поверхности воды образовались тысячи молний. В следующую секунду Свейн услышал вопль Рииз. Разряд поразил этого жуткого зверя, и он, упав на пол, начал корчиться в предсмертных судорогах. Рииз била хвостом о маленькую хонду, которая раскачивалась из стороны в сторону. Свейн едва держался на ее крыше.

И тут грудь существа буквально взорвалась, и из нее начала вытекать отвратительная зеленая слизь. Рииз попыталась встать на ноги, но упала на бок и больше не шевелилась. Она была мертва.

Свейну повезло: несмотря на то что он весь был мокрый, его не ударило током. Он лежал на крыше хонды. Электрический разряд, мгновенно распространившийся по всей автостоянке, не пощадил бы и его, если бы не резиновые колеса хонды. Именно они-то и спасли Свейна.

Вдруг на автостоянке стало совсем тихо. Свейн заметил, что вода больше не льется с потолка. Он лежал на крыше маленькой машины, которая только что спасла ему жизнь. Тот тут, то там на поверхности воды все еще возникали слабые вспышки. Электрошок сделал свое дело.

Свейн еще раз посмотрел на Рииз. Она лежала на полу, из ее груди продолжала вытекать мерзкая слизь. Посреди стоянки лежали тела Квейда и Мартинеса. Свейн покачал головой. Он не мог поверить, что и в этот раз ему удалось обмануть смерть. Он продолжал лежать на крыше, пока его браслет не запищал:

Инициализация — 2

Теперь оставался только один соперник, но Свейна больше всего волновало то, что он никак не мог найти Холли и Селексина. Свейн сделал глубокой вдох и спрыгнул с автомобиля. «Это еще не конец», — подумал он.

* * *

— Мы должны пройти, — сказал Селексин.

— Вы можете идти, а я не смогу, — ответила ему Холли.

— Я не собираюсь оставлять вас здесь, — повышая голос, произнес карлик.

— Тогда мы оба можем остаться здесь на лестнице, — сказала девочка.

Селексин и Холли стояли на лестничной площадке четвертого этажа перед входом в читальный зал. После того как они обнаружили Хокинса, подвешенного за ноги, Холли стало плохо и она даже не хотела смотреть в сторону двери. Девочка повернулась к стене и скрестила руки. Она категорически отказывалась входить в читальный зал — ведь тогда ей надо будет пройти мимо изуродованного тела Хокинса и — что самое худшее — она должна будет пройти через кровавую лужу, которая образовалась на полу.

Селексин нервно озирался. Он свесился вниз через перила и пытался увидеть дверь на третьем этаже. Она была закрыта. Карлик повернулся и взглянул на качающееся тело полицейского. Селексин догадывался о том, кто мог сделать такое с Хокинсом — Беллос и его ходая. Они разорвали молодого полицейского на куски. На груди остались следы от когтей: несколько параллельных порезов. В дальнем углу читального зала продолжало бушевать пламя, освещая тело Хокинса. Выглядело это ужасно.

— Вы можете закрыть глаза, — предложил Селексин Холли.

— Нет.

— Я могу взять вас на руки и пронести.

— Нет! — закричала девочка. — Я не хочу.

— Но вы должны понять, мы не можем остаться здесь, — спорил карлик.

Холли ничего не ответила. Селексин покачал головой и снова посмотрел вниз. Он некоторое время не сводил глаз с двери, но затем отскочил от перил. Повернувшись к девочке, он схватил ее на руки, не обращая внимания на ее протесты. — Эй...

— Шшш, тихо.

— Что вы делаете? — спросила девочка.

— Мы идем внутрь. Прямо сейчас, — произнес шепотом Селексин и потащил ее к двери, все время оглядываясь назад.

Холли сопротивлялась. Она обратила внимание на то, что карлик не сводит глаз с лестницы, но все равно не хотела заходить в читальный зал.

— Я же сказала, что не хочу, отпустите меня! — закричала она. Она вырвалась и подбежала к лестнице, но вдруг резко остановилась и молча начала отступать назад.

Слабый луч света проникал на лестничную клетку третьего этажа. Холли увидела тень. Она остолбенела от ужаса. Из-за двери появилось существо, которое и отбрасывало тень: оно подняло голову и посмотрело Холли прямо в глаза.

Свейн посмотрел на винтовку, к которой был прикреплен электрошок «Taser Bayonet — 4500». «Звучит так, словно это новая модель мотоцикла», — подумал он.

Свейн подошел к бездыханному телу Гарольда Квейда и молча смотрел на него. Он раньше слышал об электрошоках, даже один раз видел, как полицейские обезвреживают преступников электрошоком, когда те оказывают им сопротивление. Но он также знал о том, что напряжение в них не очень большое. Более того, полицейские используют их крайне редко.

Но винтовка с электрошоком, которую он держал в своей руке, была ни на что похожа. Один лишь Квейд, агент АНБ, знал, столько тысяч вольт напряжения могло генерировать это устройство. Свейн посмотрел на Рииз, лежавшую в луже. Судя по всему, эти ребята вовсе не собирались «отключать» людей — или инопланетных существ — за которыми они охотились. «Taser Bayonet-4500» был смертельным оружием. Даже такой монстр, как Рииз, невыдержал такого высокого напряжения.

Свейн еще немного подержал винтовку в руках. Но теперь это был бесполезны