Была глубокая ночь, а Сим Джиливрэй и Фэйган все еще говорили. Сим хотел знать каждое слово, сказанное человеком Божьим. Я же так устала, что уснула в самый разгар их беседы, убаюканная треском костра и шумом дождя. Это был хороший сон, здоровый и глубокий, который был так необходим после всех волнений последних дней. Во сне я видела Лилибет, которая гладила меня по волосам и говорила, что Бог любит меня и защищает меня. Тогда я не знала, что Бог готовил меня к тому, что будет дальше. Мир наполнял мое сердце и успокаивал душу.

Но за сводами пещеры, внизу, в долине надвигалась такая буря, какой я не видела ни в своем прошлом, ни в будущем.

Когда я проснулась, дождь прекратился. Через небольшую щелку в кожаной занавеске, которая закрывала вход в пещеру от непогоды, сочился свет. Мрак пещеры пронизывала тонкая сверкающая полоска света, в ней танцевали пылинки. Лучи света упирались в широкую трещину на задней стене пещеры, за которой была темнота. Я впервые заметила эту трещину.

Движимая любопытством, я встала, переступила через Фэйгана, который спал, завернувшись в одеяло, и подошла к задней стене посмотреть, куда ведет это ущелье. Там было холоднее, но пройдя всего несколько футов по узкому каменному коридору, я уже ничего не видела. Темнота здесь была беспросветной и плотной, как стена. Где-то далеко капала вода. Я уже слышала этот звук, но не придала этому значения, потому что мое внимание было направлено на другие вещи. Теперь же во мне опять проснулось то самое любопытство, о котором говорила бабушка. Оно заставило меня забыть обо всем другом. Теперь у меня было одно единственное желание: узнать, что скрывается за этой темнотой.

Сначала нужно было сделать факел. Я прошла сквозь пещеру, выскочила наружу и оказалась в лесу. Там я набрала тонких веточек и прутьев, нашла прочную лозу и села, чтобы связать их вместе. Вязанка оказалась довольно большой, и мне ее должно хватить надолго, по крайней мере, чтобы быстро осмотреть пещеру. Я поспешила внутрь и зажгла свой факел от горящих углей.

Узкий проход извивался, как змея в норе кролика. Я было уж совсем растеряла храбрость, когда передо мной вдруг открылась пещера, в несколько раз больше, чем та, которую Сим Джиливрэй сделал своим жилищем. В конце пещеры виднелись каменные наросты — они спускались с потолка и поднимались с пола. Они были похожи на гигантские клыки, и я представила, что стою в пасти дракона. Пол в пещере был скользким, гладким и влажным, совсем как язык этого чудовища. Мне надо было перестать фантазировать, потому что я чувствовала, как мое сердце от страха подкатывает прямо к горлу.

Кап-кап-кап, — падали капли воды; теперь этот звук был уже громче. Каменные столбы блестели от влаги.

Я пыталась заставить себя думать о чем-то другом вместо дракона, но ум ребенка может так привязаться к чему-нибудь… Мне надо было отвлечься, и я подняла факел повыше. Это было странное место, которое вызывало гнетущее чувство. Как будто здесь и вправду жил какой-то монстр. Дрожа от страха, я стала медленно поворачиваться и осматривать все вокруг, снизу вверх, проверяя, не следят ли за мной чьи-то глаза.

Кап-кап-кап.

Одна часть кривой стены была черной от сажи. Внизу, на земляном полу, камни были выложены кругом, внутри которого я увидела серую золу кострища. Я посмотрела на другую стену — там были нарисованы фигурки людей. При мерцающем свете факела они казались танцующими.

Кусок горящей лучины упал мне на руку. Я дернулась от боли и уронила факел. Как только он упал на пол, пламя тут же погасло, теперь факел едва тлел. Я быстро подняла его и стала дуть, отчаянно пытаясь оживить пламя. Но веточки факела одна за одной переставали тлеть и полностью гасли. Я оказалась в полной темноте.

Кап-кап-кап.

Сердце стучало в ушах. Я слышала собственное частое дыхание. Поднесла факел к лицу, но совсем ничего не могла разглядеть. Факел уже не излучал даже тепла. К тому же я забыла, где был выход. Я повернулась вокруг себя. Потом повернулась еще раз, медленно, вглядываясь в темноту, но не видела ни малейшего проблеска света, который мог показать, как вернуться к Фэйгану я Симу Джиливрэю.

Ничего не видно.

Я впервые оказалась в такой кромешной, полной темноте. Для моего детского ума эта темнота была живой и полной всяких ужасов.

Кап-кап-кап.

Я представила себе белые, сверкающие зубы.

Кап-кап.

Наверно, это слюна течет изо рта дракона, который решил меня съесть.

Я закричала. Звук моего голоса усилился и стал эхом раздаваться со всех сторон. Вдруг раздалось хлопанье крыльев и резкий, пронзительный визг. Я остолбенела от ужаса. Что-то коснулось моих волос, и я опять закричала, упала на колени и закрыла голову руками. Я представила, что вокруг меня собрались все демоны ада, которые хотят схватить меня и утащить в темную бездну. — Помогите! — опять закричала я.

— Кади! — издалека раздался голос Сима Джиливрэя. — Не двигайся! Мы идем к тебе, девочка! Стой на месте!

— Где вы?

— Сим пошел делать факел! — крикнул Фэйган.

— Быстрей! Пожалуйста, быстрей!

— Стой спокойно, Кади! — крикнул он в ответ.

— Они нападают на меня!

— Кто нападает? — обеспокоенно крикнул Фэйган.

— Демоны! Здесь демоны!

— Там нет демонов! Сим говорит, это летучие мыши! Он сказал, чтоб ты стояла спокойно, они тогда улетят в свои гнезда. Присядь! Хватит кричать! Хватит дурака валять! Он уже факел зажигает.

Я сидела на корточках и слушала свистящие, хлопающие звуки над своей головой. Когда в темном коридоре показался свет, стало тише.

— Кади, где ты?

Я посмотрела вверх и увидела несколько летучих мышей, которые пронеслись между каменными наростами и исчезли в темноте. Я вскочила и побежала к свету в узком коридоре и налетела на Фэйгана. Он застонал от боли и стал падать назад. Но, к счастью, сзади был Сим, который помог ему устоять на ногах.

— Ну, и что ты делаешь? — спросил Фэйган, задыхаясь от боли и стараясь освободиться от меня.

Но я прилипла к нему, как лишайник к дереву.

— Там призраки!

— Призраки? — прошептал Фэйган, его глаза блестели в темноте.

— На стенах, везде там. Везде! Клянусь. Не ходи туда!

— Это просто рисунки, Кади, — спокойно сказал Сим. — Бояться нечего.

— Рисунки? — спросил Фэйган. — А что там нарисовано?

— Люди.

— Я хочу посмотреть.

— Надо Кади вывести отсюда.

— Я очень быстро. Кади, стой здесь. Мы сейчас вернемся.

— Нет, я здесь не останусь!

— У нас только один факел, и пока мы тебя назад отведем, он погаснет. Успокойся, стой здесь и не будь такой трусихой.

Его слова подействовали, я ведь не хотела, чтобы Фэйган обо мне плохо думал.

— А как же мыши летучие? Их на меня там сотни налетело, а может, тысячи!

— Ну, не так много, — сказал Фэйган, вопросительно глядя на Сима.

— Этих зверюг здесь много, но они сейчас, наверно, вернулись в свою пещеру. Они там и сидят, если их чем-нибудь не спугнуть.

— Как, например, воплями Кади ни с того, ни с сего.

— Хотела б я посмотреть, что б ты делал в этой пещере без факела!

— Они вылетают другим путем, он намного дальше, — сказал Сим. — В горе есть трещина, она выходит прямо в небо. Это далеко отсюда.

— А вы как далеко заходили?

— Ну, сколько может человек пройти, я думаю.

Я восхищалась его смелостью. Кто может быть настолько смелым, чтобы идти так далеко по этой ужасной пещере, населенной летучими мышами и кто знает, чем еще?

— У меня было целых двадцать лет, чтоб эту пещеру изучать. Я тут каждый дюйм уже знаю. Даже те места, где только проползти можно. В некоторые места лучше не ходить. Как та большая пещера сзади, к востоку от нас. Там летучие мыши живут. Их там тысячи вниз головой на потолках висят. Я туда не хожу.

Фэйган выглядел заинтригованным. — А что там такого?

— Там от них грязь на полу по колено высотой и такая вонь, что дышать не сможешь. Думаю, мыши эту пещеру уж сотни лет как облюбовали.

Фэйган взял у Сима факел и пошел вперед.

— Фэйган! — прошептала я сзади.

— Я иду рисунки смотреть, про которые ты говорила. Можешь идти со мной или здесь стоять. Как хочешь.

— Да, Кади, — сказал Сим, — ты можешь подождать здесь, все будет в порядке.

С ужасом я все же пошла за ними, надеясь, что Фэйган не захочет пойти в ту пещеру, где летучие мыши. Мы остановились в середине пещеры, и на нас повеяло холодом. Фэйган подошел ближе, высоко держа факел.

— Это вы их нарисовали, Сим?

— Нет. Они тут задолго до меня были. Я тут несколько недель провел, когда только пожирателем грехов стал. Не спал почти, все их рассматривал.

Люди были нарисованы прямыми линиями, как дети рисуют, очень просто. Даже я могла бы так нарисовать, а то и лучше. — Думаете, это ребенок нарисовал?

— Высоко слишком, — сказал Сим.

— А что это за бугры? — спросила я. — Холмы или что другое?

— Жилища индейцев, я думаю, — сказал Фэйган, рассматривая их.

— Я тоже так решил, — сказал Сим, стоя на прежнем месте.

— Мужчины, женщины и дети, которые играют. — Фэйган пошел к следующему рисунку. — Посмотрите, они танцуют и играют. А на следующем — человек в шляпе.

— Белый человек, — сказал Сим тихо и как-то угрюмо.

— Они руки пожимают друг другу, да? Белый человек и вождь.

— Наверно.

— Больше белых появилось, две женщины с ними. А это что?

Я встала рядом с ним. — На огонь похоже.

— Да. Вигвамы горят, — сказал Фэйган. — Правда, Сим?

— Похоже, что так.

Я подошла ближе и стала смотреть на множество фигурок, разбросанных повсюду. У человека в шляпе была в руках палка, направленная на другую линию фигурок. От шеи к шее проходила черная линия, связывая фигурки вместе. Некоторые фигурки были согнуты. Они ранены или это старики? Другие стояли прямо, но были ниже ростом. Женщины? Трое из них держали младенцев. На следующей картине были люди над шестью черными толстыми прямыми линиями, направленными сверху вниз и двумя волнистыми линиями внизу. Человек в шляпе стоят за ними, его палка была направлена на них. Я посмотрела на следующую картину. Там короткие линии во всех направлениях выходили из палки, которую держал человек, и люди падали, запрокинув руки и ноги, в волнистые линии. На последней картинке фигурки людей лежали под тремя вертикальными линиями, которые заканчивались закручивающимися кружками.

Единственный звук, который мы слышали, был кап-кап-кап.

Никто из нас троих не двигался с места. Мы стояли и смотрели на картинки. Я оглянулась. Сим Джиливрэй выглядел подавленным и печальным. Фэйган не переставал смотреть на стену пещеры, в его глазах был ужас. Я посмотрела на последнюю картину. Все те же люди, старики, женщины и дети. Их тела как будто плыли по закручивающимся кругам. Я не была уверена, что поняла смысл этих картинок. Хотя мне и подсказывало сердце, но так не хотелось признавать горькую правду.

— Он выстрелил в одного, и все остальные упали с ним, они ведь связаны, — сказал Фэйган. — Человек в шляпе убил их.

— Их бросили в Ущелье, да? — сказала я. — Они упали в Ущелье, и их понесло в водопады.

— Не всех, — сказал Сим, выйдя вперед и показывая на одну фигурку, которая пряталась в лесу на третьей картинке. — Он убежал, поднялся сюда и скрылся в этой пещере. Он нарисовал эти картинки.

Что с ним случилось? — спросил Фэйган.

— Он умер. Я нашел его кости там, за этими двумя наростами.

— Они все еще там? — спросил Фэйган, направляясь туда.

Я видела бабушку, которую готовили к похоронам, но никогда раньше не видела кости человека. Скелет, все еще одетый в наполовину сгнившую кожаную одежду, вытянулся на земле, одна нога была согнута и повернута в сторону. Череп был обращен к нам, челюсти открыты. Я представила себе глаза его души, которые смотрели на меня из черных пустых глазниц, и спряталась за Фэйганом.

— Он тебя не тронет, Кади, — сказал Фэйган.

— А что это рядом с ним? — спросила я.

Фэйган наклонился и поднял маленький деревянный кубок. Я отступила назад и встала поближе к Симу Джиливрэю.

— Его чаша для краски, — сказал Сим.

— Там еще осталось немного засохшей.

— Поставь это обратно, где ты взял это, — мягко сказал Сим. — Это конец истории рассказывает.

— Конец? — Фэйган поставил чашу обратно. — А что с ним случилось?

— Как я понял, он был ранен и умирал, когда сюда пришел. Я знаю точно, что он хотел показать правду и оставить это после себя.

Я посмотрела на рисунки на стене пещеры. — Поэтому он нарисовал все это.

— Да, это так.

— Откуда вы знаете, что он был ранен и умирал? — спросил Фэйган. Он склонился над скелетом и рассматривал его.

— Или это так, или он убил сам себя.

— Но откуда вы знаете?

— Потому что он рисовал не глиной и не сажей. А своей кровью.

— Я хочу знать, когда это было и кто это сделал, — сказал Фэйган, когда Сим ушел проверить капканы.

Я едва могла поверить в то, что увидела. — Я за всю свою жизнь не видела ни одного индейца, Фэйган. Только слышала про них.

— Может быть, но как я помню, люди всегда про них говорили, что это большая опасность. Папа часто говорил, что индейцу что посмотреть на тебя, что убить — все равно. Теперь я понимаю, кажется, почему они такие.

— Но мы же не делали им зла. Когда это все было, мы и знать ничего не знали, Фэйган. Это ж не наша вина.

— Не важно. Ты не понимаешь разве? Мы же родственники кровные тем, кто это сделал.

— Мои родственники не могли такое делать — чтоб женщин и детей убивать. Не верю я!

Он посмотрел на меня, сжав губы. — А про мою родню ты можешь в это поверить?

Я почувствовала, как краска залила мое лицо. Это была страшная правда. Я видела, как отец Фэйгана избивал его с лицом, как у дьявола, и клялся убить его, — мне было нетрудно представить себе, что они способны на что угодно. В семействе Кай все были кровожадными людьми, кроме Йоны и Фэйгана.

— Прости, — сказала я, опустив глаза. Мне не хотелось верить, что это могли быть мои родные, и было очень обидно за Фэйгана, что он из семьи Кай.

— Я знаю, что моей родне за многое ответить придется, — сказал он с мрачным лицом, — но на третьей картине и другие были. Помнишь? Человек в шляпе не один был.

— Не хочу я больше думать об этих рисунках. — Мне не хотелось думать и о человеке, который рисовал их собственной кровью. Мне не хотелось размышлять о том, кто мог быть с тем человеком, который стрелял из ружья и убивал столько людей. — Может, о чем другом поговорим?

— Нет, Я хочу знать.

— Зачем? Что хорошего, если ты будешь знать это?

— Я не могу так просто забыть, что я там увидел! У меня это перед глазами теперь стоит. Я понять должен, что там было и кто это сделал.

— Зачем?

— Мне кажется, Дух Святой говорит мне найти ответ.

— Но Бог уже знает, кто это сделал, разве нет, Фэйган? Ему не надо, чтоб мы это для Него находили.

— Конечно, Бог знает, Кади. Не в этом дело.

— А в чем?

— Он хочет, чтоб мы знали.

Я кусала губы, раздумывая, какой дорогой Бог поведет нас на этот раз. Будет это еще большим огорчением для Фэйгана и новым потрясением для меня?

— Что скажешь, Кади?

Мне не хотелось искать правду, но я чувствовала, что Дух Святой побуждает к этому Фэйгана. И я не собиралась предлагать ему идти против водительства Господа, хотя чувствовала себя так спокойно и безопасно в пещере Сима Джиливрэя. Пока мы здесь, Броган Кай не придет за нами. Его взгляд тогда красноречиво говорил, что он боится идти сюда. Но в долине он уж точно ничего не боится — в этом можно не сомневаться. Он ждал, когда мы спустимся вниз. А я уже за этот день натерпелась страха: осталась одна в темноте, среди летучих мышей, да еще посмотрела на скелет этого мертвеца. У меня не хватало смелости еще и с живыми встречаться.

— Ничего, — мягко сказал Фэйган. — Ты и не должна идти. Я сам могу это сделать.

Сквозь слезы я увидела Лилибет. Она сидела напротив меня у костра рядом с Фэйганом, нежно мне улыбаясь. — Помнишь ту ночь у реки, Катрина Энис? Помнишь, как Броган Кай избивал Фэйгана? Кто бросил камень?

— Я.

— Ты? — спросил Фэйган, наклонив голову удивленно. — Ты что?

— Я бросила камень.

— Какой камень?

— Бог не дал тебе боязливое сердце, — сказала Лилибет. — И вам следует ходить по двое.

Я выпрямилась, страх и сомнения исчезли. Я посмотрела на него. — Я пойду.

— Куда пойдешь?

— Куда ты пойдешь, туда и я пойду.

Его лицо просияло, исчезли следы тревоги. — Вот это моя Кади. — Он улыбнулся. — Нам лучше идти, пока Сим не вернулся. А то он нас отговаривать только будет.

— Он волноваться будет, если нас не будет.

— А мы Блетсунг скажем.

— А куда мы пойдем?

— Миссис Элда здесь в долине самая старая. Может, она нам кое-что скажет.

Спустившись с Горы Покойника, мы были осторожны, но не боялись. Мы остановились на опушке леса, откуда было видно дом Блетсунг Маклеод. Она в это время открывала улей.

— Она что, не в своем уме? — спросил Фэйган. — Среди бела дня улей открывает! Хочет с собой покончить?

— Да нет, не хочет. — Я вовремя схватила его за руку, потому что он уже собрался выйти на открытую поляну. — Она всегда так делает. Пчелы ее не кусают.

Мы видели, как пчелиный рой поднялся из улья, как густое облако, и облепил Блетсунг со всех сторон плотной серой шалью. Наполнив медом кувшин, она медленно пошла к дому, а темный рой спокойно улетел обратно в улей. Подойдя к дому, она увидела нас, замахала руками и побежала к нам. Мы встретились с ней на тропинке, по которой Сим Джиливрэй приходил к ее окну.

— Вы одни? — спросила она, ее глаза горели, она с тревогой смотрела в лес.

— Мы одни.

Она нахмурилась. — А где… где пожиратель грехов? Я с ним уже два дня не говорила.

— Этим утром он вышел капканы проверить. Он, наверно, вам что-нибудь на ужин принесет, — сказала я.

— Я не об этом спрашиваю. Мне все равно, что он принесет. С ним все хорошо? Вы говорили ему то, что вам тот человек сказал?

— Да, говорили, — ответил Фэйган.

— Ну, и что?

— Он знает истину.

— А что он сказал? Что сделал?

— Он принял Иисуса Христа как своего Господа и Спасителя, мэм.

— А тогда, где ж он? Почему он не спустился с горы? — Она с беспокойством смотрела на нас. — Что он теперь делать собирается?

— Он не сказал, мэм, — ответил Фэйган. — Может, ему времени больше надо, чтоб подумать.

Она не могла скрыть свое разочарование… Затем заставила себя улыбнуться и погладила Фэйгана по плечу. — Ну, ты уж точно выглядишь лучше, чем в последний раз, как я тебя видела.

— Я и чувствую себя чуть получше. Как мама?

— Не так, чтоб хорошо.

— Она заболела?

— Не то чтобы заболела, нет… Душа у ней болит, наверно. Я ей сказала все, что ты мне про Иисуса говорила, и она как стала плакать… До сих пор плачет.

— Почему?

— Не говорит. — Она посмотрела на меня. — Тебе бы баньку хорошую горячую, и волосы расчесать. Вид у тебя совсем неподходящий для такой хорошенькой девочки маленькой.

— Я в пещере была, и там везде мыши летучие, и мы нашли…

— Нам надо идти. — Фэйган потянул меня за собой. — Вы скажете Симу, когда его увидите, что мы в порядке? Мы пойдем к моей бабушке.

— Элде? Будьте осторожны.

— Мы постараемся не попасться на глаза моему папе.

— Может, вам лучше несколько деньков подождать?

— Она беспокоится за нас, наверно, и нам спросить у нее кое-что надо.

На лице Блетсунг было написано недоумение, но она не задавала вопросов. Она снова с тревогой посмотрела на гору. — Если б я могла что-то сделать…

Я знала ответ — это было ясно, как день. — Вы можете молиться.

Она посмотрела на меня, готовая расплакаться. — Я уже годами молилась все время, милая моя. Может, я не так это делала…

— Так, — с улыбкой сказал Фэйган. — Вы с Симом спасены, правда ведь? Вот и результат.

Я потянула ее за рукав. — Просто скажите Иисусу, что доверяете Ему. Попросите, пусть Он Сам скажет вам, что делать.

Она посмотрела на меня и слабо улыбнулась. — Уста младенца меня учат, да? — Что-то промелькнуло в ее глазах, и из них полились слезы. — Ну, ладно, — сказала она тихо. Я не знала, почему от моих слов в ее глазах появилась такая боль.

— Пошли, Кади, — сказал Фэйган и двинулся в путь.

Я пошла за ним, оглядываясь на Блетсунг. Мы пошли прямо через луг, а Блетсунг все стояла на том же месте и выглядела такой печальной и одинокой, что мне стало жать ее.

— Подожди, — сказала я и побежала к ней. — Я люблю вас.

Она погладила меня по щеке. — Я тебя тоже люблю.

Я крепко обняла ее. — Бог тоже любит вас, Блетсунг. Я знаю, что это так.

— Я буду держаться за это, — прошептала она сокрушенно. Она поцеловала меня в лоб и отстранила от себя. — Тебе надо идти. Фэйган тебя ждать не будет, а у меня такое чувство, что ты ему сильно понадобишься.

Мне не очень хотелось, чтобы он так торопился все сразу выяснить. Мне казалось, что некоторые тайны лучше бы вообще не выносить на свет, а какие-то вещи из прошлого попросту забыть.

Но что-то внутри настойчиво побуждало меня догонять Фэйгана и продолжать то, что уже начато.