Таня торопилась на работу. В последнее время она постоянно опаздывала, просто рок какой-то. То ломалась машина, то она забывала завести будильник или на пути встречались препятствия, которые она никак не могла преодолеть вовремя. Конечно, это были только отговорки для шефа, а для Татьяны просто-напросто напасть какая-то в последнее время.

Вот и сегодня. На дорогах безумные пробки из-за вчерашнего обильного снегопада, который неожиданно свалился на Москву в начале ноября. Вроде ещё вчера шёл дождь, да и листья с деревьев ещё не до конца облетели, а утром все проснулись, а на улице уже зима. Просто огромные, невероятные сугробы намело… Зима, как всегда, подкралась незаметно. Дороги ещё до конца не расчищены, машины застревали, буксовали, водители злились, а пешеходы, которые тоже страдали из-за занесённых снегом дорог, не злорадствовали, а лишь сочувственно вздыхали.

Таня сегодня побоялась брать свою машину, вызвала такси, но и этим ничего не выиграла. Застряла в пробке и около получаса нервно поглядывала на часы, ёрзая на заднем сидении такси и понимая, что безбожно опаздывает. А потом решилась, торопливо расплатилась с таксистом и вышла из машины. И вот теперь с трудом ковыляла на высоких каблуках по комкастому холодному снегу, каблуки увязали в образовавшейся ледяной каше, и Таня шла очень осторожно, боясь упасть или сломать каблуки. Ноги сильно устали, иногда разъезжались, но она спешила. Борис звонил уже несколько раз и настойчиво интересовался, где она так долго пропадает. Таня сваливала всё на пробки и, спотыкаясь, торопилась к ближайшей станции метро.

Проходя мимо ворот школы, она остановилась. За забором шла отчаянная драка. Трое мальчишек, лет по десять, усердно мутузили друг друга, при этом было понятно, что двое против одного. Черноволосый мальчишка в яркой куртке отбивался от них как мог, одному даже рюкзаком по спине заехал, но те двое были покрупнее и видимо на год-два постарше. К тому же, их было двое, а он один. Но его бесстрашие просто поражало.

Татьяна наблюдала за дракой всего несколько секунд, а потом открыла калитку и, больше не сомневаясь, шагнула на территорию школы. Все мысли о работе уже вылетели из головы, и она кинулась в гущу событий.

— Эй, вы что делаете? А ну отпустите его немедленно! Шпана!

Троица отчаянных драчунов замерла, испуганно обернулась на её голос и в момент распалась. Мальчишку, которого держали за грудки, резко отпустили, он не удержался на ногах и сел в сугроб, а обидчики кинулись наутёк.

Татьяна подбежала к мальчику, при этом снова поскользнулась и решила, что в этот раз каблук точно сохранить не удастся, но к своему удивлению, устояла. Присела на корточки перед ребёнком и заглянула в его лицо.

— С тобой всё в порядке? Посмотри на меня. Где болит?

Мальчишка забавно шмыгнул носом, посмотрел на неё, а потом утёрся рукавом куртки.

— Нормально.

Ему было лет восемь, худенький, растрепанный и в этот момент он очень напоминал бездомного щенка, которого потрепали в уличной схватке дворняжки. Зато глаза горели совсем не по-детски, воинственно и даже азартно. Видимо, процесс битвы его всерьёз увлёк, а Таня этому помешала. Но она в этом совсем не раскаивалась — неизвестно чем всё это могло закончиться.

Она убрала его руку от лица.

— Не вытирай курткой, сейчас всё в крови перепачкаешь. — Двумя пальцами взяла его за подбородок и повернула голову, внимательно разглядывая рассечённую бровь, из которой сильно текла кровь. — Чем это они тебя так?

— Рюкзаком, — пробормотал ребёнок и поморщился, когда она слегка прикоснулась к небольшой шишке над рассечением. — На нём молния была…

Татьяна испуганно посмотрела на него.

— Они ударили тебя рюкзаком по голове? Они что, с ума сошли? Что за хулиганство? Посмотри на меня! Тебя не тошнит? В глазах темно?

Он мотнул головой и попытался высвободиться из её рук.

— Это Стёпка Филинов, мы с ним не дружим, он из другого класса…

— Что значит, не дружим? — Таня продолжала пребывать в шоковом состоянии. — И поэтому надо бить рюкзаком по голове?

— Я ему тоже дал! — с гордостью проговорил ребёнок и показал ей кулак. — У него теперь вот такой фингал будет!

— О Господи, — пробормотала Таня, а потом опомнилась и протянула ему руку. — Вставай, простудишься же! Тебя точно не тошнит?

— Нет… кровь течёт.

Самойлова судорожно искала в сумочке чистый носовой платок, но нашла только салфетки, но решила, что сейчас и они сгодятся. Открыла упаковку, достала сразу три и приложила к брови мальчика. Он тоненько вскрикнул, а Таня покачала головой.

— Тебе надо в больницу.

— Не надо, — перепугался он, но она решила настоять на своём.

— Надо. И чего ты испугался? Драться не боялся, а больницы боишься? Да и бровь зашивать придётся, ты посмотри, как кровь идёт!

Он заметно побледнел, и Татьяна взяла его за руку. Потом обернулась на солидное здание школы.

— Ты здесь учишься?

Ребёнок уныло кивнул, а она расстроено покачала головой.

— Частная школа… Куда охрана смотрит?

— А дядя Веня чай пьёт, в учительской.

— Понятно, — прошептала Татьяна. — Безобразие сплошное. Ладно, пойдём, я отведу тебя в класс, а учительница вызовет тебе врача.

Мальчик вдруг выскользнул у неё из рук и отскочил на пару шагов.

— Мне в школу нельзя, — шёпотом сообщил он, таинственно сверкая глазами.

— Почему?

Он замялся с ответом, но потом сказал:

— Я с урока сбежал… Мне обратно нельзя, а то Мадама папе нажалуется, а так она думает, что я заболел.

— Кто? Какая Мадама? — совершенно растерялась Татьяна от таких откровений.

— Училка наша, по английскому. Я его ненавижу!

— Кого? — не поняла она.

— Английский! А папа говорит, что я должен его хорошо знать, а у меня не получается! Я не виноват!

Он тараторил с такой частотой, что у Самойловой у самой голова закружилась. Она взмахнула рукой, заставляя его замолчать.

— Тебе в больницу надо!

— Нет!..

— Не спорь, я лучше знаю. — Взяла его за плечо и снова стала рассматривать бровь. Кровь уже почти не сочилась, но выглядеть рана стала только хуже. Таня призадумалась, пытаясь решить, что делать. — Надо позвонить твоим родителям, чтобы они тебя забрали.

— А у папы телефон выключен, — порадовал её ребёнок. — У него важная встреча.

— Тогда маме.

— А мамы у меня нет.

Таня неловко замерла, нервно сглотнула и кашлянула.

— Прости.

Но мальчишка улыбнулся.

— А мне и с папой хорошо!

Она кивнула.

— Конечно, — а потом опять задумалась. — Что же нам с тобой делать-то? — и мысленно махнула рукой. — Ладно, мы сейчас пойдём в травмапункт, тут недалеко, и оттуда уже будем пытаться дозвониться до твоего папы. Хорошо?

Он такому предложению явно не обрадовался, но Татьяна напустила на себя побольше решительности, и мальчик сокрушённо вздохнул, смиряясь.

— Укол будут делать?

Она решила ему не врать.

— Скорее всего. Но ты же смелый, — решила приободрить она его, — вон как этим хулиганам надавал. Неужели одного укола испугаешься?

Ему ничего не оставалось, как важно расправить плечи, и на Таню взглянуть смело, бояться уже стало неприлично. Взял её за руку, и они пошли в обратную сторону следования Татьяны, к травмпункту. Самойлова понимала, что на работу теперь попадёт совсем не скоро, но это уже отошло на второй план. Надо было срочно показать ребёнка врачу.

В травмпункте оказалась очередь из раненных и пострадавших, но приняли их довольно быстро. Медсестра увела Артёма в кабинет, мальчик всё на Татьяну оглядывался, в глазах страх и беспомощность, а та ему ободряюще улыбнулась. А когда спустя некоторое время из кабинета появился молодой доктор, то Самойловой сразу достался укоряющий взгляд.

— Ну что ж вы, мамаша, за ребёнком-то не следите? Пришлось ему три шва накладывать.

Татьяна с неподдельным ужасом охнула и даже не сразу вспомнила, что надо объяснить ситуацию.

— Шрам останется, да?

Врач легко отмахнулся.

— Маленький, незаметный. Не волнуйтесь из-за этого.

— Слава богу! — вздохнула она. — А голову проверили? У него сотрясения нет? Они его по голове рюкзаком ударили!

Он покачал головой.

— Сотрясения нет, но больничный я всё равно выписал. Пусть несколько дней дома посидит и не скачет, а поспокойнее себя ведёт.

Таня торопливо кивала в ответ на его слова и совершенно не замечала, каким взглядом её окидывает молодой доктор. А тот даже улыбнулся с некоторой хитрецой, к ней приглядываясь.

— Вы за сыном-то следите, чтобы больше не связывался с хулиганами.

Она смущённо улыбнулась.

— Это не мой сын. Я просто случайно мимо шла и увидела, как они дерутся…

Врач тут же нахмурился.

— Серьёзно? А я думал, ваш. Он всё про отца говорит. Думаю, вам следует срочно связаться с родителями мальчика. Или милицию вызвать?

— Не стоит. Мы обязательно дозвонимся, прямо сейчас. Мы уже пытаемся, просто у него… телефон отключён. Кажется, встреча у него.

Врач сдержанно кивнул.

Дверь процедурной открылась, и показался ребёнок, с заклеенным пластырем лбом. Подошёл к Тане и взял её за руку. Она наклонилась к нему и погладила по щеке.

— Ну что, больно было?

Он покачал головой и настороженно покосился на врача. Тот понимающе усмехнулся и потрепал мальчика по волосам.

— Ну что, герой, в следующий раз будешь от ударов лучше уклоняться.

Ребёнок ничего не ответил, прислонился головой к Таниному животу и молчал. Она тоже погладила его по волосам, а когда врач вернулся в кабинет, усадила мальчика на кожаную кушетку в коридоре и сама рядом присела.

— Звони папе, вдруг он уже волнуется?

На этот раз дозвониться получилось, но разговор получился довольно скомканным, видно его уже всё-таки хватились, и Таня расслышала гневный мужской голос в трубке. Новый знакомый заметно приуныл, оправдывался. Татьяна старалась не прислушиваться, отозвалась только тогда, когда ребёнок спросил у неё, где они находятся.

— Сейчас приедет…

— Разозлился? — спросила Таня, а её подопечный грустно кивнул. Она решила его приободрить. — Он не злится, я уверена. Просто он волновался за тебя, вот и не сдержался.

В ответ слабая улыбка.

— Папа часто кричит.

— Вот видишь! — Она постаралась ещё его подбодрить. — Он просто темпераментный человек! Кстати, мы с тобой так и не познакомились, представляешь? Как тебя зовут?

— Артём.

— А я Таня. Очень приятно познакомиться, Артём.

Он в ответ совершенно по-мужски подал ей руку для рукопожатия. Таня засмеялась и подала свою.

— Это тебя папа научил?

Он кивнул.

— А за что же ты так английский не любишь?

Артём фыркнул.

— А за что его любить? Мадама только и твердит — произношение, произношение! А у меня не получается!

— А папа говорит по-английски?

— Да. И по-немецки.

— О! Вот видишь? А что же он с тобой не занимается?

— А ему некогда, — пожал он плечами. — Ему некогда, он работает много… Мама когда приезжает, она со мной только по-английски разговаривает… А я её не понимаю. Ненавижу английский!

Таня выделила слова про маму и отметила про себя, что при этом мальчик стал совсем грустным. Значит, мама у него всё-таки есть. Но с ними не живёт.

— Ладно, не расстраивайся. Ты обязательно выучишь этот язык. Только больше не сбегай с уроков, этим делу не поможешь.

Артём вздохнул и прижался к ней. Зевнул.

Таня сначала растерялась, а потом догадалась, что мальчику, судя по всему, сделали какой-то успокаивающий укол, вот его в сон и потянуло. Подумала и прикрыла ребёнка его же курткой. Надо дождаться заработавшегося родителя, наверняка ждать придётся не слишком долго, и тогда уже самой ехать на работу.

Главное, что с ребёнком всё в порядке, серьёзно не пострадал.

Интересно, а какой у него отец? А вдруг ещё и ругаться на него будет? Таня, сидя в полумраке больничного коридора, и прислушиваясь к голосам, доносящимся отовсюду, решила, что этого точно не потерпит. Ребёнок такой измученный, напуганный уколами, уснул, прижавшись к ней… В душе поневоле потеплело. Такой замечательный мальчишка, только немного недолюбленный родителями.

Она старалась не двигаться, чтобы не потревожить его. Тане казалось, что он уснул, но не тут-то было. Как только у регистратуры послышался глубокий мужской голос с гневной прорывающейся хрипотцой, рассерженный и возбуждённый, мальчик встрепенулся и выпрямился.

— Папа приехал! — прошептал он вроде и чуть испуганно, но глазёнки уже радостно загорелись, и Таня невольно отметила эту мгновенно вспыхнувшую в нём радость.

Отметила, но лишь отдалённым краем сознания. Потому что её сковало ужасом и она с недоверием прислушивалась к мужскому голосу, который с каждой секундой становился всё отчётливее, уже и слова можно было разобрать. Его бы она узнала из тысячи и через сто лет. Но разве такое возможно? Чтобы вот так, через столько лет, в таком огромном городе, вот так столкнуться?

Смотрела, как мужчина идёт по коридору, приближается к ним, и давит, давит своей стремительностью и силой. И с каждым его шагом, у Тани всё сильнее колотилось сердце.

Он.

Не может этого быть…

Роман Баринов.

Тень из прошлого.