Бодхичитта

Ринпоче Намкай Норбу

Это издание предназначено для тех

,

кто уже получил от Учителя передачу практик

,

которые в нем содержатся. Настоятельно просим не распространять его за пределами этой группы людей и обращаться с ним с величайшим уважением.

 

Чогьял Намкай Норбу

Бодхичитта

 

СТОЙКОСТЬ БОДХИСАТТВЫ

Практика развития Бодхичитты — один из важнейших аспектов учения Махаяны. Махаяну считают основой Дзогчен и Тантры. В начале своей практики мы тоже выполняем Прибежище и Бодхичитту, но, разумеется, Прибежище и Бодхичитта заключаются не только в повторении слов. Я всегда объясняю, что принцип Бодхичитты связан с намерением.

По-тибетски Махаяна называется Тэгпа ченпо (theg pci chen ро). Тэгпа означает «то, что несет на себе», а ченпо — «великое», или «полное». Иногда под этим выражением подразумевается земля, потому что земля несет на себе все. На земле есть место прекрасному и уродливому, большому и малому — всему, но земля никогда не говорит: «Я устала, не могу больше нести». Вот что такое принцип бодхисаттвы. По-тибетски бодхисаттва — чжангчубсемпа (byang chub sems dpa‘'). Санскритскому слову cammвa соответствует тибетское сем-па, что означает «мужественный, стойкий». Однако в данном случае имеется в виду не тот, кто постоянно борется и спорит с другими, а тот, кто переносит все страдания и трудности вплоть до полной реализации, причем делает это не ради собственной пользы, а на благо других существ.

Один из самых возвышенных способов развивать Бодхичитту — поступать подобно пастуху. Что это значит? Здесь под пастухом подразумевается не такой человек, который ведет овец за собой или зависит от них, а тот, кто следует за овцами, пропуская их вперед. В сансаре бесконечное число живых существ, которые не обладают знанием и потому живут в условиях двойственности, под властью эмоций и страстей. Тот, кто обладает знанием, понимает причины страдания и видит, что в сансаре все существа страдают. Поэтому бодхисаттва поступает, как пастух, который выпускает овец на пастбище, а затем пригоняет домой, заботясь, чтобы они не потерялись, защищая их от хищников, и всегда идет позади них, пока последняя овца не окажется в загоне. Стойкость бодхисаттвы в том, что он помогает живым существам, дожидаясь, пока они обретут реализацию. Под стойкостью бодхисаттвы понимается именно это, а не практика ради собственной реализации без заботы о других. Кто не заботится о других, у того нет Бодхичитты.

Поскольку Бодхичитта неотделима от понимания и знания, в Учении Дзогчен говорится больше о знании, чем о развитии Бодхичитты. Кое-кто этого не понимает и полагает, что в Дзогчен Бодхичитта занимает менее важное место. При таких представлениях, сколько ни практикуй, эгоизм будет день ото дня увеличиваться.

Мы много говорим о сотрудничестве, но сотрудничать — значит не просто что-то организовывать вместе, а взаимодействовать в интересах практики и реализации. Но зачастую нам это не удается. Почему так получается? Потому что нами владеет эгоизм. Иногда мы его даже не замечаем, а заметив, ничего не можем с ним поделать. Вот почему очень важно понимать, что такое Бодхичитта. Если верно, что необходимо понимать истинный смысл Учения, то в равной степени верно и то, что с самого начала необходимо понять Бодхичитту.

Мы живем в двойственности. Достаточно понаблюдать за собой пару минут, чтобы увидеть, как много мы рассуждаем. Что такое рассуждение? Это деятельность ума, и она происходит во времени, а время — относительное состояние. Практика, или развитие Бодхичитты, происходит в относительном состоянии, истинная же Бодхичитта — это знание своего истинного, исконного состояния.

 

АБСОЛЮТНАЯ И ОТНОСИТЕЛЬНАЯ БОДХИЧИТТА

В системе Сутр Махаяны Бодхичитта имеет два уровня: относительный и абсолютный. Абсолютная Бодхичитта — это знание истинного состояния пустоты, или шуньяты. Оно равносильно пребыванию в состоянии созерцания, а научившись пребывать в состоянии созерцания, мы обнаруживаем свое истинное состояние. В таком случае состояние Дзогчен, или изначальное состояние, и есть истинная Бодхичитта. Это верно не только для Дзогчен, но и для Сутраяны.

Однако мы постоянно живем в своем обыденном состоянии, и поэтому приходится тратить много усилий, чтобы обнаружить хотя бы миг покоя. Наша жизнь полна волнений, мы отвлекаемся и впадаем в зависимость от чего угодно. Таково относительное состояние. Мы живем в этом состоянии, идя в своих суждениях на поводу у ума, который мыслит и создает намерения. Намерений у нас сколько угодно, плохих и хороших, и следуя им, мы отвлекаемся, накапливая массу кармических деяний. Вот что происходит на самом деле. Увидев это, можно понять, что означает Бодхичитта.

Относительная Бодхичитта связана с намерением: нужно распознать, каково наше намерение, и заметив, что оно не благое, породить доброе намерение. Так нужно учиться развивать Бодхичитту. Учение Хинаяна, Малая Колесница, опирается на систему обетов, потому что, приняв обеты, можно управлять тремя аспектами своего существа: Телом, Речью и Умом, дабы не делать ничего дурного. В Сутрах Махаяны тоже говорится об обете бодхисаттвы. На самом деле обеты не являются основой Махаяны, но поскольку в основе Учения Будды лежит Хинаяна, обет бодхисаттвы появился и в Махаяне, которая объединяет в себе две главные системы.

Первая связана с мадхьямикой, учением, которое Нагарджуна получил непосредственно от Манджушри. Нагарджуна — основатель школы мадхьямика, считающейся одной из важнейших школ буддийской философии системы Сутры. К этой же школе принадлежит и Шантидэва, замечательный учитель, автор знаменитой книги Бодхисаттвачарьяавагпара (Руководство на пути бодхисаттвы). В отличие от других книг, которые опираются только на философию, в ней главное внимание уделено практике Бодхичитты. Шантидэва тоже считает, что Бодхичитта связана с обетом, потому что берет начало из системы Сутры Хинаяны. В учении Хинаяны есть виная, свод правил для монахов разных уровней.

Первоначально в Махаяне винаи не было, но поскольку бодхисаттвы — то есть те, кто практиковал Махаяну, знали Хинаяну, основу буддийского учения, Махаяна переняла из Хинаяны винаю, приставив к ней принцип намерения, то есть принцип, опирающийся на воззрение, а не на правила или ритуалы. В результате в Махаяне тоже говорится о винае и есть возможность принимать обеты для получения монашеского сана.

Вторая система связана со школой Йогачара — Учением, которое Будда Майтрейя, грядущий будда, передал знаменитому учителю Асанге. В Тибете это учение передавал Аттиша, и оно распространилось очень широко, особенно в традициях Кагьюдпа, Кадампа и Гелугпа; мадхьямика больше распространена в Сакьяпа, а в традиции Ньингмапа представлены обе эти системы.

 

ОТНОШЕНИЕ К УЧИТЕЛЮ

Воззрения этих двух систем несколько отличаются. Например, в мадхьямике можно принимать обет без присутствия учителя, используя визуализацию и намерение. Пожелав принять обет бодхисаттвы, я представляю перед собой Будду и всех бодхисаттв, а также могу воспользоваться опорой, скажем, известным изображением Будды, и, с намерением развивать Бодхичитту принимаю этот обет. Если, приняв обет, я его нарушу — например, не буду иметь сострадания к каким-то существам, что является самым тяжким нарушением обета бодхисаттвы, — то утрачу свой обет. В таком случае мне придется выполнить очищение и вновь принять обет, признав, что я не имел явного намерения его утратить. Очищение тоже имеет силу, если выполняется с визуализацией Будды, бодхисаттв и всего Древа Прибежища, пусть даже не в присутствии учителя.

В наших практиках мы произносим А и тоже представляем Гуру Падмасамбхаву, окруженного дэвами и дакини, как единство всех учителей. При этом можно принять обет Прибежища, а нарушив его, можно покаяться в этом и, очистив нарушение, принять обет снова. Само собой разумеется, что лучше принимать обет в присутствии учителя, который обладает приемственностью передачи и умеет объяснить истинный смысл того, что происходит, чтобы человеку было все понятно. Но такая возможность есть не всегда. Может быть, вначале и удастся найти учителя, который объяснит, как развивать Бодхичитту, но нельзя ожидать, что этот учитель всегда будет рядом.

Многие люди хотят, чтобы учитель был с ними все время, но учитель необходим, прежде всего, в том случае, если нужно получить передачу учения или попросить разъяснений. Нельзя относиться к учителю как к мусорному ведру. Что я имею в виду? Мусорное ведро — это место, куда бросают всякий мусор. Подчас, когда человек встревожен и напряжен, он точно так же вываливает все на учителя. Конечно, если никак не удается разрешить какую-то большую проблему, можно попросить совета у учителя, но нельзя сваливать на него все, словно он мусорное ведро. Некоторые пишут мне по два-три письма в неделю. Уж не знаю, откуда у них терпение писать столько писем и деньги покупать столько марок. Читая же их письма, я не могу ничего понять. Ясно, что они служат только для разрядки, а это значит, что к учителю относятся как к мусорному ведру. Обычно я продолжаю читать письма, которые эти люди пишут мне месяц за месяцем, но через некоторое время я их даже не вскрываю, поскольку уже знаю, что внутри. Но я все равно храню их все в большой коробке, так что, возможно, они когда-нибудь попадут в архив Дзогчен-Общины и смогут послужить основой для исследований, как те записи, которые делают психоаналитики.

Учитель нужен для того, чтобы получать от него учения и достигать реализации. Как говорится в Дзогчен, учитель — ваш лучший друг, но здесь друг — это не тот, с кем можно погулять, поболтать и поразвлечься. А ведь многие хотели бы именно этого. Некоторые давние члены Общины говорят, что раньше было лучше, потому что они могли проводить с учителем больше времени, и сожалеют, что теперь все стало сложнее и, чтобы встретиться со мной, требуется предварительная договоренность. Но этим людям следует вспомнить, как все было прежде и как обстоят дела теперь.

Когда мы основали Меригар, нас было человек десять и мы устраивались на ночлег бок о бок в одной, комнате. Тем, кто желает вернуться к этим временам, пришлось бы делать то же самое, но в этом случае нас не вместила бы даже Гомпа, и понадобился бы целый концертный зал. Так что нужно об этом слегка задуматься. А те, кто говорит, что с учителем трудно повидаться, должны думать не только о себе, а помнить, что есть много других людей. Теперь я общаюсь с тысячами членов Общины, а не с тридцатью или сорока, и среди этих тысяч людей есть много таких, которые стремятся не дать мне что-то, чтобы я стал сильнее, а, наоборот, взять. Люди, желающие отдавать, встречаются очень редко. Вот и становится учитель дойной коровой: корову доят и доят, а когда выдоить уже нечего, ее забивают. Примерно так все и происходит. Но поскольку лучше никого не убивать, нужно давать учителю передышку, нужно уважать его пространство. Как-то я услышал такую фразу: «Учитель просветлен, поэтому он никогда не устает». Но я никогда не говорил, что я полностью просветлен, что я не из плоти и крови. И это касается не только меня. Я знаю, что все учителя, даже те, про которых говорят, что они просветлены и творят чудеса, — все они едят, спят, ходят в туалет и делают все, что и остальные люди. Нужно смотреть на вещи здраво и немного думать. Учителя могут уставать, и пусть даже они стойки, как бодхисаттвы, у них есть материальные тела, которые имеют свои ограничения.

Не следует думать, что учитель недоступен и с ним невозможно поговорить. Разумеется, вы можете с ним поговорить, если у вас есть нечто важное, но болтать о пустяках — значит относиться к учителю, как к мусорному ведру. Перед беседой с учителем всегда лучше немного понаблюдать самого себя: возможно, вы сумеете найти ответ самостоятельно. Лучше быть собственным учителем, чем взваливать эту работу на кого-то другого. Вот почему учитель, и прежде всего, учитель Дзогчен, учит нас наблюдать самих себя и обнаруживать собственное состояние. Он всегда советует всем нам отвечать за самих себя. Почему учителя говорят так? Не потому, что не хотят, чтобы их беспокоили, а потому, что прекрасно знают: постоянное обращение к учителю — не выход. Выход в том, чтобы наблюдать себя и разрешать свои проблемы самостоятельно. Если же разрешить проблему никак не удается, учитель, конечно же, может помочь.

Поступай все так, было бы намного легче. Всякий, у кого есть, что мне сказать, может подойти и поговорить со мной прямо: нет необходимости устраивать большую церемонию и уединяться для беседы. Я этого не люблю. Но если кто-то заявляет, что ему нужно сообщить мне нечто очень личное, то можно договориться о встрече заранее. Очень часто у некоторых возникают серьезные затруднения, но во многих случаях нет никакой нужды в большой секретности. Проблема выглядит столь секретной и конфиденциальной только в глазах человека, которого она касается. То и дело кто-то приходит ко мне и говорит: «Вообще-то, у меня нет к вам конкретных вопросов. Я только хочу немного побыть с вами»!

Может быть, кое-кто боится учителя, но я не понимаю, почему. Я никогда не старался пугать людей. Может быть, кому-то нравится видеть учителя генералом, а себя солдатами, и поэтому они боятся и не знают, можно ли поговорить с учителем.

 

БОДХИЧИТТА НАМЕРЕНИЯ И ДЕЙСТВИЯ