Кирсаш

— Что значит, запечатан? — Я мрачно смотрел на докладчика — совсем молодого дроу, нервно теребящего пояс балахона.

— Не сбивай, Кир, — Вассориарш положил руку мне на плечо, удерживая на месте, — пускай мальчик закончит.

— Мы полностью убрали декорации и расчистили часть завала, — плетун переступил с ноги на ногу, — но дальше пробиться не смогли. Кварда и сейчас там, но с подобными плетениями мы сталкиваемся впервые.

— Еще бы отправили на это дело первокурсников, — зашипел я, — они и завал разгребали бы неделю.

Молодой дроу густо покраснел.

— Как ты знаешь, Кирсаш, — в голосе ректора появились колючие льдинки, — все мастера сейчас заняты другими, более важными делами, нежели разыскивание пропавшей тройки лидеров.

Ничего себе пустячок! Я присвистнул! Весь Такрачис гудел, словно потревоженный улей, когда все три лидирующие команды сгинули в горе. Такое на моей памяти случается впервые! И это если отвлечься от того, что в одной из троек была эта бедовая девица и мой лучший друг. И я уверен, что произошедшее напрямую связано именно с Лиссэ.

К нам размашистым шагом приблизился Шиаду, и молодой плетун без приказа повторил свой доклад еще раз.

— Очевидно, что они ушли в пещеры под городом. — Кронпринц потер подбородок. — Нечего долбиться туда, где явно закрыто. Поищите ближайшие входы в другом месте.

— Подземелье так же велико, как город. — Вайсс задумчиво изучал пик горы, за который садился Торш, отчего казалось, что гряду венчает сияющая корона. — Выполняйте приказ его высочества, — обратился он к подчиненному, — а я пойду взгляну на это ваше затруднение.

Поймав мой благодарный взгляд, плетун сморщился.

— И не надейся, не для тебя стараюсь.

— Само собой, — согласился я.

— Шара-ла, юноша, — ректор всплеснул руками, — всегда бы такое согласие со старшими.

— Многого хочешь!

Плетун услышал мое ворчание, хотя уже отошел на несколько шагов.

— И всегда получаю желаемое. — Он обернулся на мгновение и, поманив ученика, двинулся к Арене.

— Надо выяснить, кому принадлежат хьюрши лидеров, — обратился я к брату.

— Сделано, — задумчиво протянул он. — Родам Ри'Игнал и Пр'фиур Арантного Дома, один из ведущих тоже оттуда, второй из Меаранатового, оба плетуна из Миринтового Дома.

Так, кажется, назревает один разговор с неким лиором.

— Надеюсь, ты не считаешь случившееся несчастным случаем? — с сарказмом осведомился я, услышав час назад официальную версию.

— Не считаю. — Кронпринц спокойно выдержал мой взгляд. — Более того, думаю, что подобное можно провернуть только после тщательной подготовки. Поле — это единственное место, где за Лиссэ не следовали Тени.

— Думаешь, это наш похититель? Исишу?

— Просто не исключаю этой возможности, пока не доказано обратное.

— Хочешь сказать, что тебя обвели вокруг пальца? — Я хрипло и зло рассмеялся, но настроение Шиаду тем не менее испортил.

— Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь, братец, — прошипел он. — Боюсь, нам может не понравиться путь, к которому ведет запутанный клубок этой игры. Сдается мне, она была начата задолго до появления здесь человечки, но при этом оказалась крепко связана с ней узлами.

Не прощаясь, мы с братом разошлись в разные стороны, пребывая в одинаково мрачном настроении. Поэтому, узнав об отъезде Равлера, я чуть было не разворотил его покои, с трудом сдержавшись, чтобы не довести до обморока слуг. Я не верил в подобные совпадения! С какой стати представитель рода, выставившего хьюрша в троеборье, уезжает, не выяснив, куда пропал дорогостоящий скакун, почти выигравший соревнование? Только если он не осведомлен, для каких именно целей предоставляет своего фаворита.

Старой хриссы — его тетки тоже не было в городе. Мне сказали, что она уехала сразу после нашей дуэли с их представителем в родовой оплот — лечить нервы. Айаре! Какие мы нежные! Прожженная интриганка славно затянула свои узлы в этом клубке — не знаешь, за какой тянуть! И теперь сидит в гнезде, следя за развитием событий.

Когда я добрался до поля, уже совсем стемнело, и Теусанэйя, прищурившись, выглядывала из-за горного пика, заливая пространство трассы и трибун серебряным светом. Мне не хотелось думать, что с девчонкой случилось что-то плохое; судя по действиям похитителя, она нужна была живой. А вот Арш мог действительно пострадать.

Тонкие темные фигуры плетунов производили жутковатое впечатление, словно исполняя какой-то странный танец. Я не стал приближаться, боясь сбить их драгоценную концентрацию, но скоро они закончили сами — руки как плети устало повисли вдоль тела.

Ректор отделился от своих учеников и подошел ко мне. Его лицо, залитое бледным светом Старшей Сестры, было непроницаемо и напоминало восковую маску. Но едва заметная жилка на виске отчаянно пульсировала, выдавая сильнейшее волнение и колоссальный мыслительный процесс.

— Вскрыл я эту печать. — Голос ректора тем не менее был бесстрастен. — Через пару часов ребята разгребут остальное, и можно будет отправлять отряд.

— Что скажешь?

— Ничего определенного. Только то, что мне это сильно не нравится. — Вайсс нахмурился, касаясь висков кончиками пальцев и прикрывая глаза. — Я уже очень давно не сталкивался с подобным, надо бы освежить память и провести пару опытов. Если моя догадка подтвердится, все это может обернуться серьезными неприятностями для всех нас.

Я похолодел. Если уж Вайссориарш говорит о проблеме — жди беды.

— Но при чем тут Лиссанайя?

— Хотел бы знать… Есть некие соображения, но я озвучу их только тогда, когда буду точно уверен в правильности вывода. — Плетун широко распахнул глаза и поднял руку, заставляя меня проглотить готовые сорваться слова. — Надо было сразу вести ее в Академию. Но, как всегда проигнорировав интуицию, — получаю то, что имею…

Я недовольно зашипел, реагируя на бессвязные бормотания плетуна.

— Все вопросы потом, юноша, — взгляд Вайсса снова сфокусировался на мне, — готовь отряд, ищи свою человечку. Она нам ох как нужна.

Первые поисковые группы были отправлены Шиаду сразу же, как только распечатались ближайшие входы в пещеры. Я не думал, что у них есть шанс встать на след, начиная поиски так далеко от места исчезновения, поэтому даже не рассматривал для себя подобные действия. Сформировав четыре полуэштерона и жалея о своих ребятах, прозябающих возле Периметра, я нырнул в открытый плетунами лаз, едва на небе показалась Младшая Сестра — Лиссанайя.

Лиссанайя

Я как-то читала, что в моменты наивысшей опасности случалось такое, что у человека открывалось второе дыхание. Он словно обретал сверхспособности и мог мыслить и действовать в несколько раз быстрее обычного. Похоже, что нечто подобное случилось и со мной.

Пока хьюрш, оттолкнувшись от пола, летел в сторону бокового тоннеля, я просканировала его на наличие ловушек и, убедившись, что их нет, бросила мощнейший клубок в преследователей, еще не закончивших падение. Удар застал их в полете и отправил далеко в сторону. В это время моя льйини-плеть подстрекнула скакуна, заставляя его углубиться в тоннель, и обрушила низкий свод прямо за мелькающим кончиком хвоста. Несколько камней, упавших на хьюрша, заставили того испуганно всхрапнуть. Завал не будет помехой для плетунов такого уровня, но хотя бы задержит их ненадолго.

Я отстегнула пристежной ремень и, оттолкнувшись от седла, съехала по хвосту, приземлившись на четвереньки. Несмотря на заготовленный щит, падение не было мягким, я ободрала ладони и больно ушибла коленку. Скакун пробежал несколько длин и развернулся. Через вдох я встретилась глазами с обозленным исишу.

— Ты с ума сошла?! Что творишь?!

— В туалет захотела, — спокойно выговорила я.

— Чего??!! Нам оторваться надо! А ей приспичило! Шакхар! — Аршалан был в бешенстве.

Приближаясь и буравя меня горящим взглядом, он резко приказал:

— Живо в седло!

В этот момент мой клубок сбил его с хьюрша и припечатал к стене. Я с трудом поднялась на ноги, вытирая саднящие ладони о штаны, и подошла к обездвиженному мин-фейрину.

— Ты оставила последние мозги наверху? — ехидно поинтересовался исишу.

— Напротив, включила те, что есть. — Я рассматривала его в упор. — Рассказывай, какое отношение ты имеешь к происходящему?

В этот момент завал содрогнулся — наши преследователи решили-таки расчистить себе путь.

— Какое еще отношение, ненормальная? Ты нализалась пещерной плесени перед гонкой?

Я нахмурилась. Либо он прекрасный актер, либо и вправду ни при чем.

— Снимай вуаль.

— А штаны не снять?

— Обойдемся пока так. — Мы столкнулись взглядами.

Камни обвала начали осыпаться.

— То есть ты хочешь сказать, что к моему похищению отношения не имеешь? — снова попробовала я.

— К какому похищению? — В глазах исишу промелькнул ужас.

И в этот момент вуаль сползла с его льйини, обнажая чувства недоумения и сильнейшего беспокойства. Он говорил правду, желая только одного — оторваться от преследователей и защитить меня. Я мысленно вознесла молитву Сестрам и рывком сдернула сеть, выпуская воина на свободу.

— Что за похищение? — Он догнал меня в два прыжка на пути к хьюршу.

— Да так, была история…

Взгляд исишу был долгим и оценивающим.

— У нас фора в десяток вдохов. Давай-ка выкладывай, что тут у вас произошло. — Смазанное движение, и он уже протягивает мне руку, чтобы помочь оказаться на спине скакуна.

Мы рванули с места в галоп во время самого серьезного толчка — завал раскидало в стороны. Петляя в черноте коридоров, где не росла даже плесень, отчего мне пришлось перейти на нелюбимое инфразрение, я в двух словах описала ситуацию.

— Кому ты успела приглянуться? — проворчал Аршалан. — Скорее уж насолить. Может, припомнишь: ногу отдавила при въезде в город и не извинилась? Или клубком по голове огрела, само собой, совершенно случайно? Мм?..

— Не смешно, — бросила я, пытаясь запутать наш след.

Судя по пока еще далеким звукам позади, мне это не удавалось.

— Ищи лучше выход на поверхность, — посоветовал воин, — тут тяжело определять направление. Мы в Великих пещерах. Когда-то здесь обрели пристанище первые переселенцы, уже потом наверху основали город. Но естественные тоннели здесь сочетаются с рукотворными, и, пожалуй, не осталось никого, кто бы точно помнил, где здесь что находится.

Следуя совету, я распустила импульсы в разные стороны. Ого! Да тут нехилый лабиринт! Нам только минотавра не хватало!

— Сноргов здесь немного, слишком близко расположение порталов, а они их здорово не любят, — несмотря на сказанное, Аршалан уверенно выбирал путь, — но это не значит, что их нет совсем, так что не теряй бдительность.

— Ясно.

Мы петляли довольно долго, и если бы не тяжелое чувство, давящее на льйини, можно было бы подумать, что мы оторвались. Но гончие все-таки настигли нас.

Вынырнув из-под свода тоннеля, я вдруг осознала, что мы находимся в огромном помещении с толстыми круглыми колоннами, подпирающими высокий потолок. Здесь инфразрения не требовалось — сами опоры светились тусклым оранжевым светом. Атмосфера была торжественной, но тяжелой — внушительные размеры пещеры подавляли все мало-мальски приятные эмоции.

— Это одна из погребальных комнат, — прошептал Аршалан, и его голос смешался с шелестом когтей хьюрша о каменный пол, — поначалу было очень много смертей.

Мурашки побежали по моей спине при мысли о том, сколько же здесь таких вот комнат.

Они выпрыгнули бесшумно из-за колонн сразу с двух сторон, как и в первый раз, и тут же бросили сеть. Если уж мои импульсы не обнаружили их так близко, тогда и не знаю, что могу противопоставить такому мастерству. Тем не менее рефлексы сработали вовремя, и я успела выбросить огневик, потратив колоссальное количество сил, почти раздирая свои жилы-льйини. Сеть испепелить не удалось, как и предполагалось. Эти шакхары потрудились на славу, делая вид, что отстают, на самом же деле готовя плетение. Но они меня просто не знают! Думаете, изучили все мои фишки за малый отрезок гонки? Как бы не так! Если мастерством нам не сравниться, то уж дури у меня хватит на всех!

Клубок прожег большую дыру в сети, давая возможность благополучно выскользнуть и уйти за колонну. А дальше — выход Аршалана.

Мы развернулись и прыгнули прямо на первого преследователя. Из-за безалаберности его плетуна — привык, что мы исключительно убегаем, и не усилил защиту — я аналогично проделала брешь в их щите, и исишу смог атаковать. При ближайшем рассмотрении преследователи оказались нашими партнерами по учебной гонке — так обидно победившими. Но сейчас на их лицах не было насмешки — только мрачная сосредоточенность. Противник мин-фейрина дрался отлично, но недостаточно хорошо для Арша, поэтому, оставшись с одной гитачи, попытался увести хьюрша в сторону, но не успел — сабля исишу поймала его горло на излете, заставляя окровавленное тело мешком свалиться с седла.

Я в это время старалась отвлекать плетуна, что мне неплохо удавалось, так как мы сидели друг напротив друга. Как раз в этот момент, когда упал дроу-ведущий, а сбоку подскочила вторая тройка, до меня дошло, что они не стараются меня убить. Это давало определенное преимущество и призрачную надежду на спасение. Но, припомнив что-то насчет домашних коллекций, — решила, что живой не дамся, и бросила смертоносный клубок, накрывший обоих вражеских хьюршей.

Оставшийся без ведущего плетун, стараясь развернуть скакуна без стрекала, вскрикнул, покрываясь сеткой ярко-синих всполохов. После такого разряда, находясь без щита, не выживет даже мастер. Его хьюрш безмолвно повалился на плиты пола — он умер мгновенно. Жалко, конечно, но совершенно некогда думать еще и об этом. Вот такая у нас получилась страшная месть за проигрыш.

Щит второй тройки неплохо выдержал мое плетение, стряхнув его на пол раскаленными искрами, а в это время плетун успел достать мою защиту. В образовавшуюся брешь тут же ворвался нач хассура. Запущенный с близкого расстояния, он фактически разорвал плечо Аршалана.

Рявкнув от злости и натуги, я швырнула новое плетение, отбросившее преследователей на несколько длин, что дало нам несколько вдохов, чтобы оторваться, а мне поставить заглушку на рану Арша. Мин-фейрин стоически терпел боль, ничем не выдавая своего состояния.

Противники снова замешкались, и, заподозрив неладное, я обернулась. Из сумрака между колоннами к ним присоединились еще две тройки.

— Ах чтоб вас!..

Исишу молча выслушал поток ругательств, чуть склоняя голову в некоторых местах, словно соглашаясь с доводами. А иссякнув, я постаралась, как могла, облегчить ему боль. Правда, по виду воина нельзя было сказать, помогло ли ему подобное рвение или он мужественно стерпел неуклюжие издевательства.

Мы продолжали безумную гонку. Хьюрш бежал так же быстро, но даже я заметила изменения в его дыхании, шумно вырывающемся из чешуйчатых ноздрей. В какой-то момент он просто рухнет замертво, хорошо бы, чтобы это случилось не скоро. Преследователи больше не приближались на расстояние атаки, но мы слышали их то слева, то справа в ближайших тоннелях.

Мелькнула запоздалая радость, что здесь нет ловушек академиков, иначе нам было бы несдобровать. Потеряв счет времени, я обратилась за помощью к исишу.

— Несколько часов, — буркнул он, снова выбирая левый тоннель, — точнее не скажу. Тебе не кажется странным, что они пасутся на расстоянии?

— Есть такое чувство…

— Нас гонят куда-то, — с досадой выпалил воин, — будь готова к неожиданностям.

— О! К этому я готова всегда, — хмыкнула я, но заготовила на всякий случай пару клубков.

— Если не ошибаюсь, над нами сейчас начнется Сумеречная зона, мне это шакхар знает как не нравится.

— И мне, — шепотом протянула я, холодея.

Внезапно в лицо ударил поток пещерного ветра, возвещая о большом открытом пространстве впереди. Мы вылетели в гигантскую вытянутую пещеру, едва освещенную засыпающей дневной плесенью, и через пару длин остановились как вкопанные. Я больно прикусила язык и сквозь выступившие слезы пыталась разобрать, что же послужило этому причиной. Злорадно осклабившись хищной щелью улыбки, перед нами чернел бездонный провал, растянувшийся по всей длине пещеры.

— Не перемахнуть, — прикинул исишу, — хьюрш слишком устал.

Он направил скакуна по кромке пропасти, пытаясь найти место сужения, я же тем временем искала боковой тоннель. Таковой нашелся, но импульс-разведчик доложил, что оттуда к нам сейчас пожалуют гости. Сообщив об этом Аршалану, я приготовила клубок.

Мы выскочили на первых показавшихся преследователей, сбивая их грудью нашего скакуна. Воспользовавшись элементом неожиданности, мне удалось снова проделать брешь в щите и, пока Аршалан яростно наступал, увлечь плетуна в занимательное перекидывание клубками. Он сжигал все мои плетения на подлете, справедливо считая, что они могут быть с закавыкой, но сам атаковать не спешил или не успевал — я закидывала его так интенсивно, чтоб он и думать не мог об атаке. Плетения иногда были элементарными, но дроу некогда было разбирать, что к чему, — мы активно теснили их к краю обрыва. Аршалан, виртуозно управляя хьюршем, вывернулся из-под атаки ведущего-хассура, отпрыгивая в сторону, тогда как инерция соперников потянула их к самой кромке. Исишу развернул хьюрша, и мы снова всей массой ударили по неприятелям, спихивая их вниз.

Падая, они не издали ни звука, возможно, плетун пытался левитировать, но признаков приземления мы так и не услышали или впадина была слишком глубока для этого.

— Две минуты, — доложила я о прибытии следующих преследователей, — их дважды по трое, боюсь, нам не справиться.

Реплику мин-фейрина я не услышала, потому что из тоннелей вынырнули две тройки.

— Прыгаем! — рявкнул исишу и отправил хьюрша в галоп вдоль края пропасти.

Вдогонку мимо нас снова засвистели начи и клубки сетей. А потом мы прыгнули: плохо, смазано, да еще и наискось к противоположному краю. Не долететь! Аршалан тут же вскочил на ноги.

— Еще раз! — закричал он, выдергивая меня из седла, и я еле успела отстегнуть ремни, выпуская льйини слабеющего щита.

Когда через вдох траектория хьюрша стала падением, я раскинула щупы к противоположной стене, закрепляясь и понимая, что троих ей не вытащить. Мы взвились в воздух, и льйини плетений не дали повторить судьбу скакуна, сгинувшего внизу. Тем не менее приземление было не очень удачным, с жесткими перекатами по камням. Запястье обожгло, и я поняла, что мы все еще под обстрелом, и наугад выкинула огневик. Шелест сообщил, что сгорела сеть, и не одна. А на том краю послышалась яростная ругань, из которой я смогла вычленить только одну фразу: «…не попасть в девчонку!»

— Скорее, — прохрипел исишу, хватая меня за локоть и, пригнувшись, увлекая в черноту тоннеля, — обрушивай свод.

— Думаешь, прокатит еще раз?

— Пока разберутся с переправой, придется и тут поработать. — Голос мин-фейрина звучал сдавленно, словно ему не хватало воздуха.

Мы углубились дальше, и, сосредоточившись, я дернула за льйини потолка, обрушивая больший участок, нежели в первый раз. Жутко хотелось повалиться на камни и лежать без сил, но я заставила себя обернуться и догнать воина, медленно бредущего по тоннелю.

— Надо оторваться, — едва слышно произнес он и под мое сдавленное восклицание осел на камни. Его хирш на груди и спине был искромсан начами, а из отверстий толчками выливалась темно-бордовая кровь.

Я наскоро поставила все заглушки, которые могла, но нужно было поторапливаться — слишком серьезно ранение и смертельно опасно. С моей помощью исишу смог сесть, облокачиваясь спиной о стену тоннеля.

— Арш, вставай, это все, что я могу! Надо быстрее добраться до целителя. — Сквозь скрежет камня различались злые голоса преследователей, и я сама не верила своим словам, впервые называя своего ведущего сокращенным именем.

Воин с трудом открыл глаза и сфокусировал взгляд на моем лице.

— Ты еще здесь, несносная? — прохрипел он, попытавшись улыбнуться. — Беги, Лиссэ!

— Ну уж нет, — попробовала возмутиться я, — ща сделаем носилки… — В голове всплыли узлы плетения транспортного кокона, в котором я когда-то левитировала Кирсаша. — Мигом доставлю тебя в госпиталь.

— Вот уж сказочница, — усмехнулся Аршалан, и в его груди что-то забулькало, — полный бред! Встала и побежала — это приказ!

Я впала в состояние ступора, отказываясь верить в происходящее.

— Им нужна ты, меня теперь не тронут, — продолжил он, видя мои колебания, — что связываться с падалью?

— Тронут — не тронут! — зло закричала я, к глазам подступали слезы. — Ты умираешь!!

— Вот именно! — Аршалан медленно вытащил гитачи из ножен и положил на колени, скрестив середины. — Я уже вижу границу Серых пределов. Оставь, Лиссэ, тут ничего не сделать! А у меня еще найдется пара сюрпризов для наших недодрузей. Жаль, арбалета нет…

Я смотрела на исишу широко распахнутыми глазами и не могла заставить себя пошевелиться.

— Пошла отсюда! — зарычал он, и мои трясущиеся ноги начали поднимать безвольное тело, чтобы выполнить приказ мин-фейрина.

Внезапно он поймал мою руку, прижимая ее к окровавленным губам и зарываясь лбом в ладонь.

Мое сердце пропустило удар, потом еще один, дыхание перехватило, и жуткий грохот в ушах заглушил его следующие слова.

Потом он отбросил мою кисть подальше и гаркнул из последних сил так, что я попятилась.

— Беги!!!

Развернувшись, я пошатываясь пошла прочь, продираясь сквозь пелену тумана, окутавшего меня со всех сторон. Неужели это Серые пределы подступили так близко, что даже я чувствую их шевеление? Или это чувства покрылись толстым слоем ваты, чтобы меня не разорвало на куски? Как же больно, Сестры! Адское пламя в груди прожигало дыры не хуже начей, пробивших легкие исишу. Почему сейчас?! Зачем так?!

Я ускорила шаг, а из груди вырвалось сухое рыдание, больше похожее на карканье. Через несколько шагов пришлось закусить кулак, чтобы сдерживать всхлипы. Как же я не разглядела? Почему не поняла? Стервозная эгоистка, занятая только возвращением своей драгоценной персоны домой! Неспособная увидеть происходящее возле собственного носа! Рыдания перемешались со всхлипами, а во рту ощущался вкус крови из прокушенной руки.

Внезапно за спиной раздался грохот — завалу осталось держаться доли вдоха. В мозгу немного прояснилось. Теперь надо выжить во что бы то ни стало! Чем я и займусь прямо сейчас, чтобы потом было кому отомстить! Но не вам, бездушные пешки, это уж как повезет — я найду кукловода!

«Беги!» — в ушах звучал последний крик исишу.

Поправив шарсай и размазав слезы по пыльным щекам, я бросилась бежать.

Надо было срочно найти укрытие. Судя по всему, мой главный похититель сильно зол, раз подключил к поимке какой-то девчонки такие силы. Повторить подвиг Рембо и уничтожать врагов поодиночке, нападая на них из темноты тоннелей и оставляя каверзные ловушки, у меня сейчас вряд ли получится. Была бы я в своих пещерах на нижнем уровне, да еще в пик моих занятий с Мастером — можно было бы попытаться. А сейчас у меня элементарно не было сил, ни душевных, ни физических.

Как ни прискорбно это звучало, но в моем теперешнем состоянии были и свои преимущества. Во-первых, я была одна, а прикрывать только себя значительно легче; во-вторых, я была маленькой по сравнению с крупным исишу и тем более хьюршем, поэтому в отличие от преследователей могла использовать разломы и тоннели меньшего размера, чем и не преминула воспользоваться, когда подвернулся такой случай. Надеяться на то, что меня сразу потеряют, не приходилось, и, накинув на лаз маскировку, я все-таки оставила пару ловушек за своей спиной.

Мои преследователи оказались хитрыми, как старые лисы. Странность каламбура тронула меня даже сквозь слой ваты, которым я обложила свои чувства, — так раздосадована я была. Они тоже оставили своих скакунов и буквально дышали в затылок. Пару раз мне удавалось их обмануть, запутывая след, но с наглым упорством они снова выходили на него. Скорее всего, они разделились и работали теперь поодиночке, растягивая сеть. Но это было ошибочное мнение, в чем я скоро убедилась.

Почувствовав, что через пару вдохов буду обнаружена, я спряталась в глубокой нише, накидывая маскировку и в очередной раз выпуская фантом, продолживший путь вместо меня. Вскоре из черноты довольно узкого лаза показались мои гонители. Трудно представить, как они вообще смогли протиснуться туда. Их было двое. Первым шел плетун, за ним, тихо шипя себе под нос, хассур. Суд я по всему, эти двое не очень ладили между собой. Я вжалась спиной в холодные камни, чувствуя, как стекает по виску капелька пота — главное, удержать обманку.

Плетун, ушедший вперед, внезапно замер и обернулся, встречаясь со мной взглядом.

— Рюш! — завопила я, метнув кагарша прямо в руки дроу, который машинально вскинул их в защитном жесте, но заготовки его узлов, мелькнувшие между пальцами, не были предназначены для подобного снаряда, поэтому он недоуменно поймал его одной рукой, другой заканчивая выплетать щит. Клыки кагарша не дали жертве сделать даже вдох, вонзившись в запястье.

Тем временем воин, выхвативший гитачи, бросился ко мне. Его скорость была сильным преимуществом, но я не собиралась давать ему шанс разогнаться, сметая смазанную фигуру синим росчерком молнии. Впервые я так хладнокровно убивала разумных. Плетун перестал орать в момент падения обугленного тела его ведущего на камни. Он последний раз дернулся в судороге и затих.

Рюш взбежал ко мне на плечо, потершись о шею, но я аккуратно ссадила его на торчащий ствол сталагмита и, пройдя несколько метров по тоннелю, минуя место схватки, рухнула на колени. Меня нещадно рвало. Встав на ноги, я, пошатываясь, прошла еще несколько метров, пытаясь уйти от жуткого запаха паленой мертвой плоти. Сладковато-гнилостный, он был настолько насыщенным, что надолго закрепился в легких, принося страшную дурноту и слабость. Я даже вышла в большой тоннель, чтобы пещерный ветер сдул остатки этой дряни.

Холодные влажные порывы, рвущие мой шарсай, остудили лоб и прояснили сознание — впереди была вода. Отправив импульсы разведчиков вперед, я рванула навстречу воздушным потокам. Через некоторое время показалась подземная река. Ее русло пересекало небольшую залу с гладким полом и изящной лестницей, ступенями спускавшейся к самой воде, и терялось под низким сводом. Был резон воспользоваться рекой — это сильно глушило след и придало бы недостающую скорость, но куда меня вынесет течение? Не попаду ли я в распростертые объятия преследователей? Черная вода, закручиваясь небольшими водоворотами, осталась безучастна к моим вопросам.

— Что ж, Рюшик, — вздохнула я, — придется поплавать.

Погрузив кагарша в сон, который давал ему возможность обходиться без воздуха, я спустилась по ступенькам. Вода была адски холодной. Прильнув к телу и намочив одежду, она старалась овладеть всем моим существом. И хотя я знала, что терморегуляция, включающаяся самым неожиданным образом, не даст замерзнуть насмерть, чувства громко протестовали против такого издевательства. Плетение дыхания под водой не было сложным и требовало больше расслабления, нежели концентрации. И именно поэтому отняло у меня колоссальное количество сил и времени. Единственная мысль — не поддаваться панике и не психовать — держала мятущийся разум в узде. Наконец я сделала последний вдох легкими и шагнула со ступени в ледяную тьму. «Офелия, в твоих молитвах, нимфа…» — пришло на ум, когда над головой в последний раз мелькнул свет ночной плесени и чернота стала кромешной.

Сначала я старалась плыть, работая попеременно то руками, то ногами, но усталость брала свое, а от холода тянуло в сон. Периодически возникало желание сделать вдох, которое я старательно подавляла. Несмотря на то что организм получал достаточно кислорода, многолетнюю привычку было не искоренить. Вконец выбившись из сил, я отдалась на волю потока, сложив руки вдоль тела и стараясь хоть немного отдохнуть. Пусть Великая Плетунья направит мой путь в нужную сторону. С закрытыми глазами было гораздо легче воспринимать противоречащее нормам подводное состояние кислорододышащего организма. Меня даже немного сморило, укачивая течением. Я повторила трюк, проделанный в чаще, — попыталась слиться с окружением. Я — вода! Я — течение! Бред, если вдуматься, но помогало прекрасно. Я — ежик! Я упал в воду! Мой след после такого должен был пропасть вовсе.

Я чувствовала себя вполне расслабленно, пока голова неожиданно не уперлась во что-то твердое, полностью остановившее мое оригинальное продвижение. Конечности заработали, придавая телу вертикальное положение, а руки уже ощупывали странную конструкцию, оказавшуюся корзиной для ловли пещерных крабов. В заточении находились по крайней мере трое пленников, недовольно щелкающих клешнями, и мой желудок предательски сжался. В любом случае я должна была находиться довольно далеко от преследователей, поэтому можно было выходить на твердую поверхность. Вряд ли живущий здесь любитель деликатесов окажется моим главным похитителем. Тем не менее я колебалась еще некоторое время, взвешивая «за» и «против». Победили крабы!

Ухватив корзину за веревку, я принялась подниматься вверх по шесту, к которому она была привязана, пока макушка не вынырнула из воды. Для удобства шест был вбит рядом с каменным краем небольшой проруби в полу пещеры, поэтому вылезать было вполне удобно. И светло! На круглом камне стояла самая банальная масляная лампа, только горевшая в разы ярче земного аналога.

Подтянувшись, я за веревку вытащила и корзину. Крабов оказалось четыре, самый робкий прятался за остальными тремя, недовольно щелкая жирненькими клешнями.

— Вы припозднились, дитя, — раздался голос за спиной, и я подскочила — все импульсы молчали!

Рука выплетала узел, пока тело разворачивалось к пришельцу, но так и осталась в замахе. Удивление, отразившееся на моем лице, вызвало улыбку у дроу, спокойно стоявшего в паре метров от меня с раскрытыми ладонями, означающими мирные намерения. Как он смог так близко подобраться и не издать ни звука, было загадкой. Но поразило меня не это. Эльф был абсолютно лыс! И блики огня из лампы, отражаясь от светлых каменных сводов, весело играли на его блестящей макушке. Рот у меня закрылся только после того, как я заметила, что улыбка его стала шире. Взгляд темно-синих глубоких глаз был открытым и доброжелательным, но таил в себе такие омуты, в которые и заглядывать побоишься.

Я потупилась, спешно сворачивая узел.

— Не бойтесь, дитя, — снова заговорил странный дроу, и полы его простого серого балахона заколыхались, — я всего лишь хотел предложить вам разделить со мной завтрак.

— Сестры! — выдохнула я. — Неужели утро?!

— Едва почтило нас своим присутствием. Так же, как и вы. Как и эти удивительные создания, имеющие превосходный вкус. Ну не прекрасный ли узел в Великом Полотне? — темный всплеснул руками.

— Угу, — на всякий случай согласилась я и, подхватив корзинку, посеменила за этим нереальным персонажем.

Полы его балахона едва колыхались при ходьбе, но никаких звуков шагов не было слышно. Он до жути походил на моего тюремщика-Вергилия из шинн-данна.

— Это объясняется просто. Мы же братья, — прошелестел голос, и я вздрогнула.

Похоже, что чтение мыслей — их общесемейная особенность. Сканирование его ауры не дало никаких результатов, она была монотонно спокойна, как воды пещерной реки. Коридоры сменялись переходами между квадратными залами непонятного назначения, пока мы наконец не подошли к неприметной двери, открыв которую, дроу пришлось пригнуться, чтобы войти в проем. За ней оказалась громадная зала-пещера, и мой рот снова распахнулся в изумлении. Все безмерное пространство от теряющегося наверху потолка и дальних стен, еле различимых из-за расстояния, было заполнено колоннами. Но не обычными круглыми опорами. Каменные колоссы проходили под немыслимыми углами между полом и потолком, потолком и стенами, стенами и полом, создавая причудливые переплетения огромной паутины.

— Это храм Великой Плетуньи, дитя, — ответил темный на мой неозвученный вопрос и повел сквозь вязь плетений.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что все колонны, диаметром равные окружности торса взрослого человека, испещрены письменами.

— Это комментарии, — снова раздался размеренный голос моего проводника, — к Столпам.

Спустя несколько длин, пройденных нами в абсолютном молчании, он продолжил:

— Столпы слишком велики и непостижимы, чтобы простейшие существа вроде нас могли читать их, поэтому судьба послала нам комментарии к ним. Здесь описываются вехи жизни, мудрость, тысячелетиями копившаяся в узлах Великого Полотна.

Моя мысль уже перескочила на другое, когда я обратила внимание, что здесь нет привычной для пещер каменной пыли: ни в бороздках слов, выдолбленных в круглых телах своеобразных опор этого странного храма, ни на полированном черном полу, зеркально отражающем зал. Кто же следит за порядком на таком огромном участке?

Тихий смех заставил меня сконфузиться.

— Это только Сестры набирают себе десятки апологетов для служения в храмах, у Ткачихи Судеб все предельно просто: один храм — один смотритель.

— Есть еще такие же места? — не удержалась я от вопроса вслух.

— Таких больше нет, но есть похожие в других крупных скоплениях различных судеб. Шгарли не могут жить без света Торша, — прозвучал ответ, хотя моя мысль даже еще толком не сформировалась.

Я поежилась. Все-таки не очень уютно, когда разговор происходит почти без твоего участия. Мы по касательной пересекли пространство храма и опять вошли в низкий проем. Комнатка, оказавшаяся за ним, была простой и маленькой, но вполне уютной из-за разливающегося тепла от горящего в очаге огня.

«А почему под землей?» — я уже не стала утруждаться и произносить вопрос вслух.

Дроу забрал у меня корзину и направился к котелку, стоящему возле очага.

— Как вы представляете подобный храм на поверхности? — Темный поставил котелок на огонь.

И правда, эта махина заняла бы несколько кварталов, а уж затраты на строительство…

— К тому же этот храм был первым построенным здесь. В те времена переселенцы редко выходили на поверхность, — служитель взял какой-то мешочек и высыпал в закипающую воду горсть трав, — впоследствии он послужил прототипом для всех остальных.

Вода закипела, и крабы один за другим нырнули в котелок.

«Зачем разумные приходят сюда?» — мысль материализовалась до того, как я успела подумать, что невежливо вот так сыпать вопросами. Но что я могла поделать? Они сами рождались в моей голове.

— А зачем сюда пришли вы?

Я недоуменно моргнула.

— Ну я не совсем пришла.

Дроу мягко рассмеялся.

— Это верно, вы приплыли. И тем не менее?

— Я хочу сказать, что у меня не было намерения попасть сюда, я даже не знала, что тут есть храм.

— Но вы искали покоя, укрытия от невзгод, от преследования врагов…

Я вздрогнула при последних словах. В его присутствии непостижимым образом удалось забыть о тех, кто гнался за мной.

— Не бойтесь, дитя, как видите, здесь есть то, к чему вы так отчаянно стремились. Никто не тронет вас в этом месте.

Принявшие ярко-розовый цвет крабы плюхнулись в миску. Аромат стоял чарующий, и я проглотила слюну. Но подлая мысль испортила момент: «Тут-то они не настигнут, но что мешает это сделать, когда я выйду отсюда?»

— Дитя, ошибочно предполагать, что Великая Плетунья полностью размечает путь! Нитей бессчетное множество в Великом Полотне — и только вам решать, за какой узелок зацепиться. Я вижу, по крайней мере, четыре пути развития вашей жизни, начинающиеся отсюда. Каждый из них поведет по своей собственной льйини и выплетает отличный от других узор. — Смотритель снова замолчал, вгрызаясь острыми зубами в краба.

Я последовала его примеру, пытаясь представить, что это за четыре пути. Могу, наверно, остаться здесь и переждать или пуститься дальше по течению; вернуться, если это сойдет за путь, ну а четвертый… должно быть, тут есть прямой выход в город. Дроу одобрительно посопел, не отрываясь от своего занятия. Что ж, осталось решить, который из них выбрать.

— Запомните такую вещь, дитя, — темный с удовольствием облизал пальцы, — случайностей не бывает, это первый постулат в комментариях. Ткачиха всегда дает подсказки, и если ты внимательна, то разглядишь, какая дорожка является предпочтительней для тебя.

Я благодарно покивала, и вдруг в один момент моя голова упала на руки, а сознание унеслось прочь.

Кирсаш

Идти по следу в подземелье Такрачиса оказалось делом непростым. Я был здесь всего однажды в течение непродолжительного времени и уже тогда был не в восторге от окружения. Бессчетное множество тоннелей пересекались и путались, вводя в заблуждение даже самого опытного следопыта. Дело осложнялось тем, что в первый же момент выяснилось — команда Арша подверглась нападению. И Лиссэ, убегая, сознательно создавала фантомы, стараясь запутать преследователей и соответственно поисковые отряды.

Обнаружив следы от начей и плетений на сводах, а также раскуроченный завал, я тут же отдал приказ выделить нам плетунов. Во-первых, для облегчения поиска, во-вторых, если удастся наткнуться на загоняющих, то нам потребуется компетентная поддержка. В одной из погребальных комнат мое настроение сильно упало, когда я увидел одну мертвую тройку и признаки того, что ее место заняли, по крайней мере, еще две.

А еще через какое-то время хищный разлом замедлил поиски, заставив искать удобное место для прыжка, и немного сбил со следа, на который удалось выйти благодаря чистой случайности. Он начинался заново из узкого разлома в тоннеле, а это значит, что гонка шла уже без хьюршей.

У реки след вовсе обрывался, но пуститься вдогонку не представлялось возможным. Река не зря носила название Пятипалой — как раз в этом месте ее русло делилось на пять частей, и по какому из них убежали Лиссэ с Аршем, не смог бы узнать даже Вайссориарш. Преследователи, видно, пришли к такому же выводу, поэтому на ступенях лежало два обугленных тела. Кто-то был сурово наказан за то, что цели удалось скрыться.

Это придавало надежды, поэтому я распустил отряды цепью, отправляя вдоль всех пяти рукавов. Сам же попробовал воспользоваться узлом клятвы, связывающим нас незримой прочной нитью, но близость порталов искажала и путала направление. Пожелай Лиссэ по какой-либо причине спрятаться от меня, лучшего места было бы не найти.

И все-таки, кому она могла понадобиться? Девчонка, только что миновавшая въездные ворота Такрачиса? Возможно, ответ стоит искать в нашем недолгом пребывании в Доргате? Или еще раньше она, сама того не зная, находилась под наблюдением дитрактов? Ведь жила в непосредственной близости к границе их территорий. Появление Дий'оса тогда можно было оправдать желанием устранить наиболее близкого к человечке существа.

Эти мысли переворачивали происходящее с ног на голову. Мне уже не казалось, что нападения на меня и Лий'она связаны непосредственно с моей персоной. Клубок игры показал наконец свой запутанный узел. Осталось решить, с какого конца приняться за его разматывание. К беспокойству за девушку примешалось жадное любопытство и азарт. Может статься, что игра позабавит гораздо большее число участников, чем планировалось.

Настроение сменилось на противоположное, когда плетуны, заново прочесывающие весь путь от места провала на Арене, наткнулись на тело Арша. Трудно передать эмоции, охватившие меня в момент прощания с другом, когда его бережно заворачивали в плащ. Несмотря на то что за долгие десятилетия патрулирования я не раз терял товарищей, эта утрата оказалась самой болезненной. Но как во всех прочих случаях, времени на скорбные мысли не оставалось. Мы еще вспомним о тебе, старый друг, у огня, за бутылочкой разрывухи.

Сплюнув на тело хассура, которого Арш успел прихватить с собой в Серые пределы, чтобы не было скучно в пути, я развернулся и пошел прочь. Прочесав за половину ночи и целый день огромный участок подземелья, мы не продвинулись ни на длину с результатами, когда мне доставили сообщение с приказом вернуться во дворец. На улицах было темно, а на небе вот-вот должна была появиться Теусанэйя.

Раздосадованный, я влетел в кабинет Шиаду, где на диване уже расположился отец с бокалом виасса в руке. Ждали только меня, что было ясно по общей атмосфере.

— В чем дело? — на ходу бросил я, направляясь к излюбленному братом столику с виассом.

Залпом осушив бокал, я наполнил его еще раз и занял место на диване напротив князя. Шиаду — жмот, неодобрительно цокал языком, провожая меня скучающим взглядом. Будто я явился сюда исключительно для того, чтобы выпить весь его напиток.

— Нашлась твоя человечка, — проговорил он, откладывая бумагу и откидываясь на спинку кресла.

Я нетерпеливо заерзал, но смолчал, ведь его высочество так не любит, когда его перебивают, еще решит, что этой информации с меня будет достаточно. Чтобы удержаться от вопроса, я сделал еще один большой глоток.

— Она здесь, во дворце, в твоей половине, под стражей, — наконец последовало продолжение.

Мне потребовалось время, чтобы осознать все сказанное. Самое главное: она была жива и, похоже, невредима, раз о целителях не было упомянуто. Последнее, впрочем, немного напрягало.

— Зачем стража?

Шиаду дернул щекой.

— Отец тоже считает, что ее слова достаточно, но ты же меня знаешь — не могу без подстраховки. — Он помедлил, наблюдая, как мрачнеет мое лицо. — Ах да, тебе неизвестны подробности… изволь.

Кронпринц поднялся и, снова наполнив свой бокал, остался стоять.

— Девчонка обнаружена Патрулем на границе Сумеречной зоны в момент плетения. Рядом с ней оказались два трупа и трое свидетелей, по ее словам появившиеся значительно позднее случившегося.

Во время образовавшейся паузы князь поменял позу, удобнее устраиваясь на диване, а дверь бесшумно открылась, впуская Вайссориарша. Он замахал на принца руками, предлагая продолжать, сам же под хмурым взглядом Шиаду направился прямиком к графину с виассом. Ну вот, я, по крайней мере, не одинок!

— Что с того, что девчонка убила парочку преследователей? Аршалан тоже неплохо поучаствовал. — При мысли о друге захотелось заскрипеть зубами. — Сам заказчик устранил минимум пятерых: пепел двоих найден на дне Хищного разлома, причем плетунам удалось установить, что на момент приземления они были в добром здравии. Еще двое были уничтожены, когда стало ясно, что человечка ускользнула. Их прах уже слизали воды Пятипалой.

— Что-то в последнее время стали часто использовать Узел Праха, — Вайссориарш задумчиво почесал нос, — так ведь и до дыр затрут.

— Нечего придумывать всякую дрянь, — подал голос отец, — тогда любой проходимец не станет швыряться ею направо и налево.

Ректор с укором посмотрел на Тио'ширеса.

— Айаре, Тио! Какое невежество! Это плетение осилит не каждый магистр, и твоему сыну об этом прекрасно известно.

— И мне известно, — резко парировал князь. — Вот только скажи, кто из ныне живущих магистров способен развлекаться подобным образом? Или у вас существуют неучтенные единицы?

Вайсс насупился и замолчал, погрузившись в себя.

— Вернемся к теме разговора. — Шиаду достал из стеллажа еще один графин и уселся в кресло, придвинув круглый столик с напитком ближе к себе.

— Все не так просто, братец, — заговорил он, отпив из бокала, — убитые девчонкой нирашайя не являлись ее преследователями. Хуже того, они далеко не простые высокородные. Один из убитых — сын главы Миринтового Дома, второй — его друг и двоюродный брат по совместительству, тоже, кстати, не последняя персона рода. А одним из свидетелей оказался отец и дядя, соответственно, сам принц Сафшас, который теперь требует немедленного возмездия, и мы, как ты понимаешь, не в силах ему отказать. Если, конечно, он не передумает.

Я похолодел. Любое необоснованное убийство влечет за собой смертную казнь. И если от части можно откупиться, а другую оправдать самозащитой, то при вовлечении в дело влиятельных родственников ситуация значительно осложнялась.

— Лиссэ ни за что не напала бы первой, — высказал я пришедшую на ум мысль.

Все согласно кивнули, даже Шиаду, подхвативший реплику.

— Не напала бы. Но свидетели утверждают, что у убитых даже не было с собой оружия.

Я скривился.

— Находиться рядом с Сумеречной зоной и не носить оружие — сомнительное развлечение.

— И тем не менее патруль подтвердил этот факт. Правда, обыскать венценосную особу они не посмели…

— Еще открыт вопрос, что делал Сафшас в Сумеречной зоне и с какой целью прибыл в Такрачис инкогнито, — подал голос князь.

— Но к делу это отношения не имеет, — не согласился Ши, — он в своем праве вне зависимости от обстоятельств его нахождения здесь.

Отец кивнул, соглашаясь.

— Что говорит Лиссэ? — Мой голос звучал глухо.

— Как это ни странно, ничего путного. Она будто сама не уверена в своих действиях. Вроде говорит, что не убивала, но почему-то сомневается. То, что они умерли от плетения, сомнению не подлежит.

— Какой выход?

— Выход только один — договариваться с Сафшасом. Он рвет и мечет, хотя убитый отпрыск не был первенцем, поэтому линия наследования напрямую не нарушена. Процедура вынесения приговора официально занимает три дня. Предлагаю наплевать на требование о завтрашней казни и в образовавшееся время пытаться его убедить. — Шиаду пронзил меня взглядом. — Главное, чтобы предложенный за девчонку откуп был соразмерен с ее значимостью.

— В данной ситуации важность человечки мне представляется приоритетной, — подал голос Вайссориарш, и я снова был благодарен ему за поддержку, пусть даже старый интриган преследовал исключительно свои цели.

— Этим делом я займусь без промедления, — кронпринц покрутил бокал между пальцами, — тогда как тебе, брат, придется наведаться к Периметру.

— В чем дело? — Я спрятал недовольство: оставлять здесь Лиссэ в такой момент страшно не хотелось.

Заговорил отец, и я понял, что это приказ и я должен буду его выполнить.

— Вайсс обнаружил несколько порталов у восточной границы.

— Превосходно замаскированных, — вставил плетун, игнорируя пылающий взгляд Тио'ширеса.

— Мы думаем, что туда мог быть переброшен отряд. А поскольку воронки оставались открытыми, можно предположить, что он несет разведывательную миссию, — князь сделал паузу. — Шиаду уже отправил приказ о восстановлении твоего эштерона.

— Неполного, — хрипло поправил я.

Отец нахмурился, кронпринц поджал губы, Вайссориарш глубоко вздохнул:

— Прекрасный воин, лучший эштерон, нелегко тебе будет, Кир, найти замену твоему мин-фейрину.

— Сначала я посмотрю, как истечет кровью виновный в его смерти. — Мое рычание эхом прокатилось по кабинету брата.

— И все же совет, — мягко проговорил отец, поднимая руку, чтобы охладить мой гневный настрой, — найди того, кто сможет временно дополнить эштерон. Дитракты разворачивают узлы игры прямо возле города, мы не имеем права рисковать.

Я коротко кивнул.

— Хотел бы знать, что вы обнаружили в подземелье, юноша, — плетун подался вперед, — мне необходимо услышать твою версию, прежде чем я получу доклад от своих ребят.

Шумно выдохнув, я принялся сухо излагать факты. Ввиду того что у них уже были показания Лиссэ, мои слова не стали новостью для маленького собрания, а лишь подтвердили рассказ девушки. Тут разговор зашел в тупик, все глубоко задумались о личности настойчивого похитителя плетуньи, его действиях и мотивах. Ввиду того что рано утром мне нужно было выдвигаться к Периметру, я решил не терять времени и поговорить с человечкой. Поэтому в образовавшуюся паузу тихо улизнул из кабинета.

Мои покои были окутаны полумраком, и даже свет Сестер не проникал внутрь из-за тяжелых портьер, закрывающих окна. Мне показалось, что Лиссэ уже легла спать, так тихо было вокруг. Но на подходе к комнатам человечки слуха едва коснулся легкий вздох, а черное пространство будуара перечеркивала яркая черта горящего света из-за приоткрытой двери спальни.

Девушка сидела в кресле, машинально поглаживая спящего на ее коленях кагарша. Взгляд ее упирался в одну точку над кроватью, а мысли блуждали так далеко, что она не услышала, как я закрыл дверь.

Только когда я уселся, скрестив ноги, на краешек кровати, плетунья перевела на меня взгляд.

— Похоже, тебя что-то гнетет, — попробовал пошутить я.

Гримаса, выданная вместо ответа, мало походила на улыбку.

— Это от голода. — Мое резюме было закономерным, потому что ужин в столовой не был тронут.

— Не могу есть, — девчонка сморщила нос, — тошнит.

— Это от страха.

— Не каждый день, знаешь ли, тебя собираются казнить за двойное убийство. — Несмотря на тон, голос плетуньи звучал довольно твердо, а глаза были сухими. Не было похоже, что она собирается впасть в истерику.

— Ну, это вряд ли.

— Шиаду не был столь оптимистичен.

— Странно было бы обратное, — фыркнул я.

Девчонка молчала какое-то время.

— Ужас в том, Кир, — шепотом начала она, — что я и сама не уверена в своих действиях. Видно, отупела от дневного сна в храме… Они появились так внезапно, из темного проулка, в тот самый момент, когда я вышла из дверей храма… и я ударила… не задумываясь… глушилкой… как мне кажется. Или слишком сильно затянула узел… теперь и не вспомню…

— Они хотели напасть на тебя?

— Не знаю. — Взгляд Лиссэ остекленел, когда она пыталась вспомнить произошедшее… — Они выкрикнули что-то типа: «А вот и она!», и это полностью снесло мне крышу. Я была быстрее молнии, в тот момент мне казалось, что медлить нельзя, тратить время даже на раздумье опасно и опрометчиво.

Я молчал, склонив голову, и вслушивался в тембр ее голоса.

— Они были совсем мальчишки… наверно, даже младше Сертая… хотя папаша врет, — человечка нахмурилась, — они вовсе не были безоружны. Но теперь это уже не важно, его можно понять…

— О! Только не надо жалеть принца Сафшаса! — Я закатил глаза. — Он собственными руками удавил бы чадо, будь это в его интересах.

Девчонка вздохнула.

— Дела это не меняет.

— Еще одна переобщалась с кронпринцем. — Мое ворчание не нашло ожидаемого отклика.

Что ж, возможно, подросткам не повезло: неплохо посидев в трактире, они решили развлечься на Красной улице, но по дороге увидели человеческую девчонку. Что далеко ходить: вот она, сама идет к ним в руки — одна, в темноте. Но они не знали, с кем посчастливилось связаться. Им вдвойне не повезло оттого, что Лиссэ пребывала в нервном состоянии после пережитого. Я удивляюсь, как она их вообще по мостовой не размазала, спутав со своими преследователями.

— Если Шиаду взялся за дело, он его решит, — уверенно заявил я, девушка машинально кивнула.

— Я убила еще двоих, — как-то скованно произнесла она, — совершенно сознательно… там, в подземелье.

— Ну, эти точно заслужили, — осторожно проговорил я.

Мы замолчали, и я снова ждал, пока плетунья первой не нарушит ночную тишину.

— Арш остался внизу. — Голос Лиссэ сорвался.

Я кивнул, а когда заметил, что она не смотрит, сказал:

— Мы нашли его. Он успел прихватить одного с собой — достойная смерть для славного воина.

Человечка зажмурилась и помотала головой из стороны в сторону, словно хотела выбросить из нее то, что произошло в пещерах.

— Это неправильно, он не должен был умереть вот так, из-за меня. — Ее большие глаза блестели от слез, но ни одна капелька не пролилась на лихорадочно горящие щеки.

— Такое так или иначе всегда случается из-за кого-то, — мягко сказал я, придвигаясь ближе к ее креслу. — Ты же не станешь винить себя в его смерти?

Девушка глубоко вздохнула и прикрыла глаза, ее белоснежные ресницы слегка подрагивали.

— Уже нет, — вздохнула она.

Находясь под влиянием удивительного момента, я стремительно преодолел то небольшое расстояние, которое оставалось между нами, и накрыл ее губы своими. К моему изумлению, девчонка закинула руку мне за шею и ответила на поцелуй. Но она делала это так отчаянно, будто и вправду прощалась с жизнью.

Я начал отстраняться, чтобы взглянуть на нее. Но Лиссэ испуганно отпрянула, опомнившись, и потупилась, скрывая лицо тенью от челки. Противиться чувствам не было сил, и с рычанием я подхватил ее на руки, одним движением перенося на кровать.

В какой-то краткий миг через бурю наслаждения я понял, что шепчу ей на ухо: «Ты — моя…» И неожиданно услышал в ответ легкое, как дыхание: «Я знаю…»

Лиссанайя

Когда я проснулась, Торш стоял высоко и старался заглянуть в щелочки между портьерами. В его тонких лучах, кружась в воздухе, забавлялись микроскопические пылинки, и я какое-то время с улыбкой наблюдала за их веселым танцем.

Кирсаш уже ушел. Ночью, в один из кратких спокойных моментов, когда я лежала на его груди, отдыхая, он сказал мне, что должен будет уехать на несколько дней — какие-то проблемы возле Периметра. Мне, с одной стороны, не хотелось его отпускать, но с другой — я радовалась и тихо завидовала тому, что он увидит своих ребят. После задания они все вместе должны были вернуться в город — это вселяло определенные надежды.

Ночь была так волшебна, что вставать и рушить витающее вокруг очарование совершенно не хотелось. Случилось то, чего я так страшилась и к чему стремилась своим предательским сердцем. И я не жалела! Теперь нет. Возможно, вчерашние события неким образом и подтолкнули меня в объятия дроу, но, если бы я сама не желала этого, подобное никогда бы не случилось. Как бы грустно это ни звучало, но поговорка «нет худа без добра» здесь действительно работала.

За короткий промежуток времени, которое нам оставила ночь, я увидела темного с неожиданной для себя стороны: все его беспокойство за меня, всю нежность, ранее скрываемую насупленным недовольством, и, конечно, чувство собственника, характерное для любого дроу, но отчаянно льстившее самолюбию. Все эти эмоции выплеснулись в такую бурю страстей, что теперь вовсе не хотелось шевелиться. Смогла бы я рассмотреть все в обычный день, просто находясь рядом и выслушивая обычные для него комментарии? Я и не хотела ничего видеть, запретила себе это.

Ком внезапно встал в горле при мысли о том, что я могла никогда не узнать эту тщательно скрываемую сторону хассура, если бы вчерашним преследователям удалось исполнить задуманное.

День, проведенный в храме, почти исцелил мою совесть от вины за смерть Арша. Ночь с Кирсашем принесла покой мыслям о том, что я натворила на поверхности. Это второе темным пятном останется со мной на всю жизнь, но уже не нанесет сильного вреда сознанию, калеча и кромсая его.

При воспоминаниях о том, что произошло, желудок скрутило, и я рванула в ванную. Интересно, а аппетит не собирается возвращаться?

Ввиду того что я не имела права принимать посетителей (Кирсаш, видно, оказался для моих стражей слишком крупной птицей, чтобы посметь не пустить его в собственные покои), у меня образовалась уйма свободного времени. На Синь этот запрет не распространялся, поэтому я вызвала ее, чтобы нормально одеться и распорядиться насчет легкого завтрака. По тому, какими глазами, полными слез и ужаса, смотрела на меня служаночка, стало понятно, что весь дворец уже в курсе моей проблемы.

Вообще меня должны были отвезти в шинн-данн, но кронпринц сообщил, что представители моего рода имеют привилегии, поэтому высокородную пленницу оставили во дворце под честное слово. По правде говоря, мировоззрение темной расы заставляло усомниться в эффективности подобной меры, но, обнаружив охрану, патрулирующую покои и пасущую окна, я со смехом оставила эти мысли.

Было скучно и тревожно, Синь сказала, что Риилле даже запретили передавать мне записки, а лиору Рассьену заниматься со мной хотя бы час в день. Я чувствовала себя больной и разбитой, есть не хотелось, но, по крайней мере, юфа шла на ура. Неужели воды подземной реки все-таки заставили меня расклеиться? Жар, сменяющийся холодом, подтверждал догадку. Тренироваться не хотелось, сначала немного помогали книги, взятые из библиотеки, но читала я хуже некуда, поэтому и они были отложены. Оставалась только медитация, игра с Рюшем и мысли о Кирсаше, которые хоть как-то разгоняли сгустившиеся тучи.

Так прошло два дня, показавшиеся мне вечностью. На третий рано утром меня прямо подбросило на кровати и заставило стремглав броситься в ванную. Сидя на холодном каменном полу и промакивая лоб мокрым полотенцем, я недоумевала, что за дрянь меня так приложила, когда неожиданная мысль ввела все тело в состояние ступора. А когда меня последний раз навещали гости из Краснодара?! То бишь мои ежемесячные праздники?

Нахмурившись, я несколько раз загибала пальцы, потом начала отсчет от нашей первой ночи с Кирсашем в пещерах. Пол уже не казался настолько холодным, потому что я сравнялась с ним температурой. Руки безвольно упали вдоль тела, а разум производил быструю диагностику организма — на первый взгляд все было как прежде.

Глубоко вздохнув, я сняла вуаль, а за ней и фантом ауры-обманки — тоже ничего. Льйи Тайги переливалась всеми оттенками белого: от снежного до сливочного. Уже расслабившись, я все-таки пробежала по слоям и замерла, наткнувшись на странное скопление. Где-то под диафрагмой переливался жемчужным светом маленький клубочек. Я сглотнула и попробовала прощупать его получше: он был мягким и нежным, гораздо более теплым, чем окружающие его льйини моей ауры, а от прикосновений слегка запульсировал, приводя в движение окружающие его переплетения.

Так же аккуратно я вернула на место все слои и перешла в спальню. Вызвав Синь, оделась с ее помощью и позволила проводить себя в столовую залу, жестом отказываясь от помощи. Моих знаний катастрофически не хватало, чтобы объяснить случившееся. Но факт оставался фактом — я была беременна. Даже не я, а моя аура, непостижимым образом влияющая на состояние физического тела.

Разве хассуры не бесплодны? Трясущимися руками я налила себе юфы и откинулась на спинку стула. Нет, догадался разум, всего лишь агрессивная аура, которая для меня никогда таковой не была. Еще раз заглянув под вуаль, я проверила жемчужный узелок. Он тихо пульсировал на прежнем месте и был еще более незаметен, чем когда я смотрела на него в первый раз. Что же это такое? У меня будет ребенок? Неизвестно где, неизвестно когда, от существа чуждой расы? Я прислушалась к себе. Кроме тошноты и легкого недомогания, никаких чувств не наблюдалось. Ни экзальтированной радости, ни восторга от будущего материнства — только глухая пустота. В желудке. Схватив тарталетку, я надкусила кусочек. И что теперь?!

Ответ не заставил себя ждать.

— Его высочество хочет с вами поговорить, — дрожащим голосом доложила Синь, показавшаяся из-за полуоткрытой двери.

Я даже кивнуть не успела, а Шиаду уже перетек на стул напротив меня.

— Ваш поздний завтрак грозит стать обедом, — констатировал кронпринц, наливая себе холодной юфы, пока до меня доходило, что я просидела тут половину дня. — А бледность вам к лицу.

— Спасибо. — Вежливость прежде всего, даже если комплимент довольно сомнителен.

— Вы пришли сообщить мне пренеприятнейшее известие? — осведомилась я, и бровь Шиаду поползла наверх.

— Давно ли вы стали провидицей?

— Буквально только что.

— Вы правы, — взгляд кронпринца пронзил меня до костей, — вас завтра казнят.

— Ясно, — согласилась я и расхохоталась.

На самом деле мне было не до смеха, но сдержать истерическую реакцию организма я была не в силах еще минут пять. Все это время кронпринц не сводил с меня задумчивого взгляда.

— Мне становится понятен интерес брата, — буркнул он, когда я пыталась взять себя в руки, утирая выступившие слезы.

— Совсем ничего нельзя сделать? — Ком в горле с трудом бухнул куда-то вниз, в сторону желудка — я взяла еще одну тарталетку.

Шиаду медленно покачал головой.

— Сафшас уперся насмерть. Вы, конечно, можете попробовать убежать… Но в случае неудачи вас поместят в шинн-данн, а потом все равно казнят.

— Что за казнь? — Мои пальцы нервно крутили чашку, что не соответствовало будничному тону вопроса.

— Безусловно, у вас остаются все привилегии почетной казни.

— А по нечетной быть не может? — с досадой хмыкнула я, думая о том, что Кир даже не знает о творящемся безобразии. А когда узнает, будет уже поздно.

Его высочество пропустил мою реплику мимо ушей.

— Трое исполнителей с арбалетами оборвут ваш путь на Алмазной площади в установленное время.

— Обалдеть. — Я оставила чашку в покое и перекинулась на салфетку.

— Собственно, это все, что я намеревался до вас довести. — Кронпринц поднялся. — Ясного дня, лайнере.

Я чуть приподнялась, желая задержать его, и Шиаду остановился, почувствовав мой порыв. Но, встретившись взглядом с рубиновыми радужками, я мотнула головой, отменяя вопрос.

Дроу покачался с носка на пятку несколько секунд, нахмурился и вышел.

Я ущипнула себя за руку, боясь поверить в происходящее. Неужели завтра меня ждет встреча с Мастером, Аршаланом, а если повезет, то и с бабушкой… Нет, это непостижимо! Разум отчаянно не хотел умирать.

Я взялась за ближайшие льйини сразу, как почувствовала неладное. Меня блокировали! Плетения вокруг создали такую мощную сеть, что сравнялись с защитой Алмазной площади. Да что происходит, в конце концов? Это такая очередная перестраховка царственной особы? Как я ни старалась, пробиться наружу не удавалось. Неплохой совет по поводу побега, Шиаду, пять баллов! Стража не позволит покинуть контур покоев, а плетуны лишили меня возможности попытаться прорваться силой или воспользоваться иными путями.

Ярость начала затуманивать сознание, заставляя его провалиться глубже в теневую часть льйиниэра. Мир мгновенно потерял краски. Я была здесь лишь однажды и еле унесла ноги не без помощи Мастера. Внезапно что-то ткнулось в меня сбоку — за плечом клубилась темно-серая Льйи Тайги, в которой я с трудом опознала Вайссориарша. Ректор погрозил мне пальцем, его льйини были расцвечены нежными переливами грусти, и меня выбросило из состояния концентрации прямо на пол столовой залы.

Я села только спустя какое-то время, чуть потряхивая головой. Под черепную коробку, притупляя чувства, словно набилась вата, как от легкой контузии. Все пути к бегству были отрезаны! Пальцы рук сцепились в замок, пытаясь удержать рвущуюся наружу истерику. Но эмоции все-таки выплеснулись наружу вместе с рыданиями. И я бросилась к первому попавшемуся предмету. Им оказался комод и все, что на нем стояло.

Слезы застилали глаза, поэтому я не скоро увидела, что натворила в безумном порыве, поддавшись истерике. Столовая зала теперь мало походила на обеденную комнату и вообще на залу. Это был кусок чащи после выхода. Неплохо, если учесть, что я не прибегала к плетению.

Обретя способность мыслить, мозг снова принялся штурмовать сознание.

Что мне делать, если бежать каким-то образом удастся? Я нисколько не сомневалась, что меня будут искать и найдут. Жить одна в пещерах я больше не смогу, при мысли об этом перехватило дыхание, а горло сжал спазм. Вернуться на Землю самостоятельно при моем «везении» и отсутствии знаний вряд ли получится, если только положиться опять на авось и прыгнуть в любой открывшийся стихийник. Но один раз авось меня уже подвел! Я скосила глаз на область диафрагмы под грудью. Таким макаром меня может занести в мир с какой-нибудь дрянью вместо атмосферы, и моя смерть будет еще страшнее.

Может, кинуться в ноги кронпринцу? Князю? Рассказать о своем положении, вдруг они отложат казнь, пока не родится ребенок? Сколько это? Пара десятков лет? Меньше? А я что-нибудь придумаю за это время…

Гордость издала вопль протеста, а логика в мгновение ока отмела вариант. Такая причина не будет иметь весомого значения для венценосных дроу. Тио за внешним добродушием оказался существом, по сути, жестким и безразличным, я сомневалась, что все происходило без его ведома. Что для него, а уж тем более для его сына беременная человечка?

Вайссориарш мог бы проявить научный интерес к первому в истории этого мира отпрыску хассура. Но становиться подопытной свинкой мне совсем не хотелось. Что, интересно, сказал бы по этому поводу Кирсаш? Его мнение мне узнать как раз не суждено.

На меня навалилась страшная апатия. Впервые за время пребывания в этом мире руки опустились, и я была не в силах вывести себя из этого состояния. Как будто лампочка, работая вхолостую дни напролет, внезапно выработала свой ресурс и погасла. Так и я в стремительном желании вернуться в свой мир, выжить в невообразимых для землянина условиях, похоже, перегорела, потухла.

Думы замедлились и разбились на фрагменты. Воспоминания смешались с мечтами и перепутались так, что я не могла вычленить явь. Самый краешек разума отмечал все изменения, выстраивая сложные логические цепочки, чтобы до меня наконец дошло, что все это — защитная реакция организма от наступающего безумия.

И как только я это поняла, карточный домик рассыпался, все кусочки вернулись на свои места, а апатия сменилась спокойствием.

Повернув голову, я заметила, что за окнами светает. За всю ночь ни разу не сомкнув глаз и пройдя все стадии больного на голову человека, я снова стала собой и подскочила, испугавшись, что не успею самого главного. Обыскав половину спальни и обнаружив-таки в будуаре пергамент и графитовую палочку, я замерла над столешницей секретера.

Слишком много чего я хотела ему сообщить, но катастрофически не хватало времени описать все. Сбегав в спальню, я бережно взяла спящего кагарша и прижалась к жестким бороздкам родного клубочка щекой. Потом легко пробежала пальцами по очертаниям лапок, задержавшись на той, которая обычно выпадала, когда сон паукокрабика становился особенно крепким, и написала всего одну строчку прямо посередине белого листа странным, размашистым, нехарактерным для себя почерком. Оставив Рюша рядом с запиской, я связала их воедино цепочкой пояса и направилась в ванную. Хотя меня и не обезглавят, но голова должна быть чистой.

Едва хватило времени закончить туалет с помощью шмыгающей носом Сини, когда за мной пришли. Мне удалось даже улыбнуться и подбодрить ее, отчего девушка захлюпала еще больше. Четверо хассуров из личной охраны кронпринца склонились в поклоне, приглашая меня к паланкину. Еще четверо обычных воинов-дроу ждали на улице верхом на хьюршах.

Какие почести! Ради этого стоило умереть во цвете лет, чтобы насладиться, так сказать, самим процессом!

Мертвецам-то оно все равно, как там их провожают. Видишь, Аршалан, как оно вышло? Я невесело усмехнулась, и мои носильщики — четверо здоровенных орков — пустились бежать. Они проделали весь путь от ступеней дворца до стойников верхнего Такрачиса бегом и ни разу не сбавили темп, похоже, даже не запыхались. Жаль, что я не смогу лучше узнать эту расу. Пересаживаясь в экипаж, я с тоской осмотрела ближайшие улицы и потом еще раз, последний, когда выходила из него. Что я хотела там увидеть? Своего принца-дроу? Который верхом на хьюрше спасет меня от смерти? И правда сказочница, Арш!

Похоже, мозг еще не встал на место, раз я еще при жизни начинаю разговаривать с умершими… Наверно, это от озноба… Мои льйини были натянуты до предела, я постоянно чувствовала чье-то незримое присутствие рядом, этакий контроль за противоправными действиями. Он полностью пропал, только когда я вышла на Алмазную площадь.

Дверь за мной закрылась, и я оказалась в полном одиночестве в круглом, как блюдце, внутреннем дворе, именуемом за неизвестные заслуги площадью. Белоснежный песок искрился радужными бликами в лучах Торша, и, повинуясь странному порыву, я скинула туфли и пошла босиком. Песок оказался приятно прохладным, что несказанно меня обрадовало, я даже сделала пару зигзагов, нисколько не смущенная тем фактом, что за мной наблюдает сотня-другая глаз. Узкие окна не позволяли разглядеть зрителей, отчего создавалось ощущение, что, кроме меня, тут вообще никого нет. Легкая улыбка скользнула по моим губам. Тебе, Торш! Трудно не улыбнуться в ответ, когда тебе так искренно улыбаются в лицо.

Мандраж присутствовал, но не намного сильнее, чем перед очередным экзаменом. Я дошла до места, показавшегося мне приемлемым, и развернулась. В ту же секунду дверь открылась снова, и на белоснежное поле упали три черные кляксы — тени моих палачей. Трое дроу, затянутые в черное с головы до ног, в полумасках, скрывающих большую часть лица, поплыли ко мне.

Темные замерли в четырех длинах от меня, выстроившись в ряд, — прямо фрицы на расстреле, шакхар их побери, и медленно поклонились. Я кивнула в ответ, обращаясь к комочку под грудью: «Прости, миленький, так уж вышло».

Стоявший слева палач протянул руку с черной лентой. Завязать глаза? Э-э нет! А как же насладиться процессом?! Мой отказ послужил сигналом — лента была убрана, а арбалеты вскинуты. Довольно неприятное чувство! Я видела все три острия, направленные мне в грудь, и машинально окутала свою жемчужинку несколькими слоями плетений. Пусть тебе не будет больно!

Плести было очень легко, и я с усмешкой подумала, что можно было бы развлечься напоследок и погонять своих палачей по песочку. Мысль была интересна, но она запоздала — Торш поднялся в максимальную точку своего путешествия и спрятал все тени. В этот же момент болты с легким шелестом покинули свои ложа.

Я задержала дыхание, следя за каждой из приближающихся смертей, и, не выдержав, зажмурилась, пропустив самое главное. Когда секунду спустя ничего не произошло и мои глаза недоуменно открылись, я увидела, что болтов нет как не бывало, два палача лежат без движения на песке, а третий уже подхватывает меня на руки и несется к спасительной двери. Одновременно открывается противоположный вход и на площадь высыпает пара эштеронов и кучка плетунов.

Вот это скорость! А как же ваши хваленые правила — у победителя, мол, есть фора и все такое? Тут, конечно, ситуация другая, но быстрота реакции меня впечатлила. Будто моя скромная персона дотянула до уровня государственного преступника!

Песок впереди поднялся волной, но, едва мы приблизились, тут же опал, впуская нас в единственную на этой стороне дверь. Мы ввалились внутрь, и дроу поставил меня на ноги, захлопывая створку за спиной и запечатывая засов.

— Бежать сама сможешь? — раздался приглушенный голос из-под маски, и темно-бордовые радужки насмешливо блеснули из прорезей для глаз.