Вот уже несколько суток, как Крис, не отрываясь, работал над предоставленными Тилиусом материалами по космическим катаклизмам. Наш звездолет находился в Галактике, где произошел последний случай возникновения «черной дыры» на месте нескольких сотен звездных систем.

Это было решение Криса. Он сказал, что в непосредственной близости от места феномена ему будет лучше думаться.

Я старался не мешать его работе, но на исходе пятых суток не выдержал и зашел к нему в каюту.

Мне надоела неопределенность и вынужденное безделье. Для более скоростного режима работы ученый напрямую подсоединил своего Крисби к компьютеру звездолета, и теперь я даже не мог воспользоваться помощью компьютерного дешифратора для раскодирования координат пункта приема гиперлуча передатчика, который мы обнаружили на астероиде. К тому времени я уже давно разобрал его, и теперь оставалось только расшифровать коды навигационного блока памяти и узнать, куда должен был направиться сигнал тревоги.

Почему-то мне это казалось очень важным. Тилиус ничего не знал об этом передатчике, а это означало, что установила его на астероиде не служба межгалактической безопасности. Отсюда напрашивался закономерный вопрос: тогда кто его установил? Кто заинтересован в неприкосновенности лаборатории больше, чем межгалактическая служба безопасности?

Возможно, расшифровка места назначения сигнала гиперпередатчика ничего и не даст, то есть не даст прямого ответа на этот вопрос. Однако попытаться стоило. В таких случаях даже косвенные улики могли указать заинтересованных лиц.

Вот поэтому, собственно говоря, я и зашел к Крису.

Он сидел в кресле, с ног до головы обставленный компьютерным оборудованием, взятым нами из его лаборатории. Каюта была маленькой, да и собирал он все на скорую руку, желая побыстрее приступить к работе и совершенно не заботясь о собственном комфорте.

При моем появлении ученый-космофизик даже не повернул головы. Его руки лежали на клавиатуре компьютера, хотя кнопки он не нажимал. Похоже, он общался со своим компьютерным двойником без слов.

Минут двадцать я стоял за его спиной, раздумывая, не вернуться ли мне в свою каюту. И уже было собирался это сделать, когда экран монитора замигал и погас. Крис снял свои руки с клавиатуры и повернулся ко мне.

— Привет, Алекс! Давно не виделись, — шутливо произнес он.

Но его шутливый тон не мог обмануть меня, я видел и чувствовал, что Крис страшно устал.

— Я зашел к тебе…

— Чтобы поинтересоваться, как идут дела, — не дал мне договорить ученый.

Я только кивнул, соглашаясь с тем, что он угадал мои мысли.

— Могу сказать, что обработку информации по космическим катаклизмам мы уже закончили, — произнес он.

Я понял, кого он имеет в виду, говоря «мы». Возможно, будь я на его месте, я бы тоже говорил о компьютерном двойнике как о живом существе. И в данный момент этическая сторона вопроса — признавать компьютер живым существом, равным человеку, или нет — не волновала меня.

Сейчас меня больше всего интересовало, что думает Крис и его интеллектуальный брат о феномене «черных дыр» и можно ли что-то предпринять, чтобы предотвратить опасность, связанную с этими, поистине вселенскими, катаклизмами.

Крис правильно понял мое молчание и спустя секунду продолжил:

— Конечно, делать какие-то выводы еще рано, но гипотезу происхождения этих феноменов мы разработали. — Ученому с трудом давались слова.

По всему было видно, что он очень устал. Это и понятно. Он не отдыхал уже больше недели и затратил много сил: сначала проблемы с побегом из Межгалактической тюрьмы, приключение на голубой планете-океане, посещение лаборатории на астероиде и конечно же непрерывная работа над загадкой космических катаклизмов. И все это без перерыва, на пределе сил и возможностей.

— Крис, давай ты немного отдохнешь, а потом мы продолжим начатый разговор, — предложил я, приняв во внимание все перечисленные выше факты. — Думаю, что два часа не играют решающую роль в судьбе Вселенной. Ведь ждала же она тебя четыре тысячи лет.

Крис с улыбкой согласился. Я отвел его в свою каюту и уложил на диван, а сам отправился в пилотскую кабину звездолета, откуда можно было невооруженным глазом созерцать звездное небо.

Мне, сколько себя помню, всегда нравилось это занятие. Да, думаю, не только мне. Ведь человек тем и отличается от животного, что не может жить только однодневными заботами. Ему просто необходимо время от времени любоваться бескрайними просторами космоса, задаваясь вопросом о сущности нашего бытия во Вселенной.

За этим занятием и застал меня Крис. И хотя с того времени, как я уложил его на диван, прошло не больше часа, он выглядел свежим и бодрым.

Мой друг устроился в соседнем кресле и, взглянув на звездное небо, произнес:

— Красиво, правда? Ты знаешь, Алекс, до ссылки на Землю я мог целыми часами любоваться звездами. Это занятие всегда помогало мне не только расслабиться, но и оценить гармоничность и целесообразность всего сущего.

Он помолчал секунду, а потом совсем другим тоном добавил:

— Только вот этого пятна здесь не должно быть. Крис имел в виду «черную дыру», образовавшуюся на месте нескольких сотен звездных систем.

Невооруженным глазом это место на звездном небе выглядело как грязная чернильная клякса. Хотя, быть может, это был просто зрительный обман. Ведь мы точно знали, где находится «черная дыра», и поэтому изначально отрицательное отношение к ней могло повлиять на наши органы чувств, отображающие окружающую нас реальность.

— Крис, ты можешь мне рассказать, что представляет собой «черная дыра»?

— Как я себе ее представляю? Хорошо, только прежде тебе необходимо выслушать краткую вступительную лекцию, чтобы понять физическую сущность этого феномена.

— Я согласен выслушать сто твоих лекций, — произнес я и посмотрел в лицо своему другу, потом улыбнулся и добавил:

— Хотя для начала хватит и одной. Остальные девяносто девять ты мне будешь должен.

Крис улыбнулся моей шутке, понимая, на что я намекаю.

— Договорились! — ответил он.

Он на секунду замолчал, а потом начал свой рассказ:

— Думаю, что многое из того, о чем я сейчас скажу, тебе известно. В свое время ты получил неплохое образование, да и служба в галактическом агентстве безопасности пошла тебе на пользу в плане интеллектуального развития. И тем не менее я должен начать с самого начала, чтобы ты понял, о чем идет речь. Еще в стародавние времена, когда человечество только начинало делать первые шаги, когда космические полеты были только далекой мечтой, когда Федерации еще и в помине не существовало, мистики и мудрецы различных планет поняли, что твердая, материальная жизнь является всего лишь энергией, то есть вибрациями определенного качества, которые предстают перед нашими ограниченными чувствами в виде твердой формы. Ведь наше видение мира основывается главным образом на той информации, которую мы получаем с помощью пяти чувств. Реальным для нас является то, что мы видели, трогали, нюхали, слышали либо пробовали на вкус. Кстати, до сих пор непонятно, откуда древние мудрецы могли знать так много о природе материи. Существует мнение, что свои знания они получили от более древних цивилизаций, можно сказать, наших прародителей. Ведь нельзя быть уверенным, что до нас во Вселенной никто не жил. Но это только гипотеза, никаких фактов, подтверждающих ее, обнаружить пока не удалось. Правда, в последнее время никто и не искал. Эта область тоже принадлежит к разделу «запретных знаний». Впрочем, речь сейчас не об этом. Наряду с волновой теорией строения материи существовала и квантовая. Некоторые ученые считали, и их мнение в свое время было предпочтительней, что все во Вселенной состоит из твердых частиц — квантов, или атомов, которые в свою очередь состоят из протонов, нейтронов и электронов. Самое парадоксальное в том, что обе эти теории имеют право на существование. Все зависит от того, с какой стороны и относительно чего на это смотреть. Для примера рассмотрим модель атома с точки зрения ядерной физики. Как известно, атом состоит из ядра атома и электронов. Ядро, состоящее из протонов и нейтронов, составляет девяносто девять и девяносто пять сотых процента массы атома. И только пять сотых массы приходится на долю электронов. Но тем не менее именно электроны определяют размеры атома. Я не стану приводить цифры, а просто перенесу модель атома в наше измерение. Так будет более понятно. Допустим, что ядро атома размером с твой кулак.

Крис на секунду задумался, что-то прикидывая в уме, а затем продолжил:

— Тогда атом был бы от четырех до сорока километров в диаметре, в зависимости от количества электронов, вращающихся на разных орбитах. Только за счет вращения электронов и создается иллюзия твердой оболочки атома. Именно иллюзия! Наподобие той, которая достигается, если вращать, допустим, зажженным карманным фонариком по кругу. Это создает иллюзию светового круга. То же самое делают электроны, когда вращаются вокруг ядра со скоростью около тысячи километров в секунду. Подумай, сколько оборотов в секунду совершают они вокруг ядра, чтобы достичь такой скорости. Протоны и нейтроны тоже вращаются в пределах ядра атома со скоростью около шестидесяти четырех тысяч километров в секунду. Следовательно, тоже создают иллюзию. Теперь представь, что все атомные частицы прекратили свое вращение. Что произошло бы в этом случае? Материя просто бы превратилась в прах. И то только в том случае, если допустить, что электроны, протоны и нейтроны — твердые частицы. Но ведь и это не так. Они состоят из субатомных частиц, которые, по предположению некоторых ученых, являются волнами энергии. Но даже если это и не так, неопровержимой истиной остается то, что пространство между атомными частицами гораздо больше самих этих частиц и расстояние между ними напрямую зависит от их зарядов. — Крис вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая, все ли понятно в его объяснениях.

Я кивнул, давая понять, что пока мне все ясно и что этот небольшой экскурс в атомную физику не вызывает у меня вопросов. Все это нам когда-то преподавали в университете, правда, немного под другим углом.

— Хорошо, — продолжил ученый. — Давай пока оставим в покое субатомные частицы и вернемся к атомным. Итак, мы рассмотрели случай, если бы атомные частицы прекратили свое вращение. Теперь представь, что электроны под действием определенных сил утратили часть своих зарядов или полностью их лишились. Заряд электронов прямо противоположен заряду протонов в ядре атома. Они уравновешивают друг друга, за счет чего атом и является нейтральной частицей. Утратив электроны, атом перестает быть нейтральным. Кроме того, его объем становится намного меньше, ведь именно вращение электронов обеспечивает ему объем. При том, что масса остается практически неизменной. И если воздействие распространяется не на один атом, а на целую группу, то при определенных обстоятельствах это может привести к сжатию материи.

— Постой, постой! — прервал я своего друга. — Ты хочешь сказать, что «черные дыры» — это не что иное, как протонно-нейтронная материя?

— Да. К такому выводу пришли мы с Крисби, изучив все материалы по космическим катаклизмам.

— Но что могло вызвать такое изменение?

— Сложный вопрос. Пока я не знаю на него ответа, но могу предположить, что определенное энергетическое воздействие может вызвать подобный эффект.

— Энергетическое воздействие? — удивился я. — Какой же мощностью должен обладать источник энергии и каких размеров он должен быть, чтобы три сотни звездных систем прекратили свое существование?

— Вполне разумное замечание. Ты совершенно прав: мощность источника энергии, способного проделывать такие вещи, должна быть колоссальной. А вот что касается размеров, здесь есть один нюанс. Энергии бывают разные…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что воздействие на материю энергиями более высоких порядков, типа ментальной или астральной, могло вызвать подобные изменения в природе космоса. И размеры такого источника могут быть сравнительно невелики.

— Значит, «черные дыры» — дело рук человека? — высказал предположение я.

— Пока у меня нет точного ответа на этот вопрос, но я склоняюсь именно к этой гипотезе. А чтобы знать точно — необходимо произвести измерения в непосредственной близости от этого феномена. Если изменения в природе космоса были вызваны энергиями более высоких порядков, то должны остаться следы такого воздействия.

— Так давай произведем эти измерения, — не задумываясь, предложил я.

— Все не так просто. Существует реальная опасность оказаться затянутым в «черную дыру». Боюсь, что даже мы с тобой не сможем противостоять этой силе. Скорее всего, мы погибнем, хотя и считаемся бессмертными. Во всяком случае, никаких гарантий я дать не могу.

Несколько минут в пилотской кабине стояла напряженная тишина. И это можно понять. Всякий человек боится смерти. Вернее, той неизвестности, что стоит за ней. И если физическая смерть разрушает лишь материю, не затрагивая астрально-ментальный мир человека и тем самым оставляя шанс на новое воплощение в физическом мире, то пребывание в «черной дыре» грозит полным уничтожением личности.

— Я готов рискнуть, — решительно произнес я. Всякие сомнения были отброшены. За время карьеры в качестве агента галактической службы безопасности я много раз рисковал жизнью по менее важным поводам. А если Крис прав и «черные дыры» — дело рук человека, то я должен приложить все свои силы, чтобы помешать осуществлению преступных замыслов злого гения, сотворившего космических монстров. И моя жизнь по сравнению с жизнями многих триллионов людей, населяющих Вселенную, не имела значения. Как говорят в таких случаях — цель оправдывает средства. В данной ситуации целью являлось сохранение жизни во Вселенной, да и самой Вселенной, ну а средством — моя жизнь.

Конечно же умирать мне не хотелось. Совсем недавно я открыл для себя в жизни много нового и прекрасного. У меня были настоящие друзья, была любимая девушка. Да и инициация, произошедшая на Земле, открывала передо мной поистине безграничные перспективы. Так что умирать мне было рановато. Но стоять в стороне и наблюдать, как разваливается наш мир, я тоже не мог.

— Я высажу тебя на ближайшей пригодной для жизни планете, а на обратном пути, если все будет нормально, подберу, — как о решенном вопросе заявил я. — Только прежде ты мне расскажешь, что именно необходимо измерить вблизи «черной дыры».

— Похоже, что ты уже все решил вместо меня, — ироничным тоном произнес Крис. — Только ты забыл спросить мое мнение. А мое решение таково: мы полетим вместе.

— Крис! Это полное безрассудство. Глупо рисковать нам обоим, если можно обойтись и одному. К тому же ты — единственный, кто может раскрыть тайну космических катаклизмов. И если со мной что-либо случится, ты можешь воспроизвести этот опыт, тогда как никто другой, кроме тебя, не сможет этого сделать.

Я пристально посмотрел на своего друга, надеясь, что мои слова вразумят его и заставят переменить решение. Крис выдержал мой взгляд и, грустно улыбнувшись, ответил:

— Вообще-то логика в твоих рассуждениях есть. Но люди не всегда поступают согласно логике. Они руководствуются и другими понятиями, например, совесть, честь… В общем, мы полетим вместе. У нас двоих будет больше шансов выбраться из этой переделки живыми. Сейчас мне не хочется объяснять тебе, почему я так считаю, — просто поверь на слово. Так что, давай оставим этот вопрос и подумаем, как нам подстраховаться на случай, если с нами что-либо случится.

По его виду я понял, что спорить бесполезно. Откровенно говоря, глубоко в душе я был рад этому обстоятельству. В трудном положении всегда хочется чувствовать рядом плечо друга, на которое можно опереться. Тем более что Крис намного лучше меня разбирался в проблемах, с которыми нам так или иначе пришлось бы столкнуться при проведении эксперимента.

Вопрос о передаче умозаключений Криса по поводу происхождения «черных дыр» решился очень просто. Мы загрузили информацию в гиперпередатчик, предварительно закодировав ее кодом, известным только мне и Тилиусу, и настроили автоматику таким образом, чтобы, в случае какой-либо катастрофы, гиперпередатчик автоматически включился и передал этот блок информации в межгалактическую службу безопасности. Теперь, если с нами что-то и произойдет, Тилиус будет знать о том, что известно нам на данный момент.

Еще какое-то время пришлось потратить на переоборудование корабля. Крис отключил блоки безопасности, соединив напрямую пульт управления с двигателями звездолета. Только так можно было добиться нужной нам скорости перехода из одного режима полета в другой. Кроме того, он подключил Крисби к датчикам внешней среды, предварительно усовершенствовав и переделав их для наших целей. После этого ученый вместе с Крисби занялись расчетами оптимального варианта подхода к «черной дыре».

Даже представить себе сложно, сколько факторов нужно было учесть и просчитать, чтобы этот опасный эксперимент не стал для нас роковым.

Я стоял за спиной моего друга, внимательно наблюдая за его манипуляциями. На экране монитора то и дело вспыхивали различные схемы и диаграммы. Кое-что я понимал, но в основном символы, появляющиеся и тут же исчезающие, были мне незнакомы.

Крис несколько раз перепроверил полученные данные, а затем, повернувшись ко мне, произнес:

— Все, Алекс. Расчеты закончены. Все параметры и координаты введены в астронавигационный прибор. Запрограммировано, что в зоне влияния «черной дыры» звездолет будет находиться не более миллиардной доли секунды. Этого времени хватит, чтобы зафиксировать необходимые параметры и сделать вывод о происхождении космических катаклизмов.

— Всего лишь миллиардную долю секунды? — удивленно переспросил я. — А я-то думал, что на эти измерения потребуется гораздо больше времени.

— Крисби успеет снять данные, ведь его быстродействие намного превышает человеческое. Но ты не очень-то радуйся, даже за это время с нами может произойти всякое. Тем более что в зоне действия гравитационных сил «черной дыры» возможны разнообразные аномальные явления, предвидеть и застраховаться от которых невозможно.

— Я все понимаю, Крис, — с серьезным видом произнес я. — Знаю, что мы очень рискуем, но ведь другого выхода нет — кто-то должен это сделать.

— Если ты все понимаешь, идем в пилотскую кабину. Перед тем как совершить самое большое безумие в своей жизни, мне необходимо провести еще кое-какие приготовления.

Мы перешли в носовую часть звездолета. Крис устроился в кресле пилота. Я не возражал, понимая, что в данном случае лучше ему вести звездолет.

Он снял крышку с панели управления, оголив контакты, и теперь я даже при всем своем желании не смог бы управлять нашим космическим кораблем. Зато он прекрасно с этим справлялся, положив свои пальцы на оголенные контакты. Я видел, как энергетические лучи проникли вовнутрь электрических цепей, напрямую связанных с двигателями корабля. Теперь Крис являл собой единое целое со звездолетом.

— Ты готов? — спросил он у меня.

Я кивнул и вжался в антиперефузочное кресло.

В тот же миг двигатели корабля натужно взвыли. Звездолет рванул с многократным ускорением, стремясь как можно быстрее разогнаться до скорости света.

Наш план был исключительно прост. При входе в гиперпространство звездолет и все, что в нем находится, имеет световую скорость. При выходе — то же самое. Во время гиперпрыжка совершенно не имеет значения, через какие материальные преграды летит звездолет. Их просто не существует в измерении, именуемом гиперпространством. Это один из тех парадоксов, которые ученые Федерации до сих пор никак не могут объяснить.

Таким образом, пока мы находимся в гиперпространстве, для нас как бы не существует ни «черной дыры», ни ее гравитационного поля. И только при выходе из него все материальные объекты вновь обретают свою суть.

Мы должны были вынырнуть из гиперпространства в непосредственной близости от «черной дыры» лишь на одну миллиардную долю секунды, чтобы затем вновь уйти в иное измерение. Казалось бы, что может произойти за такой короткий промежуток времени? Однако все оказалось не так просто…

* * *

Звездолет набрал световую скорость, вошел в гиперпространство и в тот же миг вынырнул из него в том самом секторе космоса, где располагался объект из сверхплотного вещества.

По расчетам Криса, сама «черная дыра» размерами не превышала средний астероид, но ее гравитационное поле распространяло свое влияние далеко за границы тех самых трехсот звездных систем, которые поглотил космический катаклизм.

Наш звездолет вышел из гиперпространства на окраине гравитационного поля этого космического объекта. Однако и этого оказалось достаточно. Мы попали в смертельные объятия «черной дыры»…

Вместо того чтобы задержаться здесь на одну миллиардную долю секунды и снова уйти в гиперпространство, звездолет продолжал двигаться в области влияния гравитационных сил «черной дыры».

Если бы все шло по плану, то мы даже не почувствовали бы столь короткого промежутка времени, проведенного в опасной для жизни зоне. Но, очевидно, что-то пошло не так…

Я посмотрел на монитор. Скорость упала до двухсот тысяч километров в секунду, хотя двигатели работали на полную мощность. Корпус корабля дрожал и вибрировал. Казалось, что еще несколько мгновений — и он не выдержит нагрузки.

— Что случилось? — перекрикивая надрывный вой двигателей, спросил я у Криса.

— Не знаю! Что-то не сработало! — не отрываясь от экранов и производя быстрые манипуляции, ответил он. — Таймер времени отказал, а я не успел ничего сделать. Возможно, временная аномалия… Так или иначе, мы попали в зону притяжения и теперь не можем набрать скорость света. Векторы сил не совпадают…

— Так совмести их! — нетерпеливо воскликнул я.

— Я это и делаю. Но прежде чем совершать разворот, необходимо затормозить корабль, иначе он не выдержит перегрузок и просто развалится на части.

Я снова взглянул на монитор. Скорость упала до пятидесяти тысяч километров в секунду. Еще немного — и можно будет производить разворот.

Вот только хватит ли времени, чтобы снова набрать скорость света? Тем более что за время торможения нас уже достаточно глубоко затянуло в гравитационное поле «черной дыры». Что ожидает нас в его глубинах? Какие сюрпризы кроме временного смещения готовит нам этот космический монстр?…

Включились боковые двигатели. Корабль начал медленно разворачиваться. Одна секунда, две, три…

Как только направление движения звездолета совпало с вектором притяжения «черной дыры», включились основные двигатели. Очень медленно, может быть, из-за перегрузки, а может, по каким-то другим причинам, корабль начал набирать скорость.

Десять тысяч километров в секунду, двадцать, тридцать…

Нервное напряжение достигло критической точки. Казалось, что мы — часть корабля и вместе с двигателями стараемся разогнать звездолет как можно быстрее.

Двести тысяч километров в секунду, двести пятьдесят…

Рев двигателей перешел в визг, вибрации сотрясали тело корабля. С каждой секундой непроглядная тьма становилась все гуще и гуще, словно демон ночи окутал нас своими крыльями.

Двести девяносто тысяч километров в секунду, триста…

Гиперпрыжок…

Звездное небо… Как прекрасна его первозданная красота! Как приятно чувствовать себя частью этой вселенской гармонии!

— Слава Богу! Пронесло, — вырвалось у меня.

— Точно, что пронесло. Еще бы чуть-чуть — и нам конец. — Крис обессиленно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Он просидел так несколько минут, а потом, как будто про себя, пробормотал:

— Интересная временная аномалия… Никогда раньше не встречал ничего подобного. По общепринятым понятиям время — величина постоянная. Но тогда почему в районе «черной дыры» этот закон не верен? Нужно будет всесторонне исследовать этот вопрос. — Крис открыл глаза и задумчиво уставился на экран монитора.

— Крис, давай пока оставим в покое эти временные аномалии и займемся более насущными проблемами. Думаю, времени, в течение которого мы находились в зоне действия сил «черной дыры», хватило, чтобы сделать нужные измерения?

— Да, да… — Казалось, Крис не слушал меня.

— Крис!

— Да? Что ты говоришь? Хватило ли времени? Конечно! Вероятно, Крисби уже даже обработал полученные данные, так что нам остается только спросить у него, каковы выводы.

— Так идем, спросим!

Мне пришлось чуть ли не насильно вытащить космофизика из кресла. По дороге в свою каюту он бормотал какие-то физические термины, то соглашаясь, то сам себе возражая.

Ответ Крисби был однозначен и лаконичен. «Черные дыры» — космические объекты искусственного происхождения.

— Значит, все-таки это дело рук человека, — нахмурившись, произнес я.

Версию о том, что к этому причастны иные разумные существа, населяющие Вселенную, можно было отбросить. До сих пор во всей Вселенной не обнаружены достаточно развитые существа, даже приближающиеся по интеллекту к человеку. А создать «черную дыру» мог не просто человек, а человек, умеющий обращаться с энергиями очень высокого порядка.

— Крис, это кто-то из долгоживущих!

— Я понимаю, — задумчиво согласился он. — Только кто это может быть?

— Вообще-то, в этом вопросе тебе виднее. Я ведь, кроме тебя, Тилиуса и заключенных на Земле ДЖИНов, больше никого не знаю.

— Мне в голову не могло прийти, что кто-то из нас занимается подобными вещами. Ведь «черные дыры» — страшнейшее оружие, способное уничтожить все и вся.

— Кстати. — Я вспомнил об одном вопросе, терзающем меня. — Мне очень интересно узнать, как тебе удалось так быстро теоретически обосновать возникновение «черных дыр». Я понимаю, что ты один из лучших космофизиков, но все же, неужели все остальные такие глупые, что за три тысячи лет не смогли сделать то, что ты сделал за несколько суток?

На какое-то время Крис замялся, а затем, виновато посмотрев на меня, ответил:

— Дело в том, что раньше я занимался подобными проблемами. Правда, только теоретически и на уровне микрокосмоса. То есть в области ядерной физики. При исследовании феномена «черных дыр» мне сразу же бросилось в глаза сходство между моими теоретическими разработками в области микрокосмоса с тем, что произошло в макрокосмосе. И когда я провел параллель между ними, выяснилось, что никаких принципиальных отличий не существует. Разве что масштабы. Откровенно говоря, меня очень заинтриговало это сходство. Такое впечатление, что кто-то воспользовался моими идеями, воплотив их в космических масштабах. Хотя, быть может, я и ошибаюсь.

— Подожди, подожди! — во мне опять проснулся инстинкт агента галактической службы безопасности. — Ты говоришь, что занимался подобными разработками? Где ты хранил результаты своих исследований?

— В тайнике лаборатории. Помнишь, я говорил тебе, что все информационные кристаллы пропали. Не знаю, похищены они или конфискованы. Среди них были и те, на которых записаны мои мысли, теоретические разработки и результаты опытов в интересующей нас области.

— Похищены или конфискованы… — задумчиво промолвил я. — Мы не знаем этого наверняка. Тилиус ничего не говорил о тайнике в твоей лаборатории. А уж кто-кто, а он должен был об этом знать, если служба безопасности раскрыла твой тайник. Кстати, нам до сих пор неизвестно, кто поставил гипержучок на твоем астероиде. Может быть, между пропажей информационных кристаллов и чьим-то желанием знать о всех посещениях лаборатории есть определенная связь?

— Ты так и не расшифровал, куда был направлен гиперлуч с того передатчика? — удивился Крис. — Почему?

— А как я мог это сделать?! Компьютер был постоянно занят, а сам я не могу раскодировать навигационный блок памяти.

— Давай его сюда. Сейчас мы быстренько с ним разберемся.

Я сходил за блоком и, вернувшись, отдал его Крису. Тот, не медля ни секунды, подсоединил навигационный блок памяти «гипержучка» к Крисби. Вместе они приступили к дешифровке.

Не прошло и получаса, как все было сделано. На экране монитора высветились координаты звездной системы — конечного пункта приема гиперлуча.

— Солнечная система… — Я раскодировал эти координаты быстрее, чем Крисби.

— Точно, — через секунду подтвердил Крис— Солнечная система, а вернее, планета Земля. Неужели сигнал предназначался кому-то из «темных ДЖИНов»?

— По всей вероятности, да. Хотя… — В моей голове мелькали самые невероятные гипотезы.

Вывод о причастности «темных ДЖИНов» к событиям, происходящим во Вселенной, напрашивался сам собой. Однако некоторые разрозненные факты не давали мне покоя. Как сосланные на Землю преступники могли покинуть Межгалактическую тюрьму? Почему тюремный коммутатор не зафиксировал и не пресек их действий? Или, по крайней мере, не оповестил об этом Совет Федерации? И, в конце концов, каким образом они могли получить доступ к совершенно секретным сведениям? Ведь только межгалактическая служба безопасности и судебные власти имели возможность посещать лабораторию Криса.

Стоп… Если исключить службу безопасности, то остаются судебные власти. Насколько мне известно, главным судебным исполнителем был и остается Моркон. Именно он и возглавляет Межгалактическую тюрьму. Кроме того, по словам Тилиуса, Моркон рвется к власти и использует для этого запрещенные приемы. Подозрения начальника межгалактической службы безопасности о причастности кого-то из долгоживущих к деятельности космических пиратов также нельзя было сбрасывать со счетов. Тилиус ведь даже устраивал проверку деятельности Моркона в Межгалактической тюрьме, но так и не смог обнаружить противозаконных действий.

Внезапно мне вспомнился момент, когда во время строительства взлетно-посадочной полосы в Шамбале, поверхность, обработанная плазменным аннигилятором, вызвала у меня неясные ассоциации. Тогда мне показалось, что я где-то уже видел подобно обработанную поверхность. И только сейчас я вспомнил где…

Это было на подземной базе космических пиратов во время моей последней нейтрализации в качестве агента галактической службы безопасности. Помню, что тогда я очень удивился, как это им удалось вырубить в каменном плато целый подземный город. Теперь я мог объяснить это. Они воспользовались плазменным аннигилятором. Но ведь изобретение Ремуса — конструктора этой машины — держалось в строжайшей тайне. Пираты не могли купить его или украсть. Оставалась только целенаправленная утечка информации. И опять-таки этой информацией владели межгалактическая служба безопасности и судебные власти. Это не могло быть просто совпадением.

Разрозненные факты приобретали смысл, они становились звеньями целой цепи преступлений против человечества и Федерации. И Моркон идеально подходил на роль человека, стоявшего за всем этим.

Он был долгоживущим, а значит, в совершенстве владел искусством обращения с энергиями высшего порядка, имел доступ к секретной информации и в любой момент мог воспользоваться ею по своему усмотрению, к тому же он рвался к власти, а политики, как известно, не отличаются особой щепетильностью в выборе средств для достижения своей цели.

И чтобы преступные замыслы не стали реальностью, кто-то должен был помешать им осуществиться.

— Мы летим в Солнечную систему, — произнес я, мысленно подытожив все эти факты.

— Ты хочешь назад в тюрьму? — не понял меня Крис.

— Нет. Мы летим не на Землю. Я хочу посетить епархию Моркона — тюремный коммутатор. Слишком многое указывает на причастность этого долгоживущего к происходящим событиям.

— Зачем? Ведь Тилиус был в коммутационном центре, и ему ничего не удалось раскопать!

— Но ведь и Моркон знал, что Тилиус направляется к нему с проверкой. Следовательно, мог замести следы своих незаконных действий. А мы нагрянем внезапно. Кроме того, я собираюсь воспользоваться одним секретным оружием.

— Это каким же? — удивился мой друг.

— Тобой. — Я улыбнулся и добавил: — Конечно, на оружие ты не похож, но твои таланты в обращении с компьютерами нам очень пригодятся.

Некоторое время Крис молчал, очевидно, обдумывая мое предложение, а затем спросил:

— А как мы попадем в коммутационный центр?

— Об этом можешь не беспокоиться, это мои проблемы. Твоя задача — найти доказательства и факты незаконной деятельности Моркона с тюремным коммутатором. Остальные его преступления, если таковые имеются, просто недоказуемы, во всяком случае на данный момент. Если я прав в своих предположениях, то Моркон — опаснейший преступник и пресечь его преступные замыслы — наша первейшая задача. Ты согласен?

— Пожалуй, ты прав, — согласился со мной Крис.

Настроив гиперпередатчик, я связался с Тилиусом. Сообщив ему о наших открытиях, я поделился и подозрениями относительно причастности Моркона к событиям, происходящим как на Земле, так и в космосе. Тилиус, не перебивая, выслушал мой доклад, а затем спросил:

— Что вы решили предпринять?

— Мы хотим отправиться на Луну и еще раз проверить тюремный коммутатор. Если Моркон производил кармические изменения на Земле и пользовался для этого коммутационной системой, — должны остаться следы его вмешательства. Но для того, чтобы попасть в центр управления тюремным коммутатором, нам нужны коды доступа. Кроме того, необходимо точно знать, что Моркон отсутствует на Луне. В этих вопросах нам не обойтись без вашей помощи.

Какое-то время Тилиус тщательно обдумывал мое предложение.

— Хорошо, — в конце концов согласился он. — Вы получите коды доступа. Относительно второго пункта я могу сказать следующее: через неделю состоится заседание Высшего Совета Федерации и главный судебный исполнитель обязательно должен будет присутствовать на нем.

— А нельзя пораньше выманить его из Солнечной системы? — поинтересовался я.

— Постараюсь что-нибудь сделать, — ответил Тилиус— Хотя вы не очень на это рассчитывайте. Моркон очень умен, и моя излишняя настойчивость может вызвать у него подозрения.

— А как мы узнаем, что он покинул Луну?

— Ждите возле спутника Плутона. Там находится база-накопитель, куда доставляются психоэнергетические матрицы преступников со всех частей Федерации. Раз в неделю космический корабль-автомат забирает их оттуда и доставляет на Луну. Моркон обязательно залетит туда, прежде чем покинуть Солнечную систему.