«Черная сотня» и националисты. — Позиция Шульгина

Шульгин имел прямое отношение к Союзу русского народа, был почетным председателем Острожского уездного отделения союза. Однако, как ни удивительно, настоящим черносотенцем он не стал, так как СРН, выступая в защиту традиционной монархии и православия, был принципиальным противником законодательной Думы.

А Шульгин был сторонником парламентаризма, при этом подчеркивал, что является националистом и монархистом.

Символично, что стихотворение Шульгина «Пал богатырь. На пир кровавый…» стало поэтическим эпиграфом «Книги русской скорби», посвященной памяти погибших от революционного террора. Эта книжная серия издавалась по инициативе Русского народного союза имени Михаила Архангела в 1908–1914 годах. Председателем редакционной комиссии являлся В. М. Пуришкевич, Шульгин был ее членом.

О Союзе русского народа, Всероссийском национальном союзе (ВНС) и вообще о русских национальных организациях необходимо сказать особо: в период первой русской революции эти организации стали главными противниками либералов и революционеров.

Философ Н. А. Бердяев заметил: «Россия была темным мужицким царством, возглавленным царем. И это необъятное царство прикрывалось очень тонким культурным слоем. Царь охранял культурный слой от напора народной тьмы, не нуждавшейся в высшей культуре»[47]Бердяев Н. А. Судьба России: Сочинения. М., 2004. С. 493–494.
.

Уточним: царь охранял все государство целиком, а не одну его часть. Здесь Бердяев преувеличил ради укрупнения картины.

«Черная сотня» возникла как движение консервативных слоев в ответ на самоустранение правительственной бюрократии от борьбы. Монархисты «черной сотни» поддерживали того, кто, как тогда говорили, — удерживал.

Они преимущественно обитали и действовали в провинции, в столице их влияние было слабым. Санкт-Петербург, в котором проживали на январь 1914 года 2,1 миллиона человек (около девяти процентов городского населения России), принадлежал иной политической силе, среди составляющих которой кроме кадетов надо выделить и членов тайных масонских лож.

По сути традиционалисты (черносотенцы и националисты) и западники-либералы были центрами двух социокультурных ядер Российской империи, их столкновение закончилось катастрофой и изгнанием большей части «Петербургской России» из страны.

Еще в самом начале XX века были созданы организации — Русское собрание и Союз русских людей, носившие элитарный характер и включавшие в себя представителей высшего дворянства и патриотическую интеллигенцию. «Согласно уставу, утвержденному 26 января 1901 года, основной целью Русского Собрания была борьба с космополитизмом верхнего слоя русского общества. Русское Собрание стремилось в сфере культуры и образования подготовить условия для пробуждения и выражения национальных чувств»[48]Политическая культура в России. М., 1990. Вып. 4. С. 221.
.

Председателем собрания был князь Д. П. Голицын.

Союз русских людей объединял представителей высшего дворянства. Во главе стояли князь А. Г. Щербатов и известный экономист С. Ф. Шарапов, которые были главными идеологами организации. Его идеология — идеалы допетровской Руси, в частности монархия XVII века; подлинными русскими классами признавались дворянство, крестьянство и купечество, которым противопоставлялась космополитическая интеллигенция. По мнению Шарапова, за финансовую политику Витте, опирающуюся на международные займы, приходится расплачиваться разорением народа и выплатой непосильных процентов.

В советское время черносотенцев и националистов причисляли к погромщикам и предшественникам фашистов, что в действительности было неверно и мало что объясняло. В постсоветское время дореволюционный национализм воспринимается более спокойно. Современный исследователь Максим Размолодин пишет; «Черная сотня хронологически проявилась как массовое и самоорганизованное движение носителей традиционных ценностей, возникшее как ответная реакция на деятельность либерального и революционного лагерей в момент наибольшей опасности для самодержавно-монархической системы.

Свою роль крайне правые идеологи видели в том, чтобы мобилизовать консервативную часть общества на отстаивание основ традиционного общества для того, чтобы „с корнем вырвать и вымести из земли Русской международную подпольную нечисть“, и рассматривали свои организации как силу, подготовленную для борьбы одновременно на всех фронтах по принципу: „Хочешь мирного преуспеяния, будь готов к войне“. Поэтому черная сотня, будучи движением реакционно-охранительным, не являлась агрессивным в условиях общественно-политической стабильности и отсутствия угроз. Ведя духовные корни из Смутного времени и утверждая преемственность с ополчением XVII в., основатель Русской монархической партии В. А. Грингмут указывал на появление обоих движений в критические моменты истории: „Враги самодержавия назвали черной сотней простой, черный русский народ, который во время вооруженного бунта 1905 года встал на защиту самодержавного царя. Почетное ли это название, „черная сотня“? Да, очень почетное. Нижегородская черная сотня, собравшаяся вокруг Минина, спасла Москву и всю Россию от поляков и русских изменников, и к этой славной черной сотне присоединился и князь Пожарский с верными царю русскими боярами. Все они были настоящими „черносотенцами“, и все они стали, как и нынешние „черносотенцы-монархисты“, на защиту православного монарха, самодержавного царя…“

Царь воспринимал СРН как союзную силу. Так, в его телеграмме от 5 июня 1907 года говорилось: „Да будет же мне Союз русского народа надежной опорой, служа для всех и во всем примером законности и порядка“.

С точки зрения идеологов черной сотни, „антирусский“ характер революции 1905–1907 годов проявился в активном участии в ней национальных меньшинств, ставивших целью оттеснение носителей базовых русских ценностей от власти и развал страны. В аксиому был возведен тезис, что российская революция носит „инородческий“ и „еврейский“ характер. „Русское знамя“ заявляло, что революция поддерживалась „жидовским золотом, японской дружбой, финляндским оружием и польской изменой“…

Правомонархисты подчеркивали, что революция значительно ослабляет силы нации, поскольку разрушение старого и создание нового государства является исключительно затратным…

В этих оценках черносотенцы были не одиноки. Такой же характер революции 1905–1907 годов подчеркивали и националистические партии, в частности Всероссийский национальный союз (ВНС).

Будущее революционной России изображалось в мрачных тонах…» [49]Размолодин М. Л. О консервативной сущности черной сотни. Ярославль, 2012. С. 25–31.

Среди руководства СРН было много известных священников, ученых, писателей: академик А. И. Соболевский, митрополит Антоний (Храповицкий), архиепископ Ярославский и Ростовский (будущий патриарх) Тихон (Белавин), протоиерей Иоанн Кронштадтский. Всего же в таких организациях, как Русское собрание, Союз русских людей, Русская монархическая партия, Союз русского народа, Русский народный союз имени Михаила Архангела, Всероссийский национальный союз, состояли многие выдающиеся специалисты: академик-филолог К. Я. Грот, академик-ботаник В. Л. Комаров (впоследствии — президент Академии наук), академик-историк Н. П. Лихачев, академик-византиевист Н. П. Кондаков, создатель первого в России оркестра народных инструментов В. В. Андреев, врач-профессор С. С. Боткин, актриса М. Г. Савина, поэты Константин Случевский и Михаил Кузмин, художники Константин Маковский и Николай Рерих, книгоиздатель И. Д. Сытин, наш знакомый профессор Д. И. Пихно…

Шаткость устоев после убийства Царя-освободителя не переставала волновать традиционалистов, причем неустойчивость не верхушечная, а глубоко фундаментальная. Вот как о несдерживаемой народной массе высказывался философ и историк Федор Степун: «Было бы величайшей ошибкой мыслить себе революционные массы крестьян, идущих жечь барские усадьбы, совершенно непохожими по своему внутреннему облику и по своим переживаниям на охотнорядских молодцов, громящих студентов и „жидов“.

Психология обеих толп вряд ли очень различна. Прежде всего необходимо, конечно, протестовать против распространенного в левых кругах представления, что „красная“ банда — всегда масса, а „черная“ масса — всегда банда»[50]Степун Ф. А. Сочинения. М., 2000. С. 390.
.

Ленин тоже не обошел тему черносотенцев: «В нашем черносотенстве есть одна чрезвычайно оригинальная и чрезвычайно важная черта, на которую обращено недостаточно внимания. Это — темный мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий»[51]Ленин В. И. Полное собрание сочинений. В 55 т. М., 1965–1975. Т. 24. С. 18.
.

В другом месте он прямо утверждал, что тот, кто против революции, — тот черносотенец.

Кстати, в допетровской Руси лично свободные обитатели слобод и посадов, податное население, то есть простой православный народ, назывались «черными». Из этих «черных» или «земских» людей и образовались «разряды или местные общества», которые назывались «черные сотни».

В 1906–1908 годах черносотенство было самым массовым общественно-политическим движением России. По подсчетам Департамента полиции, в 1906 году его участников насчитывалось около пятисот тысяч человек, сами черносотенцы называли до трех миллионов.

Революция 1905 года была пиком активности правоконсервативных слоев общества. После Столыпинской аграрной реформы и политического модернизационного процесса «черная сотня» отошла на третий план и в феврале 1917 года оказалась неспособной защитить ни Церковь, ни монархию.

Разница между СРН и ВНС была очевидной. Националисты ставили во главу угла нацию и отодвигали на второй план православие и самодержавие, главнейшие для черносотенцев. После окончания революции черносотенное движение пошло на спад, тогда как националисты сочли возможным встроиться в думскую систему разделения властей и стали вполне респектабельной, хотя и не основной парламентской силой. Здесь нашел свое место и Шульгин.

В известном смысле националистами можно было назвать и выдающихся отечественных либеральных философов, отшатнувшихся от революционного ужаса 1905 года и издавших знаменитый сборник «Вехи». Петр Струве в статье «Интеллигенция и революция» фактически отрекся от своих прошлых идей: «Идейной формой русской интеллигенции является ее отщепенство, ее отчужденность от государства и всякого общественного порядка как таковых»[52]Вехи. Из глубины. М., 1991. С. 153.
.

Впрочем, разница между национальными объединениями была ощутимой. Всероссийский национальный союз (ВНС) был ближе к чисто русским проблемам.

Действительно, по доходам, уровню образования, продолжительности жизни русские находились далеко не на первом месте, уступая полякам, финнам, татарам, евреям, армянам. Бюрократический аппарат империи относился к обеспечению прав русских, мягко говоря, равнодушно, что особенно проявлялось на окраинах. Так, соратник Шульгина по Думе епископ Волынский Евлогий (Георгиевский) утверждал, что русские чиновники подчинились богатым польским помещикам и отстаивают их интересы. Нерусские народы получали налоговые льготы. На Кавказе при равнодушии наместника Воронцова-Дашкова регулярно происходили убийства русских, а русские предприниматели жаловались, что наместник полностью следует в русле экономических интересов армянских торговцев. В Санкт-Петербурге, Киеве полицейские сплошь и рядом нарушали закон о еврейской черте оседлости и демонстрировали незаинтересованность выдворять из городов незаконно там проживающих внутренних мигрантов. При этом полиция рассматривала евреев как постоянный источник собственного коррупционного дохода.

Как видим, все эти проблемы отличаются большей конкретностью, чем программы других русских объединений. Однако коронная власть никогда не воспринимала чаяния своих православных подданных в качестве обязательных для исполнения, будучи не чисто русской, а имперской властью. Националисты этого не понимали или не хотели понимать.

Наибольшей поддержкой ВНС пользовался в юго-западных и западных губерниях, где русские землевладельцы и городская элита ощущали как экономическое, так и культурное и политическое давление со стороны инородческого элемента (польских помещиков, еврейских предпринимателей, украинской интеллигенции и т. п.).

Соответственно, региональным центром был Киевский клуб русских националистов, в котором яркую роль играли Д. И. Пихно, В. В. Шульгин, один из лучших сотрудников «Киевлянина» А. И. Савенко. Влияние южнорусских националистов возрастало.

А «русская проблема» в империи постепенно обострялась. В исследовании современного историка Бориса Миронова это выглядит так:

«Составной частью национальной политики являлось то, что правительство с помощью налоговой системы намеренно поддерживало такое положение в империи, чтобы материальный уровень жизни нерусских, проживающих в национальных окраинах, был выше, чем собственно русских, нерусские народы всегда платили меньшие налоги и пользовались льготами…

Юдо-, армяно- и германофобия противоречила стремлению центрального правительства к полной правовой, административной и культурной интеграции империи и в принципе не поддерживалась им. Евреи и отчасти армяне и немцы по инициативе снизу превращались в „козлов отпущения“ за все социальные и экономические проблемы, вызванные ускоренной модернизацией, и за просчеты, совершенные правительством во внутренней политике; антисемитизм выполнял важную социальную функцию — служил шлюзом, через который выходило массовое недовольство. Дискриминация евреев усилилась после убийства Александра II, в котором принимала участие еврейка… Обсуждая в Кабинете министров в апреле 1881 г. еврейский вопрос, председатель Комитета Н. Х. Рейтерн заявил: „Нужно защищать всякого от незаконных посягательств. Сегодня травят и грабят евреев, завтра перейдут к так называемым кулакам… Потом может очередь дойти до купцов и помещиков. При подобном бездействии властей возможно ожидать в недалеком будущем развития самого ужасного социализма“…

Среди наиболее активных революционеров, сосланных в Сибирь в 1907–1917 гг., на долю русских приходилось около 40 процентов, а на долю нерусских — 60 процентов… Латыши были в 8 раз активнее русских, евреи — в 4, поляки — в 3, армяне и грузины — в 2 раза. Остальные народы проявляли слабую революционность. Наименее активными были украинцы и белорусы. Первые были в 3 раза менее активными, чем русские, вторые — в 11 раз. В „антиэлите“ — среди руководства революционных организаций — всюду преобладали лица нерусского происхождения…

Проводимая с начала XX века политика русификации была направлена не на улучшение положения русских, как можно подумать, а на национальную интеграцию государства, так как русские (без малороссов и белорусов) уже составляли 45 процентов населения России, а нерусские проявляли настойчивое стремление к автономии.

По уровню грамотности русских опережали прибалтийские народы, поляки, евреи, финны и даже волжские и крымские татары, которые активно использовали письменность как средство сохранения своей национальной идентичности. Нерусские были значительно шире, чем русские, представлены среди людей квалифицированных профессий. Жизненный уровень русских был одним из самых низких в империи. Наконец, начиная с 1830 г. нерусские народы постоянно создавали политическую напряженность, поддерживая революционное движение, с которым национальные движения по большей части совпадали. Постоянная необходимость обеспечения безопасности, поддержания власти и общественного порядка тяжелым бременем ложились на страну, прежде всего на русских, ограничивая возможности социального, экономического и политического развития Центра страны, и тем самым способствовали сохранению отсталости России.

Даже евреи, хотя и проживали в черте оседлости и подвергались другим дискриминационным мерам, не закрепощались, не рекрутировались в армию наравне с русскими, имели налоговые льготы и др. Процент евреев в гимназиях составлял в 1865 г. — 3,3 процента, в 1870 г. — 5,6 процента, в 1877 г. — 10 процентов, в 1881 г. — 12,3 процента, но в последующие годы стал снижаться. То же наблюдалось и в высшей школе: в 1881 г. — 8,8 процента, в 1886 г. — 14,5 процента, в 1907 г. — 12,1 процента, в 1911 г. — 9,4 процента. В черте еврейской оседлости еще в 1880 гг. евреи преобладали на некоторых факультетах, например медицинском и юридическом: в 1886 г. на медицинском факультете Харьковского университета доля евреев составляла 41,5 процента, Одесского университета — 30,7 процента, а на юридическом — 41,2 процента. Крещеные евреи имели те же права, что и русские, и иногда делали исключительную карьеру на светской, военной или религиозной службе. Среди евреев известны генералы, адмиралы, министры и даже епископы. Например, внук крещеного еврея Александр Кржижановский (1796–1863) стал архиепископом»[53]Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи. XVII — начало XX в. В 2 т. СПб., 1999. T. 1. С. 31, 33, 37–38,42,47.
.

Было ли удивительным, что князь А. П. Урусов в своей речи на учредительном собрании ВНС определил самым страшным народным злом космополитизм? Именно космополитизм лежал, по мнению националистов, в основе революционного движения. Именно «борьбу с космополитизмом» партия считала одной из своих главных задач. В пример России ставились Англия и Германия, достигшие процветания именно благодаря победе над космополитизмом. В самой России все инородцы, по словам А. И. Савенко (Киевлянин. 1906. 30 августа), «решительные националисты, а космополитами хотят сделать только русских».

Русский народ в империи, по определению Урусова, должен был занимать «место первого среди равных». Националистические идеи были определены им довольно мягко: «Всем — и русским и инородцам — на Руси должно быть безобидное житье». «Никак нельзя допускать, — говорил он, — хотя бы малейшего унижения в России русского же человека, который первый создал нынешнюю нравственную и физическую мощь своей великой Родины».

«С этой целью планировалось, как указывал первый параграф Устава ВНС, содействовать: а) господству русской народности в пределах Российской империи; б) укреплению сознания русского народного единства; в) устройству русской бытовой самопомощи и развитию русской культуры; г) упрочению русской государственности в началах самодержавной власти царя в единении с законодательным народным представительством»[54]Санькова С. М. Русская партия в России. Образование и деятельность Всероссийского национального союза. 1908–1917. Орел, 2006. С. 56.
.

Большинство русских националистов не могли понять основного: Российская империя базировалась не на этническом и религиозном самосознании русских, а на династическом и сословном принципах. Без них было бы невозможно управлять государством, которое включало десятки народов, находившихся на разных уровнях развития. Поэтому Россия смогла конкурировать с колониальными западными и победить в борьбе с восточными империями.

Неорганизованность русского населения была явлена во время выборов в Государственную думу. Суворин прокомментировал это так:

«В Киеве, „матери городов русских“, русских людей не оказалось. Выборщиков евреев — 55, русских — 15 и 1 поляк. Значит, в „матери городов русских“, где евреи не пользуются даже правом свободного жительства, огромное большинство выборщиков евреи. Если будет выбран кто-нибудь из русских, это будет милостью со стороны евреев. Что евреи соблаговолят, то и будет. Значит, среди евреев есть люди, а среди русских нет. 19 апреля 1906 года»[55]Суворин А. С. Указ. соч. С. 487.
.

Пройдет немного времени, и Шульгин, один из немногих националистов, окажется способным преодолеть этот врожденный порок единомышленников и прямо внедриться в чужой лагерь, став там крупной влиятельной фигурой. Однако произойдет это не на уровне Киевского клуба русских националистов, где тон задавал и Д. И. Пихно, а на имперском уровне в разгар мировой войны.