Даная сидела на кухне и разбирала травы. Она знала, что кое-какие из них обладают целебными свойствами, но только и всего. В некоторых книгах Эдмунда немного говорилось о целебных растениях, поэтому она достала все, что смогла. Когда появилась Шейда, Даная растирала в порошок щавель.

– Даная, – приветствовала ее Шейда.

Ступа и пест полетели через комнату, и пест, ударившись о твердую каменную стену, разломился пополам; сама же Даная чуть не потеряла сознание.

– Не делай этого!

– Извини, – ответила аватара. – Я не подумала.

– Извинения не помогут, сестричка, – с горечью сказала Даная.

– И все равно извини, – настаивала Шейда. – Знай я, что все так быстро разлетится вдребезги, придумала бы что-нибудь.

– Спасибо, сестра, – огрызнулась Даная. – Всего-навсего надо было послать аватару присмотреть за мной. Разве это так уж невозможно?

Аватара вздохнула и покачала головой.

– Оглядываясь назад, можно сказать, что нет, но в тот момент я… я была так занята. И потом, я ведь говорила тебе уже: я никак не думала, что беспорядки начнутся так скоро. Люди такие…

– Больные, – подхватила Даная. – В глубине души мы настоящие звери, сестренка, а ты этого так и не поняла. Или, по крайней мере, не усвоила. Думаю, что и я не осознавала этого, пока не столкнулась с Мак-Кейноком.

– Что ж, для меня это было хорошим уроком, – заметила Шейда. – А теперь я слышу подобные рассказы отовсюду. Только из тех городов и селений, с которыми я имею связь, мне сообщили о четырех тысячах трехстах двадцати случаях насилия. А те области, которые не докладывают нам, – там положение еще хуже. Иногда я даже думаю, Даная, что, может, лучше признать свое поражение, учитывая, во что превратился мир. И каково в этом мире женщинам…

– Женщины в течение многих веков вынуждены были мириться с таким же отношением, – ответила Даная. – И пожалуйста, не выплескивай на меня свои проблемы. Я уверена, что ты не просыпаешься в холодном поту по ночам и не видишь прямо перед собой лица Мак-Кейнока. А иногда и кое-что похуже.

Шейда помолчала, потом вздохнула.

– Даная, я могу… как бы это сказать… Ты можешь освободиться от всего этого. От ночных кошмаров.

Даная подумала, потом покачала головой.

– И ты готова сделать это для всех женщин?

– Со временем, наверное, да, – не сразу ответила Шейда. – Энергии на это уйдет не больше, чем на подобный разговор.

– Нет, – снова подумав, ответила Даная. – Это не решение проблемы. Со мной все в общем-то в порядке, вот разве что ночные кошмары. Но и это пройдет. Иначе быть не может.

– Тебе надо выговориться, – настаивала Шейда. – Я пыталась разобраться с древними текстами. Мы позабыли о сексуальном насилии, как о…

– Обо всем остальном, – кивнула Даная. – Насилие, экономическое и сексуальное доминирование. Мы так долго жили без всего этого. «Машины освободили женщин, а компьютеры дали им силу». Но теперь все вернулось назад. Убери все технические достижения, и женщины становятся пешками в руках мужчин. И теперь мы должны найти выход из этого положения в условиях, в которых оказались, не пытаясь опираться на старый мир.

– Тогда найди человека, с которым ты бы могла поговорить.

– Все говорят мне об этом, кроме тех женщин, которые пережили то же, что пережила я. Мы не хотим говорить об этом, спасибо. В особенности с родственниками, сестренка.

– В тех текстах именно так и написано. Но там однозначно говорится, что тебе просто необходимо выговориться, выплеснуть наружу все плохие мысли, чтобы разобраться, что из них твое личное, а что является последствием того насилия.

– Вряд ли ты можешь переправить эти тексты мне? – спросила Даная.

– Пока что нет, но, может, смогу в ближайшее время, – ответила Шейда. – Одно дело послать аватару, совсем другое телепортировать тексты. В данный момент наше положение очень опасно, мы можем проиграть. Если получится немного его выправить, сразу пришлю.

– Ну, тогда подождем, и спасибо. Попробую справиться с ночными кошмарами и вернуться к нормальной жизни.

– Будь осторожна, – предупредила ее Шейда. – Любая мелочь может вызвать неприятные воспоминания. И еще. – Шейда помолчала, потом добавила: – Ты права, кое о чем я не хочу с тобой говорить. Но… будь осторожна. Все, что происходит, может казаться тебе нереальным. Но, черт побери, во всем этом огромном лагере исторических придурков должен же быть хоть кто-то, кто изучал явление сексуального насилия! В столь любимые ими исторические периоды насилие было вполне естественной частью жизни!

– Единственно, кто может знать, так это Эдмунд и, возможно, Ганни, – ответила Даная. – А я с ними обсуждать случившееся не намерена, благодарю покорно.

– Ты очень упряма, сестричка, – заметила Шейда.

– Я Горбани, – ответила Даная с улыбкой.

Шейда хотела было что-то сказать, но потом просто бросила:

– Мне пора. И все же, черт побери, поговори с кем-нибудь!

– До свидания, Шейда, – попрощалась Даная.

– Пока.

После исчезновения Шейды Даная глубоко вдохнула и принялась размышлять о людях, собравшихся в Вороньей Мельнице, потом подошла к буфету, вынула бутылку бренди и выругалась:

– Черт, она права, – поискала стаканы, не нашла и сделала большой глоток прямо из горлышка. – Но вряд ли у меня получится.

Она посмотрела на дверь. Сгущались сумерки, и воздух становился прохладным. Даная завернулась в плащ и вышла на улицу. Она поняла, с кем может поговорить. Главное – разыскать ее.

Магиббон как раз прицелился в главную олениху стада, когда что-то белое промелькнуло сбоку от него, и он замер на месте. Он никак не мог понять, что это такое, но вот он опять заметил движение и понял: это чертова кошка Рейчел.

Он полчаса подкрадывался на расстояние выстрела к стаду оленей, а это не так-то просто. Правда, он последние пятьдесят лет только этим и занимался, и охота стала его второй натурой. Остальное время он посвящал поискам добычи, а это означало практически жить в лесу, словно и сам он стал оленем. Он делал несколько шагов, а потом немного шумел, ведь ни одно животное не движется абсолютно бесшумно. И он изображал дикого зверя: несколько шагов, потом небольшое движение ногой, оглядеться, принюхаться, потом опять вперед.

Самое главное было первым заметить стадо, тогда к животным легко подкрасться. Когда олени ничего не подозревали, они спокойно ели траву и листву, задрав кверху белые хвостики. А перед тем, как поднять голову, всегда опускали хвосты, так что нужно было просто следить за хвостами и при малейшем движении сразу замирать на месте. Олени поднимали головы, осматривались и снова опускали. Тогда можно было продолжать двигаться вперед.

И вот он подобрался так близко к стаду, что можно было камнем попасть в оленей, только натянул тетиву, как откуда ни возьмись этот зверь.

С другой стороны, он тоже охотится. Человек смотрел, как лев замер в тот самый момент, когда олени подняли головы. В стаде было около пятнадцати оленей, они ели опавшие желуди на краю поляны. Магиббон находился на западной стороне, а лев на юго-восточной. Теперь хищник медленно и осторожно подбирался к стаду, и, несмотря на то, что городу крайне необходимо мясо, человек опустил лук и стал наблюдать за львом.

Стоило оленям вновь опустить головы, как лев тут же потихоньку начал красться вперед – прижавшись к земле и почти полностью спрятавшись в высокой траве. Зверь двигался очень осторожно, аккуратно поднимая и опуская каждую лапу, и Роберт решил, что сам он не смог бы двигаться так же бесшумно.

Хищник подкрался к тому месту, где заканчивалась высокая трава, и сосредоточился на одном олене, пасшемся сбоку. Молодому самцу шел второй год, видимо, скоро ему предстояло отделиться от стада. Поэтому он и пасся с краю, тут было не так много желудей, а следовательно, олень почти все время вынужден был искать корм, низко опустив голову. Если льву повезет, этот олень так и не узнает самостоятельной жизни.

Роберт наблюдал за хищником – вот тот остановился у края травы, – и тут охотник снова натянул тетиву лука.

Это был единственный составной лук на все селение; для того чтобы натянуть этот лук по максимуму, с обычным луком потребовалось бы усилие в сто пятьдесят фунтов, здесь достаточно было и половины. Но удержать семьдесят пять фунтов тоже не так-то просто, особенно если удерживать приходится долго, так что Роберт изо всех сил надеялся, что лев не заставит себя ждать.

Так и случилось. Самец оленя в поисках корма еще дальше отошел от стада; когда же он был всего в каких-то пяти метрах ото льва, тот выскочил из травы и прыгнул на спину оленю.

Роберт больше не следил за хищником. При первом же движении с его стороны он выпустил стрелу в точку под плечом оленихи. Несмотря на то что стрела с широким наконечником вошла ей прямо в сердце, олениха ринулась бежать вместе со всем стадом.

И Роберт с интересом наблюдал, как лев добивает свою жертву. Хищник мертвой хваткой вцепился в горло оленю и силой своего веса повалил его. Тут лев перехватил оленя за морду. Животное не могло дышать, оно дергалось, металось во все стороны, но безрезультатно. Домашний лев не собирался упускать добычу. Наконец олень дернулся в последний раз и замер.

– Браво! – захлопал в ладоши Магиббон. – Отлично. Но из-за тебя убежала моя олениха. Теперь мне придется идти по ее следу.

Азур удивленно взглянул на него, словно до этого и не подозревал о присутствии на поляне человека. Он мяукнул, осторожно, высоко подняв хвост, подошел к Роберту и ткнулся мордой ему в руку. При этом он испачкал перчатку лучника кровью.

– Ничего себе кошечка, – усмехнулся охотник и почесал льва за ушами. – Я больше люблю собак, но ты мне нравишься.

Даная открыла дверь таверны и чуть не оглохла. Рыжеволосая бродячая скрипачка играла во главе группы кельтских музыкантов развеселую джигу. Даная оглядела толпу, не нашла того, кого искала, и готова была уйти, когда из толпы появилась Эстрель и кивнула ей.

– Госпожа Тальбот, как давно мы не виделись, – сказала андроид.

Она была одета, как всегда, когда прислуживала в таверне, в обеих руках Эстрель держала по подносу.

– Привет, Эстрель, – приветствовала ее Даная и попросила помочь.

– Вон она, у самой сцены, – показала рукой Эстрель. – Она приходит сюда каждый вечер, чтобы потанцевать.

Даная неловко обогнула собравшуюся вокруг сцены толпу и остановилась. Ей не нравились шум, духота и местные запахи, но отступление не входило в ее намерения. Наконец Даная подошла к самой сцене и заметила Баст.

Эльфийка сняла лук и меч и танцевала у самой сцены, словно настоящий дервиш. С обеих сторон к ней пытались пристроиться и другие, но начавшаяся медленно джига теперь перешла в такой темп, которого не мог выдержать ни один танцор. Баст же прекрасно держала ритм, кружилась в танце и выделывала разные коленца, иногда даже умудрялась выполнять сальто в воздухе, ни на секунду не сбиваясь с ритма.

Но вот и конец, и хотя рыжеволосая скрипачка попробовала снова перейти к кульминации, остальные музыканты ее не поддержали, большинство из них просто не могли долго играть в таком быстром темпе. Одна только Баст поддерживала скрипачку, пока та не сдалась.

Вокруг эльфийки толпилось много народу, в основном мужчины, но она, казалось, выставила персональный кармический щит защиты и удерживала всех на расстоянии; даже самые подвыпившие из толпы спокойно пропускали ее. Баст кивнула музыкантам, подобрала свое оружие и прошла сквозь толпу к Данае.

– Сдается мне, что ты пришла сюда не для того, чтобы пропустить стаканчик-другой, – спокойно заметила Баст.

– Нет, – быстро ответила Даная.

– Но разговаривать тут неудобно, – продолжала Баст. – Пойдем в дом Эдмунда.

– Хорошо.

И Даная пошла вслед за Баст к выходу. Толпа расступалась перед ними, как по мановению волшебной палочки.

– Я хотела поговорить о… – начала Даная уже на улице, тут не нужно было кричать, как в таверне.

– Сколько ты выпила, чтобы набраться смелости и paзыскать меня? – спросила Баст.

– Я… выпила рюмку бренди.

– Всего лишь одну? – с удивлением спросила эльфийка. – По-моему, недостаточно. Погоди, вот доберемся до дома, только не умри по дороге от страха. Да, я знаю, что тебе нужно выговориться, и знаю о чем. Знаю и то, что нужно знать тебе, и то, что тебе будет очень нелегко. Да и мне тоже. Но потом все будет в порядке. Это говорю я, Баст, а Баст никогда не ошибается.

Как ни странно, но при этих словах Даная успокоилась и теперь легко шла вслед за эльфийкой к дому.

Баст молча пошарила в буфете, вытащила оттуда бутылку вина, развела огонь и поставила перед очагом два кресла, потом достала бокалы и наполнила их до краев.

– Пей, – показала она на один из бокалов.

Даная взяла бокал и осторожно пригубила.

– Нет, пей до конца! – приказала Баст, взяла другой бокал и залпом опрокинула его.

Даная помешкала, но потом сделала то же. Вино, конечно, не бренди, но это так называемое «зимнее» вино было крепче обычного. В бокале вина алкоголя, наверное, было не меньше, чем в рюмке бренди. Неожиданно Даная вспомнила, что не обедала.

Баст снова наполнила бокалы и кивнула.

– Тебя изнасиловал Дионис Мак-Кейнок, – сказала она. – И другие. Сколько их было?

– Наверное… еще семеро, – содрогнулась Даная. – Я не думаю…

– А тебе и не надо думать, говори, – продолжала Баст. – Говори все. Это в твоих силах. Ты ведь каждую ночь переживаешь все заново. Тебе надо все рассказать не себе самой, а мне. Баст все знает. Баст знает, какие силы зла выходят на волю по ночам, и в снах, и без них. Да, да, Баст все знает.

– Ты?..

– Не так-то просто изнасиловать эльфа, – увернулась от прямого ответа Баст. – Я знаю, сколько зла есть и в людях, и в эльфах. Мне много лет, Даная. Я пережила ужасы войн Искусственного Интеллекта. Я знаю. Значит, их было восемь. Они тебя держали?

Даная глубоко вздохнула и принялась рассказывать. Сначала она часто сбивалась, но Баст осторожно задавала наводящие вопросы, и Даная выплеснула все, что в ней накопилось, все до последней капли, словно снова пережила весь тот ужас. Когда она расплакалась, то вдруг осознала, что почти полностью выпила бутылку вина, но даже не заметила, как это сделала.

– Итак… – подвела итог Баст. – Но есть еще кое-что. Какое отношение ко всему этому имеет Герцер?

Даная помешкала, посмотрела на эльфа и наклонила голову набок.

– Ты с Герцером…

– Мы друзья, – с улыбкой ответила Баст. – У него тоже немало шрамов. Я не тратила на него столько времени, сколько на тебя, но все же. И хочу теперь услышать от тебя о его шрамах.

– Он был вместе с Дионисом, когда они схватили меня, – призналась Даная. – Их было так много, а у Диониса еще и меч. Герцер никак не мог помочь мне. И… он убежал. По пути он попытался оттолкнуть их от меня, или, по крайней мере, мне так показалось. Но ему ничего не удалось сделать. А потом он вернулся… после всего.

– Итак… – вздохнула Баст. – Ну и развлекаемся же мы все. Скажи, а ты пробовала вернуться к нормальной жизни, и с мужчинами тоже?

– Нет, – тихо ответила Даная.

– Наверное, прошло еще слишком мало времени, – кивнула Баст. – Расскажи мне о кошмарах.

– Я… это… трудно.

– Тяжелее, чем пережить то, что пережила ты, – с печальной улыбкой подтвердила Баст. – Давай тогда расскажу я. Ты заново и заново переживаешь тот день, так?

– Так, – напряженно ответила Даная.

– И иногда просыпаешься в ужасе оттого, что испытываешь оргазм.

– Баст!

– Так? – еле слышно проговорила эльфийка. – Так.

Даная закрыла лицо руками и прошептала:

– Да.

– Это нормально, – убедительным голосом произнесла Баст. – Ты считаешь, что все это плохо и неестественно, что тебе уже никогда не стать нормальной женщиной, так? Но запомни, все, что с тобой происходит, совершенно естественно. По крайней мере, для женщины.

– Нет, это ненормально. – Даная плакала.

– Послушай, мы, эльфы, понимаем, что люди стоят выше нас на эволюционной лестнице именно потому, что вы более развиты психически, но вы при этом просто удивительно умеете запутаться в своих мыслях и чувствах.

– Значит, у эльфов нет проблем с насилием? – Даная заинтересовалась, несмотря ни на что.

– Изнасиловать эльфа не так-то просто, – снова повторила Баст. – Еще сложнее ему выжить. Мало что может вывести эльфа из состояния Сна, мало что может заставить ненавидеть. Эльфы слишком счастливы, чтобы ненавидеть. Но уж если мы ненавидим, мы умеем это делать лучше других. Если эльфийку изнасилуют, она тоже видит сны, о да. Но в снах она видит новые и жуткие пытки для своего мучителя. Снова и снова переживает его смерть. Эльфы умеют ненавидеть. Мы приспособлены для ненависти, но в большинстве случаев слишком счастливы. Радуйся. Если бы эльфы не были так счастливы, людей бы уже не существовало на этом свете. Тебе пора возвращаться к нормальной жизни, к мужчинам, но не слишком быстро. И еще запомни, сначала тебе будет плохо. Независимо от того, каким нежным и понимающим будет Эдмунд, тебе снова придется пережить те страшные минуты. И что хуже, тебе это может понравиться. Есть такая штука, как плохой, грязный секс.

– Да, – ответила Даная.

– Но со временем станет легче, – пожала плечами Баст. – Легче будет становиться с каждым разом. И еще один вопрос. Как ты относишься к мужчинам сейчас?

– Я… не уверена, – ответила Даная. – С некоторыми я чувствую себя нормально. Но с другими – готова кричать.

– Смотри, не начни их всех ненавидеть, – предостерегла ее Баст. – Это настоящая ловушка, ты захочешь сбежать от них, будешь желать им всем смерти. Но помни, даже эльфы так не ненавидят. Все мужчины разные. Те, от которых тебе хочется кричать… может, ты что-то чувствуешь такое, что исходит от них. Доверяй своему инстинкту, но не ненавидь их всех. Это тоже разрушительные последствия, над которыми тебе придется работать. И последний важный вопрос. До того случая ты была покорной в сексе?

Даная уже открыла рот, чтобы ответить «нет», но тут же закрыла.

– Не… совсем.

– Разве ты не пробовала разные роли?

– Нет, – призналась Даная. – Никогда не могла себя заставить.

– Даже с Эдмундом? – удивленно спросила Баст. – Вообще-то он совершенно другой тип, но в подобную игру играть умеет.

– Даже с Эдмундом, – ответила Даная.

– Ага. Но он знал. У тебя бывали фантазии?

– Да, – спокойно ответила Даная.

– Будто тебя насилуют?

Даная помолчала, потом вздохнула и сказала:

– Да.

– О'кей. Доктор Баст рекомендует на некоторое время воздержаться от этой игры.

Даная ничего не могла с собой поделать, она вдруг принялась хихикать, а потом расхохоталась, потом снова разрыдалась, причем так сильно, что чуть не задохнулась. Она вдруг заметила, что сидит на коленях у Баст и та обнимает ее своими крепкими руками.

– Плачь, женщина, плачь, – шептала Баст. – Тебе надо выплакаться. Только слезы указывают на то, что у людей был Создатель. Люди такие слабые, такие хрупкие, они боятся всего на свете. Но Создательница дала им слезы, чтобы они могли справиться со всем этим и продолжать жить.

Даная наконец успокоилась и посмотрела на эльфа.

– Спасибо, – сказала она и почему-то поцеловала Баст прямо в губы.

– Всегда пожалуйста, – ответила после поцелуя Баст. – Но не сегодня, у меня сильно болит голова.

Даная снова захихикала, потом замотала головой.

– У меня тоже. Это, наверное, после вина.

– Да, и еще тебе пора спать. – Баст спокойно сняла женщину с коленей. – И спать ты будешь одна.

– Одна, – согласилась Даная. Она даже испугалась – настолько не уверена она была, что хочет остаться одна. Никогда раньше она не представляла себя в постели с другой женщиной. – Баст, мне бы не хотелось, чтобы ты думала, что…

– Все в порядке, по-моему, это тоже последствия насилия. – Баст помогла Данае пройти к кровати, помогла раздеться, укрыла ее одеялом и поцеловала в лоб. – У тебя в голове полная каша, но со временем станет легче. Доверься Баст. А сейчас спи, спи крепко, без снов.

– Без снов, – туманно повторила Даная; она чувствовала себя окончательно разбитой.

– Спи, женщина. – Баст положила руку Данаи на лоб. – Спи спокойно.

Даная провалилась в сон. Последнее, что она запомнила, это Баст, свернувшаяся калачиком на полу. И все кошмары, видимо, испугались маленькой воительницы с мечом.

Шейда устало кивнула аватаре Иштар и вздохнула.

– Что случилось? – спросила она и сняла с шеи ящерицу, украшенную драгоценными камнями.

– Я обнаружила, откуда соратники Пола берут энергию, – сразу перешла к делу Иштар. – Они подключились к ядру.

– Но… – Шейда замолчала. – Но ведь к запасам ядра имеют доступ только эльфы. И Королева закрывает Эльфхейм при помощи именно этой энергии.

– Нет, к ядру можно подключиться и по-другому, – с горечью произнесла Иштар. – Они используют энергию от проектов терраформирования.

– Ого. – Шейда задумалась. – Как… замечательно.

– Единственное, что я не смогла разузнать, как это им удается, – продолжала Иштар. – Ведь они должны были собрать весь совет директоров хотя бы одного из проектов и получить их согласие на передачу энергии. А это кажется странным.

– По-моему, нет, – после долгих раздумий произнесла Шейда. – Но смотри, как хорошо они все продумали… спланировали…

– Что спланировали? – Иштар нахмурилась.

– Эдмунд посоветовал мне присмотреться к Демону, – с гримасой ответила Шейда. – И, похоже, он прав. Мне приходилось кое-что проверять еще до начала этой войны. В проекте Вулф – триста пятьдесят девять уже тогда были замечены некоторые странности. Там в директора проекта поднялся один человек, которого… которого я хорошо знала. Не самый лучший человек и не такой, которому можно…

– Доверить такое ответственное место? – закончила Иштар.

– Что-то в этом духе. Но тогда я не понимала причин, а теперь все встало на свои места. Дело принимает серьезный оборот.

– Но как же остальные члены совета директоров? – спросила Иштар. – Они должны были присутствовать на голосовании!

– На случай критических ситуаций, видимо, предусмотрено голосование с неполным представительством. – Шейда опустилась в Сеть, чтобы получить кое-какие данные, и через какое-то время добавила: – Ну да, вот мы не можем узнать ни статуса, ни местонахождения члена совета директоров, но Мать, конечно, могла. Они могли предусмотреть серийные убийства большинства…

– И оставить в живых лишь своих сторонников, – прошипела Иштар. – Какая подлость.

– Да, и совсем не похоже на Пола. – Шейда поднялась из потока данных. – Это больше похоже на Демона.

– И что же нам делать? – спросила Иштар.

– Разыскать остальных директоров, – ответила Шейда. – И либо заставить их проголосовать за перекрытие источников энергии, либо хотя бы сделать так, чтобы они перестали поставлять ее Полу.

– Как это можно сделать? – Иштар воздела руки вверх. – Мы понятия не имеем, где их искать!

– Мы разошлем список во все связанные с нами общины. – Шейда взяла в руки лист бумаги с именами. – Тут перечислены все директора, которые были живы до Спада. Ты кого-нибудь из них знаешь?

– Нет, – ответила Иштар, просмотрев список, потом посмотрела на Шейду. Та сидела с ледяным, перекошенным лицом. – Что такое?

– А я знаю, – прошипела в ответ Шейда.