Адские конструкции

Рив Филип

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

 

 

Глава 20

ПО МОРЯМ, ПО ВОЛНАМ

— Пеннироял, дорогой! — М-м-м-м-м?

Шатер. Утро. Мэр с супругой сидят на противоположных краях длинного стола в комнате для завтраков с кисейными занавесками на окнах, задернутыми от горячего солнышка. Позади мэрши стоит чернокожий раб и машет опахалом из страусовых перьев, приятно обдувая женщину прохладой и шелестя газетой, которую пытается читать ее муж.

— Пеннироял, я с вами разговариваю! Нимрод Пеннироял обреченно вздохнул и свернул газету.

— Что тебе, Фифи, сокровище мое?

Общеизвестно, что самозваному естествоиспытателю, сумевшему завладеть огромным состоянием, нужна подходящая жена, и Пеннироял отыскал на свою шею Фифи Хекмондуик. Пятнадцать лет назад, когда «Золото хищников» возглавляло всевозможные рейтинги бестселлеров на борту каждого города в пределах Охотничьих земель, эта женщина казалась выгодной партией. Ее семья принадлежала к старинному аристократическому роду Брайтона, правда обедневшему. Пеннироял был всего лишь безродным искателем приключений, зато богатым. Их женитьба позволила семье Хекмондуик восстановить материальное благополучие и предоставила Пеннироялу социальный статус, необходимый для избрания его мэром. Из Фифи получилась прекрасная жена для мужчины, делающего политическую карьеру: умела занимать гостей разговорами и составлять букеты, методически планировать званые ужины и превосходно участвовать в открытии торжеств, празднеств и больничных отделений.

Но теперь Пеннироял жалел, что женился на ней. Со временем Фифи располнела и превратилась в дородную, властную, краснолицую матрону; и одно только ее присутствие вгоняло мэра в тоску. Она самозабвенно увлекалась любительским пением, и ее настоящей страстью стали оперы в стиле «культуры голубого металла», которые исполнялись на протяжении многих дней, не имели ни малейшего намека на мелодический рисунок и обычно заканчивались гибелью всех действующих лиц. Если Пеннироял по забывчивости осмеливался портить ей настроение расспросами о стоимости нового наряда или слишком открытым заигрыванием с женой советника за ужином, Фифи принималась за свои вокальные упражнения и выводила гаммы до тех пор, пока в доме не начинали дребезжать стекла. Или заводила граммофон и услаждала хозяина и прислугу звуками всех шестисот строф арии Царь-колокола из оперы «Круглосуточный звон».

— Если я разговариваю с вами, Пеннироял, то вам следует отвечать, — внушительно сказала Фифи, с угрожающим видом откладывая на тарелку свой круассан.

— Конечно, конечно, дорогая! — поспешно согласился Пеннироял. — Зачитался, понимаешь, репортажами военных корреспондентов «Палимпсеста». Отличные новости с передовой! Поневоле испытываешь гордость за движенцев, не так ли?

— Пеннироял!

— Да, дорогая?

— Я ознакомилась с планом организации бала, посвященного фестивалю Луны, — заявила Фифи, — и не могла не заметить, что вы пригласили Летучих Хорьков, это правда?

Пеннироял неопределенно пожал плечами.

— Полагаю, не принято приглашать в порядочный дом военных наемников, Нимрод.

— Я лишь пригласил их начальницу, Орлу Дуб-блин, — запротестовал Пеннироял. — Ну, разрешил ей привести с собой кое-кого из друзей… Знаешь, не хотелось бы обижать ее недостаточным вниманием. Все-таки известная пилотесса. На своей «Летучей-Гремучей» она сбила три воздушных дредноута в бою при Бенгальском заливе!

Пеннироял говорил, а перед глазами у него стоял образ великолепной пилотессы-аса в обтягивающем кожаном летном комбинезоне розового цвета. Он всегда гордился тем, что пользовался успехом у дам. Да, в свое время на его долю выпали страстные любовные романы с экзотическими и прекрасными женщинами. Тут уважаемый мэр не без ностальгического удовольствия вспомнил своих прежних возлюбленных — Мятную Пышку, Персик Занзибара, а также всю женскую команду по крокету из движеграда Смоленска. Ему очень хотелось надеяться, что отважная Орла Дубблин тоже сможет быть вскорости включена в этот список.

— Вероятно, красотка? — спросила жена. Прямой вопрос застал Пеннирояла врасплох, и он неловко заерзал на стуле.

— Честно говоря, даже не обратил внимания на ее внешность… — промямлил он.

Как ненавистны были ему подобные сцены! У кого угодно пропадет аппетит от этого мерзкого, подозрительного выражения глаз Фифи! К счастью, от дальнейшего допроса его спас раб-лакей, который отворил дверь в комнату для завтраков и известил:

— Мистер Пловери просит принять, ваша милость!

— Замечательно! — почти закричал Пеннироял и благодарно вскочил из-за стола, чтобы поприветствовать столь желанного посетителя. — Пловери, дорогой мой! Если б вы знали, как я рад вас видеть!

Уолтер Пловери, торговец антиквариатом из Лейнза, одного из самых перенаселенных и нечистых районов города, служил мэру в качестве советника по изделиям олд-тека и помог ему положить в заначку кругленькую сумму от негласной продажи экспонатов Брайтонского музея. Это был маленький, дерганый человечек с лицом, словно вылепленным из теста, которое забыли положить в духовку и запечь. Неожиданно преувеличенная приветливость Пеннирояла, очевидно, испугала Пловери; обычно люди не очень-то радуются при его появлении. С другой стороны, не каждый день ему приходится появляться именно в тот момент, когда жена допрашивает мужа по поводу его отношений с хорошенькой пилотессой.

— Я навел кое-какие справки относительно предмета, что ваша милость показывали мне, — пролепетал он, бочком подвигаясь поближе к Пеннироялу и неуверенно моргая глазками в сторону Фифи. — Припоминаете, ваша милость? Тот предмет?

— Нечего секретничать, Пловери, — подбодрил его Пеннироял. — Фифи в курсе всех моих дел. Не так ли, моя маленькая ватрушечка? Помнишь ту железяку, что на прошлой неделе я позаимствовал у Шкина насовсем? Я велел Пловери оценить ее, дать, как говорится, мнение эксперта…

Фифи едва заметно улыбнулась, потянулась за газетой и открыла страницу светской хроники.

— Прошу простить меня, мистер Пловери. На меня разговоры об олд-теке навевают скуку…

Пловери с готовностью кивнул, потом отвесил ей поклон и повернулся к Пеннироялу.

— Предмет по-прежнему у вас?

— У меня, заперт в сейфе в моем офисе, — подтвердил мэр. — Ну так что, ценность какую-то представляет?

— Очень может быть, — уклончиво ответил Пловери.

— Его принесла одна Пропащая Девчонка. По ее словам, это имеет отношение к подводным лодкам.

Мистер Пловери позволил себе легкий смешок:

— О нет, ваша милость. Она явно не знает языка электронного программирования Древних.

— Что-что, язык про-гра…

— Шифр, которым пользовались наши предки для общения с каким-либо электронным мозгом. Мне не удалось отыскать образец, аналогичный данному конкретному языку ни в одном из исторических архивов. Впрочем, у него есть схожесть с некоторыми сохранившимися фрагментами шифра американской армии.

— Американский, значит? — переспросил Пеннироял и добавил: — Военный, значит? Тогда на этой штуке можно кое-что заработать. Война длится четырнадцать лет, все уже выдохлись. Научно-исследовательские отделы воюющих мегаполисов заплатят целое состояние за одну только подсказку, как создать сверхоружие!

Лицо Пловери порозовело при мысли о причитающихся ему процентах от целого состояния.

— Не желаете ли, чтобы я попытался реализовать эту вещь, ваша милость? У меня имеются контакты в мобильных зонах беспошлинной торговли…

Пеннироял отрицательно покачал головой:

— Не надо, Пловери, я сам этим займусь. Все равно нет смысла предпринимать что-либо до завершения фестиваля Луны. Засуну книгу поглубже в сейф до тех пор, пока не закончатся празднества, а уж тогда свяжусь кое с какими знакомыми. Среди них есть очаровательная молодая женщина по имени Круис Моршар, а по профессии археолог. В осенний сезон она частенько появляется на Брайтоне и всегда интересуется необычными образцами олд-тека. Да, пожалуй, я сам смогу продать эту вещь, чтобы не беспокоить вас, Пловери.

Он отправил разочарованного торговца олд-теком восвояси и собрался было продолжить завтрак, но на другом конце стола жена демонстративно развернула перед ним «Палимпсест». Всю первую страницу раздела светской хроники занимала фотография мэра у входа в казино в Лейнзе под ручку с Орлой Дубблин, которая на фото выглядела еще божественнее, чем ему запомнилось.

— А знаешь, — Пеннироял попытался сделать невозмутимый вид, — я бы не сказал, что она красотка…

* * *

— Бедная Фифи! — негромко промолвила Рен, стоя незамеченной на галерее высоко над комнатой для завтраков вместе со своей новой подругой Синтией Туайт. Она не расслышала, о чем потихоньку разговаривали Пеннироял и Пловери, но не пропустила ни слова, сказанного по поводу Орлы Дубблин. — Не понимаю, как можно мириться с этим!

— Мириться с чем? — спросила наивная Синтия.

— Ты разве не слышала? Фифи подозревает его в амурной связи с этой Орлой Дубблин!

— В амурной связи? — снова переспросила Синтия, нахмурив бровки, словно припоминая что-то. — А, знаю, кажется, есть такие вязальные узоры!

Рен только обессиленно вздохнула. Синтия, конечно, очень милая и очень хорошенькая, но очень глупая. Она уже несколько лет служила рабыней-горничной в Шатре, и миссис Пеннироял поручила ей объяснить только что прибывшей невольнице ее обязанности. Рен обрадовалась новой подруге, но уже очень скоро гораздо лучше Синтии разбиралась во всех устоях и перипетиях жизни в Шатре.

— Фифи думает, что Пеннироял и мисс Дубблин вместе развлекаются, — терпеливо растолковала она.

— Ой! — испуганно воскликнула Синтия. — Ах, несчастная госпожа! Подумать только, мужчине в его возрасте развлекаться с молоденькими пилотессами!

— Я могла бы порассказать тебе и не такое о Пеннирояле, а гораздо похуже, — прошептала Рен, но вовремя спохватилась, ведь для каждого на Облаке-9, включая Синтию, она лишь Пропащая Девчонка, а потому не может знать о Пеннирояле ничего, кроме напридуманного им же в своих дурацких книжках.

— А что похуже? — заинтересованно спросила Синтия.

— Как-нибудь в другой раз, — пообещала Рен, зная наверняка, что Синтия забудет.

— Кто этот негритянский мальчик позади стула Фифи? — переменила она тему. — Тот, что с опахалом? На днях я его уже видела возле бассейна. Он все время какой-то печальный.

— Да, его тоже лишь недавно доставили, как и тебя, — оживилась Синтия. — Ну, может быть, на пару недель пораньше. Зовут Тео Нгони, бывший пилот Зеленой Грозы! Попал в плен во время какого-то жуткого сражения, и Пеннироял купил его в подарок на день рождения Фифи. Держать в рабах пленного грозовика считается стильным, а по мне, так очень страшно. Он же запросто прирежет всех нас прямо в постели! Только посмотри на него! Вылитый злодей!

Рен внимательно разглядывала негритенка, но не находила в нем ничего злодейского. По возрасту не старше ее и уж точно слишком юный, чтобы участвовать в сражениях! Наверное, тяжело ему было пережить сначала поражение, потом плен, а теперь вот стой тут целый день и маши опахалом на Пеннироялов! Теперь понятно, почему у него такой невеселый вид. Рен почувствовала острую жалость к чернокожему мальчику, а заодно и к себе и еще раз подумала, что обязательно должна найти способ сбежать отсюда!

* * *

Поначалу Пеннироял уделял Рен особое внимание, называя ее «подводная поклонница моего таланта», и даже дал ей почитать свою очередную книгу — историю внутренней войны в Зеленой Грозе. Но через несколько дней уже забыл о существовании девочки, и она стала просто одной из многочисленных рабынь-горничных его жены.

И для Рен наступила новая и несложная жизнь: каждое утро вставала в семь часов, завтракала, вместе с другими девочками-служанками миссис Пеннироял шла в покои миссис Пеннироял, где они пробуждали миссис Пеннироял от сна, помогали одеться и целый час приводили в порядок ее прическу — замысловатую, дорогостоящую и необычайно высокую. По утрам, когда мэр отправлялся на службу в городскую ратушу, его жене нравилось подолгу расслабляться в освежающей воде плавательного бассейна. Днем Пеннироял иногда заявлялся домой навеселе после так называемого «рабочего ланча», и тогда миссис Пеннироял спускалась в город в желтой кабинке подъемника и отправлялась наносить визиты или участвовать в открытии разных торжественных мероприятий. При этом она никогда не брала с собой своих хорошеньких горничных, а лишь пару рабов-лакеев, чтоб несли за ней сумки и пакеты с покупками.

В восемь вечера подавали ужин — как правило, целое событие, потому что приглашали много гостей, и Рен с другими девочками бегали туда-сюда, неся на стол жареных лебедей, акульи антрекоты, запеканки из морепродуктов и большие трясучие желе на десерт. Затем они купали миссис Пеннироял в ванне, готовили ко сну, и только после этого горничным разрешалось самим идти спать в общую комнату на первом этаже.

Временами приходилось много работать, но если выпадала оказия, когда мэрша не нуждалась в услугах, у девочек наступало свободное время, и тогда, особенно в первые дни, Рен больше всего любила бродить по Шатру и вокруг него вместе с Синтией Туайт.

Дворец Пеннирояла был настоящей сокровищницей чудес. Рен восхищалась оранжереями, беседками и тенистыми дорожками, вычурно подстриженными кустами, зелено-голубыми кипарисовыми аллеями и святилищами древних богов. По мере того как Брайтон продвигался все дальше на юг, в теплые воды и золотое сияние осеннего солнца, Рен стало нравиться подходить иногда к поручням вдоль края оранжерей и подолгу разглядывать белый город под ногами, блестящую поверхность океана, кружащих в небе чаек, и воздушные корабли, и полощущиеся на ветру вымпелы. И в эти минуты восторженного созерцания она невольно думала: пусть похищают и порабощают, ради такой красоты не жалко!

Но и печаль ее со временем только усиливалась. Не проходило и дня, чтобы девочка не вспоминала ставших вдруг бесконечно дорогими маму и папу. Рано или поздно она должна упорхнуть с Облака-9. Но как? Воздушным кораблям запрещено приземляться на парящей над городом палубе, значит, единственный путь — на подъемнике, который неусыпно охраняли брайтонские милиционеры в красной форме. Но даже если ей удастся спуститься в городские кварталы, чего этим добьется? С клеймом корпорации «Шкин» на руке, попадись она при попытке пробраться на борт отлетающего корабля, ее как беглую невольницу тут же вернут безжалостному работорговцу.

А между тем Рен увозили все дальше и дальше от родного дома. Брайтон шел курсом на юг, оставляя по левому борту милю за милей протяженное побережье Охотничьих земель, по которому параллельно ему катились пропылившиеся двухъярусные городки. Вокруг только и разговоров было что о предстоящем фестивале Луны. Фифи то и дело вносила изменения в список приглашенных на бал мэра. Кондитеры Шатра работали сверхурочно, производя фирменное печенье и конфеты в форме луны в серебристой обертке. Первое осеннее восхождение полной Луны почиталось религиями большинства наций как священное событие, и его празднование сопровождалось фейерверками лунных фестивалей по всему миру, на движущихся и в оседлых городах. На борту Брайтона во время таких фестивалей каждый раз проходили разнообразные увеселительные мероприятия и карнавалы. И даже на Мертвом континенте по этому случаю вспыхивал одинокий, но громадный костер, так как на Анкоридже-Винляндском фестиваль Луны считался самым лучшим праздником в году.

Рен подумалось о том, как ее далекие друзья собирают в кучу хворост и прибитый к берегу плавник на лугу за городом и, может быть, гадают, где-то она сейчас и жива ли. До чего же ей хотелось оказаться сейчас вместе с ними! Уму непостижимо, как она когда-то могла считать свою жизнь в Винляндии скучной и постоянно ссориться с мамой! Теперь по ночам, лежа на своей койке в спальне рабынь, Рен часто обхватывала себя обеими руками и шепотом напевала колыбельные песни, которыми в раннем детстве убаюкивала ее мама, и воображала, что поскрипывание канатов, удерживающих Облако-9 под аэростатами, похоже на журчание волн, набегающих на берега Винляндии.

* * *

Как Рен не забывала о существовании Набиско Шкина, так и Набиско Шкин не забывал о ней. Иногда по пути на очередную деловую встречу он бросал мимолетный взгляд на Облако-9 и услаждал себя мыслью о возмездии, ожидающем девчонку, посмевшую одурачить его. Однако планы по организации невольнической экспедиции в Винляндию все еще находились на начальной стадии, и другие неотложные дела занимали его сейчас гораздо больше.

Сегодня, к примеру, некто по имени Пловери прислал ему весьма любопытную записку.

Спустившись на лифте на средний уровень Перечницы, он быстрым шагом вышел из здания и сразу очутился в лабиринте узких улочек Лейнза, напоминающих коридоры. Улицы освещались лишь противно гудящими аргоновыми шарами да одинокими солнечными лучами, которые проникали сквозь вентиляционные отверстия и редкие застекленные фонари окон в верхней палубе. Здесь кишели нищие, воры и прочие отбросы общества, но все они слишком хорошо знали Шкина, и он мог спокойно разгуливать среди них без телохранителей. Даже самому безмозглому представителю брайтонского отребья было известно, какая кара ожидает того, кто хоть пальцем коснется Набиско Шкина. Встречные освобождали дорогу и останавливались, глядя ему вслед. Друзья подвыпивших пилотов залетных воздушных кораблей оттаскивали их в сторону от греха подальше. Толкачи наркотиков и уличные девки, неосторожно попавшиеся Шкину на глаза, тут же прятались от его взгляда, как от огня. И лишь один жалкий, забитый попрошайка, волочивший на веревке собачонку, осмелился жалостливым голосом обратиться к торговцу рабами:

— Подайте несколько долфинов, сэр! Подайте на пропитание!

— Перекуси своей псиной! — посоветовал ему Шкин и мысленно взял себе на заметку сразу после окончания фестиваля Луны прислать в этот район группу захвата — очистит город от бездельников, а заодно и заработает на них на осенних невольничьих торгах.

Он свернул в узкий проход за лотком, с которого торговали жареной рыбой, и прикрыл нос платком. Здесь воняло кухней и мочой. Впереди в тупике блеснули окна убогой лавчонки с выставленным в них разным старым хламом и олд-тековским утилем. Над витринами висела выцветшая вывеска с надписью: «ПЛОВЕРИ». На звон колокольчика открытой Шкином двери из задней комнаты поспешно выбежал сам антиквар.

— Это вы хотели встретиться со мной?

— Да, конечно, сэр, да-да… — Пловери подобострастно раскланивался и улыбался, сплетя свои ручки на груди.

Когда Пеннироял отказался от его посредничества при сбыте Жестяной Книги, обиженный антиквар додумался продать информацию о ней другому богачу. Написал записочку и всего лишь час назад оставил ее в ящике входящей корреспонденции корпорации «Шкин». Теперь, когда он увидел могущественного работорговца собственной персоной у себя дома и так скоро, ему стало не по себе. Торопясь и запинаясь, он рассказал посетителю все, что знал.

— Военный, значит? — в точности повторил Шкин слова мэра. — Оружие Древних, значит?

— Это всего лишь шифр, сэр, — осторожно заметил Пловери. — Однако образованный специалист, вероятно, сможет понять эту информацию и по ней воссоздать оборудование, к которому она относится. А значит, на нее найдется покупатель, сэр. Пеннироял сказал, что заполучил книгу от вас. «Я надул этого болвана Шкина, он сам отдал мне эту книгу задаром» — вот его дословные выражения, сэр, если позволите. И тогда я решил, что вам, возможно, будет небезразлично, сэр…

— Я уже принял меры, чтобы отплатить его милости за то маленькое недоразумение, — процедил

Шкин, раздосадованный, что этому проходимцу известно, как Пеннироял перехитрил его. И все же рассказ Пловери показался ему заслуживающим внимания. — Надеюсь, вы скопировали содержание книги?

— Нет, сэр. Пеннироял не расстается с ней. Она хранится в сейфе у него в Шатре. Но если бы нашелся покупатель, я мог бы добраться до нее. Мне приходится часто посещать Шатер, сэр.

Шкин дернул одной бровью. Конечно, ему было небезразлично, но не настолько, чтобы выложить ту сумму, которую, как он догадывался, запросит Пловери.

— Я торгую рабами, а не олд-теком.

— Несомненно, сэр. Но если в книге действительно содержится ключ к созданию мощного оружия, одна из сторон получит перевес и война закончится. А в вашем бизнесе война приносит неплохой доход, не так ли?

Поразмышляв еще минуту, Шкин кивнул:

— Ну, ладно. Так или иначе эта книга по закону принадлежит мне. Право собственности нашедшего, знаете ли. Просто не желаю, чтобы Пеннироял заработал на ней. Как я понял, вам известна кодовая комбинация его сейфа?

— 22-09-957, — доложил Пловери. — Двадцать второе сентября девятьсот пятьдесят седьмого года эры Движения. День рождения его милости.

Шкин улыбнулся:

— Прекрасно, Пловери! Доставьте мне эту Жестяную Книгу.

 

Глава 21

ПОЛЕТ ЧАЙКИ

Днем, когда посуду после второго завтрака уже убрали, а накрывать на обед еще не начали, Рен не спеша прогуливалась по прилегающему к кухне саду и вышла из Шатра как раз вовремя, чтобы увидеть, как авиакрыло Летучих Хорьков взлетало на ежедневное патрулирование неба над Брайтоном. Хорьки оборудовали себе временный аэродром на открытом, малоиспользуемом участке парка неподалеку от Шатра. Рен уже научилась различать большинство необычных летательных аппаратов по внешнему виду и сейчас без труда узнала те, что выруливали из ангаров. Вот выползает «Можешь взглянуть напоследок», за ним — «Из породы турманов», дальше — «Сухарь экономии» и «Супервертун ЖМВ». Персонал наземного обслуживания загонял их в полотнища пружинных катапульт, которые потом с силой вышвыривали аппараты вместе с пилотами за край Облака-9. Пилоты на лету запускали двигатели и молились, чтобы крыльям хватило подъемной силы удержать их в воздухе и не свалиться в грязь, оставляемую Брайтоном за кормой в океане.

Рен стояла у поручней, окаймляющих самый край парящей над городом палубы, и наблюдала, как Хорьки после каждого швырка один за другим выходили из пике, на бреющем полете проносились над крышами городских зданий и взмывали вверх, проделывая головокружительные фигуры высшего пилотажа и оставляя позади себя шлейфы зеленого и лилового дыма. Ее всегда восхищало это зрелище, но сегодня подействовало удручающе. Так вдруг захотелось рассказать об удивительных летательных аппаратах папе!

Позади аэродрома возвышался похожий на выгнутую китовую спину медный бугор, прикрытый кронами кипарисов. Он и раньше привлекал внимание Рен, но не настолько, чтобы не полениться подойти поближе и рассмотреть получше. Девочка привыкла думать, что это одно из абстрактных ваяний, каких много на лужайках Облака-9. Пеннироял приобретал их, желая угодить своим избирателям из Артистического квартала. Сегодня Рен от нечего делать побрела-таки в сторону бугра. С близкого расстояния стало видно, что это здание с огромными выпуклыми дверями с одного конца, а перед ними была площадка в форме веера из металлических плиток. Медные изгибы стен и крыши украшали декоративные гребни, которые придавали зданию подобие гигантской рыбы-шара, всплывшей посреди травки. С одной стороны наверх вела зигзагообразная пожарная лестница, и Рен не замедлила забраться по ней и заглянуть внутрь через высокое окошко.

В сумрачном помещении стояла необыкновенно изящная небесная яхта с обтекаемыми формами. Даже Рен, которая почти ничего не смыслила в воздушных кораблях, могла с уверенностью сказать, что яхта стоила немыслимых денег.

— Это «Чибис», — услужливо подсказал кто-то снизу.

Рен оглянулась и увидела, что у основания лестницы стоит Синтия.

— Рен, я тебя уже обыскалась! — сказала она. — Ты должна пойти со мной в храм для прислуги. Мне просто необходимо поднести пожертвование богине красоты! Я обязательно хочу похудеть до начала фестиваля Луны. А ты можешь попросить ее сделать что-нибудь с твоими прыщиками.

В данный момент яхта занимала Рен больше, чем прыщики. Она снова заглянула в окно:

— «Чибис»… Она принадлежит Пеннироялу?

— Конечно. — Синтия поднялась до середины лестницы. — Это очень продвинутая модель — «Серапис Мун-шэдоу-4». Только мэр теперь почти не летает на ней. За яхтой ухаживают, вовремя заправляют газом, но используют, только когда Фифи отправляется по магазинам на борт другого города.

— Разве мэр не примет на ней участия в регате, посвященной фестивалю Луны? — поинтересовалась Рен.

— Не-ет, для регаты у него есть особый, старинный корабль. Он пришвартован внизу, в Брайтоне. Мэр полетит на нем вместе с этой Орлой Дубблин в качестве второго пилота и возглавит Парад исторических судов, а потом состоится настоящий воздушный бой с настоящими ракетами, прямо как в книгах профессора Пеннирояла! По его внешности трудно судить, но в прошлом профессору довелось пережить самые невероятные приключения!

Рен снова посмотрела на яхту и вспомнила о корабле, который Пеннироял украл у ее родителей многие годы тому назад. Интересно, сможет ли она прокрасться сюда глубокой ночью, открыть двери ангара и улететь на «Чибисе»? Тогда наступило бы торжество справедливости, разве нет?

Перед ней где-то далеко-далеко забрезжил лучик надежды. В прекрасном настроении она беспрекословно последовала за тянувшей ее за руку Синтией к храму для слуг и рабов, расположенному рядом с кухней. По дороге почти не слушала беззаботную болтовню подруги о косметике и прическах; мысли ее уже были заняты воображаемыми картинами своего полета на «Чибисе» курсом на запад. Вот она пролетает над Мертвыми холмами, под ней сияют голубизной озера Винляндии, вот совершает посадку на полях Анкориджа, и родители бегут встречать ее.

Единственная загвоздка заключалась в том, что Рен понятия не имела, как пилотировать небесную яхту модели «Серапис Мун-шэдоу-4». Да и любой другой модели тоже. Но она знала одного человека, который умел это делать!

* * *

Фифи Пеннироял не любила, когда ее рабы и рабыни общались между собой. В обожаемых ею операх молодые пары, встретившись при трагических обстоятельствах, неизменно влюблялись друг в друга, а потом разбивались насмерть, прыгая с разных высоких мест (горных уступов главным образом, но попадались также крепостные стены, крыши домов и жерла вулканов). Фифи по-доброму относилась к своим невольникам, и ей не хотелось, чтобы они по двое мерили собственными телами высоту от края Облака-9 до верхней палубы Брайтона. Поэтому всякая возможность возникновения несчастной любви подавлялась ею в зародыше путем строгого запрета девочкам и мальчикам обмениваться хоть словом. Конечно, молодежь есть молодежь, и девочки иногда влюблялись в девочек, а мальчики в мальчиков, но в операх ничего подобного не случалось никогда, а значит, оставалось для Фифи незамеченным в жизни. Но остальные то и дело нарушали строгое правило, упорно пытаясь прокрасться туда, где обитали особы противоположного пола, отчего Фифи очень расстраивалась. Но, по крайней мере, Тео Нгони ни разу не давал ей повода для беспокойства. Тео Нгони не разговаривал ни с кем.

Зато Рен задалась целью заговорить с Тео Нгони, и удобный случай представился через несколько дней после обнаружения ею ангара с «Чибисом». После полудня Фифи снизошла в Брайтон, а Пеннироял заставил Рен и Синтию выполнять обязанности держательниц полотенец, пока сам отмокал в бассейне. Так получилось, что Тео в тот день тоже дежурил у бассейна с серебряным подносом в руках, на котором лежали запасные очки для плавания. Воспользовавшись минуткой, когда мэр задремал на своем надувном матрасе, как Дюймовочка в кувшинке, Рен бочком приблизилась к товарищу по несчастью и прошептала:

— Привет!

Мальчик покосился на нее краем глаза, но ничего не сказал. «Что дальше?» — подумала Рен. Ей еще никогда не приходилось быть так близко к Тео. Он показался девочке необычайно красивым, и хотя сама Рен отличалась высоким ростом, она едва доставала ему до плеча и оттого почувствовала себя рядом с ним маленькой и глупенькой.

— Меня зовут Рен, — снова прошептала она. Тео вообще отвернулся и стал смотреть через сад и через море в направлении далекой дымки на горизонте, где, как сообщили Рен, находилась Африка. Наверное, он очень скучал по дому.

— Ты оттуда родом? — спросила девочка. Тео Нгони отрицательно покачал головой:

— Нет, мой дом в Загве, оседлом поселении в горах далеко на юге.

— Неужели? — подхватила Рен, стараясь разговорить его. — Там хорошо? — Мальчик молчал. Тогда попыталась зайти с другого конца. — Я и не знала, что у Зеленой Грозы есть базы в Африке. В книге профессора Пеннирояла, которую он мне дал почитать, говорится, что африканские неподвижные города не поддерживают войну.

— Так и есть. — Тео повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и взгляд его не был дружелюбным. — Я убежал из дома, добрался до ШаньТуо и вступил в Организацию юных грозовиков. Мне казалось, сражаться против варварских городов, стереть их с лица земли — благородная миссия.

— О да! — согласилась Рен. — Знаешь, я сама противница Движения.

Тео недоуменно посмотрел на нее:

— Ты же вроде та Пропащая Девчонка из затонувшего города!

— Ну да, ну да! — поспешно подтвердила Рен, злясь на себя за забывчивость. — Но Гримсби же не движется, это не движущийся город, а значит, мы с тобой союзники! Ты участвовал во многих сражениях?

— Только в одном, — ответил Тео, снова отводя взгляд.

— Попал в плен в первом же бою? Не повезло! — Рен старалась говорить сочувственным тоном, но этот насупленный, хмурый мальчишка уже выводил ее из терпения. Может быть, правда то, что она слышала о Зеленой Грозе и ее солдатах — все они оболваненные фанатики. Так или иначе ему наверняка хочется удрать с Облака-9 не меньше, чем ей, и вряд ли Тео выдаст ее ненавистным движенцам, поэтому Рен решила идти до конца и посвятить его в свой план.

Она бросила взгляд по сторонам; Пеннироял по-прежнему дремал. Остальные невольники либо тоже клевали носом, либо шептались друг с другом на краю бассейна. Ближе всех стояла Синтия и, сосредоточенно хмурясь, внимательно изучала свежий лак на ногтях.

Рен подвинулась к Тео еще ближе и прошептала:

— Я знаю способ сбежать отсюда!

Тео молчал, только чуть напрягся, и Рен приняла это за хороший знак.

— Я знаю, как завладеть воздушным кораблем! — продолжала она. — Синтия Туайт сказала мне, что ты был пилотом!

При этих словах на лице Тео даже появилось какое-то подобие улыбки.

— Синтия Туайт — дура, которая ничего не понимает!

— Точно. Но ты же умеешь управлять воздушным кораблем?

— Я не летал на воздушных кораблях. Я пилотировал стаканы.

— Стаканы? — переспросила Рен. — Что это? То же, что и воздушные корабли? То есть, я хочу сказать, основы пилотирования одни и те же… — Но Тео снова замкнулся в себе, глядя мимо нее за горизонт прищуренными глазами. — Да проснись ты! — не выдержала Рен. — Может быть, тебе нравится ходить в рабах у Пеннирояла? Разве ты не хочешь сбежать? Я-то думала, тебе просто не терпится вернуться к Зеленой Грозе!

— Я никогда не вернусь к Грозе! — с неожиданной страстью произнес Тео, повернувшись к ней всем туловищем и чуть не уронив с подноса очки. — Все это сплошная ложь — и великая война ихняя, и «Мир Снова Стал Зеленым», и вообще мой отец оказался прав — все это ложь!

— Вот как… — растерялась было Рен, но тут же нашлась: — Тогда как насчет твоего дома? Ты можешь вернуться в Загву!

Тео снова уставился куда-то вдаль, но не видел ни океана, ни неба, ни далекого берега африканского континента. Даже здесь, под дорогостоящим солнышком Облака-9, перед его глазами проносились события той жестокой схватки на Ржавых болотах. Вспышки орудийных выстрелов и горящие хвосты ракет отражались в серпантине ручьев и речушек, стремительно приближающихся к нему с каждым метром падения. Обреченный пригород посылал в эфир отчаянные призывы о помощи, а голоса товарищей Тео, падающих, как и он, в смертельном пике, восторженно выкрикивали в наушниках: «Мир Снова Стал Зеленым!» и «Смерть пангерманскому движущемуся клину!». Тогда ему казалось, что это были последние слова, какие слышал в своей жизни. Однако прошли месяцы, и вот он здесь, на другом конце света, живой и невредимый. Боги войны не дали ему умереть, чтобы он мог стоять на краю бассейна и болтать с этой худосочной белой дурочкой, которая возомнила о себе невесть что.

— Я никогда не смогу вернуться домой, — процедил Тео сквозь зубы. — Ты что, не поняла? Я ослушался отца, сбежал из дома. Мне нельзя возвращаться.

— Ладно, как угодно! — Рен пожала плечами, отошла в сторону, пока Пеннироял не проснулся и не застал их за разговором. Хорошо же, покажет она этому Тео Нгони! Она без его помощи украдет яхту мэра и сама улетит на ней в Винляндию! Неужели ей не справиться с каким-то дурацким воздушным кораблем!

* * *

В Брайтоне наступили сумерки. Вдоль пешеходных дорожек по периметру всех трех ярусов зажглись разноцветные лампочки. Праздничные гирлянды мигали и раскачивались в парках аттракционов и на пирсах для швартовки прогулочных яхт. В носовой части возвели колесо обозрения и над каждой кабинкой установили по мощному прожектору, так что оно служило одновременно для развлечения туристов и в качестве маяка, указывающего подлетающим ночью воздушным кораблям местонахождение Брайтона.

Город на всех парах шел на восток. Скоро он с трудом протиснется через узкий пролив, отделяющий Великие Охотничьи земли от Африки, и примется гордо бороздить воды Срединного моря, а затем бросит стояночные якоря для проведения фестиваля Луны. Брайтонские предприниматели рассчитывали на хороший туристический сезон. Известия о ходе охоты на Пропащих Мальчишек быстро разнеслись по птичьим дорогам, и выставленные напоказ в Аквариуме трофейные пиявки привнесут определенный воспитательный элемент в обычные развлекательные фестивальные мероприятия. Экскурсанты уже начали прибывать с небольших городков, чьи огни виднелись на берегу.

Над приземляющимися и взлетающими аэростатами в кипарисовых рощах Облака-9 начали сгущаться сумерки, а разноцветные фонарики окрасили Шатер золотыми и розовыми бликами. Сверху кружили несколько воздушных кораблей с туристами, поднявшихся с палубы Брайтона на вечернюю обзорную экскурсию. До Облака-9 чуть слышно доносились усиленные громкоговорителями голоса пилотов, рассказывающих пассажирам о достопримечательностях, однако недавно введенные повышенные меры безопасности запрещали им приближаться на короткое расстояние. Поэтому никто из экскурсантов не заметил, как в одном из куполообразных зданий Шатра открылось окошко, и оттуда выпорхнула птица, потом вылетела за паутину тросов и присоединилась к стае чаек, неотступно сопровождающей Брайтон за кормой на всем пути следования.

Птица была похожа на чайку, такая же белая, то парящая в воздухе, то проделывающая замысловатые пируэты, и все же не чайка — больше не чайка. Вместо клюва ей установили острое лезвие, а глазные проемы в черепе светились призрачным зеленым сиянием. Она поднялась над шумной стаей своих бывших сородичей и скрылась в сгущающейся ночной мгле.

Чайка летела не останавливаясь, без устали махая крыльями, а навстречу ей день сменял ночь и ночь сменяла день. Вот она оставила позади изрезанный городскими гусеницами Итальянский хребет, обогнула стороной дымы действующих вулканов Малой Азии и приземлилась на авиабазе Зеленой Грозы в горах Зиганастры. Командующая базой взглянула на шифрованное донесение, спрятанное в грудном отсеке чайки, и тихонько выругалась, увидев, кому оно адресовано. Потом вызвала сонного хирурга-механика и приказала зарядить энергетические батареи птицы.

Чайка продолжила полет сквозь завесу дыма над Ржавыми болотами, где, словно осенний гром, звучали раскаты артиллерийской перестрелки. Батальон громадных движущихся городов полз на восток, пытаясь отбить контрнаступление Зеленой Грозы. Целые здания на нижних ярусах были переделаны в тупорылые пушки. К ним по рельсам из городского брюха доставлялись огромные, невероятной взрывной мощности снаряды, и пушки выстреливали их в простирающуюся впереди болотистую местность, напичканную, по общему мнению, Сталкерами и расчетами переносных ракетных комплексов. Увертываясь от снующих во всех направлениях воздушных кораблей и пушистых белых разрывов зенитного огня, чайка некоторое время парила в восходящем потоке от передового города, несущем ее на восток, потом взмыла над полем боя и уже безостановочно замахала крыльями до самых снежных горных вершин, опоясывающих границу мира.

Небо становилось холоднее, а поверхность земли — выше. Под чайкой простиралось белое, безмолвное высокогорье, перемежающееся районами, где передвижения войск Зеленой Грозы делали горы похожими на беспокойные, суетливые муравейники. Наконец через неделю после отлета из Брайтона, в снежную звездную ночь чайка приземлилась на оконном карнизе Нефритовой пагоды и постучала клювом в замерзшее стекло.

Окно раскрылось. Сталкер Фанг осторожно взяла чайку в руки и вынула из грудного отсека сообщение, подписанное Агентом 28. Ее зеленые глаза засияли чуть ярче. Разорвав сообщение на мелкие клочки, она вызвала к себе генерала Нагу, командира элитного воздушного легиона.

— Штурмовому отряду боевая готовность номер один, — приказала Сталкер Фанг. — И снарядите в поход мой корабль. На рассвете отправляемся на встречу с Брайтоном.

 

Глава 22

УБИЙСТВО НА ОБЛАКЕ-9

Конец октября. Сейчас в Винляндии, подумала Рен, трава по утрам белая и шуршащая от ночных заморозков, озеро укутывает туман и, наверное, уже выпал первый снег. А здесь, на Срединном море, тепло, как в разгар лета, и облачка на небе маленькие, белые, легкие, будто подвешенные в виде украшений.

Несколько недель Брайтон не спеша крейсировал вдоль южных берегов Охотничьих земель. Затем, с приближением фестиваля Луны, повернул на юг к оговоренному месту встречи с городами-участниками празднеств. Когда на горизонте показалась земля, Фифи вместе с горничными вышла на смотровой балкон на самом краю Облака-9.

— Смотрите, девочки, смотрите! — восторженно восклицала она, указывая на береговую линию широким театральным жестом. — Африка!

Рен стояла рядом с мэршей с огромным зонтом от солнца в руках и пыталась разделить восторг своей госпожи, но у нее плохо получалось. Перед ее взором тянулась полоса низких, обрывистых, красноватых утесов на фоне равнины цвета печенья и пары больших скалистых гор вдали, прячущихся в дымке. По рассказам отца и мисс Фрейи Рен знала, что Африка служила колыбелью человечества и его убежищем в черновековье, последовавшем за Шестидесятиминутной войной. Но от великих цивилизаций, когда-то процветавших на этих берегах, не сохранилось никаких следов, а если и находились какие-то остатки, их давно присвоили алчные города-стервятники.

Один из таких расхитителей вскоре появился в поле зрения стоящих на смотровой площадке. Небольшая трехъярусная конструкция с громыханием перемещалась на широких бочкообразных колесах для песчаного бездорожья, поднимая за собой тучу красной пыли, похожую на развевающийся на ветру плащ. Рен без интереса взглянула на городок. Даже странно теперь вспоминать, как всего лишь двумя неделями раньше она могла посреди процедуры укладки волос миссис Пеннироял, забыв о своих обязанностях, выскочить наружу и с изумлением взирать на какой-нибудь маленький городишко, выкативший на берег. За это время Рен повидала такое количество городов и небольших мегаполисов, что теперь они уже не казались ей чем-то необычным и, уж конечно, не теми великолепными творениями, какими она их воображала дома в Винляндии. Однако, снова посмотрев на берег, почувствовала такую же растерянность, как в тот памятный день, когда впервые увидела Брайтон в перископ «Аутоликуса» и приняла его за остров. Те две горы вдалеке были вовсе не горы. И не вдалеке. Это были движущиеся мегаполисы — настолько огромные, что мозг отказывался верить тому, что видели глаза. Они медленно приближались к морю, и сквозь пыль и завесу выхлопных газов Рен могла различить на каждом по девять ярусов, ощетинившихся трубами и шпилями на крышах зданий.

— Тот, что слева — Ком-Омбо, — объясняла мэрша служанкам. — А второй называется Бенхази. Мэр Пеннироял подписал с ними контракт о встрече в этом месте, чтобы их жители могли насладиться прелестями Брайтона на нынешнем фестивале Луны. До прибытия сюда мегаполисы, бедняжки, охотились далеко в пустыне за городами-песчаниками, так что можно догадаться, как они соскучились по хорошей пище, приятным развлечениям и освежающему купанию в Морском бассейне.

Мегаполисы на берегу сначала показались Рен точно как на картинках в потрепанном «Введении в муниципальный дарвинизм для детей», которые она рассматривала дома в Анкоридже. Однако по мере их приближения стала находить некоторые несоответствия. Эти мегаполисы покрывала броня, внешние здания каждого яруса защищали стальные листы и противоракетные сети. Кроме того, они не предпринимали никакой попытки проглотить многочисленные маленькие городки, пригороды и движущиеся деревни, усеивающие пространство вокруг массивных гусениц.

— Фестиваль Луны — священное время, — пояснила миссис Пеннироял в ответ на вопрос Рен. —

Время, когда по традиции города прекращают охотиться и поедать друг друга.

— А-а-а, — протянула Рен, испытывая некоторое разочарование. Хорошо бы посмотреть на настоящую, как в книжках, погоню хищника за жертвой!

— Конечно, — продолжала Фифи, — сейчас война, добычи на всех не хватает, и не каждый мэр устоит перед соблазном и не нарушит добрую традицию. Однако, если один из этих городов попытается проглотить другой на нашем фестивале, ему придется иметь дело с мисс Дубблин и ее пилотами. Может, хоть теперь от этой аэробабочки будет какая-то польза.

Легкие на помине, Летучие Хорьки молниями пронеслись в направлении городов, на ходу крутясь и кувыркаясь в высшем пилотаже и стреляя вокруг цветными ракетами, — давали понять, что ожидает того, кто осмелится нарушить перемирие фестиваля Луны. Один из аппаратов отвалил в сторону, волоча за собой шлейф лилового дыма, которым вывел в небе: «Добро пожаловать в Брайтон!» Едва рев двигателей затих над пустыней, снизу послышался грохот огромных якорных цепей. Брайтон становился на стоянку.

— У меня предчувствие, что нынешний фестиваль будет чудесным! — радостно провозгласила миссис Пеннироял, а девочки вокруг нее охали, ахали и аплодировали бесстрашию авиаторов. — А сейчас, все вы, пойдемте со мной. Хочу, чтобы вас сфотографировали в костюмах, которые наденете на бал мэра!

Она пошла обратно в Шатер, и Рен, бросив последний взгляд на громадины мегаполисов, поспешила за ней. Все остальные девочки только и обсуждали что приготовления к завтрашнему балу и свои очаровательные невольничьи наряды. Слушая их возбужденную болтовню, Рен почти жалела, что не попадет на этот праздник. Но иначе и быть не может. Решено: сегодня, когда вся прислуга уснет, Рен проберется в ангар и угонит «Чибиса»! И к восходу священной полной Луны она будет уже далеко-далеко от Брайтона.

По всему Шатру шумели и стучали, готовясь к проведению бала в честь фестиваля Луны. В бальном зале под центральным куполом срочно заканчивали покраску и драпировку, музыканты неустанно репетировали, электрики подвешивали под потолком сотни крошечных лампочек. Ящики с вином и корзины с едой доставляли из Брайтона на скрипящем от натуги подъемнике. В оранжереях Шатра отрабатывала свои действия милиция.

Все эти приготовления стоили Пеннироялу целое состояние, что вовсе не доставляло ему никакой радости. Избиратели Брайтона ожидали от мэра роскошного шоу на фестивале Луны, причем не за счет облогоплателыциков, а за свой собственный. Разве это справедливо? Конечно, нет! Так что мэр не ощущал ни малейших угрызений совести, пригласив среди других гостей Уолтера

Пловери на дружескую вечеринку. Между десертом и кофе, пока остальные делились своими планами на период фестиваля Луны и обсуждали последние скандалы в Артистическом квартале, Пеннироял отвел антиквара в сторону, чтобы показать ему некоторые ценные экспонаты из коллекции Шатра. Оба ценителя старины вместе не спеша переходили из помещения в помещение, изучая витрины с выставленными в них электронными мозгами Сталкеров и передними решетками от наземных автомобилей, фрагментами электрических плат, похожих на узорную вышивку, и древними стальными доспехами. Брали на заметку те экспонаты, за которые, по мнению Пловери, можно получить приличную сумму от коллекционеров из Бенхази и которых, по расчетам Пеннирояла, никто никогда не хватится.

За кофе мистер Пловери мысленно подсчитал сумму комиссионных, причитающихся ему по сделке с мэром, и остался весьма доволен полученным результатом. Насытившийся кушаньями Пеннирояла, очарованный образованностью и остроумием его гостей, антиквар даже пожалел, что пошел на сговор со Шкином насчет Жестяной Книги. Однако что сделано, то сделано. Опять же, мистер Шкин обещал за услугу солидное вознаграждение, а поскольку престарелая мать Пловери жила в очень дорогом пансионате на Блэк-рок, любые деньги для него нелишние. Когда ужин закончился и все гости с веселым шумом направились к подъемнику, он незаметно повернул обратно и спрятался в одной из галерей Шатра.

* * *

От свежего ночного воздуха Рен пробрала дрожь под ее серебристой ночной рубашкой из парчи. Она вышла в прохладу оранжереи через дверь для прислуги, прижимая к груди сумку с едой, без спроса взятой на кухне. Далеко внизу слышался шум моря, ветер гудел в натянутых аэростатами тросах Облака-9, а где-то внизу, на одной из улиц Брайтона, невнятно распевал какой-то пьяный. Рен побежала напрямик через влажную траву лужайки к аэродрому Летучих Хорьков, светившемуся огоньками, и спрятанному за ним в темноте ангару.

Двери ангара оставались всегда незапертыми и, хотя были огромными, легко покатились на хорошо смазанных роликах, когда Рен по очереди налегала на каждую своим весом. Глянцевая оболочка «Чибиса» поблескивала в темноте. Поднимаясь по трапу к гондоле, Рен поймала себя на том, что старается не дышать, будто кто-то может ее услышать. Вот дурочка, здесь же никого нет! На аэродроме кто-то проигрывал на граммофоне модную пластинку. Дверь гондолы тоже не заперта. Рен забралась внутрь, включила маленький электрический фонарик, позаимствованный у садовника без его ведома, и стала светить им на циферблаты и хромированные инструменты панели управления, припоминая иллюстрации в учебнике «Практическое пилотирование — приятное и выгодное», который успела пролистать в библиотеке Шатра.

Стрелка индикатора газа в баллоне стояла на отметке «Полный», как и говорила ей Синтия. Зато топливные баки были пусты, но Рен заранее придумала, как поступить в таком случае. Стянула через голову ночную рубашку и запихнула ее под панель управления, оставшись в повседневной одежде, которую не снимала на ночь. Потом быстро помолилась винляндским богам, вылезла из гондолы, быстро пересекла металлический настил перед ангаром и пошла дальше, через лесок в расположение Летучих Хорьков.

В старом летнем домике, временно оккупированном военно-воздушными наемниками, Орла Дубблин играла в карты со своими подчиненными. На стук в дверь они настороженно подняли головы.

— Кто это?

— Похоже, одна из девчонок Фифи. Командирша нехотя подошла к двери и открыла ее.

— Чего тебе?

— Меня прислала миссис Пеннироял, — с невинным видом начала Рен; от волнения у нее слегка перехватило голос, но пилотесса, кажется, не заметила. Зато у Орлы на лице отразилось беспокойство; может, решила, что Фифи прислала Рен с известием о ее увольнении из-за шашней с мэром? Девочка почувствовала себя увереннее. — Миссис Пеннироял пожелала, чтобы «Чибиса» немедленно заправили горючим. Завтра утром она полетит на нем в Бенхази. Она полетит очень рано, чтобы успеть сделать на базаре много выгодных покупок.

Она спрашивает, не могли бы ваши наземные техники сделать ей такое одолжение?

— А почему наши? — нахмурилась Орла Дубблин. — У мэра есть свой обслуживающий персонал, пусть они и заправляют этот старый пузырь.

— Да, — согласилась Рен, — его милость должен был отдать соответствующее приказание сегодня днем, но забыл, а сейчас они уже все разошлись по домам. Поэтому, если вас не затруднит, велите вашим людям заправить «Чибиса», миссис Пеннироял будет вам очень благодарна.

Орла Дубблин на минуту задумалась. Ей не хотелось перечить мэрше. Влиятельные родственники Фифи могут заставить Пеннирояла отказаться от услуг Летучих Хорьков и нанять какое-нибудь другое частное военно-воздушное предприятие для охраны Брайтона. Дубблин точно знала, что ангелы свалки и летающий зоопарк Ришара Д'Астардли уже забрасывают удочку насчет передачи им брай-тонского контракта.

Поэтому она без дальнейших возражений кивнула и повернулась к своим подчиненным:

— Элджи! Джинжер! Слышали, что сказала юная леди? Выполняйте!

Оба авиатора недовольно поворчали, но подчинились приказу начальницы. Оставив на столе карты и кружки с какао, они вместе с Рен вышли в ночь, бормоча что-то по поводу бесполезного расходования отличного горючего и зачем нужны эти воздушные корабли, если будущее все равно за летательными аппаратами тяжелее воздуха. Рен следовала на некотором удалении, потом наблюдала, как те двое размотали шланги от больших цистерн возле рулежки и подсоединили их к воронкам в баках «Чибиса».

— Этой крошке понадобится не меньше десяти минут, — сказал один из мужчин, дружелюбно подмигивая Рен. — Можешь отправляться в теплую постельку, детка, мы сами с ней управимся.

Рен поблагодарила и побежала в сторону Шатра. Десяти минут достаточно, чтобы разбудить и вытащить из постели Синтию.

Она с самого начала решила не посвящать подругу в план побега. Синтия слишком легкомысленна и болтлива, чтобы сохранить его в тайне, и наверняка не удержалась бы и выложила все миссис Пеннироял. Но Рен имела твердое намерение вызволить эту девочку из рабства. Пока баки «Чибиса» наполнялись горючим, она проберется в спальню невольниц, потихоньку растолкает Синтию и приведет ее к ангару. К тому времени яхта уже будет готова к полету.

* * *

Чтобы открыть дверь личного офиса мэра, мистер Пловери воспользовался усовершенствованной отмычкой новейшей конструкции, которую люди Шкина отобрали у Пропащих Мальчишек. Офисное помещение располагалось в башне; высокие окна достигали невидимого во тьме куполообразного потолка; в них через открытые шторы заглядывала круглая луна, освещая беспорядок на письменном столе старинной работы и рисунок

Уолмарта Стрейнджа, под которым пряталась дверца потайного сейфа.

Когда Пловери шел через офис, ему почудилось какое-то шевеление наверху, под темными сводами, и одновременно возникло удивительно отчетливое чувство, что за ним наблюдают. Антиквар похолодел от ужаса. А вдруг Пеннироял приобрел один их этих паучьих краб-камов и приспособил его для охраны сейфа?

Пловери чуть не поддался панике и не бросился наутек, но вспомнил о матери и остановился. Деньги, обещанные ему Шкином за Жестяную Книгу, позволили бы перевести маму в роскошные апартаменты на верхнем этаже пансионата с видом на парки в носовой части города. Усилием воли Пловери заставил себя мыслить хладнокровно. Пеннироял не настолько умен, чтобы додуматься до установки камеры наблюдения. А если бы ему и установили такую камеру, он бы не удержался и обязательно похвастался перед всеми за ужином.

Антиквар снял со стены картину и осторожно поставил на пол, прислонив к спинке стула. Теперь перед ним находилась круглая дверца сейфа. Он взялся за диск набора шифра, повернул его вправо, потом влево, затем снова вправо. Мэр часто приглашал Пловери в свой офис и открывал при нем сейф, и тот постепенно вычислил комбинацию цифр, прислушиваясь к количеству щелчков, производимых диском. Два-два-ноль-девять-девять-пять-семь… Он сосредоточенно и безошибочно повернул диск в нужной последовательности, и массивная дверца бесшумно распахнулась.

Внутри стоял небольшой кожаный чемоданчик, а в нем лежала Жестяная Книга Анкориджа. Пловери взял ее в руки с благоговейным чувством, ведь старинные вещи были для него не только профессиональным увлечением, но любовью и самой жизнью. Он находил нечто возвышенное в том, что изделия рук человеческих способны пережить своих создателей на многие, многие годы…

Готовый закрыть дверцу сейфа, Пловери протянул руку, как вдруг ощутил за спиной какое-то шевеление, резко обернулся и…

* * *

Рен шла по коридору на полпути к спальному помещению, когда раздался ужасный, душераздирающий визг. Она пискнула и застыла на месте, потом инстинктивно нырнула в укрытие за ближайшей статуей. Визг закончился характерным бульканьем, будто кто-то прополаскивает горло. Затем все звуки утихли, и во всем Шатре наступила зловещая тишина, в ту же минуту нарушенная хлопаньем дверей и встревоженными возгласами разбуженных людей. Помещение за помещением озарялись электрическими лампами. Оглянувшись в окно за спиной, Рен увидела, что оранжереи тоже залиты ярким светом; вспыхнули большие прожектора системы безопасности, забегали охранники, держа перед собой раскачивающиеся переносные фонари.

«Вот и все, — мелькнуло у нее в мозгу, — теперь мне уже никогда отсюда не вырваться!» Но тут же пристыдила себя за то, что жалеет себя в такой трагический момент, когда настоящего сострадания заслуживает несчастный, издавший этот нечеловеческий вопль.

Она покинула свое убежище и стремглав понеслась в спальню девочек-служанок. Немного не добежав, огибая угол коридора, со всего маху угодила в Тео Нгони, который как раз появился из бокового прохода, ведущего на кухню.

— Ой! — отпрянула Рен от неожиданности. — А ты что здесь делаешь?

— Я слышал какой-то жуткий крик… — сказал Тео.

— И я тоже…

— Все в доме слышали чей-то жуткий крик, дорогие мои, — раздался голос миссис Пеннироял. Она плыла по коридору в развевающемся пеньюаре, словно каравелла на всех парусах. Рен, как ужаленная, отскочила от Тео в страхе, что их теперь накажут за этот разговор, но, к ее вящему удивлению, госпожа лишь одарила их ласковым взглядом и промолвила: — Кажется, кричали где-то на половине мэра. Пойдемте посмотрим, что случилось!

Рен и Тео друг за другом послушно последовали за мэршей, которая полным ходом устремилась в крыло Шатра, расположенное по левому борту. Рен пришло в голову, что подобные крики должны вообще-то отталкивать, а не привлекать к себе людей, но миссис Пеннироял, очевидно, твердо решила выяснить, что послужило источником всеобщего беспокойства. Может быть, она лелеяла надежду, что муж ошпарился кипятком из грелки или свалился с балкона, и не хотела упускать возможности позлорадствовать от души?

Все трое поднялись по винтовой лестнице рядом с подготовленным к балу танцевальным залом, потом миновали дверь, от которой узкий трап вел вниз в рулевую рубку Облака-9. Дверь была открыта, и из нее выглядывали озабоченные лица членов дежурной смены экипажа. В офисе мэра горели все огни, и чем ближе они подходили, тем явственней слышались слова Пеннирояла, выкрикиваемые высоким, дрожащим от волнения голосом:

— Но ведь злоумышленник еще на свободе! Толпа слуг и милиционеров загородила вход,

но все почтительно расступились при появлении жены мэра.

Пеннироял стоял возле своего стола вместе с двумя офицерами охраны. При виде жены и сопровождающих лиц он поспешно воскликнул:

— Фифи, не смотри сюда!..

Фифи посмотрела и охнула. Рен тоже посмотрела и немедленно пожалела об этом. Тео смотрел и внешне оставался совершенно невозмутимым, но он-то воевал и наверняка видывал и не такое.

Уолтер Пловери лежал на полу под открытым сейфом. В руках у него зажата Жестяная Книга Анкориджа, и по тому, как она частично закрывала лицо, Рен догадалась, что антиквар пытался защититься ею, но безуспешно. На вечерней мантии остался след от острого предмета, пронзившего сердце. Запах крови мгновенно напомнил Рен ее

последнюю ночь в Винляндии и смерть Гаргла и Реморы.

— Наверное, ножом, — наугад предположил один милиционер. — Или копьем…

— Копьем?! — вскричал Пеннироял. — В моем Шатре?! В ночь перед лунным балом?!

Офицеры сконфуженно переглянулись. Как и большинство брайтонских военнослужащих, они вступили в милицию главным образом из-за красивой формы очаровательного алого цвета с розовыми кантами и множеством золотистых кисточек. Им и в голову не приходило, что когда-нибудь придется иметь дело с мертвецами и загадочными злодеями, и сейчас, столкнувшись и с тем, и с другим, обоих от неприятных ощущений начинало подташнивать.

— Как он проник внутрь? — спросил один.

— Следов взлома нет! — подхватил другой.

— Ну, предположим, взял запасной ключ из вазы перед входом, — раскрыл тайну Пеннироял. — Я всегда держу запасной ключ в вазе, Пловери знает об этом… Вернее, знал…

Милиционеры посмотрели на распростертое перед ними тело и судорожно схватились за рукоятки своих мечей в украшенных орнаментом ножнах.

— Мне кажется, он пытался вскрыть сейф вашей милости, — решил один.

— Да! Что это за вещь у него в руках? — согласился второй.

— Ничто! — Пеннироял вырвал из мертвых пальцев Жестяную Книгу, сунул ее обратно в сейф и запер дверцу. — Ничего ценного и вообще — ни-че-го! Вы ничего не видели!

С лестницы донесся топот летных унтов, подбитых овечьей шерстью, и через несколько секунд в помещение ввалилась Орла Дубблин, а с ней с полдюжины ее Летучих Хорьков. Все держали в руках обнаженные мечи, и пилотесса воспользовалась своим, чтобы ткнуть им в сторону Рен.

— Вот эта девчонка!

— Что? Что такое? — изрек Пеннироял, поворачиваясь к Рен.

— Это она пришла и попросила моих парней подготовить к полету вашу небесную яхту! — объяснила Орла Дубблин, угрожающе надвигаясь на девочку, словно на всякий случай приготовилась пригвоздить ее мечом к месту. — Придумала сказочку, будто госпожа, жена мэра, велела заправить горючим старую лоханку, чтобы лететь за покупками в Бенхази…

— Чушь и бессмыслица! — возбужденно воскликнул мэр. — Девчонка собиралась похитить мою яхту! Как волчонка ни корми, он все в лес смотрит, так, значит?

«О боги!» — мелькнуло в голове у Рен. Кто бы мог подумать, что ее великолепный план рухнет самым плачевным образом! Что они с ней теперь сделают? Скорее всего, вернут обратно Шкину и потребуют назад деньги, как за негодный товар…

Все взволнованно заговорили, но голос мэра перекрыл общий гвалт:

— Очевидно, Пловери нанял ее в помощницы с целью ограбить меня, да только она его укокошила, чтобы завладеть добычей! А этот дьявол из Зеленой Грозы, несомненно, с ней в сговоре! — добавил Пеннироял, показывая на Тео. — Отличная работа, Орла, мой ангел! Если бы не ваша сообразительность, они бы уже удирали на «Чибисе» вместе с… э-э-э… содержимым моего сейфа!

— Чепуха! — прогремел голос Фифи, отчего все присутствующие затихли и встревоженно посмотрели на нее. Миссис Пеннироял выпрямилась во весь свой немалый рост, и лицо ее покрылось краской, какой покрываются лица жен мэров, когда мужья прямо у них на глазах обращаются к хорошеньким авиаторшам со словами «мой ангел». Она обняла Рен рукой за плечи, словно не давая в обиду, и заявила: — То, что слышала мисс Дубблин от этой девочки, — истинная правда! Я действительно велела заправить «Чибиса» горючим! Я действительно намеревалась отправиться завтра по магазинам в Бенхази, хотя думаю, теперь буду не в настроении. Так или иначе, Рен и Тео находились вместе со мной, когда раздался крик несчастного Пловери! Ни тот ни другая не совершали этого злодейского преступления!

Рен и Тео с изумлением взирали на свою госпожу, не в силах поверить, что та солгала, защищая их.

— Но если не они, — в растерянности пробормотал Пеннироял, — то кто?..

— Нечего устраивать мне допрос! — надменно промолвила Фифи. — Я возвращаюсь в свои апартаменты, так что не шумите, пока будете разыскивать вашего убийцу… Пожалуйста! Пойдем, Рен, пойдем, Тео! У нас с вами завтра много дел.

Она повернулась и гордо выплыла из офиса мимо посрамленных авиаторов. Рен присела в реверансе перед мэром и поспешила за Тео и госпожой.

— Миссис Пеннироял, — прошептала она, когда все трое спустились с винтовой лестницы, — спасибо вам!

Фифи будто не слышала.

— Какое ужасное происшествие! — произнесла она. — Ах, этот несчастный! Уверена, во всем виноват муж!

— Вы думаете, мэр убил его? — спросил Тео с сомнением в голосе, но Рен-то знала — если выгодно, профессор Пеннироял пойдет на любое злодеяние, включая убийство. Вспомнить только, как зверски он обошелся с папой! Теперь ей стало понятно, почему этому проходимцу удавалось так долго дурачить всех на Анкоридже, — ему не откажешь в актерских способностях! Стоял над телом бедного Пловери и ловко притворялся, будто потрясен его смертью!

— Все беды происходят от олд-тека! — вздохнула Фифи. — О нет, я не обвиняю Пеннирояла в том, что именно его рукой нанесен смертельный удар, однако он вполне мог установить какое-то скрытое орудие убийства для защиты своего сейфа. Ни перед чем не остановится, лишь бы не потерять эту нелепую Жестяную Книгу! Да что в ней такого особенного? Ты знаешь, дитя?

Рен отрицательно покачала головой. Она знала только, что Жестяная Книга уже стала причиной других смертей. Лучше бы ей никогда не уносить этой чудовищной книги из библиотеки мисс Фрейи!

У дверей своей спальни Фифи отослала в сторонку часового и повернулась к Рен и Тео. Посмотрела на них с грустной улыбкой, потом взяла Рен за обе руки.

— Дорогие дети мои, — проникновенно заговорила она. — Мне так жаль, что ваш побег не удался. Ведь вы же собирались сделать это, Рен? Горючее для яхты мэра понадобилось, чтобы ты и Тео могли улететь вместе?

— Я… — заикнулся было Тео.

— Тео не имеет к этому никакого отношения! — запротестовала Рен. — Я просто столкнулась с ним в коридоре. Мы оба бежали посмотреть, в чем дело!

Миссис Пеннироял подняла руку в знак того, что ничего не хочет слышать. Все эти годы она силилась не допустить происходящего, но теперь, когда это случилось, чувствовала приятное волнение от своей причастности к романтической истории двух влюбленных.

— Можете не скрывать от меня своего чувства, — мягко убеждала она с выступившими на глазах слезами. — Надеюсь быть для вас не только госпожой, но и другом. Едва увидев вас вдвоем, я сразу поняла: предсмертный крик того несчастного помешал вашей встрече, и мне стало ясно все-все! Как хотелось бы мне испытать такое же страстное влечение к возлюбленному! Но моя доля — выйти замуж за Пеннирояла, выполняя волю семьи…

— Но…

— Но ваша любовь — запретный плод! Вы двое напоминаете мне принца Осмироида и прекрасную невольницу Мипси из чудесной оперы «Затоптанные ростки» Лембита Ориола. Однако вам необходимо набраться терпения, дорогие мои! Какую судьбу уготовите себе, если даже вырветесь на волю? Беглые рабы, бездомные и бесправные, без долфина за душой, повсеместно преследуемые охотниками получить вознаграждение за вашу поимку! Нет, еще некоторое время вам следует оставаться здесь и встречаться только тайно. Теперь, когда я знаю, как вы стремитесь на свободу, сделаю все возможное, чтобы убедить Пеннирояла отпустить вас!

Рен почувствовала, как мучительно краснеет. Ну почему кому-то могло прийти в голову, что из всех людей на свете она решила влюбиться именно в Тео Нгони? Покосилась на него уголком глаза и с разочарованием заметила, что тот выглядит тоже ужасно сконфуженным, будто сама мысль о его предполагаемой любви к Рен кажется совершенно нелепой.

— Терпение, голубки мои, — самозабвенно проворковала мэрша и поцеловала обоих в лоб. Потом улыбнулась и открыла дверь в спальню. — Да, между прочим, — вспомнила она, — никому ни слова о бедном мистере Пловери! Я не позволю, чтобы это ужасное происшествие омрачило празднование нашего фестиваля Луны!

 

Глава 23

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ БРАЙТОН!

Фестиваль Луны… Вместе с восходом солнца предвкушение праздника охватило плавучий город. Актеры и художники, обычно не размыкающие глаз раньше полудня, вскочили с постелей с первыми чайками и принялись накладывать последние мазки на сценические декорации и карнавальные платформы. Сегодня весь город станет одной большой сценой и зрительным залом одновременно! Торговцы и владельцы ресторанов крутили рукоятки подъемных ставней, открывая витрины своих заведений взорам будущих клиентов и наполняя занавески ликующим ветром грядущих небывалых барышей. Брайтонцы не были верующими людьми, большинство из них полагало, что религия в лучшем случае сказка, а в худшем — хитрый обман. Если в других городах первый осенний восход полной луны считался священным, торжественным событием, то для брайтонцев означал одно: время веселиться!

Вообщето, на борту Брайтона веселье продолжалось практически постоянно. Когда Рен только что попала сюда, то застала остатки Эстиваля-фестиваля — шестинедельного чествования богов лета с бурными вечеринками и костюмированными шествиями под нескончаемые фейерверки. Потом, уже при ней, состоялся Фестиваль больших шляп, Бьеннале сырных скульптур, Фестиваль непосещенных спектаклей, Неделя бога Поскитта, а также День травли мимистов (в этот день брайтонцам разрешалось любыми способами возмещать накопившуюся злость на кишащих на улицах города надоедливых бродячих артистах). И все же фестиваль Луны занимал особое место в сердцах и статьях доходов жителей Брайтона. Об этом свидетельствовало и все увеличивающееся собрание движущихся городов на берегу напротив стоящего на якорях плавучего курорта, которое сулило грандиозный туристский урожай. Даже редактор местной газеты «Палимпсест», в другое время не упустивший бы случая собрать всевозможные слухи и раструбить на целый свет о загадочном ночном убийстве на Облаке-9, сегодня посвятил ему лишь маленькую колонку на четвертой странице, а всю первую заполнил новостями, связанными с фестивалем Луны.

НОЧЬ ЗАТМЕНИЯ ЛУНЫ КРАСОТКАМИ ФИФИ!

По прогнозу госпожи жены мэра Брайтона леди Фифи Пеннироял, нынешнее празднование фестиваля Луны затмит все предыдущие. Миссис Пеннироял (39) (на фото слева позирует для корреспондента вашей газеты в компании своих прекраснейших невольниц) сегодня вечером откроет серию праздничных мероприятий для богатейших людей городов мира, прибывших отдохнуть на Срединное море. Перед ними распахнутся двери танцевальных площадок Шатра, готовых к проведению Бала Мэра.

— Кто-либо, если вы что-либо, добро пожаловать в Брайтон! — сказала миссис Пеннироял вчера в эксклюзивном интервью «Палимпсесту». — Где же еще предаваться веселью фестиваля Луны, как не в нашем белом городе посреди лазурного моря!

* * *

Конечно, на самом деле он не вполне был белым городом посреди лазурного моря, так выглядел Брайтон лишь со смотровых площадок Облака-9. А если спуститься на палубу, то станет видно, что он далеко не белый. Крыши домов обгажены чайками, на улицах ноги скользят на брошенных объедках, а вокруг бортов на поверхности лазурного моря плавает слой городских отбросов и нечистот. Тем не менее погода стояла прекрасная, ласковый морской бриз ускорял прибытие воздушных такси в Бенхази и Ком-Омбо и приятно освежал пассажиров по дороге в Брайтон. В городе на раскаленных от горячего солнца металлических тротуарах засыхали, испуская зловонные запахи, лужи из содержимого желудков, оставленные вчерашними любителями покутить. Чем ближе к вечеру, тем глубже в воду оседал город под тяжестью растущих толп туристов, заполняющих улицы и искусственные пляжи, с визгом плещущихся в Морском бассейне. Уже после полудня все мусорные баки оказались переполнены, и чайки с пронзительными криками отнимали друг у друга подобранные ошметки еды, проносясь низко над головами стоящих в длинных очередях, чтобы прокатиться на колесе обозрения или попасть на экскурсию в Аквариум.

Том Нэтсуорти, стоя в одной из таких очередей, инстинктивно пригнулся, когда прямо у него над ухом вскрикнула пролетающая чайка. Он вообще недолюбливал крупных птиц с тех пор, как в Разбойничьем Насесте ему пришлось отбиваться от летучих Сталкеров Зеленой Грозы. Однако сейчас эти ненасытные чайки представляли для него наименьшее беспокойство. Том был почти уверен, что одетые в форму служащие Аквариума по одному только его внешнему виду догадаются, что он лишь час назад пробрался на борт Брайтона через лаз, проделанный в его корпусе буравами «Винтового червя». Ему казалось, в любую минуту его силой вытащат из очереди и разоблачат как нарушителя и взломщика.

* * *

«Винтовой червь» догнал Брайтон сегодня утром. Том приближался медленно и осторожно, боясь активировать неизвестные олд-тековские устройства, использованные городом для отлова Пропащих Мальчишек. Но, похоже, после завершения похода в северные воды поисковое оборудование полностью отключили. Все равно Том и Эстер затаили дыхание, когда магнитные присоски с клацаньем прилепились к металлической обшивке, а затем в нее стала с шумом вгрызаться сверлильная установка.

Том сначала хотел использовать краб-камы, чтобы найти Рен, но Эстер его отговорила.

— Мы же не Пропащие Мальчишки! У нас нет навыков эффективно управлять даже одной такой штукой, вести ее по всем брайтонским трубам. Можем потерять месяцы, прежде чем разыщем Рен. Мы сами пойдем наверх. Наверняка заметим хоть какие-то следы пиявок, которые они поймали и подняли на борт.

Эстер оказалась права. Едва они выбрались из «Винтового червя» на безлюдную улочку в районе брайтонских машинных отсеков, почти первое, что попалось им на глаза, — афиша, приклеенная к толстой трубе выхлопного тракта. На ней изображалась пиявка в окружении необузданного вида мальчишек, а текст ниже гласил: «Пираты-паразиты Атлантического океана! Трофеи и пленные из подводного воровского притона Гримсби, захваченные во время недавней экспедиции Брайтона, выставлены на обозрение публики в городском Аквариуме на Берчил-сквер, 11–17».

— Пленные! — воскликнул Том. — Рен может быть среди них. Туда и надо идти.

Эстер читала не так быстро и дошла лишь до половины текста. Наконец она спросила:

— Что такое «аквариум»?

— Где держат рыбок. Ну, вроде как в зоопарке или музее…

Эстер кивнула:

— Музеи — это как раз для тебя. Иди туда и все разведай. А я покручусь возле воздушной гавани — может быть, услышу там что-то о Рен, да присмотрю какой-нибудь корабль. Меня вовсе не привлекает перспектива плыть до самого дома на этой мокрой, вонючей пиявке!

— Нам не следует разделяться, — заметил Том.

— Если ненадолго, то не страшно, — успокоила его Эстер. — Так будет быстрее. — Конечно, это была лишь отговорка. Просто за время, проведенное в тесной пиявке вместе с мужем, в ней накопилось раздражение. Эстер хотелось немного побыть одной, вздохнуть свободно, посмотреть на город и не слышать, как Том постоянно переживает из-за дочери. Она чмокнула его в щеку и сказала: — Встретимся через час!

— Где, в пиявке?

Эстер отрицательно покачала головой. Когда в машинных отсеках заступала на работу очередная смена, здесь становилось многолюдно. Кто-то из прохожих может заметить, как двое один за другим выбираются через непонятный лаз. Она показала на другую рекламу, наполовину закрытую афишей Аквариума: приглашение посетить «Розовое кафе» на площади Олд-Стайн.

— Вот здесь!

* * *

К счастью, служащих Аквариума не интересовало ничего, кроме продажи билетов и разговоров о собственных планах на вечер. В их задачу не входило высматривать лазутчиков, а если бы и входило, то они не смогли бы ничем особенным выделить Тома из общей толпы посетителей: еще нестарый, слегка лысеющий мужчина чуть неопрятной внешности, возможно, ученый со среднего яруса Ком-Омбо. А что одежда помята и старомодна и едва уловимо пахнет плесенью и морем, так это никем не запрещено. Девушка у турникета бросила на него мимолетный взгляд, взяла плату и жестом показала, что можно проходить.

В слабо освещенном помещении Аквариума за толстыми стеклами со скучающим видом плавали рыбы и стоял такой сильный запах ржавчины и морской воды, что Тому почудилось, будто он снова оказался в Гримсби. Но никто из экскурсантов не желал любоваться рыбами, морскими коньками или шелудивыми тюленями. Все прямиком устремлялись в центральный зал, следуя бросающимся в глаза указателям «К экспозиции "Пираты-паразиты"».

Том пошел в общей толпе, стараясь не выказывать слишком явно своего нетерпения и напоминая себе, что Рен, скорее всего, здесь нет. Он медленно передвигал ногами среди других зрителей, разглядывая выставленную на полках коллекцию краб-камов, потом пиявку с названием «Малыш-паук» на помосте в центре зала. Автор экспозиции придал ей живописную позу: четыре задние ноги согнуты, а передние две задраны в воздух, словно угрожающе замахивались на посетителей. Возле нее фотографировались семьями, дети принимали испуганный вид либо высовывали языки, дразня зловеще нависшую над ними машину.

Рядом с пиявкой находилось огороженное решеткой место с набросанной на пол соломой, где сидели на корточках плененные Пропащие Мальчишки и сквозь стальные прутья с ненавистью смотрели на проходящую мимо толпу. Иногда кто-то из них не выдерживал, подбегал к загородке и выкрикивал оскорбления в адрес посетителей; те отскакивали прочь в испуге и восторге, а к нарушителю порядка не спеша подходил мрачный охранник и отгонял электрошоковой дубинкой. На Тома это зрелище произвело тяжелое впечатление, и он почти обрадовался, что среди мальчишек не было Рен.

Рядом с ним хорошенькая молодая женщина в яркой форменной одежде объясняла детали экспозиции группе детей. Том подождал, когда она закончит, подошел и спросил:

— Простите, вы не могли бы сказать, сколько всего пиявок поймано?

Молодая женщина была и в самом деле очень красива, а ее улыбка ослепительна.

— Всего девятнадцать, сэр, — ответила она. — Кроме того, три штуки уничтожены в открытом море.

— А была ли среди них пиявка под названием «Аутоликус»?

Улыбка исчезла с ее лица. В смятении женщина принялась перебирать карточки со своими рабочими пометками. Еще ни один экскурсант не задавал ей вопросов относительно какой-либо определенной пиявки.

— Одну минуту… — бормотала она. — Кажется… О да! «Аутоликус» — одна из первых пойманных пиявок в водах Западной Атлантики, то есть в стороне от логова паразитов. — Улыбка вновь заиграла на красивом лице. — Очевидно, направлялась на очередное воровское задание, но мы вовремя перехватили ее.

— А где экипаж «Аутоликуса»?

Женщина продолжала улыбаться, но в глазах появилась тревога: кто знает, что у этого незнакомца на уме!

— Этот вопрос адресуйте мистеру Шкину, сэр. Мистеру Набиско Шкину. Все пленные являются собственностью корпорации «Шкин».

* * *

— Что еще за корпорация «Шкин?» — спросила Эстер, которой то же самое и примерно в это же время в воздушной гавани сообщил продавец подержанных аэростатов.

— Работорговля, — ответил он, подмигивая и выплевывая на палубу себе под ноги черную табачную жвачку. — Все они, мальчики и девочки, каких отловили, всех их теперь определили в рабство, и поделом, на мой взгляд.

«Рен в рабстве! — думала Эстер, шагая по улицам, которые становились все многолюднее. Тени воздушных кораблей и такси то и дело проплывали над ней, доставляя в воздушную гавань все новые толпы крикливых туристов. — В рабстве!» Плечом оттеснила с тротуара группу иногородних студентов, говорящих на непонятном языке. Как Том воспримет эту новость? Его обожаемая маленькая девочка заперта сейчас в какой-то грязной невольничьей клетке или в руках безжалостных рабовладельцев подвергается неизвестно каким издевательствам…

Ситуация осложнялась тем, что ее план приобрести воздушный корабль оказался неосуществим. За годы, прошедшие с последнего посещения Эстер движущегося города, цены подскочили неимоверно, и золота, которое она прихватила в Гримсби, хватило бы разве на запасную подвеску для двигателя, да и то если поторговаться с продавцом бэушных деталей.

Зато деньги пригодились ей для того, чтобы приобрести в лавке рядом с воздушной гаванью пару непроницаемо-черных очков, скрывающих отсутствие у нее одного глаза, и головной убор, отороченный серебряными монисто, хотя бы частично прячущими шрам на лбу. Купила себе также новую вуаль и длинное, до щиколоток, черное пальто с длинными рядами пуговиц вместо вконец изношенного старого, в котором ходила еще в Анкоридже. После этого настроение у нее значительно улучшилось. Ей нравился этот город. Нравилось солнце, и уличная толпа, и звон игральных автоматов, и привлекательные фасады гостиниц. Ей нравилось шагать среди незнакомых людей, которым неведомо, что скрывает ее вуаль. Нравились красивые молодые пилоты; они улыбались ей, не видя ее лица, провожая взглядами высокую загадочную женщину со стройной фигурой. И — хотя она вряд ли признается в этом даже себе — ей нравилось отсутствие Рен. Эстер почти радовалась тому, что ее дочь похитили.

Она остановилась, чтобы посмотреть на карту города, затем по пешеходному мосту перешла через Морской бассейн и направилась в сторону кормовой части города на площадь Олд-Стайн. Ни за одним из столиков, выставленных на улицу перед «Розовым кафе», Тома не было. Эстер подумала, не выпить ли кофе, пока ждет мужа, но решила, что по брайтонским ценам для нее это слишком дорогое удовольствие. Тогда она, убивая время, просто стала обходить Олд-Стайн по окружности, разглядывая витрины магазинов, пока не остановилась как вкопанная перед одной из них.

Когда-то в этом ветхом здании располагался театр. Веселая розовая вывеска над дверью гласила: «Приключения Нимрода Пеннирояла», а на афишах приводились подробности: «Насладитесь вместе с мэром Пеннироялом приключениями в тысяче городов на пяти континентах! Познавательно и развлекательно!» На витрине восковая копия Пеннирояла, прикованная бумажными цепями к полу склеенной из картона темницы, то поднимала, то опускала голову, поглядывая с опаской на раскачивающийся над ней огромный маятник с полукруглым острым топором на конце.

Мэр Пеннироял? Эстер не раз задумывалась о том, что сталось с самозваным естествоиспытателем после того, как он ранил Тома и удрал на «Дженни Ганивер». Она полагала, что боги уже наказали его за ложь и предательство; как-никак в их распоряжении было целых шестнадцать лет, чтобы подыскать подходящее возмездие. Но вместо этого они, очевидно, решили его вознаградить…

Итак, Пеннироял жив! И по-прежнему знает о ее давнишнем проступке, о котором она сама рассказала ему на разрушенной кухне Аакъюка, когда готовилась покончить с Масгардом и его охотниками.

Эстер протянула бронзовую монетку мужчине в билетной кассе и вошла внутрь.

Похоже, гости Брайтона нашли другие способы провести время «познавательно и развлекательно», поскольку мало кто интересовался «Приключениями Нимрода Пеннирояла». В воздухе висел пыльный музейный запах, к которому примешивалось еще что-то дразняще-знакомое и не присущее подобному месту. Эстер бродила среди стеклянных шкафов с выставленными в них мало впечатляющими остатками старинных изделий, мимо воссозданной мусорной свалки Древних, обнаруженной лично Пеннироялом во время давних раскопок. На рисунках и восковых диорамах изображалось, как Пеннироял отбивается от громадного медведя, спасается бегством от воздушных пиратов, а племя амазонок, проповедующих культ олд-тека, едва не приносит его в жертву своим богам. Все эти сцены лишь воспроизводили эпизоды из литературных сочинений главного героя и не имели ничего общего с его истинной биографией. Только один рисунок напомнил Эстер о реальных событиях. На нем Пеннироял с мечом в руке отбивается от свирепого вида бандитов, а у его ног красиво умирает очаровательная молодая женщина. И лишь постояв у картины минуту-другую, Эстер заметила, что один глаз убиенной закрыт черной повязкой, а на щеке присутствует маленький, трогательный шрам.

— Боги! — не удержавшись, воскликнула она вслух. — Да ведь эта кукла, должно быть, я!

Ее голос прозвучал очень громко в пустом, гулком помещении. Не успело затихнуть эхо, как раздались шаги, мужчина из билетной кассы выглянул из-за двери и спросил:

— Все в порядке, мадам?

Эстер только кивнула, от злости не в силах вымолвить ни слова.

— Великолепное полотно, не так ли? — продолжал смотритель — мужчина средних лет с дружелюбным лицом и редкими прядями светлых волос, тщательно зачесанных поперек облысевшей головы. Он подошел и остановился рядом с Эстер, с гордостью разглядывая картину. — Художника вдохновили заключительные страницы книги «Золото хищников», повествующие о битве его милости с охотниками Архангельска.

— А кто эта девушка? — спросила Эстер.

— Вы не читали «Золото хищников»? — поразился мужчина. — Это Эстер Шоу, пилотесса, сообщившая за деньги охотникам о местонахождении Анкориджа. Бедняжка искупает свою вину, сражаясь на стороне Пеннирояла и погибая от меча Петра Масгарда.

Не помня себя, Эстер быстро повернулась и стала подниматься по пыльной металлической лестнице на верхний этаж музея, не замечая расположенные по пути залы. Паника затуманила сознание. Теперь все пропало! Пеннироял не только знает о ее проступке, но успел и книгу об этом написать! Уже и картину нарисовали! Даже если Пеннироял все время искажал действительность, эта правда навсегда останется правдой, написанная черным по белому на страницах его книги! Эстер Шоу продала Анкоридж охотникам! Том рано или поздно узнает, и тогда…

Будет ли любить ее, зная, какая она на самом деле?

Вот и верхняя площадка лестницы. Знакомый запах здесь чувствовался еще сильнее, и Эстер вдруг вспомнила: так пахли вместе авиационное топливо и подъемный газ для воздушных кораблей. Она подняла голову и осмотрелась.

Весь верхний этаж представлял собой большой зал с застекленной крышей. В центре его на металлических опорах стоял старый воздушный корабль с надписью на борту: «Арктическая качка». Но Эстер где угодно узнала бы эту гондолу с наборной обшивкой и эти двигатели Жан-Каро, которые сама не раз ремонтировала. Два года прожила она в этой тесной каюте и облетела полмира под этим красным баллоном немодной формы. Перед ней была «Дженни Ганивер»!

— Удивляетесь, какое убогое, старое корыто? — Эстер и не заметила, что смотритель поднялся вслед за ней по лестнице и сейчас стоял чуть сзади и дружелюбно улыбался. — Эстер Шоу с последним вздохом завещала его профессору Пеннироялу, и тот смог долететь на нем домой, в Брайтон, невзирая на полярные штормы и стаи воздушных пиратов.

Рядом с гондолой был возведен деревянный настил. Эстер забралась на него по ступенькам, вполуха слушая рассказ смотрителя, и заглянула внутрь через запыленные иллюминаторы, вспоминая действительную историю корабля. Вот кормовая каюта с узкой койкой, на которой она спала в обнимку с Томом. Вот сиденье пилота в кабине, где провела столько бессонных вахт. А здесь, на истертых ногами досках кабины экипажа, была зачата Рен…

Эстер еще раз принюхалась.

— По запаху похоже, что к полету готов…

— О да, мадам! А вы, я вижу, сама пилотесса?

Эстер вздрогнула й с тревогой взглянула на смотрителя: не догадался ли, кто она на самом деле? Но его лицо не выражало ничего, кроме дружелюбия.

— Да, — сказала она и добавила в ответ на его выжидающее молчание: — Моя фамилия Валентин, капитан «Фрейи».

— А-а-а! — удовлетворенно протянул смотритель и кивнул в сторону «Дженни Ганивер»: — Завтра этот корабль будет пролетать во главе колонны исторических судов на праздничном параде, мисс Валентин!

Эстер дотронулась снизу до прохладной поверхности подвески двигателя и представила, как он с ревом оживает. Она начала оправляться от недавнего потрясения. Том слишком хорошо знает, что Пеннироялу нельзя верить. Как можно ожидать от старого лжеца правды о ней, его злейшем враге? И Эстер улыбнулась под вуалью своей перекошенной улыбкой.

— Парад будет очень красивый, — продолжал смотритель, улыбаясь ей снизу. — Состоится грандиозная инсценировка одного из самых отчаянных приключений профессора Пеннирояла — сражение «Арктической качки» со стаей пиратских кораблей. В их роли выступят старые воздушные буксиры. Предстоит самая настоящая стрельба боевыми ракетами и прочими…

— А как его извлекут отсюда? — Эстер оглядела большое помещение.

— Что? — переспросил смотритель. — А-а-а, крыша раздвигается. Так же, как у обычного ангара. Мэру останется просто взлететь, и все дела!

Эстер кивнула и посмотрела на свои карманные часы. Она совсем позабыла о встрече с Томом и опаздывала уже на двадцать минут. Быстро сбежала вниз по лестнице, смотритель едва успевал за ней. Задержавшись у сувенирного прилавка, взяла экземпляр «Золота хищников» и бросила в оплату пару монет.

— Прошу простить меня за дерзость, мисс Валентин, — обратился к ней смотритель, разыскивая сдачу в коробочке с мелочью, — могу ли я пригласить вас составить мне завтра компанию на параде и, возможно, позже отужинать вместе?

Но когда он поднял голову, загадочной пилотессы уже и след простыл, и только входная дверь медленно затворилась под собственным весом.

Эстер стремительно шагала через площадь Олд-Стайн по направлению к «Розовому кафе», на ходу засовывая в карман книжку Пеннирояла. Глупое, но приятное предложение смотрителя заставило ее чувствовать себя снова привлекательной и желанной, а испытанный ранее страх совершенно прошел. Теперь она твердо знала: все получится. Покажет Тому книжку, они вместе посмеются над россказнями Пеннирояла, потом вызволят Рен из невольничьей клети, завладеют «Дженни Ганивер» и все трое улетят прочь.

Посетители заняли все столики перед кафе, но Тома среди них не было. Эстер огляделась, разыскивая его глазами и начиная беспокоиться. Том не любил опаздывать, а ей не терпелось поделиться с ним своими планами.

— Эстер? — обратилась к ней девочка-невольница, прислуживающая в кафе, с бумажкой в руке. — Вы ведь Эстер? Один джентльмен сказал, что вы подойдете. Он просил передать вам это.

Бумажка оказалась листком с рекламой Аквариума. На оборотной стороне Том карандашом написал своим аккуратным почерком: «Дорогая Эстер, встретимся на «ВЧ». Рен попала в руки работорговцев. Иду в место, называемое Перечницей, попытаюсь выкупить ее».

 

Глава 24

«ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ГРОМ»

С момента вылета из Шань-Гуо соединение воздушных кораблей быстро продвигалось к цели. Остались позади сверкающие на солнце бирюзовые воды Персидского залива, и теперь под ними проплывали холмы Джабаль Хаммар. Четыре штурмовика летели в кильватерной колонне, а вокруг них сотрясали воздух моторы истребителей сопровождения — «Лисиц-Оборотней» Мурасаки и «Женьшеневых мотыльков», прочесывающих небо на случай появления городских каперов.

Сквозь амбразуру в бронированной гондоле флагманского корабля Сталкера Фанг «Погребальный гром» Энона Зеро смотрела на далекую землю. Ничто не двигалось на ее поверхности, кроме теней от летящих воздушных судов. И все же, куда хватал глаз, всюду виднелись глубокие борозды от гусениц или колес проезжавших здесь городов. Рваные следы укусов испещряли склоны холмов там, где города-горнодобытчики вгрызались в рудосодержащую породу.

Узнав, что ей предстоит отправиться вместе с госпожой в секретную экспедицию, Энона поначалу обрадовалась. Там, в небе, в непосредственной близости от Сталкерши на борту флагманского корабля, наверняка будет легче найти возможность применить свое оружие. Но теперь, глядя на мир, израненный и разрушенный муниципальным дарвинизмом, она снова задумалась, имеет ли право? Энона ненавидела войну, однако не меньше ненавидела движущиеся города. Покончив с Фанг, не обеспечит ли она победу Движению? Если Зеленая Гроза перестанет существовать, то, может статься, скоро вся земля будет выглядеть, как эти безжизненные каменные груды внизу. И ей вовсе не хотелось нести за это ответственность перед собственной совестью.

«По-прежнему ищешь отговорки, чтобы увильнуть от выполнения миссии, ради которой ты прибыла сюда, Энона? — мысленно сказала она себе огорченным тоном, каким, бывало, мать укоряла ее, маленькую, за отказ делать уроки. — Какая же ты трусиха!»

Она всмотрелась вперед, в коричневатую дымку, частично образованную, как известно, городскими выхлопными газами. Где-то за дымкой находилось Срединное море, должно быть уже недалеко. Энона постаралась отогнать сомнения. Приближался бой, а она хорошо знала по собственному опыту: в бою возникают мгновения такой сумятицы и неразберихи, когда она сможет пустить в ход против Сталкера Фанг свое разрушительное изобретение, и никто даже не поймет, что происходит.

Энона отвернулась от амбразуры и по лестнице поднялась в наполненный грохотом коридор внутри сплошной оболочки корабля. Приблизившись к офицерской кают-компании, услышала голоса и, незамеченная, остановилась у открытой двери.

— Она ясно сказала, что атакуем только Брайтон! — Лейтенант Дзяо, командир артиллеристов, говорила низким голосом из опасения, что иначе звуковые колебания даже сквозь рев двигателей достигнут слуха Сталкера Фанг. — А почему Брайтон? Я читала разведсводки — Брайтон не имеет никакого оперативного значения, обычный плавучий курорт!

— Она пользуется своими источниками информации, — возразил штурман Чен. Он смотрел в пустую чашку, словно по остаткам чайной заварки мог предсказать планы Сталкера Фанг. — У нее имеются агенты глубокого прикрытия, докладывающие напрямую только ей.

— Да, но с какой стати посылать такого агента на Брайтон?

— Кто знает? Должно быть, есть там что-то важное…

— Что, например? — Дзяо с досадой покачала головой. — Прямо под нами, в этих холмах, рыскают жирные и алчные города-хищники. Я могла бы немедленно поотшибать им гусеницы ракетами, но вместо этого должна приберечь боеприпасы для какого-то Брайтона!

— Не нам обсуждать ее приказы, Дзяо!

Эти слова произнес второй по старшинству в экспедиции генерал Нага. Энона видела, как при звуках его голоса младшие офицеры застыли в неподвижности, потом опустили головы. Нага служил Зеленой Грозе со времени ее создания. Всем знакома знаменитая фотография, где он, молодой и красивый, держит развевающееся знамя со стреловидной молнией над руинами Движеграда. Этот плакат с детства висел у Эноны в спальне. Но Нага больше ни молод, ни красив; волосы его поседели, длинное, желтое лицо покрылось рубцами и шрамами. Ему исполнилось тридцать пять — старческий возраст для военнослужащих Зеленой Грозы. Он потерял руку в бою против Ксанне-Сандански, у него отнялись ноги из-за ранения во время воздушной осады Омска, и теперь генерал мог передвигаться и воевать только потому, что в корпусе Воскрешенных ему изготовили металлический экзоскелет, снабженный силовым двигателем.

— И мне не нравится нынешнее задание, — признался он, облокачиваясь на стол со скрежетом своих механических доспехов. — Брайтон не представляет для нас угрозы, и я слышал, они все лето шерстили этих морских разбойников-паразитов в Северной Атлантике. Кадетом я служил в Разбойничьем Насесте, когда пираты напали на расположенную там нашу воздушную базу. Много моих хороших товарищей положили эти бандиты, и я рад, что Брайтон разобрался с ними. Но приказ есть приказ, а приказ Цветка Огня… — Он резко прервал речь, ощутив присутствие Эноны в дверях кают-компании. — Хирург-механик! — по-военному громко поприветствовал ее генерал, поворачиваясь к ней лицом, ударяя рукой по рукоятке меча и неловко кланяясь; его экзоскелет при этом издавал лязганье и шипение.

Энона увидела страх на лицах младших офицеров у него за спиной, которые тоже узнали ее, и прочитала их мысли: «Сколько времени она там стояла? Как много успела услышать? Донесет Сталкерше?» Даже Нага опасался ее.

— Прошу простить меня! — извинилась Энона, поклонившись сначала генералу, затем офицерам. Вошла в кают-компанию, налила себе стакан жасминового чая, которого не хотела, и быстро выпила.

Присутствующие все время хранили полное молчание, не сводя с нее глаз. Они боялись ее почти так же, как саму Фанг, и Энону это обрадовало; значит, никто не догадывался о ее истинных намерениях.

И ошибалась. Один из членов команды на борту «Погребального грома» подозревал ее. Затаившись в сумраке тесных помещений, Шрайк наблюдал, как Энона вышла из кают-компании и поднялась по трапу в свой кубрик, расположенный высоко под самым газовым баллоном, разделенный на отсеки с усиленными перегородками. Сталкер терпеливо ждал момента, когда доктор Зеро будет готова нанести свой удар.

 

Глава 25

ПЕРЕЧНИЦА

Ближе к вечеру Том пробирался к Переч нице по улицам, запруженным карнавальной толпой. По Океанскому бульвару медленно двигалась процессия платформ на электротяге, на которых прыгали и кувыркались красивые девочки и мальчики, наряженные русалками и водяными; между ними пританцовывали гигантские куклы морских богов; длинные бумажные фонари в форме рыб и змей извивались на высоких шестах; с низко летящих воздушных грузоподъемников красотки-трансвеститы в широкополых шляпах из перьев щедро сыпали конфетти на головы гуляющих. Том все поглядывал на море через интервалы между белыми строениями, и вдруг в реве двигателей над самыми верхушками крыш пронеслось патрульное звено неправдоподобных летающих машин. Том зажал руками уши и, поворачиваясь, проводил их взглядом. Будь он помоложе, возликовал бы от восторга, но теперь лишь вспомнил еще раз, каким опасным стал мир, как изменился за годы его отсутствия. Чем больше Том наблюдал за происходящим вокруг, тем сильнее хотелось ему поскорее найти Рен и вернуться в спокойную жизнь Винляндии.

Проталкиваясь через толпу, он шел по адресу, данному ему девушкой в Аквариуме. Том знал, Эстер будет сердиться на него за то, что отправился один, но ему уже было невтерпеж дожидаться ее в «Розовом кафе». Кроме того, из головы у него не выходило то, как Эстер когда-то расправилась с Гаргл ом, и еще неизвестно, что бы она натворила, узнав о судьбе Рен. Том решил спокойно поговорить с этим Шкином, как мужчина с мужчиной. Если тот окажется разумным человеком, он просто вернет девочку родителям, узнав всю правду. Если же нет, Том договорится о выкупе. В любом случае прибегать к насилию не понадобится.

Внешний вид Перечницы обнадежил его еще больше. Том знал, что обычно рабов содержат в таких местах, от которых нормального человека с души воротит; в грязных клетках на самых нижних ярусах городов-варваров, для которых работорговля — основной источник дохода. Он же подходил к элегантной белой башне. У стеклянной входной двери охранник в аккуратной форме черного цвета вежливо остановил его, провел вдоль всего тела металлоискателем и пропустил в вестибюль, где было уютно и спокойно, как в хорошей гостинице. Здесь стояли мягкие кресла, зеленые, с металлическим отливом декоративные растения в кадушках, а табличка на стене гласила: «Корпорация Шкин» и ниже: «Инвестиции в Человека».

О том, что это за место на самом деле, свидетельствовали только злые возгласы и лязгающие звуки, приглушенно доносящиеся снизу, из-под сплетенного из морской травы ковра.

— Простите за шум, — сказала ему хорошо одетая женщина за черным столом. — Его производят эти грязные Пропащие Мальчишки. Поначалу они вели себя смирно, но с каждым днем становятся все грубее и агрессивнее. Не обращайте внимания! Завтра начинаются осенние торги, и мы наконец избавимся от них.

— Значит, их еще не продали? — радостно воскликнул Том. — Прекрасно! Я разыскиваю дочь, Рен Нэтсуорти. Она находилась среди Пропащих Мальчишек и, возможно, по недоразумению попала к вам…

Тонкие, как ниточки, подведенные брови женщины от удивления разом поползли вверх.

— Одну секунду, пожалуйста, — попросила она и, наклонившись, стала шептать в интерком, отделанный латунью и бакелитом в футуристическом, как решил Том, стиле. Интерком прошептал что-то в ответ, женщина подняла глаза на Тома, улыбнулась и объявила: — Мистер Шкин лично примет вас. Можете подниматься.

Том направился было к винтовой лестнице, которая вела через потолок, но женщина нажала кнопку на столе, и в стене отъехала в сторону узкая дверь. Том сообразил, что это лифт, совершенно непохожий на огромные лифты на улицах Лондона, которые помнил с детства; просто узкая кабинка, роскошно отделанная перламутровыми панелями. Стараясь скрыть свое удивление, он ступил внутрь, дверь закрылась, и его желудок будто куда-то провалился. Дверь снова открылась, и Том очутился в большом, тихом, богато обставленном кабинете. Из-за черного металлического стола поднялся мужчина и вышел к нему навстречу.

— Вы мистер Шкин? — спросил Том. Дверь за ним закрылась, и лифт с легким гудением умчался вниз.

Набиско Шкин низко поклонился и подал руку в серой перчатке.

— Мой дорогой мистер Нэтсуорти, — мягко проговорил он. — Мисс Уимс сообщила мне, что вас интересует одна из наших невольниц, девушка по имени Рен.

Тома рассердило, что его дочь запросто называют невольницей, но он никак не показал этого и пожал протянутую руку.

— Рен — моя дочь. Ее похитили Пропащие Мальчишки. Я приехал за ней, чтобы отвезти домой.

— Вот как? — произнес Шкин, внимательно глядя на Тома. — Я и понятия не имел об этих подробностях биографии девочки. К сожалению, она уже продана.

— Продана? — вскричал Том. — Кому? Она здесь, в Брайтоне?

— Я должен свериться с записями. В этом месяце у нас невероятно большой оборот!

Дверь лифта снова открылась, и в комнату вошли вооруженные охранники в черной форме. Том от неожиданности растерялся, и один из охранников сбоку беспрепятственно ударил его изо всей силы дубинкой под ребра, а два других заломили руки, когда он, задыхаясь, согнулся пополам.

Набиско Шкин не спеша обошел комнату, опуская длинные полотняные занавески на окнах.

— Как много сегодня прогулочных кораблей! — словно мимоходом заметил он. — Мы же не хотим, чтобы за нами подглядывали бесцеремонные отпускники? — В комнате стало сумрачно. Шкин вернулся к столу и заговорил в интерком: — Моника, пришлите сюда мальчика. Проверим, действительно ли этот идиот является тем, за кого себя выдает!

Охранники продолжали больно выкручивать руки Тома, не давая ему пошевелиться, но и без этого он вряд ли смог бы сделать что-либо и тем более совладать с четырьмя крепкими мужчинами. Сердце у него в груди трепетало и останавливалось, бок пронзила острая боль. Шкин подошел, с брезгливым видом приподнял рукав рубашки Тома и снял с запястья обручальный браслет.

— Это моя собственность! — задыхаясь, вымолвил Том. — Верните немедленно!

Шкин подбросил браслет на руке:

— У тебя больше нет собственности. Ты сам собственность! Если, конечно, не найдутся документы, подтверждающие, что ты свободный человек. Но, судя по всему, таких документов у тебя нет и быть не может. — Он поднес браслет к глазам и, щурясь, прочитал: — «ЭШ и ТН». Как трогательно… Снова прозвенел гонг, извещающий о прибытии лифта, и еще один одетый в черное охранник вошел в кабинет. Он был совсем мальчик, но точно в такой же, как у остальных, черной форме и черной фуражке с серебряными буквами «Шкин» на околыше.

— Итак, Селедка, — обратился к нему Шкин, — ты узнаешь нашего гостя?

Мальчик посмотрел на Тома:

— Точно, он, мистер Шкин. Видел его на мониторах, когда шмонали Анкоридж. Это папка той девчонки, Рен!

— Да как ты… — начал Том и остановился, осознав, кто этот мальчишка. Селедка!

О нем накануне говорил Дядюшка, малыш, похитивший Рен! Именно он, казалось бы, виноват во всем, но Том почему-то злился не на него, а на Шкина, и осерчал еще больше, заметив клеймо, выжженное на худенькой мальчишеской руке. Каким же мерзавцем должен быть взрослый мужчина, способный проделать подобное с ребенком! И насколько прогнившим должен быть город, где мучители детей богатеют и процветают!

Том обратился к мальчику:

— Селедка, скажи мне, пожалуйста, где Рен? Что с ней? Она здорова? Кто ее купил?

Селедка открыл было рот, чтобы ответить, но Шкин не позволил:

— Молчать!

По его знаку охранник снова ударил Тома, и тот, задохнувшись, громко охнул.

— Селедка научился послушанию, — произнес Шкин. — Он знает: если не подчинится, то вернется к своим друзьям в клетку, а те разорвут его на части за предательство. — Одним рывком он распахнул куртку Тома, потом разорвал рубашку и обтянутым серой перчаткой пальцем провел по зарубцевавшимся швам, оставленным непрофессиональным хирургическим вмешательством Виндолен Пай. На лице у него возникло некое подобие улыбки. — В этом городе не слишком хороший мэр, мистер Нэтсуорти, — продолжал Шкин. — Мне кажется, вы могли бы способствовать его разоблачению как мошенника и лжеца. Но сначала ваша дочь поможет мне вернуть одну вещь, которую он у меня украл. И как знать, если вы будете неукоснительно выполнять мои указания, то, глядишь, оба окажетесь на свободе.

Возвращаясь к своему столу, он снова подбросил на руке браслет. Затем, наклонившись к сияющему латунью интеркому, приказал:

— Мисс Уимс, приготовьте для мистера Нэтсуорти камеру на среднем уровне и пусть подадут к половине восьмого мой электромобиль. Пожалуй, я все же поприсутствую на балу у господина мэра.

* * *

Эстер мимоходом уже заглядывала через стеклянную дверь изящной белой башни, но Тома внутри не увидела. Проверила также, нет ли его в «Винтовом черве» или «Розовом кафе», на случай, если он решил отложить свой визит к работорговцам. Теперь Эстер снова вернулась к Перечнице, сердитая и немного встревоженная. У нее больше не осталось сомнений: муж здесь, и с ним приключилась беда. В одном из помещений верхнего этажа задернули шторы, а в вестибюле паслось целое стадо затянутых в черное охранников, с которыми чесала язык мерзкого вида бабенка. Эстер хотелось просто войти и напрямую разобраться с ними, но потом решила не рисковать и не лезть за Томом в ту же самую ловушку.

Стоящий снаружи охранник запомнил ее с первого посещения и внимательно присматривался, когда она с независимым видом быстро прошагала мимо, заглянув-таки внутрь, изображая любопытную туристку. Эстер зашла в кафе на другом конце площади, заказала стакан холодного кофе и стала тянуть его через соломинку, неторопливо размышляя. Похоже, этот Шкин решил для чего-то подержать у себя Тома. Может, подумал, что он связан с Пропащими Мальчишками? Так или иначе Эстер не видела в этом большой проблемы. Она просто пойдет и вытащит его оттуда, так же как в свое время он пришел вызволять ее из Разбойничьего Насеста.

Вопрос: как войти в башню? Входная дверь исключается: охранник заприметил ее, а убрать его незаметно не получится из-за фестивальной толпы на улице. Ах, Том, Том! Ну почему он не дождался ее? Уж пора бы мужу понять, что не ему тягаться в одиночку с людьми, подобными Набиско Шкину!

Эстер заплатила за кофе и спросила официанта:

— Это и есть та самая корпорация «Шкин»? Эта башенка? Не маловата, чтобы держать в ней столько рабов?

— О-о-о, там подвалов до самого днища города! — с готовностью сообщил официант, не отрывая глаз от щедрых чаевых в руке Эстер. — И рабы тоже там содержатся, в камерах, в клетках… И все эти страшные пираты, слышали, наверное?

Эстер снова вспомнила Разбойничий Насест и как вывела Тома из опасной ситуации благодаря заварушке, устроенной Пропащими Мальчишками. Потом вышла из кафе и быстрым шагом направилась через площадь, косясь одним глазом, не портит ли револьвер под новым пальто изящной линии кроя…

 

Глава 26

В ОЖИДАНИИ ЛУНЫ

По мере того как раскалившееся докрасна солнце опускалось в повисшую над Африкой дымку, морской бриз крепчал. Брайтон начал мерно покачиваться на длинных, с белыми барашками волнах на глубокой воде, катящихся в сторону берега. Не обращая внимания на плавно вздымающиеся тротуары, целые колонны детей шествовали по Океанскому бульвару, размахивая яркими флагами и огромными бумажными фонарями в форме луны, а сотни самозваных живописцев ходили по гостям в дом друг к другу, устраивая закрытые просмотры собраний собственных шедевров.

— Нашли себе занятие! — философски изрек Нимрод Пеннироял, взирая на суету внизу с одной из смотровых площадок Облака-9. — В этом городе слишком много десятисортных художников и театральных исполнителей, и потому приходится проводить хороший фестиваль по меньшей мере раз в одну-две недели. Только тогда у них появляется ощущение, что их никчемные жизни хоть чего-то стоят!

Мимо него в вечернее небо поднимались струи мыльных пузырей, которые выплевывала художественная инсталляция в Куинз-парке. Усилившийся бриз, как костер, раздувал шум карнавала, по улицам исторического пояса Мюсли-Белт неслось бренчание и звон гитар и какофонов, на приморских бульварах с визгом и треском взлетали первые петарды нетерпеливых любителей фейерверков.

На сине-зеленых вечерних лужайках оранжерей Шатра, в сумраке кипарисовых рощ начали собираться гости. На всех мужчинах надеты вечерние мантии, женщины выглядят прекрасно в своих серебристо-лунных и полуночно-синих бальных платьях. Над каждой дорожкой подвешены бумажные фонарики, а меж колонн оркестрового помоста музыканты настраивают инструменты. Прибыли Летучие Хорьки, необыкновенно лихие в своих подбитых овечьей шерстью летных комбинезонах и белых шелковых шарфах. Они громко разговаривают и бросаются словечками типа «зенитка», или «пехота», или «фанера», которую «утопили в морском рассоле». Волосы Орлы Дубблин уложены в два откинутых назад крыла, она не отходит от Пеннирояла, повиснув у него на руке.

До начала танцев гостям предложили напитки и закуски, и Рен вместе с другими невольницами обслуживала приглашенных. Она чувствовала себя хорошенькой и привлекательной в своем фестивальном наряде — восточных шароварах и длинной блузке из незнакомой серебристой воздушной ткани, — но всей этой прелести, казалось, никто не замечал, все смотрели только на поднос у нее в руках. Рен сновала среди прибывающих гостей, а те тянулись за напитками и маленькими бутербродами и даже не говорили ей «спасибо» или «с вашего разрешения».

Но Рен не обижалась. Она по-прежнему ощущала себя усталой и растерянной после событий предыдущей ночи. Целый день в Шатре царила неловкая атмосфера, сновали сотрудники милиции, усилили охрану и меры безопасности. Другие невольницы то и дело подходили и спрашивали, правда ли, что она своими глазами видела тело и много ли было крови? Ко всему прочему каждый раз, когда Рен попадалась на глаза миссис Пеннироял, та заговорщически улыбалась и под разными предлогами посылала ее туда, где находился Тео Нгони, или приказывала Тео идти за чем-нибудь в комнаты, где работала Рен, и вообще все делала так, словно однажды о них напишут оперу, в которой для певицы-сопрано определенного возраста будет роль Фифи, великодушной госпожи, осчастливившей двух влюбленных.

Как ни странно, ее добрые намерения вызывали у Рен неприятное чувство. Плохое дело держать людей в рабстве, но уж совсем никудышное — держать в своих руках их любовные отношения. Получалось, мэрша будто спаривала ее с Тео, как двух породистых пуделей.

Так что даже хорошо, что никто сейчас не обращает на нее внимания, зато сама она может осмотреться и прислушаться. И куда бы Рен ни посмотрела, всюду видела лица, знакомые по страницам светской хроники «Палимпсеста». Вот брайтонские ведущие живописцы, Робертсон Глум и Эриана Эрей. А вот великолепная Дэвина Туисти на вершине славы после своего триумфа в премьерном спектакле «Сердца Акимбо» в театре Мальборо. Тот мужчина в шляпе, наверное, скульптор Гормлесс, чьи нелепые творения, похожие на мотки колючей проволоки, перегородили все проходы в городе. И разве же это не великий Пи-Пи Беллман, автор атеистического бестселлера для малышей, которые учатся ходить в ногу со временем? Рен подумала, как бы каждый из них повел себя, если бы узнал, что менее суток тому назад прямо здесь, на Облаке-9, убили человека?

Навстречу шла Синтия, и Рен негромко спросила ее:

— Есть новости?

— Новости? — эхом отозвалась Синтия, сияющая и безмозглая, будто солнышко.

— По поводу несчастного Пловери? Не нашли еще того, кто это сделал?

— А-а-а! — Синтия отрицательно тряхнула золотистыми кудряшками. — Нет. И миссис Пеннироял запретила нам об этом говорить. Послушай, но что за слухи ходят насчет тебя и Тео?

— Ничего. Это все плод воображения Фифи.

— Рен, ты покраснела! Я знала, он тебе нравится! Видела, как вы шушукались тогда у бассейна, помнишь?

Она захихикала, а Рен молча повернулась и пошла сквозь толпу, приговаривая:

— Не желаете ли закусить, сэр? Бокал вина, мадам? — на ходу подбирая пустые стаканы и обрывки еще более пустых фраз.

— Только посмотрите, какое платье на Туисти, о-ля-ля!

— Вам просто необходимо познакомиться с Глумом, он такой интересный!

— Вы читали последнюю книгу Беллмана? Бесподобно! Прекраснейшие литературные произведения наших лет написаны именно для малюток младше пяти…

Сумерки сгущались. Дэвина Туисти уговаривала кого-то из друзей и поклонников отправиться вместе с ней по умопомрачительно запутанному лабиринту в сплошных зарослях самшитовых кустов, аккуратно подстриженных высоко над головой. Оркестр наигрывал «Золотые отголоски» и «Лунные грезы». До восхода полной луны оставалось совсем недолго, потом всем предстояло насладиться зрелищем роскошного салюта, после чего в Шатре их ожидали танцы и угощение. Рен, уже до предела изможденная, остановилась передохнуть в тихом закутке оранжереи у края Облака-9. Хорошо побыть одной, наконец! Через полосу морской воды на сумрачном берегу виднелись очертания упакованных в броню городов, и Рен подумала, какие же они грустные, похожие на вросшие от древности в дюны памятники исчезнувшим цивилизациям…

По ее плечу серым шелковым пауком поползла чья-то рука. Резко обернувшись, она увидела перед собой невозмутимое лицо Набиско Шкина.

— Наслаждаешься видами, милочка? — проговорил он. — Будем надеяться, больше никто из гостей его милости не заметил, как ты слоняешься здесь без дела. Корпорация «Шкин» дорожит своей репутацией поставщика только самых трудолюбивых рабов.

Рен отшатнулась и направилась было к праздничному свету и смеху, но Шкин загородил ей дорогу. Что ему надо от нее? Он явно следил за ней все это время, выжидая момента, когда застанет ее в одиночестве. Ей вдруг стало холодно и страшно, она подняла свой поднос и прикрылась им, как щитом. Шкин только засмеялся. Это был нехороший смех. Лучше бы уж он злился про себя да помалкивал.

— У меня нет намерений причинять тебе вред, дитя. Я только хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня. Ничего сложного или тяжелого. Знаешь, где находится личный сейф твоего господина?

Рен кивнула.

— Очень хорошо! — Шкин извлек аккуратный квадратик бумаги с написанными на нем цифрами. — Вот комбинация, которая откроет сейф. Возьмешь Жестяную Книгу и принесешь мне. Вчера я уже посылал за ней приятеля, но, кажется, его постиг несчастный случай.

Рен опустила голову, вспомнив о бедном мистере Пловери.

— Ну-ну, не надо вешать нос! — подбодрил ее Шкин. — Ты же украла ее однажды. Юный Селедка рассказал мне все!

— Я не сделаю этого! — твердо сказала Рен. — И вы меня не заставите!

— Тем хуже для твоего отца! — Он спрятал квадратик бумаги в складках своей вечерней мантии цвета графита и чуть заметно пожал плечами: — Какая жалость, проделать впустую такой длинный путь в надежде спасти свою дочь!

Рен не могла сообразить, о чем речь, пока тот не полез в другой карман, достал из него браслет и положил перед ней на поднос. При свете фонарей со стоящего поблизости дерева Рен узнала папин свадебный браслет! Она знала его всю свою жизнь; эта круглая полоска чистого золота с переплетенными буквами «ЭШ» и «ТН»! Но откуда он взялся на Облаке-9?

— Так я вам и поверила! Наверняка подделка по описанию Селедки!

— А, так ты считаешь, это более вероятно, чем то, что твой дорогой папочка приехал в Брайтон забрать тебя домой? — съязвил работорговец. — Между тем он сейчас гостит в корпорации «Шкин». И если ты не выполнишь мое задание, твой отец умрет. Медленной смертью. Так что тебе придется поверить. Ну, будь хорошей девочкой и бегом к Пеннироялу в кабинет!

В оранжереях чуть поутихло. Кто-то из гостей собирался отправиться на поиски Дэвины Туисти, потерявшейся в лабиринте, другие их отговаривали. Вот-вот должна взойти полная луна. От мысли, что папа так близко, Рен начала плакать. Как же он добрался сюда? Как его нашел Шкин? И где мама? Она протянула руку к браслету, но змеиные пальцы Шкина успели схватить его с подноса, а на его место положили бумажный квадратик.

— Окажи мне эту маленькую услугу, — засюсюкал тот, — и ты встретишься с отцом. Я отправлю вас обоих в Винляндию на одном из моих воздушных кораблей.

Этому Рен не поверила, но поверила всему остальному. Папа находился в плену у Шкина. Если она не сделает, как велит Шкин, его убьют. И хуже всего, по ее вине. Начать с того, что именно Рен взяла эту книгу, иначе отец оставался бы в безопасности на Анкоридже. Значит, если повторная кража книги хоть ненадолго сохранит ему жизнь, так тому и быть!

— Но почему я? — спросила она, чтобы потянуть время. — В вашем распоряжении наверняка есть специалисты по вскрытию сейфов, которые справятся лучше меня…

— Тебе следует смелее опираться на собственный опыт, — поддразнил ее Шкин. — Насколько я знаю, ты законченная воришка. Опять же, если попадешься, я ни при чем. Как все здесь думают, изначально Жестяная Книга принадлежала тебе, и Пеннироял решит, что ты просто попыталась заполучить ее обратно.

Рен взяла с подноса бумажку. Становилось все темнее по мере того, как рабы ходили меж деревьев и задували огонь в фонарях, но белый квадратик, казалось, светился в ее руке сам по себе.

— Хорошо, — произнесла она сдавленным до хрипоты голосом. Потом, положив на землю поднос, добавила: — Что там? Я должна знать. Что написано в этой Жестяной Книге, для чего она всем так необходима?

— Не твое дело! — отрезал Шкин, глядя мимо нее куда-то за горизонт. — Если я могу на ней заработать, то зачем искать другие причины? А теперь иди, хватит попусту терять мое время!

Рен пошла, потом побежала, огибая деревья, когда из-за горизонта показался краешек лунного диска. На несколько секунд во всем Брайтоне воцарилась полная тишина, ведь, как гласит древняя легенда, сама богиня луны выполняет желания, загаданные в момент восхода священного светила. Высокообразованные гости Пеннирояла, конечно, не верили в эти сказки, но все же склонили головы, иронически пожимая плечами и улыбаясь, но в глубине души искренне взволнованные, вспоминая волшебные праздничные ощущения своего детства. Они пожелали себе любви, и счастья, и еще большего богатства. Внизу, в городе Брайтоне, художники пожелали себе славы, актеры — успешных выступлений в хороших спектаклях. А на нижних палубах рабы и наемные труженики пожелали себе свободы. И тогда тишину нарушил первый хлопок фейерверка, потом второй, а затем взорвался целый шквал ракет и петард и зазвенели гонги, колокола и кухонные кастрюли так громко, что, наверное, услышала сама богиня луны, прогуливаясь по своим фарфоровым садам.

* * *

Даже если бы корабли воздушного соединения Зеленой Грозы еще не запеленговали сигнал брайтонского радиомаяка, то смогли бы скорректировать свой курс по вспыхивающим в небе над городом-курортом разноцветным огням. Придав нужный угол рулевым плоскостям, штурмовики развернулись в направлении цели и рассредоточились в боевой порядок. Экипажи готовили к бою пусковые ракетные установки, автоматические пушки, бомбы-стаканы и стаи рапторов. Истребители сопровождения обогнали штурмовиков и контролировали оставшееся до цели воздушное пространство, готовые отбить возможную атаку кораблей противника.

Неслышно ступая по коридору в брюхе флагманского корабля «Погребальный гром», Шрайк заглянул в каюту Эноны Зеро и застал ее за примеркой стального шлема, который придавал девушке еще более юный и невоенный вид. Ее нерешительность осложняла Сталкеру выполнение задачи. До сих пор он не сомневался, что покушение на вождя Фанг произойдет до подхода соединения к цели. Неужели доктор Зеро отказалась от своего замысла? Вероятно. Он несколько раз обыскал ее каюту и не нашел никаких признаков оружия.

Завыла сирена. Корабельные трапы и переходы заполнили перепуганные однаждырожденные и бесстрастные боевые Сталкеры, все спешили занять свои места по боевой тревоге. Шрайк направился в носовую гондолу и нашел госпожу там. Словно забыв об ожидающем приказаний экипаже, она молча смотрела на огромную луну.

— ЗАЧЕМ МЫ ЗДЕСЬ? — задал вопрос Шрайк.

Бронзовая посмертная маска Сталкера Фанг повернулась, чтобы посмотреть на него. Она все еще никому не сообщила о цели экспедиции и, как догадывался Шрайк, если бы кто-то из однаждырожденных, включая Нагу, спросил ее об этом так же бесцеремонно, Фанг своими когтями разорвала бы ему горло за подобную дерзость. На Шрайка же только посмотрела и, помолчав, прошептала:

— Скажите, мистер Шрайк, вы когда-нибудь вспоминаете вашу прошлую жизнь? Жизнь однаждырожденного?

— Я ДАЖЕ НЕ ПОМНЮ СВОЮ ПРОШЛУЮ ЖИЗНЬ СТАЛКЕРА, — ответил Шрайк. Но когда он произносил эти слова, в его памяти возник смутный образ девочки с окровавленным лицом, лежащей на куче водорослей и старых пробковых поплавков от рыболовных сетей. Шрайк тут же подавил этот проблеск в сознании, как топчут вспыхнувший под ногами огонь. — Я НЕ ПОМНЮ НИЧЕГО ДО ТОГО МОМЕНТА, КАК ДОКТОР ЗЕРО РАЗБУДИЛА МЕНЯ НА ЧЕРНОМ ОСТРОВЕ.

Фанг отвернулась и снова стала смотреть в иллюминатор, но он видел ее отражение на стекле; зеленые глаза горели необычным, метановым пламенем.

— А я однажды вспомнила кое-что, — как бы в раздумье, произнесла она. — Или почти вспомнила. В Разбойничьем Насесте я встретила одного молодого мужчину. Том его имя. Я почувствовала, что знаю его. Красивый. Очень добрый. Наверное, Анна Фанг любила его. Я не Анна Фанг, но, увидев его… столько разных чувств нахлынуло!

— МЫ МЕРТВЫЕ, — возразил Шрайк, которому стало немного не по себе. — МЫ НЕ ЧУВСТВУЕМ.

МЫ НЕ ПОМНИМ. МЫ СОЗДАНЫ УБИВАТЬ. ВОСПОМИНАНИЯ НЕ ИМЕЮТ ПРАКТИЧЕСКОГО ПРИМЕНЕНИЯ.

— Кто знает, для чего первоначально создавали нам подобных в годы черновековья? — промолвила Фанг. — Именно мои воспоминания привели нас сюда, мистер Шрайк. Я наводила справки об этом Томе. Мне хотелось больше знать о нем и, если возможно, вновь испытать те необыкновенные ощущения. Как удалось выяснить, он и его товарищи имеют отношение к городу-ледоходу Анкориджу. Я поручила подобрать для себя всю имеющуюся в большой библиотеке Тяньцзина литературу об Анкоридже. Единственное, что мне принесли, — «Historia Anchoragia» Уормволда. В ней не нашлось ничего о Томе, но именно тогда я впервые встретила упоминание о Жестяной Книге и догадалась о ее содержании.

— ЧТО ЕСТЬ ЖЕСТЯНАЯ КНИГА? — спросил Шрайк.

— Жестяная Книга? — игривым тоном переспросила Сталкер Фанг, склонив голову набок и поднося палец ко рту, словно собираясь сообщить ему что-то под большим секретом. — Жестяная Книга — это именно то, ради чего мы здесь, мистер Шрайк.

* * *

Эстер тоже ждала, когда взойдет луна. Примостившись на скамейке бульвара ярусом ниже, она коротала время, перелистывая купленный ею экземпляр «Золота хищников», и настроение у нее все улучшалось. Похоже, Пеннироял нагородил такие кучи лжи, что зарытую под ними правду никогда никому не откопать.

С восходом луны тысячи простолюдинов небезопасного вида высыпали из брайтонских трюмов, чтобы полюбоваться салютом. Смешавшись с толпой, Эстер против общего направления движения протиснулась в район, называемый Моулз-Кум, застроенный сырыми невольничьими бараками и домами с меблированными комнатами. К тому времени, как она достигла основания башни корпорации «Шкин», улицы вокруг нее опустели, если не считать чаек, потревоженных суматохой и согнанных с насиженных мест и теперь парящих, словно белые привидения, под решетом облупившихся балок над головой.

Изучив накануне конструкцию Перечницы, Эстер выбрала способ попасть внутрь здания. Главный вход слишком хорошо освещался и охранялся, но позади в стене, со стороны городской кормы, в окружении мусорных баков и змеиного переплетения толстых труб, находилась маленькая ржавая металлическая дверь, вся утыканная заклепками, будто люк подводной лодки. Над ней несла свою службу нарядная, сияющая латунью камера наблюдения, но никакой другой охраны не имелось; главным предназначением Перечницы считалось удерживать людей внутри, а не снаружи.

Стараясь оставаться в тени, Эстер, насколько возможно, приблизилась к двери. Сердце билось быстро и ровно. Она ощущала, как кровь бежит по артериям и венам, наполняя тело холодной, уверенной силой, унаследованной от родителя. Какое-то звериное чутье подсказывало ей, что Рен и Том очень близко и скоро они будут снова счастливы вместе. Улыбаясь под вуалью, Эстер вытащила из-под пальто свой «шаденфройде», дождалась, когда загремел очередной залп салюта, и одной пулей отстрелила с кронштейна камеру наблюдения.

Ей как раз хватило времени спрятать револьвер, прежде чем дверь открылась, из нее вышел охранник и, уперев руки в бока, сердито уставился вверх на искрящиеся обломки камеры.

— Счастливого праздника Луны! — окликнула Эстер.

Мужчина обернулся. На лице у него отразилось удивление при виде быстро шагающей к нему женщины под вуалью, и еще большее удивление, когда она вонзила ему нож между ребер. Он умер почти мгновенно. Эстер оттащила труп за мусорные баки, вошла в здание и мягко закрыла за собой дверь. Перед ней тянулся коридор. Из маленькой дежурной комнаты выбивалась полоска света и слышались голоса. Она заглянула внутрь. Там сидели еще три охранника. Один раздраженно тыкал пальцем в кнопки под круглым экраном монитора, на котором вместо изображения бегали какие-то помехи, два других со скучающим видом развалились на неудобных стульях, с выпивкой в руках и явно предпочли бы сейчас праздновать вместе с женами и детьми.

Эстер застрелила сначала того, что у монитора, а потом остальных, когда они вскочили на ноги, судорожно нащупывая пистолеты на поясе. Постояла некоторое время неподвижно в тени, выжидая, не появится ли кто-нибудь еще. Никого. На улицах за стенами Перечницы сегодня гремела такая канонада, что несколько пистолетных выстрелов остались просто незамеченными. Эстер дозарядила «шаденфройде», гордо отметив про себя, что руки практически не дрожали.

Как она с удовлетворением убедилась, корпорация «Шкин» была хорошо организована. На стене в дежурке висел в рамочке план всего здания. Эстер на мгновение остановилась перед ним, запоминая наизусть, а затем бесшумно и уверенно направилась к зоне содержания невольников. Два охранника стояли на посту у массивных двустворчатых дверей. Один бросился на Эстер, держа перед собой что-то вроде электрошоковой дубинки. Она сделала шаг в сторону и ударила его ножом в спину. Затем разрезала горло второму, когда тот потянулся к кнопке сигнала тревоги, сняла с его брючного ремня связку ключей и быстро нашла нужный.

В безмолвии погруженного в непроглядную мглу загона для рабов слышалось только мерное сонное посапывание да какое-то шевеление. По мере того как глаза стали привыкать к темноте, Эстер различила стоящие вдоль стен ряды клеток и лица, глядящие на нее сквозь прутья решеток.

— Том! — позвала она.

Вокруг нее разом зашевелились и зашептались. Те, что сидели в ближайших к выходу клетках, заметили распростертых снаружи убитых охранников и сообщили об этом соседям, которые передавали новость дальше по цепочке.

— Ты кто? — спросил ее голос из клетки.

— А ты кто? — в свою очередь спросила Эстер.

— Мое имя Криль.

— Пропащий Мальчишка? — Эстер пошла туда, откуда слышался голос, пока не разглядела глаза мальчика, блестевшие в слабом свете из приоткрытой двери. Он неотрывно смотрел на связку ключей у нее в руке, как голодный пес не спускает взгляда с миски с едой в руках хозяина. Эстер чуть потрясла ключами, подзадоривая его, и спросила: — Рен здесь? Рен Нэтсуорти?

— Та сухопутная девчонка с «Аутоликуса»? — уточнил Криль. — А кому до этого есть дело?

— Даме с ключами, — ответила Эстер. Криль понимающе кивнул в темноте белокурой шевелюрой:

— Ее некоторое время держали здесь вот, в соседней клетке, но потом увели.

— Зачем?

— Не знаю. Чуть позже увели Селедку. — Он сплюнул, будто очищая рот, произнесший это имя. В других клетках раздался сердитый, угрожающий гул. Присутствующие явно не питали добрых чувств по отношению к Селедке. — Люди Шкина сказали, что он подался в стукачи, сдал Гримсби, — продолжал Криль. — Теперь играет в солдатика, носит военную форму. Что сделали с девчонкой, не знаю. Продали, поди.

— А ее отец, Том? Его взяли сегодня.

— О нем пока ничего не слыхать. Здесь сейчас нет ни одного сухопутника, дамочка. Только мы, Пропащие Мальчишки.

— Могли его посадить в камеру на среднем ярусе?

— Запросто. — Криль замолчал и выжидающе переменил позу. Вокруг, в соседних клетках, тоже зашевелились, слушая с настороженностью диких зверьков. Те, кто поближе к Эстер, не сводили глаз со связки ключей. — Там, чай, еще охранники есть, — многозначительно добавил Криль. — Вам одной не справиться…

— А ты можешь что-то предложить? — спросила Эстер. Криль ухмыльнулся во весь рот, и Эстер ухмыльнулась под своей вуалью, потому что они отлично поняли друг друга. Ключи полетели в клетку Криля. — Желаю хорошо порезвиться, — бросила она уже на бегу, слыша за спиной скрежет подбираемых к замку ключей и нарастающий гул нетерпеливых голосов Пропащих Мальчишек.

 

Глава 27

НЕБЕЗОПАСНЫЙ СЕЙФ

Накануне фестиваля Луны мэр Пеннироял внес особые изменения во внутреннее убранство Шатра. Переднюю стенку заменили длинным рядом высоких, до потолка, застекленных дверей, ведущих в солярий и пропускающих в бальный зал сияние священной луны. С каждой колонны и карниза свисали фестоны и каскады серебристой ткани, на которых отражался Млечный Путь, извивающийся по чернильно-синему потолку и сделанный из множества крошечных лампочек. Юпитеры освещали небольшую сцену, на которой играл маленький оркестр. Стены украшали бесценные произведения искусства; шедевры Стрейнджа и Найэса в античном стиле висели рядом с последними сопливыми полотнами Гувера Дейли, мастера направления экспрессивного сморкания.

В расположенных сотами шестистенных помещениях позади центрального зала разместили всевозможные аттракционы для забавы гостей. В одном стоял «воздушный замок» — причудливое надувное сооружение в виде крепости, копии тех, что, по утверждению Пеннирояла, являлись ключевым элементом военной стратегии Древних, но в данном случае на ней еще можно попрыгать, как на батуте. В другом помещении трещал кинопроектор, показывая зрителям кадры отдельных кусочков пленок, сохранившихся со времен до начала Шестидесятиминутной войны. Рыцари в доспехах скакали через горящий лес, отбрасывая тени на клубы дыма; летательные машины устремлялись ввысь, в тропический рассвет; мальчишка-беспризорник брел по пыльной дороге; наземные автомобили гонялись друг за другом, прямо как маленькие города; мужчина вцепился в погнувшуюся стрелку башенных часов и болтался высоко над каким-то огромным оседлым поселением; мечтательные лица кинобогинь одно за другим медленно и красиво вырастали во весь экран.

Рен бежала через помещения по пути из оранжереи, выполняя данное ей Шкином поручение, и едва замечала, что там происходило. Миновав комнату с кинопросмотром, направилась к винтовой лестнице, ведущей в кабинет Пеннирояла, и тут почти столкнулась с Тео, который шел в другую сторону со своим опахалом. На нем были надеты просторные серебристые шаровары, за спиной пара серебристых крыльев.

— Привет! — остановилась Рен. — А крылья зачем?

Тео пожал плечами, хлопнув крыльями:

— Все ребята в такие костюмы одеты, Фифи придумала. Ужас, да?

— Тоска, — согласилась Рен, думая про себя, что он выглядит душкой.

— Послушай, — начал Тео, — то, что взбрело Фифи в голову по поводу нас с тобой…

— Забудь, — поспешно вставила Рен. — Я тоже к тебе равнодушна.

— Отлично!

— Отлично. — Рен нравилось стоять рядом с Тео и уходить не хотелось. Она стала думать, насколько проще было бы ограбить сейф Пеннирояла в паре с сообщником. Особенно с таким сообщником, как Тео, который ходил в бой и вообще раз в десять храбрее.

— Послушай, — сказала Рен, — мне надо сделать кое-что…

— Опять хочешь сбежать?

— Нет. Мне надо взять кое-что из сейфа Пеннирояла!

— Ты что! После случая с антикваром? — Тео посмотрел на нее в надежде, что это была шутка. Не дождавшись подтверждения своей догадки, спросил: — Это все та же книга, да? Которая металлическая?

— Жестяная Книга Анкориджа, — уточнила Рен. — Шкин послал за ней Пловери, но Пловери погиб, и теперь Шкин послал меня!

— Но зачем? — недоумевал Тео. — Что в ней такого важного, в этой книге?

Рен пожала плечами:

— Я только знаю, что все за ней охотятся. Мне кажется, в ней есть что-то насчет подводных лодок, но… — Она осеклась. Может быть, не следует говорить об этом Тео, он все-таки из Зеленой Грозы… По крайней мере, был… Впрочем, она уже сказала и не жалела. Рен дотронулась до руки мальчика. — Моего папу держат в заложниках в Перечнице, и если я не сделаю, как велено… Я не знаю, что с ним сделают. Ты поможешь мне?

Конечно, она знала, что эти звери сделают с отцом, просто не хотела говорить вслух. Ей было приятно, что у нее есть Тео, которому можно смело доверить тайну.

— Твоего папу? — переспросил тот. — Я не знал, что у Пропащих Девчонок есть родители.

— Вообще-то я не Пропащая Девчонка, — призналась Рен. — Я… заблудилась. Мне пришлось сказать Пеннироялу, что я из Гримсби, так как… В общем, Тео, все слишком запутано, чтобы объяснить в двух словах! Я просто должна спасти папу!

Кажется, он понял. Во всяком случае, лицо у него стало серьезным и немного испуганным.

— Но ведь возле сейфа ловушка! — напомнил Тео.

— Вот ты меня и подстрахуешь! Пожалуйста, Тео. Так не хочется идти туда одной!

— По приказанию Фифи я должен находиться в бальном зале…

— Фифи веселится и развлекается, она даже не заметит, если мы исчезнем на пять минут!

Тео задумался, потом кивнул:

— Ладно… Ладно!

Неся перед собой опахало, как боевой топор, он последовал за Рен вверх по лестнице, затем через дверь на верхней площадке и вдоль по коридору, уставленному предметами старины. Шум вечеринки чуть стих после того, как дверь мягко закрылась за ними, затем стал еще тише, когда коридор под острым углом повернул влево. Крадучись пробираясь мимо лестницы, ведущей вниз в рулевую рубку, они услышали голоса дежурной смены экипажа, которые громко переговаривались друг с другом, не покидая рабочих мест. Больше никаких звуков. Все население Шатра находилось либо в бальном зале, либо на кухне, а здесь было совершенно безлюдно.

Они дошли до конца коридора и остановились, глядя на дверь кабинета мэра.

— А вдруг Пеннироял изменил комбинацию замка после вчерашней ночи? — предположил Тео. — Или поменял сам замок на сейфе?

Об этом Рен не подумала. Она стала мысленно просить богов, чтобы не случилось ни того ни другого. Опустила руку в вазу и быстро нащупала запасной ключ (хороший признак, следовательно, ничего не изменилось!). Сначала подумала, ключ не от этого замка, так долго не влезал он в замочную скважину, но, как оказалось, только потому, что у нее неудержимо дрожали руки. Рен успела вспотеть от волнения за те несколько мгновений, пока ковыряла ключом в замке; наконец тот поддался, она нажала на ручку, и дверь распахнулась.

В кабинете было тихо и спокойно. Рисунок Уол-марта Стрейнджа висел на стене на своем месте. Рен подошла, осторожно сняла картину и положила на письменный стол мэра. Тео тоже зашел в кабинет, аккуратно прикрыл за собой дверь и тут же чуть не уронил какую-то статую, задев своим опахалом.

— Ты что, не мог оставить эту дурацкую штуку за дверью? — зашипела на него Рен.

— А если его кто-нибудь там заметит? Рен повернулась к сейфу.

— Ты готов? — замирающим голосом спросила она.

Подтверждения не последовало.

— Думаешь, там внутри спрятано какое-то механическое оружие? — ответил Тео вопросом на вопрос.

Рен отрицательно покачала головой:

— Помнишь, вчера ночью сейф был открыт, и я не заметила в нем ничего механического или похожего на оружие. — Тем не менее она встала подальше от двери и протянула руку к наборному диску. — Мистер Пловери открыл сейф и достал книгу. И только тогда был убит. А теперь внимание! — Рен сосредоточенно нахмурила брови, вспоминая последовательность цифр. — Два-два-ноль-девять-девять-пять-семь…

Пока щелкал диск, и собачки внутри замка, шурша и постукивая, вставали на место, Тео непрерывно оглядывался вокруг, высматривая скрытую угрозу. В этом сравнительно небольшом помещении не так уж много мест, где можно спрятать охранное устройство. Предметы на поверхности стола не внушали особых опасений: пресс-папье, несколько ручек, фотография Фифи в тяжелой черной раме. У дальней стены стоял книжный шкаф из тикового дерева, над ним висела картина, еще выше начинались причудливые завитушки архитектурной лепки под высокими, сумрачными сводами купола потолка, и…

То ли зарябило у него в глазах, то ли там, вверху, шевельнулось что-то…

— Рен! — окликнул Тео.

Она как раз открыла сейф, сунула руку и вытащила видавший виды черный чемоданчик.

— Есть!

— Берегись! — Тео изо всей силы толкнул ее, отбросив в сторону.

Чемоданчик выпал из ее рук, и в падении Рен померещилось, как что-то белое стремительно прошелестело над головой. В открытую железную дверцу сейфа ударил клинок с такой силой, что полетели искры. Непонятное существо, хлопая крыльями в воздухе, заскрежетало о металл и приготовилось снова наброситься на распростертую на полу девочку. Рен успела разглядеть потрепанные перья, изогнутый стальной клюв, горящие зеленые глаза. Затем откуда-то сбоку опахало Тео со всего размаху шмякнуло существо о стену. Что-то с хрустом сломалось. Существо упало на пол и там продолжало хлопать крыльями и дергать лапками, разрезая воздух целой пригоршней маленьких когтей-лезвий. Тео еще раз с размаху опустил на него свое опахало. Скуля от ужаса, Рен потянулась рукой через стол, нащупала железную рамку с фотографией Фифи и что есть мочи грохнула ею по зеленым глазам…

Тео помог ей подняться на ноги.

— Ты не ранена? — спросил он нетвердым голосом.

— Нет, кажется. А ты?

— Тоже нет.

Какое-то время оба молчали. Руки Тео по-прежнему обнимали Рен, а ее лицо прижималось к его плечу. Это было очень хорошее плечо, теплое, с приятным запахом, и Рен хотелось бы оставаться так подольше, но она заставила себя отстраниться и как следует встряхнула головой, чтобы разогнать готовые поселиться в ней ненужные мысли. Освещенные лунным светом, в воздухе плавали перья.

— Что это? — спросила Рен, с опаской тыкая носком туфли мертвое существо, похожее на птицу.

— Раптор, — ответил Тео. — Воскрешенная птица. Я думал, только Гроза использует их. Наверное, он был запрограммирован охранять сейф.

— Откуда у Пеннирояла такая штука, интересно знать? — недоумевала Рен.

Тео задумчиво покачал головой в знак того, что для него это тоже загадка.

— Может, он и не Пеннирояла вовсе…

— Глупости! — сказала Рен. — Кому еще понадобится охранять его сейф?

Она подняла с пола черный чемоданчик и открыла. Жестяная Книга тускло блестела в свете салюта за окном. Ничего примечательного в ней, как и раньше, не было. Просто невероятно, что из-за нескольких металлических пластин произошло столько бед! Рен посмотрела на юношу:

— Иди, Тео! Я здесь приберусь и побегу к Шкину.

Тео не отрывал глаз от Жестяной Книги.

— Я помогу, — предложил он.

— Не надо. — Рен испытывала огромную благодарность по отношению к Тео и не хотела задерживать его здесь дольше, чем необходимо. Если их обнаружат и Тео будет наказан за пособничество Рен, она себе этого никогда не простит. — Возвращайся вниз. Я за тобой, через пару минут. Встретимся позже.

Тео хотел было настоять на своем, но передумал, видимо поняв, что она права. Постоял молча, посмотрел на нее задумчиво, потом взял свое пострадавшее в бою опахало и вышел. А Рен принялась за работу. Все еще с опаской подняла с пола дохлую птицу и запихнула в один из ящиков письменного стола, а заодно и все перья, какие смогла собрать. На пол из раптора вылилась лужа то ли крови, то ли масла, но Рен решила не пачкать руки и оставить так, как есть. Вынула Жестяную Книгу из чемоданчика, а на ее место положила разбитую фотографию Фифи, которая примерно соответствовала и по размеру, и по весу.

Из коридора донесся шум, кто-то выкрикивал что-то непонятное. Рен замерла, прислушиваясь. Крик сердитый и испуганный, но слов не разобрать. Через мгновение все стихло.

— Тео! — громко позвала Рен.

Вдруг пол под ее ногами зашатался, будто чьи-то гигантские руки встряхнули Шатер. Не стало слышно шума из бального зала, где разом смолкли разговоры и прекратилась музыка. Рен вообразила, как музыканты в тревоге подняли головы от своих нот. Затем раздался смех, снова зазвучала музыка и послышался гул голосов. И музыка, и голоса быстро усиливались, словно кто-то поворачивал ручку громкости при воспроизведении записанных на пленку звуков праздничной вечеринки.

«Просто сильная струя восходящего воздуха», — сказала она себе. А может, какая-то проблема с двигателями; наверное, тот крик в коридоре донесся с маленькой лестницы, ведущей в рулевую рубку. Облегченно вздохнув, Рен вернулась к работе. Положила чемоданчик в сейф, заперла его, а сверху повесила рисунок Уолмарта Стрейнджа. Потом задрала сзади нижний край своей длинной блузки и засунула Жестяную Книгу за пояс шаровар. «Там будет в сохранности», — подумала Рен, чувствуя, как сразу стало холодно голой спине, а проволока, скрепляющая страницы, царапается.

Вышла в коридор и заперла дверь, положив ключ в потайное место.

— Тео! — на всякий случай позвала она громким шепотом. В ответ тишина. Понятно, он уже наверняка в полной безопасности вместе с участниками бала.

И тут краешком глаза Рен заметила какое-то шевеление. Дверь на лестницу рулевой рубки была открыта и чуть покачивалась на петлях вместе с едва заметными колебаниями здания. Девочка стояла и озадаченно смотрела на нее в уверенности, что когда они с Тео проходили мимо несколько минут назад, дверь была заперта. Неужели кто-то из членов экипажа услышал их возню в кабинете Пеннирояла и поднялся, чтобы узнать, в чем дело?

Шум из бального зала вдруг стал слышнее, а потом снова глуше — кто-то вошел в коридор через дверь с наружной лестницы. По натертому до блеска полу быстро приближались шаги. Там, где коридор делал крутой поворот, вырастала чьят-о тень. В панике Рен метнулась обратно к кабинету Пеннирояла, но времени на поиски ключа не оставалось, поэтому она юркнула в открытую дверь в рулевую рубку и закрыла ее за собой.

Ее окружало тесное и темное цилиндрическое пространство в том месте, где винтовая лестница проходит сквозь межэтажную перегородку. Рен знала, что ниже лестница пересекает еще один уровень, потом нижнюю обшивку Облака-9 и в итоге приводит в тот небольшой стеклянный пузырь, который она видела из кабины подъемника, когда Шкин вез ее сюда. Она прижала ухо к двери; шаги проследовали мимо дальше по коридору.

Только собралась вдохнуть немного воздуха, как снизу раздался голос:

— Кто здесь?

Голос казался немного испуганным и почему-то знакомым.

— Тео? — ответила Рен. Ее вдруг охватило мучительное сомнение. Чем мог заниматься Тео здесь, в рулевой рубке, полной людей Пеннирояла? Он что же, шпионил за ней все это время? А теперь пошел донести на невольницу, которая только что взломала сейф господина?

— Рен, — позвал голос. — Послушай, здесь такое… Не знаю, что и делать!

У Тео был действительно испуганный голос. Решив поверить ему, Рен поспешила вниз по узкой спирали лестницы, причем Жестяная Книга на каждом шагу больно врезалась ей в копчик. Она миновала другую дверь в коридор, на первом этаже, потом спустилась сквозь шахту из окрашенного белой краской металла, всю в бородавках заклепок, ведущую сквозь нижнюю обшивку. Тео ждал ее у основания лестницы и сделал шаг в сторону, пропуская в рубку. За стеклянными стенами весь расцвеченный праздничными огнями Брайтон был как на ладони. Вокруг в прозрачном ночном воздухе то и дело вспыхивали многочисленные огни фейерверков, озаряя панели управления розовым и янтарным сиянием. Наверное, отсюда открывался самый лучший вид на всем Облаке-9, да только члены экипажа рулевой рубки не могли насладиться им, потому что все они обмякли в своих креслах, бездыханные. У одного все еще торчал из шеи нож — обычный разделочный нож, какими пользуются повара на кухне Шатра, с геральдической эмблемой мэра Пеннирояла на рукоятке.

— О, Куирк! — пискнула Рен и тут же пожалела, что съела так много бутербродов.

Она быстро нагнулась в сторону и, пока ее тошнило, лихорадочно обдумывала неприятную ситуацию, в которой очутилась. Разве прошлым вечером Тео не шел со стороны кухни, когда они столкнулись в коридоре? А теперь стоит посреди помещения, полного людей, зарезанных кухонным ножом, и Рен находится здесь же одна-одинешенька!

— Все в порядке! — поспешно сказал Тео, когда она снова испуганно пискнула, почувствовав его осторожное прикосновение, и отодвинулась подальше. Ему было невдомек, что Рен до смерти боялась его. — То есть не в порядке, конечно. Смотри! — Он потянул за одну из больших латунных рукояток на панели управления. — Сломана. Все сломаны. А здесь…

На главном пульте имелась толстая красная рукоятка, закрытая прежде стеклянным колпаком с предупреждающей надписью «Использовать только в чрезвычайной ситуации» и защищенная пломбой, но теперь стекло было разбито, а пломба сорвана. Значит, рукоятку все же кто-то использовал…

— Для чего это? — спросила Рен, но уже сама догадалась, заметив, как уменьшился Брайтон за время, проведенное в рулевой рубке, а трескотня петард стала глуше.

— Детонирует взрывчатку в креплениях Облака-9, — пояснил Тео. — Рубит концы в случае, если Брайтон пойдет ко дну или еще что-то. Помнишь, тряхнуло? Рен, кто-то оборвал тросы! Мы в свободном полете!

Ошеломленная Рен смотрела на него, и в наступившем молчании отчетливо слышались звуки продолжающегося наверху веселья. Судя по всему, кроме них двоих, никто на Облаке-9 не подозревал о том, что произошло.

— Тео, — промолвила Рен, — ты можешь взять книгу.

— Что?

Она вытащила книгу из шаровар и протянула ему. Металлическая поверхность дрожала у нее в руках, отбрасывая танцующие блики на озадаченное лицо Тео.

— Рен, — медленно произнес он, — ты же не думаешь, что я мог это сделать? Но даже если бы мог, зачем мне это?

— Затем, что ты охотишься за книгой, как и все остальные, — ответила Рен. — Ты ведь агент Зеленой Грозы, правда? Мне всегда казалось странным, что тебя не слишком смущает положение раба. Но теперь я понимаю, ты сдался в плен нарочно, чтобы получить доступ в Шатер и шпионить за всеми! Готова поспорить, это ты подсадил свою кошмарную чайку наблюдать за сейфом, а теперь пустил Облако-9 по небу, чтобы всех нас убить, а самому скрыться с Жестяной Книгой! Именно поэтому ты отказался помочь мне угнать «Чибиса», так ведь? И теперь, когда ты завладел книгой, можешь улететь на нем сам!

— Рен! — закричал на нее Тео. — Ты не соображаешь, что говоришь! — Рен попыталась проскочить мимо него к лестнице, но он не дал ей убежать и схватил за обе руки. — Если бы мне была нужна эта чертова книга, — горячо заговорил Тео, глядя ей прямо в лицо, — зачем бы я позволил тебе украсть ее? Я бы предоставил раптору убить тебя в кабинете Пеннирояла и преспокойно взял себе книгу. Насколько я понимаю, это ты можешь быть агентом Зеленой Грозы! Уж тебе-то точно не терпелось завладеть книгой и не спалось в ночь убийства Пловери! Сначала ты назвалась Пропащей Девчонкой, потом вдруг перестала ею быть… И это, может быть, тоже ты сделала?

— Нет, не я! — задохнулась Рен от обиды.

— Ну и не я!

Тео отпустил ее руки. Она отшатнулась, вся дрожа, по-прежнему прижимая к себе Жестяную Книгу.

— По дороге в бальный зал я услышал, как кто-то зовет на помощь, — начал рассказывать Тео. — Открыл дверь на лестницу и крикнул вниз, все ли в порядке. Никто не ответил, но мне показалось, что кто-то там шевелится, поэтому я стал спускаться. Когда вошел в рубку, все уже были мертвы. Увидел, что крепления оборваны, и хотел поднять тревогу, но побоялся, как бы тебя не застали в кабинете мэра. — По телу Тео пробежала дрожь, он устало вытер лицо ладонью.

— Кто-то был в коридоре наверху, — сказала Рен, вспомнив шаги и тень. — Я слышала, как прошли мимо двери. В том конце коридора ничего нет, кроме кабинета Пеннирояла. Значит, приходили за тем же, что и мы, — за Жестяной Книгой.

Тео смотрел на нее остановившимися глазами.

— Похоже на то. Сначала они ворвались сюда, в рубку, сделали свое черное дело, но не успели подняться в кабинет Пеннирояла, потому что на трапе появился я. Не стали рисковать, убивая меня тоже, решив, что я один из гостей, которого могут хватиться. Поэтому выскользнули через дверь на первый этаж, затем через кухню, бальный зал и снова поднялись по лестнице в офис… Но зачем им понадобилось рубить тросы? Могли бы просто взять книгу, и дело с концом!

Рен опять затошнило, но в желудке уже ничего не осталось, и она заплакала.

— Меня чуть не увидели! Если бы не спряталась, убили бы так же, как этих людей!

Тео протянул было руку, но остановился, не зная, как она воспримет его прикосновение.

— Значит, ты уже не думаешь, что я это сделал?

Рен замотала головой, приблизилась и благодарно уткнулась лицом ему в грудь.

— Тео, прости меня…

— Ладно, — ласково сказал он. Потом добавил: — А прошлой ночью я просто не мог уснуть. Пошел в храм и помолился за мать, отца и сестер. Ведь я покинул Загву как раз год назад, в предыдущий фестиваль Луны. Выскользнул из родительского дома, пока все праздновали, и зайцем долетел на фрахтовом корабле до ШаньТуо, где вступил в Зеленую Грозу. Вчерашние предпраздничные приготовления напомнили мне о родных, и я стал думать, как они, чем занимаются, и, может быть, родители уже простили меня, может, скучают обо мне…

— Конечно, скучают, — заверила его Рен. Она повернулась к прозрачной стене и прижалась лицом к холодному стеклу. — Родители всегда так делают — прощают своих детей и скучают о нас, как бы мы ни провинились. Только подумать, какой путь пришлось проделать папе, чтобы приехать за мной…

Рен смотрела на Брайтон; где-то там томился в неволе отец… Огни салюта взлетели в воздух в районе Монпелье, усыпав ночное небо яркими золотыми и красными звездами. На глазах звездочки погасли одна за другой, и ветер отнес дымки в сторону. И тут в поле зрения ей попалось какое-то другое движение. Она перевела взгляд — только море да скользящие и переливающиеся отблески лунного света на воде. Но что это? Чья длинная тень перемещается по верхушкам волн?

Внезапно всю картину загородило что-то необъятное и светлое. Мимо проплыли подвески огромных двигателей, а за ними — ряд открытых орудийных амбразур в бронированной гондоле. Рен увидела мужчин в защитных очках и стальных шлемах, похожих на панцири крабов. Солдаты стояли в боевых расчетах возле установленных на турелях автоматических пушек. Потом показались высокие рулевые плоскости, размалеванные зигзагами зеленых молний.

— Тео! — вскрикнула Рен.

В пяти метрах от того места, где они стояли, мимо Облака-9 летел громадный воздушный корабль-штурмовик.

 

Глава 28

ВОЗДУШНЫЙ НАЛЕТ

В одной из камер, скрытых под элегантным вестибюлем Перечницы, Том лежал в полубессознательном состоянии, чувствуя, как вздулось лицо после обработки его костоломами Шкина. Но страх за Рен мучил сильнее. Знать, что она жива, поначалу было вполне достаточно. Ему в принципе наплевать, что сделают с ним, лишь бы дочь находилась в безопасности. Но в безопасности ли она? Рен в руках Пеннирояла, и, даже если по сути он неплохой человек, в определенных обстоятельствах может стать себялюбивым, жестоким и непорядочным, как в тот день, когда выстрелил Тому в сердце. Старая рана и сейчас давала о себе знать, и непонятно, то ли действительно кололо в груди, то ли это просто засевшее в памяти ощущение разорванной пулей плоти. Том лежал на койке, прислушиваясь к боли, и ждал, что произойдет дальше.

Он давно уже потерял всякое чувство времени в этой глухой комнатушке без окон, где под серым потолком тлел кружок аргоновой трубки, похожий на утерянный владельцем нимб. Не знал даже, день стоит или ночь, когда дверь наконец со скрежетом отворилась.

— Принес вам поесть, мистер Нэтсуорти, — произнес посетитель тоненьким голоском, — и еще вот это…

Том перекатился на край койки и сел, проводя рукой по избитому лицу. В дверях стоял тот мальчишка, Селедка, держа в руках поднос с миской и жестяной кружкой. Позади него виднелся кусок коридора с грязно-серыми стенами. Том лениво подумал о побеге, но грудь слишком болела, чтобы пытаться прорваться через наружную охрану. Он молча смотрел, как Селедка вошел и поставил поднос прямо на пол.

— Я с одним поменялся сменами, чтобы повидать вас, мистер Нэтсуорти, — сообщил мальчик. — А он только обрадовался — кому сегодня не захочется иметь выходной, щас же этот, фестиваль Луны! О-о-о, на улице щас такая трескотня стоит, жуть!

Том прислушался и различил слабые звуки салютов и праздничного гуляния где-то далеко за стеной.

— Мне жаль, что вас словили, мистер Нэтсуорти, — продолжал мальчишка. — Рен-то неплохая девчонка, добрая… Да вот, я подумал, вам захочется посмотреть на это! Он достал из кармана форменных брюк смятую газетную страницу и развернул ее перед Томом. «Палимпсест». Прямо под названием газеты Том увидел фото, на котором среди других девочек, позирующих вокруг крупной женщины с невероятно высокой прической, присела…

— Вот же Рен, видите? — тыкал пальцем Селедка. — Видите? Вот, теперь вы знаете, что у нее все в порядке. У нее хорошая жизнь, в рабынях-горничных на Облаке-9, все говорят! Смотрите: костюмчик нарядный, причесочка, все как надо!

— На Облаке-9? Рен там? — Тому вспомнилось нечто похожее на парящий в воздухе дворец, который видел в городе. Он нагнулся и положил руку на плечо Селедке: — Послушай, ты можешь разыскать мою жену и сказать ей, где находится Рен?

— Ту тетку со шрамом? — с возмущением сказал мальчик, высвобождая плечо. На лице его отразилось негодование и страх. — И она здесь?

— Да, она в Брайтоне. Мы приехали вместе. Лицо Селедки покрылось пятнами, руки задрожали.

— Я и близко к ней не подойду! Она злющая, эта тетка! Убила и Гаргла, и Ремору, и меня бы укокошила, если б смогла. Это из-за нее мне пришлось утащить с собой Рен! Я не хотел, но ведь она бы меня укокошила по-другому!

— Я уверен, Эстер действовала так, как диктовали обстоятельства, — немного смущенно проговорил Том, потому что вовсе не был уверен в этом. — Случай трагический, но…

— Она злющая, — мрачно настаивал Селедка. — И вы злющий, раз с ней якшаетесь. Хоть, может, и думаете о себе по-другому…

— И тем не менее ты же принес мне эту газету, — возразил Том. — Ты хороший, раз умеешь чувствовать добро, Селедка. — Он улыбнулся мальчишке, который подозрительно разглядывал сидящего перед ним мужчину. Тому стало жаль его. Малыша столько раз обманывали и обижали в жизни, что он потянулся душой к первому же взрослому, проявившему к нему хоть какую-то доброту, пусть им оказался даже Набиско Шкин. Том подумал, как хорошо было бы забрать мальчика из этого бесчеловечного города в благословенную Вин-ляндию, где у него появилась бы возможность нормально расти вместе с детьми, увезенными Фрейей из Гримсби.

— Селедка, ты поможешь мне выбраться на волю?

— Можете не подлизываться! — ответил мальчик. — Мистер Шкин убьет меня за это!

— У мистера Шкина руки коротки. Я заберу тебя с собой, если захочешь. Разыщем Рен и Эстер, и все вместе рванем отсюда!

— Рванем куда? Гримсби больше нет. У меня здесь хорошая работа. С какой стати я брошу ее?

— Найдешь другую! Мы тебя высадим, где только пожелаешь. А хочешь, возьмем тебя с собой в Ан-коридж-Винляндский и будем жить все вместе?

— Жить вместе с вами? — переспросил Селедка. Глаза у него округлились и засияли, как лампа на потолке. — Это как… как семья, что ли?

— Только если ты сам этого пожелаешь! — заверил его Том.

Селедка громко сглотнул. Вообще-то у него в мыслях не было ехать куда-то вместе с Эстер. Эта женщина осуждена им, Селедкой, к смерти, и в один прекрасный день он намерен привести в исполнение свой приговор, ведь поклялся же! Однако Том ему очень нравился. Том казался добрым, даже добрее, чем мистер Шкин. И Рен добрая, хоть это из-за нее он попался в брайтонскую ловушку. Вот с Томом и Рен хорошо бы пожить!

— Ладно, — произнес он вслух и тут же оглянулся на дверь — не подслушивают ли! — Ладно. Раз сами приглашаете…

По коридору разнесся резкий, пронзительный сигнал электрического звонка, заставив Тома и Селедку вздрогнуть. Захлопали двери, по металлическому полу затопали ботинки. Селедка выхватил обрывок газеты из руки Тома, кинулся прочь из камеры, затворил и запер дверь. Том вскочил с койки, подбежал к двери и посмотрел в небольшое зарешеченное отверстие в самом верху, но с такой высоты ничего не разглядел. Звонок трещал и надрывался. В дальнем конце коридора послышались выкрики, кто-то еще пробежал мимо. Вдруг раздался внезапный, бьющий по ушам выстрел, еще один. Кто-то завизжал от боли.

— Селедка! — громко позвал Том.

Снова выстрелили, совсем близко, потом в коридоре прозвучал крик Эстер:

— Том! Том!

— Сюда! Здесь! — откликнулся он, и через мгновение ее закрытое вуалью лицо появилось в зарешеченном отверстии.

— Твою записку получила, — бросила Эстер, и Том поскорее убрался в сторону, когда «шаденфройде» начал дырявить дверь вокруг замка. Под ударом ее ноги дверь распахнулась.

— Где Селедка? — спросил Том. — Ты его не задела? Только минуту назад был здесь! У него фотография! Рен на Облаке-9!

Эстер подняла вуаль и быстро поцеловала его. От нее пахло порохом, а дорогое, некрасивое лицо раскраснелось от возбуждения.

— Заткнись и беги, — выдохнула она.

Он побежал, не обращая внимания на колющие приступы боли в груди. Сразу за дверью камеры коридор круто поворачивал. Двое убитых лежали в углу, ни тот ни другой не был Селедкой. Том осторожно переступил через трупы и поспешил за женой вверх по какой-то лестнице, на которой тоже лежали мертвые тела. В воздухе висел пороховой дым. Откуда-то снизу, из-под ног, доносились крики и визг.

— Постой, слышишь? — окликнул он. — Что там происходит?

Эстер обернулась с широкой ухмылкой:

— Кто-то выпустил на свободу Пропащих Мальчишек! Как неосторожно, правда? Нам лучше выйти наружу через верхнюю дверь!

Все лампочки внезапно погасли. Том с разбегу натолкнулся на Эстер, та помогла ему удержаться на ногах и сказала очень спокойным голосом:

— Стой, не дергайся.

В чернильно-непроглядной тьме сердце Тома успело отсчитать пять трепетных биений, после чего повсюду зажглись тускло-красные огни.

— Аварийный генератор, — пояснила Эстер. Том снова побежал вслед за ней через какие-то безлюдные офисы, где кроваво-красное освещение мерцало на латунных ручках картотечных ящиков и белоснежных клавишах пишущих машинок. Тут он вдруг заметил на Эстер новое пальто и стал думать, откуда оно у нее и куда делось старое. Том продолжал ломать голову над этими загадками, когда навстречу им выбежала группа служащих корпорации «Шкин».

— Ложись! — заорала Эстер, сбивая его с ног. — Я не вам! — добавила она, когда охранники, пригибаясь, бросились врассыпную в поисках укрытия.

Офис мгновенно заполнился ужасным грохотом, дымом и вспышками. Не у всех охранников имелись пистолеты, а те, что были вооружены, открыли беспорядочную стрельбу. Пули мгновенно изрешетили стену, разбили бачок с питьевой водой и взъерошили страницы календаря на письменном столе. Том забился за картотечный шкаф и смотрел, как Эстер прицельными выстрелами одного за другим снимала людей Шкина. Он не видел жену в бою с архангельскими охотниками, но всегда пытался представить, как ей надо было разозлиться, чтобы преодолеть страх перед многочисленными свирепыми бандитами. Однако теперь мог воочию наблюдать, что от нее веяло просто убийственной невозмутимостью. Когда патроны в барабане закончились, Эстер положила револьвер и убила последнего охранника ударом по голове пишущей машинкой, которая при этом весело тренькнула кареткой. Потом взяла револьвер и начала заряжать, и на лице ее играла улыбка. Том подумал, что никогда раньше не видел жену в таком хорошем настроении.

— Ты в порядке? — спросила она бодрым голосом, помогая ему подняться.

Том не был в порядке, но его так трясло, что он просто молча побежал вслед за Эстер вверх по еще одной лестнице и очутился в том же красивом вестибюле, где разговаривал с мисс Уимс. Сейчас ее стул пустовал, табличка на двери повернута наружу словом «Закрыто», часовой с внешней стороны входа исчез. Салют продолжал греметь и трещать над городом, посылая сквозь щели в занавесках розовые и изумрудные полосы света. Эстер выстрелила в замок на двери и распахнула ее. Том, проходя через зал, услышал в стороне чье-то испуганное, учащенное дыхание, а потом приглушенный плач.

Он встал на колени и заглянул под стол мисс Уимс.

На него смотрело бледное, искаженное ужасом лицо Селедки.

— Малыш, не бойся! — постарался успокоить его Том, когда тот пополз от него подальше в темень. Он показал Эстер рукой, чтобы не подходила, и выкрикнул: — Все нормально, это Селедка!

— Ну, так оставь его! — поторопила Эстер.

— Нельзя, — сказал Том. — Ребенок один, напуган. Он работал на Шкина, и если Пропащие Мальчишки найдут его, разорвут на кусочки! Я имел в виду в переносном смысле! — тут же добавил он, когда Селедка заскулил от страха.

— Сам виноват! — отрезала Эстер, нетерпеливо ожидая в дверном проеме. — Пошли, брось его!

— Но он сам пришел сказать мне, где Рен!

— Отлично! — уже сердито сказала Рен. — Теперь ты знаешь. Значит, он нам больше не нужен.

— Нет! — ответил ей Том несколько более резким тоном, чем хотелось. Нащупал под столом руку мальчика и выволок его наружу. — Он пойдет с нами! Я дал слово!

Эстер и Селедка на некоторое время уставились друг на друга, и Тому показалось, что сейчас она пристрелит малыша на месте. Но тут из глубин Перечницы донесся громогласный рев бунтарской ярости Пропащих Мальчишек, вступивших на тропу войны, и тогда Эстер сунула револьвер за пояс, вышла за дверь, придерживая ее, а Том вытащил из здания перепуганного насмерть, нетвердо стоящего на ногах Селедку. Они спускались по ступенькам на Олд-Стайн, когда оглушительные, сотрясающие все вокруг звуки разрывов эхом прокатились меж расположенными поблизости зданиями, а небо озарили ослепительные вспышки. «Когда я был маленький, — подумал Том, — салюты так громко не гремели». Он поднял голову и увидел, как над самыми крышами домов кружили жуткие белые воздушные корабли и из бронированных гондол поливали город ракетами.

— Великие боги и богини! — воскликнула Эстер. — Этого нам только не хватало!

— Что это? — захныкал Селедка, прильнув к Тому. — Что это гремит?

* * *

А происходило вот что. Эскадрилья «Лисиц-Оборотней» получила приказ отделиться от основных сил воздушного соединения Зеленой Грозы и уничтожить средства противовоздушной обороны Брайтона. Пилоты истребителей приняли за зенитный огонь фейерверки, которые вспыхивали над районами Куинз-парк и Блэк-Рок, и начали обстреливать их с бреющего полета, рассеивая в панике толпы зрителей. В это время по Океанскому бульвару обезглавленной змеей извивалось нескончаемое карнавальное шествие, когда над головами участников сквозь дым салютов, как гигантский призрак, появился «Погребальный гром» и полным ходом устремился к Облаку-9. Прямо по курсу флагманского корабля возвышались две бронированные горы Ком-Омбо и Бенхази в окружении городов поменьше и пригородов, копошащихся поблизости.

— Да там их целая группировка! — воскликнул генерал Нага с восторженным азартом охотника, который только что заприметил лису. — Вон тот, большой, несколько лет назад сожрал Оседлую Пальмиру! — Его механические доспехи заскрежетали и засвистели, поворачивая генерала крутом навстречу Сталкеру Фанг, а единственная рука угловато взмыла к виску в военном салюте. — Так вот для чего вы привели нас на запад, ваше превосходительство! Я знал, что не ради этого изъеденного молью плавучего курорта! Разрешите начать атаку…

— Молчать! — прошептала Сталкер Фанг. Разноцветные огни Брайтона мерцали на ее бронзовом лице. — Группировка городов не имеет непосредственного отношения к нашей миссии. Другие корабли соединения завяжут бой с городской артиллерией и истребителями, а также пресекут любые попытки брайтонцев оказать помощь своему мэру. Наша цель — летящий дворец. Абордажным отрядам приготовиться к высадке!

Нага беспрекословно выполнял указания Стал-керши все шестнадцать тяжелых военных лет, но это уж было слишком даже для него. Пока его адъютанты поспешно передавали в подразделения полученный приказ, облачались в боевые доспехи и портупеи с личным оружием, генерал оставался недвижно на месте с таким видом, словно получил пощечину. Но, вспомнив об участи офицеров, осмелившихся оспаривать приказы Сталкера Фанг, торопливо повиновался.

* * *

Рен и Тео перебежали на другую сторону рулевой рубки как раз вовремя, чтобы увидеть, как небо между Брайтоном и берегом расцветили кудрявые разрывы зенитных снарядов, выпущенных противовоздушной артиллерией Бенхази. Полосы яркого света с треском протянулись перед парящими в воздухе большими корпусами четырех штурмовиков и бесчисленными истребителями.

— Это воздушный налет боевых кораблей Зеленой Грозы, — сказал Тео.

— О Куирк! — прошептала Рен, думая об отце. — Думаешь, они хотят потопить Брайтон? Там мой папа! Тео, если он погибнет, я буду во всем виновата!

— Нет, они здесь не ради Брайтона, — ответил Тео, беря ее за руку. — Им нужна книга! Тот, кто подсадил раптора охранять сейф и убил членов экипажа рулевой рубки, вызвал и эти корабли и пустил в свободный полет Облако-9, чтобы легче было взять его на абордаж.

Откуда-то снаружи послышалась скрипучая сирена воздушной тревоги, будто проводили гвоздем по черному небесному стеклу.

— Надо бежать! — сказала Рен. — Как?

— На «Чибисе», конечно! Я не думаю, что со вчерашнего вечера кто-то успел слить из его баков горючее.

Тео покачал головой:

— Даже если сможем добраться до ангара, нас собьют раньше, чем успеем взлететь с Облака-9.

— Но «Чибис» — прогулочная яхта, а не военный корабль!

— Грозовики не станут задумываться над подобными мелочами.

— Но ты же знаешь коды, пароли и все такое. Свяжись с ними по радио и скажи, что ты свой!

— Рен, для них я не свой, — ответил Тео. — Уже не свой. Если попаду к ним в руки, меня убьют, а тело переправят в Батмунх-Цаку.

Рен не вполне поняла, что это значит, но видела, что Тео всерьез встревожен, может быть, напуган так же, как она. Рубку тряхнуло, когда что-то тяжело ударилось о верхнюю палубу, и поток искр и кувыркающихся горящих обломков полетел мимо прозрачных стен в море. Рен посмотрела в глаза юноше и постаралась говорить твердым, уверенным голосом:

— Послушай, что я скажу, Тео. Мой папа разыскивает меня в Брайтоне. Твои родители ждут тебя в Загве. И все они здорово обидятся на нас, если мы будем просто торчать здесь и ждать смерти. Ну, давай же, Тео! Мы должны хотя бы попытаться!

Не размыкая рук, оба поднялись по лестнице до выхода на первый этаж (через который убийца покинул помещение рулевой рубки) и вышли в коридор, упирающийся в открытую дверь кухни. Вокруг ни души. Над головой слышатся визг, крики и топот ног разбегающихся участников праздничного бала. Отблески от разрывов зенитных снарядов отсвечивают на глянцевых поверхностях свалившихся с полок кастрюль и сковородок и на блюдах с цукатами, брошенных разбежавшимися рабами, а за окнами сыплется водопад огненных брызг ядовитого желтого цвета.

Они воспользовались ближайшим выходом и, сами того не желая, выскочили в оранжерею перед входом в Шатер, прямо в гущу толпы гостей, которые неслись через газоны, как стадо перепуганных овец. Все уже знали, что с Облака-9 дороги нет, но старались убраться как можно дальше от Шатра из опасения попасть под бомбежку Зеленой Грозы. Опять же, все приглашенные были богачами и привыкли, что за деньги им окажут любую услугу.

Пусть подъемник не работает, но тогда должен быть воздушный корабль, или такси, или какой-то предприимчивый брайтонец организует переправу на своей небесной яхте или даже аэропеде!

Не желая быть увлеченными общей паникой, Тео и Рен с трудом вырвались из потока бегущих и спрятались под укрытие одной из абстрактных скульптур в оранжерее Пеннирояла. Они обнялись, прижавшись друг к другу, и наблюдали, как в лунном свете следы выхлопных газов исполосовали небо вокруг Обалака-9, будто нити огромной паутины, и Летучие Хорьки, жужжа и кувыркаясь, набросились на воздушные корабли Грозы. Казалось, у каждого корабля внутри находилось огненное семечко, и Летучие Хорьки терпеливо нащупывали его трассирующими очередями зажигательных пуль. Стоит отыскать его, и воздушный корабль начинает светиться изнутри, как бумажный фонарик на фестивале Луны, потом ослепительные языки пламени там и сям прорываются сквозь оболочку наружу, и вот уже весь корпус полыхает, словно небесный крематорий, медленно проплывающий по ветру мимо Облака-9, и вместе с ним ползут зловещие тени, отбрасываемые кипарисовыми рощами.

Но воздушные корабли тоже не дремали. На помощь им пришли тучи воскрешенных орлов и кондоров. Черные стаи птиц окружили летательные аппараты, кромсая крылья и нападая на беззащитных пилотов, а когда Хорьки пытались увернуться от них, тут же становились легкой мишенью для ракет и автоматических пушек воздушных кораблей. От крыльев мгновенно оставались лохмотья, топливные баки взрывались, лопасти пропеллеров веером вертелись и сыпались на лужайки Шатра, будто осколки жалюзи. Бескрылый, объятый пламенем аппарат «Головомойка обеспечена!» в неуправляемом пике врезался в станцию подъемника. «Капитан авиагруппы Мэндрейк», маневрируя, резко отвернул в сторону и задел «Драку без правил»; оба аппарата вместе ударили в бок штурмовика Зеленой Грозы. Вся куча мала огромной полыхающей цистерной стала плавно, как в замедленной съемке, опускаться вниз, в море.

У самого края оранжерей дрейфовал большой воздушный корабль, ожидая, когда истребители покончат с Летучими Хорьками, а позади него Рен могла видеть верхние ярусы Ком-Омбо, возвышающиеся, словно бронированный остров, над морем дыма. Крупный воздушный корабль завис прямо над городом, посыпая его, как пылью, потоком крутящихся-вертящихся цилиндриков, похожих издалека на крошечные серебристые стручочки. Они попадали точно в орудийные башни и другие огневые точки и взрывались с белой вспышкой, взметая обломки высоко в ночной воздух. Каждый взрыв отдавался в груди Рен, будто стучали в громадный барабан.

— Стаканы… — промолвил Тео.

— Вот эти серебристые штучки — стаканы? — удивилась Рен. — Да нет же, это бомбы! Видишь, взрываются! А ты говорил, что пилотировал стаканы!

Тео только молча утвердительно кивнул.

— Хочешь сказать, что там, в этих штучках, — пилоты? Их же разорвет на мелкие кусочки!

Тео опять кивнул.

— Тогда как же?..

— Как я остался жив? — Тео сокрушенно покачал опущенной головой: — Потому что я трус! Я струсил, вот как!

* * *

«Погребальный гром» рыскал сквозь завесу дыма и пепла, повисшую над побережьем. Внизу, в гуще многочисленных движущихся городов и поселков началась паника. Все решили, что воздушное соединение Зеленой Грозы прибыло, чтобы уничтожить их. Некоторые спасались бегством в пустыне; другие бросились в море, держась на поверхности с помощью надувных понтонов; третьи воспользовались суматохой, чтобы сожрать своих соседей. С Бенхази и Ком-Омбо на отражение атаки взлетели тучи воздушных истребителей, но не сумели противостоять более быстрым и хорошо вооруженным «Лисицам-оборотням» и стаям птиц-Сталкеров.

На «Погребальном громе» взорвался один из кормовых газовых отсеков, и паукообразные Сталкеры модели «Марк-IV» выползли на отвесные стенки оболочки, поливая пламя из огнетушителей. Рулевые плоскости тоже получили повреждения, а по переговорному устройству чей-то голос истерически кричал, что кормовая гондола уничтожена.

Однаждырожденные стояли на мостике бледные и напряженные. Шрайк видел, как их лица блестели от пота в свете смертоносных огней за стеклами иллюминаторов. Энона Зеро под своим стальным шлемом всхлипывала от страха. По радио с других кораблей трескучими голосами просили помощи и докладывали о полученных повреждениях. «Взмах рассерженного меча» получил пробоину в середине корпуса и падал, объятый пламенем. «Осенний дождь с поднебесных вершин» потерял рули, и его сносило ветром прямо в бок Бенхази. В динамиках было слышно, как на корвете кто-то нечеловечески кричал и кричал без передышки, потом связь с ними внезапно оборвалась.

Сталкер Фанг словно не замечала ничего вокруг. Невозмутимо стояла возле штурвального и не отрывала глаз от Облака-9, которое медленно удалялось от родного города.

— Следуйте за тем зданием, — приказала она.

* * *

Корабли, атаковавшие Брайтон, быстро переключились на другие цели, но беды плавучего курорта на этом не закончились. В машинном отделении бушевал пожар, половина гребных колес разрушена. Во время налета город сорвало с якорей, и теперь он дрейфовал, оставляя за собой след из черного дыма и шафранового пламени. Вокруг него на поверхности моря образовалась пленка горящего топлива. Все, кто мог бы организовать спасательные и восстановительные работы, либо погибли, либо находились на Облаке-9 в числе приглашенных на бал мэра.

В неразберихе никто не обратил внимания на сигнал тревоги в здании Перечницы, пока Пропащие Мальчишки не расправились с последним охранником и не высыпали на улицы города, горя желанием отвести душу после продолжительного заточения. Остальные рабы Брайтона тоже не хотели упускать такую возможность. Обитатели трюмов — рабочие машинных отсеков, канализационных сооружений и зловонных фильтровальных установок Морского бассейна — вооружались гаечными ключами, скребками для чистки бассейна и молотками для отбивания мяса, вылезали на верхнюю палубу через городские люки и вместе с Пропащими Мальчишками грабили антикварные магазины и поджигали картинные галереи. Добропорядочные брайтонские артисты и художники, которые столько раз на совместных вечеринках во всеуслышание говорили о нечеловеческих условиях жизни рабов и организовывали творческие вечера, демонстрируя свою солидарность с угнетенными, теперь уносили ноги, разбегаясь из города на перегруженных воздушных кораблях и черпающих бортами воду моторных катерах.

Во всей этой сумятице, за плотной пеленой грязного дыма, повисшей над многострадальным Брайтоном, мало кто заметил, что Облака-9 больше нет на своем привычном месте.

 

Глава 29

НЕВЗОРВАВШИЙСЯ ПИЛОТ

Рен и Тео сидели в темноте под большой скульптурой, опершись спинами о постамент, и ждали, когда все закончится. Здесь же, на постаменте, с вечера остались несколько полных стаканов с пуншем, и Рен выпила один. Сколько времени продолжается этот кошмар? Пять минут? Десять? А кажется, всю жизнь! Рен уже научилась различать высокий, с подвыванием голос автоматических пушек Летучих Хорьков и басовитую трескотню орудий Зеленой Грозы. Ракетные залпы с той и с другой стороны звучали похоже, зато она всегда знала, когда взрывался стакан, потому что Тео каждый раз вздрагивал, зябко обхватывал себя за плечи и зажмуривал глаза.

— Хочешь поговорить об этом? — предложила Рен. — Об этих штуках, стаканах?

— Нет.

— Да ладно тебе! Все равно делать нечего. Тео опять весь сжался при звуках очередной серии взрывов на окраинах Ком-Омбо. Потом, очень тихо, так что Рен едва слышала его за грохотом боя, стал рассказывать о своей карьере пилота летающей бомбы.

— Это было в самом начале сражения на Ржавых болотах. Пригороды противника прорвались по всей линии фронта, и наше воздушное соединение получило приказ отступать к западным границам ШаньТуо. Мы все расслабились, поскольку в ближайшее время никаких бомбометаний не ожидалось. Вдруг пришел новый приказ — удерживать несколько часов район под названием Черный остров, потому что какой-то хирург-механик из корпуса Воскрешенных людей откапывал там ценное изделие Древних, которое не должно попасть в руки городских…

Тео до сих пор преследовало тошнотворное ощущение внезапно взлетающего бомбоносца и паники среди пилотов стаканов, когда по тревоге они стали торопливо карабкаться в свои стаканы.

— Ждать — хуже всего, — продолжал Тео. — Мы сидели в кабинах в полной боевой готовности, пристегнутые, с открытыми бомболюками под стаканами. Сидели и смотрели на орудийную перестрелку внизу. Потом команда: «Стаканы — к бою!» И мы пошли…

И они пошли; разомкнули подвесные захваты, потом долгое падение, все ниже и ниже, лавируя между красивыми и смертельными разрывами вражеских ракет. Раньше конструировали беспилотные стаканы, со Сталкерскими мозгами, но они не могли уклоняться от наземного огня так же эффективно, как это делал человек. Да и зачем попусту расходовать дорогостоящее оборудование, если есть молодые, горячие головы, вроде Тео, готовые на смерть ради того, чтобы Мир Снова Стал Зеленым?

— Целью бомбометания был город под названием Ягдштадт-Магдебург, — рассказывал Тео. — Я попал куда-то в средние ярусы. Думал, передо мной какое-то фортификационное сооружение, а оказалось, просто тонкий пластиковый навес, а под ним что-то вроде крестьянского хозяйства. Приземлился прямо в огромной скирде сена, поэтому и не разбился, просто отключился на пару минут. Очевидно, из-за мягкой посадки и стакан не взорвался. Взрыватель срабатывает автоматически при ударе, но предусмотрен и ручной детонатор, как раз на такой случай. Я хотел нажать, когда очнулся, но не смог… Не смог заставить себя…

— Конечно, нет, — тихо, но убежденно сказала Рен. — Ты же промахнулся. Не мог же ты подорвать крестьян, мирных граждан! Это означало бы убийство!

— Да, убийство, — как эхо, отозвался Тео. — Только не это остановило меня. Я просто не хотел умирать!

— Сейчас уже слишком поздно судить. Том неопределенно пожал плечами:

— Я сидел, не вылезая, и ревел. А через некоторое время они пришли, сняли взрыватель со стакана, выволокли меня наружу и увели с собой. Думал, сейчас расстреляют, и правильно сделали бы. Но не расстреляли.

Сколько я слышал историй о жестокости варваров, о том, как они пытают пленных, и, наверное, есть среди них и такие. Но ко мне относились, как к собственному сыну. Накормили, долго извинялись за то, что вынуждены продать меня в рабство. Они не имели возможности держать на борту пленных Зеленой Грозы, а кроме того, боялись, что мы можем сговориться и устроить бунт. Но я бы уже никогда не пошел против них. Они открыли мне глаза на то, как неправы грозовики. Как глупо воевать…

Тео поднял глаза на Рен:

— Вот почему я порвал с Зеленой Грозой. И если теперь они поймают меня, узнают, кто я и что сделал, то обязательно убьют!

— Не убьют! — возразила Рен. — Потому что никогда не поймают. Мы что-нибудь придумаем!

Грохот двигателей заглушил ее голос. Рен осторожно привстала и посмотрела через оранжерею. Огромный белый корабль с рубцами от участия во многих сражениях медленно перемещался сквозь стропы Облака-9.

— Великие боги! — воскликнул Тео, выглядывая через плечо Рен. — Это же «Погребальный гром»! Это ее корабль!

Смонтированные на моторных консолях колосса короткоствольные пусковые установки поворачивались во все стороны, без труда сбивая любой аппарат Летучих Хорьков, стоило ему появиться в зоне поражения. От попаданий ракет погибли «Можешь взглянуть напоследок» и «Маленький, удаленький в оранжевых сандаликах»; обломки бальзового дерева и обгорелые клочья полотна полетели на гостей, залегших на газоне Шатра.

Орнитоптер «И это все, что есть?» некоторое время порхал вокруг воздушного корабля, как комар, пытающийся укусить динозавра, но так и не смог повредить армированную оболочку, и в итоге стая рапторов настигла его и расщепила на лучинки. «Долой тяготение!» в отчаянном броске пошел на таран необъятной гондолы, но ракетным залпом его отбросило прямо в бок одного из аэростатов, на которых висело Облако-9. От гигантской вспышки и грома Шатер содрогнулся, и вся летающая палуба круто накренилась. Крики ужаса на лужайке стали еще громче.

Рен прикрыла лицо ладонью от вихря пыли и дыма, поднявшегося, когда «Погребальный гром» повернул сопла двигателей под углом посадки и опустился на газон Облака-9. Гости, ранее покинувшие Шатер, теперь устремились обратно, пробегая мимо укрытия Рен и Тео, либо оставались на месте, мастеря из подручного материала — манишек и салфеток — белые флаги. Милиционеры зайцами разбежались по кустам, побросав оружие и стягивая с себя нарядную красную форму. Между развесистыми пальмами прогремели пулеметные очереди. Из открытых люков корабельной гондолы высыпали угловатые фигуры в доспехах.

— Сталкеры! — вырвалось у Рен. Она никогда раньше не видела Сталкеров и, честно говоря, не верила в их существование, но что-то в движениях этих бронированных существ убедительно свидетельствовало — это не человеки! Ей захотелось оказаться как можно дальше от них. Рен вскочила на ноги, готовая к бегству, и позвала Тео: — Бежим скорее! Бежим к ангару «Чибиса» — проскочим через Шатер!

Лестницы Шатра совершенно обезлюдели. Рен и Тео бежали вверх по ступенькам, спотыкаясь о карнавальные шляпы и распростертые неживые тела. На площадке солярия, где Шкин продал ее Пеннироялу, кто-то уронил на пол бисквитное пирожное, Рен, не заметив, поскользнулась и с разбегу упала. Жестяная Книга, засунутая за шаровары, оцарапала ей спину и больно врезалась в ягодицы. Рен казалось, что кровь стекает в шаровары, когда подбежавший Тео помогал ей подняться. Может, надо отделаться от этой книги, пока не поздно? Отдать ее Зеленой Грозе и попросить пощады. Но ведь Гроза не знает пощады, разве не так? С тех пор как Рен в Брайтоне, она неоднократно видела листовки и плакаты, а также заголовки в разделе международных новостей «Палимпсеста», кричащие: «Новые жестокости варваров!», «Нескончаемые зверства Зеленой Грозы!». И если у Рен обнаружат Жестяную Книгу…

От дверей бального зала они посмотрели назад, на оранжереи. Бой закончился, Сталкеры шли цепью, гоня впереди себя пленных людей.

— Интересно, Шкина взяли? — с надеждой сказала Рен.

— И что стало с Фифи? — добавил Тео, и они снова побежали через зал, где погасли праздничные огни на стенах и потолке, а под ногами хрустело разбитое стекло. — И где Пеннироял?

— О-о-о, за него не беспокойся, — заверила его Рен. — Могу поспорить, это он привел их сюда.

Шкин говорил, что искал покупателя на Жестяную Книгу. Вот и Пеннироял сделал то же самое — выгодно продал свой родной город!

Они прошли через кинозал, где до сих пор стрекотал проектор. В его свете Рен померещился кто-то на винтовой лестнице.

— Синтия! — воскликнул Тео.

Их подруга и товарищ по несчастью бегом ринулась вниз по лестнице в своем праздничном костюме, мягко мерцающем в свете цветных кадров на экране. «Что ей понадобилось там, наверху? Может быть, растерялась с перепугу, и, когда все побежали прочь из бального зала, она ринулась совсем в другую сторону? — размышляла Рен. — Или миссис Пеннироял послала ее за чем-нибудь; вон у нее блестит что-то в руке!»

— Синтия, — заговорила Рен, — не бойся! Мы с Тео улетаем отсюда и возьмем тебя с собой. Правда, Тео?

— Где она, Рен? — злым голосом спросила Синтия.

— О чем ты? — удивилась Рен.

— О Жестяной Книге, конечно!

Рен никогда не видела у Синтии такого лица — холодного, жестокого и расчетливого, словно оно принадлежало другому человеку.

— Я уже посмотрела в сейфе у Пеннирояла, — продолжала Синтия, — и знаю, что ты взяла ее. С момента твоего появления я подозревала, что ты здесь неспроста! На кого работаешь? На «Тракционштадтсгезельшафт»? Или на африканцев?

— Ни на кого! — обиделась Рен.

— А вот ты работаешь, Синтия Туайт! — сказал Тео. — Ты подослана Зеленой Грозой, так? Ты убила Пловери и остальных и оборвала крепежные тросы Облака-9!

Синтия рассмеялась:

— А ты не дурак, африканец! — Паясничая, она сделала реверанс. — Позвольте представиться: Агент 28 из личной разведгруппы Сталкера Фанг. А ведь я была неплоха, правда? Милая глупышка Синтия! Сколько вы все потешались надо мной, вы и Фифи, и все остальные! Но все это время я служила другой госпоже, той, что снова сделает мир зеленым! — Синтия медленно вытянула руку в сторону Рен. Блестящая штука, которую она несла, оказалась пистолетом.

Словно чужими руками Рен извлекла Жестяную Книгу из-под блузки и протянула Синтии. Та схватила ее и отступила назад.

— Спасибо тебе, — произнесла она прежним сладким голоском. — Сталкер Фанг будет довольна.

— Это она послала тебя за ней сюда? — растерянно спросила Рен. — Но как ей удалось разузнать…

Синтия засияла от самодовольства: — О нет! Госпожа думала, книга все еще в Анкоридже. Даже снарядила экспедицию к месту, где, по словам Пеннирояла, затонул город, но там ничего не было. Поэтому меня прислали на борт Облака-9 — следить за мэром на случай, если он знает, что на самом деле случилось с книгой. Я сначала даже не поверила своей удаче, когда услышала, что ты привезла Жестяную Книгу с собой! Сразу же отправила донесение в Нефритовую пагоду, а в ответ получила приказ оставить книгу в сейфе Пеннирояла до прибытия помощи. Она представляет слишком большую ценность и может иметь ключевое значение для нашей победы в войне. Госпожа не желала, чтобы с книги сделали копию или пересылали оригинал по обычным каналам. Сталкер Фанг лично прибудет за ней. Это ее корабль приземлился в оранжерее. — Синтия с умилением посмотрела на Жестяную Книгу. — Она хорошо наградит меня за выполненное задание.

Стрельба в оранжереях прекратилась. Со стороны солярия слышались голоса, выкрикивающие команды на незнакомом Рен языке. Она сделала маленький шаг к Синтии, не забывая о пистолете у нее в руке.

— Синтия, послушай, — проговорила Рен, — теперь у тебя есть Жестяная Книга. Отпусти нас, пожалуйста, а? Если Зеленая Гроза схватит Тео…

— То казнит его за трусость, — невозмутимо продолжила за нее Синтия. — Я бы и сама сделала это с удовольствием, но уверена, что моя госпожа захочет допросить вас обоих и узнать, насколько вы осведомлены о Жестяной Книге.

— Мы не знаем ничего! — выкрикнул Тео.

— Можешь говорить что угодно, африканец. Посмотрим, что ты скажешь, когда за тебя примутся механические следователи.

— Но, Синтия… — Рен беспомощно покачала головой. Она до сих пор не могла прийти в себя, потрясенная предательством подруги. — Послушай, тебя же, наверное, и зовут по-другому, не Синтия?

У той от удивления округлились глаза:

— С какой стати?

— Ну, у всех шпионов должны быть вымышленные имена!

— Да? А чем мое собственное не годится?

— Нет-нет, я просто…

Огромный, туго набитый чемодан, падая с галереи, ударил Синтию по голове и раскрылся, рассыпав по полу деньги, драгоценности и дорогостоящие по виду изделия олд-тека. Девочка успела только охнуть и, упав, лежала без движения. Пистолет выстрелил, пуля пробила дырку в потолке где-то над головой Рен. Тео схватил Рен в охапку и оттащил в сторону, на случай если за чемоданом последует еще какой-то багаж, но, взглянув вверх, они увидели лишь круглое, бледное лица Нимрода Пеннирояла, выглядывающее через перила.

— Она не двигается? — спросил он тревожно. Рен сделала шаг и склонилась над Синтией. На волосах девочки была кровь, а когда Рен прикоснулась к ее шее, то пульса не почувствовала (впрочем, она не знала точно, в том ли месте щупает).

— Кажется, мертвая…

Пеннироял поспешил вниз по лестнице.

— Чепуха, от ласкового поглаживания по голове не умирают! Но если и так, она ведь вражеский лазутчик, не правда ли? Запросто убила бы вас двоих, не будь я таким быстрым на принятие решений! Услышал, как вы беседуете, пока собирал наверху кое-что из вещей. — Он издал довольный смешок, извлекая Жестяную Книгу из пальцев Синтии. — Ну и везучий же я! А уж было расстроился, думал, потерял навсегда! А теперь за дело, помогайте все собирать!

Рен и Тео нехотя повиновались. Пеннироял, очевидно опасаясь, что они могут попытаться ограбить его, поднял пистолет Синтии и не выпускал его из руки, пока другой запихивал монеты, статуэтки, старинные изделия обратно в чемодан, а потом сел сверху, чтобы защелкнулись замки. Доносящиеся снаружи крики становились громче, так как солдаты Зеленой Грозы, привлеченные звуком выстрела, со всех сторон устремились к бальному залу.

— Ну вот! — подытожил Пеннироял. — А теперь — быстро к ангару! Если поможете мне дотащить это, обещаю, увезу отсюда обоих! Ну, быстрее, торопитесь!

— Вы не можете улететь просто так, — возразила Рен, поспешая за ним по извилистым коридорам, а Тео, тужась изо всех сил, волок сзади чемодан. — А как же ваши граждане, избиратели?

— Ах, они… — пренебрежительно бросил мэр.

— А ваша жена? Ее, может быть, уже взяли в плен…

— Да-да, несчастная Фифи! — Пеннироял распахнул дверь и выпустил их в оранжерею в задней части Шатра. — Какая потеря! Конечно, мне будет не хватать ее. Но время — лучший лекарь. Так или иначе я не имею права подставлять собственную шею, чтобы спасти ее. Моя жизнь принадлежит читающей публике, я должен спастись и поведать миру о Брайтонском сражении и моей героической схватке с Зеленой Грозой!

И они поспешили через оранжереи — Пеннироял впереди, Рен и Тео за ним, по очереди волоча огромный чемодан. Грозовики еще не добрались до этой части Шатра, ничто не двигалось в кипарисовых рощах и на покрытых перголой дорожках. Над изрытым воронками аэродромом Летучих Хорьков поднимался дымок, но ангар с «Чибисом» стоял целехонький. Видимо, артиллеристы Грозы пожалели снарядов на нелепое пузатое сооружение с дурацкими медными плавниками, на которых сейчас мерцали отблески пожаров.

— Я слышу звук работающих двигателей, — насторожился Тео, когда они выбрались из рощи на посадочную площадку перед ангаром. — Смотрите, двери открыты!

— Великий и всемогущий Поскитт! — воскликнул Пеннироял.

Через раздвинутые створки виднелся «Чибис» в полной готовности, а его двигатели гудели, разогреваясь для взлета. В гондоле горел свет, за пультом управления сидел Набиско Шкин. Очевидно, он потерял надежду дождаться Рен и получить от нее Жестяную Книгу, поэтому решил сократить убытки за счет спасения собственной шкуры. Боясь его, девочка остановилась, но Пеннироял, наоборот, прибавил ходу и бегом припустился к яхте.

— Шкин! — закричал он. — Это я, ваш старый друг Пеннироял!

Шкин высунулся из люка в гладком боку гондолы «Чибиса», достал из складок мантии пистолет и дважды выстрелил в мэра. В свете огней яхты кровь восклицательным знаком выплеснулась вверх из головы Пеннирояла. Мэр по инерции сделал неуклюжий кувырок, упал на мотки тросов и затих.

— О боги! — прошептала Рен. С детства слыша истории о Пеннирояле, она воспринимала его как часть своей жизни, как бессмертного сказочного персонажа.

Шкин вышел из гондолы и приблизился к Рен, держа пистолет на изготовку.

— Моя книга у тебя? — спросил он.

— Нет! — сказал Тео, прежде чем Рен успела ответить. — Ее забрали грозовики!

— Что в чемодане? — спросил Шкин, и Тео открыл перед ним крышку. Работорговец улыбнулся своей холодной, серой улыбкой. — Ну что ж, с паршивой овцы хоть шерсти клок, а? Закрой чемодан и отдай мне.

Тео сделал, как велено. Ледяные глаза Шкина снова уставились на Рен.

— Что дальше? — спросила она. — Теперь, полагаю, вы нас застрелите?

— Боги милостивые, нет! — притворно изумился Шкин. — Дитя, я не убийца, а бизнесмен! Какую выгоду получу я, убив тебя? Правда, тебе удалось рассердить меня, но, судя по шуму, наши друзья из Зеленой Грозы скоро будут здесь; они-то и научат тебя хорошим манерам.

Рен услышала чужие гнусавые голоса, раздающиеся со стороны оранжереи. Среди деревьев замелькали огоньки факелов. Ей хотелось спросить Шкина об отце, но тот уже закинул чемодан через люк гондолы и сам залезал вслед. Моторы взревели.

— Нет! — закричала Рен. Она не могла поверить, что боги действительно позволят этому злодею Шкину убраться целым и невредимым. Но швартовочные захваты «Чибиса» отошли в стороны, яхта приподнялась над полом, двигатели плавно повернулись в положение взлета. — Так нечестно! — продолжала кричать Рен, затем ее осенило. — Книга! Жестяная Книга у нас! Тео соврал! Возьмите нас с собой, и мы отдадим книгу!

Шкин слышал ее голос, но не разобрал слов. Взглянул сверху на Рен, улыбнувшись своим призрачным подобием улыбки, потом снова сосредоточился на панели управления. Яхта, набирая высоту, проплыла над посадочной площадкой, протиснулась, отгибая ветки, между верхушками крон двух деревьев и грациозно взмыла в небо.

— Это несправедливо! — снова выкрикнула Рен. Ей до смерти надоел этот Шкин, до смерти надоело бояться. Теперь она понимала, почему мама и папа наотрез отказывались делиться воспоминаниями о своих былых приключениях. Если ей суждено выжить, она тоже ни за что не станет вспоминать эту ужасную ночь!

— Зачем ты соврал про книгу? — с упреком спросила Рен. — Он мог взять нас, если бы получил ее.

— Не взял бы, — ответил Тео. — И знаешь, если все за ней так гоняются, значит, там есть что-то очень опасное. А потому нельзя допустить, чтобы она попала в руки такого мерзавца, как Шкин.

Рен шмыгнула носом.

— Она никому не должна попасть в руки! — Рен подошла к лежащему Пеннироялу и, брезгливо морщась, достала Жестяную Книгу из складок его порванной мантии. Одна из пуль Шкина оставила в ней глубокую вмятину, больше никаких повреждений не имелось. Даже прикосновение к ней вызывало у Рен отвращение. Подумать только, сколько бед она принесла! Сколько людей погибло из-за нее! — Я ее выброшу в море, — решила Рен и побежала через изрытую воронками рулежную полосу к краю оранжерей.

Но не морскую равнину увидела она, когда посмотрела вниз через перила. Облако-9 отнесло ветром быстрее и дальше, чем ей казалось. Извилистая полоса прибоя, обозначающая кромку берега, белела уже на несколько километров к северу, с протянувшейся вдоль нее гирляндой огней и пожаров в городах. Прямо под Рен безжизненные склоны африканских холмов поднимали свои вершины навстречу луне.

Застыв от неожиданности, она рассматривала эту картину за бортом, сжимая в руках Жестяную Книгу, когда услышала за спиной топот многих ног. Обернулась и увидела факелы и направленные на нее и Тео ружья целого взвода солдат. Здесь были и Сталкеры, один из которых схватил Тео, и мужчина, сам похожий на Сталкера, с горбоносым лицом и в механизированных доспехах, с мечом в покрытой железом руке. Он выступил вперед и приказал:

— Не двигаться! Вы являетесь военнопленными Зеленой Грозы.

* * *

После того как «Чибис» выскользнул за пределы Облака-9 в открытое небо, Набиско Шкин позволил себе удовлетворенно улыбнуться. Большинство боевых кораблей Зеленой Грозы были слишком далеко и все еще вели перестрелку с Бенхази и Ком-Омбо, а войска, высадившиеся в саду Пеннирояла, заняты более важными делами, чем преследование убегающего от возмездия работорговца.

Он поудобнее расположился в комфортабельном кресле и с довольным видом похлопал рукой по лежащему рядом на столе чемодану. Далеко впереди, в пустыне, виднелись мерцающие огоньки нескольких движущихся городов. Он совершит посадку на одном из них и переждет, пока Зеленая Гроза не уберется из Брайтона. После этого отправится туда и подсчитает понесенный ущерб. Перечнице, конечно, нанесены значительные повреждения. Служащие и человеческий товар, вероятно, убиты. Не имеет значения, все застраховано. Хорошо бы выжил этот мальчишка, Селедка! Но и без него он сможет разыскать Анкоридж-Винляндский и набить рабами трюмы одного-двух кораблей!

Шкин все еще мечтал о поездке в Винляндию, когда яхту окружили рапторы. Они отделились от патрульной стаи, посланной охранять воздушное пространство вокруг Облака-9. Когда птицы-Сталкеры зашли на него со стороны луны, Шкин принял их за тучу. Но потом различил взмахи крыльев, и в то же мгновение десятки стальных клювов ударили в плексигласовые окна кабины, стали дергать за обтекатели подвесок, рвать когтями тонкую оболочку «Чибиса». Отломанные рулевые плоскости завертело и унесло потоком воздуха. Лопасти пропеллеров кромсали птиц десятками, но их место занимали новые десятки, пока двигатели яхты не захлебнулись перьями и кровавой кашей. Шкин схватил микрофон радиостанции, настроил все диапазоны на передающий режим и прокричал:

— Прекратите атаку! Я — законопослушный предприниматель! Я не принадлежу ни к одной из конфликтующих сторон!

Но боевые корабли Зеленой Грозы, услышавшие его призыв, не могли определить, откуда поступает сигнал, а для птиц он ничего не значил. Рапторы продолжали рвать, резать, раздирать и кромсать полотно оболочки, оголяя металлический каркас, пока не настал момент, когда Набиско Шкин сквозь голые шпангоуты мог видеть лишь черные очертания птиц с распростертыми крыльями, кружащие, как в калейдоскопе, на фоне священной луны. Растерзанная яхта начала падать, и тут рапторы сорвали прозрачный купол кабины и добрались до пилота.

Набиско Шкин не тот человек, чтобы давать волю чувствам, но птиц было много, а падать до земли довольно долго. Всю дорогу он, не переставая, кричал благим матом.

 

Глава ЗО

ПЛЕННИКИ ЗЕЛЕНОЙ ГРОЗЫ

Мужчину в механических доспехах звали Нага. Так обращались к нему его подчиненные, забирая у Рен Жестяную Книгу и конвоируя обратно к Шатру. Жуткое имечко, и сам он выглядел как пугало, ковыляя в своем скрежещущем и свистящем экзоскелете, но, по крайней мере, оказался достаточно воспитанным, потому что осадил своих людей, когда те стали подгонять Рен, толкая в спину ружьями. Она удивилась и немножко успокоилась; до сих пор говорили, что грозовики пленных не берут. Подумала даже, не спросить ли Нагу, что с ней собираются сделать, но не решилась. Рен искоса взглянула на Тео. Ей хотелось, чтобы он объяснил, о чем разговаривают солдаты Грозы на своем непонятном языке, но Тео шагал с опущенной головой и не смотрел в ее сторону.

Потом все поднялись по лестнице с наружной стороны Шатра мимо садовой решетки, за которой держали под стражей многочисленных пленных рабов и вчерашних гостей. Их бдительно охраняла рота Сталкеров. Фифи Пеннироял тоже находилась здесь и устроила что-то вроде сольного концерта, стараясь своим пением подбодрить товарищей по несчастью, но, как показалось Рен, ее усилия не приносили существенного результата.

Сначала Рен думала, что ее и Тео разместят вместе с остальными пленными, но конвойные продолжали вести их мимо бассейна Пеннирояла, который широким мокрым пятном пролился через край по накренившемуся солярию. У окон с внешней стороны бального зала стоял Сталкер, внешне гораздо более страшный, чем безмозглые и безликие твари, с которыми до сих пор сталкивалась Рен. Он был огромный, в сияющих доспехах, а стальная шлем-маска закрывала не все лицо, как у других, а лишь наполовину, оставляя на виду мертвую, бледную кожу с длинной щелью рта, который при появлении Рен чуть заметно дернулся, а зеленое сияние в глазах вспыхнуло ярче. Она сразу отвернулась, вне себя от ужаса из-за того, что привлекла внимание монстра. Что он собирается сделать? Заговорит? Набросится на нее? Но Сталкер лишь ответил военным салютом на приветствие Наги и сделал шаг в сторону, пропуская конвой с пленными в бальный зал.

Подачу электричества уже наладили, и свет снова горел. Санитары выносили на носилках Синтию. Когда они проходили мимо, Рен услышала стон и обрадовалась, что ее подруга жива, но тут же вспомнила, что это не настоящая подруга, и уже не знала, радоваться ей или нет.

На сцене, где в фестивальную ночь играл маленький оркестр, сидели какие-то, видимо, офицеры в белых мундирах. Нага подошел, печатая шаг, ловко отсалютовал и доложил. Высокая женщина повернула голову, разглядывая пленников. Ее лицо было закрыто бронзовой маской, в которой жгучим пламенем горели изумрудные глаза.

— О-о-о! — будто в агонии, выдохнул Тео.

И тогда Рен поняла, что это та самая Фанг, главная Сталкерша. Ошибки быть не могло! От нее веяло таким могуществом, что оно, казалось, потрескивает в воздухе, как атмосферное электричество; у Рен даже поднялись дыбом волоски на шее. Тео рядом с ней била благоговейная дрожь, словно на его долю выпало присутствовать при чудесном явлении небесного божества.

Нага сказал что-то еще и вытащил из полости в своих доспехах Жестяную Книгу. Глаза Сталкерши вспыхнули, и она грациозно сошла со сцены. Нетерпеливо схватив книгу, Фанг стала изучать знаки, выцарапанные на титульном листе, потом с удовлетворением вздохнула, глубоко и прерывисто. Нага задал какой-то вопрос, показывая на Рен и Тео, но Сталкерша только отмахнулась, села поудобнее, скрестив ноги, открыла Жестяную Книгу и принялась читать.

— И что теперь? — вполголоса пробормотал Тео. — Я думал, она захочет допросить нас…

— Кажется, и Нага так думал, — тоже вполголоса ответила Рен.

Но, похоже, Сталкер Фанг забыла обо всем на свете. Военные не сводили с нее глаз, будто ожидая приказаний, но Фанг была поглощена чтением книги. Нага сказал что-то на ухо одному из присутствующих. Тогда женщина — молодая и красивая, в такой же форме, как остальные офицеры, только черного цвета — обратилась к нему, поклонилась, спрыгнула со сцены и направилась к пленникам.

— Вам придется пройти со мной, пожалуйста, — вежливо сказала она на слегка ломаном англицком.

Рен почувствовала некоторое облегчение. Эта женщина казалась не такой суровой, как другие участники десанта Зеленой Грозы. На именной нашивке у нее на груди под парой загогулистых иероглифов печатными буквами написано: «Доктор Зеро». Рен догадалась, что иероглифы означают то же самое на языке Шань-Гуо. По внешнему виду не скажешь, что она доктор — слишком молодо выглядит. Косой разрез глаз и широкие скулы напомнили Рен ее друзей-иннуитов дома, в Анкоридже. Короткая стрижка крашеных зеленых волос удивительно шла к этому лицу Дюймовочки. Но голос звучал совсем не по-доброму. Она взяла ружье у одного из солдат и направила его на двух пленников.

— Вперед, шагом марш! Быстро, пожалуйста!

Они пошли, как велено. Когда женщина вывела обоих на площадку солярия, Рен специально посмотрела на большого Сталкера и увидела, что он снова неотрывно следит за нею. Чего он к ней прицепился, что она такого сделала? Рен опять быстро отвернулась, но продолжала чувствовать на себе его взгляд.

Доктор Зеро движением ружья приказала Рен и Тео следовать через солярий, потом вниз по ступенькам по направлению к общей группе пленных в огороженной решеткой оранжерее. Однако, спустившись по лестнице на террасу, похожую по форме на полумесяц, когда их стало не видно и не слышно из бального зала, приказала пленникам остановиться. Потом обратилась к ним на англицком со своим мягким акцентом:

— Что это за вещь Цветок Огня взяла у вас? Рен ответила:

— Жестяную Книгу… Жестяную Книгу Анкориджа.

Доктор Зеро нахмурилась, видимо безуспешно стараясь отыскать в памяти значение этих слов.

— А разве вы не за ней сюда прилетели? — полюбопытствовал Тео.

— Вероятно, да. Кто знает? — Доктор Зеро пожала плечами, оглянулась в направлении бального зала и добавила, понизив голос, словно опасаясь, что госпожа может услышать: — Ее превосходительство не посчитала нужным поделиться с кем-либо своими соображениями относительно нападения на ваш город. Что есть эта Жестяная Книга?.. Какая причина делает ее настолько важной, что Цветок Огня решает прибыть сюда на военных кораблях, чтобы получить эту вещь?

— По словам Синтии, тот, кто завладеет Жестяной Книгой, победит в войне, — сказала Рен.

Она просто сказала, что слышала, но доктор Зеро вдруг словно окаменела. На лице ни кровинки, но, может, это только игра лунного света? Раскосые глаза широко раскрылись и смотрели сквозь Рен навстречу какой-то будущей ужасной катастрофе.

— Ну конечно! Конечно! Книга содержит подсказку к созданию какого-то разрушительного оружия олд-тека. Вероятно, такого же, как МЕДУЗА, настолько мощного, что может уничтожать целые города! И вы отдали книгу Сталкеру Фанг! Глупцы!

— Так нечестно! — обиделась Рен. — Мы не виноваты…

Доктор Зеро коротко засмеялась, но совсем невесело. Наоборот, в ее смешке прозвучал страх.

— Теперь зависит от меня, не правда ли? — сказала она. — Теперь зависит от меня остановить ее!

Доктор Зеро повернулась и побежала обратно — вверх по лестнице, к бальному залу, по дороге отшвырнув в сторону ружье.

 

Глава 31

МГНОВЕНИЕ РОЗЫ

Генерал Нага, все еще обиженный на то, что ему не разрешили разобраться с Бенхази и другими городами, отправился со своим ударным подразделением прочесывать нижние этажи Шатра в надежде отыскать тайное гнездо городских партизан, с которыми можно было бы завязать достойную драку. В бальном зале остались несколько боевых Сталкеров, охраняющих госпожу, по-прежнему углубленную в чтение. Зеленый свет ее глаз отражался на жестяных страницах тусклыми отблесками, кончики стальных пальцев, скользя по нацарапанным знакам Древних, издавали тихое металлическое постукивание.

Шрайк стоял у окна и смотрел на Сталкера Фанг, но в действительности не видел ее. Он сосредоточил мысли на одном лице — той юной пленницы, которую только что увела Энона Зеро. Шрайк был уверен — или почти уверен, — что видел это лицо раньше. Те же серо-голубые глаза, длинный подбородок, медно-рыжие волосы — эти черты высекали в его сознании искорки узнавания. Но когда он начинал перебирать в памяти лица, пытаясь отыскать соответствующее этим параметрам, то не находил ни одного подходящего.

На прогулочной палубе слышится топот бегущих ног. Шрайк обернулся и ощутил, как за его спиной в бальном зале остальные Сталкеры тоже насторожились и обнажили свои перстяные клинки. Но, увидев доктора Зеро, снова расслабились.

— Мистер Шрайк!

Она идет к нему, выбирая дорогу между неподвижными телами, лежащими на прогулочной палубе. Она силится улыбнуться, но улыбка получается кривая, похожая на гримасу. Шрайк уловил ее прерывистое дыхание, учащенное сердцебиение, резкий запах пота, который, как сигнал, предупреждал его — вот-вот что-то должно произойти. По неизвестной причине Энона Зеро приняла решение именно сейчас применить свое загадочное оружие против Сталкера Фанг.

Но где это оружие? В руках — ничего; элегантная, по фигуре, форма не оставляет места, где можно спрятать что-либо, способное нанести повреждение Сталкеру. Он быстро изучил спектр туловища, безуспешно высматривая пистолет или взрывчатое химическое соединение.

— Мистер Шрайк, — повторила доктор Зеро, останавливаясь перед ним и заглядывая вверх ему в лицо. — Я должна сказать вам нечто очень важное.

Капли пота собираются в струйки и стекают по ее лицу. Шрайк повернул голову и просканировал помещение бального зала, подумав, не пронесла ли она что-нибудь с собой сразу после высадки с «Погребального грома». Еще раз осмотрел солярий, обращая внимание на возможные тайники со спрятанными устройствами в статуях на балюстраде. Ничего. Ни-чето…

Он почувствовал прикосновение на своей руке. Посмотрел вниз. Легкие пальцы доктора Зеро лежали на его бронированном кулаке. Теперь она улыбалась по-настоящему. За толстыми линзами очков — глаза, наполненные слезами.

Она сказала:

— Мгновение розы и мгновение тиса одинаково длится.

И Шрайк понял.

Повернулся и быстро пошел прочь от нее в помещение танцевального зала. Не хотел идти, не двигал своими ногами — те двигались сами. Шрайк был оружием доктора Зеро, был им все это время!

— ОСТАНОВИТЕ МЕНЯ! — сумел выкрикнуть он, приближаясь к Сталкеру Фанг.

Два боевых Сталкера выскочили вперед, преградив ему дорогу. Двумя ударами он вывел из строя обоих, снеся им головы; их слепые, безмозглые туловища покатились в разные стороны, разбрызгивая искры и жижу. Но, по крайней мере, Сталкер Фанг теперь не будет застигнута врасплох. Она обернулась и поднялась ему навстречу. В ее длинных руках блестела Жестяная Книга.

— Что вы делаете, мистер Шрайк?

Шрайк не мог объяснить. Он был пленником собственного тела, бессильным контролировать неожиданные для себя самого целенаправленные движения. Его руки поднялись, кисти напряглись, из перстяных пазух выскочили сверкающие лезвия, длиннее и тяжелее, чем прежние. Словно пассажир в неуправляемом танке, наблюдал он, как его тело бросилось на Сталкера Фанг.

Сталкерша выпустила собственные когти и приготовилась отразить нападение. Сталкеры столкнулись, заскрежетав доспехами; брызнули искры. Из-за бронзовой смертной маски Сталкера Фанг послышалось хищное шипение. Жестяная Книга упала, ржавый переплет лопнул, металлические листы рассыпались по полу. «Вот почему я не видел опасности!» — подумал Шрайк, вспомнив, как умные пальцы Эноны Зеро копались у него в мозгу долгими бессонными ночами на фабрике Сталкеров. Почему он никогда не задумывался, чем занималась доктор? Неустанно искал орудие убийства, но ни разу не заподозрил самого себя! И все это время в мозгу Сталкера дремало запрограммированное желание убить госпожу. Стоило Эноне Зеро произнести условную фразу, и это желание проснулось…

Шрайк слышал ее у себя за спиной, в разрушенном бальном зале; она выкрикивала, словно стараясь придать ему сил:

— Мгновение розы и мгновение тиса одинаково длится!

Оттолкнув Фанг, он вонзил клинки правой руки ей в грудь; оттуда забил фонтан из искр и смазки. Новые когти хороши — прочнее, чем Сталкерская броня! Фанг снова яростно зашипела; мантия разорвана в клочья, в стальных доспехах пробоина, из которой ручейком лилась ее неживая кровь. Энона Зеро зашла ей сзади и выкрикивала:

— Ты не сможешь справиться с ним! Я создала его, чтобы убить тебя, и дала необходимое для этого оружие! Сверхпрочную броню! Когти из легированного вольфрама! Мощь, которая тебе и не снилась!

Разъяренная, Сталкер Фанг развернулась и достала доктора Зеро скользящим ударом, от которого та покатилась по полу бального зала. Шрайк с разбегу всем корпусом налетел на Сталкершу, отпихнув ее от лежащей женщины. От мощного толчка ее выбросило на залитую лунным светом площадку солярия. Несколько боевых Сталкеров попытались схватить Шрайка, но он пинками по ногам заставил их потерять равновесие, а потом своими клинками рассек каждому хрупкие шейные сочленения — шеи оказались слабым местом Сталкеров Попджоя. Отрубленные головы покатились по паркету, будто упавшие кастрюли, зеленые глаза погасли. Шрайк отшвырнул с дороги все еще шатающиеся в вертикальном положении туловища; одно из них запуталось в складках шторы на разбитом окне, искры из оголенных шейных проводов попали на ткань, и она вспыхнула. Пламя быстро побежало вверх по занавеске, а потом распространилось по потолку бального зала. Отсветы пожара сияли на доспехах Фанг, когда та ковыляла прочь по прогулочной палубе, волоча одну ногу, рука повисла на пучке связок, все туловище, как полураздавленного жука, покрывали вмятины и жижа.

Шрайку хотелось прекратить драку. Ему хотелось вернуться в горящий зал и помочь доктору Зеро выбраться оттуда. Но его бунтарское тело решило иначе. Шрайк приблизился к Сталкеру Фанг, и когда та сделала свой выпад, он уже был готов отразить его; потом вонзил в изумрудные глаза клинки больших пальцев, почувствовав, как они заскрежетали об олд-тековское устройство внутри ее черепа.

Оба глаза погасли, Фанг издала шипение, переходящее в визг, и ударила его ногой по туловищу, пробив броню, — он не предусмотрел наличия клинков у нее на стопах. Шрайк оторвал Сталкершу от земли и с размаху ударил о балюстраду на краю палубы. Толстые каменные перила рассыпались на мелкие осколки и в лунном свете полетели вниз белым облаком вместе с кувыркающейся в нем Фанг. Шрайк, опьяненный свирепой радостью дерущегося Сталкера, прыгнул за ней.

* * *

А что же Рен? И Тео? Покинутые своими надсмотрщиками, они продолжали стоять на террасе в виде полумесяца, недоуменно глядя друг на друга, боясь поверить в то, что о них забыли, и слишком напуганные страшными звуками, раздающимися у них над головой, чтобы воспользоваться возможностью и пуститься наутек. Вдруг рядом с ними с верхней палубы дождем посыпались осколки балюстрады, а за ними, похожие на кометы причудливой формы, по очереди свалились Сталкер

Фанг и ее обидчик. Обомлев и прижавшись к Тео от неожиданности, Рен смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Столкновения Сталкера со Сталкером не лицезрел ни один человек на протяжении уже многих веков; во всяком случае, со времен северных империй номадов, посылавших воевать между собой армии ни разу не умерших воинов в те далекие, потраченные зря годы накануне эры Движения, когда люди были людьми, а города оставались там, где их построили.

— А я думала, он на ее стороне, — жалобно промолвила Рен.

— Чш-ш-ш! — прошипел Тео, опасаясь, что оба Сталкера заметят их присутствие.

Но у тех, очевидно, на уме было совсем другое. Фанг отбросила Шрайка ногой, но не смогла собраться с силами, чтобы продолжить атаку. Вместо этого повертела головой в поисках спасения, призывая своим шепчущим голосом на помощь, и схватилась обеими руками за поручень, опоясывающий террасу. Шрайк оправился и нанес ей чудовищный удар в спину, от которого Фанг перевалилась через перила и упала в оранжерею.

Шрайк прыгнул вслед за ней. Позади раздались встревоженные возгласы однаждырожденных. Оглянувшись, Сталкер увидел, как Нага и его люди подбежали к краю балкона и пытались рассмотреть, что там внизу. Он побежал дальше, ориентируясь по следу из машинного масла и суррогата крови, оставляемого раненой Фанг. Сначала ему показалось, что она решила направиться к своему кораблю «Погребальный гром». Но теперь у нее не было зрения и, возможно, повреждены другие органы чувств. Шрайк продолжал преследовать ее по запаху сломанной машины, продираясь через густые кусты с дорожками лабиринтов, вниз по крутому склону парка. Загнанная в угол, она ждала у поручней на краю летающей палубы, повернувшись к нему лицом.

Шрайк, переполненный состраданием, выдавил:

— МНЕ ЖАЛЬ!

— Все эта женщина, Зеро! — прошипела Сталкер Фанг. — Она предательница, а ты творение рук ее! Мне следовало бы помнить, что нельзя верить однаждырожденным!

Яростным ударом Шрайк сбил бронзовую маску с ее лица. Голова мотнулась на поврежденных шейных сочленениях, и лунный свет упал на лицо мертвой пилотессы — серая, иссохшая кожа, черные губы, натянутые поверх обнаженных желтых зубов, разбитые зеленые окуляры вместо глаз. Она стыдливо подняла покалеченную железную руку, чтобы прикрыться, и Шрайк поразился, насколько знаком ему этот жест. Где он видел его?

Внезапно Фанг отвернулась от него, изломанная и неловкая, ее невидящие глаза обращены к звездам.

— Вы видите ее, мистер Шрайк? — спросила она. — Ту, яркую, на востоке? Это ОДИН, самое последнее космическое оружие, которое Древние разместили на орбите Земли. Оно спит со времени Шестидесятиминутной войны и ждет, когда его разбудят. Это мощное оружие. Настолько мощное, что способно уничтожить бесконечное множество городов. И Жестяная Книга Анкориджа содержит код, который разбудит его. Помогите мне, мистер Шрайк. Помогите разбудить ОДИН и сделать мир снова зеленым!

После трех сокрушительных ударов Шрайка ее шея не выдержала, и предсмертный крик Фанг стих вместе с треском отломившейся головы.

Он перевалил ее туловище через поручень, поднял голову и маску и швырнул следом. Маска, падая, сверкнула в лунном свете. Ярость и новая сила Шрайка словно иссякли. Теперь, когда неизвестные инстинкты, установленные Эноной Зеро, перестали действовать, в его сознании стали возникать прерывистые помехи. Воспоминания окружили Шрайка, как стая летучих мышей. Он поднял руки, отгоняя их, но те все кружили. Это были не человеческие воспоминания, спокойные и печальные, которые всплывали в памяти, когда он умирал на Черном острове. Нет, сейчас его сознание переполняли картины черных деяний, совершенных им, будучи Сталкером: убийства — в сражениях и так, ради удовольствия; кровавые казни преступников из однаждырожденных; нищий мальчик в Воздушной Гавани, которого разорвал пополам просто из желания убить. Как он мог совершать подобное? Почему не чувствовал тогда вины и стыда, нахлынувших на него сейчас?

И тут, словно из морских глубин, в его памяти всплыло лицо со шрамом, да так отчетливо, что он почти назвал его по имени:

— Э…ЭС…

— Вот он! — закричали голоса у него за спиной. Однаждырожденные воины с трудом выбирались из гущи кустов. — Не двигаться! Стоять, Сталкер, во имя Зеленой Грозы! — Ведомые Нагой в клацающих боевых доспехах, однаждырожденные с опаской приближались, наставив на Шрайка огромную переносную пушку и пулеметы с механизмами на паровой тяге.

— Где она? — требовательно спросил Нага. — Что ты сделал со Сталкером Фанг?

— ОНА МЕРТВА, — ответил Шрайк, с трудом различая солдат; перед глазами стояло лицо со шрамом. — СТАЛКЕР ФАНГ МЕРТВА. ОНА ДВАЖДЫ МЕРТВА. Я УНИЧТОЖИЛ ЕЕ.

Нага говорил что-то еще, но Шрайк не слышал. У него было такое чувство, словно он рассеивался в воздухе, растворялся в ржавчине, и его удерживало в целости только это воспоминание, это лицо. Девочка, которую он спас когда-то, единственное добро, совершенное им в жизни.

— ЭС… ЭСТ…

Забыв о солдатах, Шрайк побежал. Сталкеры бросились на него и отлетели в стороны под ударами. Пули забарабанили по броне — он едва заметил. В глазах замигали сигналы о повреждениях — он не придал значения.

— ЭСТЕР! — разнесся по оранжереям страдальческий вопль.

 

Глава 32

ПОЛЕТ «АРКТИЧЕСКОЙ КАЧКИ»

Под дымовой завесой на искореженном Океанском бульваре валялись островки скомканного серпантина и бумажные шляпы — остатки уличного празднества, закончившегося так внезапно с началом воздушного налета.

В темноте Том, Эстер и Селедка с оглядкой передвигались по бульвару, стараясь оставаться незамеченными для шаек мародеров и взбунтовавшихся рабов, которые хозяйничали в разгромленных торговых рядах. Языки пламени плясали на сцене театра на открытом воздухе, а в гавани каждые пять минут взрывалась очередная цистерна с газом, сотрясая палубу и взметая над крышами домов обломки, которые усеивали поверхность Морского бассейна сотнями белых всплесков. Лохмотья причудливых костюмов на мертвых участниках карнавала чуть шевелились на ночном ветерке, будто перышки на подстреленных птицах.

— Они до сих пор бесчинствуют в трюмах, — сообщил Том, прислушиваясь к шуму, раздающемуся из люка. — Как же мы попадем на «Винтового червя»?

Эстер рассмеялась. Она все еще ощущала радость и гордость от того, как ловко вызволила Тома из застенков Шкина, и даже его упрямое желание тащить с собой Селедку ненадолго испортило ей настроение.

— Совсем забыла! — воскликнула она. — Нет, ты не поверишь! Из-за всей этой суматохи просто вылетело из головы! Том, нам больше не нужен «Винтовой червь»! И вообще, как ты собираешься взлететь на Облако-9, на пиявке?

— На воздушном корабле? — неуверенно предположил Том. — Но где его теперь найти? Они стаями взлетали из гавани с самого начала обстрела и, судя по натужному гудению двигателей, заполненные до отказа.

Эстер внезапно остановилась, и Селедка испуганно спрятался за Тома.

— «Дженни Ганивер» здесь, — выдохнула она, глядя на мужа счастливыми глазами. — В этом дурацком музее Пеннирояла. Нас дожидается. Мы угоним ее, Том! Когда-то это неплохо у нас получалось!

После короткого объяснения все трое поспешили на Олд-Стайн. Сквозь дым слышались крики и звон разбиваемого стекла. На фонарных столбах покачивались трупы муниципальных чиновников и подававших надежды актеров. Эстер шла впереди с револьвером на изготовку, а Селедка не сводил глаз с женщины, которую поклялся убить. Он и сейчас не отказывался от данного слова, но уж слишком боялся ее. И еще его смущало то, как она смотрела на Тома — с нежностью, и в эти минуты Селедка думал, что, может быть, Эстер не такая уж злющая и что, наверное, было бы здорово жить вместе со всеми Нэтсуорти. Он робко взял Тома за руку.

— Ты всерьез говорил насчет меня? Ну, что я с тобой поеду? Ты возьмешь меня с собой в Винляндию?

Том кивнул и ободряюще улыбнулся мальчику:

— Мы только заскочим по дороге на Облако-9. Но на Олд-Стайн их взгляду предстали лишь оборванные тросы, валяющиеся вокруг станции подъемника. Облако-9 исчезло.

— О, Куирк! — в отчаянии закричал Том. — Где это чертово Облако!

Ему и в голову не приходило, что летающей палубы может не оказаться на месте. Пусть повреждена, как весь Брайтон, но все там же, над городом, вместе с дочерью, дожидающейся спасения. Теперь он видел, каким был самонадеянным. Ну конечно, летающий дворец, подвешенный на воздушных шарах, для штурмовиков Зеленой Грозы все равно что кость для голодных псов!

— Рен… — в ужасе прошептал Том. Ему не верилось, что боги привели его так близко к дочери, чтобы снова отнять ее у него.

Эстер взяла его за руку и крепко сжала:

— Держись, Том! Если мы уберемся с этой свалки, то, возможно, сумеем отыскать это дурацкое Облако-9, в воздухе или в море. Помни, что там руководит Пеннироял, а из него боец никудышный!

Она показала на покрытый грязными пятнами белый фасад музея и вывеску «Приключения Нимрода Пеннирояла». Переднюю стену угрожающе исполосовали трещины и выпучило над тротуаром, входные двери сорваны с петель. Эстер показывала дорогу Тому и Селедке, а сама мучилась страшным предчувствием, что кто-нибудь еще в поисках средства спасения опередил ее, пришел и забрал «Дженни». Но, добежав до верха лестницы, увидела, что старый воздушный корабль стоит на том же месте. Стеклянная крыша разбита, осколки рассыпаны по полу и оболочке корабля, но никаких повреждений нет. Ее даже немного почистили и вывели сбоку большую цифру «1», подготавливая к регате. Более того, на подвески установили две маленькие ракеты.

Позади нее Том добрался до верха трапа и остановился, не в силах сдержать слезы.

— Эт! — произнес он срывающимся голосом. — О Эт! — Том засмеялся над собственной слабостью и вытер слезы. — Это же наша «Дженни»!

— Ну и старая калоша! — воскликнул Селедка, натягивая пальто, прихваченное снизу с одной из восковых фигур.

— Селедка, пойди включи свет в зале, — попросил Том и влез в гондолу.

От старого корабля пахло музейной пылью. Он нагнулся, пролезая под провисшими проводами, и нежно провел рукой по знакомым контрольным приборам на панели управления. В зале зажглись огни, освещая кабину через свежевымытые окна «Дженни».

— Помнишь, как завести двигатели? — спросила из-за спины Эстер тихим голосом, каким разговаривают в храме.

— Конечно, — тоже прошептал Том. — Такое не забывается!

Он благоговейно взялся за рукоятку и потянул. У него над головой открылся люк, оттуда выпала надувная лодка. От неожиданности Том потерял равновесие и повалился на пол. Ногой запихнул лодку под штурманский столик и потянул за другую рукоятку. На этот раз корпус корабля вздрогнул и завибрировал, а музейный зал наполнился грохотом сдвоенных двигателей Жан-Каро.

Снаружи Селедка зажал руками уши и, кашляя в клубах выхлопных газов, закричал:

— Как вы собираетесь взлететь?

— Крыша раздвигается! — закричала в ответ Эстер, показывая наверх.

Селедка отрицательно покачал головой:

— Я так не думаю!

Том заглушил двигатели, высунулся из люка и посмотрел на крышу. С включенным в зале светом стало хорошо видно, почему никто другой не воспользовался «Дженни». Толстенный трос, один из тех, что удерживал Облако-9 над Брайтоном, упал с высоты поперек крыши музея, отчего побились стекла над воздушным кораблем и безнадежно прогнулись тонкие рамы.

— О всемогущий Куирк! — в очередной раз жалобно воскликнул Том. Ему начинало казаться, что его бог играет с ним в злые игры. Если и дальше так будет продолжаться, не придется ли подумать о принятии другой веры!

Он побежал в кабину экипажа к Эстер.

— Крыша сломана. Мы не сможем раздвинуть створки!

— Сюда идут! — закричал Селедка, выглядывая на улицу в музейное окно. — Целая толпа. Похоже, Пропащие Мальчишки решили проверить, что здесь за шум!

Эстер посмотрела через носовые окна «Дженни» на крышу.

— Как думаешь, сможем подняться напролом? Том покачал головой:

— Этот трос толще нас обоих, вместе взятых. Мы в ловушке.

— Не горюй! — успокоила его Эстер. — Что-нибудь придумаем. — Она сосредоточенно закрыла глаза. Селедка бегал от окна к окну, крича что-то о Пропащих Мальчишках. Эстер открыла глаза, взглянула на Тома и ухмыльнулась: — Придумала!

Она принялась щелкать выключателями на длинной запылившейся панели управления. «Дженни Ганивер» дернулась, бросив Тома назад. В неразберихе взревевших двигателей и болтанки корабля, освободившегося от швартовочных захватов, он не сразу понял, что происходит. Но когда волной от двойного взрыва повыбивало стекла музейных окон, а «Дженни» приподнялась и поплыла вперед, Том понял, что Эстер выпустила обе ракеты в поврежденную стену фасада, и та обрушилась на улицу, образовав достаточно просторный проем, чтобы маленький корабль мог протиснуться наружу и взлететь.

— Селедку забыли! — что есть мочи завопил он, стараясь перекричать оглушительный скрежет подвески двигателя о сломанную стену.

— Какая потеря! — бросила через плечо Эстер.

— Вернись!

— Том, он нам не нужен! Персона нон грата!

Том пробрался к открытому люку и выглянул наружу, выкрикивая имя Селедки. Мальчик с распростертыми руками бежал за удаляющейся гондолой; на белом от осыпавшейся штукатурки лице, похожем на клоунскую маску, застыл ужас. Он кричал, но Том не слышал слов из-за грохота двигателей и глухого шума в ушах после взрывов ракет, однако ему и так было ясно.

— Вернитесь! — раскрывал рот Селедка, а «Дженни Ганивер» сквозь дым и пыль поднималась над площадью Олд-Стайн, забитой изумленными Пропащими Мальчишками и мародерами, и еще выше, в родное ей небо. — Не бросайте меня! Мистер Нэтсуорти! Пожалуйста, вернитесь! Вернитесь! Вернитесь!

* * *

«Дженни Ганивер» летела, виляя в разные стороны, потому что Том и Эстер отталкивали друг друга от панели управления.

— Ради бога Куирка! — кричал Том. — Мы должны вернуться! Мы не можем бросить его!

Эстер оторвала его руки от рычагов и сильно толкнула. Он ударился о штурманский столик и осел на пол, охнув от боли.

— Забудь о нем, Том! — крикнула ему Эстер. — Ему нельзя верить. И он назвал «Дженни» старой калошей! Его счастье, что не получил ножом в бок!

— Он еще ребенок! Что с ним будет, если мы бросим его!

— Кому какое дело! Это же Пропащий Мальчишка! Забыл, что он сделал с Рен?

«Дженни» вдруг вышла из слоя дыма, который остался внизу метрах в двадцати, похожий на поле грязного снега, и теперь вокруг было прозрачное небо и луна. Вдалеке по левому борту из дыма торчали усыпанные огоньками верхние ярусы Ком-Омбо и Бенхази. Рядом сновали во всех направлениях воздушные корабли, но никому не было дела до «Дженни Ганивер». Эстер внимательно осмотрела небо впереди и далеко в южном направлении разглядела потрепанные аэростаты Облака-9. Она повернула «Дженни» в их сторону, зафиксировала рули и опустилась на колени перед Томом. В глазах у него застыло странное выражение, и Эстер вдруг поняла: он боится ее! Она рассмеялась, взяла в руки его лицо, поцеловала и слизала соленые слезинки в уголках рта, но Том лишь отвернулся. Теперь уже ей стало страшно. Не слишком ли далеко она зашла на этот раз?

— Слушай, ну хочешь, вернемся? Ошиблась в панике, с кем не бывает? — сказала она, хотя на самом деле считала, что все сделала правильно. — Ну, не сердись, пожалуйста, прости!

Том отстранился и с трудом поднялся на ноги. У него в глазах все стояла странная улыбка, которая играла на лице Эстер в Перечнице, когда она выстрелами прокладывала для них дорогу на свободу.

— Ты получаешь от этого удовольствие! Так ведь? Тебе нравилось убивать людей Шкина, ты наслаждалась этим!

— Они работорговцы, Том. Нелюди. Они продали в рабство нашу Рен, нашу маленькую девочку! Мир стал лучше без них.

— Но…

Эстер замотала головой и закричала в ярости и нетерпении. Ну почему он не понимает?

— Послушай, — начала она, — ты и я, мы просто маленькие людишки, так? И мы всегда были и будем маленькими людишками, которые стараются прожить, как могут, свою собственную жизнь. Но наша жизнь всегда будет зависеть от таких людей, как Дядюшка, Шкин, Масгард, Пеннироял и… и Валентин. Да, приятно чувствовать себя такой же сильной, как они, приятно давать им отпор и даже чуть-чуть сводить счеты!

Том безмолвствовал. В свете инструментальной панели Эстер заметила свежую шишку, вскочившую у него на голове в том месте, где он ударился о штурманский столик.

— Бедный Том! — Она наклонилась, чтобы поцеловать его, но он снова резко отвернулся и посмотрел на датчики уровня горючего.

— Баки заполнены только наполовину, — заметил он. — Ты знала это с самого начала. Если мы сейчас вернемся, то можем не долететь до Рен. Впрочем, какая разница, все равно Пропащие Мальчишки уже добрались до Селедки.

Эстер пожала плечами, не зная, что сказать. Ей хотелось обнять Тома, но боялась, он опять не позволит. Его непонятная одержимость чужим мальчишкой злила ее. Почему ему все время необходимо переживать за кого-то еще? Эстер взяла себя в руки и сказала примирительно:

— Селедка сумеет позаботиться о себе.

Том посмотрел на нее с надеждой, ему хотелось верить ей:

— Ты думаешь? Он такой маленький…

— Да ему уже все двенадцать. Я жила одна на Открытой территории, когда была ненамного старше, и справилась. А ведь меня никто не обучал в Грабиляриуме. — Она коснулась щеки Тома. — Мы спасем Рен. Потом разыщем горючее. В Брайтоне как раз поутихнет, мы вернемся и заберем Селедку.

Эстер обняла мужа, и на этот раз Том не отстранился, хотя и не обнял ее в ответ. Она поцеловала его, провела рукой по волосам, уже не таким густым, как в молодости. Ей совсем не хотелось ссориться с ним. И она ненавидела Селедку, из-за которого возник этот спор. Было бы хорошо, если бы другие Пропащие Мальчишки уже играли в футбол его вшивой головенкой!

 

Глава 33

РАССТАВАНИЯ

Тео и Рен не стали дожидаться, когда солдаты Грозы снова возьмут их в плен. Пробегая через оранжереи, они услышали, как между деревьями эхом разнесся предсмертный крик Сталкера Фанг.

— Что это было? — остановилась Рен, напуганная жутким звуком.

— Не знаю, — ответил Тео, — но наверняка что-то нехорошее.

Оба нырнули в кусты, когда мимо пробежал еще один взвод грозовиков. На солдатских касках играли блики оранжевого света. Рен оглянулась и увидела, что над Шатром занималось зарево пожара.

— Тео! Горит!

— Знаю, — тихо произнес он, думая о чем-то своем. Тео стоял очень близко, так что Рен в отсветах пожара могла разглядеть гусиную кожу на его обнаженной груди и что он чуть дрожит от холода. Вдруг Тео обнял ее обеими руками и сказал: — Тебе надо вернуться, Рен. Облако-9 падает.

В плену ты будешь в большей безопасности. Мне назад пути нет, но тебя они пожалеют. Нага и эта женщина, Зеро, кажутся неплохими людьми. Тебе надо вернуться!

— А как же ты? — спросила она. — Я не могу оставить тебя здесь одного!

— За меня не беспокойся, — сказал он, а потом повторил, стараясь говорить более уверенно: — За меня не беспокойся! Эта штука опускается медленно. Приземлится — пойду по пустыне на юг. В горах Тибести, к югу от песчаного моря, есть оседлое поселение. Может, удастся добраться до него пешком.

— Нет! — заявила Рен и отстранилась от Тео, потому что, когда он обнимал ее, у нее переставали соображать мозги, и ей хотелось соглашаться с любыми его словами, даже если где-то глубоко внутри она понимала, какая это чепуха. Допустим, он уцелеет при падении Облака-9, однако отправляться пешком через пустыню — просто самоубийство! — Я остаюсь с тобой! Будем вместе искать выход из положения — и точка! Пошли, надо вернуться на аэродром, может, найдется какая-нибудь несломанная летающая машина.

Она зашагала впереди через пропахшие дымом оранжереи, испытывая необъяснимое чувство надежды и весьма довольная собой. Но когда добрались до аэродрома, увидела, что разрушения здесь намного превзойти ее ожидания. Сборные ангары и бараки Летучих Хорьков раскурочены и разбросаны по территории, от не успевших взлететь аппаратов остались лишь обугленные обломки.

Но среди развалин летнего домика, в котором накануне Рен разговаривала с Орлой Дубблин, нелепо торчала вешалка, на которой еще более не к месту висели две длинные кожаные куртки на овечьем меху. Хоть здесь повезло! Рен кинула одну Тео, и тот сразу с благодарностью натянул ее на себя, повесив вместо нее свои серебристые крылья, будто ангел, изгнанный из рая.

Облачаясь в другую куртку, Рен уже обдумывала новый план.

— Ну хорошо, — заключила она, — может быть, мы действительно окажемся в пустыне. Нам понадобится вода и пища. И компас тоже пригодится!

Но Тео не слушал. Его внимание привлекло шуршание в кустах за аэродромом. Знаком он призвал Рен сохранять тишину.

— О боги! — прошептала она. — Только не Зеленая Гроза!

Но это был Нимрод Пеннироял. Первую пулю Шкина остановила Жестяная Книга в кармане мантии мэра, сломав ему несколько ребер, а вторая скользнула по виску, отчего он потерял сознание и все лицо ему залило кровью. Однако пришел в себя и дотащился до аэродрома с той же мыслью, что Рен и Тео, — найти способ улететь с Облака-9. Жалобно глядя на них из кустов, он прохрипел:

— Помогите!

— Оставь его, — посоветовал Тео, когда Рен направилась к мэру.

— Не могу, — ответила Рен, в душе сожалея об этом.

После всего зла, которое причинил ей Пеннироял, он не заслуживал сострадания. Но если она не поможет ему, станет такой же плохой. Рен опустилась на колени возле раненого и оторвала от нижнего края блузки полосу ткани, чтобы перевязать его.

— Хорошая девочка, — прохныкал Пеннироял. — Кажется, я еще сломал ногу, когда падал… Этот дьявол, Шкин! Гад! Ранил меня! Ранил, а сам улетел!

— Зато вы теперь знаете, каково было бедному Тому Нэтсуорти, — наставительно сказала Рен.

Через повязку выступила кровь. Рен пожалела, что в свое время не уделяла должного внимания урокам оказания первой помощи, чему учила их миссис Скабиоз дома, в Винляндии.

— Ну, тогда было совсем другое дело, — начал Пеннироял. — Это было… Великий Поскитт! — спохватился он. — Откуда тебе известно о Томе Нэтсуорти?

— Потому что я — его дочь, — пояснила Рен. — Шкин сказал вам правду обо мне. Том — мой отец. Эстер — моя мать.

Из горла Пеннирояла послышались какие-то булькающие звуки, его глаза выпучились от ужаса и страдания. Он следил, как Рен отрывает еще одну полосу ткани от своей блузки, словно боясь, что его сейчас станут душить ею, как удавкой.

— Есть тут хоть кто-нибудь на этой проклятой летающей тарелке, кто на самом деле является тем, кем себя называет? — произнес он слабым голосом и тяжело обмяк на руках у Рен.

— Умер? — спросил Тео, приблизившись. Рен отрицательно покачала головой:

— Рана неопасная. Обычный обморок. Надо помочь ему, Тео. Он спас нас от Синтии.

— Да, но только для того, чтобы заполучить назад свою Жестяную Книгу, — возразил Тео. — Оставь его здесь. Может, грозовики найдут его и возьмут с собой, когда будут убираться отсюда…

Но тут позади них, из-за деревьев, отбрасывая в дымке длинные тени, в реве аэродвигателей начали набирать высоту «Женьшеневые мотыльки» и «Лисицы-Оборотни» и осторожно пролетать сквозь оснастку Облака-9. Зеленая Гроза уже убиралась отсюда.

* * *

Энона Зеро пришла в сознание из-за ядовитого запаха горящих штор. Голова болела. Девушка хотела глубоко вздохнуть, но едкий дым попал в легкие, она закашлялась и перевернулась на спину.

Над ней языки пламени накатывались на разукрашенный потолок бального зала чередующимися волнами, словно какая-то светящаяся жидкость. Энона с трудом приподнялась, пытаясь нащупать свои очки, но они были разбиты, а огонь подобрался уже совсем близко. На горящем полу валялись почерневшие страницы Жестяной Книги.

Энона бросилась в колеблющуюся огненную завесу и выбежала на площадку солярия. Там творилось что-то невообразимое: смешались дым, сполохи пожара, бегущие люди… Она ринулась в эту кашу в поисках лестницы, но у нее на пути встал генерал Нага. Энона попятилась, споткнулась о туловище Сталкера и беспомощно села на него, в полной власти закованного в железные доспехи человека.

— Доктор Зеро, — обратился к ней генерал Нага, — это… это нападение… ваших рук дело?

Энона знала, что сейчас он убьет ее. Страх переполнил ее до такой степени, что стал сочиться через рот тихоньким, тоненьким писком. Она зажмурилась и начала шептать молитву богу разрушенной часовни в Тяньцзине, потому что, хотя у нее никогда не хватало времени для богов, уж Он-то, думала девушка, должен понимать, каково бояться, страдать, умирать… И страх покинул ее, глаза открылись, и за дымом парила луна, полная и белая, и Энона решила, что большей красоты в жизни не видела.

Она улыбнулась генералу Наге и сказала:

— Да, это сделала я! Я запрограммировала секретные инструкции в мозге Сталкера Шрайка. Я заставила его уничтожить Фанг. Это было необходимо.

Нага опустился на колени и взял ее за голову своими большими железными руками. Потом наклонился и неловко поцеловал между бровей.

— Превосходно! — восклицал он, помогая ей встать. — Превосходно! Натравить Сталкера на Сталкера, а?

Он повел ее прочь от пожарища мимо озаренных огнем, остолбенело озирающихся солдат и авиаторов по лужайке к пришвартованному «Погребальному грому». По пути взял чью-то накидку и укутал ею дрожащую девушку.

— Вы даже не представляете себе, как долго я ждал этого дня! — говорил генерал. — О-о-о, в первые годы Фанг прекрасно сыграла роль вождя, но время шло, конца войне не видно, а она все расходовала попусту людей и корабли, будто карточные фишки. Сколько я ни пытался придумать способ… А вы сделали это! Вы избавили нас от нее!.. Кстати, ваш друг мистер Шрайк убежал куда-то. Он неопасен?

Энона сокрушенно покачала головой, вообразив, что, должно быть, пришлось пережить Шрайку.

— Трудно сказать. Я временно отключила в мозге Сталкера некоторые ячейки памяти, чтобы освободить место для моей секретной программы, но теперь, когда миссия выполнена, в его сознании может всплыть множество воспоминаний из давнего прошлого. Для него это настоящее потрясение, способное вызвать помешательство… Бедный мистер Шрайк!

— Мы говорим о машине, доктор, — напомнил Нага.

— Нет, он не просто машина. Вы должны приказать своим людям отыскать его, генерал!

Нага небрежным взмахом руки ответил на приветствие двух часовых и вскарабкался по сходне «Погребального грома». В гондоле усадил Энону в кресло. Она вдруг почувствовала себя ужасно усталой. С полированной поверхности металлической груди генерала на нее смотрело собственное лицо, перепачканное кровью и сажей, голое и беззащитное без очков. Нага отечески похлопал ее по плечу и хрипло пробормотал:

— Тихо, девочка, тихо, — словно успокаивал испугавшуюся собачку. Истинный воин, он был неловок в отношениях с женщинами и не знал, что такое ласка. — Вы очень храбрая молодая особа!

— Нет, я боялась! Страшно боялась…

— В этом-то и заключается храбрость, дорогая моя, — в преодолении страха. А вот если бы не боялись, тогда не считается! — Из кармашка в доспехах генерал достал фляжку. — Вот, глотните бренди, помогает восстановить душевное равновесие! Мы, конечно, не станем во всеуслышание трубить о вашей причастности… Нам придется, хотя бы формально, объявить траур в связи с кончиной Сталкера Фанг. Обвиним в ее смерти городских! Это поднимет боевой дух войск, как никогда с самого начала войны! Мы начнем наступление на всех фронтах! Отомстим за гибель вождя!

Энона закашлялась от резкого вкуса бренди и отодвинула от себя фляжку.

— Нет! Война должна закончиться…

Нага засмеялся, неправильно истолковав ее слова:

— Зеленая Гроза по-прежнему способна одерживать военные победы и без того, чтобы нами понукала эта железная ведьма! Не волнуйтесь, доктор Зеро! Без нее мы справимся еще лучше.

Эти варварские ползучие города встанут у нас на вечную стоянку! А когда я займу свое место вождя, вы будете вознаграждены — дворцы, деньги, любая должность, какую захотите…

Ошеломленная, Энона только головой покачала. Глядя, как этот бронированный человек ковыляет по тесной, израненной в боях гондоле, девушка начинала понимать, что недооценила Зеленую Грозу. Этих людей выковала война, и они сделают все возможное, чтобы мир никогда не наступил.

— Нет, — повторила Энона, — я не для этого… Но генерал Нага, уже забыв о ней, отдавал приказ своим подчиненным:

— Передайте сообщение по всем каналам: Сталкер Фанг пала смертью храбрых в бою. Необходимо сохранять спокойствие и стойкость в этот трагический момент, и так далее… Для продолжения нашей победоносной борьбы против варварского движенчества я принимаю на себя высшее командование… И подготовьте «Погребальный гром» к отлету. Хочу успеть в Тяньцзин, пока какой-нибудь наш товарищ не надумал узурпировать власть!

— Как поступить с пленными, генерал?

Нага помедлил, бросил взгляд на доктора Зеро и сказал:

— Не хочу начинать свое правление с побоища. Взять их на борт!.. Но только, пожалуйста, велите этой женщине, Пеннироял, перестать петь!

* * *

Сталкер Шрайк наблюдал из укрытия в кустах, как абордажный отряд Зеленой Грозы спешно возвращался на борт «Погребального грома». Кто-то звал через громкоговоритель:

— Мистер Шрайк! Мистер Шрайк! Возвращайтесь на корабль! Мы отбываем!

Шрайк догадался, что его наверняка разыскивают по приказу доктора Зеро, и чувствовал благодарность за это, но своего присутствия в кустах все же не выдал. Он должен остаться на Облаке-9. Среди пленных, которых затолкали в штурмовик, отсутствовала та девочка, что попалась ему на глаза возле бального зала. Если она здесь, значит, и ему надо быть здесь. Чутье подсказывало Шрайку, что девочка каким-то пока непонятным образом связана с Эстер. Может быть, держась рядом с ней, он и Эстер снова встретятся…

 

Глава 34

«ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ НАШЕДШЕГО»

Селедка лежал в дюнах, бесконечно тянувшихся вдоль берега. Окоченевший от холода и обиды, он наблюдал, как Брайтон запустил свои истерзанные двигатели и, хлопая по воде уцелевшими колесами, сикось-накось поплыл прочь. Вместе с дымом над водой разнесся громогласный ликующий вопль Пропащих Мальчишек.

Селедка был на волоске от гибели, но ему повезло. Когда мальчишки взяли штурмом музей, он успел убежать через черный ход и пробирался сквозь уличные пожарища, плача и безнадежно повторяя: «Мистер Нэтсуорти, вернитесь, вернитесь…» — пока, наконец, не уперся в перила смотровой площадки на городской корме и, не задумываясь, спрыгнул вниз, ища спасения в море.

Ему едва хватило сил доплыть до берега, и он чуть не захлебнулся в прибое. И теперь, усталый и замерзший, вынужден снова спасаться, потому что мимо него через дюны катились голодные города пустыни, а свирепые пригороды-амфибии сползались к нему, привлеченные обломками воздушных кораблей и летательных аппаратов, которые устилали прибрежный песок и плавали в набегающих волнах. Селедка никогда в жизни не был так близко от движущихся городов и не верил своим глазам, когда их гигантские колеса вздымались над ним, казалось, до самого неба, а земля ходила ходуном, если один из них проезжал, тяжело переваливаясь, совсем близко. Задыхаясь в выхлопном дыме и тучах поднятого колесами песка, он увертывался от страшных монстров, пока не убежал далеко в пустыню.

Вот теперь он действительно стал самым настоящим пропащим мальчиком. Селедка понятия не имел, где он и куда направляется, просто бежал и бежал, час за часом, переползая через песчаные барханы, спотыкаясь на сухих каменистых равнинах и скалистых холмах. Его пугали темные, непроглядные тени, которые становились еще чернее по мере того, как луна опускалась к западному горизонту. Наконец он свалился без сил на берегу высохшего ручья, поджал к груди и обнял руками, чтобы согреться, окоченевшие колени и захныкал вслух:

— Что теперь станется с бедным маленьким Селедкой?

Никто ему не ответил, и это было страшнее всего. Он привык, что рядом всегда находились наставники. Но Гаргл, Ремора и Рен покинули его в беде; фальшивые мамы и папы одурачили; мистер Шкин не оправдал ожиданий, а Том Нэтсуорти отказался от него. И все же Селедка сейчас предпочел бы оказаться вместе с любым из них, чем торчать здесь, посреди ночной пустыни, в полном одиночестве.

Что-то лежащее поблизости сверкнуло в лунном свете. Селедка, которого с младенчества приучили подбирать все блестящее, не раздумывая, подполз поближе.

На него с песка смотрело лицо. Оно было бронзовое и довольно сильно помятое. Селедка взял его в руки. Вместо глаз — дырки. Губы слегка разведены в улыбке, которая показалась Селедке ободряющей, а само лицо — прекрасным. Он приложил его к собственному лицу и посмотрел через дырки на заходящую на западе луну. Потом сунул маску за пазуху и продолжил путь, чувствуя себя значительно лучше в предчувствии, что в этой пустыне его ожидают новые ценные находки.

Через несколько десятков метров его острое зрение уловило какое-то шевеление на дне высохшего русла. Насторожившись, как дикий зверек, мальчик подкрался поближе. По гальке ползла чья-то оторванная кисть руки. Она оказалась металлической и передвигалась с помощью пальцев, похожая на краба без половины ног. В месте отрыва виднелись провода, какие-то детали и что-то похожее на кость. Замерев, Селедка понаблюдал за рукой и, поскольку в ее движении ощущалась целенаправленность, решил идти следом.

Вскоре навстречу стали попадаться другие, уже менее привлекательные части тела: оторванная металлическая нога, лежащая поперек валуна, согнутая не в ту сторону; туловище, все в дырах и вмятинах. Кисть все это как бы обнюхала, а затем поползла дальше. Через сотню метров нашлась другая кисть, уже вместе с сохранившейся большей частью руки, которая карабкалась вверх по склону из гальки и небольших булыжников туда, где росли несколько чахлых акаций.

Там лежала голова — лицо высохшей мумии в оболочке металлического черепа, окруженное перепутанными проводами, шнурами и кабелями. Голова выглядела безжизненной, но когда Селедка присел рядом на корточки, то понял, что она ощутила его присутствие. Линзы стеклянных глаз разбиты, но тонкий механизм внутри двигался и пощелкивал, будто силился видеть. Мертвый рот шевельнулся и прошептал так тихо, что Селедка едва расслышал:

— Я повреждена.

— Да, есть маленько, — согласился Селедка. Ему стало жалко эту одинокую, несчастную голову. Он спросил: — Как тебя зовут?

— Я — Анна, — прошептала голова. Но тут же поправилась: — Нет-нет, Анна мертва. Я Сталкер Фанг. — У головы было два голоса — один резкий, командный; а второй неуверенный, удивленный. — Нас забрали на Архангельск, — сказал второй голос. — Мне семнадцать лет, я рабыня четвертой категории, на верфях Стилтона Каэля, но строю собственный корабль и… — Тут зашипел первый голос: — Нет! Это было давно, в жизни Анны, а Анна мертва! Сатия, дорогая, это ты? Я в такой растерянности…

— А меня зовут Селедка, — представился Селедка, тоже слегка растерянный.

— Кажется, я повреждена, — сказала голова. — Валентин обманул меня… Меч в сердце… Мне так холодно… Так холодно! Да, теперь я помню. Япомню! Машина этой Зеро… А генерал Нага находился рядом и допустил… Меня предали!

— Меня тоже предали, — вздохнул Селедка. Он разглядел погнутые крепления по вырезу черепа, на которых держалась бронзовая маска, достал ее из-за пазухи и старательно приладил на место.

— Пожалуйста, помоги ей, — прошептала голова, и тут же: — Ты отремонтируешь меня!

— Я не умею…

— Она… Я научу!

Селедка огляделся вокруг. Детали Сталкерского тела потихоньку подползали к нему по песку, ориентируясь на голову. Скребущие движения пальцев кистей напомнили ему о краб-камах, которых он чинил по заданию Гаргла.

— Я мог бы попробовать, — сказал Селедка, — но только не здесь. Мне нужны инструменты и все такое. Вот если бы собрать все твои детали, найти какой-нибудь город или еще что-то…

— Сделай так, — приказала голова. — Затем я отправлюсь на восток. В Шань-Гуо, в мой дом в Эрдене-Теж. Я отомщу однаждырожденным! Да, да…

— Я пойду с тобой, — вызвался Селедка, которому больше не хотелось, чтобы его бросали. — Я тебе пригожусь! Я буду помогать.

— Я знаю тайну Жестяной Книги, — прошептала голова, разговаривая сама с собой. — Коды сохранены в моей памяти. Я вернусь в Эрдене-Теж и разбужу ОДИН!

Для Селедки все сказанное было очень непонятным, но он радовался уже тому, что кто-то им руководил, пусть это всего лишь голова. Он поднялся на ноги. Неподалеку на ветках куста трепыхалась на ветру порванная серая мантия. Селедка снял ее, завязал узлы на прорехах, и получилось что-то вроде мешка. Затем начал собирать в него разбросанные части туловища, пока голова Сталкера Фанг нашептывала себе о мире, который снова стал зеленым.

 

Глава 35

В ВОЗДУШНОМ ПЛЕНУ

После ухода Зеленой Грозы на Облаке-9 воцарилось непривычное безмолвие. Ветер по-прежнему свистел в натянутых стропах, сохранившиеся аэростаты с шорохом терлись друг о друга, время от времени слышался грохот обрушивающихся перекрытий в горящем Шатре, но все эти звуки издавал не человек, а потому их вроде бы и не было.

Тео и Рен перенесли все еще бесчувственного Пеннирояла в кипарисовую рощу между ангаром, где раньше стоял «Чибис», и кустами с дорожкой-лабиринтом. В центре рощи находился фонтан, Пеннирояла положили возле него и постарались устроить как можно удобнее. Потом Тео лег сам, закинув руки за голову, и тоже уснул. Рен удивилась; она и сама устала до предела, но точно знала, что ни за что не заснет из-за страха и переживаний. Конечно, ему проще, размышляла Рен. Тео воевал и, наверное, привык ко всяким неприятным неожиданностям.

— Фифи, птичка моя, я все объясню! — пробормотал Пеннироял, пошевелился и приоткрыл глаза. Увидел сидящую рядом Рен и сказал облегченно: — А, это ты!

— Спите дальше, — бросила ему Рен.

— Знаю, ты плохо обо мне думаешь, — проворчал Пеннироял. — Послушай, мне очень жаль, что так получилось с твоим отцом, правда жаль! Ах, Том, бедный юноша! Я не хотел причинять ему зла. Это был несчастный случай, клянусь!

Рен поправила повязку у него на голове.

— Дело не только в этом, — сказала она. — Вот ваша книга, например. В ней же сплошная ложь! О мисс Фрейе, об Анкоридже, о моей маме, якобы заключившей сделку с охотниками…

— А вот это как раз чистая правда, — запротестовал Пеннироял. — Признаю, я немного приукрасил некоторые события, исключительно ради интереса читателя, но именно Эстер Шоу привела Архангельск на нашу голову. Да она сама мне об этом поведала! Я, говорит, направила сюда охотников, потому что хотела вернуть себе Тома. Для меня, мол, он и есть «золото хищников»! А через несколько месяцев встречаю я в толпе беженцев из Архангельска очаровательную юную особу по имени Джулиана, невольницу, которая была в служанках у этого деревенщины, Масгарда, и, по ее словам, присутствовала при заключении сделки. Мол, пришла к хозяину пилотесса, молодая, почти девочка, с ужасным шрамом посреди лица, и рассказала о местонахождении Анкориджа.

— Я вам не верю, — сердито произнесла Рен и ушла в оранжерею, оставив Пеннирояла в одиночестве. То, что он сказал, просто не может быть правдой. Пеннироял снова принялся за старое, переворачивает факты с ног на голову. «Но почему он настаивает на истинности именно этого эпизода, признавая, что все остальное — выдумки? — с тяжелым сердцем подумала Рен. — Может, он сам поверил в это? Мама запросто могла сказать ему, чтобы, к примеру, напугать. А что касается свидетельства масгардовской рабыни, так мало ли на свете пилотесс со шрамами — профессия опасная…»

Она тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Ей есть о чем побеспокоиться помимо дурацких измышлений Пеннирояла. Облако-9 неустойчиво болталось у нее под ногами, в ночном воздухе раздавался натужный скрип перегруженных стропов. Дым стелился по накренившимся газонам, прикрывая от взора мертвые тела и еду, упавшую с перевернутых буфетных столиков. Рен подобрала несколько бутербродов и съела, стоя и глядя на Шатер. Трудно поверить, что сталось с недавно прекрасным зданием. Покосившиеся стены в грязных пятнах, единственный свет в разбитых окнах — красные сполохи пожара. Большой центральный купол пучился, как чрезмерно надутый воздушный шар. Над ним висели почерневшие от копоти аэростаты; они еще держали, но самые мощные языки пламени, вырывающиеся с крыши гостевого крыла здания, угрожающе облизывали своими кончиками нижнюю часть их оболочек.

Поглощенная этим зрелищем, Рен не сразу ощутила, что кто-то стоит рядом и смотрит на нее.

— Тео, ты? — сказала она, оборачиваясь.

Но это был не Тео.

Вздрогнув, она поскользнулась на образовавшемся склоне и упала, икая от страха. Сталкер не двигался, только чуть балансировал на покачивающейся под ногами почве. Он не отводил взгляда от Рен. Что еще мог поделать Шрайк, кроме как молча стоять и смотреть своими круглыми зелеными лампами вместо глаз? Отблески пожара сияли на его помятых доспехах и испачканных когтях. Голова подергивалась. Из ран вытекала смазка.

— ТЫ НЕ ОНА, — констатировал Сталкер.

— Нет! — по-мышиному пронзительно с готовностью пискнула Рен. Она понятия не имела, о ком говорит этот ужасный монстр, но спорить с ним не собиралась. Потом заелозила ягодицами по траве, стараясь отползти от него подальше.

Сталкер не спеша подошел ближе и снова остановился. Рен казалось, ей слышно, как внутри металлического черепа с жужжанием вертятся невидимые шарики.

— ТЫ КАК ОНА… НО ТЫ НЕ ОНА, — талдычил свое монстр.

— Да знаю, нас все время путают! — снова поспешила согласиться Рен, не понимая, за кого тот принимает ее.

«Бежать не имеет смысла», — сказала она себе, но ее тело, переполненное страстным желанием жить, не хотело слушать. Рен вскочила и бросилась наутек, поскальзываясь на мокрой траве, оступаясь на склоне накренившейся оранжереи.

— ПОСТОЙ! — взмолился Шрайк. — ПОМОГИ МНЕ! Я ДОЛЖЕН НАЙТИ ЕЕ! — Побежал было следом, но тут же остановился.

Страх и отвращение на странно знакомом лице девочки привели Шрайка в смятение. Преследованием он только напугает ее еще больше. Он проводил взглядом растворившуюся в дымке фигуру. Позади него центральный купол Шатра провалился в бальный зал в вулкане искр. Огненные обломки полетели мимо, падая на фонтаны, цветочные клумбы и даже через край накренившейся летающей палубы вниз, в пустыню. Но Шрайк их будто не заметил; стоял, настороженно склонив голову и прислушиваясь. За шумом пожара его чуткий слух уловил далекое гудение аэродвигателей.

* * *

С колотящимся сердцем, хватая ртом воздух, Рен нырнула обратно под защиту кипарисовой рощи. Пеннироял спал или опять потерял сознание, зато Тео сразу вскочил на ноги.

— Рен, что?

— Сталкер! — еле выдохнула она. — Зеленая Гроза оставила здесь Сталкера! Того большого урода, который подрался с другим…

Пеннироял застонал и пошевелился. Тео потихоньку отвел Рен в сторону.

— Рен, если бы этот Сталкер хотел убить нас, то давно бы нашел, правильно? И побежал бы за тобой, и был бы уже здесь!

Рен задумалась:

— Кажется, он ранен.

— Ну, вот видишь!

— Или сошел с ума, — добавила она, вспомнив, какую чепуху нес Сталкер, разговаривая с ней, и нервно хихикнула. — Знаешь, если предназначение нормальных Сталкеров убивать людей, то сумасшедший Сталкер — как раз тот, с которым обычно остаются наедине, застряв на каком-нибудь обреченном висящем острове. Может, он просто хотел обсудить прогноз погоды? Или связать мне в подарок кофточку?

Тео засмеялся:

— Думаю, ничего страшного не произойдет. Если и дальше будем с такой скоростью терять газ, то приземлимся в пустыне через какие-то полчаса.

— Тебя послушать, так это даже хорошо!

— Это на самом деле хорошо. Посмотри сама! Она пошла с ним сквозь деревья к дальней опушке рощи. Только короткая, круто обрывающаяся вниз полоса травы отделяла их от края палубы. Стоя у перил, они могли видеть землю и тень Облака-9, скользящую по изгибам барханов и голым каменистым выступам. И повсюду кучки огоньков и едва заметные в темноте шлейфы пыли обозначали перемещение небольших поселков и деревень, спешащих к месту, где, по их расчетам, упадет Облако-9.

— Города-стервятники! — испугалась Рен. — Они нас сожрут!

— Они сожрут Облако-9, — поправил ее Тео. — Мы уйдем в пустыню раньше, чем они догонят нас, а потом вернемся и поднимемся на борт одного из них в качестве пассажиров, а не добычи.

Возьмем с собой из Шатра золота, или олд-тека, или еще чего-нибудь, чтоб оплатить дорогу. Все будет хорошо!

Его слова успокоили Рен. «Вот что соединило маму и папу, — подумала она. — Когда вместе проходишь через испытания, возникает какая-то объединенность, настолько прочная, что ей ничего не страшно — недоверие, уродливая внешность, — ничего!» Не то чтобы Тео был некрасивый — наоборот! Рен повернула голову посмотреть на него, и их лица оказались так близко, что ее нос даже легонько ткнулся ему в щеку.

И вот тогда, как раз в тот момент, когда Рен знала — сейчас они поцелуются и одна ее половина действительно хотела этого, а другая боялась даже больше, чем городов-стервятников, вот тогда узкая лужайка, на которой они стояли, вдруг ушла у нее из-под ног, как палуба корабля в штормовом море, уронив ее на Тео, а его — на растущее по соседству дерево.

— Черт! — вырвалось у Рен.

Нехорошие дела творились в ореоле из аэростатов над Облаком-9. Самый большой, центральный, продолжительное время поджариваясь на пламени пожара в Шатре, дал течь, газ вспыхнул и теперь вырывался из прорехи струей голубого огня. Аэростаты поменьше пока оставались неповрежденными, но их подъемной силы было недостаточно, чтобы долго удерживать махину Облака-9. Летающая палуба накренилась еще больше, так что вода из фонтанов и бассейнов вылилась через ее край короткими белыми потоками.

Полетели и твердые предметы; статуи и летние беседки, пальмы в кадках и садовая мебель, раздвижные навесы и музыкальные инструменты сыпались на барханы, как манна небесная.

Раскрашенные в камуфляж города-стервятники пустыни, толкаясь и бранясь, еще сильнее заторопились прибыть первыми к месту крушения.

* * *

«Дженни Ганивер» миновала висящий в воздухе слой дыма и пыли и вошла в тень накренившейся поверхности Облака-9. Ее нижняя сторона через иллюминаторы левого борта казалась огромной разрушенной стеной, испещренной воронками от снарядов и обгоревшими конструкциями. Эстер направила туда луч прожектора и увидела, как мимо проплыли погнутые настилы для технического обслуживания, предупреждающая надпись полуметровыми белыми буквами: НЕ КУРИТЬ! На оборванных кабелях раскачивалась разбитая кабина подъемника, а из нее свисали и развевались в воздухе подолы испачканных кровью бальных платьев и вечерних мантий.

— Мы опоздали, — сказала Эстер. — Никого из живых здесь не осталось.

— Не говори так! — резко оборвал ее Том. Он все еще не мог успокоиться после недавнего спора. Ссориться дальше не имело смысла, сейчас самое важное найти Рен, но все же что-то изменилось в отношениях между ним и Эстер, и Том не был уверен, что они могут снова стать такими, как прежде. Ее жестокость, невозмутимость, с какой Эстер оставила на произвол судьбы ребенка, потрясли его и заставили задуматься.

Все еще сердясь, Том манипулировал рычагами управления «Дженни», поднимая ее над верхним краем летающей палубы и осторожно проводя сквозь переплетение стропов. Ему вдруг захотелось, чтобы вместо Эстер рядом с ним была Фрейя. Уж она-то не бросила бы несчастного Селедку. Она бы сумела вытащить его из башни Шкина, не убивая ради этого всех тех бедняг. И она бы не отказалась так быстро от надежды найти Рен.

— Помнишь Лондон? — обратился он к Эстер. — Помнишь ночь, когда заработала МЕДУЗА, а я как раз прилетел за тобой? Тогда тоже казалось, что все пропало, но я же нашел тебя, правда? Вот и сейчас мы отыщем Рен!

Облако-9 раскачивалось под ними, как дымящее кадило. Эстер направила прожектор на разрушенные оранжереи.

* * *

Тео и Рен карабкались на четвереньках по наклонившейся поверхности оранжереи по обе стороны от Пеннирояла, каждый волоча его одной рукой. Они разыскивали место, где можно укрыться, когда летающая палуба коснется земли.

— Молодцы, ребята! — похвалил их Пеннироял, ненадолго очнувшись. — Я позабочусь о том, чтобы вас отпустили на свободу за усердие! — И снова отключился, из-за чего стал невозможно тяжелым.

Они уложили его, чтобы передохнуть, и Рен села рядом. Земля находилась под ними в двухстах метрах, даже меньше. Рен различала отдельные чахлые кустики между длинными изогнутыми каменными выступами, исполосовавшими пустыню. Еще ей были видны окна и двери на верхних палубах города, который спешил параллельным курсом за Облаком-9 на больших, бочкообразных колесах. В воздухе носились стоны перегруженных строп. Но вдруг поверх протяжных металлических звуков послышался и стал усиливаться посторонний шум. Рен подняла голову. Через переплетение канатов, тянущихся наискосок над оранжереей, прямо ей в глаза ударил ослепительный луч прожектора. Потом ушел в сторону, высвечивая никому не нужные дорожки через лужайки, а на другом конце луча Рен увидела маленький воздушный корабль.

— Смотри! — закричала она Тео.

— Стервятники, — упавшим голосам сказал тот. — Или воздушные пираты…

Очевидно, жители города внизу подумали то же самое, потому что оттуда с шипением взлетела ракета и взорвалась в небе над корабликом. Тот ушел в сторону, потом осторожно возвратился на место; его рулевые плоскости ходили туда-сюда, как плавники любопытной рыбки. Из иллюминатора гондолы высунулось чье-то бледное лицо. Рулевые плоскости снова шевельнулись, подвески двигателей приняли наклонное положение, и корабль приземлился на металлической площадке не так уж близко от Рен и Тео, но и не слишком далеко, чтобы девочка не узнала людей, которые выбрались из гондолы и стали карабкаться в ее сторону по опрокинутому газону.

Сначала она просто не поверила глазам. Ну не может быть, чтобы и мама, и папа очутились здесь! Рен зажмурилась, стараясь избавиться от пугающей галлюцинации. Да нет же, нет, это не они, дурацкие глаза все врут! Все ясно — потрясения и переживания сказались на ее психике, и теперь к ней стали являться призраки!

Затем кто-то прокричал:

— Рен! — И чьи-то руки обхватили девочку и прижали к телу, и это был отец, который обнимал ее, смеясь и повторяя снова и снова: — Рен! Рен! — А слезы промыли белые тропинки на его испачканном пылью и сажей лице.

 

Глава 36

НЕОЖИДАННЫЕ ВСТРЕЧИ

— Простите меня! — плача, сказала тоненьким голоском Рен. — Простите, пожалуйста! Я такая дура! — Потом она больше не смогла говорить, так как в голову не приходило ничего вразумительного.

— Все хорошо, — успокаивал ее отец. — Самое главное — ты в безопасности, все остальное ерунда…

Папа отпустил Рен, и настала очередь мамы обнимать ее — сильно и крепко. Она прижала лицо дочери к своему костистому плечу и спросила на ухо:

— Ты в порядке? Тебя не обидели?

— Все хорошо, — глухо, через нос, ответила Рен.

Эстер отступила на шаг и взяла в обе ладони лицо Рен, удивляясь себе, какое сильное чувство любви к своему ребенку испытывала сейчас. Небывалый случай — она плакала от счастья! Не желая, чтобы Том и Рен видели ее в минуту слабости, отвернулась и только сейчас заметила высокого чернокожего мальчика, который молча ждал в сторонке.

— Мама, папа! — сказала Рен, взяв его за руку. — Это Тео Нгони. Он спас мне жизнь!

— Мы оба спасли друг другу жизнь, — застенчиво поправил ее Тео. У него тоже глаза были мокрые от слез при мысли о том, как его родители встретят сына, если ему когда-нибудь удастся добраться домой, в Загву.

Эстер подозрительно оглядела красивого юного пилота, а Том пожал ему руку и сказал:

— Добро пожаловать на борт корабля!

Оба повернулись и пошли к «Дженни Ганивер», и Эстер последовала за ними, когда Рен вдруг сказала:

— Постойте, Пеннирояла забыли…

Может, Том и Тео за радостными волнениями не расслышали этих слов, но только не Эстер.

* * *

Рен торопилась через рощу к фонтану. Пеннироял, оживившийся при звуках аэродвигателей, силился встать на ноги. Он широко ухмыльнулся при виде Рен и сказал слабым голосом:

— Ну, что я говорил! Не спеши умирать раньше времени! — Но тут же узнал фигуру, выросшую позади девочки и воскликнул: — О великий Поскитт!

В последний раз Эстер видела Пеннирояла в Анкоридже убегающим в снежную мглу в ту ночь, когда она расправилась с охотниками Архангельска. А последний разговор между ними состоялся накануне, в разгромленной кухне в доме мистера и миссис Аакъюк. Именно тогда Эстер открыла ему, каким образом охотникам удалось разыскать Анкоридж.

Сейчас лицо Пеннирояла смертельно побледнело под полосами засохшей крови, он, ковыляя, отступал от нее. Эстер двумя прыжками настигла его, сбила с ног и выхватила нож, пока тот извивался и хватал ее за ноги.

— Пожалуйста! — стенал он. — Пощадите! Я вознагражу вас!

— Заткнись! — оборвала его Эстер, нагибаясь так, чтобы не забрызгать кровью новое пальто, обнажая его горло.

Рен с разбегу стукнулась о мать, оттолкнув ее в сторону.

— Мама, нет! — завопила девочка.

— Не лезь не в свое дело! — огрызнулась возбужденная и рассерженная Эстер.

Но Рен не считала, что это не ее дело. Она видела глаза матери, когда та смотрела на Пеннирояла, и они выражали не ненависть, не гнев, не жажду мести, а страх! А почему бы ей бояться этого ничтожного человека, если не из-за того, что сказанное им о ее роли в судьбе Анкориджа — правда? Когда Эстер снова направилась к распростертому на земле мужчине, Рен встала у нее на пути, раскинув в стороны руки.

— Я знаю! — выкрикнула девочка. — Я знаю, что ты сделала! Поэтому, если хочешь заставить его молчать, ты опоздала! Теперь тебе придется убить и меня, чтобы сохранить все в тайне!

— Убить тебя? — процедила Эстер сквозь зубы, схватила Рен за куртку на груди и сильно толкнула, так что та ударилась о дерево. — Да я жалею, что ты вообще родилась! — Она перебросила нож в руке другим концом, поймав его в воздухе за стертую костяную рукоятку. Лезвие сверкнуло в пламени пожара, и отражение упало на потрясенное, непокорное лицо Рен. И дочь вдруг показалось очень похожей на ее, Эстер, полукровную сестру, Кэтрин Валентин, погибшую, защищая ее, от меча их родного отца.

— Мама! — позвала Рен тоненьким, испуганным голоском.

Эстер опустила нож.

Том и Тео бежали во весь дух через деревья, поскальзываясь на склоне.

— Что происходит? — закричал Том, который вырвался вперед. — Рен, ты в порядке?

— Она хочет убить его! — Рен упала на колени; рыдания сотрясали ее тело, и ей с трудом удавалось произносить фразу, которую тем не менее то и дело повторяла: — Она хочет убить Пеннирояла!

Том перевел взгляд на лежащего человека, призывно вознесшего к нему дрожащую руку.

— Том, умоляю, не будем совершать поспешных поступков…

Какое-то мгновение Том молчал. Ему вспомнилось, каково было лежать на снегу в Анкоридже в уверенности, что смерть вот-вот заберет его. Он почувствовал резкую боль в груди, вкус собственной крови во рту. И до сих пор мог слышать затихающий гул моторов «Дженни», на которой удирал Пеннироял. На секунду его охватила такая же ярость, как и Эстер, он сам был готов схватить нож и покончить со старым негодяем. Но вспышка гнева прошла, и Том прикоснулся к руке жены.

— Эт, посмотри на него! Он старый и беспомощный, его дворец падает, охваченный пожаром. Разве это не достаточное возмездие? Давай затащим его на «Дженни» и улетим поскорее, пока эта лохань не грохнулась оземь!

— Нет! — выкрикнула Эстер. — Мы уже раз пустили его на борт! Ты забыл, что он сделал в благодарность за это? Ты забыл, что он почти убил тебя? Ты не можешь вот так взять и простить его!

— Могу, — спокойно сказал Том. Потом опустился на колени возле Пеннирояла и знаком подозвал Тео помочь поднять его. — А что еще остается делать? Убить его? И чего мы добьемся? Это ничего не изменит…

— Изменит! — сказала Рен, и ее голос прозвучал так странно, что Том поднял голову и посмотрел на нее. Она продолжала плакать, глубоко, не по-девчоночьи всхлипывая; лицо некрасивое и мокрое от слез и соплей. Когда мать повернулась к ней, Рен испуганно отскочила подальше и закричала: — Если убить его, то он уже никому не расскажет, как мама продала Анкоридж охотникам!

Голова Эстер мотнулась, как от пощечины.

— Ложь! — сказала она и попыталась засмеяться. — Наслушалась бредней Пеннирояла!

— Нет, — твердо произнесла Рен. — Нет, правда! Все эти годы благодарные граждане считали ее спасительницей Анкориджа от охотников, а на самом деле она же и сделала тех граждан заложниками бандитов и убийц. Мне бы тоже хотелось, чтобы это оказалось неправдой. Я тоже говорила себе, что такого не могло быть. Но это правда!

Том посмотрел на Эстер, ожидая от нее опровержения.

— Я сделала это ради тебя, — сказала она.

— Значит, это правда?

Эстер отсупила назад, прочь от него.

— Конечно, правда! А куда, ты думаешь, я отправилась в ту ночь на «Дженни»? Прямиком в Архангельск и рассказала Масгарду, где ему найти Анкоридж. У меня был один выбор — либо потерять тебя, и я не смогла бы… не смогла… О Том, во имя богов, это случилось шестнадцать лет назад и теперь уже не имеет никакого значения! Я же сама все исправила, разве не так? Убила Масгарда и его людей! И все это ради тебя… Но ради совсем другого Тома Нэтсуорти и его любви она в свое время была готова приносить в жертву целые города. Тот Том — храбрый, красивый, страстный юноша, — наверное, простил бы ее. А этот, постарше, скромный анкориджский историк, стоит и смятенно смотрит на нее, глупо разинув рот, а рядом распустила сопли его придурочная дочка; и ему никогда не понять ее поступка. И девчонке тоже не понять. Эти двое не такие, как Эстер. И дура она была, когда решила, что сможет жить в их мире.

— Все эти годы… — начала она, швыряя в сторону нож и наблюдая, как тот сверкнул, вращаясь, и воткнулся в газон Пеннирояла. — Все эти годы в Винляндии… Все эти годы с вами обоими… были сплошной скукой!

Ее била дрожь, и вспомнилась ночь, когда привели в действие МЕДУЗУ, а она впервые осмелилась поцеловать Тома. Тогда, в начале всего, ее тоже безудержно трясло, как и теперь, когда все закончилось. Она повернулась и быстро зашагала прочь от него через разгромленные оранжереи. Впереди сквозь дым неясно проступало что-то невысокое и квадратное, похожее на какое-то строение, но потом Эстер догадалась, что это какой-то дурацкий лабиринт. Что ж, годится! И она направилась прямо к входу.

— Эстер! — позвал сзади Том.

— Проваливай! — Она мельком обернулась. Том бежал за ней, причудливый силуэт на фоне горящего Шатра, вместе с поспешающими следом Рен и ее африканским другом. — Проваливай! — снова крикнула она, повернулась на ходу и сделала пару шагов спиной вперед, показывая на «Дженни Ганивер». — Забирай Рен, и валите отсюда, пока Пеннироял снова не угнал чертово корыто у вас из-под носа!

Но Том не унимался:

— Эстер!

— Я не полечу, Том! — Она плакала. Мимо проносились клубы дыма вместе с горящими обрывками оболочки аэростата, а черные полы пальто Эстер вздымались на горячем ветру, делая ее похожей на жуткого ангела. — Возвращайтесь в Винляндию! Будьте счастливы! Но только без меня. Я остаюсь здесь!

— Эстер, не глупи! Эта штука сейчас развалится на части!

— Нет, только упадет, — возразила Эстер. — Я выживу. Там, внизу, суровые города пустыни, самоходы-стервятники. Их жизнь как раз для меня!

Он почти догнал ее. Эстер видела его лицо, блестящее от слез в свете пожаров. Ей очень хотелось подойти к нему, поцеловать и обнять, но в то же время она знала, что больше никогда не сможет прикоснуться к нему, так как их навсегда разделило зло, совершенное ею.

— Я люблю тебя! — крикнула Эстер, повернулась и исчезла в темноте лабиринта.

Почва под ней то вздымалась, то уходила из-под ног; из груди непроизвольно вырывались не то всхлипы, не то смех. Позади, глуше и глуше, слышался голос Тома, выкрикивающий ее имя. Над головой аэростаты Облака-9 вспыхивали один за другим, наполняя лабиринт причудливыми, мечущимися тенями. Эстер споткнулась, потеряла равновесие и оцарапала лицо о колючие ветки самшитовых кустов. Только теперь до нее стало доходить, что здесь не самое безопасное место и ей понадобится более надежное укрытие в момент падения. Но тут она добралась до центра лабиринта и почти сразу разглядела, что там кто-то сидел, словно дожидаясь ее.

Эстер резко остановилась, проехав по инерции по мокрой траве. Сидящая фигура разогнулась, выпрямилась и теперь возвышалась над ней. Гигант, казалось, весь состоял из пламени, но это было лишь отражение полыхающих аэростатов на полированных и довольно помятых доспехах. Мертвое лицо расплылось в улыбке. Эстер узнала его: она собственноручно закидывала его землей восемнадцать лет назад на Черном острове, когда хоронила старого Сталкера в глубокой могиле, а потом натаскала сверху груду камней. Оказывается, зря старалась! Ее обоняние уловило знакомый запах формалина и нагретого металла.

— Эстер! — еще раз донесся откуда-то далеко, из оранжерей, чуть слышный крик Тома, теперь потерянного для нее навсегда.

Шрайк протянул к ней свои чудовищные лапы и произнес:

— ЭСТЕР ШОУ.

* * *

Очередной аэростат с ревом воспламенился, и в небо вырвался огненный гейзер. Почва ушла из-под ног, и Том на мгновение повис в воздухе, потом больно упал, покатился и стукнулся о статую бога Поскитта.

— Эстер! — пытался закричать он, вставая на ноги, но вместо крика получилось какое-то хрипение, и сердце, казалось, тоже захрипело. Помассировал грудь, но облегчения не наступило; Том упал на колени, затем лицом вниз — боль пригвоздила его к траве. В глазах почернело. Когда он очнулся, кто-то был рядом. — Эстер! — промычал он.

— Папочка… — Рен трогала его руками за спину и плечи, заглядывала в лицо испуганными и красными от слез глазами.

— Все хорошо, — сказал Том, и в самом деле ему стало лучше, хотя ощущалась тошнота и головокружение. — Такое и раньше случалось… Ничего страшного.

Он начал с трудом подниматься, но тут подошел Тео, друг Рен, и почти без усилий взял его на руки. Том, наверное, опять ненадолго потерял сознание, пока Тео нес его через оранжерею, потому что ему всю дорогу чудилась рядом Эстер. Но потом он оглянулся, а ее не было. Они пришли уже к открытому люку «Дженни Ганивер», и Пеннироял смотрел на них через иллюминатор кабины. Том совсем запутался в происходящем, тем более что вся оранжерея накренилась и раскачивалась, и единственной реальной деталью во всем этом была Рен. Она крепко держала его за руку и пыталась улыбаться, хотя все время плакала.

— Рен, — сказал он ей, — мы не можем лететь без мамы. Надо найти ее…

Рен покачала головой и помогла Тео затащить отца на борт.

— Мы должны покинуть это ужасное место, пока не поздно!

Люк закрылся. Тео пошел на нос в кабину экипажа помочь Пеннироялу запустить двигатели. Рен встала на колени перед отцом и обняла его, как он обнимал ее в детстве, когда ей было больно или снился плохой сон. «Тихо, тихо», — приговаривал тогда папа, и Рен шептала ему точно так же:

— Тихо, тихо… — и гладила по волосам, и тихонько целовала, пока он не уснул. А девочка старалась забыть о своей матери и обо всем плохом, что она сделала или сказала, и о мерцающих бликах, которые отбрасывал нож в ее руке. Девочка старалась запомнить, что у нее больше нет матери.

* * *

Как она постарела!

Шрайк знал о том, что время делает с однаждырожденными, и все же его поразило то, как изменилась его маленькая девочка. На обветренном лице появились морщины, когда-то прекрасные рыжие волосы стали серыми и жесткими. Он протянул навстречу руки, спрятав в пазухи клинки, и с ней произошло то же, что и с большинством однаждырожденных, когда они оказывались в его власти: тоненько заскулила, а в воздухе резко запахло извергнутым содержимым кишечника. Ее страх опечалил его. Он, как мог, нежно прижал ее к своей броне и сказал:

— Я ОЧЕНЬ СКУЧАЛ ПО ТЕБЕ.

И Эстер, сдавленная огромными ручищами, могла только дрожать, и плакать, и прислушиваться к самому грустному звуку на свете — реву сдвоенных двигателей Жан-Каро, которые уносили «Дженни Ганивер» без нее.

* * *

Облако-9 наконец достигло поверхности пустыни. Сначала болтающаяся кабина подъемника якорем пропахала песок, затем край палубы зацепился за скалу. Вырванные из днища подвесные переходы рисовали линии на чередующихся внизу барханах. Остатки разбитых летательных аппаратов и упавшие деревья посыпались на песок. Гулко лопнул трос, наполовину сдутый аэростат вырвался на свободу и полетел вверх, сквозь пыль и дым. Целые секции Шатра взрывались, выстреливая во все стороны шрапнель из антикварных ценностей и шедевров изобразительного искусства. Сминались металлические лестницы, рушились солярии, раскалывались бассейны. Облако-9 подпрыгнуло, снеся напрочь верхушку гигантского бархана. Похожие на леденцы на палочках купола покатились по пустыне, преследуемые алчными городишками. Махина снова ударилась о землю, извергая огонь, волоча за собой кабели и изорванные оболочки аэростатов; подскочила, снова грохнулась, содрогаясь, дергаясь, скользя и переваливаясь, пока окончательно не застыла на месте.

* * *

Наступила минута тишины, нарушаемая лишь вздохом мириад мельчайших песчинок, взметнувшихся ввысь и теперь оседающих обратно на землю. И в этом безмолвии, прежде чем ненасытные города-стервятники сбегутся на место крушения, из обломков поднялся Сталкер Шрайк, взял Эстер на руки и исчез вместе с ней в ночной пустыне.