Утром к дому миссис Элды пришел Фэйган.

— Что с тобой такое? Ты другая какая-то…

— Какая? — спросила я и подумала: «Неужели я смотрюсь так же хорошо снаружи, как я чувствую себя внутри?». Я стояла на крыльце, держа на бедре корзину с бельем, как это делала мама.

— Ты улыбаешься. Ты раньше не слишком-то часто улыбалась. Ты красивая.

Я застеснялась и покраснела, и подумала, что должно быть, выгляжу глупо, когда краска продолжает заливать лицо. Это смутило меня еще больше, особенно после разговора с Ивоном.

— А чего это ты вся красная стала?

Если бы он этого не сказал, я б еще могла создать видимость душевного покоя.

— Ничего. — Небо затянулось тучами. — А чего ты здесь делаешь так рано? — спросила я, желая, чтобы он перестал рассматривать меня, как какого-нибудь нового интересного жука, которого нашел в лесу.

В руках у Фэйгана была связка форели — я не сразу ее заметила.

— Я подумал, миссис Элде свежая рыба-то понравится. Она встала уже?

— Нет.

— Поздновато для нее. Она всегда рано встает.

— Да мы почти всю ночь говорили.

— О чем это?

— А не твое это дело. — Я спустилась по ступенькам.

— Ну, чего ты так рассердилась вдруг? Чего я такого сделал?

— Если хочешь знать, я этой ночью ходила вниз и слушала человека Божьего. Мы про то и говорили.

Фэйган насторожился и быстро посмотрел по сторонам. — Не говори про него так громко. Ты ж не знаешь, кто тебя слышит. Ну, хочешь это или нет? — он протянул мне рыбу.

— Она будет очень благодарна. — Я поставила на землю корзину и взяла рыбу. — Я ее в воду положу. — Я поднялась по ступенькам и вошла в дом, не предполагая, что Фэйган пойдет за мной. Он остановился в дверях и осмотрелся. Это был маленький, плохонький домик, пропахший сыростью, но немного похорошевший благодаря моей уборке, вымытой посуде и открытым ставням, которые впускали внутрь свежий воздух. Я налила в миску воды и положила в нее рыбу.

— Твои-то знают, что ты туда ходила? — спросил он шепотом.

— Не-а. Если б не миссис Элда, я б не смогла уйти. Она мне помогает.

— Как?

— Я никуда не могла выйти — папа спрашивает, куда я иду, и зачем, и что я там делаю. Еще и мама стала вопросы задавать. Ну, так миссис Элда сказала им, что чувствует себя плоховато и ей надобно, чтоб я с ней побыла, ну и помогла ей. Вот я и здесь.

Он посмотрел туда, где на кровати спала миссис Элда. — Да, судя по всему, и вправду плоховато ей.

— Она всегда так спит. — Он постоял с минуту, прислушиваясь к ее храпу, похрипыванию и посвистыванию. — Я хихикнула. — От нее больше шума, чем от папы с Ивоном вместе.

— Не думаю, что тебе здесь нормально поспать удастся, — прошептал Фэйган насмешливо.

— А, это неважно. — Я пошла к дверям. Мне хотелось еще поговорить с Фэйганом и не хотелось будить миссис Элду. — Я ей по хозяйству помогаю, — сказала я, когда мы вышли на крыльцо. Я спустилась по ступенькам и подняла корзину. — Я уже убрала в доме, вымыла стол и посуду. Одежда у ней уж не знаю сколько не стиралась, и белье постельное тоже. Я хотела все это сделать, а потом матрас заново набить, когда она встанет. В сарае есть солома и клевер сушеный.

— Что это на тебя нашло?

— Надо ж мне что-то делать, пока ночь не наступит. Так время быстрей пройдет, да и миссис Элде помогу. Хочешь помочь? Грядки бы ей надо прополоть и полить.

— Это женская работа.

— Ну, тогда и неча тебе тут болтаться. Я скажу ей, что ты эти пару рыбок принес.

— Ну ладно, остынь. — Он пошел за мной. — Ежели ты мне скажешь, что тот проповедник тебе этой ночью говорил, то я ей на всю неделю дров нарублю.

Я ему рассказала все до мелочей, не упуская ни малейшей детали. По его взгляду я поняла, что этой ночью пойду на реку не одна.

Миссис Элда вышла из дома где-то в полдень, завернувшись в рваное одеяло, ее седые волосы торчали в разные стороны. — Кади Форбес! Куда ты всю мою одежду дела, паршивая девчонка?!

Я побежала и сняла с веревки ее платье и нижнее белье, подбежала к ней. — Я ее постирала, мэм. Я много всего делала и забыла вам это в дом занести.

— А что это ты делала?

— Огород вам полола и поливала. — Она посмотрела на Фэйгана, который складывал в кучу дрова. — Он вам форели немного принес. Она там, в воде, на столе у вас.

— Наверно, отцу его рыба показалась слишком мелкой.

Я обиделась за Фэйгана. — Фэйган заботится о вас, миссис Элда. Иначе б он не стал против воли отца к вам приходить. — Я кивнула в сторону Фэйгана. — Он там дрова для вас рубит.

— Вижу. Я не слепая еще. — Она хмуро посмотрела на меня. — Не слишком ли ты быстро на его защиту бросаешься? И что, долго он здесь-то?

— Сразу как солнце встало.

— Так долго? Думаю, ты ему уж все про прошлую-то ночь растрезвонила.

— Фэйган пойдет со мной, как только из дома улизнуть сможет.

Она нахмурилась. — Подумай, что ты делаешь, Кади Форбес.

— Он сам захотел туда идти, миссис Элда. Я ж его не просила.

— Ты в нем огонь разжигаешь, от которого он может сгореть и раньше времени прямо в царство Небесное отправиться.

— Может, он спасение получит так же, как я.

— Это хорошо, конечно, когда-нибудь после, но сейчас-то ему надо с отцом своим жить.

— Ну, его могут за это побить, но как только они услышат…

— Может, тебе глаза открыть надо, Кади, дитя милое. Или ты не замечала синяки, с которыми он ходит? Ты не думала, почему это он с утра до ночи дома не бывает? Броган-то из всех душу выбивает, запугал его маму, братьев, только Фэйгана одного переломать не может.

Когда миссис Элда говорила о Фэйгане, что-то странное было в ее глазах — там были и гордость, и отчаяние. Еще с минуту она смотрела на него, потом перевела взгляд на меня.

— Будь осторожна, а то пожнешь бурю!

Фэйган вернулся, как только стемнело. Его отец и братья сказали, что пойдут охотиться на енотов. — Я думал, папа Дугласа дома оставит. Он так злился.

— Почему?

— Дуглас опять в свое ружье слишком много пороха положил. Папа сказал, взорвет он себя когда-нибудь ко всем чертям, ежели не будет повнимательней. Мама пошла спать.

— Она что, заболела? — поинтересовалась миссис Элда.

— Устала просто. — Он посмотрел в сторону. — Иногда она очень грустная бывает, а почему, не говорит.

Старушка посмотрела в темноту. — Люди получают, чего добивались, а потом узнают, что это вовсе не то, что им надо было.

Фэйган посмотрел на нее. Что-то промелькнуло в его глазах.

Наступала ночь, и миссис Элда все больше беспокоилась.

— Я тут прошлое далекое вспоминала. А прошлой ночью мне мама моя приснилась, — сказала она. — Она сидела перед очагом, такой молодой смотрелась. Шила она что-то, а я была как будто бы опять маленькой девочкой. Она мне сказала: «Глаза Господа видят все, Элда, они видят и добро, и зло». А я спросила ее, почему Он просто не сделает так, чтобы все хорошо было.

Я подалась вперед. — И что она сказала?

— Она сказала, что Он ждет.

— Чего ждет, мэм?

— Ну, если б я это знала, я б так не тревожилась из-за этого сна!

— Ну, она ж только спросила, миссис Элда, — вступился за меня Фэйган.

— Она всегда задает вопросы, — сказала миссис Элда. — Всегда лезет не в свое дело, и идет туда, куда не надо. Такая она есть, а теперь пошла туда, втянула нас обоих в это и не говорит мне, что будет дальше!

— Вы просто за нас переживаете, миссис Элда, не надо! — Я так сильно хотела услышать, что еще скажет человек Божий, что ее опасения меня не расстроили и не остановили. — Я пойду сейчас, не буду ждать, пока еще стемнеет.

Фэйган с готовностью встал.

— Ну, пусть Бог поможет вам обоим, — сказала миссис Элда, положив руки на колени. — Пусть Бог поможет вам.

— Стой, — сказал Фэйган, потому что я побежала вперед. Он не мог идти рядом со мной, потому что я почти летела, едва касаясь земли. Я целый день ждала, чтобы, наконец, пойти вниз, к реке. Я быстро пошла через реку, вытянув руки в стороны, чтобы держать равновесие. На другом берегу навстречу нам поднялся человек Божий, он был готов говорить с нами.

— Сэр, со мной пришел Фэйган. Он тоже хочет слышать, что Бог говорит.

Человек Божий стоял перед нами, как черная тень на фоне звездного неба. — Ты слышал когда-нибудь про Иисуса, парень?

— Только всуе, сэр, во всяких выражениях, — сказал Фэйган дрогнувшим голосом.

Я покраснела. — Не от меня, сэр, — быстро сказала я.

— Не от нее. — Фэйган взял меня за руку. Его ладонь была потной, он дрожат.

— Успокойся, — мягко сказал человек Божий. Он приветливо протянул руки, жестом приглашая нас. — Садитесь, я расскажу вам о пришествии Господнем.

На этот раз он не разжег костер, и мы под покровом ночи чувствовали себя безопаснее. Мы не обращали внимания ни на что, кроме его голоса. Он начал свой рассказ с сотворения мира и грехопадения человека, закона, принесенного пророком Моисеем, который говорил с Богом лицом к лицу, а потом говорил о пророках, которые призывали к покаянию и были убиты за свою веру.

— Потом, в дни Ирода, царя одной дальней страны Иудеи, жили один иудейский священник по имени Захария и его жена Елизавета. Они оба были праведны перед Богом и ходили в святости, исполняли Его заповеди и повеления. У них не было детей…

Я слушала очень внимательно, впитывая каждое слово про то, как к священнику пришел архангел Гавриил, когда тот служил перед Богом, и сказал ему, что его жена родит сына по имени Иоанн. Он не поверил ангелу, поэтому стал немым до тех пор, пока не родился ребенок. Бог также послал ангела в город Назарет, что в Галилее, к девушке по имени Мария, обрученной с Иосифом, хорошим и смиренным плотником. Оба были потомками царя Давида, от которого, как все знали, должен был родиться Помазанник Божий.

— Ангел сказал ей: «Не бойся, Мария, ибо ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус, Бог спаситель! Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца».

— Когда Мария уже скоро должна была родить, император Август издал указ, что будет перепись населения, чтобы все платили налоги. Иосиф взял Марию, и они поехали в Вифлеем. Когда у нее начались роды, им негде было остановиться, поэтому Иосиф нашел для них убежище в стойле для скота. Мария родила Иисуса, Сына Божьего. Бога-Сына Всемогущего. Она спеленала Его и положила Его в ясли, в кормушку для скота. Ангел Господень явился пастухам и сказал им о рождении Иисуса, и все воинство небесное прославило Бога.

— Ангел Господень явился Иосифу во сне и сказал ему взять ребенка и Его мать и бежать в Египет, потому что царь Ирод хочет убить ребенка. Решив убить Мессию, Ирод послал своих людей и убил всех детей от двух лет и меньше в Вифлееме и во всех городах и селах.

— Потом Ирод умер, и тогда ангел Господень снова явился Иосифу во сне, сказал взять Ребенка и Его мать и вернуться в землю Израильскую. Тогда Иосиф привез Иисуса и Марию в Галилею, и они стали в жить в городе Назарете. Здесь Божий Сын вырос и жил среди людей. Бог, Творец Вселенной, жил как обычный плотник, пока Ему не исполнилось тридцать лет.

— Тогда появился Иоанн Креститель, который проповедовал в пустыне Иудейской и призывал людей покаяться, говоря, что приблизилось Царство Божье.

Мы с Фэйганом сидели, как прикованные, живо представляя себе все, что говорил человек Божий.

— Когда Иисус крестился и вышел из воды, небеса открылись над Ним, и Иоанн увидел Духа Божьего, Который спускался с неба как голубь. Тогда раздался голос с неба, который сказал: «Это Мой Сын Возлюбленный; в Нем Мое благоволение».

Человек Божий опустил голову и долго молчал, так что мы с Фэйганом переглянулись. Фэйган спросил: — А что потом было, сэр?

— Потом Дух Святой повел Иисуса в пустыню, где Его искушал дьявол. — Он поднял голову. Я знала, что он смотрит на нас. Я чувствовала силу его взгляда. — Тот самый дьявол, который держит в плену эту долину и хочет, чтобы она была во тьме, тот же самый дьявол, который выйдет против вас.

По моему телу пробежал холодок. Я всегда знала, что зло существует. Но мне хотелось забыть о его существовании.

— Тот же самый дьявол посмел искушать Господа Бога, Иисуса Христа, нашего Спасителя и Господа. Его имя сатана, и он великий лжец, полный гордыни, он убийца и отец лжи. Он пытался обмануть Иисуса, но Господь вышел победителем. Только Господь может победить.

— Когда Иисус вернулся из пустыни, Он поселился в Капернауме у Галилейского моря. Там Он стал выбирать учеников среди простых рыбаков. Он призвал двенадцать человек, обычных людей, которых ничего не связывало друг с другом, кроме Господа.

— И Бог Сын, Иисус Христос, исцелял слепых, так что они видели, глухих, и они слышали, хромых — так что они ходили, а немые заговорили. Он изгонял бесов и очищал прокаженных. Он успокаивал шторм, ходил по воде и воскрешал мертвых.

— Тогда силы тьмы собрались вместе. Против Него составили заговор, и один из его учеников предал Его. Его арестовали ночью, во время молитвы, на Него плевали, его били, над Ним насмехались и надругались.

— Потом Иисуса распяли.

Ночь вокруг нас была такой тихой, что у меня звенело у ушах. — Распяли? — переспросила я. — Что это значит, сэр?

Он широко раскинул руки. — Они прибили Его руки и ноги ко кресту, а потом подняли крест и выставили Иисуса на всеобщий позор. Так они оставили Его умирать между двумя ворами — долгой и мучительной смертью.

— Но почему? — спросил Фэйган, его голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Он же ничего плохого не сделал!

— Он был презрен и умален перед людьми, муж скорбей и изведавший болезни. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши. Наказание, которое должны были нести мы, упало на Него, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Иисус отдал Себя в жертву за наши грехи. Он отдал Себя на смерть и был причислен к злодеям, понес наши грехи, чтобы мы могли спастись.

— Это и есть путь к спасению? — огорченно сказал Фэйган. — Мы должны страдать за грехи других? — Он опустил голову и заплакал.

Я никогда раньше не видела, чтобы он плакал, и не знала, что делать. При виде его беспомощности мне стало жаль его.

— Они сняли Его с креста, и богатый человек положил Его в могилу, высеченную в скале. Вход завалили большим камнем, и римские солдаты охраняли могилу, чтобы никто не смог сорвать печать и украсть тело.

— Тогда пришел ангел Господень! Римские солдаты упали в обморок. Ангел откатил камень, и Иисус встал из гроба. Он воскрес! Смерть не могла удержать Его в могиле!

Человек Божий встал, воздев руки в святом восторге навстречу первым лучам солнца, поднимающегося над восточными горами.

Фэйган упал на землю вниз лицом.

Человек Божий поспешил говорить дальше, восторженные слова изливались из его уст.

— Сначала Иисус явился Марии Магдалине, потом Своим ученикам, а потом еще сотням людей. Он ходил по земле сорок дней, а потом вознесся на небо, чтобы занять Свое место на престоле Божьем.

У меня по всему телу побежали мурашки. В трепете, я вдруг поняла, что стою на коленях, тихо говоря хвалу Богу и плача.

— Господь Бог, Всевышний, царствует вовеки!

Я думала, мое сердце взорвется во мне. «Он царствует!» Утренний свет вытеснил темноту. «Он царствует!». Мой ум не мог этого полностью охватить, но отзывалось сердце, потому что Дух Святой жил во мне.

Человек Божий стоял, подняв руки, запрокинув голову, его лицо светилось, глаза были закрыты. Фэйган поднялся, сел на колени и стал смотреть на него, ожидая, что будет дальше; его бледное лицо было мокрым от слез.

Я перестала дрожать и тоже села на колени, мне было хорошо и спокойно. Я не хотела уходить. Человек Божий опустил руки и посмотрел на нас. Он нежно улыбнулся Фэйгану. — Ты веришь, что Иисус есть Христос, Сын Живого Бога?

— Да, сэр.

Человек Божий протянул ему руку. Сжимая ладони, я пошла за ними к реке. Я так радовалась, когда Фэйган крестился. Теперь нас было двое — двое, услышавших слово Божье и поверивших в него. Когда Фэйган вышел из воды, я знала, что он омыт от греха. Теперь он уже не будет беспокоиться, что ему придется платить за грехи отца.

Потом я увидела его глаза. Они светились внутренним светом, так же, как глаза человека Божьего, который шел рядом. Вдруг мне стало страшно.

Что же теперь с нами будет, ведь у него такой вид… Фэйган почти сиял от внутреннего огня. Мы оба были погребены и воскресли во Христе, две души из сотни других в нашей долине. Что сделает Броган Кай, когда узнает, что произошло с его сыном?

Все втроем мы стояли на берету. Фэйган буквально дрожал от какой-то внутренней силы. Я стояла рядом, смотрела на него и думала, как он теперь пойдет домой, ведь все увидят, что он изменился. Что я наделала? Я привела его сюда, к человеку Божьему, думала, что все это будет в секрете, только между нами, и это будет связывать нас.

Но все произошло не так, как я ожидала.

Пророк положил руки нам на плечи. — Теперь идите. Спите. И никому не говорите о том, что здесь было, и что вы слышали, кроме той старой женщины. Я скажу вам больше, прежде чем вы пойдете в мир, но осталось не много времени. — Он убрал руки.

«Пойдете в мир… осталось не много времени»?

— Что это значит?

Фэйган крепко взял меня за руку и потащил за собой. — Он сказал, нам надо идти.

— Но, Фэйган, подожди! Я хочу знать…

Фэйган не позволил мне больше сказать ни слова. Он потащил меня вдоль реки, к кустам и скалам. Он очень спешил. — Быстрее! — Потом он отпустил меня и стал прыгать с камня на камень. Один раз он оглянулся, убедившись, что я иду следом. — Быстрее!

— Зачем ты меня утащил? — Что он все-таки имел в виду?

— Он скажет нам в другой раз. Я иду домой, — сказал он, когда я перебралась на другой берег. — Мне надобно домой вернуться, пока не заметили, что меня нет. Иди к миссис Элде и делай, как он сказал. Вечером увидимся. — Он быстро исчез за деревьями.

«Осталось не много времени…».

Эти слова не выходили у меня из головы. Меня охватил страх. Где-то глубоко внутри я понимала, что имел в виду человек Божий.