Андрей сел за свой стол и провёл ладонями по гладкой столешнице. Вздохнул с томлением. А Денис фыркнул, наблюдая за другом.

— Многоуважаемый… стол! Андрей, ты соскучился?

— Смейся, смейся, — беззлобно проворчал Говоров. — Я люблю свой стол, я его сам выбирал… Что в этом такого?

— Да ничего. Я вот свой стул тоже люблю… Да, стул? Ты отвечаешь мне взаимностью? — Денис шлёпнулся на сидение, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и даже ноги вытянул. — Хорошо…

Андрей хохотнул.

— Ладно, с объяснениями в любви покончили. Как у нас дела?

— Андрюх, хочешь, я тебе тайну открою? Ты всё больше становишься похожим на своего отца. Даже фразы одни и те же… и мысли преимущественно о работе.

— А о чём я должен был тебя спросить?

Денис помолчал, потом пожал плечами, так и не придумав ничего достойного.

— Не знаю… Ладно, давай о работе. Как это для тебя не прискорбно, мы без тебя справились и не разорились.

— Проверим.

В приёмной послышался голос Светы, Денис замолчал и переглянулся с Говоровым. Оба замерли в ожидании, но дверь не открылась, зато хлопнула дверь приёмной, и стало тихо. Андрей перевёл дыхание, а Горский приподнял одну бровь.

— Что? Опять поругались?

— Да нет, всё нормально. Готовимся к счастливому будущему. А оно всё никак не наступает.

— Светка возвращается в Париж? — Андрей коротко кивнул. Денис призадумался, а после развёл руками. — Ну и ладно, пусть едет. Или ты расстраиваешься?

Андрей хлопнул по столу папкой с отчётом, не сумев сдержать всплеск раздражения.

— Да не расстраиваюсь я! Я просто не понимаю, что происходит и меня это напрягает. Вся эта неопределённость… Я пытался с ней поговорить, объяснить, что пора уже что-то решать — либо мы оба живём каждый своими интересами, либо пытаемся наладить совместную жизнь.

Денис недоверчиво скривился.

— А тебе это надо?

— Но я же женился на ней, чёрт возьми! Я себе на горло наступил… и через других перешагнул. Решил, что после всего, что Светка для меня сделала, так будет честно. И я готов был стать её мужем. А что получил? Я боялся, что всё разрушу, а нового ничего не получится, пошёл по самому простому и понятному для меня пути… — Вздохнул. — За что боролся, как говорится…

Горский в задумчивости потёр лоб.

— У тебя всё так сложно, я ничего не понимаю… Ты несколько витиевато изъясняешься.

— А что непонятного? Побоялся отменить свадьбу, жизнь налаженной казалась… Страшно было остаться ни с чем. Да Ксюша ещё… так до конца разобраться и не смогли между собой. Легче всего было вернуться к Светке и зажить по-прежнему. Вот только прежней жизни не получается. Мы все изменились за это время… И Света больше всех.

— Думаешь, у неё кто-то есть в Париже? — задал осторожный вопрос Денис. Боялся, что Говоров тут же взорвётся, выйдет из себя, но тот лишь равнодушно плечами пожал.

— Не знаю. Говорит, что нет.

Денис вытаращил на него глаза.

— Ты что, спрашивал её? Вот прямо так и спросил?

— Спросил. А что мне остаётся? Мне нужна определённость. Мне надоело жить в подвешенном состоянии. Все твердят о светлом будущем, а его как не было, так и нет. — Он сделал паузу. — Я попросил её остаться. Не могу я так больше.

— Ты на самом деле хочешь гнездо свить?

— А почему нет? Конечно, у нас со Светкой недопонимание… и оно всё растёт. Дошло до того, что она в нашем же доме, как чужая. Она меня раздражает. Нам сейчас и говорить-то не о чем, кроме работы. Но я всё ещё пытаюсь что-то изменить! Я! Хочется уже понять, что это такое, когда тебя дома вечером ждут. Потому что мне на самом деле надоело приходить в огромную, пустую квартиру, где кроме меня только эхо.

Денис хмыкнул и глянул на Говорова исподлобья, причём с недоверием.

— Ты сейчас про Светку говоришь?

Андрей скрипнул зубами.

— Хотя бы…

— И ты хочешь посадить её дома? Вряд ли она согласится просто на роль жены.

— Раньше она хотела именно этого. Она говорила о доме, о детях и потом уже о семейном бизнесе. А теперь всё перевернулось с ног на голову. И меня это не устраивает!

— А что она тебе сказала?

Говоров невесело усмехнулся.

— Что для неё это важно. Важно исполнить мечту отца, да и себе доказать, что способна на большее… Нет, Денис, ты пойми, я готов это принять. Раз для неё важно… Я не собираюсь запирать её дома, но ей уже мало прежних идеалов. Она нашла другие, и они её манят со страшной силой. Раньше она жаловалась, что работа отнимает у неё слишком много времени, а теперь это время у неё отнимаю я. Своими разговорами, поездками к родителям, просьбами вернуться в Москву… а в Париже блеск, суета и она должна успеть везде. — Он задумался, потом хмыкнул. — Знаешь, мне кажется, что нет у неё любовника. У неё просто времени на это нет.

— А если бы был? — Горский хитро прищурился.

— А это уже не суть как важно. Возможно, я бы даже облегчение испытал… в каком-то смысле. Появился бы чёткий ответ на некоторые вопросы. А может и решение какое-нибудь… Но она просит подождать ещё немного. Как заведённая твердит о весеннем показе в Нью-Йорке.

Денис поперхнулся.

— Да ты что? В Нью-Йорке?

Говоров же скривился.

— Хоть ты не начинай.

— Подожди, Андрюх, неужели тебя это не волнует?

— А зачем? Света всё сделает, и даже поволнуется за нас всех. Это уже не моя мечта, а её. И я вот думаю, может её предупредить, что когда мечты сбываются, ты остаёшься один на один с самим собой. А это уже не столь интригующе. — Он помолчал, потом со вздохом добавил: — Я подожду весеннего показа.

Денис нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я отпускаю жену в Париж. Пусть едет, исполняет мечту… А там посмотрим. — Отвёл глаза и посмотрел в окно. Несколько секунд молчал, затем моргнул, и снова повернулся к Денису, взгляд уже был деловой. — Ты все документы, которые она просила, подготовь. И про снимки не забудь, что она просила. Ты их забрал?

Горский посмотрел на потолок, словно ответ там искал, потом кивнул.

— Ну да. Забрал.

Говоров хмуро глянул на него исподлобья.

— Что ещё?

— Что?

— Не знаю! Вчера ты воду с этими снимками мутил и опять. Что не так?

— Всё так. Снимки у меня в столе лежат. Здорово вышло, хотя были некоторые казусы на съёмке. Игорь одну девчонку чуть до истерики не довёл.

— Какую девчонку? — не понял Андрей.

— Модель. Она, бедняжка, тряслась, как осиновый лист. Не знала куда вскарабкаться, чтобы спрятаться ото всех.

— Весело… А зачем ты на съёмку ездил?

— Проконтролировать хотел.

— Сазонову? — Андрей усмехнулся.

Денис призадумался, потом вздохнул.

— Не было там Ленки. Степнова за всем следила, вот я и поехал… Мало ли что?

Андрей перевернул страницу отчёта, даже рукой её зачем-то пригладил, и только после этого поднял на Горского глаза. В горле вдруг запершило, даже откашляться пришлось.

— Да? И что?

Денис выдал язвительную усмешку.

— В твоём вопросе слышится намёк или мне показалось?

— Денис! — одёрнул его Говоров. И тихо спросил: — Ты с ней говорил?

— Говорил.

— Как она?

— Андрей, я с ней не по душам говорил, а о работе. С виду — нормально. Вся такая деловая стала. Вторая Сазонова.

Говоров вздохнул и опустил глаза.

— Значит, у неё получается… — Поджал губы, борясь с подкатывающимися тоской и раздражением. — Это хорошо. А про Ваньку?.. — взгляд стал цепким и жадным. — Про Ваньку что-нибудь говорила?

Горский выразительно глянул на него и промолчал. Андрей кивнул, непонятно с чем соглашаясь, правда, потом добавил:

— Я рад, что у неё получается. Хоть у неё…

Денис внимательно наблюдал за ним.

— Почему ты до сих пор о ней думаешь, вот скажи мне. Что в ней такого?

Говоров снова уткнулся взглядом в документы. Затем нервно передёрнул плечами.

— Ничего. — Перевернул страницу. — Просто это лучшее, что было в моей жизни. О чём мне действительно приятно вспоминать…

--*--*--*--

Ксения открыла дверь, посмотрела на Лену и расстроено вздохнула.

— Зачем ты приехала? Я же сказала, что со мной всё в порядке. Просто лёгкая простуда.

Сазонова лишь головой покачала, повесила пальто на вешалку и прошла в комнату, не дожидаясь приглашения. Остановилась перед разобранным диваном и огляделась. Покачала головой, сокрушаясь.

— По твоему убитому горем голосу, можно было подумать, что на выздоровление ты уже не надеешься.

Ксения насупилась и потуже завернулась в халат.

— Глупости. Просто горло болит.

— А глаза чего на мокром месте?

— Вот заразишься от меня, тогда узнаешь. — Степнова подумала, глянула на подругу, а потом снова забралась в постель.

— Да я и так всё знаю. — Елена прошла к креслу и села. С сочувствием посмотрела на подругу. — С Димкой что-то не так?

Ксения покраснела и сунула нос под одеяло.

— С чего ты взяла?

— Так он с самого утра в офис названивает. А как узнал, что ты на работе не появилась, заволновался так, что телефон завибрировал. Вы поругались, что ли?

Ксения покачала головой. И снова закусила губу, почувствовав, как к горлу снова подкатывают истерические всхлипы. Глаза защипало, и она потёрла их, отвернувшись. Сазонова разглядывала её, потом запросто спросила:

— Не получается?

Слёзы покатились из глаз, остановить их было невозможно, Ксения принялась вытирать их ладонью. Всхлипнула и в отчаянии потрясла головой, надеясь, что это поможет.

— Неужели так плохо, Ксюш?

— Нет… Нет! Не плохо, но… — Она снова вытерла слёзы и посмотрела на подругу. И заговорила лихорадочным шёпотом: — Я скучаю по нему, Лен. Понимаешь? Скучаю… С каждым днём всё больше. И я не знаю, что с этим делать. Это не проходит! Ведь должно проходить, все говорят, что должно!..

Сазонова пересела на диван и погладила Ксению по спине.

— Должно, — повторила Лена. — А должно ли? Я вот иногда думаю, а кто об этом точно знает… как должно? Не плачь. Это твоя боль… И если она тебя не отпускает, возможно на это есть причина?

Ксения скомкала в руке носовой платок и прерывисто вздохнула, унимая рыдания.

— Я же умом всё понимаю, — продолжала она, остановившимся взглядом уставившись в стену напротив. Вытерла платком слёзы. — Дима он очень хороший… наверное… Наверное, в чём-то даже лучше Андрея… но у меня не получается забыть. Я постоянно их сравниваю!..

Лена понимающе покивала.

— И сравнение не в Димкину пользу, да?

— Может, со мной что-то не так?

— Да всё с тобой так. — Сазонова развела руками. — Просто непонятно, как тебя угораздило так в Говорова влюбиться? Как вас всех троих угораздило…

Ксения подняла на неё настороженный взгляд.

— Почему троих? Ты его виде…ла?

Сазонова не сдержалась и фыркнула.

— О Боже, Ксюша! Не видела! Откуда? Просто так сказала.

Степнова горестно кивнула и опустила глаза.

— Да…

Лена нахмурилась, глядя на неё, и решила немного поменять тему, увести разговор от Говорова.

— А с Димой ты поговори, — настоятельно посоветовала она. — Не стоит из него дурака делать.

— Я не делаю!

— Вот и не делай.

— Что я ему скажу?

— Что хочешь, то и скажи. Что думаешь. Как есть. Он мужик умный, поймёт. Если ваши с ним отношения тебя тяготят, тогда не обнадёживай его. Появится кто-нибудь ещё. И возможно он заставит тебя о Говорове забыть.

Ксения недоверчиво посмотрела, а потом слабо улыбнулась. И откинулась на подушки, воспользовавшись тем, что Лена встала. Сазонова поднялась, одёрнула жакет и сделала несколько шагов по комнате.

— И киснуть прекращай, а то и, правда, заболеешь. На работу завтра придёшь?

Степнова кивнула и выдавила из себя ещё одну улыбку. Но Лена и этим осталась довольна. Она кивнула.

— Вот и отлично. И не смотри ты на фотографию Говорова, ничего хорошего из этого не выйдет.

Ксения открыла рот, собираясь возразить, но Сазонова лишь отмахнулась.

— Не ври, я всё знаю. Дверь за мной закроешь?

В прихожей, наблюдая за тем, как Лена одевается, Ксения спросила:

— А на тебя саму твои советы действуют?

Лена весело поглядела на неё.

— А как же? Правда, не сразу, иногда приходится помучаться.

За дверью ожидал сюрприз. Куприянов как раз тянул руку к звонку, и Лена едва не налетела на гостя. Дима тут же отступил назад, а сама заглядывал за спину Сазоновой. Лена тоже на подругу обернулась, заметила нервный румянец, вспыхнувший на её щеках, и судорожно сцепленные руки. И посоветовала:

— Близко к нему не подходи, — ткнула пальцем в Куприянова. — И чихай в сторону.

Вышла из квартиры и не спеша пошла вниз по лестнице, а Дима переступил порог и прикрыл за собой дверь. Посмотрел на Ксению, а та опустила глаза в пол.

— Ксюш, — позвал он.

Она заставила себя поднять глаза и посмотреть на него. Взгляд вышел мученическим.

— Я заболела… Наверное, нагулялась вчера.

Куприянов молчал. Внимательно разглядывал её. В какой-то момент она не выдержала и ушла в комнату. Села на край дивана и приуныла.

Дима прошёл следом за Ксенией, хотел присесть на диван рядом с ней, но в последний момент опомнился и сел в кресло, в котором недавно сидела Сазонова.

Они неловко помолчали, Куприянов видел, что Ксения откровенно томится, глаза старательно отводит и тихонько вздыхает, не зная, что сказать.

— Не надо так расстраиваться, — попросил он. — Ничего ужасного не произошло.

— Да уж… — пробормотала Степнова. — Извини меня… я на самом деле не думала, что так получится.

Дима поморщился.

— Прекрати извиняться. За такое прощение не просят. Просто мы поторопились.

Она кивнула, по-прежнему глядя в сторону. Дима разглядывал её не меньше минуты, потом снова позвал:

— Ксюша… Мы поторопились или всё испортили?

Степнова заправила волосы за ухо, затем устало потёрла переносицу. Всё это для того, чтобы потянуть время и подобрать нужные слова. Она совсем не ожидала, что Дима явится к ней домой. Допускала, что он может волноваться, хотя больше склонялась к тому, что Куприянов на неё злится. Но он не злился, а от беспокойства оказывается и телефон обрывал в офисе, а теперь вот вместе со своим беспокойством к ней явился… Отношения выяснять. А у неё на это нет ни сил, ни желания. Но он смотрел на неё и ждал… Опять от неё чего-то ждал, а ей стыдно безумно, даже посмотреть на него стыдно.

— Я не знаю, Дима… Мне жутко неудобно перед тобой. Я вела себя, как… Я же сама понимаю, насколько это было глупо! — неожиданно для себя самой воскликнула Ксения. — Я не собиралась убегать, правда!..

Куприянов от её слов напрягся, скрипнул зубами, а после невесело усмехнулся.

— Ты не собиралась убегать, — повторил он и даже головой качнул. — Значит, ты готовилась. Уговаривала себя?

Она похолодела. Ну вот, она опять его обидела. Не хотела, но ляпнула глупость, и Дима смотрит на неё теперь с горечью и осуждением.

Куприянов сжал руки в замок и уставился на них. Потом поднялся и подошёл к Ксении. Присел на корточки и попытался заглянуть в её лицо.

— Давай начнём с того, что мы с тобой друг другу ничего не обещали. И ты честно с самого начала меня предупредила… Поэтому у меня нет права на тебя обижаться. А по поводу вчерашнего… Думаю, у тебя были для этого веские причины. Это ведь так? — Она посмотрела на него, а уголки губ поползли вниз. — Ничего страшного не случилось, — попытался Дима её успокоить. — И, наверное, ты поступила правильно. Лучше, чем раскаялась бы потом. Так что, прекращай страдать, слышишь?

Ксения слабо улыбнулась, а сама таращилась куда-то за его плечо, чтобы глазами с Куприяновым не встречаться. А он вдруг поднял руку и прикоснулся пальцем к её подбородку.

— Ксюша. Я приехал не для того, чтобы что-то выяснять, выпытывать у тебя, я просто за тебя беспокоился. И ещё я думаю… что тебе будет легче, если мы сделаем паузу.

— Паузу?

Он ободряюще улыбнулся.

— Ну да. Давай дружно сделаем шаг назад, и не будем вспоминать про вчерашний вечер. Ты всё спокойно обдумаешь, примешь решение, и мы с тобой поговорим. Думаю, так будет правильно.

— Почему ты всё это делаешь, Дим?

Он вроде удивился её вопросу.

— Потому что ты на самом деле мне нравишься и у меня ещё есть надежда. Ведь есть?

— Ты хороший, Дима…

Куприянов закатил глаза.

— Только не говори мне это!

— Почему?

— Потому что такое говорят в благодарность, а я ещё надеюсь на что-то большее. — Он взял Ксению за руку и потёр большим пальцем её запястье. — Всё хорошо будет, я уверен. Но ты сама должна принять решение, понимаешь? Сама. Это самое важное… чтобы сама. Иначе ничего не получится. Друзья?

Дима протянул ей руку для рукопожатия, а Ксения несколько секунд бестолково на неё таращилась, не зная, как поступить. Принять его предложение? Забыть вчерашний провал и позор? Вот так просто? Поглядела на Куприянова, с сомнением. Встретила искренний взгляд и всё-таки почувствовала облегчение. Что он не злится, что не презирает и не смеётся, не возмущён её глупым бегством… и даёт ей шанс успокоиться.

Осторожно подала его большую ладонь. Кивнула.

— Друзья.

Он опустил голову и легко прикоснулся губами к её руке. Но тут же отстранился.

— Отлично. И пообещай мне, что не будешь больше расстраиваться, на тебе лица просто нет.

Он поднялся. Оглянулся, словно искал что-то, а потом строго спросил:

— Ты сегодня ела? Хочешь, бутерброд тебе сделаю?

Он скрылся на кухне, а Ксения, наконец, перевела дыхание. Вздохнула глубоко и облизала пересохшие от волнения губы.

Дима всё правильно понял, ей нужна была эта пауза. Без чувства вины и долга, чтобы всё снова разложить по полочкам и от этого почувствовать успокоение. А сама бы она Куприянова попросить об этом не решилась, побоялась бы ещё сильнее его обидеть. А он вот сам догадался и всё понял… потому что он хороший.

Это, наверное, не просто — быть хорошим.

— Ксюша! — позвал Куприянов её с кухни.

— Я иду, — отозвалась она. Поднялась, оправила халат, пригладила волосы, а потом опасливо оглянулась. Услышала, что Дима на кухне посудой гремит, и тогда быстро вытащила из-под одеяла журнал, с обложки которого улыбался Говоров. Подошла к стенке и, приподнявшись на цыпочках, сунула журнал в верхний ящик.

Глубоко вздохнула, успокаивая дыхание, и отправилась на кухню.