Деми

— Дерек будет в ярости, — Далила скрещивает руки на груди, поворачиваясь ко мне через секунду после ухода Ройала. — И папа.

Она быстро и напряженно вздыхает.

Снаружи рокот двигателя отдаляется, когда мощный раритетный автомобиль Ройала исчезает за холмом нашей живописной улицы.

Я пожимаю плечами.

— Я не приглашала его к себе. Он просто появился.

— И он просто остался на ночь.

— Я не просила его об этом, — я прислоняюсь к мраморному островку, касаясь рукой прохладной столешницы. Все эти годы Ройал ощущался как что-то нематериальное. Как облако. Ты знаешь, что он там, ты видишь его так ясно, но нет ничего, за что можно ухватиться, когда ты пытаешься прикоснуться к нему. Увидеть его во плоти — нереально.

— Он постучал в дверь прошлой ночью. Я пыталась сказать ему уйти. А потом меня вырвало на его кроссовки. Я не помню, что было после того, но когда проснулась, Ройал сидел на диване в гостиной в пижаме Брукса.

— Эта футболка, — Далила указывает на меня. — Это его футболка из средней школы. Та, которую ты носила все время, когда он жил с нами.

Я начинаю заламывать пальцы. Меня поймали. Никто не знал, что я хранила ее. И Брукс никогда не расспрашивал меня о ней после того, как я сказала, что это, должно быть, одна из старых футболок Дерека, которая попала ко мне случайно. Я не сентиментальный человек, но, черт, мне хотелось иметь что-то, чего я могла бы коснуться время от времени.

— Почему ты не нервничаешь прямо сейчас? — Далила расстегивает свою куртку, вешает ее на спинку барного стула и ставит перед собой чашку кофе. Она знает, где что стоит несмотря на то, что бывала здесь всего несколько раз, так как мы переехали только в прошлом году. Далила никогда ничего не забывает. — Этот мудак разбил твое сердце, чуть не сломал тебя, а ты стоишь, словно только что медитировала с Далай-ламой.

У меня голова идет кругом, отчего появляется безудержное желание выпить «Аспирин». Я копаюсь в аптечке, а затем хватаю бутылку воды из холодильника.

— Я нервничаю, — отвечаю я, глотая таблетки. — Просто не успела сойти с ума. Прошло всего полтора часа.

Я делаю глоток ледяной воды.

— Он готовился сказать мне, что случилось, когда ты появилась и прервала нас, — продолжаю я.

— Черт, — плечи Далилы опускаются, а во взгляде читается сожаление.

— Он вернется, — я смотрю в окно на то место, где был припаркован его «Челленджер» прошлой ночью.

— Откуда ты знаешь?

Я опускаю плечи.

— Просто у меня такое предчувствие.

— Ройал сказал, что пришел, чтобы поддержать тебя. Откуда он знает о Бруксе?

— Он читал объявление в новостях.

Я пренебрегаю рассказом о том, что он парковался около этого дома в течение последних нескольких месяцев, возможно и больше, если бы я обращала на такое внимание. И я не совсем уверена, что чувствую по этому поводу. Я польщена? Напугана? Заинтересована? Заинтригована? Может быть, тошнотворное сочетание всех четырех чувств?

Далила выводит узор ноготком, накрашенным розовым лаком, по мраморной стойке.

— Да. Люди на фейсбуке делятся этой информацией налево и направо. Все очень расстроены тем, что случилось с Бруксом. Как ты держишься?

Я ненавижу этот вопрос.

Я знаю, что она моя сестра, но все кому не лень задают этот вопрос снова и снова с ночи аварии. Мои родные особенно настойчиво. Родители, братья и сестры, мои друзья и друзья Брукса, соседи, даже контролер из QUIK. (Примеч.: мировая биржа Quality Use Importance and Knowledge).

Семью Эбботт очень любят в Рикстон Фоллс, и Бруксу не обязательно было попадать в автомобильную аварию, чтобы стать местной знаменитостью, он уже был ею. Не было жителя в радиусе пятнадцати километров, который не слышал бы о нем. И три четверти города обращаются в фирму Брукса, чтобы управлять своими активами. В этом городе не так много богатых людей, но большинство из них рано уходят на пенсию, благодаря вдумчивой работе Брукса.

Правильный ответ на вопрос Далилы ускользает от меня. Возможно, потому, что я не уверена, каким он должен быть.

Должна ли я сказать правду? Стоит ли мне признаться, что я схожу с ума прямо сейчас, потому что никто не знает, что мы расстались, и никто не поверит мне?

Взгляд моей сестры смягчается, она тянется к моей руке и хлопает по плечу. Она воспринимает мою нерешительность как знак того, что мне не совсем хорошо, и, возможно, она права.

— Ты должна лететь обратно в Чикаго, — говорю я ей.

Далила взмахивает рукой.

— Брукс — твой жених. Он семья. Я собираюсь остаться здесь для тебя. Для него. Независимо от того, что тебе нужно. Я уже говорила с моими профессорами, поэтому буду работать дистанционно остальную часть месяца. Я вернусь после Дня Благодарения. В течение следующих трех недель я вся твоя. Все, что тебе нужно.

Я крепко обнимаю свою младшую сестренку. Правда вертится на кончике моего языка.

— С Бруксом все будет хорошо, — Далила крепче обнимает меня. — Он поправится, а ты выйдешь за него замуж и будешь жить долго и счастливо с кучей младенцев Эбботт, и весь мир будет в ваших руках.

— Я не хочу говорить о будущем прямо сейчас.

— О, — говорит она, хотя это больше похоже на вопрос. — Хорошо. Конечно. Понимаю.

— Я собираюсь принять душ.

— Я буду здесь.