– Как все-таки жаль, что наш мир такой маленький…, – Арил лежал на спине, почти в середине плота и, закинув руки за голову, прислонившись затылком к мешку, разглядывал ползущие по небу облака.

– А то плыли бы по реке и плыли…, пока не убрались бы за тысячи миль отсюда, – грустные глаза лучника смотрели по-прежнему вверх, и было не очень понятно, обращается парень к друзьям или просто думает вслух, – И там, далеко-далеко, твари бы нас уже не нашли. И Безродные не нашли. И никто не нашел. – радужные несбыточные мечты полностью захватили Арила, и он, оживляясь все больше и больше, продолжал, повышая голос: – И можно было бы начать все с начала. Обосноваться, построить землянки, посеять пшеницу… и жить. Нормально, по-человечески жить! Создавать семьи, растить детей, охотиться, устраивать праздники, радоваться…И главное, не бояться! – юноша ненадолго умолк.

Пауза длилась, и стало казаться, что Лис уже выговорился, выплеснул свои чувства. Но нет, на душе накопилось так много, что Арилу пришлось продолжать:

– Как же я устал постоянно жить в страхе! Вот уже больше месяца, как это чувство преследует меня круглосуточно. С того самого проклятого дня, когда зубастый гигант загнал нас на дерево, все становится только хуже и хуже. Бояться – уже входит в привычку. Страх безостановочно давит на нервы. Нормально спать невозможно. Даже руки стали немного трястись! – Арил не на шутку разволновался, и голос парня подрагивал, но исповедь продолжалась:

– Но это не трусость! Это нечто другое. За себя-то, как раз, я переживаю меньше всего. Я думаю, все вы меня понимаете, и сами чувствуете нечто подобное, – лучник перевел глаза на друзей. – Я боюсь за всех остальных. За семью, за свой род, за все Племя, за вас, наконец. А в последнее время, здесь, на реке, эти чувства усилились до предела. Страх потихоньку перерождается в ужас. Беспомощность, бессилие и безнадежность – вот три долбаных слова, которые убивают во мне все надежды. Я совершенно не представляю, как нам быть дальше! Куда мы бежим? Ведь вон он, тупик! – Арил немного привстал и махнул рукой к северу, где в каких-то двадцати милях прекрасно виднелась мировая стена.

– Что-то наш храбрый Лисенок совсем раскис, – не выдержал и вмешался Валай. – С чего ты взял, что выхода нет? Наш мир не такой уж и маленький, как ты себе представляешь. Вон, Яр рассказывал, что обошел всю Долину по кругу за целый год. Как по мне, так год – это охренительно долго. Вот причалим у гор и уйдем на восток. На самый край света. Куда-нибудь за Великое озеро. Я, кстати, его всегда увидеть мечтал. Говорят, оно такое большое, что с берега даже не видно остров, который лежит в середине. Так запрячемся – хрен кто найдет. Да и зачем нас искать? Теперь твари – проблема Безродных. Видал, как тогда накинулись? У меня до сих пор челюсть болит, так сильно в тот день отвисла, когда пялился на ту бойню.

– Вот именно, что бойню! Какое ты правильное слово смог подобрать. Даром, что тугодум. – так обозвать грозного Волка и при этом не отхватить могла только женщина. Причем не всякая, а вполне конкретная, нагловатая и беспардонная, но от этого только сильнее любимая Мина. – Орда раздавила их в считанные минуты. Скольких тварей смогла завалить эта безмозглая толпа бородатых енотов? Десять? Ну от силы пятнадцать, не больше. Причем только мелких. – Арил уже понял, куда клонит достаточно прозорливая девушка и сам, естественно, придерживался такого же мнения. – А гиганты? А мерзкие чернюки? А рогатые, у которых не шкура, а камень? – продолжала подначивать Мина. – Нет… Безродные Орде не помеха. Перебьют, пережрут и отправятся дальше. Не завтра, так через месяц дойдут и до нас. Да если и через год? Какая, к Зарбагу, разница. Тут я с Лисом согласна – убежать не получится. Нужно что-то другое придумывать. Только вот, что? Это задача не для моих мозгов… – рука охотницы резко взлетела и врезалась Валаю в затылок. – Ты, Волчара, не лыбься. Твоего умишка тут тоже не хватит. Здесь вся надежда на Яра. Если он не выкинет какой-нибудь хитрости, всех нас ждет полная задница!

Сидевший вместе со всеми, Ралат обычно редко встревал в разговоры приятелей, пребывая в постоянном унынии, и свой рот открывал лишь в тех случаях, когда обращались конкретно к нему. Но сейчас хмурый лучник посчитал своим долгом озвучить и собственные невеселые мысли:

– Да все это и без вас понятно. Но другого выбора у нас нет. Яр все делает правильно. Новое столкновение с Ордой неизбежно. Но чем дальше уйдем, тем больше времени выиграем. А значит, сумеем как следует подготовиться. Мудрейший уже доказал – и гигантов можно убить. К тому же на берегу нас встречал лишь один клан Безродных. А их много, десятки, и людей в них достаточно. Я не пытаюсь сказать, что они одолеют Орду. Скорее все-таки нет. Но задержат уж точно. Хотя бы на время, пока твари их будут жевать. Да пожалуй, уменьшат число этой мерзости. Кто их знает, а вдруг капюшоны одумаются и уберутся обратно за горы. Может, и у них есть предел. – и несломленный Орел закончил одну из самых долгих речей в своей жизни напутствием: – Пусть только боги будут к нам благосклонны, а мы уж придумаем, как справиться с этой бедой. Поганые чудища еще пожалеют, что сунулись в нашу Долину!

На этом дискуссия закончилась. Кто-то остался согласен с Ралатом, кто-то, может, и нет, но все понимали, сдаваться нельзя, и никто не оставит борьбу. Племя признает свое поражение только со смертью последнего родича. А пока поживем…

***

Длившееся уже пятый день беспрерывное плавание постепенно подходило к концу. С самого начала своего речного пути беженцы ни разу не приставали к враждебному берегу. Хотя теперь опасность подстерегала с обеих сторон. Остановок не делали, боясь потерять бесценное время, стараясь создать хоть какой-то отрыв от чудовищ Орды. Запасов еды было много. Пили прям из реки и туда же справляли нужду.

Плоты обладали хорошей устойчивостью, так что ночь не являлась помехой. Столкновения конечно случались, но значительных сложностей это не приносило. Держались течения, порою развивая немалую скорость, обходили коряги и песчаные косы, избегали любые задержки. За сутки удавалось пройти миль шестьдесят, а может и больше, но Великая река прилично петляла, и добраться до северных гор стало можно, лишь только сегодня.

Выполнившие в тот злополучный день начала исхода свою миссию по встрече дозорных, лучники догнали основную флотилию и, когда ситуация малость подуспокоилась, а окровавленный берег скрылся за поворотом реки, покинули шаткие суденышки, разместившись по более надежным для долгого плавания средствам.

Арил с Ралатом, как и было спланировано, привязали свои лодки к плоту, на котором меж грузов теснились несколько родичей, включая Валая и Мину. Друзья уже так сильно привыкли друг к другу, что предпочли это общество своим разбросанным по разным плотам семьям. Конечно, молодые охотники сначала удостоверились, что у родных все в порядке, благо народ плыл довольно кучно, и информация запросто передавалась из уст в уста по цепочке.

Для молодых чемпионов этого года путешествие проходило довольно комфортно. В отличие от других, заполнявших реку на протяжении целой мили плотов, на тростниковом квадрате друзей не было ни детей, ни домашних животных, что здорово сглаживало трудности долгого плавания. У большинства же соседей творился постоянный бедлам. Малышня беспрерывно галдела, умудряясь устраивать игры даже в это тяжелое время. Связанные звери невыносимо шумели, требуя положенной пищи, но корма для них заготовлено не было, и несчастные свиньи и козы мучились вынужденной голодовкой, получая исправно лишь воду.

Не будь обстоятельства, вынудившие родичей пуститься в дорогу, столь мрачными, любопытный и жадный до странствий Арил, наверняка, получил бы достаточно ярких незабываемых впечатлений от этого путешествия по реке, но суровая безрадостная действительность давила любое возможное удовольствие на корню. Никаких положительных и приятных эмоций это плавание Лису не приносило, и когда впереди замаячило полным отсутствием прибрежной растительности начало голой предгорной пустоши, парень вздохнул с облегчением, предвкушая, пусть и тяжелый, но все равно долгожданный, скорый путь посуху.

Земляной и довольно обрывистый берег приближался по правую руку. Подходи вода прямо к откосу, причалить и выбраться было бы крайне непросто, но, разлившись и подмыв эту кручу во время стихии, нынче река отступила, обнажив широкую и вполне подходящую для массовой высадки родичей, пологую полосу пляжа. Дальше плыть было некуда. Через каких-то несколько миль воды Великой реки безвозвратно скрывались в низкосводной скальной пещере, уходя под могучую толщу мировой кругосветной стены.

Растянутая вереницей, флотилия начала медленно перестраиваться, постепенно смещаясь правее, но вдруг на плывущих во главе всей процессии нескольких первых плотах неожиданно поднялся переполох. Дальше, волной, по реке покатилось смятение, втягивая все новых и новых охотников в спешную подготовку к возможному скорому бою. В руках у взволнованных родичей появлялись луки и стрелы, копья перемещались поближе. Дети и женщины прятались сзади, стараясь укрыться за грузами. Закрутившие всю эту экстренную суету, тревожные новости наконец долетели и до Арила с компанией. Молодые охотники похватали оружие и уставились в сторону берега, только сейчас разглядев причину всеобщего хаоса.

У самого верхнего края поднимавшегося на два человеческих роста откоса, нечеткими серыми пятнами, маячили загадочные фигуры. В поле зрения Лиса пока попадало около пяти десятков непонятных новых пришельцев, но сколько всего их могло укрываться от взглядов охотников за высокой границей обрыва, выяснить вариантов не было. Дистанция до встречающих сокращалась с каждой секундой, и отвернуть неуклюжие плоты к противоположному берегу было уже невозможно. Слишком уж близко находилось смертельно опасное окончание надземной части реки. Неизбежность контакта страшила, но выбора у перепуганных родичей не было.

То, что плывущее Племя дожидался не какой-нибудь новый Безродный клан, было понятно и сразу. А по мере течения времени, и уменьшения остававшегося до берега расстояния, это знание постоянно усиливалось, постепенно обрастая деталями. Замершие на откосе пришельцы, безусловно, являлись людьми, но их нереальный загадочный вид кардинально отличался от бородатых, обряженных в шкуры жителей здешних лесов.

Невиданная одежда, скрывавшие верхнюю половину лица, гладкие блестящие шлемы, разнообразное диковинное оружие, нацеленные на родичей странные, непонятные подобия луков – все это буквально вопило о чужеродной сущности таинственных воинов, а многих людей на плотах и вовсе склоняло к пугающей мысли, что перед ними посланцы богов. К тому же загадочные пришельцы восседали на высоких спинах неведомых в Долине животных, и это удивительное обстоятельство вселяло в сердца перепуганных родичей еще больше суеверного трепета.

Плоты подходили все ближе и ближе. Судьбоносный момент приближался. Напряженные луки уже были готовы выпустить на свободу остроносые стрелы, когда один из пришельцев картинно бросил на землю оружие и снял с головы свою странную шапку. Другие воины тут же перестали целиться в родичей и убрали короткие арбалеты куда-то за спины. Достаточно молодой обладатель светло-русых длинных волос плавно развел руки в стороны, показывая плывущим свои пустые ладони, и прокричал на обычном людском языке:

– Опустите луки! Мы пришли с миром!

***

Частенько настроение человека на весь последующий день зависит от обстоятельств его пробуждения. Разбудит утром пение птиц – дело одно, заставит проснуться неожиданный крик – совершенно другое. Несомненно, не самый удачный способ прервать свой сон – свалиться с высокого дерева. Хотя в таком случае, уже гораздо уместней переживать не за какой-то аморфный настрой, а за вполне реальные травмы.

Вот и Гамай придерживался такого же мнения и, устраиваясь на высоких ветвях, выбранных для ночлега деревьев, каждый раз привязывался прочной лозой к стволу, страхуясь от случайных падений. Странствуя в одиночку и не имея возможности по-другому обезопасить свой сон, силач каждый вечер взбирался на любой из подвернувшихся лесных великанов, где не слишком комфортно, но зато довольно спокойно проводил темное время суток. Обычно такие ночевки проходили у парня без происшествий, и первые утренние лучи ласково будили Гамая, но сегодня сон великана оборвали другие причины.

Накануне, стараясь как можно скорее выбраться к кругосветной стене, Гамай почти что добрел до начала предгорной пустоши, но кромешная темнота все-таки опустилась быстрее. Протопав еще какое-то время при свете звезд, охотник вышел к южной границе леса и минут через десять обнаружил подходящее дерево. Ругаясь и царапая о шероховатый ствол кожу, Гамай, по-медвежьи, взобрался на вершину сосны, где разместился среди колючих ветвей. Конечно же, раскидистый дуб подошел бы гораздо лучше для целей ночлега, но кряжистые хозяева леса так близко к горам не росли.

Прежде охотник всегда засыпал без проблем, но в этот раз очень долго не мог погрузиться в мир грез, терзаясь в нелегких раздумьях. Скоротечный поход завершился. Завтра придется заняться поиском кремня. А вот что делать дальше? Этого Гамай еще не решил. Мысли в нагруженной голове великана ворочались крайне медленно, но заснуть никак не давали. Лишь во второй половине ночи, окончательно измотав свой мозг, силач наконец задремал. Вставшее утром, солнце не смогло разбудить лежащего на ветвях человека, зато с этой нелегкой задачей прекрасно справился раздавшийся рядом звук.

Внизу затрещало. Гамай распахнул глаза и, вспоминая спросонья, где он и кто он, пару секунд продолжал лежать неподвижно. Потом осторожно сместил свою голову вбок и выглянул из-за ветвей, в надежде отыскать источник странного звука. Треск не смолкал, и охотник запросто смог отследить, откуда именно он раздается, но увиденное не дало всех ответов, а наоборот, добавило новых вопросов.

Огромный безглазый червяк, толщиной с приличное дерево, высунувшись из соседних кустов, методично уничтожал подлесок, отправляя в свою загребущую пасть все, что оказывалось поблизости. Практически круглый рот открывался на всю ширину существа и щеголял аж тремя рядами зубов по периметру. Первое из колец составляли острые редкие клыки, а два других складывались из плоских тупых наростов, пригодных для пережевывания чего бы то ни было. Чудесным образом тело червя парило по воздуху, в поисках пищи двигаясь из стороны в сторону. Тонкие ветки, листва, да и желтая прошлогодняя хвоя, вперемешку с засохшими шишками навсегда пропадали в ненасытном чреве чудовища.

Пока удивленный Гамай разглядывал первого гостя, откуда-то сбоку явилась еще одна точная копия голодной уродливой твари, а из-за тех же кустов, практически строго вверх, в погоне за густыми сосновыми ветками, взметнулось и третье змееподобное нечто. Перепуганный парень еще крепче прижался к сосне, как будто старался слиться с деревом в единое целое. Черви в бешеном темпе объедали пространство перед собой, постепенно продвигаясь вперед. Они вытягивались все дальше и дальше, навстречу еще не освоенной пище, но, в отличие от своих крохотных земляных собратьев, по-прежнему плыли по верху, никак не желая ползти.

Чудовища все удлинялись, ярд за ярдом добавляя к своим размерам, но на скорое появление отстающих хвостов не было даже намеков. Зато в поле зрения парня неожиданно попало здоровенное серо-зеленое нечто, двигавшееся вслед за червями, имевшими, кстати, совершенно такой же окрас. Пять секунд, и до посредственного мыслителя наконец-то дошло, что он наблюдает за трапезой всего одного, но невероятно огромного существа.

Чудовищный обладатель трех пятнадцатиярдовых щупалец почти полностью выбрался на пространство возле приютившей Гамая сосны. Вот это действительно был гигант, так гигант! Подстреленный Арилом двуногий зубастый урод смотрелся бы на фоне этой громадины просто кроликом рядом с медведем. Закованное в пластинчатую броню, широкое плоское тело поддерживали на высоте ярдов пяти от земли сразу шесть толстых округлых ног. Не имея совсем головы, колоссальное чудище походило чем-то на паука или краба, правда, оставшегося без единой клешни. Ни носа, ни ушей, ни центрального общего рта странное существо не имело. Зато по краям передней части огромного туловища, не моргая, таращились, лишенные и век, и ресниц, два красных большущих глаза. Необычно бликуя на солнце, эти органы зрения всем своим видом наводили на мысль, что их твердая прочная оболочка не поддастся даже стреле. Имея в длину ярдов тридцать, эта жуткая живая гора шириной в пару раз была меньше. Хвост же отсутствовал вовсе.

Растущие из передней части подбрюшья чудовища змееподобные не то хоботы, не то щупальца жили как будто своей собственной жизнью и не синхронно двигались в разные стороны, изгибаясь под любыми углами. Вот на пути у колосса попалось упавшее дерево. Ближайший отросток тут же метнулся к стволу, немного его приобвил и, без видимых серьезных усилий, отодвинул преграду с дороги.

Гамай притаился, ни жив, ни мертв, понимая, что, если его обнаружат, то или целиком будет свалено дерево, или, что вероятней, сдернут на землю его самого, благо отросткам длины на это хватало с избытком. На мгновение охотнику представилась широченная голая просека, которая бы осталась за тварью, реши чудовище углубиться в леса. Отогнав неприятное навязчивое видение, парень снова вернулся к изучению странного монстра.

Плоскую, здоровенную как поляна, широкую спину животного редкой россыпью покрывали покатые небольшие наросты, но не это бросалось в глаза. Половину вершины этого ожившего плато занимала загадочная постройка. Несуразная помесь причудливого гнезда и какой-то недоделанной хижины, выстроенная из множества разноразмерных гладких, лишенных коры, деревянных частей, уверенно держалась по центру спины, закрепленная десятком натянутых в разные стороны крепких ремней.

Конструкция не была монолитной, и внутренние элементы постройки, ближе к краю, выглядывали из-под заменяющей крышу гигантской зеленоватой шкуры. К сожалению, какой-то конкретики разобрать Гамаю не удавалось. Угол обзора был не слишком удобен. Но силач был абсолютно уверен, что под тентом скрывается множество любопытных вещей, засунутых туда неведомыми строителями.

Хотя почему же неведомыми? Гамай нисколечко не сомневался, что и гигантская тварь и строение принадлежат новоявленным, но уже ненавистным врагам всего людского рода – черным обладателям капюшонов, умевшим без слов командовать своими чудовищами. И подтверждая эту, в коем веке, разумную мысль, из гнезда высунулся один из уродов. Нелюдь глянул куда-то в сторону пустоши, растопырил свой кожаный орган связи и беззвучно крикнул в пространство. Постояв секунд пять неподвижно, видимо, дожидаясь ответа, пришелец наконец встрепенулся и вернулся обратно под тент.

Гигантский транспорт, повинуясь приказу, прекратил пожирать округу и начал неспешно разворачиваться в сторону гор, комично перебирая колонообразными лапами. Вот маневр закончился, и живая гора медленно поплыла назад по своим же следам. Пустынная равнина, окаймляющая после разгула стихий мировую стену на всем ее протяжении, начиналась уже в паре сотен ярдов отсюда, и Гамаю удалось рассмотреть в образовавшуюся широкую просеку то, что вчера от него скрыла тьма.

Между горами и лесом, в середине предгорной голой равнины, раскинулся походный лагерь пришельцев, поставленный на время ночевки. Сейчас чернюки как раз занимались его сворачиванием, разбирая какие-то большие шатры. Вокруг сновало множество всевозможных чудовищ. Некоторые из нелюдей уже взбирались на рогачей. Орда собиралась продолжить свой прерванный путь.

Оценив великие масштабы увиденного, охотник чуть не свалился с сосны. Точно подсчитать количество тварей, конечно, не представлялось возможным, но их было уж точно не менее тысячи, а может, и двух. То, что для Племени настали ужасные, тяжелые времена, было понятно любому балбесу. Но у родичей-то, по крайней мере, есть светлейшая голова Яра, различное оружие, взаимная поддержка и воля. А у одинокого полуголого изгнанного охотника, засевшего на высокой сосне, не было совсем ничего…

Неправда! Воля была! Были силы, надежда и ненависть. Причем последнее постепенно росло, начиная отодвигать даже страх. Гамай не имел представления о дальнейшей судьбе захваченного поселка Орлов, но воображение красочно рисовало самые трагические картины. Мерзкие нелюди вторглись на родную любимую землю Медведя, принеся с собой кровь, смерть и горе. Да к тому же они убили Кабаза. И пока силач оставался живым и способным бороться, он собирался делать все от него зависящее, чтобы как можно сильнее вредить проклятым уродам. С этой мыслью, Гамай из ветвей наблюдал за тем, как Орда покидала видимую ему часть пространства, и от злости, бессознательно, все сильнее впивался своими могучими пальцами в кору ни в чем не повинного дерева.

"Да…, к горам лучше не подходить", – размышлял великан. "У тварей теперь там дорога. Рыщут и днем, и ночью. Но ничего, есть и другое решение"

Чудовища скрылись из вида, но Гамай никак не спускался с сосны, обдумывая свои предстоящие действия. Наконец, на что-то решившись, охотник начал сползать по стволу. Раз горы теперь недоступны, придется отправиться в другое, довольно близкое отсюда, интересное место, где можно попробовать раздобыть не только необходимый кремень, но и уже готовое качественное оружие, да и еще множество полезных вещей. Парень подобрал на земле тяжелую сучковатую палку и, закинув ее на плечо, затопал куда-то к востоку.

Глава двадцать шестая

– К берегу! Быстрее! – неожиданная команда Кабаза мгновенно вывела Ингу из состояния глубокой задумчивости. Девушка встрепенулась, руки уперлись в воду, а голова завертелась по сторонам, в поисках новой опасности. Предыдущие сутки, минувшие после первой встречи Безродной с хвостатыми тварями, прошли совершенно спокойно, и путники потихоньку сплавлялись к северу, прервавшись единожды лишь на ночлег у очередной подходящей коряги. За это время беглецам совершенно никто не встречался, и люди даже немного расслабились. Только Инга уверовала, что речная дорога вполне безопасна, и на тебе…

Совершив очередной поворот, русло уходило в востоку, и там, впереди, примерно в полумиле отсюда, из воды выступал небольшой островок. Поросший травой и кустами продолговатый участок земли находился как раз в середине реки, разделяя ее на два одинаковой ширины рукава. И к этому невеликому клочку суши прямо сейчас плыла довольно большая, голов в пятьдесят, разномастная группа чудовищ, двигавшаяся от левого берега.

Понимая, что продолжавшее свой подъем на востоке яркое летнее солнце не дает разглядеть их суденышки, ослепляя плывущую стаю, Кабаз уверенно вел свою лодку направо, собираясь запрятаться в пышных прибрежных зарослях и там отсидеться, пока чудища не закончат свою переправу и не скроются в заречных лесах. Обе группы, практически одновременно, добрались до поставленных целей, и, выглядывая из зелени, напряженные люди терпеливо принялись дожидаться момента, когда твари продолжат свой путь, пересекая второй рукав.

Но, вопреки надеждам охотника, чудища задержались на острове. Время шло, минуты одна за одной постепенно сложились в час, а пришельцы по прежнему оставались на месте, и несколько чернюков, кажется, даже начали разбивать какой-то шатер. Все указывало на то, что уроды решили обосноваться надолго, видно, задумав устроить на этом удобном участке земли некий опорный пункт, позволяющий полностью контролировать речную дорогу, благо расположился сей островок идеально.

– И что будем делать? – нотки страха заполнили шепот Инги. – Похоже, уроды никуда не торопятся.

– А хрен его знает. Как жалко, что проскочить не успели. – Кабаз не столько боялся, сколько дулся на злую судьбу. – Да уж, приплыли… Теперь по воде путь закрыт. Дальше придется ногами. Да вот только куда?

– Как куда? На север, к твоим.

– А с чего ты взяла, что нас кто-нибудь будет там ждать? – Кабаз дальновидно заглядывал в будущее. – Яр однозначно двинет Племя к востоку, причем мы совершенно не знаем, как долго они еще будут плыть. В любой момент родичи могут оставить реку, если еще не оставили, и затеряться в лесах. Согласись, смысл это имеет.

– Ну так мы и пойдем вдоль реки. Как найдем место высадки, сразу же повернем на восток, и за ними. Следов такой оравы не скрыть. Мы с тобой-то уж точно заметим. Рано или поздно догоним. Они-то груженые.

– Звучит вполне складно, но ты забываешь о главном. Племя ищем не только мы. Пришельцы, похоже, нас с тобой обгоняют и уже учесали вперед. Если двинем туда же, однозначно нарвемся на тварей. Даже если и нет, то все равно никуда не успеем. Сдается мне, что берега Великой реки сейчас самое опасное место в Долине. – Кабаз не на долго прервался и, немного подумав, предложил поступить по другому:

– Давай-ка пожалуй, поворачивать прямо сейчас. Нагнать моих родичей – конечно задача важнейшая, да только что-то мне подсказывает – от реки нужно сваливать как можно быстрее. И чем дальше, тем лучше. Вся эта погань снует здесь туда и сюда. Так, или иначе, но лишь на востоке у нас остаются хоть какие-то шансы спастись от Орды. Уйдем далеко-далеко, а потом уж попробуем отыскать мое Племя. – закончив, охотник вопросительно посмотрел на все это время молчавшую девушку и, не дождавшись ответа, добавил: – Что думаешь? Разве есть еще варианты?

Вариантов не обнаружилось и, на всякий случай запрятав свои лодки в кустах, беглецы поспешили вглубь леса.

***

Та же трава на полянах, те же звуки и запахи, те же звери и те же деревья. Земли Безродных на протяжении всех четырех дней пути абсолютно не отличались от прекрасной оставленной родины. Кабаз ходко шагал по прохладной тенистой дубраве. Раненая нога уже давно зажила и совершенно не тревожила юношу. День стоял солнечный, и настроение парня ползло постепенно вверх.

А почему бы и нет! Невозможно ведь постоянно только грустить, переживать и бояться. Так и рассудка лишишься. Да и поводов думать о неприятном, слава Яраду, давненько не находилось. Пешее путешествие проходило еще лучше водного. Ни страшных пришельцев, ни представителей враждебного местного населения, ни даже опасных хищников путники ни разу не встретили. Мирный и дружелюбный лес исправно и щедро снабжал беглецов всем необходимым в дороге. Ягоды, грибы, птичьи яйца а, иногда и неожиданно выскакивающая прямо под ноги, добыча никак не хотели давать парню и девушке даже изредка испытывать голод. Словно не бегство, а какая-то увеселительная прогулка. Да к тому же в прекрасной кампании.

Инга шагала по правую руку от не в меру расчувствовавшегося Кабана и, судя по выражению ее нахмуренного лица, совершенно не разделяла, нахлынувших на Кабаза эмоций. Охотник получше всмотрелся в пропитанные печалью, глаза юной спутницы и, сам того не желая, мгновенно вспомнил все недавно пережитые страхи. Воспарившая было душа с силой грохнулась обратно на землю. Радужное и легкое настроение растаяло, как несбыточный сон. Парень опять погрустнел и сам с себя удивлялся, не понимая, как можно было всего минуту назад думать, что все хорошо.

Как только настроение беглецов уровнялось, так сразу же, будто по волшебству, объявились и первые неприятности. Внезапно на лесную тропу, в каком-то десятке ярдов от путников, выскочила молодая косуля. Растерявшись от неожиданной встречи, животное на секунду застыло. А вот Кабаз, напротив, был полностью собран, и этой заминки копытного парню хватило с избытком. Просвистело брошенное копье, и пронзенная косуля рухнула на землю, толчками выдавливая из себя последние остатки жизни, утекавшие вместе с горячей кровью.

Не успел юноша обрадоваться нежданной легкой добыче, как вслед за животным, на место событий примчалась четверка охотников. Вооруженные луками люди сразу же заметили путников, но вопреки ожиданиям, враждебности не проявили. Наоборот, Безродные даже обрадовались, а в громкие крики приветствия вплелись и слова благодарности. Было видно, что врагов тут не ждут и не ждали.

– Мир вам, добрые люди, – замахал рукой один из охотников, – Вы, часом, не из Ургов будете?

– Спасибо за помощь. Отличный бросок! – выразил признательность другой, склонившейся над косулей, мужчина.

– И вам мир. Все верно – мы Урги. – долго не думая, оттараторила шустрая девушка. – А вы-то, пожалуй, из Райхов? – вопрос задавался уверенно, и становилось понятно, что местная заречная география Инге вполне знакома.

– Они самые. Вокруг-то наши леса. – предсказуемый ответ не заставил себя долго ждать, а следом на слегка растерявшихся беглецов обрушился целый поток информации:

– А я так и знал, что ваши еще подойдут. Не мог же, право, уцелеть лишь один-единственный воин. Так не бывает… И чтобы он там ни плел, помяните мои слова, вы двое тоже не из последних. Наверняка, спаслись многие.

Расписывающего свою дальновидность охотника решил поддержать и один из товарищей:

– Верно Гайрах говорит. Кто-то в лесах попрятался, а кто-то и к другим кланам выйдет. Всех эти чудища переловить не могли, Урги живучий народ. К тому же, сдается мне, что в ваших поселках уже все знают и готовятся уходить. А скорее, так уже и ушли. Мы вот, со дня на день тронемся. Ждем, когда все соберутся.

– Ладно уж. Хватит болтать. – вмешался третий охотник. – Остальное обсудим уже по дороге. Хватайте рогатую, и пошли. Меня, кстати, Баришем кличут. Это Гайрах. Тот сутулый зовется Риго, а молчун откликается на Астарха. А ваши как имена?

– Я Марика, а мужа моего Даргом звать. – эта наглая ложь вырвалась у Инги мгновенно, и Кабазу осталось только глупо кивнуть, подтверждая слова новоявленной женушки.

– Дарг… – Бариш ненадолго задумался, – Не слыхивал про тебя. Да по правде сказать, я из Ургов немногих и знаю. С Вежиком и Майлахом дела имел, с Иржагом судьба раз сталкивала, Сардо у нас в том году гостил, и еще один, хромоногий, уж и не вспомню, как там его. Ну про Варага-то всякий слышал. Да помогут добрые духи вождю вашему, коли жив еще. Ну а последний из известных мне Ургов сидит сейчас в нашем поселке и плачется. Только вчера объявился, а уже всех своим нытьем достать умудрился. Пренеприятнейший тип, на мой взгляд. Да вы, поди, его лучше знаете. Вот придем, обрадуете своего Шаргаша. Пусть убедится, что он не последний из Ургов.

К завершению речи Бариша, отряд уже шагал по тропе, и прозвучавшее ненавистное имя вылетело у Райха настолько внезапно, что мигом побледневшая девушка даже споткнулась от неожиданности. Но, проявив чудеса контроля над нервами, через секунду Инга не только смогла подавить все эмоции, а еще и успела сходу придумать, как повернуть ситуацию в свою пользу. Последовавшая далее импровизация окончательно убедила Кабаза, что молодая хрупкая девушка, пленившая его сердце навеки, величайший мастер обмана во всей огромной Долине.

– Шаргаш!!? – заорала Инга, как резанная, не успел еще Бариш закончить свою последнюю фразу. – О великие духи! Почему эта тварь! Столько мужчин полегло! Настоящих мужчин… А эта вонючая крыса жива! – девушка так натурально изображала внезапно нахлынувший праведный гнев, что охотники Райхов, опешив, остановились, а Кабаз, понимая, что срочно нужно подыгрывать, принялся усердно кривляться и даже потрясать кулаком.

– А мы-то надеялись, что эта трусливая падаль издохла! Что его сожрали и высрали! Что дух его уже скитается в темноте! – Инга никак не могла успокоиться.

Кабаз уже испугался, что девушка перегнет палку и спешно придумывал, как бы вмешаться, но быстрее оказался Гайрах:

– Подожди, Марика, подожди! Да объясните вы толком, что он такого устроил?

– Похоже, что-то ужасное. – выразил свои догадки насупленный Риго.

– Небось, кровник он ихний. – по мнению Бариша, только эта причина могла заставить так много проклятий вылететь из женского рта.

– Все еще хуже ужасного! Вам такое и в страшном сне не привидится! – Инга сделала несколько глубоких вдохов, всем своим видом показывая, что она успокаивается, и продолжила уже тише. – Когда чудища с нашими сцепились… Не удивляйтесь. Мы были там вместе с мужем. Мне можно, я – лучница. – как ни странно, а, кажется, Райхи в это поверили. Видно, женщины-воины были в кланах не такой уж и редкостью.

Не услышав губительных слов недоверия, Инга похоже твердо уверовала в свой великий талант вруна, и паутина обмана полетела на развесивших уши охотников:

– Так вот. Полезли на нас все эти зубастые полчища, и люди дрогнули. А кто бы не дрогнул? Таких страшилищ мир еще не видывал. Сильные, быстрые, злобные. Шкура толстенная, зубы – ножи, когти – копья. Жуть, да и только! И слов-то не подберешь…

Вы уж простите, что я все одна рассказываю. Муж мой на слова не богат. – тут Кабазу пришлось что-то утвердительно промычать, а Инга не останавливалась:

– Прижали нас – хуже некуда. Некоторые попятились, бежать собираясь, но нашлись смельчаки, которые и трусов удерживали, и остальных подбадривали. Среди них был и мой старший брат Лешко. Помню, он все орал: "Стоим! Стоим! Духи с нами!", и что-то еще похожее. А Шаргаш всегда был паршивым зайцем. Он и раньше свою гнилую душонку показывал. Дарг мой постоянно с ним цапался. Однажды чуть не убил. А жаль, всем было бы только лучше. – отступившая в сторону, девушка поняла, что затягивать вредно, и перешла к самой сути:

– Раз за разом пробовал Шаргаш убежать, да только Лешко его не пускал, обратно в строй ставил, даже копьем пригрозил. Тогда эта мразь дождалась, когда мой брат отвернулся, и ножом в спину. Мы моргнуть не успели, а его уже и след простыл. Надеялись, не ушел от реки. Сцапали чудища. Да, как видно, в мире нет справедливости. Выжил говнюк и даже до людей добраться сумел. Вы на него смотрите, думаете, человек перед вами. Ан нет! Крыса! Жалкая трусливая крыса! И ты, Бариш, правду сказал. Кровник он наш. Теперь кровник…

Выслушав пылкую исповедь девушки, насупленные охотники призадумались. История прозвучала невероятная. Но нынче в мире творятся такие дела, что поверишь во что угодно. Понимая, что вскоре случится недобрая встреча, Бариш поспешил уточнить про традиции клана:

– Если все это правда, его судьбу совет решать будет. Но, думаю, не сейчас. Времени на это не выделить. Вот уйдем на восток, опасность минует, тогда и шаман духов спросит, и вождь слово скажет. Все сделаем, как положено. А пока наберитесь терпения и смотрите, без самосуда. Прольется кровь – виновных накажут. Изгонят, как пить дать. И то, что правда за вами, от наказания уйти не поможет. Будьте уверены. У нас с этим строго.

Повисла достаточно долгая пауза, и когда Бариш решил, что слова его поняты, а тема исчерпана, девушка все же добавила несколько важных фраз. Как бы за между прочим, ни к кому конкретно не обращаясь, но при этом достаточно громко, так чтобы точно услышали все, Инга озлобленно проговорила:

– И эта мразь еще смела насмехаться над Даргом за его тугодумство. Мой муж, может быть, и не самый смышленый, но зато он мужчина, а не трусливая тварь. А он как его только не обзывал…, а однажды, так и вообще – Боголюбом. Ведь знал, подлюка, что заречные гады убили родного отца, на глазах у Дарга. Знал, что для него нет обиднее слова. Специально сказал, чтоб больнее. От убийства тогда едва удержали Дарга всем кланом. Но муж мой прилюдно поклялся духом великого Урга, что если еще хоть раз Шаргаш его назовет боголюбом, от смерти урода уже не спасти никому…

Длинная реплика в комментариях не нуждалась, и дальше в дороге над лесом висело молчание. Настроение общаться пропало как-то само собой, Инга постаралась на славу.

***

Человек – крайне гибкое существо и, если надо, может свыкнуться с чем угодно, но резкий противный запах, круглосуточно исходивший от лошадей, выбивался из этого правила. Всю прошедшую неделю пути, в основном, проведенного Троем на спине одной из этих четвероногих вонючек, носовые рецепторы парня постоянно пребывали в мучениях.

Хотя, что уж врать, этот противный навязчивый запах был для пленника меньшей из бед. Гораздо сильнее его тяготили: отбитая задница, натертые ноги, постоянный терзающий страх и крепкая веревка на шее. Как бы это смешно ни звучало, но Тигр ехал на лошади. Самостоятельно и уже уверенно, но медленно и осторожно, ибо длина веревки, идущей от шеи парня к руке следовавшего чуть позади воина, была не столь велика, чтобы Трой хоть немного расслабился. Такой поводок полностью исключал возможность побега, но если что-нибудь неожиданное перепугает обычно смирную и спокойную лошадь, шея пленника может не выдержать и сломаться. Трой предчувствовал возможность такого поворота событий и специально не вставлял ноги в стремена, дабы это не помешало ему свободно вылететь из седла, когда придет время.

Лошадь, седло, стремена, веревка, меч, арбалет и дикарь – были лишь частью из множества новых для Троя слов, смысл которых парню уже был доступен. Другие же пока оставались для пленника на уровне наборов бессвязных звуков. Например, непонятное слово "Магистр". То, что это не имя командира отряда пришельцев, Трой уже догадался, но дальше сплошная загадка. Несколько раз любопытному Тигру удавалось услышать в редких коротких беседах пленителей между собой упоминание о какой-то "Империи", реже "Валонге", пару раз о "Ализии", а единожды, уважительно и таинственно, прозвучало непонятное "Орден". Было очень похоже, что все это названия каких-то географических областей, а значит, мир куда больше известной Трою Долины.

Когда Тигр, после длительных размышлений, наконец-то пришел к этому шокирующему выводу, парня сразу же посетила и другая пугающая догадка. Пыткий ум молодого охотника сопоставил известные факты, и у Троя появилась теория, что объявившиеся на юге чудовища тоже пришли из каких-то далеких земель, а не выползли из подземного мира.

Про жутких зубастых тварей своим пленителям юноша пока не рассказывал. Напрямую они не спрашивали, и Тигр приберег эту важную информацию про запас. Трой вел пришельцев на юг, к развалинам дома Мудрейшего, а впервые чудовища встретились людям как раз в тех местах. Кто его знает, вдруг твари окажутся там и сейчас? Если две группы различных пришельцев когда-нибудь все же столкнутся друг с другом, в образовавшейся суматохе у Тигра, пожалуй, появится возможность сбежать. Особенно, если чудовища станут для воинов сюрпризом.

Хотя Трой и представлял возможным такой вариант развития событий, но считал его слишком опасным и оттого нежелательным. В приоритете у Тигра по прежнему оставался задуманный изначально, легко исполнимый план – отвести магистра к развалинам, указать, где засыпан вход в погреб и, когда чужеродные воины найдут Звездный камень, обрести наконец-то свободу.

В то, что его не обманут и отпустят домой, почему-то Тигр уверовал сразу. Уж больно серьезным казался человек в капюшоне. Такие, как этот магистр, своими словами, поди, не разбрасываются. Вот оттого-то охотник и старался на совесть, прокладывая удобный маршрут, совсем не пытаясь хитрить. Трою хотелось как можно скорее закончить со всем этим делом и навсегда распрощаться с компанией таинственных воинов.

Конечно же, конный отряд двигался гораздо быстрее, чем любая пешая группа, но разница в скорости была ненастолько значительна. Узкие звериные тропы, которыми Трой вел пришельцев по дремучим бескрайним лесам, не давали возможности особенно разгоняться. Тем более парень специально закладывал небольшую петлю, огибая дугой все селения родичей с запада, что прилично удлиняло дорогу.

Трой и сам не желал неожиданно встретить кого-то из Племени, но обходными путями вел отряд по приказу магистра, заявившего, что без лишнего повода убивать дикарей смысла нет, и дорога не станет быстрее, если постоянно отвлекаться на местных. В том, что пришельцы особой жестокостью не страдали, Трой убедился на собственном опыте. То есть, у послушного и расторопного парня просто ни разу не появилось возможности убедиться в обратном. Пленника не били и не пытали, давали еду и питье, связывали только во время ночевок и, вообще, относились примерно, как к лошади. Попав в один ряд с полезными четвероногими животными, проводник в своем положении поднялся на целые две ступени, начав с "пустого места" и миновав по дороге "ничтожество".

Совесть охотника тоже особо не мучила. Трой не считал, что он делает что-то ужасное. Если магистру так сильно нужен диковинный камушек, так пусть забирает. Яру-то он без надобности. Украшение, ну и, может быть, память о матери… Да Мудрейший и сам бы отдал этот камень пришельцам, если бы от того зависела чья-нибудь жизнь. Так что предателем парень себя не считал. Вот трусом – другое дело. Но эту черту характера в себе он заметил давно и смирился. Да к тому же никто не узнает о свершенном поступке. Со стороны, Тигр видел себя не подлым, а хитрым, и даже гордился своими талантами. Глупая Тарья закопана в яме, как мусор, а умный находчивый Трой проживет еще долгую жизнь…

Невзирая на то, что пришельцы, казалось бы, доверяли ведущему их охотнику, неглубокая поверхностная разведка проводилась довольно исправно. Каждый вечер, пока остальные разбивали нехитрый походный лагерь, четверо воинов, по-быстрому, прочесывали округу. Убедившись, что в полумильном радиусе от места стоянки отсутствуют любые опасности, они возвращались обратно и коротко отчитывались Эрмину, который в отряде был главным, конечно же, после Магистра. Утром все повторялось по новой, и процессия трогалась в путь только после прихода разведчиков, с твердым знанием, что в окрестностях чисто.

Вот и сегодня с рассветом, как всегда незаметно и тихо, четыре бесшумные тени мгновенно растворились в кустах. Лагерь еще не собрали, а один из разведчиков уже умудрился вернуться и быстро о чем-то докладывал Эрмину. Тот выслушал и, подозвав к себе Троя, который поспешно приблизился в компании своего конвоира, повел всех собравшихся в сторону палатки магистра. Глава экспедиции уже был снаружи и кивком головы поприветствовал воинов, в свою очередь, совершивших поклоны. Эрмин коротко доложил ситуацию:

– Господин, в полумиле на запад, разведка обнаружила местного. Он один и забрался на дерево. Какие будут приказы?

– Думаю, он для нас не опасен и не стоит потери времени, но осторожность превыше всего. Вижу, ты точно такого же мнения, раз уже притащил ко мне Троя. Бери пацана, пусть посмотрит. Без нужды не светитесь. Если нужно – убейте. – завершив наставления, магистр перевел взгляд на Тигра и добавил уже лично ему: – Смотри, без глупостей. Если заметишь что-нибудь странное, или посчитаешь полезным его допросить – проси сразу Эрмина. Он сделает все, как надо. Помни, от выполнения нашей задачи зависит и твоя жизнь. Не будь дураком. Хорошо?

Трой, с поспешностью, закивал, подтверждая, что он не дурак, и, прихватив еще парочку человек, Эрмин бегом повел всю компанию к западу. Минут через шесть отряд смог добраться до нужного места и, притаившись в удобных кустах, люди разглядывали огромный столетний дуб, в кроне которого двигалось что-то большое. Загадочное шуршание продолжалось недолго и закончилось, как ни странно, падением. Но о землю брякнулся не засевший в ветвях человек, а всего лишь мешок, похоже, набитый зерном. Вслед за ним с высоты прилетело копье, а затем по стволу заскользил и хозяин вещей.

К зрителям, пока что, была обращена лишь спина, на которой держался рюкзак и крепился натянутый лук, но глазастому Тигру, в принципе, хватало и этого. Несмотря на нелепую, не по размеру, одежду, в здоровенном обладателе пышной кудрявой гривы, Трою легко узнавался старый знакомец Гамай. К чести плененного юноши, он совершенно не выразил на лице своего удивления и, в попытке защитить добродушного великана, отважился на опасную хитрость. С деланным равнодушием, Трой вместе со всеми дождался завершения спуска и быстро заговорил, лишь когда, подбирая мешок и копье, охотнику пришлось повернуться.

– Я его знаю. Это Гамай из Медведей. Он, видимо, отправился на охоту.

– А что он забыл на дереве? – с любопытством поинтересовался Эрмин.

– Так он же один. Где еще ночевать? Все так делают.

– Ну что? Замечаешь какой-то подвох? Будем брать?… Ты смотри, не геройствуй.

– Да нужен он мне! – Трой скорчил презрительную гримасу. – Хотите, ловите, да толку с него никакого. Дурень редкостный. Все в рост ушло… Поселок его недалече, вот он здесь и шастает.

Эрмин внимательно всмотрелся в бесстыжие глаза пленника, затем перевел свой задумчивый взгляд на Гамая, который уже начал вышагивать к северу, постепенно удаляясь от служивших местом засады кустов, и, приняв наконец-то решение, невнятно махнул рукой и озвучил:

– Ладно. Пускай уходит… Все. Давайте обратно. Время и так упущено.

Невеликий отряд наблюдателей снова отправился в лагерь, а беспечный Гамай размеренно двигался дальше, своею дорогой, совершенно не ведая, что жизнь его только что висела на волоске.

Глава двадцать седьмая.

Первые плоты начали приставать к пологому широкому пляжу. Их было настолько много, что в образовавшейся давке потерялся десяток минут, и обеспокоенный Яр, наконец, смог ступить на мокрый упругий песок только в двух сотнях ярдов от того места, где возвышался на круче конный русоволосый чужак.

Мудрейший поспешно шагал вдоль откоса, а родичи все продолжали высаживаться. В молчании люди осторожно сходили на землю, и пляж постепенно заполнялся притихшим народом. Застывшие на обрыве пришельцы тоже оставались безмолвны. Если бы, взволнованные масштабным зрелищем прибытия Племени, животные не похрапывали и не помахивали хвостами, неподвижные чужаки вполне могли бы сойти за каких-то диковинных каменных идолов.

Маргар и старейшины уже собрались у воды на нужном участке берега, но сами к откосу двигаться не спешили, дожидаясь прибытия Яра. Воин на круче, в свою очередь, тоже не стремился спускаться на встречу и, с пониманием, терпеливо держался на месте.

Яр подошел, пробежался глазами по напряженным лицам собравшихся родичей, подметил, что здесь и Морлан, и Нардаг, и еще много различных людей, ничего не сказал и, махнув лишь рукой, призывая идти за собой, направился прямо к откосу. Путь был недолгий. Тридцать ярдов, и контакт состоялся.

– Приветствую вас! – прокричал чужак сверху, подняв руку ладонью вперед, – Извините, что не спускаюсь, но на лошади это сделать непросто. Давайте уж вы наверх. Вон удобное место забраться. – по спокойной манере общения было видно, что пришелец совсем не страшится. Он открыто тепло улыбался и казался ужасно довольным.

А вот родичи пребывали в сомнениях, переглядывались и, продолжая топтаться на месте, ждали реакции Яра. Мудрейший же долго не думал и, в три прыжка, за секунду поднялся наверх. Пока остальные, не столь изящно и быстро, взбирались на кручу, сын бога уже оказался в двух ярдах от странного чужака. За спиной у пришельца, выполняя, похоже, охранные функции, сидело на спинах животных не менее дюжины воинов, но этого Яр не смутился и выпалил первое, что крутилось у всех на умах:

– Меня зовут Яр. Но вам это должно быть известно. Ведь вы посланцы Ярада? – Мудрейший с надеждой уставился на чужака, дожидаясь ответа.

– Мне жаль тебя, Яр, расстраивать, но мы посланцы Монка. А про Ярада я никогда и не слыхивал. Меня зовут Альберт Монк. Я третий сын Барона Августа Монка и предводитель этого небольшого отряда. – баронет заметил в глазах собеседника отблески непонимания и перешел к главному. – Хоть мы и не те, за кого вы нас приняли, но может быть это и к лучшему. Вы убегаете? От кого?

Вопросы не сильно смутили Мудрейшего. Лишь слепой не заметил бы, что Племя не на праздной прогулке, а у Альберта было аж два серых глаза, и оба светились умом.

– Да. Ты прав, чужеземец. Мы бежим от небывалой беды. Полчища жутких захватчиков явились в наш мир из-за гор.

– Неужели сарийцы?! – это внезапное восклицание обращалось скорее не к Яру, а к спутникам чужака. – Два прохода за одну бурю?! Да это просто немыслимо!

Баронет успокоился и продолжил расспрашивать Яра:

– Как выглядят, напавшие на вас люди? Они в желтых плащах?

К этому моменту, замыкая расширенную группу совета, на кручу взобрался Морлан. Вот он-то, расслышав последние фразы Альберта, не сдержался и, обгоняя Мудрейшего, громко выкрикнул из-за спин остальных:

– Да какие, к Зарбагу, люди! Чудища, каких свет не видывал! И они, небось, уже близко!

Чужеземцы взволнованно зашумели. Всадники со всего берега уже потихоньку стянулись к месту столь интересного разговора, и теперь слова родичей слышали практически все. Заметив прямое и грубое нарушение субординации, ближайший к Альберту, немолодой уже воин сурово зацыкал на конников, и голоса мигом смолкли. Монк перестал улыбаться и зачастил, по-военному, быстро и четко:

– Где они? Сколько их? Расскажите подробно? Не бойтесь, мы не враги. И, кстати…, про Зарбага мы тоже наслышаны, и у нас он совсем не в почете.

– Что не враги, то понятно. Иначе бы не говорили. А вот друзья ли вы нам – предстоит еще выяснить. – как только Яр осознал, что к богам эти люди никакого отношения не имеют, Мудрейший немного расстроился и снова вернулся к реальным проблемам. – Где они, мы не знаем. Возможно, и далеко. Но если все-таки близко, дожидаться Орды нам не хочется. – сын бога оглянулся на реку, подметил, что разгрузка закончена, и добавил: – Давайте продолжим расспросы в пути на восток. Или вы пришли не оттуда?

– Мы пришли с севера. Но горный разлом действительно в дне пути отсюда к востоку. – баронет поглядел на облепленный грузами, людьми и животными пляж и малость изменил свое мнение. – Хотя, вам до начала каньона и за неделю не доползти.

– Хоть неделя, хоть две, а этот путь нам проделать придется. Хотели на дальнем востоке укрыться, но так даже лучше. – Яр сделал паузу, всматриваясь в глаза чужака и, не увидев в них готовности отказать в еще не озвученной просьбе, решился поставить на кон судьбу всего Племени. – Я вижу, Альберт, что человек ты не злой. Не обрекай свою совесть на муки. Разреши нам уйти в ваши земли. В Долине людям не выстоять.

С новым тяжелым знанием, что мир не кончается на периметре кругосветной стены, родичи давно уже свыклись. Своры чудовищ, пришедшие с юга, не давали и тени сомнений лечь на рассказ о загорье, поведанный Миной и подтвержденный Валаем. Но теперь, когда в одночасье границы привычного мира вновь раздвинулись в неизвестность, Яр и другие из родичей, кто уже прибывал над обрывом, не ощутили каких-то пугающих чувств, а, наоборот, преисполнились потаенной надеждой. Безысходность последнего времени разлетелась на части под наплывом забрезживших перспектив. Долина уже не казалась ловушкой, выбраться из которой никак не возможно. Печальная участь загнанных в угол зверей, нависшая над убегающем Племенем, передвинулась от неизбежной, всего лишь к возможной.

Задача укрыться на севере, покинув родную Долину, представилась Яру посильной, единственно верной и дающей возможность спасти своих родичей от скорой неминуемой гибели. Ведь божий сын вел людей без конкретного плана, стараясь пока-что хотя бы отсрочить финальную битву, которая в своей неизбежности, грозила людскому Племени не только окончательным разгромом, но и полным тотальным уничтожением. Надежда, как известно, всегда умирает последней, и Яр уповал лишь на чудо. Оно и случилось. Чужеземные воины явились как будто из сказки. Восседая на своих лошадях, обладая чудесным оружием, отражая свет солнца блестящими головными уборами, пришельцы выглядели настолько внушительно, что создавалось предвзятое впечатление – им по силам любые напасти.

Радужные светлые образы нахлынули на Мудрейшего, но тут Яр припомнил Орду, гигантов, рогачей, чернюков, и раздувшиеся мечты лопнули, как перезрелая вишня. Нет…, с тварями просто не будет и северным воинам. Да к чему эти мысли? Вдруг пришельцы и не подумают приглашать в свои земли несчастных людей? Кто знает, что на уме у этого улыбчивого Альберта?

Томления Мудрейшего, да и всех членов Племени, кому удалось расслышать последнюю важнейшую просьбу, продлились с десяток секунд. Именно столько времени понадобилось сыну барона на короткое совещание шепотом, проведенное с суровым опытным воином, занимавшим, похоже, в отряде пришельцев второе по старшинству положение. Хотя раздумья и были рекордно короткими, к моменту, когда Альберт дал наконец-то ответ, родичи уже истерзались до крайности. Слишком многое нынче зависело от слов русоволосого человека.

– Мы готовы позволить вашему народу уйти вместе с нами за горы и даже предоставим вам земли во владениях Монков… Вы же знакомы с основами земледелия? – и, дождавшись утвердительных возгласов, баронет изложил и обратную сторону своей невиданной щедрости. – Но лишь при условии, что все вы, под клятвой, признаете власть Императора, графа Ализии и, конечно же, барона Августа Монка. Присягнете на верность Империи и примете наши законы. То есть станете нашими, в том числе и моими, надежными полноправными подданными. – Альберт закончил излагать свои требования и замолчал, дожидаясь ответа.

Услышанное наполнило сердце Яра нахлынувшим облегчением, но множество, пока незнакомых, слов, рассыпанных чужаком по выставленным условиям, охлаждали ликующий разум. Несмотря на неясности, сын Ярада вполне уловил суть предложенной сделки. Родичам обещали новую жизнь и защиту, в обмен на то главное, чем Племя всегда дорожило и считало важнейшей из имевшихся ценностей. Сейчас предстояло решать, желают ли люди лишиться свободы. Подробности будущей жизни пока расплывались в тумане, но Яр был отчего-то уверен, что возможные притеснения воли окажутся не столь и страшны. Что бы ни ждало на севере, все будет лучше, чем погибнуть в зубах у чудовищ. А про участь несчастных детей Яр старался и вовсе не думать.

Для себя все решив, наскоро сравнив перспективы, Мудрейший, не имея морального права делать подобный выбор за всех, вежливо обратился к Альберту, понимая, что скоро слова этого молодого мужчины станут законом и для него, и для всех остальных, кто согласится укрыться на севере:

– Уважаемый Альберт, я нисколько не сомневаюсь, что ваши законы вполне справедливы, а Император, граф и барон такие же добрые люди, как ты, но не могли бы вы все отойти на сотню-другую ярдов. Такие решения у нас подобает принимать всем народом.

Молодой баронет с пониманием отнесся к услышанному и, дав своим людям команду, первым направил коня в сторону от русла реки. Дождавшись, когда чужаки удалятся на приличное расстояние, родичи загалдели на все голоса. Сколько людей – столько мнений, но в подавляющем большинстве старейшины соглашались с предложенным. Против стоял лишь Морлан, да еще два упертых охотника.

– Почему мы должны им поверить? – вопрошал недовольный Орел, – Угодим в услужение к этим милым Альбертам и прочим! Наши дети и внуки потом не простят нам проявленной трусости!

– Ты, Морлан, всем известный храбрец, – вклинился в речь великого лучника вождь, – И в бою умереть не боишься. Но вот как смогут не простить тебя в чем-то внуки, если никогда не родятся на свет? – Маргар излагал сейчас общее мнение, так что родичи только согласно кивали. – Я-то тоже не молод, и готов помирать хоть сейчас, но детишкам пожить еще надо. Меня, конечно, пугают загадочные слова, типа "Подданные", да только выбора у нас нет. Все мы видели силу Орды…

Видя, что споры способны растянуться надолго, Яр поспешил оборвать разговоры:

– Я лично стою за спасенье на севере, но здесь пусть решает все Племя. Время уходит, а твари на месте не топчутся. Все. Я сообщу остальным. – с этими словами, Мудрейший проследовал к краю обрыва и, привлекая внимание взмахами рук, громогласно обратился к собравшимся внизу родичам:

– Люди восьми родов, у нас появились хорошие шансы спастись от Орды! – Яр делал приличные паузы, чтобы его слова успевали передавать по цепочке. – На севере за горами существует огромный неведомый мир, заселенный людьми. Нам предлагают дать вдоволь земли под жилье и посевы, взамен же придется частично расстаться с свободой и заиметь над собой всевозможных правителей. Вы доверяли мне долгие-долгие годы. К моим советам прислушивались ваши отцы и деды. Я заботился о нашем Племени многие сотни лет. Прошу вас, пойдите за мной и сейчас. Я все решил и выбираю бегство на север!

Над берегом Великой реки повисла звенящая тишина. Замешательство, возникшее от услышанного, сковало, не ожидавших такого поворота событий, людей. Яр уже все сказал, что хотел изначально, но, увидев растерянных родичей, в состоянии полного ступора, передумал и добавил еще:

– Всем вам известно, на что способны чудовища. Я долго и тщательно думал, как нам спастись в этот раз. Но, видимо, бывают задачи, в которых решения нет. Долина обречена! В нашем маленьком мире просто нет такой силы, что одолела бы это зубастое воинство. Может быть, я и не прав. Я не всеведущ, и могу ошибаться. Да к тому же, увидев сегодня людей из-за северных гор, осознал я, что Яраду не сын…, и на высшие силы рассчитывать нечего.

Дружный вздох удивления прокатился над пляжем. Родичи не желали поверить услышанному. Привычное с рождения знание, что, заботясь о Племени, среди них, век за веком, проживает бессмертный сын бога, оказалось чудовищным заблуждением. Подсознательное сильное чувство постоянной божественной защищенности ни разу не покидало каждого жителя Племени. А сейчас, одной жесткой, и даже жестокой, фразой, Яр все это разрушил за пару секунд.

Народ зашумел. Полетели различные выкрики. Не у каждого из людей в голове уложилось подобное заявление. Некоторые посчитали, что Мудрейший ошибся, и не ведает собственной истиной сути. Мнения разделились, но на споры у родичей времени не было. Яр с откоса уже призывал делать выбор.

– Все, кто со мною уходит за горы на север, поднимите вверх руки. – лес взметнувшихся верхних конечностей был для Яра понятным ответом. И хотя настроения в Племени уже не являлись секретом, приходилось спросить и повторно, что Мудрейший и сделал:

– А теперь я хотел бы увидеть, скольким не по душе этот план. Кто не готов уходить из Долины и хотел бы рискнуть, затерявшись в восточных лесах. Я неволить никого не хочу. Каждый сам вправе выбрать судьбу по душе. Кто не хочет оставить родные края, поднимите вверх руки!

Яр внимательно осматривал заполненный родичами пляж и удивлялся, как же в Племени мало людей, не поддержавших его начинаний. Один, два, три,…ровно четырнадцать. И это на десять, без малого, тысяч. Что ж, значит, его уважают и верят в него до конца, не только за громкое великое имя божественного родителя. Мудрейший был очень доволен и, повернувшись к стоявшим поблизости членам расширенного совета, нашел глазами Маргара.

– Ну что, выбор сделан. Я пошел, обговаривать с Альбертом детали, а ты здесь командуй. Пора подниматься на кручу и организовывать движение посуху. – вождь закивал головой, ну а Яр повернулся к востоку и, призывая пришельцев обратно, усиленно замахал руками.

Вернувшись к реке и, как должное, приняв решение Племени, молодой баронет сразу же доказал, что серьезно намерен заботиться о будущих подданных и, подозвав пару всадников, распорядился:

– Скачите обратно в Синар и расскажите барону о всем, что случилось. Пусть высылают навстречу пустые повозки. У наших новых сограждан слишком много поклажи, да к тому же имеются раненные. Отдельно доложить про чудовищ. Кто знает, а вдруг эти твари пожалуют и в наши края? Я никогда не желал прослыть трусом, поэтому не призываю пока что собирать ополчение. Сначала постараюсь узнать про эту напасть поподробней. Переселенцев на север поведет Драгомир, а я отправляюсь на юг вдоль реки. Мне нужно увидеть масштабы угрозы своими глазами. – при этих словах благородного воина, капитан баронской дружины активно принялся возмущаться и по возможности отговаривать Альберта:

– Ваша светлость, к чему же такое геройство? Да поспрашайте вы местных, они все вам расскажут. Ваш брат с меня шкуру спустит, что с вами случись.

– Отставить разговоры! Все, старина, есть свидетели, что ты попытался меня удержать. Но, как ты прекрасно знаешь, потуги твои бесполезны. А про шкуру ты мне не ври! Не хуже меня знаешь, что Арчи с войсками Графа в Нарваз ушел. Не до тебя ему.

– Хорошо, умолкаю. Ну хоть возьмите с собой побольше людей.

– Нет. Толпа в этом деле не требуется. Будут только мешать, – отмахнулся Альберт. И, уже повернувшись к Мудрейшему, сын барона добавил: – Яр, ты выделишь пару толковых ребят? Мне нужны провожатые.

– Думаю, добровольцы найдутся, – в голове у Мудрейшего закрутился десяток имен. – Вот, к примеру, Арил и Ралат. – выиграли этот сомнительный конкурс друзья. – Оба отличные лучники, да и с тварями у них счеты отдельные.

Спустя час место первого в истории контакта представителей двух миров покидали два разных отряда. В одном десять тысяч людей еле-еле ползли на восток, в другом же лишь шесть человек конными трусили на юг. Два молодых чемпиона, без раздумий принявших опасное предложение баронета, неуклюже болтались в седлах, на спинах у врученных лошадей. Езда верхом давалась родичам пока неохотно, но время на тренировку имелось, и юные лучники усердно внимали советам бывалых попутчиков, надеясь набраться сноровки к моменту неминуемой встречи с Ордой.

Как ни странно, но Арил не испытывал страха, а даже наоборот, ликовал от возможности вновь повидаться с захватчиками. Ненависть Лиса к хозяевам проклятой своры со временем не утихала, а лишь раздувалась сильней. Парень восторженно предвкушал, как меткие мстители – стрелы, вонзятся в уродливые тела, и молил всех богов позволить мечтаниям сбыться. Боги, если и слышали, то упорно надменно молчали, никак не давая ответа. Впрочем, как и всегда…

***

Заросли густого кустарника надежно укрывали охотника от возможных непрошенных взоров, но при этом немного мешали разглядеть всю картину детально. Хаотично разбросанные по обширной поляне землянки, часть из которых просматривалась за несколькими слоями листвы, однозначно были покинуты, и звенящая тишина разливалась над селением Змей. Гамай осторожно выглядывал из-за кустов, боясь, что Орда уже добралась и досюда.

Четырьмя днями ранее изгнаннику уже довелось лицезреть брошенный поселок Орлов, по которому прокатилось нашествие нелюдей. Разрушенные землянки, туши чудовищ, продолжавшие гнить там, где смерь от рук родичей справедливо настигла захватчиков, останки огромных погребальных костров и отсутствие человеческих трупов – все это наглядно свидетельствовало, что в самом южном селении Племени люди добились победы, но решили потом отступить.

Здесь же следов страшной битвы охотник пока не заметил. Отпечатки чудовищных лап обильно покрывали тропу, приводившую к Змеям из леса, и бесспорно доказывали, что Орда здесь уже побывала, но, похоже, что тварей на подступах вовсе никто не встречал. Гамай, осмелев, уже выбрался из кустов и, короткими перебежками от хижины к хижине, двигался по вымершему поселку. Некоторые из землянок все же были разрушены гигантскими телами чудовищ, но большинство из домов стояли совершенно нетронутыми и пустыми внутри. Ни оружия, ни запасов еды, ни одежды, ни утвари. Племя бежало отсюда без спешки. Люди явно успели собраться и прихватить все, что нужно, с собой. Без сомнений, Мудрейший предпочел отступить, не сражаясь, и вывел всех родичей из селения еще до прихода Орды. Племя Гамая ушло и, причем, непонятно куда.

Визуальный наглядный ответ на этот терзающий великана вопрос изгнанник получил всего через пару минут, когда наконец-то добрался до восточного края поселка и увидел, или вернее сказать, не увидел привычных обширных зарослей прибрежного тростника. Гамай хоть и не был особым мыслителем, но выводы сделать сподобился. Оголившийся берег Великой реки указывал направление бегства сородичей, и парень даже слегка улыбнулся, так ему приглянулось разумное решение Яра, укрыться за водной преградой.

Безродные, хоть и были врагами, но если сравнивать бородатых заречных соседей с зубастыми мерзкими тварями, нахлынувшими в родные леса, безбожники казались совсем не проблемой, а главное, были людьми. Яр сможет решить дело миром, ни капли не сомневался Гамай. Силач свято верил в способности сына Ярада и собирался продолжить преследовать родичей, в надежде увидеть Мудрейшего и передать ему, забытую в бегстве вещь.

Болтавшийся на шнурке, надетый на шею Гамая, легендарный чудесный предмет, являясь главной причиной похода последней недели, проделанного изгнанником от самых развалин жилища Мудрейшего, гнал упертого великана вперед, и охотник серьезно задумался над способом будущей собственной переправы, которая теперь была неизбежна.

Понимая, что попасться своим на глаза – означает рискнуть оказаться с стрелой в животе, силач тем не менее, все же отважился попытаться вернуть Звездный камень хозяину. Невзирая на то, что жестокий обычай предписывал любому из родичей, повстречавшему отвергнутого преступника, без сомнений и сожалений, немедленно лишить его жизни, если конечно такая возможность представится, Гамай вознамерился во что бы то ни стало передать Яру небесного цвета реликвию.

По хорошему, изгнаннику полагалось убраться подальше на запад и жить тихой жизнью отшельника, в неведомых диких лесах, куда никогда не заходят охотники Племени. Но силач понадеялся, что наступившие тяжелые времена и доставленный легендарный предмет помогут ему, если и не обжаловать вынесенный Марком суровый вердикт, то хотя бы остаться в живых и снова уйти в одиночество.

Так уж вышло, что в могучие руки Гамая, наряду и с другими вещами Мудрейшего, неожиданно угодила позабытая Яром святыня. Повстречав свору чудищ на южной окраине мира, познакомившись с жуткой ожившей горой, пожиравшей в три рта все вокруг, охотник припомнил, как давеча ворочал с друзьями тяжелые камни, разбирая развалины легендарного дома. В погребе у божьего сына без сомнений имелось все столь нужное юноше, и отчаянный парень, несмотря на соседство кишащих на юге чудовищ, отважился попытаться закончить прерванную когда-то работу и расчистить засыпанный вход в кладовую, благо был здесь поблизости.

Добравшись до знакомой огромной поляны, убедившись, что в окрестностях пусто и тихо, силач приступил к тяжелому физическому труду, занявшему несколько дней. Подгоняемый страхом изгнанник работал на полный износ, но, слава Яраду, зубастые гости так ни разу и не явились. Как выяснилось, большая часть этого сложного дела была уже сделана ранее. Гамаю пришлось лишь закончить работу.

Открывшийся темный провал стал для изгнанника долгожданной наградой, а сама кладовая – спасительной пещерой чудес. Изголодавшийся за последние дни великан, как безумный, набросился на вяленое жесткое мясо, полосками свисавшее с потолка. Погреб просто ломился от всяческой снеди. Были здесь и зерно, и коренья, и мед диких пчел. Большие корзины с сушеными ягодами перемежались копчеными окороками, и длинные гирлянды грибов мешали Гамаю пройти в полный рост, оплетая пространство ароматными густыми тенетами.

Обширная прохладная кладовая делилась на два помещения, и если в ближайшем к проходу освещения было достаточно, то очертания дальнего скрывала кромешная тьма. Наевшийся вволю охотник буквально на ощупь смог отыскать в темноте оружие, кресало, одежду и другие полезные вещи. Набрав побольше провизии и собираясь уже уходить, изгнанник чудом приметил блеснувший на полке кристалл и, боясь оставлять столь известную вещь без присмотра, натянул ремешок с синим камнем на шею.

Выбравшись, наконец, на поверхность из этой рукотворной пещеры, Гамай наскоро засыпал отверстие входа камнями и отправился к северо-западу, возвращать Звездный камень хозяину.

Поселок Орлов оказался покинутым. Мудрейшего не было и в главном селении Племени. Искать сына бога теперь надлежало на том берегу, и Гамай, потихоньку, смещался все ближе и ближе к реке. Когда до воды уже оставалось пройти сотню ярдов, в лесу за спиной у охотника послышался нарастающий шум.

Изгнанник, не думая, бросился обратно к землянкам и, с разгону, ввалился в задернутый шкурой проем. Затаившись в углу, как огромная мышь, великан обратился в слух. Сквозь сердечную частую дробь пробивался все возрастающий топот. Полминуты и земля затряслась под ударами мощных ног или лап. Кто-то двигался мимо землянки, но, похоже, их было немного. Парень трясся от страха, прижавшись к стене, и беззвучно молился Яраду. Руки хоть и сжимали копье, но Гамай понимал, если твари решат заглянуть в эту хижину, вырваться с боем уже не получится.

В том, что это не люди, парень не сомневался ни разу. Доносившаяся снаружи тяжелая быстрая поступь совершенно была не похожа на мягкие человеческие шаги. Подтверждая теорию юноши, в отдалении проревел острозубый гигант. Этот звук прилетел все оттуда же из лесу, но секундой спустя от реки, но чуть северней этого места, прозвучал жутким рыком ответ. Ведущая с юга, от рода Оленей тропа в тишине оставалась еще три секунды, а затем и на ней раздались характерные тварям протяжные звуки.

Без помощи носа и глаз, используя только лишь слух, дрожащий Гамай представлял, как в поселок за первым отрядом, с трех сторон, как в воронку вода, стекаются полчища тварей. Перепуганный до смерти парень молча клял себя по чем зря, понимая, что, потеряв осторожность, оказался теперь в западне.

Примчавшийся первым отряд, закончив свой бег, вдруг притих, оказавшись как раз между руслом реки и укрывшей Гамая землянкой. Парень так погрузился в себя, стараясь найти среди скачущих мыслей хоть какой-нибудь шанс на спасение, что буквально свалился на твердый утоптанный пол, когда от воды долетел человеческий крик:

– Смотрите! С того берега тоже плывут! – надрывно сообщил неизвестный, а удивленный изгнанник метнулся к дверному проему и, слегка сдвинув шкуру, увидел чудную картину.

Меж водой и поселком в замешательстве топтались на месте два десятка неведомых парню животных, а на спинах зверей восседали какие-то люди. Незнакомые лица отражали тревогу и злость, руки крепко сжимали блестящее на солнце оружие. Средь носивших чудные одежды пришельцев выделялся обряженный в шкуры, мужчина. Он сейчас находился к Гамаю спиной, но силач разглядел поводок, отходивший от шеи охотника и сполна выдававший в нем пленника.

Не считаясь с перегруженным мозгом, пытавшимся осмыслить увиденное, сильные руки изгнанника, на рефлексах, потянулись за луком. Все дальнейшее происходило так быстро, что раздумывать возможности не было. Убедившись, что отряд в окружении, всадник в длинном плаще приказал:

– Делать нечего! Прорываемся к северу! – мужчина извлек длинный меч. – Если разделимся – друг друга не ждать! По одиночке к разлому и дальше, домой! Время упущено, а задача провалена! Боюсь, имперцы уже отыскали проход, и кордоны расставлены! Кто попадется – легенду вы знаете! Все, пора! – и закончив о важном, уже не так громко бросил несколько слов: – Мальчишку убейте. Он больше не нужен.

Чужаки развернули на север коней, сбились в плотную кучу и сорвались в галоп. Лишь один человек задержался и, рванув за веревку, сбросил Троя на землю. Меч взметнулся в замахе и…бессильно свалился на землю из вмиг ослабевшей руки. Всадник тупо уставился на вылезший из груди окровавленный кремниевый наконечник и, издав тихий стон, начал медленно падать вперед. Стремена и седло не позволили телу обрушиться вниз, а вторая стрела, угодившая лошади в круп, заставила обезумевшего от боли коня, с дикой скоростью, припустить догонять остальных. Другое, оставшееся без наездника животное тоже рванулось во след, и, поднявшийся на ноги, перепуганный Трой остался на прибрежной поляне один.

Глава двадцать восьмая.

Густой океан разнотравья, разлившийся перед глазами наездников, легонько покачивался под дыханием восточного ветра. Бугристые края рваной трещины, разделявшей поляну на две неравные части, уже поросли свежей зеленью. Отвесные южные горы поднимались за сосновыми рощами. Нагромождение каменных глыб, когда-то бывшее домом Мудрейшего, раскинулось бурым пятном посреди пожелтевшей на солнце травы.

За прошедший неполный месяц с момента, когда Трой покинул эти места, пейзаж особо не изменился. Но плененному юноше сразу стало понятно, что огромная груда камней, некогда бывшая воспеваемым в Племени чудом, поменяла свои очертания и, похоже, уже посещалась людьми… Или нелюдями.

Узкий лаз в погреб, хоть по-прежнему был и засыпан, но распознать место входа в хранилище, проблемой уже не являлось. Особенно, если знать, что ты ищешь. Сердце пленника прыгало, в ожидании худшего. Мозг упорно твердил, что, надежда еще не потеряна. Загорелое молодое лицо совершенно не выдавало нахлынувших на Тигра эмоций, а в душе у охотника зарождались зачатки сомнений.

Когда, разбросав за минуту завал, в подземелье полезли Эрмин и магистр, Трой уже был уверен, что искомого им не найти. Свет зажженного факела вырывался сквозь проем на поверхность, время шло, а охотник продумывал пылкую речь в оправдание.

Как и предполагал парень, обыск погреба не принес никаких результатов. За начальством под землю спустились другие пришельцы. Два часа, и хранилище Яра перевернули с ног на голову, так и не найдя Звездный камень.

Взгляд магистра, первым выбравшегося на поверхность, грозно уперся в Троя. Легкий кивок головы, и охотника схватили под руки. Глава чужестранцев приблизился. Как молния, взметнулась рука. Мгновенно возникший из широкого рукава, острый нож уперся пленнику в шею.

– Здесь камня нет! – прошипели тонкие губы. – Мы два раза облазили эту мерзкую нору! Ты нас привел в никуда! Целая неделя потрачена зря! – сделав паузу, магистр вонзился глазами в охотника, словно пытаясь прочесть душу парня, как книгу. Разглядев все, что нужно, предводитель отряда слегка улыбнулся и заметил уже изменившимся голосом: – Ты очень напуган…, но удивления нет и в помине. Ты явно знал, что там пусто. И это ужасно странно. Я готов поклясться на чем угодно – вчера ты сам верил, что камень нас дожидается именно здесь. Давай признавайся, с чего это ты так поменял свое мнение! Приметил, что кто-то на этих обломках уже побывал?

– Да, заметил, – прохрипел перепуганный Трой. Острейшее лезвие уже оцарапало кожу на шее, и парень стоял, замерев и боясь шелохнуться. – Раньше проход был завален гораздо сильнее. Наверное, Яр возвращался.

– И почему же ты решил промолчать об увиденном? По моему это важное знание.

– Я сомневался. Там мог покопаться совсем и не Яр. Да если бы я и сказал о своих подозрениях раньше, неужто бы вы отказались осматривать погреб?

– Конечно же нет. Обыскать эту нору пришлось бы в любом случае. Но это тебя не оправдывает. Ты скрыл от меня информацию и будешь наказан.

Не успел Трой как следует осмыслить последнюю фразу, как его ухватили за правое ухо, мелькнул, словно быстрая птица, клинок, и куда-то в траву полетел, орошая свой путь еще теплыми красными каплями, кусок человеческой плоти. Боль прорвалась сквозь череп до самого мозга. Пленник дернулся в крепких руках. Распахнувшийся скорченный рот, сотрясаясь, изверг на поверхность дикий нечеловеческий крик.

Наораться по полной, конечно же, Трою не дали. Сильная большая ладонь одного из пришельцев мгновенно заткнула столь шумное отверстие, и магистр распорядился о следующей пытке.

– Прижгите, – прозвучало еще одно страшное слово.

Пленник забегал глазами, отыскивая источник огня, и, стараясь сквозь стиснутый рот сообщить окружающим, как он прекрасно усвоил урок, всецело раскаялся и может вполне обойтись без ожогов. Но как оказалось, опасность таилась не в пламени. Стоявший по близости воин извлек из висевшей у седла своей лошади сумки какую-то флягу, и обладавшую резким противным запахом жидкость плеснули на свежую рану охотника. Тигр снова рванулся, попав под волну жуткой боли. Теперь пленник ведал, что жжется не только огонь.

Когда экзекуция кончилась, и магистр решил, что охотник способен общаться, Троя вновь отпустили, и измученный парень сразу же рухнул в траву на колени.

– Будем считать, что ты смог искупить свой проступок. Но смотри, еще раз мне чего-то не скажешь – и останешься вовсе безухим. Ну а может, отрежем и что-то другое. Пальцы, нос, или член. Мне ведь важен лишь только язык.

Парень трясся от страха, понимая, что все так и будет. Обряженный в плащ чужеземец на ветер слова не бросал. Видя, что пленник все понял и вряд ли отважится врать, магистр задал свой вопрос:

– И где, по-твоему, сейчас может быть этот Яр?

– Я точно не знаю, – Трой, действительно, мог лишь строить догадки. – Возможно в поселке Орлов. Он здесь ближе всего.

В голове у охотника промелькнула трусливая мысль: "А не поведать ли сейчас про чудовищ?". Но реакция чужаков на такие известия могла оказаться для Тигра плачевной. Вдруг магистр решится свернуть свои поиски камня? В этом случае Трою останется жить ровно пару мгновений, потребных мечу, чтобы добраться до шеи ненужного более пленника. Сделав выбор в пользу дальнейшего сохранения тайны, парень поспешно добавил:

– А может, и у Медведей. Или Оленей. Или снова у Змей. Наше Племя большое. Селения прилично разбросаны, но первым бы надо проверить все-таки поселок Орлов. Туда Яр ушел накануне моей с вами встречи.

– Хорошо. Начинаем оттуда. – воины принялись собираться в дорогу, а магистр поднял из травы, уже побледневшее, ухо и, вложив его Трою в дрожащую руку, дружелюбно посоветовал парню:

– Засохнет, проткнешь, нанижешь на шнур и повесишь на шею. Потом будешь хвастаться перед друзьями. И молись всем богам, чтобы камень быстрее нашелся. А то смотри, скопится целое ожерелье.

***

Нападение произошло неожиданно. Только что вокруг было тихо, и вдруг из кустов вылетела зубастая смерть. Вернее сказать, сразу две. Похоже, хвостатые твари любили нападать из засады, и их не смущали ни большие размеры добычи, ни ее многочисленность.

Зубы первого чудища крепко впились в бедро невезучего всадника, а вторая зверюга набросилась на лошадь другого. Пасть вцепилась кобыле в загривок, лапы рвали когтями широкую шею.

К чести воинов магистра, ступор длился недолго. Заблестели выпрыгнувшие из ножен мечи. Кровь трех видов смешалась в единый поток. Пять секунд, и страшилища распластались изрубленным месивом. Скоротечная схватка закончилась, но теперь начинались последствия.

Первым делом добили, и так издыхавшую, лошадь. После Эрмин и магистр решали, что делать с израненным воином. Нога была сильно истерзана, часть плоти оторвана, и кровь била просто фонтаном. Попытки хоть что-нибудь сделать успехом не увенчались и, несмотря на мольбу обреченного мечника, короткий удар узким лезвием покончил и с этой проблемой.

Как Трою и думалось ранее, лошадям не понравились твари. Поднимаясь с земли, пленник искренне радовался, что это ему удается. Оказалось, что шея у Тигра довольно крепка, чего нельзя было сказать о терпении предводителя всадников.

Сверкая глазами, как молниями, разъяренный магистр стремительно двинулся к Трою.

– Что это! Отвечай! – палец указывал в сторону тварей. – Про такое ты не рассказывал!

– Я не знаю. – парень старался казаться растерянным. – Правда, не знаю. – голос Тигра дрожал, и охотник, расширив глаза до предела, заглядывал за спины воинов, где на земле, грудой мяса, распростерлись останки чудовищ. – У нас такие не водятся.

Предполагая возможным такое событие, парень заранее продумал стратегию своего поведения. Зная способность магистра отсеивать правду от лжи, пленник усердно готовился к этому разговору на протяжении нескольких дней. Трой сотни раз уже прокрутил в голове план обмана и настолько проникся своими же выдумками, что сейчас даже путался, где в его мыслях реальность, а где плод фантазий. Теперь предстояло проверить, насколько талантливый врун вырос в селении Тигров.

Риск был, конечно, велик, но попробовать все-таки стоило. Да и был ли у пленника выбор? Не сказав о таком чужакам, парень заранее ставил на кон свою жизнь. Надеясь, что нападение тварей могло бы помочь убежать, охотник скрывал появление чудищ в Долине, и сейчас признаваться в содеянном – означало самостоятельно вынести себе смертный приговор.

Магистр, конечно, был сама проницательность, но Трой в своей жизни врал уже тысячи раз и заслуженно мог полагать, что выбраться сухим из воды получится даже сегодня. Разгневанный человек в капюшоне как раз собирался добиться обратного и обрушился на Тигра с вопросами:

– Почему они напали? Нас слишком много. Звери так себя не ведут. – первая толика лжи, похоже, смогла просочиться сквозь уши магистра, и чужак сам подталкивал Троя к дальнейшим обманным речам.

– Да говорю же, не знаю. Я впервые такое вижу. – пленник весь съежился и не своим голосом тихо, испуганно зашептал: – Мы прогневали богов. Ярад отвернулся от нас. Не иначе, это твари Зарбага из подземного мира. Не нужно было посягать на святыню. Яр – сын бога, и камень – его! Теперь нам конец!

Звонкая оплеуха разнеслась по окрестностям.

– Разнылся, как баба. Ваш Яр самый обычный Вечный, или Проклятый. Это кому как нравится. К богам он имеет такое же отношение, как ты, или я. – чужак сделал короткую паузу. – Ну, скорее, все-таки, я. Ведь у нас нет души у обоих. По крайней мере, так считают в Империи и в других, заселенных дебилами, странах.

Магистр отвел взгляд от пленника, как будто поверив картинной истерике Троя, но только охотник вздохнул с облегчением, решив, что обман удался, как на лице чужака заиграла чудная улыбка, и узкое знакомое лезвие явилось из рукава, к обозрению Тигра.

– Неужели ты думал, что сможешь меня провести? Мне больше тысячи лет, и мой разум превосходит твой хилый умишко, как бык таракана. – Вечный по-прежнему улыбался, наслаждаясь теперь уже неподдельным, безудержным ужасом юноши. – Выкладывай все, что знаешь про этих уродов. Если будешь правдив, останешься жить. Обещаю.

Трой, позабыв все уловки, как на духу, рассказал про Орду, про гигантов, про черных хозяев, про занятый тварями несчастный поселок Орлов и про ушедших вызволять его жителей родичей. Не смолчал надломившийся пленник и про свой малодушный поступок. О том, как остался в селении Змей, уклоняясь от битвы, без всякого повода, и валялся в землянке погибшего друга, день за днем, притворяясь больным, пока, так и вовсе, не сдернул на север, домой.

Магистр, выслушав первую часть этой исповеди, отдал спешный приказ отправляться в дорогу и продолжил расспрашивать пленника уже сидя в седле. В этот раз речь охотника не подвергалась сомнениям, и морально раздавленный Трой, как и было обещано, сохранил свою жалкую жизнь… Но утратил последнее ухо.

***

Вторая встреча пришельцев с пришельцами случилась на следующий день. Она уже не являлась настолько внезапной, и всадники смогли разглядеть все, что нужно, до того как рванулись в галоп.

Общинное поле поселка Орлов заполнили толпы чудовищ. Все виды уродов, известные Трою, сновали туда и сюда. День близился к вечеру, и, похоже, хозяева тварей выбрали эту открытую местность, бывшею редкостью в здешних лесах, для ночевки своей жуткой армии.

Люди двигались теперь осторожно и смогли отступить незамеченными. Яра в этом селении не было, предстояло отправиться дальше. Выбор пал на поселок Медведей, как ближайший от этого места. Через сутки они убедились, что Орда в род Гамая еще не пришла. Правда, жителей тоже здесь не было. И к тому же, довольно давно.

Дальше путь проложили в селение Змей. Возлагая надежды на скорость своих скакунов, чужестранцы скакали по торной широкой тропе, уже не особо скрываясь. Собираясь достигнуть приречного рода быстрее, чем полчища тварей, магистр решился на этот отчаянный шаг и, как оказалось, напрасно.

Лесные просторы, подвластные некогда Племени, настолько кишели чудовищами, что отряд налетел на Орду уже к вечеру. Быстрый бой перерос в отступление. Потеряв одного человека, группа всадников скрылась, используя скорость коней. Но проблемы на этом не кончились – по пятам покатилась облава.

Несмотря на всю хитрость магистра, уводившего воинов, петляя и путая след, чудовища никак не хотели отстать окончательно и все время крутились поблизости, разделившись на множество мелких отрядов. Способность хозяев Орды общаться без помощи слов на неизвестном пока расстоянии позволяла разбросанным по лесу стаям прекрасно координировать действия, и людей планомерно теснили к реке, постепенно сжимая кольцо.

Ночь дарила немного отрыва, так как люди почти что не спали. Утром казалось, что все-таки вырвались. К вечеру твари опять голосили за спинами. Превратившись из охотников в дичь, чужестранцы совсем позабыли о цели похода, но Магистр пока что не думал сдаваться и, когда на пути у отряда попалась большая тропа, подозвав к себе Троя, спросил:

– Куда ведет эта дорога? И откуда?

– Из рода Орлов в центральный поселок.

– Значит, сворачиваем.

– А есть ли смысл? – подскакавший Эрмин указывал рукою на землю. На участках свободного от травы, открытого грунта прекрасно виднелись многочисленные отпечатки различных уродливых лап.

– Уже и не знаю. – магистр угрюмо вздохнул. – Но направление для нас подходящее, и лошадям здесь придется сподручней. Проверим последнее место. Вдруг дикари там отбились. И если след Камня найти не удастся, уходим за реку и дальше домой.

За несколько миль до селения Змей, тропа позади растянувшейся конной процессии взорвалась оглушительным хрустом, и, проломивший подлесок, гигант разъяренно взревел, углядев, что добыча уже ускакала от этого места. За ним появились и меньшие спутники, в количестве пары десятков. Последними вывезли на открытую местность кошмарных своих седоков четверо толстокожих животных, именуемых в Племени рогачами.

Всадники захлестали поводьями, заставляя своих лошадей уносить их отсюда как можно скорее, хотя перепуганные насмерть животные и так мчались, словно на крыльях. Шесть-семь минут, и отряду пришельцев открылся очередной опустевший поселок. Погоня прилично отстала. Быстроногие кони смогли доказать, что гораздо проворней чудовищ Орды.

Проскакав среди брошенных хижин, беглецы подобрались к реке. Громогласные звуки ревущих гигантов доносились уже с трех сторон, что довольно наглядно доказывало: сеть облавы смыкается, и ловушка почти что захлопнулась. Оставалось свободным, похоже, одно направление, но, примчавшийся к берегу первым, Эрмин поспешил опровергнуть возможность удрать по воде:

– Смотрите! С того берега тоже плывут!

Трой так испугался, услышав об их окружении, что весь погрузился в себя, не желая поверить в реальность происходящего. Он словно спрятал свой разум в каком-то защитном коконе и смирно сидел на коне, будто все, что творилось вокруг, совершенно его не касалось. Магистр о чем-то вещал, наездники сбивались плотней, а пленник смотрел в никуда, пребывая в полнейшей прострации.

Из ступора Тигр не вышел, а выпал, ударившись, с лету, о землю, когда, получивший приказ от магистра, чужак рванул на себя поводок. Мгновенно забывший про чудищ, охотник успел распрощаться с потерянной жизнью, завидев блеснувший клинок. Но, видимо, боги все же решили вмешаться, и всадник застыл, пораженный нежданной стрелой. Меч выпал из мертвой руки, лошадь, дико заржав, умчалась безумным галопом, унося на спине труп хозяина.

***

– Трой, скорее сюда! – закричали откуда-то из-за спины.

Бывший пленник юлой завертелся на месте, в поисках источника знакомого голоса. Наконец разглядев у ближайшей землянки Гамая, Трой схватил потерявший хозяина меч и, как вихрь, помчался навстречу товарищу.

Не успев удивиться такой неожиданной встрече, позабыв о словах благодарности, Трой, с разбегу, ввалился в открытый проем чьей-то хижины и прижался к прохладной стене. Следом внутрь скользнул и Гамай, сразу плотно закрыв шкурой вход. Окон дом не имел, и охотники замерли около стен, в полумраке читая тревогу на лицах друг друга.

– Они тебя видели? – прошептал еле слышно Медведь.

– Твари – нет. Я к воде не совался.

– Может, все же бежать? – великан признавал превосходство товарища и был рад, что теперь будет думать не он.

– Не получится. Поздно. – Трой шептал очень тихо, и Гамаю пришлось прочитать по губам. – Приближаются. Больше ни звука.

Пол опять задрожал, но на этот раз втрое сильнее. Рев бегущих чудовищ раздавался все ближе и ближе. Где-то к северу лошади ржали, как будто их рвали на части. Впрочем, видимо, все так и было.

Первыми за стеной прошуршали по грунту когтистыми лапами юркие длиннохвостые бестии. Следом прошествовал слева от дома гигант. Секундою позже затопали мощные туши рогатых зверей. Вся стая стремительно двинулась дальше, совсем не пытаясь врываться в землянку.

Только полуживые от страха охотники смогли наконец-то вздохнуть с облегчением, как новая группа чудовищ, и, судя по звукам, значительно больших размеров, объявилась на подступах к месту, где прятались люди.

Исполинские твари большими шагами приближались откуда-то с юга. Вот тяжелая поступь послышалась справа. Вот слева. Вот что-то прет и…

***

Пчелы. Какой надоедливый гул. Не улетают. Жужжат и жужжат. Ну все! Трой решил отогнать насекомых и махнул, не вставая, рукой.

Пальцы тут же ударились в что-то колючее. Парень сдавленно охнул и открыл один глаз. Увиденное Трою совсем не понравилось, и он сразу же попытался подняться с земли. Но из этого мало что вышло: обломки разрушенной хижины нещадно давили на грудь и на ноги, мешая свободе движений. Руки хоть и могли шевелиться, но лишь в тесных рамках совсем небольшого пространства. Голова, пребывая все в том же пустотном кармане, пострадала несильно, но жутко гудела. Неба было не видно, но воздуха, вроде, хватало.

Снаружи уже начиналась вечерняя зорька, о чем сообщали косые лучи заходящего солнца, которые слабо сочились сквозь толщу завала. Похоже, охотник провел без сознания пару часов, отрубившись, когда под ударом массивного тела один из обломков землянки нашел его голову.

Чудовища, вроде, ушли. Вокруг разлилась тишина. Вернее: шумел ветерок, плела свою трель синекрылая сойка, трещали цикады в ветвях. Но звуков, присущих Орде, поблизости не было слышно, а все остальное, для Троя совсем не имело значения.

Охотник решил выбираться и начал руками счищать всякий мусор с груди. Кирпичи, составлявшие некогда стены землянки, изрядно помяли бока погребенному заживо Тигру, но судьба оказалась на этот раз благосклонна к безухому парню, и все кости остались, похоже, не сломаны. Минут через десять, закончив откапывать ноги и вернув под контроль все четыре конечности, Трой вдруг припомнил, что был не один, и предпринял попытку отыскать под завалом Гамая.

Непроглядная, летняя ночь подходила к своей середине, когда, отодвинув тяжелую ветку, служившую раньше опорой для крыши, охотник заметил кудрявую голову друга. Лицо великана покрывала засохшая кровь. На лбу красовался довольно глубокий порез. Глаза были плотно закрыты, но все-таки парень был жив. Частично открытая грудь силача слегка колыхалась вверх-вниз, и губы немного дрожали, как будто Гамай, находясь без сознания, пытался кому-то о чем-то рассказывать.

Трой принялся расчищать от обломков массивное тело товарища, и минут через пять великан оказался свободен. Несмотря на активную деятельность Тигра, во время раскопок не раз задевавшего руки и ноги Медведя, глаза великана по-прежнему были закрыты, и в чувства Гамая пришлось приводить по другому.

Безухий охотник окинул встревоженным взглядом окрестности и, убедившись, что тварей поблизости нет, схватил отыскавшийся раньше в обломках принадлежавший, похоже, Гамаю, бурдюк и кинулся к близкой реке. Вода потекла на залитое кровью лицо, попала в открытые губы. Гамай поперхнулся, закашлялся и распахнул, наконец-то, глаза.

– Очнулся, слава Яраду. Ну все, поднимайся. Пора уходить. – Трой потянул друга за руку. – Пока ночь не кончилась, нам нужно отсюда свалить. Причем, лучше сразу подальше. Ну что ты лежишь? Говорю же, нет времени!

Гамай все не двигался с места. Здоровая лапа, которую Тигр безуспешно тянул на себя, оставалась какой-то расслабленной, вялой. Даже пальцы ни капли не сжались. Трой замолк и, с вопросом, взглянул на товарища. Тот молчал, но в огромных глазах великана отражались какие-то странные чувства: удивление, страх и, чуть позже, отчаяние. Наконец, разобравшись в своих ощущениях, самый некогда сильный охотник из всех восьмерых победителей в испытаниях этого года, вздохнул глубоко-глубоко, как последний раз в жизни и вынес сам себе приговор:

– Трой, мне конец… Похоже, у меня спина сломана, или что-то еще повредилось. – глаза силача заблестели. – Я совсем не могу шевельнуться. Вижу, что ты тянешь мою руку, но совершенно ничего не чувствую. Как будто ты сжимаешь ладонь кому-то другому. – голос Гамая дрогнул, и по скуле скользнула слеза.

– Зарбагова срань! – Трой схватился за голову, а рука силача, словно палка, безвольно свалилась на землю. – Что же мне теперь с тобой делать? Ты же весишь, как буйвол. Я же тебя и с места не сдвину.

– И не нужно. Придется тебе уходить без меня. – бас Гамая дрожал. Было видно, что парень готов разреветься, но первым не выдержал Трой. Слезы часто полились из глаз хитреца, и, сквозь всхлипы, мальчишка, забывший, что он грозный суровый охотник, пропихивал фразы обиды и страха:

– Ну как же так?…Ну почему?…Как я устал… Я не хочу быть один…Гамай, ну пожалуйста… Ну не бросай меня… Ну вставай… Я прошу тебя… Уйдем вместе.

Великан оставался безмолвным и, в компанию с Троем, беззвучно рыдал, проклиная жестоких богов и судьбу, подтолкнувшую жизненный путь силача к последней финальной черте. Гамай, хоть и не был великим мыслителем, но сейчас понимал, что надежды совсем не осталось. Жизнь закончена, и хотя он пока что не выглядит трупом, но, по сути, он умер, когда под напором какой-то огромной зверюги, сломалась не только землянка, но и что-то внутри его тела.

Погрузившись в глубины сознания, парень смог обуздать свои чувства, и на волю прорвалась внезапная мысль: "Что же со мной будет дальше?". Не в дальнем будущем. Не через год, или месяц. Таких временных единиц для него больше нет. А здесь и сейчас. Через час, или, может быть, утром. Ну максимум день, или два. И тогда…

– Трой, ты нашел свой блестящий нож? – беспокойно спросил Гамай, стараясь разглядеть меч мертвого всадника.

– Да, а что? – Трой вытер заплаканные глаза кулаком.

– Убей меня.

– Что!?

– Проткни мне сердце, и спасайся сам. Беги, пока еще не поздно. Я не хочу стать причиной твоей гибели. Моей совести хватает и Берты.

– Уйду я, уйду. – Трой понимал, что ничем не сумеет помочь великану, и растрачивать время напрасно не стоит, но лишить жизни родича – сложное дело. Вроде бы просто, но духу не хватит. – Только давай уж без этого. Вдруг это временно, и чуть позже тебе полегчает. Встанешь, пойдешь и нагонишь меня за рекой. Там мы и Племя разыщем…

– Хватит болтать чепуху! Ты же умный. Мы оба знаем, что я уже мертв. – слова парализованного охотника полнились твердой решимости. – Но как умереть, я могу решить сам. Это, похоже, последнее, что я могу. Либо, быстрая смерть от рук родича, либо твари сожрут меня заживо. Есть, конечно, еще вариант: издохнуть от жажды и голода, но в него мне не очень-то верится. Чудища найдут меня раньше.

Медведь сделал паузу, и к Трою пришло понимание: Гамай прав. Прав во всем. Выбора, действительно, нет.

– Ну так что? Ты поможешь? – мольба и печаль смешались в коротких вопросах.

– Помогу. Ты готов?

– Да. Давай только быстро, пока я не утратил решимость.

– Хорошо. – Трой поднял острый меч и приставил в то место широкой груди, где еще колотилось большое и доброе сердце.

– Прощай, друг…

– Прощай. Зак, Кабаз, я иду к вам!

***

Боль. Тоска. Страх. Отчаяние.

Трой шагал сквозь лесную чащобу и все думал о мертвом товарище. Столько тварей вокруг, а ему пришлось убить друга. Нет бы заколоть одного из уродливых черных хозяев Орды. Это они виноваты во всем, что творится в последнее время. Привели своих чудищ в Долину… И что им здесь надо?

Но поганые звероводы, к сожалению, по одиночке не ходят. Убить их, пожалуй, непросто. Человека гораздо сподручней и легче. Но Гамая…Его-то за что? В мире много людей, не в пример великану, и грубых, и злых, и жестоких. Да, хотя бы, сам Трой: уж гораздо сильнее заслуживал смерти. Ну а люди магистра… Стоп! Магистр!

Трой, будто вспомнил о чем-то важнейшем, развернулся и, словно стрела, полетел по своим же следам, возвращаясь обратно.

Хорошо, что охотник ушел-то всего на пол мили, не дальше, а не то тех остатков ночной темноты, что еще оставались у Тигра в запасе, могло не хватить на задуманное. В полчаса завершив возвращение, Трой склонился над трупом товарища. Распахнув меховую жилетку, всю покрытую кровью Гамая, парень смог убедиться, что дорогу проделал не зря.

Закрепленный на длинном шнурке, подтверждая догадки охотника, голубел, так что тьма не могла заглушить его цвета, легендарный божественный камень. Осторожно снимая святыню с уже охладевшей за час с небольшим после смерти, широкой шеи товарища, расстроенный Тигр печально подумал: "Эх, Гамай, Гамай… Не забрал бы ты этой вещи из погреба Яра, пожалуй, остался бы жив… Да и уши мои бы сейчас не висели на шее, а росли, где и прежде… Судьба. От нее не уйдешь…"

Вдалеке, на востоке, за лесом, встающим на том берегу, зачинался багряный рассвет. Совершенно без всякой тропы, Трой шагал по зеленому лесу куда-то на северо-запад. Хитрый Тигр решил, что чем ближе к реке, тем опасней и, хотя собирался в дальнейшем ее пересечь, сейчас уходил от воды.

В перспективах охотник, конечно, не против был отыскать свое Племя, но главной задачей разумного юноши являлась попытка найти вход в Долину. Или, в его случае, скорее, выход. По косвенным фразам магистра, тогдашнему пленнику стало понятно, что за горами на севере существует огромный, вмещающий целые страны, таинственный мир, заселенный людьми. Конечно же, вряд ли, его обитатели мечтают о встрече с безухим лгуном, но дверь перед Троем решатся захлопнуть едва ли, ведь пропуск к свободным от тварей пространствам болтался на шее у Тигра, про меж двух ушей.

Глава двадцать девятая.

В поселке Райхов творился форменный переполох. Народ, целыми толпами, двигался в разные стороны, и было предельно понятно: большую часть среди этих людей составляют не местные жители.

Толчея была жуткая. Между тесно стоящих шатров тек поток человеческих тел. Мало кто шел с пустыми руками. Женщины тащили детей, мужчины мешки и оружие. Козы и свиньи, гонимые палками, вносили свой вклад в какофонию звуков, висящую облаком над бурлящим селением.

Лица, мелькавшие перед Кабазом и Ингой, отражали тревогу и страх. В действиях Райхов чувствовалась немалая спешка. Все торопились, ругались, толкались и сильно мешали друг другу. Каждый старался как можно быстрее прорваться сквозь гущу людей со своими пожитками. Иногда доходило до стычек, в которых оружия никто не касался, но кулаки применялись активно. Было видно, что нервы у всех на пределе и эмоции бьют через край. Никакого порядка, присущего Племени, у Райхов не наблюдалось. Организация в клане хромала на обе ноги, и всеобщее бегство готовилось медленно. Непозволительно медленно.

Приветливый ранее, Бариш, который сейчас вел отряд сквозь заторы, дойдя до поселка, нахмурился, поддавшись царившим вокруг настроениям. Расчищая дорогу локтями, охотники двигались к некой намеченной цели, а у Кабаза в душе постепенно копилась решимость.

Тонко почувствовав подходящее состояние спутника, Инга, идущая рядом, незаметно шепнула Кабазу на ухо:

– Будь готов. – и, когда через несколько ярдов толчок проходящего мимо Безродного позволил, притворно споткнувшись, повиснуть у "мужа" на шее, добавила: – Все нужно сделать надежно и быстро.

Кабан, понимавший, о чем эти фразы, пару раз потихоньку кивнул. Если только Безродные случайно прознают, кого привели к ним в поселок охотники Бариша, смерть Кабаза едва ли окажется быстрой, да и Ингу, пожалуй, постигнет такая же участь.

На какой-то развилке от группы отбились, несущие тушу косули, Астарх и его сутулый напарник. Насупленный Бариш слегка обернулся и крикнул:

– Потерпите. Немного осталось.

– Шаргаш у Нихана в шатре. Скоро свидитесь. – добавил Гайрах. Любопытный охотник хотел посмотреть, как пройдет эта встреча, и не спешил расставаться с компанией "Ургов".

Кабазу и Инге подобный свидетель был на руку. Чем больше людей, посвященных в историю якобы бегства Шаргаша, окажется рядом в момент совершения мести, тем лучше.

Надежда уйти от мгновенной расправы в присутствии двух местных жителей, слышавших лживую речь про нерушимую "Даргову" клятву, казалась достаточно сильной, и Кабаз, понимая, что выбора, собственно, нет, перехватил поудобней копье.

Наконец, оказавшись у нужного конуса, Бариш отдернул служившую дверью потертую шкуру и рукой поманил "Ургов" внутрь. Вся четверка протиснулась в тесный проход и попала в довольно просторную комнату. В полумраке легко удалось разглядеть, что в шатре нет того, кто им нужен.

На полу, собирая какой-то мешок, копошились две старые женщины, а у дальнего края шатра молодая Безродная грудью кормила младенца. Двое старших детей разгребали огромную кучу различного хлама. Бородатый старик возлежал на засаленной шкуре. Ни хозяина дома, ни гостя в пропахшем дымом и потом жилище не наблюдалось, и Бариш спросил:

– Где Шаргаш? Тут еще Урги нашлись.

– Они с отцом за мешками пошли. Щас вернутся. – сообщил один из лохматых детей, оказавшийся мальчиком.

– Хорошо. Подождем снаружи. – эти слова уже обращались к пришедшим, и компания вновь оказалась на улице. Хотя этот хаос из расставленных без всякого порядка и смысла шатров совсем не соответствовал этому слову.

Ожидание заняло пару минут, и когда впереди показалась знакомая Инге фигура, девушка толкнула спутника локтем и негромко сказала:

– Смотри. Это он.

Груженые ворохом грубых мешков, к шатру приближались, не видя дороги сквозь пышную ношу, двое крепких мужчин, один из которых и являлся тем самым Шаргашем. Только дойдя до порога шатра и свалив всю поклажу на землю, пришедшие обратили внимание, что у входа их кто-то встречает.

Среднего возраста, высокий и крепкий, по своему даже красивый, Шаргаш разогнулся и тут же встретился взглядом с объектом своих домогательств. У Инги, уже подготовленной к этому важному мигу, в глазах полыхали презрение и ненависть, лицо же жестокого Урга отражало прилив удивления. Опешив, мужчина растерянно молвил:

– Что ты здесь делаешь? – и секундой спустя, обнаружив стоящего рядом Кабаза, резко выдохнул: – Боголюб?!

Волосатая лапа Шаргаша метнулась за пояс, к ножу, но копье Кабана оказалось гораздо быстрее и, с разгону, вонзилось в открытую шею врага. Кровь забила фонтаном, руки жертвы вцепились в древко, потерявшие силу колени согнулись, тело медленно рухнуло на бок.

Проходившие мимо охотники, оказавшись невольными зрителями этой стремительной драмы, при поддержке Нихана, Гайраха и Бариша, налетели толпой на убийцу и, сбив с ног, прижали Кабаза к земле. Отовсюду послышались гневные выкрики, общий смысл которых сводился к угрозе расправы. Преступник лежал неподвижно и совсем не пытался бороться, а вот Инга, напротив, скакала вокруг, словно белка, и верещала, как резанная:

– Он заслужил! Заслужил! Клятва духами нерушима! Не трогайте Дарга! Он сделал все правильно!

Пока дожидались вождя, за которым послали мальчишек, Гайрах, с упоением, рассказывал людям историю Инги, прибавляя сей лжи интересных деталей. Бариш только кивал и поддакивал, предоставив болтливому другу свободно трепать языком. Инга дико сверкала глазами и раз за разом твердила:

– Все правда! Все чистая правда!

Явившийся к месту событий, глава клана Райхов Жагиз был в крайне дурном настроении. Помимо того, что весь мир падал в бездну, и ему, как вождю, предстояло спасать свой народ и бежать неизвестно куда, так еще и какой-то чужак отнимает бесценное время, отрывая его от контроля за сборами. Раньше преступника сразу бы притащили к дому владыки, но сейчас получалось быстрее прийти самому, и Жагиз, невзирая на собственный статус, притопал к жилищу Нихана.

– Ну и где он? – нетерпение явно читалось в вопросе Жагиза.

– Здесь. – толпа расступилась, и Кабаз наконец-то поднялся с земли.

– Ты нарушил главный закон нашего клана – убил сородича. Насколько я знаю, у Ургов подобный проступок карается смертью. Не буду оспаривать ваших порядков. Коли вина на лицо – будет казнь.

Суровый вердикт явился для всех неожиданностью. Народ зашумел, Инга рванулась вперед, упала перед вождем на колени и принялась, сквозь слезы, рассказывать о причинах случившегося. Гайрах и Бариш, как могли, помогали, а уж свидетелей страшного оскорбления, ставшего последней каплей на чаше терпения "Дарга", обнаружилась целая дюжина.

Благодаря усилиям "Марики" и Гайраха, наговоривших достаточно еще до прихода вождя, симпатии Райхов уже перекинулись на сторону "Дарга", и Жагиза просили, на сто голосов, изменить приговор на изгнание. Вождь, изначально хотевший непременно казнить наглеца, пролившего кровь в чужом клане, теперь, под влиянием масс, призадумался, и неизвестно чем бы закончилась эта история, не прибеги на поляну у дома Нихана посыльный.

– Владыка! Подошли люди с западных выселок. Они убили демона! – Райхи, собравшиеся вокруг, ахнули, а подросток, доставивший это известие, добавил: – И они притащили с собой его тушу! Она лежит возле вашего дома!

Интерес к учинившим разборки Ургам мгновенно пропал не только у самого Жагиза, но и у всех, находившихся рядом с вождем, кто слышал слова донесения. Так и не приняв решения по поводу "Дарга", владыка гордого клана поспешил обратно к себе. Страх не смог побороть любопытство, и большинство из присутствующих побросали свои дела и отправились вслед за вождем. Даже Бариш с Гайрахом, немного подумав, схватили Кабаза под руки и повели в ту же сторону, замыкая толпу ротозеев. Инга, решившая было, что удастся удрать под шумок, недовольно вздохнула и потопала вместе со всеми.

Протолкавшись к обширной соборной поляне, на которой уже находилась едва ли ни половина поселка, вождь прикрикнул на группу людей, обступивших какое-то темное нечто. Народ чуть раздвинулся, и взорам вновь прибывших, включая Кабаза и Ингу, открылась массивная туша убитого "демона".

Новоявленный "Дарг" без проблем распознал в окровавленной чешуйчатой туше – собрата отправленной в трещину твари, щеголявшей длиннющим хвостом. Парень даже немного расстроился, так как думал, что демоном охотники Райхов окрестили одного из хозяев Орды. Но, к глубокому сожалению Кабана, храбрецы из каких-то там выселок завалили всего лишь слабейшее чудище, коих было особенно много средь нагрянувших нынче в Долину пришельцев. Эту мерзость, конечно, при доле везения, одолеть было можно и малым числом, но обычно хвостатые злобные твари по лесам в одиночку не шастали, а раз так, значит где-то поблизости бродят, в поисках новой двуногой добычи, и другие зубастые "демоны".

Сделав данные выводы, убийца Шаргаша обратился к стоявшему рядом Гайраху:

– Слышь, Гайрах. Дело плохо. Я таких демонов уже навидался. Они ходят стаями…

Густые черные брови безродного поползли к переносице, и Гайрах, бросив руку Кабаза, принялся, толкаясь локтями, протискиваться поближе к вождю, на ходу привлекая внимание криками:

– Владыка! Владыка!

Подобравшись к Жагизу вплотную, Безродный прошептал ему на ухо нечто такое, от чего вождь мгновенно переменился в лице и громко обратился к собравшимся Райхам:

– Все! Посмотрели, и хватит! Убить это чудище можно – и ладно! – вождь постарался быстрее закрыть эту тему и перейти сразу к сути. – Теперь, когда все собрались, медлить больше нельзя! Через час отправляемся. По восточной тропе, в земли Шадов и дальше. Отстающих не ждем. Все. Расходимся. Время пошло.

Люди бросились спешно заканчивать сборы, а старейшина только что прибывших с выселок Райхов, негодуя, насел на вождя:

– Владыка, но так же нельзя! Мои люди устали! Мы только с дороги! Мы по очереди тащили этого клятого демона, а он, гадина, тяжелый, как буйвол!

– Тащили, говоришь! – заорал в ответ вождь. – Нахрена вы его тащили?! Надо было бегом бежать, а вы время тратили! Наше время! – Жагиз так разошелся, что аж замахнулся на старика кулаком. Тот резко отпрянул, а вождь, распаляясь все больше и больше, продолжал вымещать на старейшине свой накопившийся гнев. Да и страх, заодно. – А вдруг он не один там был?! Что, если за вами целая стая таких пожалует?! Об этом ты не подумал?!

– Да что ты, что ты. Один был. Как есть, один. Других мы не видели, – начал оправдываться старик. – Не беленись, Жагиз. Сам же видишь – не пришло за нами никаких стай. Без отдыха, так без отдыха. Сейчас выступим.

– Молись духам предков, чтобы все так и было. Не успеем уйти до появления тварей – всем нам конец…

Последняя фраза вождя потонула в донесшемся из лесу реве. Протяжный рокочущий звук прилетел с юго-запада, и оттуда же грянули первые крики людей. Жагиз от внезапности, на секунду застыл, словно вкопанный и, побледнев, прошептал сам себе:

– Накаркал… Все-таки опоздали…

Мгновением позже, собравшись и взяв себя в руки, Жагиз заорал в полный голос:

– Охотники, к бою! Бабы, спасайте детей! Бегите и прячьтесь в лесу! – казалось бы громкие, приказы вождя растворялись в поднявшемся шуме. Все кричали, куда-то бежали, слепая безумная паника охватила обреченный поселок.

– Все, кто удержит копье, за мной! – Жагиз первым рванулся навстречу бегущей толпе. Бородатые воины взревели и, потрясая оружием, затопали вслед за вождем. Часть удирающих Райхов смогла побороть в себе страх и, развернувшись обратно, влилась в плотный клин пробиравшихся к западу родичей.

Получивший свободу, Кабаз тоже было рванулся со всеми, но, не зевавшая, Инга схватила товарища за руку и, тем самым, смогла удержать Кабана.

– Опомнись! Куда ты собрался?! – девушка всем своим весом повисла на шее охотника. – Эта битва не наша! Уходим! Скорее!

Кабаз заметался, не зная, что делать. Горячее сердце толкало навстречу врагу, но разум, а главное, Инга твердили, что нужно бежать. Решение, как поступить, мгновенно пришло к "Боголюбу", лишь только глаза Кабана столкнулись с молящим отчаянным взглядом прекрасных очей. Любовная мышца немедленно екнула, и парень, в момент, осознал, что сделает все, в том числе и отдаст свою жизнь, для спасения этой маленькой, хрупкой, такой беззащитной девчушки.

– Хорошо. Давай выбираться отсюда, пока местные заняты тварями.

– Давай. Надеюсь, какое-то время нам Райхи подарят. Вон сколько их кинулось в бой. Жрать чудища будут их долго. Бежим!

Но храбрости, видно, хватило не всем. Десятки, а может, и сотни мужчин не примкнули к атаке вождя и, в попытке спасти свои шкуры, лезли прямо по спинам упавших людей, обезумев от ужаса. Словно дикие звери, когда каждый сам за себя, эти нелюди, потеряв человеческий облик, расчищали свой путь кулаками, а где-то, так даже оружием.

Один из таких "храбрецов" налетел на Кабаза и девушку. Все трое упали. Мужик подскочил, отпихнул Ингу в сторону, замахнулся на парня копьем и…свалился на землю с расквашенным носом, повстречав тяжеленный кулак Кабана.

Инга, долго не думая, подобрала копье, и, отдав его другу, занырнула в ближайший шатер. Не успел парень втиснуться следом, а проворная девка уже вылезала обратно. В руках были стрелы и лук, за плечами какой-то мешок.

– Еда. – ответила Инга на незаданный парнем вопрос. – Без еды и оружия далеко не уйдем. Все. Помчались. Следуй за мной.

Девушка рванулась налево, уходя из потока людей, а Кабаз чуть отстал и бежал в двух шагах позади, прикрывая любимую с тыла. Удалившись немного от центра, люди снова свернули к востоку и неслись параллельно другим, но уже по свободной дороге.

Впереди, меж шатров, промелькнула хвостатая тень, а за ней, сразу следом, вторая и третья. Справа грянули крики, раздалось шипение, послышались звуки борьбы. Инга прянула в сторону, и, пригнувшись к земле, проскочила опасное место. А Кабаз, повторяя маневры подруги, не сдержался и бросил свой взгляд в направлении дикого вопля, не смолкая, звучащего сбоку.

Там правее, средь конусов хижин, развернулась кровавая бойня. Твари резали Райхов десятками и никак не хотели насытиться смертью. Юркие зубастые бестии носились туда и сюда прямо в гуще людского потока, хватая бегущих по очереди. Среди удирающих жертв, в основном, были дети и женщины, но и мужчины, которых Кабаз разглядел в этом стаде потерявших рассудок от страха существ, совершенно не пытались бороться с чудовищами и скакали вперед через трупы своих соплеменников.

Ну а жуткий, наполненный ужасом вопль, заставивший парня взглянуть в эту сторону, издавала лежащая девочка, над которой склонилась одна из хвостатых зверюг. Придавив жертву лапой, тварь, кусок за куском, не спеша, поедала добычу, предпочтя начать с ног.

Ребенок никак не хотел умирать и, плодя свои муки, продолжал оставаться в сознании. Такого безумного зрелища Кабазу хватило с избытком, и, позабыв обо всем, охотник рванулся навстречу опасности. Чешуйчатое мерзкое чудище в тот миг находилось спиной к смельчаку, и Кабан смог осилить уже половину короткой дистанции, когда существо, вдруг услышав врага, развернулось и оскалило влажную красную пасть.

Хотя быстрый зверь и успел среагировать, не позволив Кабазу нанести свой удар со спины, но на большее этой секунды уже не хватило, и довольно тупой наконечник копья, если сравнивать с тем, что когда-то Кабан мастерил самолично, погрузился в белесое брюхо чудовища, отыскав уязвимое место.

Тварь, рывком, отскочила. С мерзким чавканьем пика покинула рану. Злобное тупое животное, не желая понять, что фактически все уже кончено, ну а может, стараясь утащить на тот свет за собой и врага, попыталось, внезапно, напрыгнуть на парня, но из этого мало что вышло. Потеряв равновесие, умирающий зверь повалился всем весом вперед, а Кабаз, увернувшись от острых когтей, с удивлением понял, что ему удалось победить.

Мир изменился. Пропал из ушей дикий крик умирающей девочки. Ребенок затих навсегда, а Кабаз бестолково топтался на месте и хлопал глазами, отходя от безумного выплеска чувств.

Наконец, потерявшийся ранее, под натиском бешеной ярости, здравый смысл вернулся к охотнику, и ноги сами собой, шаг за шагом, понесли Кабана восвояси. За ближайшим шатром отыскалась взбешенная Инга, которая сразу влепила Кабазу пощечину.

– Ты что, сдурел? Бросил меня, идиот тупорогий! – девушка, в гневе, не лезла за словом в карман. – Совсем мозгов нет? Тут уже никому не поможешь! Самим бы спастись! Еще раз так сделаешь – уйду без тебя!

Последняя фраза была уже лишней. Охотник вполне осознал, как глупа и безумна была его выходка, и совсем не желал повторять впредь такие геройства. Лишь большая удача позволила парню остаться живым в этот раз, и Кабаз сомневался, что такое случится повторно.

Закончив браниться, Безродная бросилась дальше. Отчаянный спутник разумной девицы поспешил догонять быстроногую Ингу. До самых окраин поселка уже добрались без препятствий, но дальше открылось общинное поле, а на нем… Смерть, безумство и хаос.

Пять сотен засеянных злаками ярдов, которые отделяли людей от спасительной зелени леса, топтали тысячи ног. И эти же пышные всходы пшеницы давило не менее сотни уродливых лап, причем две из них были просто огромны, а восемь толкли из колосьев муку широкими роговыми наростами. Жестокую стаю чудовищ, в которой шагал и гигант, вели двое черных наездников, и становилось предельно понятно – клан Райхов гибнет, и смерть эта страшная.

Огромные толпы людей, пробираясь в желтеющем море пшеницы, все больше и больше редели, но от края шатров, не стихая, катились, волна за волной, все новые группы бегущих, не давая иссякнуть потоку двуногой добычи. Из поселка по-прежнему слышались крики, подтверждая, что многим еще предстояло хотя бы добраться до поля. По оценкам, Кабаза, охватившего взором всю эту трагедию, половина бегущих должна дотянуть до деревьев. На каждого просто не хватит чудовищ. Клан Райхов весьма многолюден. Пока еще многолюден.

Налюбоваться вдоволь этим немыслимым зрелищем Кабазу и Инге не дали. Позади беглецов появились остатки разбитого воинства Райхов. Беспорядочной дикой гурьбой, растеряв всю былую отвагу, уцелевшие в битве защитники клана удирали, похоже, уже ощутив на себе в полной мере силу пришлых захватчиков.

За спинами бородатых мужчин, оглашая округу шипящими звуками, приближалась изрядная новая порция беспощадных хвостатых убийц. Объясняя причину внезапного бегства людей, поддержавших атаку вождя, в сотне ярдов на запад от этого места огромная туша второго гиганта закрывала собою часть неба, продвигаясь рывками вперед и попутно ломая шатры.

Думать времени не было. Злобно выругавшись, Инга первой нырнула в густую пшеницу. Оценив трезво силы, Кабаз, на рывке, обогнал свою спутницу и, как плуг разгребая колосья, возглавил их общее бегство. Пять секунд, и в посевы посыпались Райхи. Их оказалось достаточно много – сотни три или больше.

"Такая мощь, и бежит…" – удивленно подумал Кабаз, на миг обернувшись. "У нас бы так быстро не сдались"

Бегущие последними, люди успели преодолеть ярдов тридцать, не более, а за ними, в посевы, уже ломанулась погоня. И тут же, как будто тех тварей, что сейчас покидали поселок, было мало несчастным охотникам, от, пирующей справа чудовищной стаи отделилось полдюжины особей. По приказу хозяев, чьи черные капюшоны оставались все время раскрыты, эти бестии понеслись через поле, наперерез удирающим людям.

Подметив этот момент, остроглазая Инга тот час же смекнула, чем чреват их отрыв от других беглецов и, поспешила замедлить Кабаза, закричав на бегу:

– Постой! Не несись так!

Удивленный Кабан тормознул. Инга тут же догнала охотника и, опершись ему на плечо, сквозь тяжелые, частые вздохи, сказала:

– Подождем остальных. Нам не стоит сейчас отделяться. Крайних первыми схватят. Пусть это будем не мы.

Ожидание длилось недолго. Самые быстрые Райхи, наконец, поравнялись с Кабазом и девушкой, но Инга пока что не двигалась с места. Секунды и люди неслись мимо замершей парочки, а сердце охотника грозило вот-вот разорваться.

– Сейчас! – приказала Безродная и рванула вперед. Кабан, с облегчением, бросился следом.

Железные нервы девчонки позволили выдержать верную паузу. Теперь беглецы находились, практически, в центре толпы, и когда впереди послышались первые крики, Кабаз осознал, что не будь рядом Инги, сейчас под удар налетевших чудовищ попасть предстояло бы именно им.

Десяток секунд, и предсмертные вопли раздались уже позади. Хвостатые твари ворвались в ряды убегающих и сеяли смерть, убивая людей без разбору. Кровавый безудержный хаос воцарился на этом участке общинного поля. Совсем не пытаясь сражаться с зубастыми злобными демонами, Райхи просто бежали вперед, обезумев от страха, и гибли один за одним.

Было ясно, что тварями движет не голод, и цели – всех окружить и пленить, как в поселке Орлов, у зверей не стоит. Похоже, хозяева чудищ надумали больше не мучиться, а просто очистить лесные просторы недавно открытого ими мира от опасных двуногих существ.

Нервно бегая взглядом, то вправо, то влево, Кабаз семенил рядом с Ингой. Охотник усиленно сдерживал собственный темп, не стремясь вырываться вперед. Стараясь прикрыть спину девушки, парень стойко держался чуть-чуть позади, и эта забота о спутнице немедля себя оправдала.

Краем глаза заметив мелькнувшую в воздухе тень, парень прыгнул вперед и, в падении, толкнул Ингу наземь, накрыв ее собственным телом. Когтистая лапа слегка оцарапала спину охотника, но массивное тело промчалось по верху, на мгновение закрыв собой солнце. Сбоку раздался отчаянный крик. Зубы и когти зверюги уже яростно рвали на части бежавшего ранее рядом с Кабазом мужчину.

Твари, конечно, не видели разницы, кого из двуногих, в первую очередь, конкретно сейчас, убивать, а вот Кабану, как ни странно, хотелось погибнуть последним, и парень, поднявшись, схватил Ингу за руку и бросился дальше к уже очень близкому лесу.

Не добежав до деревьев каких-то ста ярдов, толпа осрамившихся воинов уперлась в своих же сородичей. Те полчища Райхов, которые ранее лились, постепенно мелевшим потоком, параллельно отряду Кабаза и Инги, внезапно забрали левее, и две группы людей неожиданно слились в одну.

А причиной такой перемены маршрута бегущих, послужило явление третьей чудовищной стаи. Разномастные твари, ведомые еще одной парой кошмарных черных уродов, обнаружились справа и тоже спешили к двуногой добыче, не желая опаздывать к пиршеству.

Оказавшись среди еще более плотной напуганной массы людей, где царили другие законы, где друг друга толкали, где бросали на землю детей, где уже потеряли надежду и прокляли всех до последнего духов, Кабану удалось разбудить в себе дикого зверя и, как раненый вепрь, идущий в последнюю битву, парень с ревом попер напролом, видя только зеленую стену, да как-то чувствуя, что там, за спиной, Инга тоже несется за ним.

Невзирая на то, что вокруг люди гибли десятками, оголтело несущейся паре удалось невредимыми добежать до окраины леса и укрыться под сенью деревьев. Не сказать, чтобы здесь стало сразу же легче, но хотя бы теперь под ногами уже не шуршала пшеница. Меж стволов, хаотично встающих сейчас на пути, получалось неплохо петлять, что изрядно мешало чудовищам в ловле людей.

Уцелевшие Райхи, как зайцы, скакали от дерева к дереву, и чем чаща сильнее сгущалась, тем все реже хвостатые твари, совершив свой прыжок, впивались в упругую плоть. Постепенно колона бегущих растягивалась, но по-прежнему люди, в своем большинстве, направлялись, примерно, к востоку. Редко кто, отклоняясь от общего вектора, за спасением дергался в сторону. Под давлением стадного чувства, все бежали единым маршрутом, но у Инги по этому поводу, видимо, были другие идеи.

Когда вдоль маршрута людей постепенно сгустились кустистые заросли, Инга шлепнула друга рукой по спине и, как только Кабаз обернулся, внезапно рванулась налево и скрылась в зеленой листве, напоследок успев прокричать:

– Нам сюда!

Парень, в общем-то даже не думая, тут же бросился следом за девушкой, оцарапав о ветки лицо. Он уже научился доверять своей хитрой подруге и признал за ней право решать.

Полоса расплодившихся плотных колючих кустов оказалась довольно широкой. Ярдов сорок, а может, и больше занимало пушистое воинство. И когда парень смог, наконец, очутиться на той стороне этих зарослей, все лицо, да и голые руки охотника покрывали кровавые линии, слава духам, не очень глубоких царапин.

Странно, но Инга, стоявшая в нескольких ярдах отсюда, получила значительно меньше ранений. Видно, девушка двигалась малость проворней и более ловко. Но подумать об этом подольше у юноши времени не было, мысли тут же умчались к другому.

У него за спиной, по кустам, кто-то быстро и шумно ломился. Парень стиснул покрепче копье и решил встретить тварь в одиночку. Раз их бегство заметили и решили, что стоит догнать, значит, бой неизбежен. От хвостатого шустрого чудища убежать все равно не получится. Ведь Кабазу уже доводилось проверять это лично, всего три недели назад. Оставалось лишь только надеяться, что Ярад вновь дарует удачу, и радоваться, что в погоню пустилось всего одно чудище, о чем было понятно по звукам.

Посоветовав Инге бежать, что девчонка и сделала, парень мысленно попрощался с любимой и, собрав все крупицы оставшейся смелости, приготовился встретить врага. Шум в кустах приближался. Вот качнулись последние ветви. Край зеленой стены разошелся и…

– Гайрах?!