Шагая вдоль причалов, Мэллори порядком озяб, но лишь когда его начала бить дрожь, понял, что не включил накидку. Быстро затянул пояс, и через считанные секунды по ткани разлилось тепло.

Пройдя около полумили, он свернул налево, оставив реку позади. Довольно скоро дорога вывела его к дежурной аптеке. Судя по всему, постоянную публику здесь составляли исключительно гоблины и метрогномы, и едва детектив переступил порог, как ощутил на себе угрюмые взгляды завсегдатаев.

— Я бы на твоем месте не болтался тут, приятель, — проворчал гоблин, стоявший за кассой. — Людям вход сюда строжайше запрещен, улавливаешь, что я имею в виду?

— Я долго тут не пробуду, — заверил его Мэллори. — Мне всего лишь нужна карта города.

Гоблин вытащил карту из-под стойки:

— Держи. Возьми ее домой, вызубри и проверь, научишься ли не ходить туда, где тебя не хотят видеть.

— Сколько я должен?

— Пятьдесят центов.

Пошарив в кармане, Мэллори выудил два четвертака Мюргенштюрма, выложил на стойку и повернулся к двери.

Дорогу ему заступила большая обезьяноподобная тварь, такая волосатая, что из-за буйной растительности черты ее лица были вовсе не видны.

— Далековато забрался от дома, верно? — гортанно проговорила обезьяна.

Мэллори быстро искоса оглянулся в поисках другого выхода. Выход-то нашелся, но между ним и Мэллори стояло полдюжины гоблинов, ухмылявшихся в предвкушении предстоящего кровопускания.

— Я вовсе не напрашиваюсь на неприятности, — сказал детектив.

— Тебе и не надо напрашиваться на них! — взревела обезьяна. — Они сами тебя поджидают.

— Ладно, — пожал плечами Мэллори. — Но когда я опоздаю на встречу с Гранди, он будет знать, кого винить. Внезапно обезьяна утратила свою решимость.

— Гранди?

— Я Мэллори. Газеты читаешь?

— Я тебе не верю! — вскинулась обезьяна.

— Дело твое. Только не говори после, что тебя не предупреждали.

Обезьяна начала расхаживать перед Мэллори, молотя кулачищами в грудь и пытаясь взвинтить себя до кровожадной ярости, однако непроизвольно то и дело бросала взгляды в темные углы, высматривая признаки появления демона.

— Убирайся отсюда! — в конце концов прорычала она. — Руки неохота об тебя марать, а то бы! Мэллори торопливо вышел.

— И больше сюда носа не показывай! — заорала обезьяна, воинственность которой возрастала пропорционально расстоянию, отделяющему Мэллори от нее.

Мэллори шагал, пока аптека не осталась в паре кварталов, затем остановился под фонарем и развернул карту. Отыскав нужное место, запомнил кратчайший путь, сунул карту в карман и двинулся дальше.

Десять минут спустя он был в Мистическом тупике, свернул за угол и направился к дому номер семь. Уже собираясь спуститься по лестнице в полуподвальную квартиру, краем глаза заметил, как неподалеку мелькнуло что-то зеленое.

Услышав стук в дверь. Великий Мефисто выглянул сквозь занавески.

— Это я, — сказал Мэллори. — Впустите меня.

— Вы один? — спросил маг.

— Более или менее.

— Что это, черт возьми, означает?

— Да просто откройте треклятую дверь. Открыв дверь, маг втянул детектива внутрь и тут же захлопнул ее.

— Успешно? — поинтересовался Мефисто.

— А вы разве не смотрели в свой хрустальный шар?

— Я пытался найти Виннифред.

— Раздобудьте себе новый хрусталь, — промолвил Мэллори. — Она уже спасена.

— Вами? Мэллори кивнул.

— Восхитительные новости, — с энтузиазмом изрек Мефисто. — Не стойте же на пороге. Входите!

Из тесного коридорчика Мэллори последовал за магом в гостиную. На кофейном столике вишневого дерева стоял хрустальный шар, а на стене висело зеркало диковинной формы, но в остальном комната выглядела вполне заурядно — ряд кресел и кушеток, все в жутком стиле германского модерна, под розовато-лиловыми покрывалами; книжная полка, настолько опрятная и не запыленная, что книги кажутся предназначенными для красоты, а не для чтения; цветной телевизор и два видеомагнитофона, соединенные шнурами для перезаписи, да еще горстка живописных портретов на черном бархате, изображающих детей с громадными глазами, смахивающих на эльфов.

— Ну, дворцом это не назовешь, — извиняющимся тоном произнес Мефисто. — Но квартплата разумная, а коммунальные услуги бесплатные.

— Мне виделась более насыщенная атмосфера, — ответил Мэллори.

— Чем насыщенная?

— Самосветящиеся рукописи, кипящие котлы, парящие над головой летучие мыши и всякое такое.

— Это вы описали жилище Гранди, а не мое, — рассмеялся Мефисто.

— Мне почему-то казалось, что берлоги всех волшебников должны выглядеть примерно так, — признался Мэллори, подходя к зеркалу и разглядывая собственное отражение.

— Ну, я не столько маг, сколько иллюзионист, — заметил Мефисто.

— А какая разница?

— Разумеется, маг занимается магией.

— А чем занимается иллюзионист?

— Карточными фокусами, престидижитацией, извлечением кроликов из шляп… Ну, словом, вы знаете все это дело не хуже меня.

— Но ведь у вас есть хрустальный шар и волшебное зеркало.

— Ну, кроме того, что я иллюзионист, я еще и не упускаю случая, — беспечно отозвался Мефисто. — Зеркало я купил на базаре в Марракеше, а хрустальный шар украл у мага в Тулсе.

— Тогда вы никакой не маг.

— О, кое-какая магия мне по силам. Хватает, чтобы свести концы с концами. Но что мне по-настоящему удается, это карточные фокусы. — Взмахнув рукой, он прямо из воздуха извлек девятку червей, провел над ней ладонью и продемонстрировал снова. Все сердечки бесследно исчезли. — Это не произвело на вас впечатления, как я погляжу. Этот фокус предназначен всего лишь для того, чтобы разогреть аудиторию. В моем арсенале имеются куда более интересные.

— Это чертовски интересный карточный фокус, — отозвался Мэллори. — Только я не думаю, что он хоть чем-нибудь поможет против Гранди.

— Гранди? — нервно переспросил Мефисто.

— Он знает, что я здесь, — кивнул Мэллори.

— Вы привели его к моей квартире! — с упреком бросил маг.

— Он уже знает, где вы живете. Дьявол, да вы наверняка значитесь в телефонной книге.

— Но он не знал, что я имею хоть какое-то отношение!

— Поверьте, на вас ему ровным счетом наплевать, — указал Мэллори. — Ему нужен я.

— Будь ему нужны вы, вы были бы уже покойником.

— Он ждет, когда я выведу его на рубин.

— А вы знаете, где он? — с острой заинтересованностью спросил Мефисто.

— Меньше будете знать — дольше проживете. — Мэллори оглядел комнату. — Как мне связаться с ним отсюда?

— С Гранди?

— Совершенно верно.

— А вы скажете ему, что я не имею ко всему этому ни малейшего отношения?

— Обещаю.

— Пожалуй, лучше всего попробовать воспользоваться Перивинклем, — тяжко вздохнув, сказал наконец Мефисто.

— А кто такой или что такое этот Перивинкль? — поинтересовался Мэллори.

— Мое волшебное зеркало.

— Как оно работает?

— Просто скажите ему, чего хотите, и надейтесь, что оно в добром настроении. — Мефисто поморщился. — Оно довольно испорченное.

— Ну, вот это мне нравится! — произнес писклявый, подвывающий голосок.

Повернувшись к зеркалу, Мэллори увидел, что оно вдруг приобрело диковинные, почти человеческие черты: крупный, выразительный рот, тонкий, горбатый нос и большие, налитые кровью выпученные глаза.

— Я торчу тут целыми днями в этой холодной, неуютной квартире, по которой разгуливают сквозняки, вру твоим кредиторам, помогаю тебе жульничать в картах, и что же я слышу вместо благодарности? Довольно испорченное, скажите пожалуйста!

Мэллори подошел к зеркалу:

— Мне нужно поговорить с Гранди.

— Ах, вам нужно, нужно вам, да? — огрызнулось Перивинкль. — Ну а мне нужен владелец, хоть смутно представляющий, как надо оформлять интерьер, время от времени чистящий свои ковры, демонстрирующий немного сострадания к зеркалу, наделенному надеждами, страхами и страстями, как и всякий другой!

Мэллори молча таращился на зеркало, не находя слов для ответа.

— По-моему, меня больше всего терзает нехватка "-(, -(o, — исповедовалось Перивинкль. — Вы знаете, что он стрижет ногти на ногах, потягивая пиво и глядя борьбу по телевизору?

— Я попрошу! — вскинулся Мефисто.

— Видите?! — заверещало зеркало. — Сейчас он меня ударит!

— Да у меня такого и в мыслях не было! — тоскливо огрызнулся маг.

— Как я было счастливо в Марракеше, — причитало Перивинкль. — Я пользовалось почетом и уважением, со мной обращались как с членом семьи, не запирали в комнате одно, порой забывая на много дней. — Оно с мольбой возвело свои налитые кровью очи к небесам и возгласило:

— Боже мой, Боже мой, для чего Ты меня оставил?

— Извините, — сказал Мефисто детективу, — похоже, сегодня его опять понесло.

— Думаешь, у меня для этого кишка тонка, так ведь? — с упреком изрекло зеркало. — Думаешь, что я не могу связаться с Гранди, когда пожелаю?

— А можешь? — поинтересовался Мэллори.

— Нет пределов тому, что я могу, — заявило Перивинкль. — Смотрите!., Внезапно черты лица исчезли, поверхность зеркала на миг затуманилась, а прояснившись, показала ромб бейсбольного, поля.

— Что за черт? — не понял Мэллори.

— Пятая игра мирового чемпионата 1959 года, — гордо ответствовало Перивинкль. — Вот Луис Апарисио возглавляет первую базу, а Нельсон Фоке вот-вот погасит мяч.

— Впечатляет, — признал детектив.

— Это сущий пустяк! — с энтузиазмом проинформировало зеркало. — Пусть ваш взор упьется вот этим!

Картина матча сменилась сценой, показывающей Хамфри Богарта и Кларка Гейбла, ведущих оборванную армию афганцев в битву.

— "Человек, который станет королем", — провозгласило зеркало.

— Ты что-то спутало, — возразил Мэллори. — Я видел это кино. Там были Шон Коннори и Майкл Кейн.

— А-а, это же версия, которую Джон Хьюстон хотел поставить за двадцать лет до того, но не смог выбить деньги.

— В самом деле? Я бы хотел как-нибудь ее посмотреть.

— Вижу, вы человек со вкусом и кругозором, — одобрило Перивинкль. — Не то что этот шулер. Вот он только и просит меня, чтобы я ему непрерывно показывало фильмы Расса Мейера.

— Ну, не всем же нравится всякая художественная заумь, — оправдывающимся тоном вставил Мефисто. — Кое-кого из нас привлекают просто хорошие сюжеты.

— Без одежды и с массой сорокавосьмидюймовых грудей, — саркастически откликнулось зеркало.

8-4 — Ну, в них куда больше смысла, чем в этих извращенных шведских фильмах, которые ты все время заставляешь меня смотреть.

— Я просто пытаюсь расширить твой горизонт, — пояснило Перивинкль. — Мы с тобой связаны на радость и на беду, так gb. могли бы попытаться найти общие точки соприкосновения. Так нет же, это не по тебе. Ты не можешь пережить, когда зеркало пытается подняться над своим положением, приобрести немного культуры, повысить собственный уровень жизни. — Лицо Перивинкля появилось снова, обратив зрачки к Мэллори. — Видите, с чем мне приходится мириться? Разве удивительно после этого, что порой я бываю не в духе?

— А что нужно, чтобы привести тебя в достаточно хорошее расположение духа для контакта с Гранди? — осведомился Мэллори.

— Немного доброты, немного заботы, вот и все. — Оно помолчало. — Кстати, вы знаете, что за вами следили, когда вы сюда шли?

— Мюргенштюрм, — кивнул Мэллори. — Я мельком заметил его, когда спускался по лестнице.

— Чего же он хочет? — полюбопытствовал Мефисто.

— А чего хотят все? — с иронией переспросил Мэллори. — Будь у него хоть капелька мозгов, он бы смотался из города, пока все идет хорошо. И Гранди, и его гильдия на рассвете ринутся на охоту за ним. — Он обернулся к зеркалу. — Не хочу показаться грубым, но у меня сегодня ночью еще масса дел. Ты собираешься меня с ним соединять или нет?

— А я-то думало, что вы другой! — фыркнуло Перивинкль. — Я думало, что вы чуткий, восприимчивый человек. Ах, как же я ошибалось! Все вы одним миром мазаны! — Помолчав, оно с обидой продолжало:

— Я вас соединю. Я очень подробно открою ему, где вы находитесь, и надеюсь, он сделает с вами что-нибудь ужасное.

Внезапно зеркало затуманилось, и тут же появилась физиономия Гранди.

— Зачем ты вызвал меня? — спросил демон.

— Я думал, надо известить тебя, что на первом контрольном пункте я уже отметился.

— Лжешь. Девушки-кошки там нет.

— Не желая давать тебе шанс наложить на нее лапы, я велел ей убедиться, что я стою перед этим зданием в половине пятого. Я не знаю, где она пряталась, и не знаю, где она сейчас. — Он сделал паузу. — Но я знаю, где она будет через час, и если она меня не увидит, игра закончена.

— Мое терпение не знает границ, — мрачно изрек Гранди. — Могу и подождать.

— Я только хотел позаботиться о том, чтобы тебе не вздумалось оглоушить меня, когда я отсюда выйду. Камня у меня по-прежнему нет, и мне надо по-прежнему отмечаться на контрольных пунктах, так что, убив меня сейчас, ты обрекаешь себя на поражение.

Гранди посмотрел мимо Мэллори на Мефисто, зловещим тоном процедив:

— Ты вступил в альянс с врагом.

— Нет, сэр! — вскинулся тот. — Я познакомился с ним только сегодня. Клянусь, Гранди!

— Он достойный соперник, — продолжал Гранди. — А ты — трусливый, плаксивый, несведущий второразрядный иллюзионист, пригодный только на то, чтобы забавлять гостей на "%g%`(-* e, но не более. Ты думал, что можешь тягаться со мной, не подвергая себя риску. Ты обманывался!

— Нет! — заскулил Мефисто.

— О тебе я позабочусь позже, — пообещал Гранди. — Не за то, что ты сделал, а за то, кто ты есть.

Его образ исчез, и внезапно Перивинкль стало самым обычным зеркалом.

— Видите?! — заверещал Мефисто. — Видите, что вы натворили?!

— Ничего я не натворил, — возразил Мэллори. — Вы присоединились к нам по доброй воле.

— Но я же не знал, что дойдет до этого!

— Вы сами пошли на этот риск, — пожал плечами детектив. — Нельзя же выступить против типа вроде Гранди, совершенно не подставляя себя под удар. Вы знали об этом, а если и не знали, вам следовало об этом знать.

— Банальности! — вскричал Мефисто. — Гранди собирается прикончить меня, а я выслушиваю одни банальности!

— Он, наверное, блефовал, — заметил Мэллори. — В конце концов, он ведь позволил уйти Виннифред и Эогиппусу.

— Да какое мне дело до толстой старухи и животного?! Я ведь о себе тревожусь!

— Да они стоят десятка таких, как вы! — вспылил Мэллори. — Они не побоялись встать лицом к лицу с врагом. А вы забились в свою каморку и пустозвонили о том, какой вы храбрец.

— Что ж, а сейчас не пустозвоню! — внезапно заявил Мефисто, извлекая из воздуха волшебную палочку и указывая ею на Мэллори. — У вас в кармане пистолет. Достаньте его — очень-очень аккуратно.

Мэллори даже не шелохнулся, глядя на него в упор.

— Мэллори, я не шучу! — буркнул Мефисто, указав палочкой на настольную лампу. Раздался громкий хлопок, и вдруг лампа исчезла вместе с абажуром и подставкой. — Это не игрушка. Ну, выньте пистолет и бросьте его на пол!

Пошарив в кармане, Мэллори осторожно вытащил пистолет, держа за ствол.

— На пол! — повторил Мефисто. Мэллори положил пистолет на пол.

— А теперь пните его в мою сторону.

Выполнив приказание, детектив поинтересовался:

— А что теперь?

— Мюргенштюрм должен был дать вам задаток, — изрек маг. — Давайте его сюда.

Мэллори извлек из кармана толстую пачку банкнот и швырнул их на пол.

— Вы тратите впустую ужасно много сил. Я ни в коем случае не скажу вам, где рубин.

— Да мне начхать, где он! — ухмыльнулся Мефисто. Мэллори посмотрел на него с искренним недоумением.

— Вы так ничего и не поняли, да? — проговорил маг. — Если я останусь здесь, Гранди рано или поздно убьет меня. Так что я отправлюсь в ваш Манхэттен. Мембрана останется проницаемой достаточно долго, чтобы я успел пройти сквозь — %%. — Он победно улыбнулся. — Гранди не последует за мной до тех пор, пока рубин здесь, — в конце концов, чертов камень означает для него несравненно больше, чем я. И лучший способ оставить рубин здесь — это убить вас, пока Гранди не отыскал какой-нибудь способ вытянуть из вас его местонахождение.

— Если я умру, не пройдет и часа, как рубин будет в моем Манхэттене.

— Возможно, — согласился Мефисто. — Но тот, кто его туда понесет, не будет знать, что я вас шлепнул. Все решат, что это дело рук Гранди, так что никому и в голову не придет охотиться за мной. — Он помедлил. — Очень не хочется так поступать с вами, но вы сами в первую голову виноваты, что втянули меня в эту передрягу. — Вдруг он улыбнулся. — А знаете, пожалуй, я и в самом деле найду себе в Вегасе работу мага.

— Уж и не знаю, как вам признаться, — откликнулся Мэллори, — но карточные фокусы в наши дни не пользуются особым спросом.

— Тогда я буду распиливать даму надвое.

— Хорошая идея, — одобрил детектив. — Вы непременно освоите этот фокус, загубив не более двух-трех дюжин дамочек.

— Надеюсь, вы насладились этой шуткой, — серьезно провещал Мефисто. — Потому что она была для вас последней.