Джошуа заснул, как только его голова коснулась подушки. Проснулся он в темноте. Звонил телефон, но в этом не было ничего необычного. Звонки среди ночи были частью работы пастора. Перевернувшись на другой бок, Джошуа положил подушку на голову. Он только что снова заснул, но рука отца вдруг коснулась его плеча.

— Это тебя, сын.

— Кто это?

— Он не сказал.

Еще не отойдя от сна, Джошуа сел и потер лицо руками. Он натянул футболку и отправился в гостиную.

— Алло? — Это был Дейв. — Ты в порядке?

— Я пьян, но все равно хочу поговорить с тобой. — Тон его не был воинственным.

Джошуа несколько раз пытался с ним поговорить за эти годы. Но Дейв никогда не желал его слушать. А теперь вдруг захотел, пьяный и посреди ночи?

— А ты где?

— В телефонной будке возле железнодорожного вокзала. Может, завтра? — Он выругался. — Уже ведь завтра? Тогда сегодня? Мы с Кэти уезжаем сегодня утром. Я должен быть в Лос-Анджелесе в понедельник. — Он что-то пробормотал неразборчиво. — А сколько сейчас времени? Часы куда-то задевались. — Джошуа ответил. Тот снова выругался. — А сейчас что-нибудь открыто?

— Кафе Бесси. — Она к этому времени уже готовит кофе. — А Кэти знает, где ты?

— Ага. Заявила, что не будет со мной разговаривать, пока я не поговорю с тобой.

Замечательно. Джошуа все это понравилось бы больше, будь это собственная идея Дейва.

— Хорошо, жду тебя у Бесси через полчаса. — За это время Дейв должен дойти до кафе. Прохладный ночной воздух освежит ему голову.

Джошуа вошел в кафе, звякнул колокольчик. Дейв сидел в кабинке, спина сгорблена, ладонями он обхватил кружку с дымящимся кофе, словно это эликсир жизни. Он все еще был в модном костюме, но итальянского галстука уже не было, а две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Джошуа сел. Сьюзен поставила перед ним кружку и наполнила ее свежим горячим кофе. Она долила и Дейву, не спрашивая его согласия. Дейв вяло поблагодарил, но головы не поднял, пока Сьюзен не вернулась к стойке, откуда не могла ничего слышать.

— Что с нами произошло, Джош?

— Это ты мне скажи, Дейв.

Дейв сокрушенно покачал головой, его глаза покраснели, взгляд стал тусклым.

— Ты же был моим самым лучшим другом…

— Я по-прежнему твой друг.

— Нет, не друг. — И он был этим огорчен.

— Почему ты так считаешь?

Дейв пристально посмотрел на шрам, который когда-то оставил на левой скуле Джошуа. С годами шрам стал почти незаметным.

— Я назвал твоего отца предателем. Я поколотил тебя. Перед всеми. А ты не сопротивлялся. Я хотел смешать тебя с землей, но после двух первых ударов ты увернулся. Я назвал тебя трусом. Но ты не ударил меня. Почему?

Дейв злился, но Джошуа знал, что его гложет стыд. Драка была нечестной. Все, кто это видел, тоже знали, и Дейву приходится расплачиваться за это.

— Я знал, что папа не предатель. И я не хотел драться с лучшим другом, тем более, ты переживал гибель своего дяди.

Дейву такой ответ не понравился:

— Ты всегда был быстрее меня. Ты мог закончить поединок одним точным ударом.

— И тот удар изменил бы твое мнение?

Дейв потер затылок:

— Нет, наверное. — Он выругался себе под нос. — Не знаю. — Он отвернулся.

— Это было давно.

Дейв пригладил волосы руками:

— Не знаю, что сказать.

— Знаешь. — Джошуа отпил кофе. — Тебе не хватает смелости это признать. — Дейв поднял голову, а Джошуа улыбнулся. — Просто выплюни это и забудь. — Гордость всегда мешала Дейву. — Это тебя не убьет.

Дейв выругался, но беззлобно.

— Хорошо. Извини. — Судя по его виду и тону голоса, он говорил искренне.

— Принимаю извинения. — Джошуа отставил кружку, поставил локти на стол и поднял руки с открытыми ладонями. В детстве они часто занимались армрестлингом. — Ты обычно выигрывал. Помнишь? Но сейчас я тебя сделаю.

— Ты так думаешь? — Дейв принял вызов.

Состязание закончилось очень быстро. Дейв рассмеялся:

— Наверное, плотницкое дело развивает мускулатуру.

— А ты сидел за столом и слабел.

Они принялись вспоминать прошлое, смеялись над добродушными подшучиваниями, которые устраивали друг другу, говорили о местах, куда гоняли на велосипедах с Полом и Генри. Они пили кофе, пока Дейв не протрезвел и не проголодался, и тогда они заказали «завтрак лесоруба».

Поедая свой стейк, Дейв спросил:

— А ты не думал уехать из Хейвена, Джошуа?

— Один-два раза. — Когда Абра уехала с Диланом. Он хотел поехать на ее поиски.

Дейв отрезал кусочек мяса:

— Мой тесть работает в кинобизнесе. Большая шишка. Знает всех. Студии нанимают плотников на строительство декораций. Если вдруг захочешь пожить в Голливуде, только скажи. — Он окунул кусочек мяса в соус. — Могу подобрать тебе работу.

Джошуа почувствовал, как что-то внутри шевельнулось. Неужели Господь открывает ему путь?

— Я подумаю над этим.

— Прости за то, что я сказал о бунгало, которые ты строишь. Все, что ты делаешь, ты делаешь на совесть. Даже пандус. — Он окунул в соус второй кусочек. — А я гвоздя забить не умею. Можешь спросить Кэти.

— Зато ты отлично играл в футбол. — За что получил полную стипендию в колледже.

Дейв чуть нахмурился:

— Ты мог ведь пойти в колледж после службы в Корее. Почему не пошел?

— Наверное, так угодно Господу.

— И ты в этом уверен? Я хочу сказать, что денег ты не заработаешь.

Джошуа рассмеялся:

— Я богаче самого Мидаса. — Он увидел, что Дейв его не понял.

Вечером Джошуа рассказал отцу о встрече с Дейвом перед его отъездом. Кэти придется вести машину большую часть пути, пока Дейв не проспится.

Папа снял очки для чтения:

— Вы наконец выяснили отношения?

— Да, это заняло много времени.

— У тебя еще что-то на уме?

Джошуа не стал говорить отцу о предложении Дейва подыскать ему работу в Голливуде. Сначала нужно об этом помолиться. Возможно, разыскивать Абру — это не очень хорошая мысль. Но, с другой стороны, сможет ли он успокоиться, если не сделает этого?

* * *

Всю неделю Абра переживала из-за сцены любви, она прекрасно знала, что Алек Хантинг к ней неравнодушен.

Франклин шутил по этому поводу, но она видела, что ему это неприятно. По сценарию, Алек влюблен в Хелену, главную героиню, а Абра играла ее подругу, которая была тайно влюблена в него. Их поцелуй должен быть чисто платоническим и рассчитан на то, чтобы вызвать слезы у женской аудитории. Франклин сто раз говорил, что одна только эта сцена может серьезно продвинуть ее по карьерной лестнице. Если она справится. Франклин часами репетировал с ней, пока не решил, что у нее все получается.

И вот наступил момент. Она произнесла все свои слова. Остался только поцелуй и долгий печальный взгляд вслед уходящему Алеку. Она вздрогнула, как только Алек обнял ее, почувствовав, что ничего хорошего не будет. Режиссер завопил: «Снято!» — но Алек не остановился.

— Снято!

Кто-то рассмеялся, что уже было плохо, но Абра услышала, как выругался Франклин. Что-то сломалось. Вокруг раздались удивленные возгласы. Она чуть не упала, когда Алека оттащили. Она качнулась, хватая воздух ртом. Режиссер снова закричал. Двое мужчин схватили Франклина, чтобы он не смог ударить Алека. Теперь выругался Алек. Их обоих держали за руки и оттаскивали друг от друга.

Режиссер в отчаянии закричал:

— Уберите его отсюда!

Двое мужчин тащили Франклина к выходу, а тот вопил, что выбьет Хантингу все зубы и заставит проглотить, если он снова коснется Лины.

Алек стряхнул руки удерживавших его мужчин и рассмеялся:

— Этот парень сошел с ума!

— Ты не должен был целовать меня так!

— Он считает, что ты его собственность. Ты должна его бросить и найти кого-нибудь более благоразумного. — Художник по гриму стер испарину у него со лба. — Хорошо, что он меня не ударил, а то я подал бы на него в суд.

Режиссер велел им встать по местам для еще одного дубля.

— На этот раз целуй нежно и целомудренно, Хантинг, иначе я сам тебе врежу за испорченную пленку!

Теперь эпизод испортила Абра. Алек определенно решил, что его поцелуй взволновал девушку. Он включил свою знаменитую улыбку, от которой женщины теряли голову и писали ему тысячи любовных писем.

— Не переживай. Это будет дружеский поцелуй. — Она растерялась от происшедшего, переживала за Франклина, изгнанного с площадки, наверняка он беспокойно шагает взад-вперед и злится. Сцену сумели снять только с пятого дубля. Как только Алек отступил, она проскочила мимо него. Он схватил ее за запястье. Она высвободилась. Режиссер позвал Алека, и они начали ругаться. Обозленный, Алек выскочил с площадки.

Хелена фальшиво вздохнула:

— Мужчины! Невозможно с ними жить и без них тоже. — Она подмигнула. — Не переживай, Лина. Это же обычное дело, актер на главной роли западает на главную героиню.

— Ты в него влюблена?

— Я? С чего ты взяла? Я имела в виду тебя.

— Можешь забирать себе.

Хелена рассмеялась:

— Спасибо, не нужно. У меня все хорошо, и я замужем.

— Замужем?

— Ш-ш-ш. Студия старается не распространять такую информацию. Замужество сдерживает фантазию мужчин-фанатов, зато защищает от плешивых койотов, вроде Алека Хантинга.

Франклин ждал Абру в ее гримерной, он напоминал тигра, готового прыгнуть на жертву.

— Тебя заставили переделывать сцену?

— Да. — Она не стала говорить, сколько раз. По его лицу было видно, что он уже знает. — К Хелене он относится уважительно.

— Он не влюблен в Хелену.

— В меня он тоже не влюблен, Франклин, а Хелена замужем. В этом различие. Возможно, если бы мы объявили, что женаты, он бы не вздумал фамильярничать.

Выражение лица Франклина изменилось, он насторожился:

— Ты хочешь замуж?

Абра села. Хочет ли она этого? Она смотрела в зеркало и играла локоном.

Он положил руку ей на плечи:

— Ты вся дрожишь.

— Ты его чуть не ударил!

Франклин сжал кулаки:

— И ударил бы, если бы меня не остановили. — Он смягчился и погладил напряженные мышцы ее плеч. — Возможно, ты права. Наверное, нам нужно пожениться. Тогда никто не посмеет переступить черту.

— Ты серьезно? — Она посмотрела на него в зеркале и поняла, что он уже принял решение.

— Ты не занята в съемках до пятницы. — Он снова вернулся к делам. — У нас есть три дня. Можем съездить в Вегас и тихо пожениться в часовне.

— Как романтично! — Она скинула его руки и встала. Ей хотелось кричать. Хотелось плакать. Но Лина так не поступает.

— Идея была твоя, Лина. Сколько времени мы уже живем вместе? Более двух лет. Почему бы нам не узаконить наши отношения?

— Какое чудесное предложение!.. — Она повернулась к нему спиной.

Он развернул ее к себе, крепко обняв за талию:

— Ты же знаешь, что я тебя люблю. — Он не стал спрашивать, любит ли она его. Интересно, если они поженятся, станет ли он меньше ее ревновать, меньше подозревать, предъявлять меньше прав на нее? Она спросила, уверен ли он. Он сказал, что уверен, и поцеловал.

Они вернулись в квартиру. Франклин сам сложил за нее вещи: два платья, ни одно не подходило для свадьбы. Она продолжала надеяться, что он передумает. Он заметил ее молчаливость и сказал:

— Медовый месяц устроим позже.

По дороге в Лас-Вегас он говорил, что их отношения станут еще лучше, как только они поженятся. Возможно, он собирается строить с ней свою жизнь, а не только карьеру?

Над часовнями для проведения свадеб горели неоновые огни. Франклин выбрал одну, которая очень напоминала церковь в Хейвене в миниатюре, только вместо креста на шпиле сияли огоньки. У владельца была целая стойка черных смокингов и белых свадебных платьев на выбор: совсем простые, расшитые жемчугом и кружевами, некоторые с пышными многослойными юбками. Абре хотелось надеть что-нибудь черное, но пришлось выбрать белое атласное платье. Жена владельца настояла, чтобы она надела фату и взяла в руки букетик шелковых цветов. Наверное, все это надевали сотни раз на других невест, приезжавших сюда, чтобы быстро пожениться. Франклин стоял перед алтарем, он был красив в своем прокатном смокинге. Она встала с ним рядом, и его взгляд осветился. Может быть, все будет хорошо? Он улыбнулся, а она взяла его за руку и тоже улыбнулась.

— Ты такая красивая! Нам давно нужно было это сделать.

Церемония продолжалась всего несколько минут. Франклин надел ей на палец простое золотое кольцо. Интересно, в часовне есть еще и поднос с кольцами на продажу? Они подписали документы и получили свидетельство о браке. Франклин повеселел и повел ее в казино на свадебный ужин. Он заказал шампанское. Треск игровых автоматов и звон, когда кто-то выигрывает, бил Абре по нервам. Она сказала Франклину, что пойдет в номер. Ей хотелось тишины. А Франклин решил, что она хочет близости. Абра же играла роль Лины Скотт. Наверное, слишком хорошо.

— Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, Лина. Скажи, что ты тоже меня любишь.

— Я люблю тебя, Франклин. — На самом деле она произнесла эти слова, чтобы успокоить его. Но они прозвучали вполне естественно. Так она захотела. Она повторила, потому что он не поверил. И сделала это лишь потому, что отчаянно хотела, чтобы это было правдой.

* * *

Джошуа проснулся рано и приготовил себе кофе. Он спал совсем немного. Его преследовали реалистичные сны — снова стала сниться Абра.

Папа вернулся с утренней прогулки:

— Ты рано поднялся.

— Плохо спал.

Папа налил себе кофе и присел за стол. Джошуа встал:

— Пожалуй, приготовлю яичницу с беконом, ты не против?

— Сядь, сын.

Джошуа послушно опустился на стул:

— Что-то не так?

Папа смотрел на него поверх чашки:

— Майкл сказал мне, что Дейв предложил найти для тебя работу.

— Да. Я сам этого захотел.

— Тогда позвони, не сломаешься. Если работа найдется, это и будет ответ.

* * *

Когда Франклин наконец уснул, Абра выскользнула из его объятий и заперлась в ванной. Она стояла под горячей струей и терла свое тело. Она уперлась ладонями в плитку стены и подставила плечи под душ. В голове вдруг зазвучали слова, непрошенные, резкие и ясные: «О-о, драгоценный поток, тот, что нас сделает чистыми, словно снег… — Она как наяву слышала Мици: — Когда-нибудь все вернется. Поверь мне».

Ее преследовали эти старые гимны.

Подступили слезы. Она знала, что если расплачется, Франклин услышит. Он придет и захочет знать, отчего она плачет. И что же она ему скажет? Что она вышла за него замуж только потому, что не могла сказать нет?

Слова гимна застряли в мозгу, как колючка. Ей не удавалось их выкинуть. «Ничто, лишь кровь Иисуса…» Абра заткнула уши ладонями и молила: «Оставь меня в покое». Но она не способна была заставить замолчать Голос в голове.

Иногда ей хотелось вернуться. Но было слишком поздно. Дилан называл Хейвен бесперспективным городом, который ничего не может предложить. Ей самой нужно думать так же, иначе остаток жизни она проведет в сожалениях.

Абра отключила душ и вытерлась.

В постель к Франклину вернулась уже Лина.

* * *

1958

К тому времени как Дейв позвонил и предложил работу, Джошуа уже забыл о такой возможности.

— Извини, заняло слишком много времени. Такие вещи предсказать невозможно. Но если у тебя еще есть интерес, у меня имеется для тебя предложение в одной продюсерской компании. Возможно, это только на два месяца, но ты к тому времени уже закрепишься.

Джошуа усомнился, что хотел бы жить в другом месте больше двух месяцев. Его никогда не привлекала мысль поселиться в большом городе. Два месяца хватит, чтобы отыскать Абру. Он пока не знал, что станет делать, если найдет ее, но это была дверь, которая открылась в ответ на его молитвы, и он готов в нее войти. К счастью, бригада Джека Вудинга только что закончила участок, и у них появился перерыв перед началом следующего проекта. Так что уехать ненадолго вовсе не проблема.

— Не беспокойся о жилье. У нас полно места. Можешь жить с нами. Сколько тебе требуется времени, чтобы собраться?

— Столько, сколько нужно, чтобы упаковать рюкзак и доехать.

Уже на следующий день вечером Джошуа прибыл в дом Дейва и Кэти, измученный и голодный. Он познакомился с их детьми — Дейвидом Джуниором, его все звали Ди Джей; и Касси, сокращенно от Кассандры, ее так назвали в честь матери Кэти. Дейв проводил Джошуа в апартаменты на цокольном этаже с отдельной ванной комнатой, это помещение было больше, чем весь дом папы. Дейв самодовольно спросил:

— Как тебе?

— Потрясающе.

Он рассмеялся:

— Пойду, поставлю гриль, будем жарить стейки.

Джошуа принял душ и переоделся в рубашку с коротким рукавом, после этого отправился наверх и вышел через французское окно на террасу, откуда открывался вид на долину Сан-Фернандо. Всего за двадцать четыре часа он принял решение перебраться на юг, собрался и проехал пятьсот миль. Грузовик в дороге перегревался, и ему приходилось отключать двигатель на некоторое время. Кроме этих вынужденных остановок, он несколько раз заправлялся и перекусывал. От аромата стейка на гриле заурчало в животе.

Кэти расставила тонкий фарфор, хрустальные бокалы и серебряные приборы на стеклянном столе под зонтиком. Салфетки были сложены на тарелках в виде тюльпанов. Кэти спросила Джошуа, что он будет пить: бурбон, скотч, джин с тоником?

— Или свежий лимонад. — Джошуа выбрал лимонад. Дейв попросил еще один скотч со льдом. Кэти выразительно посмотрела на Джошуа, видимо, считала, что Дейв уже достаточно выпил.

Джошуа наблюдал, как Дейв готовит гриль.

— Пахнет потрясающе.

Дейв насмешливо скривил губы:

— Никогда в жизни не подумал бы, что ты увидишь меня за готовкой, а ты?

— Сам не знаю. У тебя неплохо получались хот-доги и зефир на костре. Что это у тебя? Половина быка?

— Я подумал, что ты проголодаешься с дороги, а для такого случая нет ничего лучше стейка. Какое мясо ты предпочитаешь? Моя жена предпочитает почти сырое. — Джошуа попросил среднюю прожарку. Стейки шипели, когда Дейв прокалывал их длинной вилкой и переворачивал. — У меня для тебя плохие новости. — Дейв снял стейк для Кэти с огня. — О работе.

— Меня уволили, не успев принять?

— Съемки откладываются. Я говорил, что этот бизнес непредсказуем. — У него дернулась щека. — Может подвернуться что-нибудь еще. Отец Кэти хочет сделать ремонт.

Джошуа заметил, что Дейв нахмурился:

— И?

— Ему трудно угодить. Он перфекционист. Возможно, не стоит с ним говорить.

— Не стоит?

Дейв не скрывал своего недовольства.

— Я не хочу сказать, что ты плохой плотник. — Он выругался себе под нос и продолжил: — Ты сам все поймешь, когда увидишь его дом. В Хейвене тебе не доводилось у таких работать.

— Ты боишься, что я могу обидеться или что завалю работу? — Джошуа рассмеялся. — Не переживай. Если работа мне не по зубам, я сам откажусь.

Вернулась Кэти, она отходила, чтобы разнять ссорящихся детей. Джошуа сказал ей, что ее лимонад лучший.

— Дейвид посадил деревья, как только мы купили дом. — Это были апельсиновые и лимонные деревья, а также лайм, они росли вдоль забора за бассейном, где сейчас плескались дети.

Но Дейв никак не мог успокоиться:

— Тебе доводилось делать мебель и отделку?

— Я сделал кафедру для отца и алтарь, обновил хоры и сделал входные двери. — Он удивленно посмотрел на Дейва. — Хотя ты вряд ли все это видел. Ни разу не замечал тебя в церкви.

— И не заметишь. Попусту потраченное воскресенье. После нашей поездки в Хейвен Кэти постоянно говорит на эту тему. — Он фыркнул. — Это ты ее надоумил?

— Что-то не припомню. — Джошуа поднял бокал с лимонадом. — Возможно, ее подталкивает Господь в надежде достучаться до тебя.

— Да уж… То-то бы все удивились. — Его улыбка стала ироничной. И что же со мной хочет сделать Господь?

— Не спрашивай меня. Спроси Его.

— Ты все проповедуешь. — Правда, никакого намека на издевку в голосе Дейва не было заметно. — Я — глухой номер.

Дейв всегда был упрямым. Теперь он стал еще и целеустремленным, и честолюбивым. Джошуа не сомневался, Господь мог бы использовать эти его качества во благо, как произошло с Савлом Тарсянином, который из гонителя и палача христиан превратился в человека, проповедовавшего Евангелие по всей Римской империи.

А сейчас, когда появилось телевидение и самолеты, этот молодой проповедник, Билли Грэм, может добираться до самых отдаленных уголков земли.

— Ди Джей! Касси! — позвала Кэти. — Пора ужинать. Дети выбрались из бассейна, завернулись в полотенца и побежали к столу. Дейва раздражала их непрерывная грызня. Кэти заметила и призвала их к порядку: — У нас гость. Ведите себя хорошо!

Джошуа спросил разрешения прочесть молитву. Дейву это не понравилось, детям стало любопытно, а Кэти, не раздумывая, согласилась.

Джошуа рассказал об одном из многочисленных подвигов Дейва, когда они были мальчишками. Дети захотели узнать еще. Но Дейв велел им сидеть тихо и есть. Как только закончат, могут снова отправляться в бассейн. Кэти возразила, сказав, что у них сделаются спазмы кишечника и они утонут.

— Но мы ведь рядом! — возразил Дейв сердито. Ди Джей и Касси снова принялись ссориться. — Прекратите сейчас же! — разозлился Дейв. Касси заплакала. Дейв что-то пробормотал и встал. Он схватил свой пустой бокал и пошел в дом.

Кэти смутилась:

— Он не всегда такой. — Она прогнала детей на лужайку и пошла в дом. Ди Джей прыгнул солдатиком в бассейн, а Касси крикнула матери:

— Мама, Ди Джей в бассейне! — Дейв вышел из дома уже с полным бокалом, за ним шла Кэти. Она отправилась поговорить с Ди Джеем. Мальчик стал спорить, но вылез из бассейна.

Дейв закрыл гриль, не почистив его. Он хотел поговорить о деле. Подошла Кэти, и Дейв тотчас замолчал. Она хотела послушать про Хейвен и про то, чем они занимались, когда были мальчишками. Джошуа рассказал ей о самых зрелищных футбольных матчах с участием Дейва.

Молчание Дейва становилось напряженным. Кэти озабоченно посмотрела на него:

— Пожалуй, я оставлю вас. — Она встала и позвала детей в дом.

Как только они ушли, Дейв снова заговорил:

— В этом городе никогда не знаешь, кто тебе друг, а кто нет. Не знаешь, что люди думают на самом деле. Друзья могут обернуться врагами за один вечер. — Солнце садилось, а Дейв все больше раздражался.

Джошуа долго слушал его, прежде чем спросить:

— Ты действительно хочешь жить именно здесь?

— Я завяз здесь, Джош. Уже поздно что-то менять.

— Займись чем-то другим.

— Тебе легко говорить. Ты не женат. У тебя нет жены, которая выросла в богатой семье. Ее отец помог нам. Это он ссудил нас деньгами на дом. Он не позволит мне все бросить.

Кэти открыла дверь:

— Ди Джей и Касси хотят послушать какую-нибудь историю, Дейвид.

— Так почитай им! Мне нужно почистить гриль и прибраться здесь. — Он встал и направился к грилю, как бы подтверждая свои слова.

— Гриль подождет, Дейвид. — Кэти явно была недовольна.

— Нет, не подождет. Скоро совсем стемнеет.

— Уже стемнело, а детей нужно уложить в постель, чтобы завтра они встали…

— Кто тебе мешает? Ты мать. Займись этим!

Джошуа поднялся:

— Можно, я расскажу им историю?

— Желаю удачи, — пробормотал Дейв, начищая гриль. — Все, что им нужно, это спорить, какую книжку читать. Я жутко устал от них.

Кэти предупредила Джошуа, что дети возбуждены и могут не угомониться. Она велела детям сесть и нормально себя вести, чтобы друг папы мог рассказать им историю. Ди Джей раскачивался на краешке дивана, Касси толкнула его. Он ответил. Кэти усадила их в кресла-качалки, которые еще и поворачивались. Ди Джей начал качаться; Касси — крутиться. Джошуа принял вызов. Он сел на диван и начал говорить. Через две минуты дети прекратили качаться и крутиться, а еще через пять уже сидели с ним рядом на диване. Джошуа откинулся на спинку и обнял обоих за плечи, продолжая говорить.

Когда Дейв зашел через французское окно, он удивился. Кэти сидела в одном из кресел и слушала. Касси спала, свернувшись клубочком под боком Джошуа и сунув палец в рот, зато Ди Джей не спал, а с интересом слушал. Дейв тоже присел, он пребывал в состоянии замешательства. Когда Джошуа закончил, Кэти поднялась и взяла Касси на руки, велев Ди Джею идти спать. Сын послушался, но у двери остановился:

— А вы еще будете здесь завтра утром?

— Да. — Джошуа улыбнулся. — Ваша мама и папа сказали, что я могу здесь пожить, пока не найду жилье.

— Я бы не хотел просидеть три дня внутри кита.

Джошуа усмехнулся:

— Я тоже.

— Вы же сказали, что это правда.

— Правда. И я знаю еще одну правдивую историю о мальчике, который убил великана камнем из пращи.

С одной стороны, ситуация позабавила Дейва, но, с другой, он почувствовал раздражение, увидев, что Ди Джей послушно отправляется спать.

— Библейские истории. Можно было догадаться.

Джошуа рассмеялся:

— Хочешь послушать? Могу рассказать про Гедеона и мадианитян. Ему тоже казалось, что враги, превосходящие числом, преследовали его. И на самом деле его преследовали, но потом…

— Избавь, пожалуйста.

Вернулась Кэти, она уложила детей:

— Из тебя получится отличный отец, Джошуа.

Дейв с прищуром посмотрел на нее:

— Берегись, Джош. Как только женщина видит холостяка, неважно, насколько его устраивает его жизнь, она не успокоится, пока не увидит его в путах и с клеймом. — Он вовсе не шутил.

Кэти это не понравилось:

— Я слышала, что женатые мужчины живут дольше холостяков.

— Если не работают на своего тестя. — Кэти удивилась и обиделась. Дейв пожалел о сказанном, еще не успев договорить. Он поднялся: — Я иду спать.

Джошуа тоже встал и поблагодарил обоих за ужин и гостевые комнаты. Дейв отмахнулся и повернулся к жене, которая сидела в том же кресле, опустив голову:

— Мне завтра рано в офис. — Теперь он говорил спокойным, вкрадчивым тоном: — А ты напиши Джошуа адрес, чтобы он мог найти дом твоего отца.

— Я дам ему карту Лос-Анджелеса. Тогда ты не сможешь обвинить меня, что я отправила его не туда.

Дейв ничего не сказал и направился в коридор. У двери он остановился и оглянулся на Джошуа:

— Приезжай туда к десяти, чуть раньше. Если опоздаешь хоть на минуту, можешь даже не пытаться, поворачивай обратно.

— Это нечестно, Дейв. — Кэти была готова расплакаться. — Ты так говоришь, словно мой отец неразумный человек.

— Попробуй на него поработать.

— Возможно, если бы ты понимал, через что ему пришлось пройти…

— Спокойной ночи! — Дейв исчез за дверью.

Кэти посмотрела на Джошуа:

— Он очень ждал тебя. Он сказал, что ты единственный друг, которому он доверяет. — Она была подавлена. — И он несправедлив к моему отцу. Моя мать умерла два года назад и… — Кэти умоляюще смотрела на него. — Я надеюсь, ты составишь собственное мнение, когда встретишься с ним завтра утром.

— Жду с нетерпением.

Джошуа присел на край двуспальной кровати в гостевой комнате и склонил голову. Он понимал, что работа здесь для него вторична. Ведь он приехал, чтобы отыскать Абру. И теперь у него было четыре причины его приезда.

Абра была не единственной заблудшей овцой.

* * *

Абра и Франклин вместе вышли на солнечный свет; разговаривая. Она слишком устала, чтобы на что-то обращать внимание. День прошел хорошо, эпизоды с танцами все отсняты. Вен Гастингс, звезда фильма «Леди и джентльмены», был профессиональным танцором. Он обучал ее чечетке прямо во время съемок, причем заставлял работать еще больше, чем Франклин над актерским мастерством. Абра настолько здорово выучила все движения, что танцевала даже во сне. Сегодня снимали последний, самый трудный и чувственный танец, который Гастингс сам ставил, она сумела повторить каждое его движение до последнего без единой погрешности.

Режиссер крикнул «Снято!» и вскочил с места, такой был взбудораженный.

— У вас получилось лучше, чем у Фреда Астера и Джинджер Роджерс! — Бен схватил ее, крепко обнял, назвал трудягой. Абра должна бы ликовать, но на самом деле все, что она почувствовала, было облегчение, съемки закончились, наконец-то закончились. Она была готова расплакаться и очень хотела скорее убежать оттуда. Ей нужно выйти из студии на свежий воздух. Хотелось укрыться от осветительных приборов и камер, которые снимали каждое ее движение. Интересно, сколько мелких ошибок станет заметно на экране? Что скажут критики? Как воспримут фильм зрители? А она чувствовала себя самозванкой, вечно играющей роли, всегда в чужом обличии. Беда в том, что она больше не знала себя настоящую, не знала, чего хочет и где ее место. Она становилась такой, какой желал ее видеть Франклин, требовал сценарий или режиссер.

Что же сталось с Аброй?

Франклин крепче сжал ее локоть. Возможно, он почувствовал, что она не слушает его. Он же всегда хотел ее безраздельного внимания.

— Я собираюсь отвезти тебя на педикюр. — Он никогда не спрашивал ее, а у Абры никогда не было сил или смелости сказать ему, что она хочет вернуться в квартиру и спать целую неделю. — Сегодня мы идем на вечеринку. Там будет Билли Уайлдер. Ходят слухи, что он собирается снимать психологический детектив. Я хочу, чтобы ты была в лучшем виде. — Она не была уверена, что сможет стоять — не то что ходить на каблуках после сегодняшнего дня. Франклин поцеловал ее в щеку и открыл заднюю дверцу лимузина: — Ты отлично поработала сегодня. Я тобой горжусь.

— Достаточно гордишься, чтобы дать мне свободный вечер?

— Не умничай.

Водитель уселся на свое место и поприветствовал Абру улыбкой, прежде чем завести машину. Он задал ей вопрос, и девушка вежливо ответила, потом попросила включить радио. Он понял намек. Она не хочет разговаривать. К сожалению, он выбрал станцию, где пели песню «Великий притворщик». Абра вздохнула и закрыла глаза, положив голову на подголовник. Придет ли время, когда ей не нужно будет притворяться? Есть ли в ее теперешней жизни хоть что-то настоящее?

Ее по-прежнему мутило, как только включалась камера, оттого, что она знала — режиссер следит за каждым ее движением, за каждой сменой выражения лица, слушает каждое слово и тон, которым оно сказано, постоянно ищет недочеты, ошибки, которые означали, что затем последуют новые репетиции и пересъемка.

Франклин держал свое слово. Он добывал для нее все лучшие и большие роли. Но ведь он предупреждал ее, что будет нелегко. Она учила тексты. Она знала, где и когда должна находиться. Слушала все, что говорил режиссер, и делала, как он скажет. Для нее играть роли в фильмах было проще, чем исполнять роль Лины Скотт. Об этой роли ей приходилось помнить постоянно, независимо от того, где она находилась. Особенно дома, когда ее видел только Франклин. Всякий раз, когда она отходила от роли, Франклин бросал на нее взгляд, который говорил: «Ты больше не Абра. Ты теперь Лина Скотт. Не забывай». Сколько еще потребуется времени, чтобы эта роль стала для нее естественной, а Абра прекратила существование? И есть ли кому-то до этого дело?

Зато Абра просыпалась, как только она входила в салон Мюррея. Это было единственное место, куда Франклин отпускал ее одну. В этих комнатах, кроме окраски, маникюра и педикюра, была такая умиротворенность.

— Вы прекрасно выглядите, мисс Скотт. — Администратор лучезарно улыбнулась. — Сейчас сообщу Мэри Эллен, что вы приехали.

Абра боялась, что если сядет, уже не сможет встать, поэтому осталась стоять, пока не появилась Мэри Эллен. Ее карие глаза были теплыми и блестящими, как у щенка. Она провела Абру в отдельную комнату. Свет был неярким, тихо играла классическая музыка. Абра застонала, усаживаясь в удобное кресло. Болели мышцы бедер и лодыжки. Интересно, когда они развалятся? Абра наклонилась, чтобы снять туфли, и закусила губу от боли.

— Сидите, мисс Скотт. Я сама все сделаю. — Мэри Эллен опустилась на колени и сняла туфлю с ноги девушки.

— Ой! — Мэри вскрикнула от увиденного. — Чем вы занимались? — спросила она сочувственно.

— Танцевала чечетку. — Она всхлипнула, когда Мэри Эллен снимала вторую туфлю. Пятки пульсировали болью и горели. Лента, которой Франклин утром обернул пальцы ее ног, сбилась и порозовела от крови.

Мэри Эллен аккуратно срезала ленту, выражая свое сочувствие, открылись потертости на месте волдырей.

— Прежде всего, хорошенько отмочим. — Она приготовила тазик с солями. — Сначала будет немного жечь, но это нужно для дезинфекции и смягчения. — Абра морщилась, по очереди опуская ноги в теплую воду. — Простите, Лина, — сказала расстроенная Мэри Эллен.

— Все хорошо. — Боль прошла почти моментально, и Абра облегченно вздохнула.

Мэри Эллен села напротив, сложив руки, и с тревогой смотрела на Абру:

— Вам придется еще танцевать?

— Не в этом фильме, а если Франклину удастся получить для меня роль в психологическом детективе, то тем более.

Билли Уайлдер не глупец, поэтому, только взглянув на нее, поймет, что она актриса не того масштаба, который нужен для его фильмов. Но надежда все-таки есть. «Леди и джентльмены» — это не «Поющие под дождем». У нее были сомнения в успехе фильма, но Франклин сказал, что в Голливуде лучше всего проходят именно подражания.

— Мы с мужем давно не были в кино. — Мэри Эллен опустилась коленями на подушечку и принялась осторожно массировать лодыжки Лоры. — Наши соседи продали нам свой телевизор перед отъездом. Они беспокоились, что его могут повредить при переезде. Мы смотрим «Шоу Эда Салливана». Мне очень нравится шоу Перри Комо. Мой муж смотрит сериал «Дымок из ствола», но я не могу так поздно не спать, слишком устаю. А после ужина мы всегда включаем новости.

— Мне говорили, что за телевидением будущее. — Только не то, что видел Франклин для Лины Скотт.

— Я обожаю кино, зато телевизор — это так просто, только включи и выбирай из бесконечного потока развлечений. Правда, реклама раздражает, но, видимо, она им нужна, чтобы оплачивать шоу.

Франклин говорил, что скоро в каждой американской семье будет телевизор. Каналам приходится непрерывно выпускать новые передачи. Новые программы появлялись каждую неделю. Работать на съемочной площадке, конечно, достаточно тяжело, но телевизионные актеры, которых она встречала, работали шесть дней в неделю с шести утра иногда до десяти вечера. Они подписывали контракты со студиями и по семь лет отрабатывали его, в полном подчинении. У них есть шанс стать знаменитыми и богатыми, но гораздо чаще после окончания контракта их увольняют, и они вынуждены ходить по кастингам в ситкомы или на роль в сериале «Театр Зейна Грея».

Киноиндустрия бурно развивалась. Некоторые студии разрабатывали афиши еще до написания сценария. А для получения финансирования достаточно было хорошей идеи. Абре встречались десятки девушек, которые могли петь и танцевать, но им приходилось исполнять получасовые приватные танцы в офисах руководителей студий. Франклин избавил ее хотя бы от этого. Но все может быстро закончиться, если она не будет выполнять свою часть их договора и играть свою роль. Всякий раз, когда она просыпалась среди ночи и смотрела сквозь зеркальные окна их тихой гостиной, она видела Голливуд — длинный бульвар разбитых надежд.

Мэри Эллен осторожно подняла ногу Абры из ванночки. Она срезала маленькими острыми ножницами отслоившуюся кожу.

— Надеюсь, я не делаю вам больно.

— Нет, все прекрасно.

— Вы часто это говорите.

— Правда?

Мэри Эллен замерла с ножницами в руках и подняла глаза:

— Разве нет?

Абра заглянула ей в глаза и поняла, что может быть откровенной:

— Я больше не знаю, кто я такая.

Выражение лица Мэри Эллен смягчилось.

— Что ж, тогда знает Господь, кто вы и что Он вам приготовил.

Абра уже привыкла, что Мэри Эллен умудряется упомянуть Господа в любом разговоре, словно Он — третий человек в их комнате, которого она хочет вовлечь в разговор. Как и Мици, Мэри Эллен сделала Иисуса центром своей жизни. Она говорила о Нем, как о любимом отце, о хорошем друге, которому доверяет, как о человеке, с кем хочется поделиться сокровенным. А Абре становилось неловко, когда речь заходила о Боге. Разговоры об Иисусе напоминали ей о Джошуа и пасторе Зике, о Питере и Присцилле, о Мици, и тогда она начинала скучать по дому.

Возможно, она восходящая звезда, но при этом такая одинокая… Боль в ногах была ничтожной по сравнению с болью в ее сердце. Но сегодня она уже больше не может выносить эту муку, поэтому она прикрылась пренебрежением.

— Как Он захотел, чтобы вы стали мастером маникюра, полагаю? — Она услышала насмешку в своем голосе, и ей стало стыдно.

Мэри Эллен посмотрела ей в глаза и улыбнулась:

— Это пока.

Слова сами сорвались с языка:

— Я бы хотела знать, чего Он хочет от меня.

— Это довольно просто. Он хочет, чтобы вы Его любили.

— Ну, что ж, тогда я не знаю, что Он хочет, чтобы я сделала для этого.

— Просто спросите Его.

Абра рассмеялась с издевкой:

— Боюсь, Он тогда отправит меня в Африку.

— Полагаю, может. Но если действительно отправит, то вы будете счастливы, что сделали это. — Она осторожно нанесла мазь на ноги. — В прошлое воскресенье приезжала миссионерка. Как жаль, что вы ее не слышали. — Мэри Эллен приглашала Абру в церковь уже много раз, и не теряла надежды. — Она выросла в нашей церкви. Так она рассказывала, как ее мать затащила ее на вечернюю службу послушать миссионера из Африки. По дороге домой девушка сказала матери, что никогда не сделает две вещи: не станет медсестрой и миссионером в Африке. И отгадайте, что сделал Бог? — Она рассмеялась. — Он сделал ее медсестрой и отправил в Африку. И она сказала, что никогда не была счастливее и теперь чувствует себя состоявшимся человеком. Она руководит больницей в дикой стране уже двадцать пять лет и собирается оставаться там, пока Господь не заберет ее к Себе.

— Полагаю, Он никогда не хотел, чтобы я стала актрисой.

— А почему вы так думаете?

— Потому что мне противно все время быть кем-то другим. Мне противно притворяться, что все замечательно и я счастлива. Мне противно… — У нее вдруг перехватило дыхание. Абра закусила губу и потрясла головой. Когда она снова могла дышать, она продолжила: — Не обращайте на меня внимания. Просто у меня был плохой день.

— И в этом все дело? — Мэри Эллен ждала.

Абра откинулась на спинку кресла и закрыла глаза, надеясь, что разговор окончен. Мэри Эллен обернула правую ногу теплым полотенцем, потом подняла левую, вытерла и принялась ее обрабатывать. Они молчали. Когда с лечением было покончено, Мэри Эллен сделала массаж припухшим лодыжкам еще раз. Она тихонько напевала один знакомый гимн, от которого на глаза Абры навернулись слезы и защипало веки. Она могла бы сейчас сесть за пианино и исполнить гимн Фанни Кросби без единой ошибки. Это один из любимых гимнов Мици наряду с несколькими десятками других, написанных Исааком Уоттсом и Чарлзом Уэсли. В голове звучали слова и музыка: «Господь ласково зовет тебя домой…»

Абра попыталась заглушить воспоминания, составив в уме список своих грехов. Возвращение невозможно, как невозможно изменить прошлое. Ей придется жить с чувством вины всегда. Ее тяжесть тянула девушку в глубину теней, среди которых она жила. Ей хотелось свернуться клубком в уголке, где Господь не сможет ее увидеть. Достаточно посмотреть, как началась ее жизнь, чтобы понять, что Господь никогда ее не любил. Она всегда была изгоем, чужаком, незваным гостем. Она вспомнила пастора Зика у ворот в темноте ночи и почувствовала ту же острую боль, что испытала тогда, глядя, как он уходит прочь.

Она подняла руку и прижала ее к груди.

Руки Мэри Эллен замерли.

— Я не хотела вас расстраивать.

— Все прекрасно. — Абра поморщилась. Снова ложь легко слетела с ее губ. Она старалась не расплакаться. Все прекрасно? — Это не имеет отношения к тому, что вы сказали или сделали, Мэри Эллен.

— Тогда что же случилось, Лина? Как вам помочь? Пожалуйста. Скажите.

Абра покачала головой и отвернулась.

На самом деле ей было противно оставаться Линой Скотт. Но она уже не знала, как снова отыскать Абру.