Он так легко подхватил ребёнка на руки, в первый момент слегка подкинул, видимо по привычке, а потом опомнился и бережно прижал к себе. Таня с удивлением наблюдала за тем, как Артём обхватил его руками и ногами и повис на Романе, как маленькая обезьянка. Радостно засмеялся.

Баринов положил ладонь на его затылок и прижал голову сына к своему плечу.

— Что случилось? Ты можешь мне объяснить? — опустил сына на пол и пригладил его волосы. Потом взял за подбородок и повернул его голову, разглядывая лоб ребёнка. — Ты головой ударился?

Артём отчаянно замотал головой, глядя отцу прямо в глаза.

Таня же чувствовала себя очень неловко. Стояла в стороне, и у неё было такое ощущение, что она смотрит фантастический фильм, причём с мелодраматическим уклоном. То, что этот мужчина именно Баринов — было просто невероятно. По многим причинам. То, что судьба так их столкнула, и то, что они оба так изменились за эти годы, и не только внешне.

А внешние изменения просто бросались в глаза. Нет, он не постарел. Как это ни парадоксально, но он казался повзрослевшим в свои почти сорок. Шесть лет назад он ещё, по сути, был мальчишкой, который, в конце концов, запутался в себе и в проблемах, которые сам нажил. А теперь изменился… И взгляд другой, и то, как он себя держит. Похудел немного, движения порывисты, и нет больше того бьющего через край мужского обаяния. Это тоже ушло с возрастом. Зато появилось другое — гипнотическое притяжение.

Роман Баринов стал взрослым мужчиной. Роман Баринов стал отцом.

Таня заметила, с каким трепетом он прижимал к себе худенькое тельце мальчика, с какой тревогой всматривался в его лицо, разглядывал заклеенный лоб. Он был настолько обеспокоен состоянием сына, что не замечал ничего вокруг. Не замечал её.

А ей хотелось исчезнуть, испариться, чтобы не пришлось с ним встречаться. Смотреть в глаза, говорить… Не хотелось опять возвращаться в прошлое, даже на секунду.

Но их встреча просто невероятна!

— Что врач сказал?

Роман обращался к сыну, присев перед ним на корточки и продолжая обеспокоено смотреть на него, а Артём просто таращил на отца глаза и видимо придумывал, чтобы такое ему сказать, чтобы не попасться на вранье, и не наболтать лишнего про прогулянный урок.

Таня вцепилась в ручки своей сумочки и до боли закусила губу.

Всего несколько минут, несколько слов и она сможет уйти. Если Баринов первым её об этом не попросит. Надо только набраться смелости и сказать…

— Он ему больничный выписал, — тихо проговорила она, стараясь справиться с дрожащим голосом. — Просил, чтобы вёл себя поспокойнее.

Роман поднял голову и посмотрел на неё. Татьяна видела, как мгновенно изменился его взгляд, Баринов её сразу узнал. Встал, глядя на неё в недоумении. Артём же обернулся и указал на неё, подёргав отца за руку.

— Папа, она Филинова напугала! Он так улепётывал! А потом мы в больницу пошли.

Не зная, что ещё делать и томясь под пристальным взглядом Баринова, Таня ему кивнула.

— Здравствуй.

Кажется, в этот момент он опомнился. Отвёл глаза и поспешно кивнул.

— Здравствуй, — но тон был довольно неуверенный.

Ребёнок с интересом наблюдал за ними, переводил любопытный взгляд с отца на новую знакомую и обратно. Немая сцена затянулась, Артёму надоело, и он снова повис на руке Романа.

— Папа, я есть хочу.

У Баринова вырвался вздох, и на сына посмотрел. Снова кивнул.

— Да, едем домой.

— Не хочу домой! — заныл Артём и посмотрел очень жалостливо, причём не на отца, а на Таню. — Пиццу хочу!

— Тёмка, прекрати ныть! — шикнул на него Роман и пошёл к кушетке, на которой лежала куртка сына. — Одевайся давай. Где твой рюкзак?

— Да вот же!

— Вот и отлично, бери и пошли.

— Ну, папа!

— Тёмка! Не нервируй меня!

Таня наблюдала за ними и вдруг заметила совершенно удивительную вещь — как мальчик обиженно надулся и выпятил вперёд нижнюю губу. Совсем как Ромка.

Стало нечем дышать.

Она пошире распахнула воротник пальто, чтобы было не так жарко и отвернулась. Не надо смотреть на них. Чем меньше будет смотреть, тем меньше запомнит.

— Ты сам говорил, что больной ребёнок может покапризничать! А у меня шишка на лбу!

— У тебя там не шишка, а дырка, насколько я знаю.

— Тогда в «Макдональдс»! Хочу картошки!

— Да что же это такое? — Роман посмотрел на него возмущённо.

Татьяна не выдержала и решила за мальчика вступиться, хоть и знала, что это может привести лишь к ещё одному всплеску раздражения.

— Не кричи на него, он же ребёнок.

А Роман резко обернулся через плечо и кинул на неё неожиданно злой взгляд.

— Я сам знаю!

Татьяна стушевалась. Отвернулась и лишь быстро переглянулась с Артёмом.

А Баринов вдруг застыдился. Помог сыну надеть куртку, потом осторожно надел на его голову шапку, пытаясь причинить мальчику как можно меньше боли, и только после этого посмотрел на девушку.

— Извини. Я понимаю… ты ему помогла. Прости. Я просто злой сегодня, устал… Спасибо тебе.

Таня из-за этих слов вдруг расстроилась. От неё просто-напросто отделывались. Спасибо, что помогла — надеюсь, что больше тебя никогда не увижу.

Что ж, наверное, так правильно.

Вымученно улыбнулась.

— Не за что… Главное, что с мальчиком всё в порядке.

Он кивнул, потом снова посмотрел на сына.

— Оделся? Пойдём, — и взял его за руку.

Таня стояла и смотрела, как они уходят, а Артём на ходу обернулся и помахал ей рукой. Она едва не разревелась. Напала какая-то странная тоска, слёзы навернулись на глаза, и Татьяна даже руки в кулаки сжала. Ногти больно впились в кожу, и это немного отрезвило.

Этого не должно было случиться. Этой встречи не должно было быть. Их пути столько лет не пересекались, она уже и вспоминать перестала о Романе Баринове, только иногда, только наедине с собой… Да и то эти мысли стали чем-то вроде её собственной фантазии. Словно она его себе придумала, а на самом деле никогда не видела, не разговаривала… Это были воспоминания о любимом фильме, герои которого трогают до слёз, а их чувства неуловимо переплетаются с её собственными чувствами… Такое ведь редко бывает…

И вдруг этот фильм ворвался в её реальную жизнь, и Татьяна растерялась. И стало очень горько, когда поняла, что на самом деле это не сказка, о которой она мечтала. Это просто жизнь. К тому же, зачастую несправедливая.

И Роман сейчас уходил, даже скорее убегал от неё. Как когда-то она от него.

Они уже почти дошли до конца коридора, но неожиданно остановились. Таня видела, как Артём нетерпеливо дёргает отца за руку и что-то ему говорит. Баринов же странно мялся, и даже с такого расстояния было видно, что он не доволен тем, что слышит. Задумался о чём-то, а потом кивнул, но как-то обречённо, как Самойловой показалось. Мальчик же в ответ радостно вскрикнул и кинулся обратно к ней. Татьяна наблюдала за его приближением с настороженностью, не зная, чего ещё ждать от судьбы.

Артём подбежал и посмотрел на неё горящими глазёнками.

— Пойдём с нами в «Макдональдс»? Я папу уговорил! Но только мы недолго, быстро съедим картошку, и домой поедем.

Она совершенно растерялась. Кинула быстрый взгляд на Романа, но в полумраке коридора его лица было не рассмотреть.

— Артём, мне кажется, что твой папа не в восторге от этой идеи, — неуверенно проговорила она.

— Папа сказал, что можно, — настаивал ребёнок и взял её за руку. — Пойдём, папа тебе мороженое купит. Ты же меня спасла!

Кажется, её ждали на работе…

О какой работе можно думать, когда такое происходит?

Роман поглядывал на неё с подозрением и несколько недовольно. Видно, идея провести в её обществе ещё какое-то время его совсем не радовала, но с сыном он спорить не стал.

Таня чувствовала жуткую неловкость, словно была перед Бариновым в чём-то виновата. Он постоянно кидал на неё странные взгляды, как будто боялся, что она сейчас всё испортит. Научит его ребёнка чему-то плохому.

Но она всё равно с ними поехала. Артём держал её за руку, и Татьяна послушно шла за ним к машине, не обращая внимания на явное недовольство Баринова.

— Вы часто ходите в «Макдональдс»? — спросила она у мальчика, когда они уже были в кафе. Роман ушёл забирать заказ, и Татьяна решила воспользоваться его отсутствием, чтобы хоть что-то выведать.

Артём шмыгнул носом и покачал головой.

— Нет, только по большим праздникам. Как сегодня.

Таня удивлённо посмотрела на него.

— А что сегодня за праздник? Что тебе в глаз дали?

— Не дали! — воскликнул он. — Я увернулся!

— Вижу. Хорошо увернулся.

Мальчик выразительно надул губы.

— Всё равно увернулся. А сегодня не праздник. Больного ребёнка полагается баловать!

— Ах, вот в чём дело! — засмеялась Татьяна, не удержалась и погладила его по вихрастой голове. — Но это бывает не часто, да?

Артём с сожалением покачал головой.

— Нет, бабушка ругается.

— Ну, вообще-то, бабушка права. Это вредно.

— Зато вкусно, — оптимистически закончил Артём и заулыбался, глядя на возвращающегося отца с подносом в руках. — Мне, мне быстрее гамбургер!

Роман поставил поднос на стол, посмотрел на сына и невольно улыбнулся.

— Что-то ты слишком голодный. Ты в школе ел?

Артём развернул хрусткую бумагу, надкусил булку с котлетой и довольно заулыбался. Потом кивнул.

— Ел. Но нам сегодня рыбу давали… бе-е!

— Тёмыч, прекрати.

Роман составил все тарелки на стол и осторожно поставил перед Таней высокий стакан с молочным коктейлем. А сам старался на неё не смотреть. Сел за стол и снова обратил своё внимание на сына. Протянул ему салфетку.

— Ешь аккуратнее.

Таня нервно теребила под столом салфетку и тоже смотрела на ребёнка, чтобы случайно не встретиться взглядом с Романом.

— Как ты живёшь?

Когда Баринов заговорил с ней, Татьяна чуть в обморок от волнения не рухнула. Открыла рот и вдруг поняла, что не может произнести ни слова. Кивнула и стала пить коктейль через трубочку, медленно, очень мелкими глотками. Потом поняла, что Баринов выжидательно смотрит на неё, и слегка поперхнулась. Откашлялась и тихо проговорила:

— Всё хорошо, спасибо… А ты?

Роман долго смотрел на неё, потом ответил:

— Нормально. Живу, работаю.

— Вот и я… так же.

— Вернулась в Москву?

Татьяна не сразу поняла, о чём он, а потом неожиданно покраснела.

— Да, два года назад… Теперь здесь.

Роман задумался, а потом повернулся к сыну.

— Ты поел? Попей и иди, поиграй.

Артём счастливо разулыбался.

— В автоматы!

— Да, — Роман достал бумажник и дал ему купюру. — Иди, только недолго.

Мальчик убежал, наспех хлебнув колы из высокого стакана, а Татьяна осталась один на один с Бариновым, которому, по всей видимости, приспичило поговорить по душам.

— Я извиниться хочу, — сказал он. — Я на тебя накричал. Я очень тебе благодарен, правда.

— Ром, прекрати. — Было очень странно произносить его имя. Давно забытое чувство волнения. — За что ты меня благодаришь? За то, что я ребёнку помогла? Что за глупость?

— Тёмка иногда бывает излишне энергичен. За ним не уследишь.

— У тебя прекрасный сын. Просто потрясающий мальчишка.

Его взгляд потемнел. Смотрел на неё очень пристально, Тане от этого взгляда даже дышать стало нечем.

— А почему ты меня ни о чём не спрашиваешь?

Она медленно втянула в себя воздух.

— Это не моё дело. У меня нет права о чём-либо тебя спрашивать.

Он опустил глаза в стол и стал крутить между пальцев нелепую пластмассовую вилку.

— Тогда всё так глупо получилось. Иногда не верится, что это с нами было.

Она закрыла глаза.

— Я бы не хотела об этом говорить.

Роман с интересом глянул на неё.

— Да… столько лет прошло. Знаешь, жизнь настолько изменилась, что я иногда никак опомниться не могу, когда думать обо всём начинаю. А ты… замужем? За этим, как его…

— Константин Горин, — напомнила Таня, мысленно скривившись.

Баринов кивнул.

— Ну да, Горин.

— Нет, мы с ним работали вместе… долго.

При слове «работали», Баринов не сдержал усмешки, отчего Таня оскорбилась и застыдилась одновременно. И, наверное, поэтому немного взволнованно выдала:

— А с мужем я развелась. Два года назад.

Роман не ответил. Не сводил с неё задумчивого взгляда, а потом вдруг усмехнулся:

— А я три… года.

Она коротко кивнула.

— Да, я знаю, слышала.

— Ах, ну да! — Баринов презрительно фыркнул. — Сплетники кругом… Все всегда всё про меня знают! А про моего сына что тебе порассказали?

— Что ты злишься? Я не знала ничего…

— Не знала, говоришь?

— Не надо меня взглядом сверлить! Что ты меня допрашиваешь? Я виновата в чём-то?

Он лишь рукой махнул.

— Ладно, извини. Просто тогда столько разговоров вокруг было.

Таня покачала головой.

— Ничего я не знала. Про развод я слышала, а про… Артёма нет.

— Как родители? — решил он сменить тему.

— Хорошо. Папе операцию сделали в прошлом году.

— Что-то серьёзное?

— Сустав. Колено совсем из строя вышло, вот и пришлось…

— Понятно. А сейчас?

— Хорошо. А твои как?

— Вроде думают в Москву перебираться. Всё жалуются, что внук растёт, а они не видят ничего. Да и поспокойнее всё-таки.

У неё в сумочке зазвонил телефон. Татьяна словно очнулась и сразу посмотрела на часы.

— О Господи…

Борис был в гневе.

— Я тебя убью сейчас! Ты где?

Она отвернулась от Романа.

— Боря, прости меня. Я… уже опоздала, да? Прости меня, у меня такое случилось…

— Тань, хватит канючить. Ты приедешь или нет? Мы тебя всё ещё ждём!

— Да… да, сейчас приеду. Я буду через полчаса, даже раньше.

Борис тяжко вздохнул.

— Вот что ты со мной делаешь?

— Что случилось? — спросил Роман, когда она выключила телефон.

— Мне на работу надо, — виновато улыбнулась Татьяна. — Я совсем забыла. Мне надо бежать, — и поднялась.

Баринов странно на неё посмотрел, а потом тоже поднялся.

— Я тебя отвезу.

— Не надо…

— Нет, нам домой пора, а тебя по пути подбросим. Это будет быстрее, чем ловить такси.

Она не смогла отказаться.

Всю дорогу Артём рассказывал ей про то, сколько очков он набрал, играя в автоматы, и объяснял правила игры. Таня смотрела на него, и ей вдруг стало очень грустно оттого, что сейчас они расстанутся. Она выйдет из машины, и жизнь потечёт своим чередом. Опять разойдутся как в море корабли, и эта случайная встреча станет лишь очередным воспоминанием, кадром из фильма.

— Здесь остановить?

Татьяна выглянула из окна и кивнула.

— Да, здесь. Спасибо.

Артём тоже посмотрел.

— Ты здесь работаешь?

Она кивнула.

— Да. Вывеску видишь?

— Вижу.

— Здесь стоянка запрещена, — глухо проговорил Баринов, глядя в другую сторону. Таня кинула на него затравленный взгляд и полезла из машины.

— Пока, Артём.

— Ты к нам в гости придёшь?

Она неуверенно пожала плечами.

— Не знаю… У меня работы много. Но мы как-нибудь увидимся. И больше с Филиновым не дерись, — улыбнулась ему, но улыбка стёрлась, как только посмотрела на хмурого Баринова. — До свидания, Рома.

Он лишь молча кивнул.

Татьяна отступила от машины, и та сразу тронулась, развернулась и вырулила на дорогу. Артём смотрел в заднее стекло и махал ей рукой. Таня помахала в ответ, а потом пошла ко входу в здание.

Всё, забыть. И жить дальше.