На следующее утро меня будят ни свет ни заря, тянут за волосы, спросонья я пугаюсь и бью обидчика ногой, тот летит под ноги хмурого Кира.

— Извини, князь, я испугалась, — лепечу, а Дуи, побитый только что воин, готов придушить меня из-за позора.

— Ты будешь охранять моих рабынь до Илиар, потом я тебя подарю, слишком много от тебя шума, — холодно говорит Кир, счастливо улыбаюсь в ответ.

— Где я поеду?

— На повозке. Если ты попытаешься сбежать, то я сам найду тебя и убью, — моя татуировка угрожающе покалывала. Видимо, так и убьет.

— Я согласна, — забираюсь на повозку не рядом с возницей, а так, чтобы видеть вход в нее. Она деревянная, не похожа на княжескую. Это обманный манёвр, чтобы не привлекать лишнее внимание в дороге. По той же причине Кир одет просто. — Мне нужно оружие, князь. Твое — мне подходит.

Кир молча отстегивает с пояса меч с ножнами и отдает мне.

До вечера мы едем узкой каменистой дорогой, горы сменяются только горами. Я посматриваю по сторонам, но опасности не вижу и не чувствую.

Дружинники сменяют друг друга, когда сопровождают князя, чаще всего это Реи или Роук. О последнем много шепчутся женщины, он красивый — русые волосы, серые глаза, мягкие черты лица, — и не такой грозный, как остальные дружинники. Но самый хмурый, конечно, Кир. Даже не хмурый, а какой-то чрезвычайно сосредоточенный. Смотрит по сторонам, словно ждет подвоха. Вообще, дружинники все какие-то напряженные. Особенно когда находятся рядом с Киром.

Когда начинает темнеть, мы выезжаем к равнине, виднеется небольшое поселение.

Кир посматривает на меня, как на безумную, когда я отправляю рабынь по нужде по двое.

— Так меньше вероятность, что украдут всех сразу. Если что-то случится с одной из них, то другая закричит, — объясняю ему.

Пока девушки бегают в лесок, я набираю луговые травы и кидаю в повозку, после свежего воздуха не хочется спать в этой вони. Рабыни немного повеселели в ожидании окончания путешествия, всем хотелось скорее добраться до замка князя и покинуть, наконец, повозку.

Воины ужинали у костра, Роук принес женщинам какой-то еды, мне протянул лепешку. Я забралась со всем этим на крышу повозки.

— Что ты делаешь? — с улыбкой спросил Роук.

— Буду тут спать, — невозмутимо ответила я. Плащ Кира был все еще у меня. Да и спать под открытым небом мне приходилось очень часто.

Дружинник ничего не ответил, ушел к костру.

Когда я жевала свой скудный ужин, то почувствовала, что за нами наблюдают. Это чувство развил во мне учитель в процессе охоты на монстров. Я притихла и позволила телу воспринять окружающий мир. Хищники. Справа от меня. Повернула голову — краем глаза заметила огоньки в траве.

Мягко спрыгнула с повозки и подлетела к Киру, чем вызвала негодование среди дружинников.

— Князь, за нами следят долинные волки, — сказала я ему торопливо.

Кир вскакивает, а я показываю ему на горящие глаза животных, которые находятся пока еще далеко от нас. Их манит запах лошадей. И женщин. Князь озвучивает воинам нашу проблему, те хмуро на меня посматривают. Да, от меня есть толк, но я же хилая женщина.

— Если разожжем еще костры, то нас могут увидеть кочевники, — произносит Дуи.

— Лучше сражаться с людьми, чем с животными, — говорит Роук.

И то, и другое для нашего небольшого отряда чревато серьезными потерями.

— Сворачиваемся и идем ночью, — приказывает Кир, его поручение исполняется мгновенно.

— Кир, варвары могут напасть и днем, как только мы сделаем привал. Варвары приручают долинных волков, чтобы те изводили людей по ночам, — говорю я князю в полголоса.

— Не лезь не в свое дело, женщина, — отрезает он и толкает меня в сторону повозки.

— Но, Кир, мы можем умереть, а волки… — не успеваю договорить, потому что Кир хватает меня за горло, больно тянет вверх.

— Для тебя я князь, женщина. Князь! — он готов придушить меня, только моя высокая стоимость не дает ему сделать этого. Демоны! — Иди к повозке, женщина, и не высовывайся.

Волки идут за нами, дружинники и лошади устали, дорога изводит и меня. Наконец, нам попадается пещера, где можно укрыться и отдохнуть. Мысль неплохая. Нет, просто отличная. Как только повозка останавливается внутри пещеры, наваливаюсь на ее колесо и засыпаю сидя. Меня грубо будят, толкают палкой в бок, я пытаюсь отбиться, палка с треском ломается. Лои, что стоит рядом с обломком деревяшки, очень бледен, его собратья, которые сидят у небольшого костра, гогочут, Кир по-прежнему хмур.

— Иди сюда, женщина, — говорит князь холодно. Покорно плетусь и опускаюсь рядом с ним на колени. Так ведут себя рабыни.

— Что ты знаешь о равнинных волках?

— Они теряют след, если уйти по воде. По-другому они от нас не отстанут, волки могут преследовать дичь неделями. И особенно их привлекает запах женщин. Скорее всего, они учуяли нас еще в горах, и шли по пятам, я заметила их только недавно.

Кир молчал, а я рассматривала его лицо. И зачем природа сделала его настолько красивым? Это не утонченное изящество, как у Роука, не грубая привлекательность Реи. Нет, Кир был красив без сравнения с чем-либо. Он был просто красив. Даже когда князь хмурился, лицо оставалось великолепным. Он отошел и заговорил с Реи.

Пока дружинники занимались лагерем, я нашла момент, чтобы снять сапожки и отряхнуть их. Неподходящее время выбрала, прямо скажем. Кир схватил меня за локоть и потащил к выходу из пещеры.

— Обувь, — запротестовала я.

— Молчи, женщина, — прорычал Кир и вывел меня в темноту ночи. — Волки еще тут?

Я прислушалась, как говорил учитель.

— Вот там, — показала на небольшой лес неподалеку от пещеры, — они затаились.

— Я ничего не вижу.

— Я тоже их не вижу, но я чувствую, меня этому научили.

— Научи меня, — рычит Кир.

— Не могу.

— Научи меня, женщина, — Кир хватает меня за волосы и силой тянет на свет, что льется от проема в пещеру, чтобы видеть мои глаза.

Щиплю от боли, и некстати наступаю на что-то колючее босыми ногами, вскрикиваю от этого, но моему хозяину плевать.

— Я не могу научить тебя или твоих воинов. Мне потребовалось семь лет, чтобы уметь чувствовать опасность рядом.

— Тогда сиди тут и охраняй вход в пещеру. Не страшно, если тебя растерзают волки, — его глаза горят злостью.

— Я хочу обуть сапоги, — торгуюсь.

— Быстро, — рычит Кир, разворачивается и возвращается в пещеру, бегу за ним, по стопам прокатывается боль от каких-то колючек. Демоны! Хватаю сапожки, плащ князя, он пахнет мужчиной, это отпугнет волков, стаскиваю ужин и под пристальным взглядом Кира бегу нести дежурство.

Темнота не позволяет мне осмотреть ноги, все равно натягиваю сапожки, постепенно, к утру, жжение в ногах разгорается.

Ночью я не спала, а дремала, привалившись спиной к камням и укутавшись в плащ, теплый, кстати, ни разу за ночь не замерзла. Успела проснуться до того, как в очередной раз дружинник пришел проверить, жива ли я. Конечно, жива, волки нападают только на движущуюся добычу, я же сидела, словно выточена из камня, да и пахла Киром.

— Передай князю, что от меня остался только мой длинный язык, — сказала пришедшему, не поднимая век.

— Было бы неплохо, если бы волки тебе отгрызли именно его, — послышался голос своего хозяина, я открыла глаза. — Волки еще тут? — я кивнула в ответ.

Князь смотрел в сторону леса, но чудищ там уже не было.

— С первыми лучами солнца они перешли под то дерево, — указала на большую иву, одиноко стоящую в тени горы. Он недоверчиво посмотрел на меня, — отсюда мне их хорошо видно.

Кир присел рядом, присмотрелся, помрачнел. Да, стая волков зрелище настораживающее.

Вдруг что-то белое пронеслось рядом с Киром, я схватила его за плечо, повалила на спину и закрыла собой. Над нами пролетел рой безвредных бабочек-беглянок. Демоны!

— Ты решила пасти меня от бабочек? — улыбнулся мой хозяин, все еще лежа подо мной.

— Я у тебя на службе, князь, — невозмутимо ответила и попыталась встать, но рука Кира удержала меня на месте. Другую руку он запустил в мои волосы, обхватил затылок, перевернулся вместе со мной и подмял под себя. А потом поцеловал, сначала нежно (и это грозный Кир?), как бы спрашивая, а потом, когда я ответила на прикосновение его губ, требовательно. Почему я не оттолкнула его от себя в тот момент? Почему, имея непокорный характер, подчинилась ему безропотно?

Когда его руки блуждали по моему телу, Кир целовал мою шею, спускался ниже. Как же приятно!

— Почему ты такая горячая?

— Из-за тебя, мой князь, — лепетала я.

— Нет, у тебя жар, ты больна! — поморщился Кир и вскочил на ноги. Что за напасть? — Иди за мной!

Легко сказать: «Иди за мной!», а я не могла встать на ноги — те не слушались, поэтому в пещеру вползла на четвереньках. Тут все мое тело обуял такой жар, словно я заживо горю. Дотащилась до ног Кира, села на колени, вцепилась в его сапоги, словно утопающий за бревно.

— Так ты мне нравишься больше, — проговорил князь холодно. — Ты стала страшная, как смерть. Мо осмотри ее.

— Ноги… не могу стоять… жарко, — пыталась выговорить я.

Мо, чернобородый воин с добрыми глазами, с трудом стащил с меня сапожки. Демоны! Мои стопы были фиолетовыми.

— Это яд шипошника, князь. Она умрет без лекаря к полудню, у меня нет нужных лекарств. Если только доживет до приезда в замок, — вынес вердикт лекарь.

— Береги свои силы. Она должна была умереть еще этой ночью, брось ее на повозку, — сказал Кир и поморщился, глядя на меня, словно и не целовал только что.

Меня подняли и уложили рядом с возницей.

Демоны! Ненавижу Кира, а за свою жизнь я еще поборюсь. Князь стоит рядом со мной, во взгляде незнакомое выражение. Что это? Сострадание? Или мне все это кажется? Глаза плохо видят, тело не слушается.

— Мо, добей ее, если будет сильно мучиться, — говорит негромко Кир.

— Кир, — хватаю его за руку, с трудом шепчу высохшими губами, — если я выживу, исполнишь еще одно мое желание?

Князь хмурится, но кивает и уходит, а я через несколько мгновений окончательно утрачиваю связь с реальностью.

Моя любимая дочка, я безмерно сожалею, что не могу быть с тобой. Сожалею, что оставил тебя в самый сложный момент твоей жизни. Я надеюсь, что ты сможешь меня простить.

Я часто вспоминаю, как мы с тобой любили забираться с ногами на скамейку и кормить хлебом птиц, как заставляли их танцевать, словно дрессированных, за пару кусочков еды.

Там, где я сейчас, очень интересно, тут все не так, как мы привыкли. На мы по разные стороны мира, и это печально.

Я прихожу в себя от боли в ногах, какой-то мужчина, по всей видимости, лекарь, осматривает их, грубо дергает, поднимает. Но я их чувствую, это хорошо.

Лежу в какой-то комнате с каменными стенами, подо мной жёсткий топчан и небольшое окно. Если бы на окнах были решетки, то решила бы, что я в тюрьме. На грубо сколоченном столе лежит катана учителя.

— Проще ее убить, чем вылечить, — выносит вердикт мужчина, обращаясь к Мо.

— Эта рабыня стоит очень дорого, — мотает головой Мо. — Мы должны вылечить ее, это приказ князя.

Смотрю на свои ноги. Демоны! Они почернели и опухли, местами сочится гной. Незнакомый лекарь брезгливо обматывает их тряпками, пропитанными зловонной мазью, они вместе с Мо прикладывают ко мне руки, от них сначала идет покалывание, а потом боль пронзает мое тело и заставляет выгнуться. Кусаю губу, чтобы не закричать, чувствую, как раны сначала вскрываются, и потом заживают, весь гной, остается на тряпках. Лекари заканчивают свою работу, но мне ее результаты не нравятся — сквозь тряпье видны уродливые рубцы.

— Уберите шрамы, — шиплю, лекарь и Мо смотрят на меня удивленно, — уберите шрамы на ногах. Князю не понравится, что у самой дорогой его рабыни шрамы на теле.

Лекарь ищет ответа у Мо, тот кивает. В этот раз прикосновения лекарей дают прохладу и успокоение телу.

— Отдохни, девочка, — говорит Мо и уходит вместе с лекарем, а ко мне приходит лечебный сон.

Просыпаюсь от того, что меня грубо толкают в спину. Снова! Если бы не усталость и сон, уже давно бы отомстила этому человеку.

— Вставай и иди мыться, — говорит Дора, немолодая женщина, — быстрее же, — она толкает меня в спину, — князь ждет. Торопись!

Судя по тому, как она обращается с купленными женщинами, Дора — старшая из слуг. Меня отводят в большую купальню, где уже моются другие рабыни, вместе с которыми меня купили. Я выбрасываю тряпки с гноем и остатками мази и с наслаждением опускаюсь в горячую воду, старательно промываю волосы. Меня просят втереть масло в тело и волосы. М-м-м. Делаю это и с интересом наблюдаю за другими рабынями, каждая из них прихорашивается, выбирает наряд красивее, чем у других (хотя платья все однообразно пестрые), в волосы вплетает ленты, надевает украшения.

Я успеваю умыкнуть платье, но не пестрое, а голубое, синие сандалии и пару лент. Волосы оставляю распущенными, они струятся по плечам, ленты повязываю на поясе. Украшения настолько дешевые, что не хочу к ним прикасаться к радости других рабынь. Да и не привлекают меня серьги и подвески, только мешаются. Мое платье короче, чем у других, но удобно тем, что имеет по бокам длинные разрезы до середины бедра, драться в таком удобнее, хотя надеюсь, что это мне не понадобится.

Я слышала раньше, что замок дома Илиар очень богат. Это правда. На стенах дворца цветная мозаика, витражи и множество фонтанчиков. Купальня для слуг выглядит достойно, в ней несколько небольших бассейнов, есть мыло и масло. Замок изнутри выложен серым камнем, везде присутствуют знамена черного цвета с золотой символикой, слуги одеты в черную одежду с золотой отделкой.

Дора ведет нас по коридорам замка, не успеваю рассмотреть все, потому что идем быстро. Только понимаю, что здание какое-то разношёрстное, словно его строили несколько человек одновременно, но не договорились о конечном результате. Дора заводит рабынь в большой зал, где находится трон, на котором восседает Кир. Рядом с ним стоят дружинники, их больше, чем было в походе, они в черно-золотых плащах, но каждый одет на свой манер. Значит, им не полагается специальная форма, как слугам. Князь одет в синие штаны, белую рубаху и жилет из богатой ткани с вышивкой из серебряных нитей. Засматриваюсь на мужчину, некстати вспоминается, как он целовал меня, отчего получаю толчок в спину, чтобы шла быстрее.

В зале висят черно-золотые флаги, стены украшены изображениями княжества Илиар, потолок высокий, под ним зависли шары, которые разгораются в темноте. Окна тоже высокие, с балконами, на них цветные витражи.

Пока Дора пересчитывает девушек и выстраивает в каком-то только ей понятном порядке, князь просит Илио, распорядителя тронного зала, подавать ужин. Дружинники рассаживаются на низкие диваны за огромным столом, заставленным всевозможными яствами. Кир не спеша встает с трона и садится во главе стола на самый высокий диван.

Дружинники располагаются за столом в соответствии с заслугами. По правую руку — Роук, по левую — Реи (судя по взгляду, тот все еще готов придушить меня) и далее другие воины, на самом конце стола — молодые дружинники, по всей видимости, не успевшие проявить себя на службе.

После того, как мужчины выпивают за успешный поход, начинается утомительная процедура оценки товара, то есть нас, рабынь. Лекарь, тот самый, что предлагал убить меня вместо исцеления, подходит к каждой женщине, кладет руку на ее плечо и рассказывает обо всех травмах и количестве мужчин. Демоны! Мне следовало сбежать еще из купальни. Быстро осматриваю помещение — можно выпрыгнуть из окна, а там в город, за катаной проберусь позже. Или выхвачу меч у ближайшего воина, потом во двор и угнать лошадь.

Печать на плече начинает покалывать — Кир смотрит на меня очень пристально, опускаю глаза.

«Если убежишь, я найду тебя и убью» — голос князя звучит в моей голове. Да, он может принимать мысленный зов от человека, на котором стоит его печать, направлять его. Дора предупреждала, чтобы рабыни вели себя спокойно, если князь пожелает обратиться этим способом.

«Если я захочу от тебя убежать, то только за хорошей одеждой и вином» — смело отвечаю ему. Князь никак не реагирует на вольность, даже голову не поворачивает в мою сторону.

После того, как лекарь выносит вердикт, Кир дарит рабынь своим воинам, предварительно сняв печати, мужчины забирают женщин и приказывают сесть на пол рядом с собой. Так вот где место женщины в княжестве Илиар! — у ног хозяина, глаза в пол, язык за зубами. А дружинники печати на женщин не ставят, значит, я смогу сбежать отсюда уже скоро. Пусть хоть Реи меня отдаст!

Терпеливо жду, когда лекарь дойдет до меня, он поступает со мной так же, как и с другими.

— Князь, эта рабыня стоит всех этих женщин вместе взятых, — буднично говорит лекарь, — у нее благородная кровь, нет болезней, шрамов, и она девственница.

Демоны!

Кир встает, неспешно подходит ко мне, хватает за шею. Снова. Я едва не падаю от его настойчивости, хватаюсь за его протянутую руку, чтобы удержать равновесие.

— Кто ты такая, Лира? — холодно спрашивает он.

— Твоя рабыня, князь, — улыбаюсь ему в ответ.

Он грубо хватает меня за руку и тащит за собой, сажает рядом с диваном. Еще бы ошейник нацепил, как у дворовых псов. И печать не снял! Демоны!

Но есть и плюс — на этом внимание к моей персоне снижается, и я могу осмотреть дружинников, коих собралось тут более тридцати. Такие армии при себе держат все правители Малохуса, воины служат на постоянной основе. Их основная задача — охрана правителя от злопыхателей и государства от монстров. Князь дома Илар не скупился на личную армию, тут только лучшие. Дружинники Кира, как один, большие, сильные, грозные, под стать Киру, у многих шрамы на лице и теле. Но есть и совсем молодые, как Лои, они стараются выглядеть устрашающе, как их братья по оружию.

Но сейчас, за трапезой, под звуки музыки (всего пятнадцать музыкантов, такое себе может позволить только богатый правитель) мужчины во главе с Киром не кажутся мне грозными. Они смеются, вспоминают сражения, битвы с тварями, нападение варваров (Реи снова грозно смотрит в мою сторону, Лои вдавил голову в плечи). Каждый из мужчин, кому досталась рабыня, кормит ее ужином. Из рук. Сначала женщины с недоверием принимают еду, а потом привыкают к своим новым хозяевам, а те в свою очередь начинают изучать своих женщин: гладить, нежить, опекать. Учитель так же учил меня приручать диких животных. Только Роук был безучастен к своей женщине, очень красивой, кстати. И Кир.

— Я хочу есть и пить, князь, — произнесла негромко, когда Кир завершил разговор с Реи. Хозяин, не глядя, протянул мне какой-то пирог и что-то в небольшом кувшине. Еда так себе, а вино очень вкусное.

— Что ты будешь со мной делать? — продолжила я.

— Не знаю, — Кир бросил на меня мимолетный взгляд.

Допила вино, поставила кувшин на стол.

— Что ты хочешь со мной делать? — изменила вопрос.

— Отвести тебя к себе в покои и научить покорности или выставлю тебя в качестве приза за победу в Летних играх.

Летние игры — это соревнования лучших воинов, которые одновременно проходят в трех королевствах. Вот и за столом мужчины советовали Киру, кого из дружинников можно было бы выставить на ринг. Победитель приносил славу и почет дому своего правителя.

— А если я выиграю для тебя эти игры, ты подаришь меня мне же самой?

— Чтобы потом говорили, что у меня нет воинов, чтобы сражаться, поэтому я выставляю женщину? — усмехнулся он. — Нет, Лира. Хочешь свободы?

— Очень, — кивнула я.

— Ты очень дорогая рабыня, — говорит он и запускает руку в мои волосы, пропускает сквозь пальцы. А Кир-то захмелел, он уже гладит мое лицо, обвел контур губ, смахнул лямку моего платья с плеча, где красовалась его печать.

— Я выиграю Летние игры и принесу славу твоему дому, — не унимаюсь, поднимаясь к его ласкам, как цветок к солнцу, сжимаю его колено, где выше надулись штаны. Так. Нужно быстрее прекращать этот разговор, иначе он действительно уведет меня в свои покои и научит покорности. — Если я проиграю, то убьешь меня или отдашь своим дружинникам.

От этих слов рука Кира останавливается на моей шее, глаза еще более темные, чем в начале разговора, он сильно сжал мои волосы и оттянул голову назад.

— Дора, убери эту рабыню от меня, пока я не убил ее и приведи мне Фури, — Кир брезгливо отталкивает меня от себя.

— Ты задолжал мне одно желание, я выжила, — успеваю проговорить, глаза Кира вспыхивают гневом, а Дора грубо хватает меня за локоть и тащит прочь из тронного зала.

— Глупая девка! Могла бы жить припеваючи при князе! А ты! Зачем было его злить? Когда он сегодня успокоится? — причитала Дора, пока вела меня по коридорам замка, больно сжимая руку под локоть. — Фури, — крикнула она красивой темноволосой девушке с пышными формами, — князь просит тебя в тронный зал.

Фури просияла, подпрыгнула от радости и убежала туда, откуда меня увела Дора.

Демоны! Почему я не научилась соблазнению мужчин, как советовал учитель? Мне в тот момент это казалось чем-то ненужным, словно драконов на ярмарке показывать.

В своей каморке легла на топчан, когда ушла злая Дора, взяла катану и обнялась с ней. Сегодня меня точно не убьют, у Кира есть дела более важные и, главное, приятные, с этой мыслью я быстро уснула, укрывшись старым одеялом.