Никогда не люби незнакомца

Роббинс Гарольд

Интерлюдия

Фрэнсис

 

 

Джерри подошел к буфету и сделал еще один коктейль. Он задумчиво поднял стакан на свет. То, что надо: много скотча и совсем мало содовой! Потом повернулся к Мартину и велел ему жестом сесть.

— Потерянные годы... — негромко произнес Коуэн. — Тон, которым ты сказал эти слова, дал мне ключ ко всему. С момента его бегства и до момента нашей последней встречи Фрэнсис вырос. Хотя и, может, не так, как мы, а по-своему. За этот промежуток времени с ним что-то произошло, и он стал на тот путь, который, по его мнению, должен был помочь ему выжить.

Трудно сказать, что это было. Наверное, никто не знает, и уже никто не узнает, но следы начала этого возвращения в наши жизни существуют. Слабые следы, едва заметные, но достаточные, чтобы помочь нам понять, что произошло с ним, объяснить его последующие поступки.

Все началось, как это ни странно, из-за моей работы помощником окружного прокурора в апреле 1936 года. В одной гостинице произошла перестрелка между бандами. Ходили слухи, что в ней замешаны некоторые известные фигуры, занимающиеся игорным бизнесом. Мы проверили все версии, но ничего не выяснили. И в этот момент один из полицейских осведомителей рассказал странную историю о человеке, который работает на Феннелли, и о котором мы ничего не знали. Согласно его рассказу этот парень за какие-то два-три года превратился из помощника букмекера в одного из руководителей нью-йоркской мафии. Его звали Фрэнсис Кейн. В то время я занимался другим делом и почти не вылазил из суда, поэтому узнал об этой истории лишь несколько лет спустя.

* * *

Покер был в самом разгаре, когда открылась дверь и в комнату вошел человек. Ребята на мгновение прервали игру, чтобы взглянуть на гостя. Это был худощавый мужчина неопределенного возраста с изможденным лицом. Несмотря на сильный мороз, он пришел без пальто. Довольно молодое лицо резко контрастировало с сединой в черных волосах. У него были карие, почти черные, невыразительные глаза и небольшой рот с плотно сжатыми тонкими губами. Он разговаривал каким-то странным голосом, старческим и безо всякого выражения, как и его глаза. Незнакомец смело оглядел гангстеров и спросил:

— Где Феннелли?

Свинка Лоуренс, считавший себя большим остряком, встал и подошел к нему.

— Дергай отсюда, гниляк! Силк не подает милостыню.

Незнакомец спокойно закрыл дверь, вошел в комнату и остановился перед Свинкой. Его руки спокойно висели вдоль тела, на лице не было никакого выражения, голос оставался ровным и холодным, а глаза, не мигая, смотрели в лицо Свинки.

— Мне не нужны советы шестерок! — отрезал он.

Свинка Лоуренс покраснел и заглянул в глаза незнакомца. Присутствующие с интересом ждали дальнейших событий. Они не сомневались, что парень испугается и бросится бежать.

Рука Свинки угрожающе двинулась к карману, но она замерла после спокойных слов.

— Если ты это сделаешь, я тебя просто убью. — Его руки продолжали спокойно висеть, но губы раздвинулись в легкой улыбке, напоминающей звериный оскал, а в глазах зажглись грозные огоньки.

— Сядь, Свинка, — раздался из задней комнаты голос Феннелли.

Лоуренс вернулся на свое место и смущенно сел. Незнакомец и Силк Феннелли посмотрели друг на друга.

В комнате повисла тишина, которую нарушили шаги гостя.

— Я пришел за работой, которую ты мне обещал.

Феннелли оценивающе посмотрел на него, затем отошел от двери и жестом пригласил войти.

— Долго же ты добирался, Фрэнки! — услышали ребята слова шефа, и дверь закрылась.

Они вернулись к игре.

* * *

Джерри сделал еще глоток хайболла.

— Осведомитель сообщил, что этот человек организовал игорный бизнес во всем Нью-Йорке, что он собирается положить конец войне между гангстерскими группировками, которая привлекает к ним внимание общественности.

Все это происходило во время очередной войны, которую широко освещали газеты. Пресса громко возмущалась действиями полиции, которая не в состоянии положить конец перестрелкам между бандами. Кейн намеревался создать картель, организацию, которая поделит город на участки и будет следить за поддержанием порядка. Фрэнк созвал главарей мафии Нью-Йорка на совещание.

* * *

Если бы Феннелли знал, что произойдет, он бы, наверное, никогда не пошел на это. Фрэнсис начал помощником букмекера, но это продолжалось совсем недолго. У него оказались слишком большие организаторские способности. Очень скоро ставки уже собирал не он, а для него. Силк Феннелли взял Кейна в банду и поставил во главе своих букмекеров.

Кроме Феннелли никто не знал, кто такой Фрэнки, но сам Феннелли держал язык за зубами. Для остальных Кейн всегда оставался темной лошадкой.

Весь преступный мир Нью-Йорка собрался на ту встречу. Фрэнк сидел справа от Феннелли. Мадиган и Московиц из Бронкса, Луиджерро из Южного Бруклина, Толстяк Краун из Браунсвилля, «Большой Черныш» Карвелл из Гарлема, Шутз из Йорквилля, Тейлор из Ричмонда, Енсен из Куинса, Риордан со Стэйтен Айленда, Антоун из Гринвич Виллидж, Келли с Вашингтон Хайте, короче, все.

Они собрались в номере гостиницы. Непосвященному показалось бы, что это заседание совета директоров большой компании. Перед каждым гангстером на столе лежала стопка бумаги и карандаш, стояли пепельницы, были разложены сигары и сигареты. Собрание началось около двух часов, и в открытые окна светило солнце.

— Всем вам известно, зачем мы здесь собрались, — начал Силк Феннелли. — Губернатор собирается назначить специального окружного прокурора, чтобы он очистил от нас город. Если мы сами не наведем порядок у себя в доме, нам хана! — Силк говорил приятным, негромким голосом. Он говорил просто и доходчиво. Феннелли представлял группу деловых людей, которые надеялись найти способ защитить и сохранить игорный бизнес. Когда Фрэнки изложил свою идею, пожилой гангстер сначала расхохотался, но Кейн быстро его убедил. В самый разгар очередной гангстерской войны после гибели двух своих людей Феннелли решил последовать совету Фрэнка Кейна. — Существует способ для устранения полиции. Мы сможем жить в мире и дружбе, выбрав координатора. — Силку очень понравилось слово. Оно напоминало ему судью Лэндиса, который организовал процветающую бейсбольную лигу. — Больше никакой стрельбы на улицах, никаких разгромных статей в газетах, никаких воплей о том, чтобы избавить город от нечисти.

Бабок здесь всем хватит. Их более чем достаточно, если действовать с умом. Нам всем необходимо срочно поумнеть. У нас большой бизнес, один из самых больших в стране. Если возникает угроза, необходимо защищаться. Я предлагаю защитить наше дело сейчас, а не ждать. — Феннелли сел.

Мадиган сразу вскочил на ноги.

— Мне все это по душе. Но кто заставит нас не выходить за пределы территории, если кому-то вздумается расширяться?

— Координатор, — ответил Силк Феннелли.

— Но как? — настаивал Мадиган.

— Переговорив с теми, кто будет вовлечен в конфликт.

— А если уговоры не сработают?

— Тогда физическое устранение.

— Но тогда мы окажемся там, откуда начали! — с триумфом воскликнул Мадиган.

Феннелли растерялся. Он не подумал об этом, но Кейн все учел. Фрэнсис быстро встал.

— Этого мы и стараемся избежать. И мы сумеем избежать стрельбы с помощью серьезного соглашения. Если все захотят, проблему можно будет устранить.

Моя идея заключается в следующем. — Кейн смело отобрал заслугу у Феннелли, созвавшего совещание. — Вы выбираете координатора, который организует легальную фирму. Со временем она станет нервным центром всего игорного бизнеса Нью-Йорка, она будет контролировать цены, решать непредвиденные осложнения, споры. Координатор будет следить за тем, чтобы все получали справедливую долю от прибылей. Это будет ваша фирма, она будет создана для того, чтобы защищать ваши интересы.

— И кто будет координатором? — поинтересовался Мадиган.

Силк Феннелли довольно откинулся на спинку стула. Он не сомневался, что Фрэнсис предложит его кандидатуру.

— Я, — спокойно ответил Кейн.

— Ты? — выкрикнул Феннелли и резко выпрямился. — Кто ты такой, черт побери?

Кейн невозмутимо посмотрел на своего босса. Что-то у них не получилось, подумал Московиц. Он уже начал уставать от дел и подумывать об уходе на покой, чтобы уехать куда-нибудь подальше и спокойно прожить остаток жизни, но если восстановится хоть ненадежный, но мир, вместо постоянных распрей и войн, тогда можно будет еще поработать.

— Я именно тот человек, который вам нужен, — спокойно объяснил Кейн. — Я единственный в этой комнате, кому нечего терять. Я никому ничего не должен, и мне никто ничего не должен. Я не извлеку никакой выгоды, если кто-то из вас получит чуть больше или чуть меньше. К тому же вы не согласитесь ни на чью кандидатуру кого-либо из присутствующих в этой комнате, кроме меня. Я ваш единственный шанс. Или я, или прокурор!

Феннелли успокоился. «А ведь мальчик прав! — подумал он. — Я им доверяю не больше, чем они мне. К тому же Фрэнки я смогу контролировать без особого труда, а что еще нужд о!»

— О'кей, — сказал он. — Я тебя понимаю. Кейн оглядел сидящих за столом. В глубине души он очень волновался, хотя внешне оставался абсолютно невозмутимым. «Решающий миг! — твердил его внутренний голос. — Решающий миг!»

— Есть какие-нибудь возражения? — поинтересовался он.

— Сколько это будет нам стоить? — полюбопытствовал Антоун.

— Все будет зависеть от состояния дел конкретно каждого из вас. Для начала, скажем, от пяти до двадцати пяти сотен в неделю. Сумма написана на листе бумаги, которые лежат в конвертах у меня в кармане. Я приготовил конверты для всех вас. На конвертах написаны имена. Никто вас не заставляет раскрывать ваши доходы, но цена основывается на состоянии ваших финансов. — Кейн достал из внутреннего кармана пиджака конверты и раздал.

Гангстеры с невозмутимым видом быстро вскрыли конверты.

«Две штуки в неделю, — подумал Московиц. — Неплохо».

Толстяк Краун поднялся с шумом.

— Для меня это большие бабки. Мне все это не нравится. Никто не будет указывать мне, что можно делать, а что нельзя. — Он с вызовом посмотрел на Луиджерро. О вражде между ними знали все.

— То, что вы думаете, ваше личное дело, — ответил Фрэнсис Кейн. — Перед каждым из вас лежит бумага и карандаш. Напишите да или нет и распишитесь. После этого решим, что будем делать дальше.

После того, как все передали листки бумаги, и Кейн внимательно их прочитал, он обвел взглядом гангстеров.

— Только вы написали «нет», — сообщил он Крауну. — Может, передумаете?

— Черта с два! — потряс головой Толстяк Краун. — Никто не...

— Ну что же, ваше дело! — прервал его Кейн. — Остальные не намерены идти на дно из-за какого-то дурака. — Он добавил мягко. — Вы свободны.

— Я ухожу, но я хочу вас предупредить, — воинственно заявил Краун. — Не суйтесь на мою территорию!

Он выскочил из комнаты и громко хлопнул дверью. Остальные с интересом смотрели на Кейна. Для них было важно выяснить, как поведет себя координатор. Его поведение всех успокоило и показало, что их выбор правилен.

Фрэнсис Кейн подошел к телефону и набрал номер.

— Толстяк ушел со встречи, — спокойно сообщил он и положил трубку. Потом вернулся и сел.

— Раз все остальные в деле, продолжим наше совещание. Начнем с места для конторы фирмы. У меня есть одно на примете в Джерси-Сити...

«Господи, — печально подумал Силк Феннелли, пока Фрэнк рассказывал о своем плане. — Этот сукин сын все предусмотрел». К этим мыслям примешивалось непроизвольное восхищение.

* * *

— Осведомителю тогда никто не поверил, — сказал Джерри, внимательно наблюдая за лицом Мартина и надеясь увидеть на нем удивление. Но лицо Кэбелла оставалось бесстрастным, как у доктора, выслушивающего историю болезни. Доктор всегда принимает решение только после того, как выслушает все до конца. — Это смешно, сказали в полиции. Никто не мог поверить, что воротилы преступного бизнеса Нью-Йорка могут сообща пришить Толстяка Крауна. Полиция попыталась повесить это убийство на Тони Луиджерро, но ничего не вышло.

После убийства Толстяка в городе воцарилось спокойствие. Гангстерские перестрелки прекратились, и внимание общественности постепенно перешло к другим делам, а идею назначить специального прокурора отложили в сторону.

Все это время Фрэнки продолжал строить и укреплять свою империю. Он начал с двух комнатушек в Джерси Сити и таблички на двери «Фрэнсис Кейн Энтерпрайзиз». Организация росла с каждым днем. Щупальцы из этой маленькой конторки расползались по всей стране во всех направлениях: Чикаго, Сент-Луис, Сан-Франциско, Новый Орлеан. Игорный бизнес Нью-Йорка превратился в самый разветвленный и мощный бизнес в Соединенных Штатах.

К концу сорокового года две комнатушки превратились в пятьдесят на четвертом этаже огромного здания с более, чем двумя сотнями бухгалтеров, секретарей и клерков. Восемь коммутаторов связывали Фрэнка напрямую со всеми центрами игорного бизнеса в стране. Это была солидная организация, в которой все было большим.

Фирма состояла из множества отделов. Во главе юридического отдела стоял один из самых известных в Штатах юристов, отдел по связям с прессой тоже возглавлял крупный специалист в этой области. Целый отдел работал на то, чтобы поддерживать интерес публики к азартным играм. Звучит фантастически, согласен: преступный синдикат старается, чтобы интерес к его делам не угас, но это правда. Опытные журналисты писали душераздирающие статьи о букмекерах, красочно описывали скачки, боксерские поединки и многое другое. Эти ребята ничего не упускали из виду.

На вершине этой горы восседал Фрэнки, под руководством которого фирма с простеньким названием «Фрэнсис Кейн Энтерпрайзиз» продолжала расти и расширяться.

Пожалуй, самое удивительное во всем деле было то, что, невзирая на громадные размеры синдиката, о нем не знал почти никто со стороны. Еще меньше знали о Фрэнсисе Кейне. Все это продолжалось до одного прекрасного дня, когда газеты запестрели большими заголовками. Совместное интервью с мэром и губернатором заканчивалось следующим заявлением:

"Город Нью-Йорк и штат, вся страна очутились а руках одного человека, который организовал игорный бизнес так, что он оказывает огромное влияние на экономику всей страны, на все сферы нашей жизни.

Он втянул в свое грязное дело стольких граждан Соединенных Штатов, стольких опутал долговыми обязательствами, что в это вовлечено значительно больше денег и людей, чем мы полагали.

Этот человек организовал коррупцию в масштабах, которых не знала история страны. Он вершит миллионные сделки, подкупает больших и малых чиновников. Он организовал дело так, что теперь отпала необходимость в физическом устранении не подчиняющихся его воле, хотя не счесть числа убийств и самоубийств, к которым он приложил свою руку. Он заменил эти преступления другим оружием, не менее страшным — угрозой экономического порабощения. Этого страшного человека необходимо остановить.

Через несколько дней губернатор штата назначит специального прокурора, единственная задача которого будет заключаться в том, чтобы остановить этого человека и поместить его туда, где ему место — за решетку!

Имя этого страшного человека — Фрэнсис Кейн.

У специального прокурора одна задача — арестовать мистера Кейна".

Газеты подняли страшный шум. Они давно ждали какое-нибудь происшествие, но это заявление застало их явно врасплох. Газетчики бросились в архивы, но не смогли найти ни одной фотографии этого Фрэнсиса Кейна. Его описывали и высоким, и низким, и толстым, и худым. Для прессы он являлся призраком с одним именем. Оказалось, что его ни разу не арестовывали, ни разу не снимали отпечатки пальцев, никогда не составляли словесное описание. У всех на устах находился один и тот же вопрос: «Кто такой Фрэнсис Кейн? Где Фрэнсис Кейн?»

Это заявление застало Фрэнки в Чикаго. Он отправился туда на пару дней по каким-то своим делам. Кстати, мы так и не смогли выяснить, какое дело могло заставить человека проехать полстраны ради пары дней.

Мне кажется, что он обо всем знал. Фрэнки сел в пульмановский вагон, раскрыл первую страницу «Чикаго Трибюн», и в этот момент я вернулся в его жизнь, вернее, он в мою.

В самом низу рядом с сообщением о несчастном случае, происшедшим с одним чикагским детективом, была напечатана маленькая заметка:

«Джером К. Коуэн, сын бывшего мэра Нью-Йорка А. Г. Коуэна, назначен губернатором штата Нью-Йорк специальным прокурором. В задачу мистера Коуэна будет входить арест Фрэнсиса Кейна, который считается самым крупным главарем игорного бизнеса».

Да, я должен был арестовать Фрэнки. Странный способ пробраться на верх служебной лестницы — пригвоздить к стене друга и позволить стервятникам клевать его!

Я не хотел браться за это дело, но отец сказал: «Это твой шанс. Наплюй на дружбу. У тебя больше может и не быть такого шанса».

Я согласился, как последний кретин, но тогда я этого еще, конечно, не знал. Первым делом я приказал вызвать Кейна на допрос. Вы прекрасно знаете, что из этого вышло. Он стоял на том берегу Гудзона и вежливо показывал нам нос.

Через три недели напряженной работы мы не продвинулись ни на шаг. Газеты начали клевать меня, а я начал злиться. Все считали, что мне дали готовенькое дело, которое остается только передать в суд, но они ошибались. Прошли три недели, а я по-прежнему не мог даже за что-то зацепиться.

Я решил поговорить с Фрэнки по личному телефону, который не связан с коммутатором. Может, удастся убедить Фрэнки в безнадежности сопротивления и заставить его выйти из игры, пока еще не поздно, думал я. Ведь он мой Друг!

— "Фрэнсис Кейн Энтерпрайзиз".

— Мистера Кейна, пожалуйста. — Раздался щелчок, и новый голос сообщил: — Контора мистера Кейна.

— Мистера Кейна, пожалуйста, — повторил я.

— Кто его спрашивает?

— Джером Коуэн.

— Минуточку, пожалуйста, — удивленно проговорили на том конце провода. Затем новый щелчок. — Мистер Кейн, мистер Джером Коуэн на проводе. — После очередного щелчка раздался какой-то металлический, голое: — Кейн у телефона.

Джерри поставил наполовину пустой стакан на столик, давно забыв о коктейле. Он подошел к Мартину и Джанет и посмотрел на них сверху вниз.

Джанет удивленно смотрела на мужа. Он никогда не рассказывал ей об этом. Джерри нервно продолжил рассказ хрипловатым голосом:

— Это Джерри Коуэн, — сказал я.

— Знаю. — Фрэнк говорил таким спокойным голосом, словно мы болтали каждый день. Похоже, его совсем не удивил мой звонок и мое желание посадить его в тюрьму. Создавалось впечатление, что его совсем не интересовала цель моего неожиданного звонка.

Я заговорил быстро, боясь, что он не дослушает меня и положит трубку. Если бы нас услышал случайный прохожий, он бы подумал, что это Фрэнки прокурор, а я преступник.

— Джером Коуэн, — повторил я. — Помнишь такого?

— Помню.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Ты уже говоришь, — так же холодно сообщил он.

— Фрэнки, тебе необходимо бросить все это. Ты же знаешь, что за твоим скальпом охотятся. Ты не сможешь всю жизнь скрываться. Мы были когда-то друзьями. Послушай моего совета — уходи, пока не поздно.

— Ты для этого позвонил?

— Да, Фрэнк. Ради Бога, выслушай меня...

— Я уже выслушал. — В его голосе послышались стальные нотки. — Мистер Коуэн, я знаю, что у вас есть работа, которую вы должны делать, но не надейтесь, что я буду делать ее за вас.

— Но Фрэнки, я не это имел в виду, — запротестовал я. — Я хочу помочь тебе.

Он коротко рассмеялся.

— Ты поможешь мне, если не будешь совать свой нос не в свое дело.

— Хорошо, если ты так хочешь...

— Я еще могу быть вам чем-нибудь полезен, мистер Коуэн? — спросил он странным голосом.

— Нет. — Я внезапно устал. — В детстве все было просто. Мы дружили: ты, Мартин и я...

— Я знаю. — Его голос неожиданно изменился и стал теплым и дружеским.

Фрэнки положил трубку.

Я тоже положил трубку и растерянно уселся в свое кресло. Так я, наверное, просидел с час. Я был в отчаянии. Я знал, что он побил меня. Как всегда, Фрэнки оказался сильнее. У меня возникло ощущение, что я никогда не смогу победить его... никогда.

Я обвел взглядом кабинет. Сейчас я ненавидел все то, к чему стремился с самого детства. Каким же дураком я был, когда мечтал стать прокурором, сделать карьеру. Я решил подышать свежим воздухом и подумать. Надел шляпу и вышел в приемную.

— Я ухожу, — буркнул я секретарше. — Сегодня больше не вернусь.

Я сел в машину и поехал за город, и... и... — Джерри растерянно замолчал. Он молча смотрел на Мартина и Джанет сверху вниз и пытался проглотить ком, подступивший к горлу.

Джанет взяла его за руку и заставила подойти к себе. Джерри сел и закрыл лицо руками.

— Остальное вы знаете, — пробормотал он.

Джанет смотрела на Мартина поверх головы мужа. На ее лице светилось сочувствие, любовь и понимание. Она сказала Джерри, но Кэбеллу показалось, что она говорит с ним.

— Мы знаем, дорогой. Поэтому мы и сделали то, что должны были сделать.

В ее глазах появилось какое-то странное выражение. Казалось, она смотрит куда-то вдаль... в будущее. В голосе послышались таинственные нотки.

— Что бы ты сделал, если бы тебе разрешили прожить жизнь сначала, — спросила она у Мартина. — Чем бы ты помог Фрэнсису?

— Но это же абсурд! — Кэбелл вскочил на ноги. — Мы все знаем, что он мертв.

— А что бы ты сделал, если бы он был жив? — Глаза Джанет загорелись.

Часть 6

* * *

 

Глава 1

Когда я вернулся с обеда, Феннелли ждал меня в кабинете. Я сел за стол и нажал кнопку внутренней связи, чтобы предупредить секретаршу о своем приходе (я поднялся на личном лифте). Отчет, который мне готовили каждый день к часу дня, уже лежал на столе. Перед тем, как начать разговор с Феннелли, я спрятал бумаги в стол.

Затем посмотрел на Силка, который стоял передо мной. Казалось, он немного нервничает. Может быть, посторонний человек, который не знал его, как знаю я, и не заметил бы этого, но я сразу обратил внимание на нарочитую неподвижность рук, слегка поджатые губы и еще кое-какие маленькие признаки, которые выдавали его.

— Садись, Силк, — улыбнулся я и закурил. — Что-нибудь случилось?

— За нас взялись по-настоящему, Фрэнк. Он, наверное, подумал, что открыл мне большую тайну! Да я уже шесть недель не рисковал появляться в Нью-Йорке, а он мне рассказывал, что за нас взялись по-настоящему. Я промолчал.

Фённелли положил на стол свою черную шляпу.

— Серьезно, Фрэнк. Они взялись за нас по-настоящему. Коуэн ездил к губернатору и выпросил у него разрешение заняться сначала нами, раз он пока тебя не может взять.

И это мне было известно. Я платил одному парню из аппарата губернатора две сотни в неделю, чтобы он держал меня в курсе. Он сообщил про эту встречу, и у меня сейчас в столе даже лежала запись их беседы. Я продолжал молчать. Силк не сводил с меня взгляда. Увидев, что я продолжаю молча курить, он заговорил опять:

— Мы должны что-то сделать. Ребята обеспокоены.

— Кто?

— Мадиган, Московиц, Келли, Карвелл, вся банда.

— Ты тоже?

— Да, — кивнул он и сел.

Я рассмеялся. Вспомнилось время, когда я считал этих типов крутыми парнями и думал, что они не боятся ни Бога, ни черта. Сейчас я думал иначе. Они были круты, но когда что-то происходило, сразу бежали к папочке.

— Что ты от меня хочешь? — резко спросил я.

— Неужели ты никак не можешь выйти на Коуэна? — Силк покраснел.

— Я уже тебе говорил, что пытался, но у меня ничего не получилось, — солгал я. Я даже не пытался договориться с Джерри. — Он не клюнет.

— А как у него с прошлым?

— Этот тип всегда вел такую праведную жизнь, что это просто отвратительно, — рассмеялся я. — В его личной жизни совсем не за что зацепиться.

— А семья?

— Старика ты сам прекрасно знаешь. Неужели ты надеешься, что за него можно ухватиться? Это же великий нью-йоркский политик! — рассмеялся я. Если бы ребята попробовали подъехать к старику, он бы мигом с ними разобрался, и они прекрасно это знали.

— Жена? — не сдавался Фённелли.

— Ничего не выйдет. Я ее уже проверил. Знакомы с детства, помолвка сразу после школы, ни одной измены. Короче, идеальная пара.

— Ну должен же существовать способ, с помощью которого его можно было бы остановить, — прошептал Силк.

Я обошел стол и посмотрел на него сверху вниз.

— Конечно, все очень просто. Мне нужно отправиться к нему и сказать: «О'кей, ребята, а вот и я! Чем могу служить?» — Я погасил сигарету в пепельнице и повернулся к Силку. — Всего лишь дел-то!

— Ты же знаешь, мы не это имеем в виду, Фрэнк. — Он поднял руки.

— Откуда мне знать, что у вас на уме? — сердито спросил я. — Я только знаю, что, едва что-то происходит, вы бежите сюда похныкать. Неужели вы не понимаете, что они усиливают давление и ждут, когда кто-нибудь из вас не выдержит и расколется? Потом они преспокойненько возьмут всех нас. Сидите тихо и не вякайте! Предоставьте думать мне и перестаньте паниковать. Вы поручили мне работать на вас, и я работаю. — Я повернулся и заглянул ему в глаза. Затем добавил другим голосов: — Если, конечно... вы, ребята, чем-то недовольны...

— О нет, Фрэнк, мы всем довольны, — слишком быстро запротестовал Силк.

Я тоже знал, о чем они шепчутся в Нью-Йорке. Если им дать волю, они мигом бросят меня на растерзание волкам.

— Передай, чтобы они перестали трястись. Скажи, что все под контролем. Если будут меня слушать, не пропадут! Я устроил все так, что каждого, кого схватят, выпустят через полчаса под залог. Пусть продолжают работать, пока я не дам сигнал.

Силк взял шляпу и направился к двери.

— Я им передам все, что ты сказал, Фрэнк, — с уважением проговорил он, но глаза предательски позеленели.

— Ты задолжал девять штук на прошлой неделе, — переменил я тему разговора. — Раз уже пришел, спустись к Джо Прайсу и уладь это дело.

— Хорошо, Фрэнк. — Он взялся за ручку и окинул взглядом комнату.

— И, Силк... — Я хорошо знал этого старого лиса. — Не забывай, что я помню, как ты когда-то хотел сам занять это место. У меня хорошая намять.

— Ты тоже не забывай, — произнес своим странным голосом Силк, — что если бы не я, ты бы никогда не сидел на этом месте.

— Я помню, — спокойно ответил я. — Поэтому я и разговариваю с тобой так вежливо.

Он на мгновение замешкался, словно хотел что-то сказать, но не решался. Потом вышел и тихо закрыл за собой дверь. Главная беда с этими ребятами заключалась в том, что они слишком долго помыкали людьми и забыли, что сами тоже люди, и ими тоже можно командовать.

Я снял трубку.

— Соедините меня с Алексеев Карсоном. — Карсон был главным адвокатом фирмы. Я хотел поручить ему проработать идею, которая пришла мне в голову во время разговора с Феннелли — установить залоговый фонд, чтобы наших людей сразу выпускали. Иногда после таких разговоров появлялись неплохие мысли. Жаль только, что мне приходилось самому обо всем думать.

После разговора с Карсором я улыбнулся и принялся за работу. Легкая и красивая жизнь была невозможна без тяжелой работы.

В пять часов вечера вошла секретарша с вечерним отчетом.

— Какие-нибудь новости о «Танфоране»? — спросил я, прочитав отчет.

— Нет, мистер Кейн.

Я снял трубку и попросил соединить меня с Прайсом. Джо Прайс, мой главный бухгалтер, здорово разбирался в арифметике. Я откопал его в маленькой фирме, в которой он зарабатывал сотню в неделю. Мне показалось, что парню можно найти лучшее применение, и я оказался прав. Сейчас он получал у меня штуку в неделю и не за красивые глазки.

— Как дела с «Танфораном»?

— Мы в минусе. Восемь тысяч, — ответил он сухим бухгалтерским голосом. — Фонд опустился почти на тридцать.

— А сегодня?

— Если останемся при своих, можно будет считать, что нам повезло.

— О'кей. — Я положил трубку, понимая, что все время выигрывать нельзя.

Секретарша продолжала стоять у стола.

— Вас ждет одна женщина... мисс Ковилль.

— Как ей удалось пройти наверх? — удивился я. — Я не знаю никакой мисс Ковилль.

— Не знаю, мистер Кейн. — Девушка взяла отчет. — Мисс Ковилль сказала, что вы ее знаете. Она сестра Мартина.

— Ах да! — Еще бы я ее не знал. Какого черта здесь делает Рут? Я спросил после небольшой паузы: — Атлисон еще не пришел, мисс Уолш?

— Пришел. — Она направилась к двери. — Сказать ей, что вы заняты?

— Да, — кивнул я после некоторых раздумий.

Секретарша вышла. Мне, конечно, хотелось повидать Рут, но лучше этого не делать. Она, естественно, вспомнит, что тогда в больнице был именно я, несмотря на то, что я немного поправился и вырядился в двухсотдолларовый костюм. Нет уж, лучше все оставить, как есть!

Через несколько минут в кабинет вошел Аллисон, вечерний секретарь. Мне требовалось два секретаря — один днем, второй вечером. Я нередко засиживался допоздна.

— В чем дело? — спросил я.

— Вас хочет видеть мисс Ковилль, — ответил он. На его красивом женоподобном лице было странное выражение. Аллисон всегда вызывал у меня неприязнь. Как может нравиться мужик, который отлично знает стенографию?

— Я ведь велел мисс Уолш отправить ее домой.

— Она все еще ждет, сэр. — Он очень редко смотрел мне в глаза, как сейчас, и я с удивлением заметил, что у него волевой подбородок. — Она сказала, что вы обещала принять ее.

Я сдался. Ладно, поговорю с Рут, чтобы отвязаться.

— Хорошо, пусть войдет.

Когда Аллисон открыл дверь, чтобы впустить Рут, я встал. Рут на секунду задержалась на пороге, не сводя с меня взгляда. Она была в дымчатом серо-голубом костюме, отлично гармонировавшим с ее голубыми глазами.

— Это ты, — сказала она, дождавшись, когда Аллисон выйдет, и подошла к столу.

— А ты кого надеялась увидеть? — Рут протянула руку, но я сделал вид, что не заметил ее.

Она опустила руку, и в ее глазах появилось сомнение.

— Не знаю, — слегка нервно ответила девушка. Затем добавила более спокойным голосом: — Значит, я не ошиблась. Тогда в больнице это был ты!

— Ну и что это доказывает?

— Ничего, наверное. Просто я подумала... Мы продолжали стоять по обе стороны стола и смотреть друг на друга, как боксеры на ринге.

— Что тебе нужно?

— Я хотела увидеть тебя... — Сейчас Рут говорила абсолютно спокойно. Хотела убедиться, что ты тот самый парень, который много лет назад приходил к нам домой.

— И это все?

Рут упрямо выставила вперед подбородок. Она не очень изменилась за эти годы.

— Зря я, похоже, пришла. Мартин и Джерри предупреждали...

Я подбежал к ней и закрыл ладонью рот.

— Заткнись, дура! — хрипло прошептал я. — Неужели ты не понимаешь, что за мной следят, что следят за всеми, кто сюда приходит? Не пойму, какого черта вы не можете оставить меня в покое?

Рут Кэбелл с трудом сдерживала слезы. Ее глаза блестели, нижняя губа дрожала. Она опустилась на стул.

— Я не знала... Я не подумала...

— В этом-то вся беда! Ты не подумала!

— Я хотела только помочь.

— Кому? Мне? — с сарказмом полюбопытствовал я. — Очень много ты мне можешь помочь! Если через тебя выйдут на Мартина и особенно Джерри, дело будет дрянь! Лучшее, что ты можешь сделать — больше не приходить сюда.

Рут уже взяла себя в руки. Она встала и холодно сказала:

— Извини, я ошиблась. Напрасно я пыталась тебе помочь. Ты ни капельки не изменился. Никто не может помочь тебе, ты даже не даешь никому возможности попробовать это сделать. Ты будешь продолжать заниматься своим грязным бизнесом, пока тебя не арестуют. Мне жаль, что я пришла. — Она направилась к двери.

Я смотрел на Рут. Как хотелось сказать, что я страшно рад ее видеть, что я скучал по старым друзьям! Но я боялся. А вдруг ее подослал Джерри? Откуда мне знать, что это не ловушка?

— Извини за грубость, — мягко проговорил я.

— Все в порядке. Заслужила. Надо было подумать, прежде чем идти. — Она подошла к двери. — Прощай.

Я подошел к Рут и взял за руку.

— Спасибо, что пришла.

Мы стояли, держась за руки и глядя друг другу в глаза. Рут прижалась ко мне, и я почувствовал, как ее губы пробежали по моим.

— Помнишь, что ты сказал много лет назад? «Теперь мы друзья».

— Прощай!

Девушка вышла и закрыла за собой дверь.

Я попросил Аллисона прочитать справку по «Танфорану». Пока он искал бумаги, я задумался о жизни. Совершенно глупо и нелепо! Сейчас не время влюбляться в кого бы то ни было. А собственно говоря, почему не время?

 

Глава 2

Я долго сидел за столом, задумавшись. Вошел Аллисон, включил свет и вышел. Время летело незаметно. За последние несколько лет я прошел длинный путь и добился того, чего всегда хотел. У меня были деньги, я отлично одевался, прекрасно ел, вел роскошную жизнь. Что еще нужно для счастья?

Женщина? Черт побери, да мне стоило только щелкнуть пальцами и мигом бы примчалась толпа самых красивых женщин! Нет, в женщинах недостатка нет.

Друзья? Возможно. Но давным давно я понял, что не могу позволить себе друзей, если хочу добиться намеченной цели. За все, что я сейчас имел, я был вынужден отдавать что-то свое. К тому же друзья не способны дать то, что у меня сейчас есть.

Я повернулся на стуле и выглянул в окно. На противоположном берегу раскинулся сверкающий огнями Нью-Йорк. Странно, там нет ничего, чего бы я не мог достать здесь, но все же меня тянуло туда. Может, город приковал меня к себе невидимыми цепями? Я встал, подошел к окну и закурил.

Рут выбрала отличное время для визита. Интересно, зачем она приходила? Неужели ее действительно послал Джерри. Я уже давно уяснил, что в нашем деле невозможен даже малейший риск. Первая же ошибка оказывалась обычно последней.

Но если бы Джерри Коуэн не стал специальным прокурором, все могло быть иначе.

Зазвонил телефон. Я подошел к столу и снял трубку.

— Я подготовил справку по «Танфорану», — сообщил Аллисон.

Я удивленно взглянул на часы. Почти два часа ночи. Мне казалось, что еще рано. Я проголодался и устал.

— О'кей, что там? — Я выслушал цифры и положил трубку.

Нью-Йорк по-прежнему лежал на противоположном берегу Гудзона. Я устало сидел за столом и думал. Перед тем, как уйти, необходимо сделать еще одно очень деликатное дело. Я достал из стола папку с документами Аллисона, которые мне принесли позавчера, и нажал кнопку вызова секретаря.

— Да, сэр?

— Входите и присаживайтесь. Я хочу с вами поговорить.

По его лицу пробежало удивление.

— Да, сэр. — Он сел. Я протянул ему папку.

— Просматривал ваши документы, — сообщил я. — Очень странно.

— В каком смысле, сэр? — сразу насторожился Аллисон. Несмотря на желание казаться спокойным, в голосе слышалась легкая тревога.

— Можете не говорить «сэр», когда мы одни, Аллисон. Это все чушь собачья! Люди используют все эти слова только для того, чтобы скрыть свои чувства по отношению друг к другу. Меня все называют Фрэнком.

— Я Эдвард. Эд, — кивнул он.

Я взглянул на секретаря. Не дурак. Он очень хотел задать вопрос, но промолчал. Несколькими часами раньше на меня произвел впечатление его волевой подбородок. Сейчас же я заметил на его лице другие признаки мужской силы: тонкие губы, голубые и решительные глаза.

— Вам наплевать на эту работу, так ведь? С вашим прошлым очень странно, что вы работаете здесь. — Я открыл папку. — Колумбийский университет: факультет экономики, 31, юридический факультет, 34.

— Нужно же что-то есть. — Аллисон улыбнулся, чувствуя сейчас себя более уверенно. — Голод не смотрит на родословную, на ученые степени.

Мне понравился ответ. Парень мне все больше и больше нравился, несмотря на то, что я о нем знал. Молодец, не стал отрицать, что занимает место ниже своих возможностей и говорить: «О нет, мистер Кейн! Я мечтал об этой работе с детства!» Я тоже улыбнулся.

— Не вешай мне лапшу на уши, Эд! Твои старики далеко не бедняки.

Он попытался сменить пластинку. В его голосе послышались насмешливые нотки.

— Не хотелось заниматься скучнятиной в адвокатской конторе или какой-нибудь компании.

— И ты пришел сюда, — улыбнулся я.

— Да.

— И как здесь, интересно?

— В некотором роде, — кивнул Аллисон. — Хотя не совсем все же то, что я ожидал.

— А что ты ожидал? Лужи крови на коврах? Это такой же бизнес, как и все остальные. — Теперь настала моя очередь улыбаться. Он начал злиться, и я заметил это. Парень не любил, когда над ним смеются. — Сколько ты здесь работаешь, Эд?

— Около восьми месяцев. — Я заметил, что он не назвал меня по имени, но и перестал говорить «сэр» и «мистер Кейн».

— Сколько получаешь?

— Сотню в неделю.

— А что бы ты сказал, если бы я поднял тебе жалованье до двух сотен? — поинтересовался я.

— Ну... — немного удивленно пробормотал он. — Ну я бы вас поблагодарил.

Я опять рассмеялся. Хороший ответ.

— А что ты готов для этого сделать?

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Допустим, я бы тебе сообщил, что министерство юстиции и ФБР пытается найти в моем окружении человека, который бы стал рассказывать им о моих делах. Допустим, я бы предложил тебе стать этим человеком... я мог бы это устроить. Ты бы стал передавать им информацию, которую я бы тебе давал?

Аллисон встал и удивленно уставился на меня сверху вниз.

— Так вы все знаете? — Он схватился за край стола так, что пальцы побелели от напряжения, и наклонился ко мне.

— Что знаю? — мягко поинтересовался я.

— Ну что я из министерства юстиции, — уныло объяснил он.

Мне стало немного его жаль, и я выругал себя. Почему я всегда жалею не тех, кого надо? Если бы я его вовремя не раскусил, он бы меня заложил со всеми потрохами.

— А, это... — безразлично произнес я. — Я знал это, еще когда нанимал тебя.

— И тем не менее вы взяли меня? — мрачно поинтересовался Эд.

— Конечно! — Я улыбнулся, увидев изумление на его лице. — Мне необходим опытный секретарь. — Он хотел что-то сказать, но я не дал ему прервать себя. — Садись. — Я устало махнул рукой. — К чему эти театральные эффекты? Я не собираюсь тебя выгонять... я веду дела иначе. Я же тебе только что сказал, что я занимаюсь вполне нормальным бизнесом.

Он молча опустился на стул.

— Ты проработал восемь месяцев и за это время не выяснил ничего полезного для своего министерства. Фирмой руковожу я. Как ты знаешь, у нас многочисленные интересы. Мы занимаемся многими вещами: игральными автоматами, джук-боксами, клубами и ресторанами, кое-что производим. Мне нравится, как и многим другим, игорный бизнес. Все доходы соответствующим образом вносятся в бухгалтерские книги. Я не совершаю никаких преступлений. Короче, перед тобой полная картина абсолютно легальной фирмы, которая на все сто процентов является тем, что гласит вывеска на двери.

Парень помолчал, потом посмотрел мне прямо в лицо. Сейчас я уже не испытывал к нему неприязни.

— Я рад, что все кончилось, — улыбнулся он.

Я рассмеялся и закурил. Я тоже был рад. Если бы он только знал, как близко подобрался ко мне. Я раскусил его только вчера и только вчера понял, что стоял на краю гибели.

— Пожалуй, я пойду. — Аллисон встал.

— Как хочешь. — Когда он медленно подошел к двери, я добавил: — Мне по-прежнему нужен хороший секретарь.

— Что вы хотите этим сказать?

— Можешь отдать свой значок и работать у меня. Впрочем, все можно даже оставить, как сейчас. Мне наплевать, что ты там рассказываешь про меня.

— Нет, так будет некрасиво!

— Почему? — удивился я. — Никто, кроме нас, не узнает об этом разговоре.

— Нет, — повторил Эдвард Аллисон. — Это нечестно.

Честно, нечестно, черт побери! Неужели он думал, что шпионить за мной, честно? Я рассмеялся.

— Решай.

Парень вышел из кабинета.

Я повернулся на стуле и посмотрел на Нью-Йорк, который продолжал подмигивать, как обычно маня.

 

Глава 3

Только доехав до середины моста через Гудзон, я начал понимать, какой я дурак.

Из конторы я ушел без четверти одиннадцать и отправился в гараж за машиной.

— Майк, у тебя не найдется на вечер машины? — спросил я старого механика.

Десятидолларовая банкнота помогла ему найти свободную машину.

— Конечно, мистер Кейн. — Он показал в улыбке беззубые десны, зашел в гараж и через несколько минут выехал на маленьком «плимуте». Я сел за руль и взглянул на приборный щиток. Индикатор показывал полный бак.

— Кстати, Майк, чья это машина?

— Босса, — рассмеялся он. — Не беспокойтесь, я его предупрежу.

— Спасибо, Майк. — Я нажал на газ и выехал на улицу. Паром бы перевез меня быстрее, но я поехал через мост, не желая быть узнанным.

Сбросив скорость, свернул с Риверсайд Драйв на Сто тридцать пятую улицу и направился на Бродвей. Забежал там на несколько минут в аптеку, чтобы узнать адрес Рут. Открыл телефонный справочник и начал водить пальцем по страницам.

«Кэбелл Рут, 100, Восточная Сороковая улица, Мюррей Хилл, 7 — 1103».

Минут через пятнадцать я остановился перед огромным белым жилым домом на углу Парк авеню, вошел в холл и взглянул на часы. Начало первого. Я вызвал лифт.

Двери открыл сонный лифтер.

— Мне к Кэбеллам, пожалуйста.

— Хорошо, сэр. — Он закрыл двери, и лифт начал подниматься. — Доктор Кэбелл живет на пятом этаже, квартира 512. — Парень ловко открыл двери и смотрел мне вслед, пока я шел по коридору. Остановившись у двери, я оглянулся. Он закрыл двери, и лифт начал спускаться. Я позвонил.

Потом поднял воротник пальто и надвинул шляпу на глаза. Хоть бы она оказалась дома.

Дверь открыл незнакомый мужчина.

— Мисс Кэбелл здесь живет? — спросил я. Из гостиной доносились приглушенные голоса. По звукам я понял, что там собралось немало народа. — Я из ее конторы. Мистер Ковилль.

— Входите. — Мужчина впустил меня в прихожую. — Я скажу, что вы пришли. — Он с любопытством посмотрел на меня и пошел по коридору.

Я не стал опускать воротник и снимать шляпу. В конце маленькой прихожей находилась открытая дверь, из которой доносились голоса.

— Рут, к тебе пришел мистер Ковилль с твоей работы.

Через секунду я услышал ее ответ:

— Я на минуточку. Только выясню, что ему нужно.

Бледная Рут вышла в прихожую и подошла ко мне.

— Зачем ты пришел? — с тревогой прошептала она.

— Ответный визит вежливости, — улыбнулся я.

— Ты должен уйти. Здесь Джерри. Тебе нельзя оставаться.

— Ты же не ушла из моей конторы, не поговорив со мной. Я тоже заслуживаю разговора.

— Как ты не понимаешь! — Рут положила руку на рукав моего пальто. — Если Джерри тебя увидит, он будет обязан сдать тебя полиции. Уходи!

— Не думаю, что он сдаст меня полиции, — улыбнулся я.

Ситуация мне начинала нравиться. Ходьба по тонкому льду всегда возбуждает.

— Сдаст. — Рут придвинулась вплотную, и я почувствовал неясный аромат, который вызвал щемящую тоску по прошлому. Сначала я не мог понять, в чем дело, потом вспомнил. Такими же духами пользовалась Мэрианн. — Он сдаст тебя полиции, — повторила Рут. — Ты его не знаешь.

— Я его не знаю? — Я вспомнил наш разговор несколько недель назад. — Ничего, рискну. Аромат ее духов щекотал ноздри.

— Уходи, пожалуйста.

Тут я ее поцеловал. На какую-то долю секунды Рут замерла. Холодные губы неожиданно потеплели и раздвинулись, а руки обхватили меня за шею. После Мэрианн я целовал многих женщин, но ни одна не заставляла меня трепетать, как Мэрианн. Этот поцелуй был и похож, и в то же время отличался от поцелуя Мэрианн. Я не мог, да и не пытался объяснить это.

Она отняла губы, но я продолжал обнимать ее. Я чувствовал, что тону в глубоких голубых озерах ее глаз.

— А теперь, пожалуйста, уходи! — прошептала Рут. Она подняла руку и погладила кончиками пальцев мой подбородок.

Я уверенно улыбнулся.

— Нет, я просто так не уйду. Уйду, если ты поедешь со мной.

Она молчала. Я начал снимать пальто.

— Хорошо. Я поеду с тобой. Подожди на улице.

— Я подожду здесь.

— Ладно, — сдалась Рут после некоторых колебаний. — Только будь осторожнее.

Она вышла в комнату и что-то быстро объяснила гостям. Затем к двери двинулись две тени. Я отвернулся к стене и стал разглядывать маленькую картину. Краешком глаза увидел Мартина, который не смотрел в мою сторону. Я не мог расслышать, что он говорит, только разобрал последние слова. Он просил Рут быть осторожнее. Рут держала в руке пальто и бросала на меня тревожные взгляды. Потом рассмеялась и отправила брата к гостям.

— Можно я помогу тебе надеть пальто? — улыбнулся я.

— Я надену его в коридоре. Чем быстрее ты отсюда уйдешь, тем спокойнее я буду себя чувствовать.

Я рассмеялся и открыл дверь.

Лифтер как-то странно посмотрел на нас. Мы спустились, не произнеся ни слова, и молча подошли к машине. Я открыл дверцу, дождался, когда она сядет, затем обошел машину и сел за руль.

— Ну и колымага! — неожиданно улыбнулась Рут.

— Я тебя понимаю! — расхохотался я. — Ты ожидала увидеть роскошный лимузин. Извини, что я тебя разочаровал, но я не мог приехать на своей машине. Ее сейчас знает каждый фараон в Нью-Йорке.

— Ты с ума сошел, приехав сюда! — Ее улыбка быстро погасла.

— Не больше тебя. — Я завел мотор, и мы тронулись с места. Свернув на Парк авеню, спросил: — Куда?

— А куда ты можешь поехать?

Она права, подумал я. В этом городе для меня сейчас нет ни одного безопасного места.

— Я знаю одно местечко, где буду в безопасности, — ответил я.

Рут догадалась, куда мы едем, только на мосту в Джерси. В гараже мы пересели в мою машину.

— Эта тебе больше нравится? — улыбнулся я.

— По крайней мере, она больше похожа на то, что я ожидала увидеть.

Мы поехали на огромном черном двенадцатицилиндровом «кадиллаке».

Я снимал в отеле «Плаза» трехкомнатный номер, который меня вполне устраивал. Прислуга поддерживала порядок, носила еду, выполняла малейшие прихоти. Короче, я ни о чем не беспокоился. Мне нравилась жизнь, которая не позволяла никому ко мне приблизиться. Я открыл дверь и улыбнулся.

— Входи.

Рут вопросительно посмотрела на меня и вошла. Закрыв дверь, я обнял ее и поцеловал. Да, все верно, поцелуй другой, но такой же божественный.

Неожиданно девушка оттолкнула меня.

— Ты для этого хотел меня видеть? — задыхаясь, воскликнула Рут.

Я улыбнулся в темноте. Откуда мне знать, зачем я хотел ее видеть, я уже начал не доверять своим чувствам. Я подошел к стене и включил свет. Бросил пальто на стул, снял телефон и попросил соединить с прислугой. Пока нас соединяли, я наблюдал за Рут, которая придерживала пальто руками, будто боялась снять его.

— Нет, дорогая. Я проголодался и хотел с кем-нибудь поболтать о прошлом за ужином.

Нижняя губа Рут задрожала, и она с трудом сдержала слезы.

— Ты все тот же, — горько заметила она и направилась к двери. — По-прежнему можешь ответить на любой вопрос.

— Прислуга, — произнесли на том конце провода.

— Я перезвоню, — торопливо сказал я, бросил трубку и побежал за Рут. Догнал ее у самой двери и схватил за плечи. — Если бы я не хотел так сильно тебя видеть, я бы не поехал за тобой в город.

Она позволила мне отвести себя от двери. В глазах Рут блестели слезы.

— Тогда почему ты ничего не говоришь о своих чувствах? — тихо спросила девушка. — Или ты так привык их скрывать, что забыл об их существовании?

Я поцеловал уголки ее глаз. Может, в ее словах что-то и было. Неожиданно Рут крепко меня обняла и поцеловала.

— Я люблю тебя... эгоистичное, глупое животное! — прошептала она, прижимаясь губами к моим губам. — Я любила тебя вею жизнь. Я никого не любила, кроме тебя.

Я крепко обнял ее. Внезапная сладкая боль в сердце сказала, что это правда, но любовь Рут не явилась для меня новостью. Я знал о ней еще после нашей встречи в больнице.

Зазвонил телефон, и Рут испуганно взглянула на меня. Я успокаивающе улыбнулся и подошел к столу.

— Прислуга, мистер Кейн. Вы нам звонили?

Я посмотрел на девушку и громко сказал, чтобы она услышала:

— Прислуга! — Она улыбнулась. — Принесите, пожалуйста, холодного цыпленка на двоих и бутылку «Пайпер Хейдсика» 29 года. — Я положил трубку и вернулся к Рут. — Может, разденешься?

Она сняла пальто. Ее глаза горели, а кожа после холодного воздуха порозовела. Рут была в простом черном платье.

— Куда ты смотришь? — улыбнулась она.

— На тебя. Ты очень красивая. — Она действительно была очень красивой.

— Это ты от голода.

Мы улыбнулись и неожиданно почувствовали близость. Она инстинктивно протянула руку, и я взял ее, бросив пальто на стул рядом со своим.

Мы сели на диван. Ее рука лежала в моей, голова покоилась на моем плече. Мы долго молчали. Я закрыл глаза и впервые за долгие годы почувствовал покой и удовлетворение. Я будто вернулся в детство, в дом к дяде Моррису. Мы, счастливые, молча сидели в гостиной, и каждый знал, что остальные счастливы.

Я спрятал лицо в ее волосы. Она повернулась ко мне, и мы посмотрели друг на друга. В ее глазах виднелся вопрос: ты меня любишь? Я видел его, она могла не произносить его вслух. Наверное, Рут удовлетворил ответ моих глаз, потому что она поцеловала меня.

Она опять положила голову мне на плечо и прошептала:

— Я не дура, дорогой, я просто немного сошла с ума от счастья. Все это произошло только потому, что я так долго мечтала об этой минуте. — Она неожиданно взглянула на меня и провела пальцем по моей щеке. Ее глаза испуганно расширились. — Это, наверное, сон. Когда я проснусь, ты исчезнешь.

Я взял ее за руку и поцеловал ладонь.

— Это не сон.

Рут довольно вздохнула и вновь положила голову мне на плечо. Меня опять охватил покой и мир. Все правильно, я вернулся домой.

 

Глава 4

В дверь негромко постучали.

— Войдите! — крикнул я, вставая.

В номер вошел официант, толкая перед собой маленькую тележку.

— Расставить, сэр? — вежливо поинтересовался он, протягивая салфетки и выставляя тарелки на стол.

Я взглянул на Рут, которая слегка покачала головой.

— Нет, спасибо. — Я дал ему на чай и подписал чек. — Мы сами.

Он поклонился и вышел. Пока я открывал и разливал вино, Рут положила мне на тарелку кусок цыпленка. Мы сели и принялись за ужин. Я сильно проголодался и молча и быстро ел.

— А ты действительно не изменился, — заметила Рут, наблюдая за мной. — Ешь все так же быстро, как и раньше. Я помню, что ты и в детстве прямо глотал еду.

— Проголодался. — Я вцепился в цыплячью ножку. — Я еще не ужинал.

Через несколько минут я закончил есть, откинулся на спинку стула и закурил. Когда Рут тоже закончила ужинать, я предложил ей сигарету. Мы уселись на диван, и я огляделся по сторонам. Гостиная была обставлена дорогой мебелью, которую я выбирал сам, но до сегодняшнего вечера номер казался лишь местом, в котором я спал, хранил свои вещи, а не домом.

Я притянул к себе Рут и обнял за талию. Она удобно устроилась у меня на руке. Свободной рукой я погасил сигарету и включил радио, стоявшее рядом с диваном. Какой-то Оркестр играл прекрасную музыку. Обычно я предпочитал что-то более быстрое, но сейчас медленная музыка вполне подходила к моему настроению.

Рут тоже погасила сигарету и прижалась ко мне. Вернулся официант, за посудой. После его ухода я выключил люстру и оставил маленькие лампы у дивана.

— Почему ты убежал из больницы, Фрэнки?

— Не знаю, — медленно ответил я. — Если бы знал, наверное, не убежал бы.

— Тогда тебе было совсем тяжело.

Я не ответил, не желая вспоминать прошлое. Некоторые вещи лучше забыть.

— Ты что-нибудь знаешь о своих родственниках? — спросила Рут.

— Нет. Они словно в воду канули.

— Жалко! Я понимаю, как им сейчас тяжело. Я сама почти перестала надеяться, что увижу тебя.

— А что, это было бы так плохо? — Я слабо улыбнулся.

— Ты даже никогда не сможешь узнать, как это было бы плохо. Я бы ждала тебя всю жизнь и превратилась в старую деву.

— Только не такая красавица, — вновь улыбнулся я. — Вокруг столько мужчин.

— Конечно, но они не ты. Я всегда хотела только тебя.

— Готов поспорить, ты говоришь это всем парням, — рассмеялся я.

Она тоже рассмеялась, но глаза оставались серьезными.

— Еще бы! Это же входит в сценарий.

— Расскажи еще, милая. Мне так нравится, когда меня хвалят.

— Зря смеешься. — Рут слегка нахмурилась.

— Нет, я серьезно. Кто же не любит лести. Я — так прямо от нее таю.

Она положила голову мне на плечо, и мы замолчали. Затем Рут посмотрела на меня.

— Фрэнки, мне страшно, Я боюсь тебя потерять.

— Не беспокойся, крошка, — уверенно ответил я. — Ты не потеряешь меря, даже если захочешь.

— Я не этого боюсь, — нахмурилась Рут. — Я боюсь, что тебя арестуют.

— Им не взять меня! Как бы они ни старались, им не состряпать дело. У нас все законно.

— Так, значит, правда все, что о тебе говорят? — Рут отодвинулась.

— Ты же знаешь людей. Им нравится слушать собственный голос, — пожал я плечами.

— Но это не просто слова? Это правда, что ты руководишь всем игорным бизнесом Нью-Йорка? — продолжала допытываться Рут.

— Ну и что, если правда? Кто-то же должен им заниматься.

Она взяла меня за руку и с мольбой заглянула в глаза.

— Ты должен бросить его.

Это было так смешно, что я даже рассмеялся. В последнее время слишком многим приходила в голову эта гениальная мысль.

— Я серьезно, Фрэнки. Если ты это не бросишь, то окажешься в тюрьме или где-нибудь в темном переулке, изрешеченный пулями.

— Я так не думаю, крошка. Закон мне ничего не может пришить, а большинство бандитов боятся тронуть, потому что знают, им тогда не сдобровать.

— Когда-нибудь они тебя все равно убьют. — Рут упрямо выставила вперед подбородок.

— Забудь об этом, — улыбнулся я. — Меня это не беспокоит, и я не хочу, чтобы ты тревожилась.

— Я не хочу, чтобы это произошло, — спокойно произнесла Рут. — 8 не хочу однажды проснуться и узнать, что ты в тюрьме.

— Я не исчезну завтра утром, — выразительно ответил я.

— А послезавтра? — В ее глазах заблестели слезы. — Неужели ты не понимаешь, Фрэнк, что мы никогда не сможем пожениться, если не будем уверены, что завтра будем вместе... если я не буду знать, что ты находишься в безопасности. Только так мы сможем быть счастливы!

Я изумленно слушал Рут. Никто и не говорил о женитьбе! Но чем дольше я на нее смотрел, тем больше мне нравилась идея. С каким удовольствием я буду спешить к ней домой после работы! Я рассмеялся про себя и подумал, как быстро она меня взнуздала.

— Почему не будем? — спросил я. — Какая связь между моей работой и нашей женитьбой? Я зарабатываю кучу бабок. Если бы у нас не было денег, вот тогда бы мы не смогли пожениться. Это же глупо!

— Нет, не глупо, — покачала головой Рут. — Тебе кажется, что деньги могут сделать все. Не могут! Гордость и уважение нельзя купить. Этими чувствами правят люди, а не деньги.

— Я не стыжусь своей работы, — немного раздраженно возразил я. — Я уже достаточно навкалывался на грязных и дешевых работенках, умирая от голода, и мне это не очень понравилось. И ты тоже не должна стыдиться меня. Я очень много трудился, чтобы создать дело, и я не собираюсь бросать его, если какой-нибудь пуританин вдруг заявит, что я порчу воздух.

— Ты серьезно не понимаешь, что я хочу сказать? — Ее тело напряглось.

— Нет.

Она холодно посмотрела на меня, подбородок выдвинулся вперед.

— Честно говоря, я и не надеялась на это, — сухо проговорила Рут. — Теперь я вижу, что объяснять тебе — напрасная трата времени.

Она встала и взяла пальто.

— Что ты собираешься делать?

— Поеду домой. — Ее плечи печально опустились, вокруг рта появились горькие морщинки. — Наверное, я гналась за мечтой. Здесь для меня ничего нет!

— Ничего нет? — вспылил я. — А если бы я играл по твоим правилам, что бы мне это дало?

Ее голова гордо выпрямилась, глаза сверкнули.

— Я расскажу тебе, если ты не знаешь. Это твой шанс вернуться к людям, стать опять человеком. Шанс присоединиться к обществу, жить среди людей. Шанс высоко держать голову при разговоре с людьми, а не драться с ними. Шанс выйти из джунглей, перестать рычать, царапаться, ненавидеть. Шанс любить и быть любимым, делиться с другими, давать и брать. Шанс жить без страха, без грязных мыслей и спокойно спать по ночам. Шанс забыть одиночество, жить по-человечески и иметь детей... — Глаза Рут наполнились слезами и она зарыдала, с мольбой глядя на меня.

Я побоялся подойти к ней. Если бы я сделал шаг, я бы погиб. Мою грудь сжали тиски, я не смог смотреть ей в глаза и поэтому отвернулся. Я слишком долго боролся, затратил слишком много сил, чтобы оставить кому-то то, что создал собственными руками.

— Я лучше останусь таким, — тихо ответил я. — Это мне хоть знакомо.

Рут молчала. Она перестала плакать и сделала шаг ко мне. Затем ее губы сжались, словно она закусила их, чтобы не проронить ни слова. Девушка повернулась и молча вышла из номера.

Я стоял спиной к двери. Услышав, как она закрылась, тяжело опустился на диван, продолжая вдыхать аромат ее духов. Закрыл глаза и представил ее. Рут! И тут же неожиданно вспомнил название духов. «Бедная дура!» Да, их назвали правильно, только это я был круглым дураком.

 

Глава 5

Меня разбудил телефон. Впервые за много лет я не выспался. Всю ночь ворочался, крутился и задремал лишь под утро. Выругавшись, снял трубку и сердито спросил:

— Какого черта нужно?

— Фрэнк? — Я узнал голос Алекса Карсона.

— Да, Алекс. Что случилось?

— Я целое утро пытаюсь дозвониться до тебя в кон-тару, а ты оказывается дома. — Я взглянул на часы. Половина двенадцатого. Опустил ноги на пол и начал вставать. — Сегодня утром взяли Луиджерро.

— Ну так вытащи его. Ты чертовски хорошо знаешь, как это делается. В конце концов, тебе за это и платят!

— Но, Фрэнк! — запротестовал Карсон. — Его обвинили в совращении несовершеннолетних. Он прихватил себе на виллу в Коннектикут пару школьниц и развлекался с ними на полную катушку. Его взяли агенты ФБР. Газеты уже подняли страшный шум. Родители девчонок растрезвонили о происшествии по всему городу, и сегодня утром за ним пришли. Меня не пускают к Луи, пока не закончится следствие.

Это был удар ниже пояса! Я велел Аллисону убираться, и буквально на следующий день эти ребята приступили к работе. Да, они не теряли время даром.

— Сунь родителям на лапу! — Я не хотел, чтобы Луиджерро открывал варежку.

— Боюсь, это не поможет. Обвинение выдвинуто не родителями, а правительством.

— Ну используй свою башку, придумай что-нибудь! Может уговорить их заявить, что они сами отпустили с Луи девчонок, что он должен был отвезти их к каким-нибудь родственникам. Не знаю, как, но ты должен вызволить его! — Я швырнул трубку и начал одеваться.

Чертовы жеребцы! Им было мало обычных девок, захотелось попробовать школьниц. Я оделся и позвонил портье, чтобы прислали машину.

Около двенадцати я приехал в контору и позвонил Карсону, который быстро примчался. Алекс слегка вспотел, когда вошел в кабинет.

— Ну?.. — поинтересовался я.

— Ну дай мне хоть немного времени, Фрэнк! — взмолился он, театрально протягивая руки. — Такие дела за одну минуту не делаются.

— Хорошо. Привези его сюда, как только вытащишь.

Он выскочил из кабинета. Я попросил мисс Уолш соединить меня с Аллисоном.

— Алло? — ответил Эд.

— Аллисон, это Кейн. Ты не можешь приехать, как можно быстрее? — Я хотел выведать у него что-нибудь о Луи. Парень не мог не знать об аресте.

— Не могу, мистер Кейн. Я уже не работаю у вас.

Я молча положил трубку, повернулся к окну и задумался. Затем вызвал Джо Прайса.

Прайс, худой мужчина с волосами песочного цвета и едва заметными жиденькими усиками под большим носом, вошел в кабинет и сел к столу.

— Что скажешь, если мы откроем новую фирму? — поинтересовался я.

Джо был не дурак. Он проницательно посмотрел на меня через стол.

— Это идея. — По его лицу промелькнула улыбка. — А что будет с этой?

— На этот вопрос ответит время, — пожал я плечами. — В нашем деле никогда не знаешь, что произойдет завтра. Если правительство сядет мне на хвост, я должен иметь Возможность быстро выйти из игры. Но я собирался сделать это только в самый последний момент.

— А бабки?

— Послушай, сейчас ребята мало что знают о финансовом положении. Их интересуют только собственные долги в фонде. Если они не знают сейчас, почему они должны узнать потом? — Я положил ногу на ногу и закурил. — Пусть катятся ко всем чертям!

Он молчал. Я видел, что Прайс задумался, но не сомневался, что он сделает то, что я скажу. Джо прекрасно понимал, кто правит балом.

— Сможешь это сделать?

— Смогу, но нам придется списать на потери почти полмиллиона долларов.

— Подумаешь, какая мелочь! — широко улыбнулся я. — Пришло время нести потери. За мафию в Нью-Йорке взялись всерьез. Чем не объяснение?

Джо надолго задумался. Затем встал и протянул руку.

— Я все сделаю.

— Я знал, что ты согласишься, — сказал я, пожимая ему руку. — Ты сам на этом неплохо заработаешь.

Прайс вышел из кабинета.

Плохие новости только начались. После обеда я получил известия, что замели «Большого Черныша» Карвелла и «Проныру» Мадигана. Начинала выстраиваться довольно стройная картина. Отрежьте человеку пальцы, и рука станет беспомощной. Прокуратура именно этим сейчас занималась — брала «пальцы» по очереди и отсекала их. А мэр в это время послал копов прогонять с улиц букмекеров. Телефон звонил весь день, не умолкая. Все просили о помощи.

К вечеру Карсон едва стоял на ногах. Около шести я вызвал его к себе, усадил и сделал коктейль.

— Говорят, сегодня у тебя было много дел, — улыбнулся я.

— Ты что, совсем спятил? У него под ногами горит земля, а он улыбается!

— Не переживай ты так, Алекс, — успокоил его я и опять улыбнулся. — Не настолько же все плохо!

— Плохо? — закричал он, вскакивая на ноги. — Еще один такой день, и я сойду с ума.

Я сделал ему еще один коктейль. Выпив, Карсон немного успокоился. Я поинтересовался, как дела с Луиджерро. Люди, посланные к родителям девчонок, еще не вернулись и он ждал от них известий с минуты на минуту.

— А Карвелл и Мадиган?

— Завтра утром нужно будет внести залог.

— Хорошо. Если мы освободим Луи, все будем в порядке.

Карсон встал и направился к двери.

— Не принимай все так близко к сердцу, Алекс, — повторил я. — Как бы все ни закончилось, я не могу потерять тебя.

Он кивнул, и вышел, а я задумчиво смотрел ему вслед. Карсона действительно будет очень трудно заменить. Я позвонил Джо Прайсу и попросил его зайти. Он принес, с собой пачку бумаг.

— Что-нибудь придумал по тому делу, о котором мы с тобой говорили до обеда?

— Я как раз собирался к тебе, когда ты позвонил. Здесь все написано. Так будет нагляднее. — Он протянул мне несколько листов бумаги.

На первом листе были выписаны мои акции в различных компаниях. В сумме они приближались к пятистам тысячам.

— Что мы можем из этого получить? — спросил я.

На втором листе оказалась прибыль за прошлый год. Я посмотрел на второй лист. После всех вычетов и налогов осталось примерно девяносто пять тысяч. Неплохо! На жизнь хватит! Я взглянул на Прайса, улыбнулся и закурил.

— Как фонд?

— Неважно. Со всем сегодняшним шумом мы едва покроем выигрыши. Кое-кто специально звонит позже, чтобы повесить на нас побольше своих убытков. Мы уже понесли немалые потери.

— Сколько?

— Двадцать одну тысячу.

— Хорошо. Пусть пользуются моментом. По крайней мере, теперь их не удивят убытки. — Эти подонки пытались облапошить меня, а я даже собирался им помочь. — Доведи потери до семидесяти одной тысячи, — улыбнулся я. — И забирай из фонда следующие десять дней по пятьдесят штук. — Эта сумма должна покрыть наши расходы.

Завтра же разберись с нашими легальными дел ми, — продолжил я. — Фирму открой в Делавэре и назови ее... — Я на секунду задумался, подыскивая название получше. — «Стандарт Энтерпрайзиз».

— О'кей, я займусь этим. — Он подошел к двери. — Утром переговорю с Карсоном.

— Подожди минуту. — Я не хотел, чтобы Алекс знал, потому что он дружил с ребятами из Нью-Йорка. — Лучше переговори с другими... из какой-нибудь солидной адвокатской фирмы. Я хочу, чтобы об этом знали только мы с тобой. Дай-ка мне немного подумать.

Прайс вернулся к столу и внимательно посмотрел на меня. Я повернулся на стуле и уставился на Нью-Йорк. Уже зажглись огни, и по воде взад-вперед сновали паромы и баржи. Я пытался вспомнить. Когда отец Джерри ушел в отставку, он устроился в какую-то адвокатскую контору, которой понадобились его связи. Несмотря на то, что он почти ничего не делал, он до сих пор там числился. Как же они называются, черт побери? Вот будет здорово, если вспомню. Едва ли они что-нибудь заподозрят. Я рассмеялся про себя. Джерри пытается меня угробить, а фирма его отца станет моим деловым представителем. Неплохой козырь на крайний случай! Наконец я вспомнил.

— Они находятся на Найн-стрит. «Дрисколл, Шоннеси, Коуэн и Кохен». — Я пристально смотрел на Джо.

Ничего не поняв, он записал название, сунул бумажку в карман и встал.

— Завтра же позвоню им.

— Отлично. Ты знаешь, что делать. Воспользуйся моим именем, только напиши «Фрэнсис», а не «Фрэнк», положи на мое имя восемьдесят процентов акций и сделай президентом. Ты будешь вице-президентом и казначеем с двадцатью процентами акций.

Джо широко раскрыл глаза. Адвокаты тоже сильно удивятся. Я только что дал ему сто штук, но он заслуживал их. Теперь, сам участвуя в бизнесе, он заработает в сто раз больше. Личный интерес всегда заставляет человека работать лучше.

— Фрэнк... — растерянно пробормотал он. — Ты серьезно?

— Никогда за всю жизнь еще не говорил так серьезно, — улыбнулся я и протянул руку. — Теперь мы партнеры.

 

Глава 6

На следующее утро Карсон освободил Мадигана и Карвелла, а после обеда федеральный суд разрешил и Луиджерро внести залог. Я созвал всех ребят к себе к восьми часам. Карсону не удалось договориться с родителями школьниц. Вернее, он не мог договориться с одной семьей. Одна пара согласилась взять десять штук, но без согласия второй пары все теряло смысл.

День выдался неплохим. Фонд поднялся на тридцать штук, несмотря на все препятствия полиции, и потери составили всего двадцать тысяч. Букмекеров по-прежнему хватали на улицах. Мэр пытался заставить телефонную компанию отключить их конторы. Компания пообещала помочь, но распоряжение где-то в конце концов затерялось.

Под вечер ко мне зашел Алекс Карсон и дал полный отчет за день. Луиджерро придется предстать перед судом, я, похоже, у него нет шансов. У Карвелла и Мадигана шансы отбиться равнялись пятьдесят на пятьдесят, но даже в случае неблагоприятного исхода им грозили небольшие сроки.

У газет сегодня был праздник. Они взахлеб описывали каждый шаг Коуэна. Везде были его фотографии, а политическое будущее Джерри начинало блестеть ярче нового цента. Вот он входит в здание суда, приподняв шляпу перед репортерами, над раздвинутыми в улыбке губами аккуратные усики. Парень действительно выглядел отлично и был очень похож на своего старика. Я только сейчас заметил, что у него губы, как у Коуэна-старшего, губы, созданные для того, чтобы целовать детей.

Прайс сообщил, что с адвокатской фирмой, в которую я его послал, все пока нормально. Они согласились рассмотреть предложение и обещали дать ответ через день-два.

Часов в семь я поужинал и в кабинет вернулся без нескольких минут восемь. Большинство ребят уже собрались. Я пожал им руки и пригласил рассаживаться. Потом раздал сигары, и все задымили.

Когда все расселись, я встал и сказал:

— Вы, должно быть, все читаете газеты. Так что нет нужды рассказывать вам, что произошло. Нам объявили войну. Если мы хотим отбиться, мы обязаны сплотиться теснее, чем раньше.

Мы должны быть готовы к кое-каким потерям. События последних нескольких дней показывают, что у нас возникли некоторые трудности. Джо Прайс сообщил мне, что некоторые из вас звонят поздно, иногда даже после окончания скачек, забывают вносить свои доли. Я знаю, что всем сейчас нелегко, но в нынешних условиях мы не в состоянии контролировать цены. Последние несколько дней выдались плохими в финансовом отношении. Нужно предпринимать какие-то шаги. Деньги ваши, и я сделаю все, что вы захотите. — Я замолчал и обвел всех взглядом.

— По-моему, Фрэнк прав, ребята, — заявил Московиц. — Мы должны разобраться в нашем хозяйстве, иначе скоро вылетим в трубу.

Феннелли заговорил сидя. Как обычно, он говорил спокойным голосом:

— Всем очень тяжело, но что мы можем сделать? Если мы сейчас подведем наших клиентов, скоро у нас их совсем не останется. Считаю, что необходимо со всеми расплатиться. Убытки покроем позже.

Большинство согласились с Силком. Я был прав. Эти гады так заботились о своих деньгах, что плевать они хотели на общий котел, лишь бы их прибыль не уменьшилась. Я улыбнулся про себя.

— О'кей, джентльмены, — заявил я, — пусть будет по-вашему. Если вы настаиваете, я со всеми расплачусь. — Я их правильно вычислил, и все преподнес так, что они сами облегчили мне задачу. — Теперь, когда с делами покончено, я хотел бы еще кое-что обсудить. Все знают, что взяли Луи, Черныша и Проныру. Не знаю, как у них теперь пойдут дела, но остальным лучше не попадаться. — Я посмотрел на Луиджерро, Карвелла и Мадигана, покрасневших, как мальчишки, пойманные за воровством варенья. Первый я решил пропесочить Луи. — Карсон сказал, что самое тяжелое положение у тебя и что шансов почти нет. Тебе повезет, если схлопочешь пятерку, да еще два могут скостить за примерное поведение.

Луиджерро нахмурился. Он встал и подошел к столу.

— Твой чертов адвокат нажрался дерьма! — заорал он. — Я отобьюсь. Я знаю, что делать!

Я ждал, когда он успокоится. Потом вышел из-за стола и подошел к нему.

— Послушай, Луи, — спокойно сказал я, — у тебя нет ни одного шанса выиграть дело, и ты знаешь это. Если ты придумал какие-нибудь фокусы, лучше забудь о них. Если ты рассчитываешь на сделку с ФБР и хочешь заложить нас, ты даже года не проживешь. Так что не вздумай умничать. — Я повернулся к нему спиной и посмотрел на остальных. — Это относится и ко всем остальным, ребята, кого заметут. Играйте честно, и мы сохраним для вас вашу долю. Если будете играть не по правилам, вам крышка. Мы должны быть вместе, запомните — вместе! — Они молчали. Я вернулся на свое место и минуту-другую разглядывал их. Потом заговорил опять: — Что сделано, то сделано. Тут уж ничего не попишешь! Но всем остальным лучше лечь на дно. Семейные должны каждую ночь возвращаться домой и держаться подальше от крэпа, карт и всего остального. Я не хочу, чтобы кого-нибудь из вас взяли даже... за нарушение общественного порядка.

Если у кого есть на стороне баба, забудьте о ней. Отошлите своих девок загорать во Флориду. Нельзя, чтобы кто-то навел на вас фараонов. — Я посмотрел на Шутза, который содержал в одном здании на Парк авеню двух женщин, правда, в разных квартирах. Ни одна не знала о существования другой, а если бы о них узнала жена Шутза, поднялся бы страшный скандал. Потом повернулся к Енсену. — Послушай моего совета — держись подальше от краденых стекляшек. — Енсен знал, о чем я говорю. Его страсть к краденым драгоценностям и угнанным машинам была широко известна. Если нужно кому-то что-то продать, достаточно прийти к нему в сказать, что вещь краденая. Он когда-нибудь точно вляпается из-за этого. Я обвел взглядом остальных. — Избавьтесь от всех денег, вложенных в бордели. Пусть вы кое-что потеряете, но лучше потерять кое-что сейчас, чем все чуть позже.

Запомните, чем больше из нас возьмут, тем труднее будет оставшимся вести дело. Может случиться так, что дело придется прикрыть. — Я закурил. — Если кто-то из вас, ребята, не усек, пеняйте на себя. У вас тогда до самой смерти не будет спокойной жизни. Не выбивайте сами из-под себя стул. — Я встал. — Вопросы есть?

Феннелли в своей обычной черной шляпе, изящный и учтивый, подошел к столу.

— Что нам делать, если возьмут тебя?

Я ждал этот вопрос.

— Если заберут меня, чего я надеюсь избежать, мой вам совет — собирайте вещички и уносите ноги. Без меня они прихлопнут вас, как мух.

Силк улыбнулся, надеясь, что поймал меня.

— Мы как-то жили и до твоего появления.

— Вы жили? — Наступила моя очередь улыбаться. — Ты хочешь сказать, что вам везло и вы влачили жалкое существование до меня? Только вам везло до тех пор, пока вы не получали в грудь или спину несколько граммов свинца. Если хотите вернуться к тем временам, пожалуйста. — Я посмотрел через его плечо на остальных. — Вы, ребята, зависите от меня так же, как я от вас. На дно мы пойдем вместе. — Я сделал паузу. — И еще одно. Держите пальцы подальше от курков. Если кто-то начнет перестрелку с копами, всем крышка. Если будете сидеть тихо, мы переждем эту заварушку. В противном случае нас разгромят! Еще вопросы?

На этом собрание закончилось. Я наблюдал, как они выходят из кабинета, обсуждая новости. Я не обманывал себя — эти мальчики и пальцем не пошевельнут, чтобы помочь мне. Их необходимо заставить понять, что если они продадут меня, то сами, как минимум, останутся без штанов.

Я знал, что они затаили глубоко в сердцах злобу и что они при первой возможности попытаются что-нибудь сделать со мной, если будут, уверены, что это сойдет им с рук.

 

Глава 7

К себе я вернулся около одиннадцати. С той ночи, как здесь побывала Рут, прошли два дня, но я все еще ощущал следы ее пребывания в номере. Я выругался про себя. Если я так много думаю о женщине, значит, я размяк. После Мэрианн я не подпускал близко ни одной девки и пока у меня не было поводов жаловаться.

Некоторое время слушал радио, потом зазвонил телефон.

— Вас хочет увидеть мистер Аллисон, — сообщил ночной портье.

— О'кей, пропустите его. — Может, парень передумал?

Через несколько минут в дверь постучали, и я впустил его.

— Привет, Эд. Что-нибудь случилось?

— Я по официальному делу, мистер Кейн, — сказал он, входя в гостиную.

Я уселся на диван, показал ему на стул и предложил выпить. Аллисон отказался, и я выпил один.

— Что ты хочешь узнать?

Он с минуту пристально смотрел на меня, потом медленно, тщательно подбирая слова, ответил:

— Я проработал у вас восемь месяцев. — Я молча кивнул. — И знаю ваше дело лучше остальных, но я хотел бы еще кое-что выяснить для самого себя. Вернее, не только для себя, но и для вашего же блага.

— Выкладывай. Я отвечу на вопросы, если смогу. — Я поднес к губам бокал и сделал глоток.

Он наклонился вперед, поставил локти на колени и сцепил пальцы.

— Вы связаны с ростовщиками?

— Нет, — честно ответил я. Ростовщики являлись побочным продуктом игорного бизнеса, но я старался не связываться с ними.

— А пресса считает, что связаны, — возразил Эд.

— Знаю, но что я могу сделать, если люди что-то говорят? Не подавать же на них в суд за клевету!

— А как насчет организованной преступности?

— Если говорить о женщинах, наркотиках и тому подобном, то меня можно исключить. Я не пуританин, но и не сводник и не торгую наркотиками.

— Значит, ваши интересы лежат исключительно в игорном бизнесе? — продолжал задавать вопросы Аллисон.

— Да, в основном, — кивнул я.

Он откинулся на спинку стула и ненадолго задумался. Потом слегка улыбнулся.

— Пожалуй, я выпью, если ваше предложение остается в силе.

Я молча налил виски. Он так до сих пор и не сказал, зачем пришел. На все эти вопросы он давно знал ответы. Эдвард Аллисон огляделся по сторонам. Я не стал мешать ему. Скажет, когда будет готов, а мне торопиться некуда.

— Как давно вы знаете Рут Кэбелл?

Вопрос меня удивил, но я спокойно ответил:

— Несколько лет.

— Похоже, она к вам хорошо относится.

— Ты что, с ней разговаривал? — Интересно, что ему рассказала Рут?

— Вчера я пытался выяснить, почему она пришла к вам под вымышленным именем.

— Мисс Кэбелл работает в благотворительной организации. Наверное, она подумала, что если воспользуется собственным именем, я ее не приму. Рут хочет переделать меня! — рассмеялся я.

— Ясно, — медленно проговорил Аллисон. — А как вы познакомились?

Я решил рискнуть.

— Лет шесть назад я потерял сознание прямо на улице и меня отвезли в Бельвью с диагнозом — недоедание. Я тогда потерял работу, долго не ел, спал в подъездах, метро и туалетах несколько месяцев. Наверное, она пожалела меня.

— Из ее слов я примерно так и понял, — кивнул Аллисон. — У вас, наверное, была тяжелая жизнь.

Значит, Рут не раскололась. Я улыбнулся.

— Да, нелегкая.

Он допил коктейль, поставил пустой стакан и встал.

— Пожалуй, это все, что я хотел у вас спросить.

— Куда ты так торопишься? — поинтересовался я, тоже вставая. — Посиди еще.

— Мне еще нужно вернуться в Нью-Йорк. — Эд направился к выходу.

Я проводил его до двери. Он перебросил пальто через руку, окинул последним взглядом гостиную и внезапно улыбнулся.

— Знаете, мистер Кейн, по-моему, вы могли бы добиться таких же успехов и в других делах.

— Возможно, — улыбнулся я. — Но шанс мне предоставило именно это дело, а не какое-нибудь другое.

— Еще есть время попробовать. Я знал, что он имеет в виду. Если выйти из игры сейчас, меня, возможно, оставят в покое.

— Нет, я, пожалуй, доиграю эту сдачу. Какой же дурак бросает игру с такими картами?

— У вас не такие уж хорошие карты, как вам кажется.

Я пожал плечами.

— Я понимаю, что все время выигрывать невозможно.

— О'кей, это ваши похороны. Спасибо, что ответили на вопросы.

Я улыбнулся. По крайней мере, он хоть вел себя вежливо. Фараоны, которые не учатся в университетах, разговаривают совсем по-другому.

— Все в порядке. Заглядывай в любое время. Вернувшись в гостиную, я задумался и в конце концов позвонил Рут.

— Доктор Кэбелл.

— Мисс Кэбелл дома?

— Нет, — ответил Мартин. — Что-нибудь передать?

— Не стоит, — сказал я после секундной паузы. — Я перезвоню.

— Подождите секунд очку. Это Фрэнк?

Меня удивили второй раз за сегодняшний вечер. Неужели весь город знает, что мы встречались? Подумав, я решил, что брату она должна была сказать в первую очередь.

— Да, — ответил я.

— Фрэнк! — взволнованно воскликнул Кэбелл. — Это Мартин. Как ты, дружище?

— Я знаю, кто это, — холодно произнес я.

Он не обратил внимания на мой тон и возбужденно продолжил:

— Господи, Фрэнки, как я хочу повидать тебя!

— Очень мило с твоей стороны, малыш. — Мой голос немного потеплел, — но на твоем месте я бы не стал сейчас этого делать. Это может привести к нежелательным последствиям.

— Ты имеешь в виду Джерри? Пусть думает, что хочет, черт бы его побрал! Мы ведь друзья.

— Я имею в виду не Джерри, а себя.

— Неужели мы не можем встретиться и немного поболтать? — разочарованно спросил он. — Никто ничего не узнает. Рут рассказала о вашей встрече, и она не привела ни к чему плохому.

Он был не совсем прав.

— Я, кстати, и позвонил, чтобы об этом поговорить с Рут. Ко мне только что приходил один парень из министерства юстиции. Он уже говорил с ней, и я хотел выяснить, что она ему сказала?

— Впервые слышу об этом. Она мне ничего не рассказывала.

— Если они разговаривали сегодня, может, у нее еще не было возможности, — попытался я защитить Рут. — Извини, малыш, но не думаю, что мы можем встретиться.

— Ясно, — протянул он. — Сказать Рут, что ты звонил?

— Пожалуйста. — Я назвал ему свой номер.

— Передам, как только она вернется.

— Спасибо. Пока! — попрощался я.

— Счастливо, дружище! Помни, если тебе понадобится помощь, я на все готов.

— Еще раз спасибо. — Я чувствовал себя не в своей тарелке. Так до сих пор и не привью; что люди могут хорошо ко мне относиться и ничего при этом не требовать взамен.

— Пока! — Мартин положил трубку.

Я сел читать газету. Через полчаса зазвонил телефон.

— Кейн у телефона. Это была Рут.

— Насколько я поняла, ты звонил мне? — холодно спросила она.

— Да, — так же холодно ответил я. — Я узнал, что с тобой говорил Аллисон. Что ему было нужно?

— Другими словами, ты хочешь узнать, что я ему рассказала о тебе?

Можно и так.

— Никому не доверяешь? — насмешливо спросила Рут.

— Я не могу позволить себе такую роскошь.

— Я ему ничего не сказала. Может, это поднимет тебе настроение. Только сообщила, что мы познакомились в больнице и меня заинтересовал твой случай.

— Отлично. Он приходил ко мне сегодня вечером, и я сказал ему то же самое.

— Это все? — каким-то странным голосом поинтересовалась она.

— Все, крошка. Я подарю тебе орхидеи за то, что ты не болтаешь лишнего. — Я мог провести ее, но себя обмануть невозможно. Зачем я только позвонил Рут? Я ведь и так все узнал от Аллисона.

— Оставь их себе. Ты не обязан подкупать меня, — холодно посоветовала Рут и положила трубку.

Я слабо улыбнулся. Займусь ею, когда улажу дела.

 

Глава 8

Во вторник, 24 декабря 1940 года, в канун Рождества, я сидел у себя в кабинете и слушал музыку, доносящуюся с нижнего этажа. Как и другие конторы, мы тоже проводили свою рождественскую вечеринку. Скоро наступит время моего выхода. Каждый год я должен показываться перед простыми смертными, чтобы они знали, что я реальный человек, а не плод их воображения. Весь год обычные служащие почти не видели меня, потому что работал я с начальниками отделов.

Вошла мисс Уолш в новом платье. Я всегда замечал, что женщины стараются выглядеть на таких вечеринках как можно наряднее: цветы в волосах, новые нарядные платья, красивые украшения, яркие улыбки.

— Если я вам больше не нужна, — улыбнулась она, — я спущусь вниз.

— Можете идти, мисс Уолш. Все в порядке. — Я достал подарок, который купил несколько дней назад. Обычно я дарил секретарше духи или конфеты, но в этом году решил подарить часики. Она заслужила их — после ухода Аллисона ей приходилось работать за двоих и не раз задерживаться допоздна. — Веселого Рождества!

Она взяла коробочку. Я видел, что она хочет открыть ее, но не решается в моем присутствии, боясь показаться невоспитанной.

— Спасибо, мистер Кейн. Веселого Рождества!

Мисс Уолш вышла из кабинета.

Я еще немного посидел у себя, потом тоже пошел на вечеринку, которая была в самом разгаре. Как обычно, часть присутствующих уже набралась. Все радовались и веселились. Когда я вошел в комнату, шум стих. Несколько секунд, пока меня представляли, царила тишина, прерываемая шепотом, потом постепенно вечеринка вернулась в нормальное русло. Я обычно вежливо улыбался и кивал тем, кто со мной здоровался, затем тихо уходил.

Сегодня у меня было мрачное настроение. Обычно я набирался на таких праздниках сил и энергии, но в этот раз чувствовал лишь пустоту. Я смотрел на танцующих, слушал шутки и мне казалось, что я лишний на этом празднике. Несмотря на то, что платил за все я, праздник был их.

Поводов к беспокойству, кажется, не было. После арестов все успокоилось. Ребята притихли, и скандал постепенно умирал естественной смертью. День за днем новости обо мне отодвигались все дальше и дальше от первых страниц, их сменили новые сенсации, но я все равно не мог избавиться от ощущения нависшей опасности, которое окутало меня, как черная туча солнце. Я направился к выходу.

— Мистер Кейн! — раздался за моей спиной мягкий и негромкий голос.

Я оглянулся. Меня окликнула девушка, такая же нежная, как голос. С юного лица смотрели широко раскрытые от страха перед собственной смелостью глаза.

— Да? — так же тихо ответил я.

Она облегченно вздохнула. Наверное, если бы я ответил холодно, девушка бы убежала.

— Не хотите потанцевать? — Она показала рукой на танцевальную площадку, не отрывая глаз от пола.

— С удовольствием, — подбадривающе улыбнулся я.

Она подняла глаза и немного повеселела. Я обнял ее, и мы начали танцевать. Все смотрели на нас. Пусть смотрят, решил я. Я имею право танцевать, когда хочу — в конце концов это моя вечеринка. Впервые я танцевал на рождественском вечере.

Она танцевала здорово: Музыка была веселая и в меру быстрая. Девушка удобно устроилась в моих объятиях и внимательно смотрела мне в лицо. Потом опустила глаза, чтобы я не мог заглянуть в них, и слегка отвернула лицо в сторону.

— Вы очень хороший танцор, мистер Кейн, — робко прошептала моя партнерша.

— Вы хотите сказать, что рядом с вами даже я выгляжу неплохо, — улыбнулся я. — С кем-нибудь другим я бы выглядел совсем иначе, мисс...

— Мюриель Бонхэм. — Она слегка покраснела, затем из нее полились слова: — Надеюсь, вы не считаете меня наглой... ну что я пригласила вас танцевать?

— Нет. Я рад, что вы меня пригласили. После этого Мюриель немного успокоилась.

— Мне показалось, что вам одиноко... ни с кем не разговариваете, стоите один...

Я опять взглянул на нее. Наверное, вид у меня был совсем угрюмый, если это заметил даже ребенок.

— Почему вы так подумали, Мюриель? — весело спросил я.

— Ну вы как-то странно наблюдали за танцующими. Мне показалось, что вам хочется потанцевать. — Сейчас она улыбалась.

— Понятно, — протянул я.

Когда танец закончился, мы зааплодировали оркестру. Ее рот приоткрылся в улыбке, глаза смеялись. Слишком она юна, чтобы заниматься подобными делами, подумал я, и решил завтра же ее уволить. Пусть лучше держится ото всего этого подальше.

Когда начался новый танец, я взглянул на Мюриель Бонхэм. Она кивнула, и мы начали танцевать. После танца я поблагодарил ее и вернулся к себе. Сделал коктейль и решил дождаться окончания вечера. Девочка не ошиблась, мне было одиноко, но я давно сделал выбор и знал, на что иду.

Мой взгляд остановился на телефоне. Можно позвонить Рут и пожелать веселого Рождества. Вполне нормальный повод для звонка. Каждый день с момента нашего последнего разговора цветочник носил ей орхидеи, но она ни разу не приняла букет. Я потянулся к трубке, но на полпути моя рука остановилась. Дверь начала медленно открываться. Я быстро сунул руку в стол. Холодная сталь пистолета успокоила и придала уверенность.

В приоткрытую дверь заглянула Мюриель Бонхэм. В неярком свете блестели светло-золотистые волосы. Увидев меня, она открыла дверь и вошла в кабинет.

— Вы сидели все это время здесь, мистер Кейн?

— Да. — Я закрыл ящик. — Зачем вы пришли?

— Не знаю, — просто ответила девушка, подходя к столу. — Наверное, я просто была обязана это сделать. — В ее глазах мелькнуло удивление. Казалось, она чего-то не может понять в себе.

Я вышел из-за стола и молча приблизился к ней. Меня охватило странное напряжение, губы плотно сжались.

— Мистер Кейн. — Она немного испугалась. — Мистер Кейн, что вы делаете?

Я грубо схватил ее. Она слабо уперлась руками в мою грудь. Одной рукой я прижал ее лицо к своей груди, а другой — приподнял его за подбородок и поцеловал в губы.

Мюриель обняла меня и ответила на поцелуй. Это был долгий и слегка грубый поцелуй. Когда я отпустил ее, ее глаза были полузакрыты.

— Вы за этим сюда пришли? — хрипло спросил я.

Она проигнорировала мой тон. Голова девушки покоилась у меня на плече. Мюриель слегка отвернула лицо и тихо воскликнула:

— О, мистер Кейн!

Я смотрел на нее сверху вниз. Девчонка явно напрашивалась, чтобы ее трахнули. Внезапно я почувствовал себя старым и усталым, и все возбуждение куда-то исчезло. Я опустил руки и отошел от нее.

— Мистер Кейн, что случилось? — Она озадаченно посмотрела на меня.

— Ничего, крошка. Возвращайся домой, пока не пожалела. — Я закурил.

— Мистер Кейн, — произнесла Мюриель Бонхэм детским голоском. — Я не буду ни о чем жалеть. Не прогоняйте меня.

— Хватит! — отрезал я. — Ты слишком молода, чтобы играть в такие игры. Поезжай домой к маме.

— Мне уже двадцать, мистер Кейн. — Она как-то смешно и гордо наклонила головку набок. — И я уже достаточно взрослая, чтобы играть в любые игры, какие захочу.

Я молча смотрел на нее.

— Мистер Кейн. — Она опять опустила глаза. — С кем вы собирались сегодня ужинать?

Я удивился. Меньше всего я рассчитывал услышать такой вопрос.

— А что?

— Может, поужинаем вместе? — Мюриель уставилась на пол. — Я не хочу опять проводить Рождество одна.

Слово «опять» меня заинтересовало, и я спросил:

— Почему?

— Я живу в меблированных комнатах, — тихо ответила Мюриель. — Родители умерли, и я осталась одна. — Она подняла голубые, наполненные слезами глаза. — Всем... есть, куда идти, — хрипло проговорила она, — кроме нас с вами.

— Откуда ты знаешь, что мне некуда идти?

— Это написано у вас на лице, мистер Кейн. — Сейчас она смотрела мне прямо в глаза. — Я знаю, что такое одиночество.

Несколько секунд я пристально смотрел на нее, потом медленно улыбнулся. На лице Мюриель тоже появилась улыбка.

— О'кей, Мюриель, — как можно строже проговорил я, — я поужинаю с тобой. Но запомни, никаких глупостей.

— Мистер Кейн, я уже не девственница, — слегка улыбнулась она.

Я расхохотался и сел.

— Я тоже, мисс Бонхэм. — Я поцеловал ее, и мы отправились в «Ойстер Бэй».

Мюриель оказалась отличной девчонкой, но у меня было плохое настроение. К тому же я сомневался, что ей двадцать. После ужина повез ее домой в Тинек. Мы остановились перед домом, который стоял в стороне от других, и я решил довести ее до двери.

В подъезде тускла светила лампочка. Я пожелал Мюриель доброй ночи и отправился вниз.

— Вы не поцелуете меня на прощание, мистер Кейн? — обиделась девушка.

Я улыбнулся. Наверное, сегодня я совсем не в себе.

— О'кей, — согласился я. — Только один поцелуй!

Мюриель подошла ко мне. В тусклом свете ее лицо казалось повзрослевшим.

— Мистер Кейн, я уже не ребенок.

Она доказала это поцелуем. Девчонка умела целоваться. Я поцеловал ее опять.

Мюриель прижалась ко мне всем телом. От горячих губ веяло сладостью. Она притянула мое лицо к своему.

— О'кей, Бонни. Можешь идти, — раздался откуда-то справа хриплый и грубый мужской голос.

Девушка отпустила мою голову и сделала шаг назад. На ее лице не было ни удивления, ни испуга. Я бросил на нее быстрый взгляд и начал медленно поворачиваться. В голове метались мысли, но, когда я повернулся и увидел двух человек, один из которых направил пушку мне в живот, осталась только одна мысль.

Это был поцелуй перед смертью.

 

Глава 9

Я молчал. В желудке забурлило, и на какую-то долю секунды меня замутило, но я проглотил комок.

— Обыщи его! — приказал тип с пушкой напарнику.

— Можете не трудиться. Он чист, — объявила Бонни.

— Все равно обыщи. С этим типом лучше не рисковать. Я поднял руки, пока меня обыскивали. Девчонка сейчас стояла рядом с человеком с пистолетом. Она вела себя абсолютно спокойно, и я ничего не мог понять. В голове стоял легкий туман. Это же надо так влипнуть!

— Повернись! — велел первый. — И иди к машине.

Я сделал, как мне велели — с пушкой не поспоришь. Но все равно я не мог ничего понять. Этот дом был отличным местом, чтобы убрать меня, — он стоял на отшибе. Внезапно мне в голову пришла мысль. Девчонка сказала, что ее родители умерли. Только двое людей знали, что я клюну на такую приманку. Только двое настолько хорошо знали мое прошлое.

Джерри Коуэн и Силк Феннелли.

Если это Джерри, тогда вообще ничего непонятно. Если Силк, меня убрали бы прямо в подъезде. Я задумчиво сел за руль.

— Поезжай через мост в Нью-Йорк, — приказал вооруженный парень, садясь на заднее сиденье. Девчонка села рядом, а второй тип устроился спереди. — Едем к окружному прокурору.

Я облегченно вздохнул. По крайней мере, это не конец. Но я почувствовал разочарование в Джерри, я не думал, что он работает так грубо.

— Ты обвела меня вокруг пальца, — сказал я Бонни.

— Элементарно, — ответила она.

Все верно, ей оставалось только подыгрывать и постараться ничего не испортить.

— Сколько времени ты у меня проработала?

— Нисколько. Я пришла на вечеринку и ждала, когда ты выйдешь.

Я начал что-то говорить, но парень о заднего сиденья ткнул меня пушкой между лопаток и прорычал:

— Заткнись! — Я заткнулся. — Поезжай в «Дофин».

Я знал эту гостиницу, которая находилась на Бродвее в районе Семидесятых. От всего дела дурно пахло. Что-то было не так. Я никак не мог понять, в чем дело, но чувствовал гнилой душок.

Я остановился на Бродвее, и мы вошли в холл отеля. Старший посмотрел на часы.

— Рано. Пошли в бар выпьем. И без фокусов!

Мы вчетвером вошли в бар и сели в пустую кабину. Я попросил у официанта скотч с водой, остальные заказали то же самое. Расплачивался я. В баре мы просидели минут пять. Потом Бонни отправилась звонить. Когда она вернулась, тот, что был с пушкой, кивнул ей и встал.

— Допивай быстрее! — велел он мне. Я проглотил остатки виски. — О'кей, пошли. Мы подошли к стойке.

— Две комнаты с ванной для моего друга, — обратился к портье мой спутник. Тот принес журнал.

— Расписывайся, — велел парень.

Я написал имя и фамилию. Картина постепенно начала проясняться. Кажется, меня собирались подставить. Только я по-прежнему не знал, кто стоит за всем этим, и не мог понять план.

Нас отвел мальчишка на четвертый этаж. Я дал ему доллар, и он спустился вниз.

— Устраивайся поудобнее, — велел мне парень с пушкой.

Я сел на стул у окна. Он подошел к телефону, набрал номер и направил на меня револьвер. Когда трубку на том конце сняли, он спросил:

— Мистер Коуэн? — Через несколько секунд он сказал: — Мистер Коуэн, мистер Кейн в Нью-Йорке. С ним можно поговорить. — Прошло еще несколько секунд. — Он хочет встретиться с глазу на глаз... Ладно, приезжайте в отель «Дофин», номер 412. — И бандит положил трубку.

Теперь мне все стало ясно. Парень подошел к Бонни:

— Все в порядке, Бонни. Можешь передать боссу, что прокурор приедет через полчаса.

Она направилась к выходу.

— Счастья тебе, крошка! — сказал я на прощание.

— Прибереги его для себя, начальник, — улыбнулась девчонка. — Тебе оно больше понадобится.

— Иди, Бонни, — сказал вооруженный бандит. Когда она вышла, он обратился к напарнику: — Спустись вниз. Когда приедет прокурор, дашь знать.

Тот тоже вышел.

Бандит приказал мне сесть на стул между дверью и ним а сам сел рядом с телефоном. Мы уставились друг на друга.

— Детройт? — полюбопытствовал я. Он не ответил. — Сколько тебе за это заплатили? — Он опять промолчал. — Сколько бы ни заплатили, я заплачу вдвое больше.

— Заткнись!

Я замолчал. Все было ясно: грохнуть Коуэна, оглушить меня и вложить в руку пушку. Мне никто, конечно, не поверит, а организатор этой шутки убьет двух зайцев — уберет прокурора и избавится от меня. Сейчас я не сомневался, что это Феннелли. Он единственный из всей компании мог придумать такое. Просто, но эффективно! Сначала меня засветили в баре, потом у стойки портье. После этого появляется прокурор. Бац, и я зажарен! Лоб покрылся испариной.

Я взглянул на часы. Времени оставалось совсем мало. Потом достал платок и вытер лоб. Зазвонил телефон. Бандит снял трубку и быстро положил ее, затем подошел ко мне и показал на стул, на котором только что сидел.

— Сядь туда.

Я пересел. В голове зашумело, к горлу подступил ком. Бандит стал справа от двери, направил на меня револьвер и сказал:

— Останешься в живых, если будешь сидеть тихо.

— Тебе не уйти! — с отчаянием проговорил я. — Такая явная подставка не пройдет! Я заплачу, сколько скажешь. На его угрюмом лице появилось презрение.

— Все вы одинаковые. Строите из себя больших шишек до тех пор, пока кто-нибудь не поставит вас на место, а после этого начинаете ныть. — Он угрожающе взмахнул пушкой. — Заткнись!

Через минуту в дверь постучали, и в это же время зазвонил телефон. Я не знал, что сделать сначала. Автоматически снял трубку и сказал:

— Войдите.

Дверь начала медленно открываться, а в трубке раздался взволнованный голос:

— Не трогай его! Здесь полно копов.

Я бросил трубку и вскочил на ноги. Хоть раз в жизни я обрадовался, что мне не доверяют. У Джерри хватило ума взять с собой фараонов. Я быстро и тихо сказал:

— С ним фараоны! Спрячь пушку, я тебя прикрою!

Он нерешительно посмотрел на меня. Палец на спусковом крючке побелел, и он слегка поднял револьвер.

Я сделал шаг вперед. Пушка продолжала подниматься.

В комнату вошел Джерри и очутился между нами. Он не видел, что за дверью прячется бандит. Из коридора на меня с любопытством смотрели незнакомые лица.

— Я рад, что ты позвонил, — сказал Джерри. — Наконец-то ты поумнел.

 

Глава 10

Сверкнула фотовспышка, другая, и я на секунду ослеп. Когда мои глаза прояснились, тип за дверью спрятал пушку и вышел из укрытия. Я глупо подумал, что на следующий день моя фотография появится во всех газетах.

— Входи. Рад тебя видеть.

Номер мигом наполнился людьми.

— Это арест? — поинтересовался я.

— Нет пока. Ты сказал, что хотел поговорить со мной.

— Да нет, это была его идея, — я показал на бандита. — Он устроил нам встречу с помощью пушки. Намечалась двойная подставка.

Парень выругался, и его рука метнулась к карману, но один из детективов сбил его с ног. Я продолжил, будто ничего не случилось:

— Насколько я понял, если бы ты не приехал, меня бы все равно убрали.

Детектив вытащил из кармана бандита револьвер, а второй рукой поднял его на ноги. Парень потряс головой и крикнул:

— Кейн все подстроил, сукин сын! Когда он увидел, что ничего не выходит, он решил заложить меня.

Я расхохотался. Джерри сказал своим людям:

— Заберите его и спускайтесь вниз.

— А если Кейн вооружен? — спросил один из детективов.

Джерри взглянул на меня, и я молча покачал головой.

— Он безоружен, — заявил прокурор своим подчиненным. — Подождите внизу.

Через несколько секунд мы остались в номере одни. Я сел. Джерри снял пальто, тоже сел и вопросительно посмотрел на меня.

— Он сказал правду? — спросил он.

— Все правильно, это была подставка. Они хотели убрать тебя, а убийство повесить на меня. Отличный план. — Я достал пачку сигарет и предложил Джерри.

Он покачал головой, достал из внутреннего кармана пиджака сигару и закурил. Мы задымили и посмотрели друг на друга.

— Знаешь, кто за всем этим стоит? — равнодушно поинтересовался Коуэн.

Я улыбнулся. Со мной такие фокусы не проходят.

— Если бы знал, это бы не произошло.

Мы опять замолчали. Я разглядывал Джерри. Он погрузнел, лицо округлилось, в рыжевато-каштановых волосах появились седые нити. Он отрастил тоненькие усики и полные красные щеки. У Джерри появился небольшой животик. На лице застыло выражение самодовольства.

Коуэн тоже изучал меня. Он наклонился вперед и у него непроизвольно вырвалось:

— Господи, как ты постарел! — Я улыбнулся, но промолчал. — Никогда не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах.

Я продолжал молчать.

Он несколько секунд смотрел на меня, затем добавил деловым тоном:

— Ты должен сразу уяснить, какие между нами отношения. Я хочу помочь тебе, но мне необходимо выполнять свою работу.

«Дерьмо», — подумал я, а вслух сказал:

— Ясно.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов. — Джерри достал лист бумаги, покрутил его в руках и спрятал в карман. Потом взглянул на меня. — Ты когда-нибудь встречался с человеком по имени Толстяк Краун?

Я кивнул.

— Где?

— В городе. Но я плохо его знаю.

— Тем не менее, когда он не захотел войти в вашу организацию, ты убил его.

— Я не имею ни малейшего отношения к его убийству, — улыбнулся я. — Я не принадлежу ни к какой организации. Я бизнесмен и действую строго в рамках закона. — Я затянулся. — Если ты собираешься задавать подобные вопросы, то напрасно тратишь время. Я бы не смог тебе ответить, даже если бы знал, о чем ты говоришь.

Он замер.

— Значит, так ты хочешь играть?

Неужели Джерри совсем спятил и думал, что я могу играть как-то по-другому? Он сильно ошибался, если надеялся, что я расколюсь только потому, что в детстве мы дружили. Я не собирался сообщать ему ничего, о чем бы мне пришлось впоследствии жалеть.

— О'кей! — Коуэн раздраженно вскочил на ноги. — Я начинаю думать, что все это придумал ты.

— Можешь думать, что хочешь.

— Послушай, я хочу спасти тебя ради нашей старой дружбы! Еще несколько месяцев назад, когда дело только начиналось, я тебе посоветовал бросить все, пока не поздно, но ты меня не послушал. Сейчас я заявляю, что собираюсь раздавить тебя. Я на многое раньше закрывал глаза, но теперь берусь за дело всерьез! Я хочу твоей крови!

Дерьмо собачье! Если бы он мог задержать меня, он не стал бы церемониться. Джерри ничего не делал ни для меня, ни против, потому что просто не мог. Я встал.

— Как знаешь! Это твоя вечеринка.

— Она станет твоими похоронами! — выкрикнул Джерри Коуэн.

— Тише, а то соседей разбудишь.

Он покраснел, на шее вздулись вены.

— Ублюдок паршивый! — прошипел Джерри.

Пятнадцать лет он ждал, чтобы сказать это слово. Я холодно посмотрел на него и слегка улыбнулся.

— Да ты и сам-то не ягненок!

Джерри устало сел.

— Извини, Фрэнк. — Он впервые назвал меня по имени. Я не хотел. Просто вышел из себя. Мне нравится это дело не больше, чем тебе, но я должен его делать!

— Забудь о совести, малыш. Я прекрасно знаю, каково тебе сейчас.

Мы замолчали, каждый занятый своими мыслями.

— Почему ты не бросишь это, Фрэнк?

Я не ответил, потому что объяснение только бы подтвердило его догадку. Я не собирался ничем помогать ему, какие бы чувства он ко мне ни испытывал.

Увидев, что я молчу, Джерри добавил:

— Я бы легко мог тебя задержать за попытку покушения на мою, жизнь.

— Все верно, — согласился я, но ему было нужно не это.

— Может, это было бы для тебя лучшим выходом. Отсидел бы, сколько положено, а после освобождения стал бы нормальным человеком.

— Кого ты стараешься защищать: меня или налогоплательщиков? — улыбнулся я.

Коуэн посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое.

— По крайней мере, ты не юлишь.

— А какой мне смысл врать? Тебе поручили задание. Выполни его, если сможешь. Ты мне ничего не должен.

— Мы могли и сейчас остаться друзьями. — Джерри встал и протянул руку.

— Мы и так друзья. — Я пожал руку. — Но дружба ваше личное дело, а бизнес есть бизнес.

Он не отпускал мою руку.

— Я собираюсь разгромить твою организацию и вышвырнуть тебя из бизнеса.

— Это твоя работа, — улыбнулся я. — Попробуй.

— Думаешь, не смогу?

— Думаю, не сможешь.

— Приедешь ко мне в контору в понедельник, если я тебя отпущу сейчас?

Он давал мне лазейку. Я кивнул. Это хоть позволит мне захватить с собой Карсона. Джерри направился к двери.

— Приезжай к десяти.

— Хорошо.

Он повернулся и посмотрел на меня. На долю секунды на его лицо вернулась прежняя улыбка.

— Счастливого Рождества!

— И тебе тоже! — ответил я.

Джерри вышел из номера. Часы показывали первый час. Номер мне обошелся в пятнадцать баков, и я с огромным удовольствием заплатил за него, радуясь, что могу это сделать. Машина стояла на том же месте, где я ее оставил. На стекле была приклеена квитанция о штрафе за стоянку в неположенном месте. Я рассмеялся и сел за руль.

Через несколько кварталов с заднего сиденья донесся голос Рут:

— Привет, Фрэнки!

Я не мог поверить своим ушам.

— Как ты сюда попала? — спросил я, остановив машину.

Она вышла и пересела на переднее сиденье.

— Джерри сидел у нас, когда ты позвонил.

— Я не звонил. Все было подстроено.

Я рассказал Рут, что произошло, умолчав только о Бонни.

Она нахмурилась. После того, как я закончил, она разочарованно произнесла:

— А я-то надеялась, что ты поумнел.

— Дай мне время. — Я взял ее за руку. — Может, и наступит день, когда я поумнею.

— Но не сегодня?

— Сегодня у меня есть еще дела. — Я попытался сменить тему разговора: — Как ты нашла машину?

— Я ехала за Джерри, — автоматически ответила она, думая о чем-то своем. — Когда увидела твою машину, пересела в нее и принялась ждать. Я знала, что рано или поздно ты появишься.

Пару часов назад Рут знала больше меня. Тогда бы я не дал за свою жизнь и ломаного гроша. Я остановился перед домом Феннелли.

— Подожди здесь, — сказал я, выходя из машины. — Мне надо поговорить с одним человеком. Я ненадолго.

Рут ничего не ответила. Я поднялся наверх и позвонил. Если за всем этим стоит Силк, он должен сидеть дома. Я не ошибся. Дверь открыл Свинка Лоуренс.

Феннелли играл в карты с друзьями. Увидев меня, Силк поставил стакан с вином и удивленно уставился на меня.

— Что ты здесь делаешь, Фрэнк? — Я холодно рассмеялся. — Я имею в виду в Нью-Йорке.

Этим он себя выдал. Силк не должен был добавлять последнюю фразу, если бы был чист. Я молча отправился в спальню, не обращая внимания на остальных игроков.

— Иди сюда, Силк, — спокойно позвал я его, открывая дверь. — Я хочу поговорить с тобой.

Может, из-за неяркого света, но мне показалось, что он побледнел. Я закрыл дверь и внимательно посмотрел на него.

— Что случилось, Фрэнк?

— Кто-то хотел сегодня вечером убрать окружного прокурора и подставить меня.

— Кто?

— Не знаю. Может, ты знаешь?

— Впервые слышу об этом. — На верхней губе Силка блестели капельки пота. — Как это произошло?

Я коротко рассказал. После того, как я закончил, он дотронулся рукой до щеки и воскликнул:

— Чуть не влип!

— Да, чуть не влип! — кивнул я.

— Ты видел только тех троих?

— Да. Не знаю, что случилось с девкой и парнем без оружия, но старшего копы взяли.

— Я наведу справки и, если что-нибудь выведаю, дам тебе знать, — пообещал Силк Феннелли. Он уже взял себя в руки.

— Да, ты уж наведи справки о той троице, — попросил я. — Они мне нужны.

— Хорошо, Фрэнк.

Я спустился на улицу. Феннелли не мог позволить, чтобы я переговорил с ними. Так что я минуту назад подписал тем ребятам смертный приговор. Так им и надо! На некоторое время Силк затаится... по крайней мере, до тех пор, пока вновь не представится такая возможность.

— О'кей, крошка! — рассмеялся я, открывая дверцу. — Я не долго?

Ответа не последовало. Я сунул голову в машину. Рут исчезла.

 

Глава 11

Наш разговор с Джерри в его конторе оказался фарсом. Я ваял с собой Карсона, и всякий раз, когда Коуэн задавал вопрос, Алекс советовал мне не отвечать. Промолчав полтора часа, я понял, что, кроме моей фотографии, у них ничего нет.

Фотографии появились во всех газетах на первых страницах. «Это и есть тот человек, — гласили надписи под снимком, — которого правительство штата и города объявило врагом номер один общественного порядка». Газеты еще упомянули о трупах мужчины и женщины, найденных рядом с Бостон Поуст Роуд. Описание женщины соответствовало внешности Бонни. Силк Феннелли не стал понапрасну тратить время. Третий все еще сидел в полиции, но я не сомневался; что Феннелли позаботится о нем при первой же возможности.

По крайней мере, теперь можно будет хоть ходить, куда хочется. На прощание я пообещал Джерри приехать по его первому вызову. Вечером позвонил Рут.

— Чем занимаешься в Новогоднюю ночь?

— У меня свидание, — холодно ответила девушка.

— Отмени его! Мы едем в город.

Рут в бешенстве швырнула трубку. Я улыбнулся. Сейчас, пожалуй, еще не время, но скоро...

Прошел январь, начался февраль. Все оставалось по-прежнему, но я почувствовал, что развязка приближается. Мы создали новую фирму. Теперь Джо Прайс должен был открыть контору. Я решил не торопиться. Ребята затихли, и дела постепенно вернулись в нормальную колею.

Спокойствие продолжалось до конца февраля. Первым сигналом стал звонок Карсона.

— Фрэнки, — нервно сообщил он. — Меня отстранили.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ассоциация адвокатов начала против меня служебное расследование, — дрожащим голосом проговорил Алекс.

— Это значит, что ты не имеешь права заниматься делами до тех пор, пока они не разберутся?

— Да.

— У них что-нибудь есть?

— Совсем мало, но они собираются тянуть в надежде, что что-нибудь вылезет, — Алекс Карсон нервно рассмеялся.

Этим «чем-то» был я.

— Ладно. Приезжай, и мы все обсудим.

Я положил трубку, закурил и посмотрел на Нью-Йорк. Похоже, это начало настоящего конца. Они понимали, что сейчас я уже не смогу обратиться к другому адвокату. Теперь начнут хватать ребят. Я позвонил Джо Прайсу и попросил его зайти.

Через два дня они взялись за нас всерьез. Енсена забрали как скупщика краденого. Полиция проследила, как к нему попало украденное алмазное ожерелье. Его отпустили под залог в двадцать пять штук, но я понимал, что скоро Енсена можно будет списать. Пришлось сообщить ребятам, что наша организация временно прекращает работу. Как я и ожидал, им это не понравилось. Да я и сам был не в восторге.

Затем последовал новый удар. Кто-то накапал жене Шутза, что ее муж содержит двух любовниц на Парк авеню. Она бросилась туда, застала его в объятиях одной из дам и открыла пальбу. Миссис Шутз никого не убила, но ее арестовали, и она рассказала все о деятельности супруга.

В конце недели я отправил Прайса из Нью-Йорка вплотную заниматься новой фирмой, а бухгалтерию принял его помощник. Развитие событий говорило, что приближалась развязка.

Все произошло в последнее воскресенье февраля. После него все сомнения отпали. Я поделил территорию Шутза между Карвеллом, Келли и Феннелли. Произошла ссора, и двое парней Силка пристрелили Келли, когда тот утром выходил из дома.

Мне позвонил Феннелли.

— Фрэнк, — спокойно сообщил он, — Свинка Лоуренс только что пришил Железного Майка.

На долю секунды я лишился дара речи. Призрачные шансы на спасение еще оставались, если бы ребята вели себя тихо, но после этого убийства нам каюк.

— Кто ему приказал?

— Я тут ни при чем. — В его голосе слышались насмешливые нотки. Он как бы говорил: «Ну и что ты можешь сделать?»

— Тогда кто? — не выдержал я. — Этот сукин сын ничего никогда не делает по собственной инициативе!

— Он сказал, что это ты ему позвонил, Фрэнк.

Я все понял и быстро взял себя в руки.

— С каких это пор он стал слушать меня? Он же всю жизнь работал на тебя.

— Свинка сказал, будто ты велел позаботиться о Келли и обещал прикрытие.

— Пусть катится ко всем чертям, этот Лоуренс!

— А если его заметут? — полюбопытствовал Феннелли. — Он же тебя может заложить.

Феннелли назвали Силком не зря. Он действительно был скользким, как шелк.

— Ты должен сделать так, чтобы его не взяли. Может выясниться, что он был твоим человеком.

Я положил трубку, затем позвонил Джейку Рэнсу, который отвечал у нас за прессу.

— Джейк, Фрэнк Кейн. Я хочу, чтобы в колонке Ветзеля кое-что напечатали.

— Что?

— Что один гангстер знает об убийстве Железного Майка больше, чем говорит.

— Это сенсация! — присвистнул Рэнс. — Даже не знаю, получится ли?

— Если выйдет, получишь штуку.

— Считай, что статья напечатана! Что стряслось, Фрэнк?

— С корабля начинают бежать крысы.

Я положил трубку. Пусть теперь Феннелли почешется.

Заметка появилась в понедельник. Через два часа после того, как в киосках появились газеты, Свинку сбила мамина.

 

Глава 12

Я брился перед зеркалом. В апрельском воздухе чувствовалось приближение весны. В окно заглядывало солнце, и я, как последний дурак, что-то весело насвистывал. Положив бритву, побрызгал лицо лосьоном с приятным прохладным запахом ментола. Причесался, вышел из ванной и надел рубашку.

Потом решил заказать по телефону роскошный завтрак. Я здорово проголодался.

— Это Кейн, — сказал я телефонистке. — Пусть принесут что-нибудь поесть.

— Хорошо, мистер Кейн. Кстати, с вами хочет поговорить доктор Кэбелл и его сестра.

— Пусть поднимаются, — сказал я. — Закажите завтрак на троих.

Через несколько минут в дверь постучали. В коридоре стояли Мартин и Рут. Я улыбнулся и протянул руку Мартину.

— Входи, приятель. Рад тебя видеть.

— Фрэнки, — взволнованно произнес он и пожал мне руку.

Кэбеллы вошли.

— Как раз к завтраку, и никаких возражений.

Мы сели, и я закурил. В комнате царил беспорядок. Воскресенье было единственным днем, когда у меня не убирали.

— Не обращайте внимания на беспорядок. — Я обвел жестом гостиную. — Холостяцкая квартира.

— Фрэнки, ты отлично выглядишь, — улыбнулся Мартин.

— Ты тоже, малыш. Судя по всему, ты идешь в гору.

— Ерунда, — пренебрежительно пробормотал он и слегка покраснел. — Мне нравится моя работа.

Принесли завтрак, и мы принялись за еду. Рут весь завтрак промолчала.

— Что-нибудь знаете о миссис Скотт? — поинтересовался я.

— Она умерла, — ответил Мартин.

— Жалко...

— Да. Это она посоветовала мне стать психиатром. Если бы не миссис Скотт, я бы никогда не занялся этим делом.

— Отличная женщина, — вставил я.

— Миссис Скотт всегда хорошо отзывалась о тебе, — заметил Мартин. — Ты был в некотором роде ее любимчиком. Она многого от тебя ждала... — Он слегка смущенно замолчал.

Я рассмеялся и повернулся к Рут.

— А ты что думаешь?

— Она единственный человек, который понимал тебя, Фрэнки, — серьезно ответила девушка.

Я задумался. Возможно, но сейчас все изменилось.

— Прошло столько лет, — пожал я плечами.

Я закончил есть яйца и потянулся к кофейнику. Рут перегнулась через стол и налила мне кофе. Наши руки коснулись, когда я брал чашку, и мы испуганно взглянули друг на друга. Я посмотрел в бездонные голубые глаза и опустил взгляд в чашку.

Мартин хотел что-то сказать, но промолчал. Мы просидели молча несколько минут.

— Молодцы, что зашли, — сказал я.

— Это была моя идея, — похвалился Мартин. — Я хотел повидать тебя. Прошло столько времени. Мне было интересно, и Рут...

— Что Рут?

— Я хотела, чтобы он поговорил с тобой, — объяснила Рут. — Он твой друг. Он ничего не выиграет от откровенного разговора.

Я встал и подошел к окну.

— Мне нужны друзья, а не советы.

Рут подошла ко мне и взяла за руку.

— Друзья обязаны не только всегда слушать и соглашаться. Они иногда должны говорить и то, что тебе не нравится, ради твоей же пользы. Пожалуйста, выслушай нас.

Я обнял ее, не обращая внимания на Мартина.

— Бэби, если ты любишь меня, остановись. Зачем надрываться и говорить то, что я не хочу слушать?

Девушка на мгновение прижалась ко мне.

— Если бы я не любила тебя, Фрэнки, мне было бы наплевать, что с тобой произойдет.

Мартин внимательно и серьезно смотрел на нас.

— Ты серьезно говорила со мной? — спросил он сестру.

— Да, — кивнула Рут и посмотрела на брата.

— Можешь теперь спокойно выбрасывать на ринг полотенце, Фрэнки, — улыбнулся он. — Маленькая леди давно приняла решение, и тебе никуда не деться.

Я удивленно посмотрел на брата и сестру, которые таинственно улыбались.

— О чем вы говорите, черт побери?

— Сказать? — улыбаясь, поинтересовался Мартин.

— Нет. — Рут внезапно посерьезнела. — Пусть догадается сам. — Она подвела меня к дивану.

Мы сели, и я обнял ее за плечи. Девушка удобно положила голову ко мне на плечо и посмотрела в глаза.

— Несколько лет назад Мартин был в Европе и кое-что там увидел. Я хочу, чтобы он рассказал тебе об этом.

— Что? — Я с любопытством взглянул на доктора Кэбелла.

— Это долгая история. — Мартин откашлялся.

— Ничего. Мне все равно нечего делать. — Я крепче обнял Рут.

Сейчас он мог бы всучить мне даже Бруклинский мост, если бы захотел.

— В 1935 году я был в Германии. Я видел, что там происходило... что случается со страной, когда к власти приходят гангстеры.

— Ты говоришь о Гитлере? Какое он имеет ко мне отношение? — Я достал сигарету и вспомнил, что происходило в июне, когда, пала Франция. Люди на улицах шептались, и у многих были мрачные лица. Все только и говорили, что о войне с Германией. На несколько дней деловая активность спала, но потом все быстро вернулось в нормальную колею. По-моему, деловая активность даже немного увеличилась. В войну мы тогда не вступили и не думаю, что вступим сейчас, особенно, если принять во внимание, что нас это совсем не касается.

Мартин продолжил рассказ, не обращая внимания на мой вопрос:

— В 1935 Гитлер взял страну в железные руки. Он безжалостно подавил всех тех, кто осмеливался возражать ему. Вспомните его слова: «Сегодня Германия, завтра весь мир». И вот пришло его «завтра», то «завтра», которое он обещал Германии. Он уже, как обещал, захватил весь континент, за исключением России и Англии. После них он обратит свои взоры через океан на нас. — Кэбелл замолчал и потянулся за сигаретой. Я до сих пор не мог понять, к чему он клонит. Мартин сунул сигарету в рот, но не зажег ее, и продолжил рассказ:

— Вначале все твердили, что он долго не протянет. Я тоже так думал. Но я добавлял при этом, что он протянет столько, сколько люди будут отказываться видеть в нем угрозу.

Я думал, когда мир увидит и поймет, кем он является на самом деле, ему придет конец. Сейчас это как раз начинается. Англия держится, Россия тоже держится. Гитлера остановят обычные люди с улицы. Они остановят его стенами, сложенными из их тел, своей решимостью и упорством. Когда человек с улицы решает, что от вас один вред, вам придется туго. Что бы вы ни делали, он найдет способ остановить вас. Человека с улицы невозможно победить.

— Хорошо, значит, они остановят этого сукиного сына! — заметил я, поднимая руку. — Все равно никак не пойму — я-то тут при чем?

— Поймешь, Фрэнки. — Мартин остановился передо мной и посмотрел на меня сверху вниз. — Человек с улицы и против тебя. И если он говорит, что ты должен уйти, ты должен уйти!

Я расхохотался. Куда бы я ни пошел, все целовали меня в зад. Если они все против меня, почему я этого не вижу? Я сказал Мартину, что думаю по этому поводу.

— Вот именно, Фрэнки. Это я и пытаюсь тебе втолковать. Когда Гитлер появляется на улицах, они целуют землю перед его ногами, но они делают это от страха... они боятся того, что с ними произойдет; если они не будут делать этого. Поэтому они и перед тобой гнутся. Они боятся тебя. Твое имя стало синонимом ужаса, убийств, ограблений... Они боятся твоей репутации, твоих дел, о которых все только и говорят. Сделал ты их или нет, не имеет никакого значения. Главное, они верят в то, что ты их совершил. И они намерены уничтожить тебя так же, как когда-нибудь уничтожат Гитлера.

— Какая-то бессмыслица! — расхохотался я. — Я только хочу, чтобы меня оставили в покое. Если меня никто не будет беспокоить, я тоже никого не буду трогать.

— Ты постепенно превратишься в волка, — покачал головой Мартин.

— Тут я ничего не могу сделать.

— Ты можешь все это бросить, пока еще не поздно, — вмешалась Рут.

— Я вас выслушал, теперь вы выслушайте меня. — Я погасил сигарету в пепельнице и зажег новую. — Долгие годы я пытался жить по-вашему. Много работал, мало получал и знаете, чем все закончилось? Больницей! Я попал туда после голодного обморока на улице, потому что все, о чем пишут слюнявые романисты — полное дерьмо, потому что, как бы ни вкалывали герои, какими бы честными они ни были, как бы яростно ни боролись, никогда ничего не добьются без унизительной экономии на всем или женитьбы на дочери босса. Мне дочь босса не попалась.

Куда бы я ни поворачивался, повсюду я видел таких же, как я, голодных, бедных, несчастных людей, живущих на пособие по безработице или на милостыню. Если им везет, они работают, но работа обеспечивает нищенское существование, и угроза потерять ее висит над ними, как дамоклов меч.

Я, как дурак, пытался вести такую жизнь. В этой жизни босс может вас вышвырнуть на улицу, если вы заболеете, вам могут дать десять баков в неделю, когда вам для сносного существования нужны пятнадцать, или пятнадцать, когда необходимы двадцать.

Нет, черт возьми, я не настолько глуп! Я хотел тоже наслаждаться жизнью и иметь деньги в карманах, машину, хороший дом.

Это единственный известный мне способ иметь все это, единственный путь, который у меня остался. С его помощью я приобрел все, что хотел.

— Но, Фрэнки, разве ты не видишь, что в этом и заключается твоя ошибка? — терпеливо спросил Мартин.

— Возможно, — согласился я. — Я старался изо всех сил, но у меня ничего не получилось.

— Фрэнки, тебе надо было жить в прошлом веке, но сейчас времена пиратов прошли. Сейчас больше нельзя силой прокладывать себе дорогу в жизни. Нельзя брать, что хочется, и посылать ближнего ко всем чертям! Необходимо жить среди людей и делиться с ними. Нельзя заползти в угол и игнорировать то, что происходит вокруг.

Я вспомнил Мэрианн. Она хотела, чтобы я заполз в угол и не обращал внимания на мир. Я ушел от нее, потому что не хотел этого. А может, я просто переполз из одного угла в другой?

Джерри думал так же, как и Рут. Он жил в строгом соответствии со своими идеалами, ну и чего он добился? Я лучше всех их знал, чего хочу. И я добился всего этого по-своему.

Я встал, отошел на несколько шагов и посмотрел на Кэбеллов.

— Я понимаю ваш путь не больше, чем вы мой, — спокойно заметил я.

Рут подбежала ко мне.

— Дорогой, но мы отлично понимаем все, что ты говоришь. Мы все понимаем, но из этого ничего не выйдет. — Я молчал. Она в отчаянии повернулась к брату. — Мартин, ну пожалуйста, объясни ему.

Мартин посмотрел на нас обоих. Неожиданно он встал и направился к двери.

— Я на время спущусь вниз. Вам необходимо кое в чем самим разобраться. Сейчас это уже не вопрос: кто прав, а кто виноват, а вопрос: кто любит больше и готов дать больше. — Он вышел.

Рут повернулась и посмотрела на меня. Я обнял ее и поцеловал холодные губы. Я целовал глаза, волосы, щеки, шею, опять губы. Усадил ее на диван и принялся яростно и грубо целовать. После таких поцелуев на ее коже оставались красные пятна.

Неожиданно она ответила на мои поцелуи. Ее глаза были полузакрыты, рот дрожал. Я крепко сжал ее в объятиях и по тому, как она прижалась ко мне, почувствовал в ней желание.

— Я люблю тебя, — прошептал я.

Глаза Рут закрылись полностью, и она вновь поцеловала меня.

— Я хочу тебя, — шептал я. — Ты нужна мне. Пусть между нами не будет никаких разногласий.

Дыхание Рут участилось, и она укусила меня, целуя. Прижалась к моему лицу и заставила меня положить голову к себе на грудь.

Я крепко обнимал Рут. Повернув голову в ложбинке между грудей, посмотрел наверх. В ее глазах сверкали слезы, губы были полуоткрыты, она дрожала в моих объятиях.

— Рут!

Она смотрела мне в лицо. В уголках глаз, как алмазы, сверкали слезинки. В них горели любовь и страсть, понимание и сочувствие. Она едва заметно покачала головой.

— Нет, дорогой, — прошептала Рут. — Так ничего не получится.

Я прижался губами к ее нежной гладкой коже.

— Я хочу тебя. Рут.

— И я хочу тебя, — просто ответила она, — но не так, как сейчас. Я хочу тебя навсегда, а не на минуту. — Она подняла мое лицо и прижалась губами к моим губам. После поцелуя Рут вопросительно посмотрела на меня. — Понимаешь, дорогой?

Я посмотрел на нее и встал. Мои руки машинально полезли в карман за сигаретой. Я все понимал.

Я должен был играть по ее правилам, или вообще не играть.

 

Глава 13

Пока я закуривал. Рут не сводила взгляда с моего лица. Похоже, она прочитала мои мысли и медленно подошла ко мне.

— Не понимаешь? — мягко спросила она.

— Нет, — горько покачал я головой. — Не вижу разницы, если ты любишь меня по-настоящему. Неужели для нас обоих было бы лучше, если бы я чистил улицы?

Ее глаза затуманились, и в них появилась печаль.

— Дело не в том, кто ты, Фрэнки, а в том, что ты делаешь. Тебе сейчас приходится совершать плохие и грязные поступки, приходится быть безжалостным. Нельзя днем творить плохие дела, а ночью становиться хорошим.

Постепенно эти два "я" сольются, и ты станешь таким же, как твое дело.

Я хотел сказать, что она не права, но в дверь постучали. Вернулся Мартин. Он взглянул на Рут, потом на меня. Кэбелл ничего не спросил, он все увидел на наших лицах. Мартин не стал больше давать советы, он знал, когда надо говорить, а когда молчать. Через несколько минут они ушли, и я остался один.

Я думал о словах Рут, о ее любви. Она должна понимать, что нельзя просто так взять и отказаться от хорошей работы. Это не то же самое, что отложить в сторону книгу. Очень много зависит от работы. Я слишком много вкалывал, чтобы добиться всего этого и не собирался отказываться от нее из-за женщины, даже из-за Рут Кэбелл!

Настроение испортилось, как будто и не было весны за окном.

Следующие пара месяцев выдались удивительно удачными. Ребята вели себя осторожно, Феннелли затаился. Бизнес процветал, и я откладывал деньги, как мог. Я не обманывал себя. Такое положение дел не продлится долго, и я собирался скопить, пока есть возможность, как можно больше.

В конце мая все началось, но не так, как я ожидал. День получился суматошный, и я здорово устал. Часа в четыре зазвонил внутренний телефон.

— Да? — спросил я мисс Уолш.

— Пришел мистер Московиц.

— Пусть войдет, — удивленно проговорил я. Московиц вошел, как всегда, шаркая ногами. Я встал и улыбнулся. Мы пожали друг другу руки и сели.

— Что-нибудь случилось, Мойша?

Он сразу перешел к делу. Его прямота мне нравилась. Московиц был одним из могикан, для которых слово являлось законом. Он никогда не врал.

— Фрэнки, я хочу выйти из игры.

Я несколько секунд изумленно смотрел на него, потом не спеша закурил и поинтересовался:

— Почему?

— Не из-за страха, — слегка смущенно ответил он. — Только... — Мойша замолчал на мгновение, потом продолжил: — Я уже слишком стар для таких дел и сильно устаю. Я бы хотел куда-нибудь уехать с женой, чтобы дожить свой век спокойно.

Я смотрел на него и не знал, что ему ответить. Сейчас никому нельзя выходить из игры. Если я отпущу Московица, остальные подумают, что я стал тряпкой! Но, с другой стороны, он имел право делать, что хотел, и я не сомневался, что Мойша будет жить тихо и держать язык за зубами. Я молча подвинул ему коробку с сигарами.

Московиц закурил и вопросительно посмотрел на меня. Мы просидели молча несколько минут, потом я сказал:

— Ты же знаешь, что скажут ребята?

Московиц кивнул.

— Они испугаются, что ты начнешь болтать.

Он мягко, почти по-отечески, махнул рукой.

— Ты же меня знаешь, Фрэнки. Моисей Московиц за всю свою жизнь не заложил ни одного человека, и он не собирается стучать на старости.

— Сколько тебе, Мойша?

— Шестьдесят два.

Я и не знал, что он такой старый. Мы опять замолчали, и я повернулся на стуле к окну.

— А как быть с твоей территорией?

— Пусть ребята забирают ее.

— А доля в фонде?

— Если нужно, можете забрать и ее. — Мойша был готов даже на взятку, лишь бы вырваться. Я быстро подсчитал в уме. Его доля составляла сто штук.

— Куда собираешься поехать? — Я знал, что у него небольшое поместье в Калифорнии, и мне стало интересно, скажет он о нем или кет.

— У меня ферма в Калифорнии. Моя жена давно мечтала о тихой и спокойной жизни.

Я развернулся и посмотрел на него.

— Когда хочешь уехать?

— Когда скажешь, тогда и поеду.

Я опять задумался.

— Фрэнк, деньги, которые нельзя тратить, никому не нужны. У меня много денег, но я не могу их все потратить. Все время одни хлопоты, проблемы, тревоги. Я хочу отдохнуть на старости лет.

Я принял решение. Мойша имел право на отдых в шестьдесят два года, и он отдохнет.

— О'кей, можешь уезжать, Мойша.

Я готов был поклясться, что в его глазах блеснула слеза, но он сдержался. Только в голосе послышалось счастье.

— Спасибо.

— Можешь ехать в конце недели. Никому не говори ни слова. Я хочу, чтобы ребята обо всем узнали от меня. Не беспокойся, я все им расскажу после твоего отъезда.

Я набрал номер Максона, который замещал Джо Прайса.

— Как фонд?

— Миллион сто десять тысяч, мистер Кейн.

— Выпишите чек на сто десять тысяч Моисею Московицу и побыстрее принесите его мне.

— Если тебе нужны деньги, Фрэнк, я могу подождать. — Глаза Мойши продолжали сиять.

— Ты всегда вовремя платил свою долю и имеешь право забрать ее.

Мак принес чек. Я расписался и передал его Мойше. Он спрятал чек в карман и поблагодарил. Перед тем, как он ушел, я дал ему один совет.

— Мойша, никому не рассказывай об отъезде. Оставь квартиру со всеми вещами. Не пытайся ничего продать. С собой возьми только самое необходимое, пару чемоданов, будто собираетесь в горы на выходные. Я хочу, чтобы ты исчез, как можно незаметнее.

Я пожал ему руку и проводил до двери. Он в последний раз оглядел кабинет.

— Фрэнки, мой мальчик, послушай старика. Бросай ты это дело, пока не поздно. Ты хороший и умный парень. Я прожил намного больше тебя, и я знаю жизнь. Немногие из нас имеют шанс выйти из игры, когда хотят. Обычно мы уходим в молодости... внезапно...

И чем дольше мы остаемся в бизнесе, тем труднее завязать. Мы становимся жадными, и в конце концов заканчиваем, получив пулю. Если бы на твоем месте был кто-нибудь другой, я бы не смог выйти из игры. Не позволяй никому помешать тебе завязать.

— Не беспокойся обо мне, Мойша, — рассмеялся я. — Запомни, что я тебе сказал.

— Хорошо, Фрэнк, — пообещал он и вышел из кабинета.

Я сел за стол. Нелегко будет убедить остальных в том, что я поступил правильно. Ну и черт с ними!

Любой человек имеет право на отдых в шестьдесят с лишним лет.

 

Глава 14

Через пару дней в контору заехал Силк Феннелли. Он уселся и сразу перешел к делу.

— Ходят слухи, что Московиц собирает бабки.

— Я слышал, — равнодушно кивнул я.

— Поговаривают, Фрэнки, что ты разрешил ему завязать.

— Вы все работаете с моего разрешения.

— Ребятам это не нравится, Фрэнк, — прямо заявил он. — Они говорят, что ты начинаешь допускать ошибки.

— А ты что скажешь, Силк?

Уж он-то должен знать. Он дважды пытался избавиться от меня. Феннелли промолчал.

Несколько минут мы сидели молча. Я переложил на столе бумаги, потом взглянул на него.

— Если ты больше мне ничего не хочешь сказать, Силк, можешь идти. — Я даже не подсластил пилюлю и не стал врать, что занят.

Он встал и перегнулся через стол.

— Мне кажется, ты должен знать, о чем говорят ребята. Если это окажется правдой, они разозлятся.

— Я знаю, что они говорят, Силк. Я знаю это намного раньше тебя. Я также прекрасно знаю, кто распускает эти слухи, и на твоем месте я бы поплотнее закрыл варежку, а то в одно прекрасное утро проснешься и увидишь, что тебе ее зашили... нитками.

На какую-то долю секунды он потерял самообладание. В глазах сверкнула ненависть, но тут же погасла. Он понимал, что эмоции сейчас могут ему дорого обойтись. Его веки опустились, и он взял себя в руки. Весело помахав на прощание, направился к двери.

— О'кей, приятель, я тебя предупредил.

После его ухода я попросил соединить меня с Московицем. В клубе его не оказалось; и я попросил секретаршу позвонить домой.

— Алло? — произнес женский голос с легким еврейским акцентом.

— Мистер Московиц дома?

— Нет.

— Это Фрэнсис Кейн, — представился я. — Не знаете, где я могу его найти?

— Не знаю, мистер Кейн. Я уже начинаю беспокоиться. Он не ночевал дома. Вчера после обеда сказал, что едет в город повидаться с ребятами, и до сих пор не вернулся.

Я задумался. Наверняка Силк взял Мойшу, иначе бы он не явился.

— Не беспокойтесь, — попытался успокоить я жену Московица. — Наверное какое-нибудь срочное дело, и он не мог позвонить. Я найду его и передам, чтобы он вам позвонил.

— Спасибо, мистер Кейн.

— Не стоит. До свидания. — Я положил трубку и повернулся к окну.

Стоял прекрасный ясный день, и на противоположном берегу Гудзона можно было даже разглядеть машины.

Вот черт, опять Силк меня провел! Только теперь выпутаться будет сложнее. Если они уберут Московица, мое влияние сразу исчезнет, и Феннелли прекрасно понимал это.

Зазвонил телефон, и я повернулся к столу.

— Мистер Прайс, — сообщила мисс Уолш.

— Соедините.

— Привет, Фрэнк!

— Привет! Как ты там?

— Все о'кей!

— Как дела?

— Эта фабрика по производству джук-боксов — золотая жила. Представитель правительства и двое военных только что закончили проверку и хотят, чтобы мы взяли правительственный контракт на радиооборудование для армии.

— Это будет стоить дорого, — осторожно заметил я.

— Ничего подобного. Всю программу будет финансировать правительство. Это часть программы национальной обороны. Они дают бабки, мы выполняем заказ и хорошо на этом зарабатываем.

У меня голова была занята другим. Не хватало еще беспокоиться о такой ерунде!

— Послушай, Джо, у меня здесь уйма дел. Поступай, как считаешь нужным. Все обсудим позже.

— По-моему, дело стоящее, Фрэнк. Надвигается война. Если мы возьмем этот контракт, мы всех здорово обгоним.

— О'кей, бери его! — Я положил трубку. Плевать я хотел на надвигающуюся войну, когда у меня тут у самого идет война!

Я вызвал мисс Уолш.

— Меня ни для кого нет. Ясно?

Она кивнула и вышла.

Я сел на телефон выяснять, где они держат Московица. Необходимо забрать у него чек, если он еще жив. Вряд ли он получил по нему деньги в Нью-Йорке. Наверняка, чек еще у него.

К четырем часам я выяснил, что его держат в гараже на Двенадцатой авеню. В десять Феннелли собирался привезти туда кое-кого из ребят. Необходимо опередить его.

Я позвонил в гараж и попросил, чтобы прислали машину. Часов в шесть поужинал и поехал в Нью-Йорк. Нужно было убить время до половины девятого, и я импульсивно направился к Рут.

Она сама открыла дверь и замерла. Я тоже не мог вымолвить ни слова. На кончике языка вертелись банальности типа: «Где Мартин? Как дела?», но едва я взглянул на нее, сразу словно язык проглотил.

Она молча впустила меня. Как только Рут закрыла за мной дверь, я поцеловал ее.

— Здравствуй, Рут! — прошептал я.

— Зачем ты пришел?

— Увидеть тебя. — Только произнеся эти слова, я понял, как много она для меня значит.

Рут пошла в гостиную. Я бросил на стул пальто и шляпу и отправился за ней. Она достала из коробки сигарету и неторопливо закурила.

Я подошел к ней, забрал сигарету, погасил в пепельнице и обнял ее, но она оставалась безучастной.

— Здравствуй, Рут! — вновь поздоровался я и поцеловал ее.

Она погладила меня по щеке, голова опустилась на мое плечо.

— Фрэнк... — прошептала она.

— Подумай, дорогая. Мы не можем...

Ее губы заставили меня замолчать. Я крепко обнял ее и почувствовал, как бьется ее сердце. Она поцеловала меня в губы.

— Нет, мой милый, — прошептала Рут, прижимаясь губами к моим губам.

Я подвел ее к дивану, и мы опять поцеловались. Я чувствовал, как она возбуждается. В ее поцелуе появилось горячее обещание. Комната начала вращаться. Внезапно девушка расплакалась, уткнулась лицом мне в плечо. Ее голос дрожал от рыданий.

— Фрэнк, Фрэнк, ты должен остановиться! Мы уже говорили об этом.

Комната перестала вращаться. Я встал и дрожащими руками достал сигарету, потом взглянул на Рут. Она смотрела на меня снизу вверх широко раскрытыми и наполненными слезами глазами. Я сел и обнял ее. Сейчас я полностью взял себя в руки.

— Рут, ты выйдешь за меня замуж... сегодня вечером? — Я даже не узнал своего голоса, столько в нем слышалось незнакомой мольбы и тоски.

Рут ответила не сразу. Несколько минут она боролась с рыданиями, потом сказала:

— Я так хочу этого, дорогой.

— Ты выйдешь за меня замуж? — повторил я.

— Я не могу. — Она заглянула на самое дно моей души.

— Ты только что сказала... — прервал ее я.

— Фрэнки, я хочу тебя навсегда!

Я посмотрел на нее. В темноте ее лицо казалось белой камеей. Я взял ее щеки ладонями и прижался к лицу. Ее кожа была теплой, гладкой, мягкой.

Я пообещал... пообещал впервые в жизни.

— Я люблю тебя, — слегка дрожащим голосом произнес я. — Тебе не придется ждать долго. В июне ты станешь невестой.

— Ты не обманешь меня, Фрэнк? — Ее глаза вопросительно смотрели на меня.

— Нет, бэби.

Она на секунду закрыла глаза, но губы продолжали молча шевелиться. Затем глаза раскрылись.

— Я никак не могу в это поверить.

— Можешь поверить, бэби! — Я поцеловал Рут.

Я ушел от нее ровно в половине девятого.

 

Глава 15

Я оставил машину в паре кварталов от гаража и отправился дальше пешком. Этот район я хорошо знал, я вырос по соседству. Здесь пятнадцать лет назад собирал ставки на скачки для Кеуфа, здесь бегал и играл с друзьями. Ночью этот район превращался в пустыню.

Гараж тянулся на полквартала к реке, и на четверть — к авеню. В нем были большие центральные подъездные ворота и еще боковой вход.

Я сунул руки в карманы. Правая коснулась пистолета, который положил в карман перед выходом из кабинета, а левая — маленького карманного фонарика, который захватил из машины. Проходя мимо гаража, я понял, что там никого нет. Я вошел в переулок, в котором было так темно, что я не мог ничего видеть даже в футе от себя, но фонарик достать побоялся. Идти старался, как можно тише, но казалось, что шаги звучат очень громко. Сердце тревожно колотилось, из груди вырывалось хриплее дыхание, лоб покрылся испариной, хотя было не жарко.

Я нащупал рукой дверь, но она оказалась запертой. Дотронулся до деревянного забора и поднял руку, но верха не достал. Потом двинулся дальше, держась рукой за гладкую стену. Примерно на полпути вновь наткнулся на запертую дверь. Сейчас глаза немного привыкли к темноте, и я стал кое-что различать.

Я заглянул в замочную скважину. У меня в связке нашелся подходящий ключ. Я вставил его в скважину и повернул. Замок открылся.

Я вошел в темноту и запер дверь. Затем достал фонарик и включил его, направив вниз, чтобы свет не увидели с улицы, если здесь есть окна. В дальнем углу находилась дверь. Я вышел на загрузочную платформу рядом с железнодорожной веткой, на которой стояли два вагона.

Ветка шла за гаражом с другой стороны ограды, и вагоны стояли у самого забора. Я взобрался на крышу вагона и очутился выше забора.

Гараж имел два окна, выкрашенные черной краской, через которые пробивался свет. Я спрыгнул с вагона на территорию гаража и направился к дверям. Прошел мимо кучи огромных канистр и попробовал дверь. Она открылась.

Внутри было темно, свет горел где-то слева. Я тихо пошел налево. Обойдя несколько больших трейлеров, увидел, что свет горит в маленькой комнате в углу гаража.

За столом трое мужчин играли в карты. Один из них был Мойша, двое других сидели спиной, и я не узнал их. Если пойти через открытое пространство между трейлерами и комнатушкой, они могут услышать шаги или Мойша невольно жестом выдаст меня.

Я прижался к стене и осторожно направился к конторе. Теперь открытое пространство сократилось всего до нескольких футов. Это был мой единственный шанс, и я должен был рискнуть.

Московиц увидел меня первым, но не моргнул даже глазом. Он бросил на стол три карты и сказал:

— Беру три.

— Ну и везет же некоторым! — заскулил один из игроков. — Постоянно выигрывает. Я уже почти все спустил.

— Что ты ноешь? — проворчал второй. — Там, куда он отправится, бабки не нужны. Мы все заберем назад.

— Точно, Фликс! — рассмеялся первый. — Я об этом и не подумал.

Мойша взял три карты и посмотрел в них. Я уже подобрался к самой двери.

— Я доиграю за тебя, Мойша — негромко проговорил я, засунув руки в карманы.

Мойша посмотрел на меня и улыбнулся. Двое других игроков мгновенно повернулись. Я сразу узнал Фликса, который пытайся подставить меня в «Дофине». Его рука метнулась к пистолету, лежащему на столе, но Московиц опередил его.

Я пристально посмотрел на бандита. Потом вытащил из кармана пустые руки.

— Дай ему пушку, Мойша, — мягко велел я. — Он думает, что он крутняк!

Мойша уставился на меня, как на сумасшедшего, потом пожал плечами и протянул пистолет застывшему Фликсу.

— Бери, Фликс, — негромко посоветовал я. — Неужели ты такой скромный?

Он с трудом отвел взгляд от моего лица и убрал руки от пистолета. Я подошел к нему и нагнулся.

— Так, что, мальчик, не такой уж ты и крутой без пушки?

Он не ответил.

Я схватил его за лацканы пиджака и рывком поднял на ноги. Он стоял передо мной, слегка согнувшись. Я ударил его коленом в пах, и он согнулся еще сильнее. Затем ударил по физиономии. Когда Фликс упал на пол, я пнул его в бок, и он замер.

— Посади его на стул, — приказал я его напарнику. Тот смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Лицо побелело, казалось, он не может сдвинуться с места.

— Ты что, плохо слышишь? — внезапно рявкнул я.

Он вскочил на ноги и нагнулся над Фликсом. Усадив его, повернулся ко мне. Фликс привалился к столу. Он не вырубился, но не мог двигаться.

— Сначала я подумал, что это твоих рук дело, Фрэнки, — сказал Мойша.

— Я знаю, что ты подумал, но я ведь дал тебе слово.

— Сейчас я думаю иначе, — закончил он.

— О'кей, Мойша, теперь уже все равно, что ты думаешь. Отправляйся домой. Твоя жена очень беспокоится. Немедленно уезжайте из Нью-Йорка.

Я сел за стол.

— Что ты собираешься делать? — спросил Московиц.

Доиграть за тебя. — Я взял карты. — Неплохо. Пиковый стрейт-флэш.

 

Глава 16

Я наблюдал, как Мойша Московиц идет к выходу. У двери он остановился и махнул мне рукой на прощание. Потом вышел из гаража.

Я посмотрел на бандитов. Фликс начал проявлять интерес к жизни и поднял голову.

— Сколько ты работаешь на Феннелли? — спросил я его.

— Не знаю такого.

— Тогда кто тебе велел взять Московица?

— Один тип дал мне на улице пять косых и показал на старика.

— Не вешай мне лапшу на уши, — нахмурился я. — Такой волк, как ты, никогда не возьмет заказ от незнакомого человека.

Он не ответил.

— Кто тебя тогда вытащил?

— Мой адвокат.

Мы молча смотрели друг на друга. Я видел, что он хочет что-то сказать, но не решается. Мне оставалось только ждать, долго молчать Фликс не сможет. Он сдался раньше, чем я думал.

Неожиданно в его глазах мелькнула ненависть.

— Почему ты грохнул мою сестру?

Я улыбнулся и заметил, что ему не очень понравилась моя улыбка.

— Я не трогал ее. Я даже не знал, что она твоя сестра. Если она была твоей сестрой, зачем ты втянул ее в это дерьмо?

Он не ответил.

— Я не убивал твою сестру, но я знаю, кто это сделал. Может, обменяемся информацией?

Он задумался.

— Может, и обменяемся, — наконец ответил Фликс.

Я наклонился вперед и предложил:

— Ну давай, выкладывай!

Фликс открыл рот, но в этот момент скрипнула входная дверь, и он прислушался, наклонив голову набок. Я тоже прислушался. Раздались голоса нескольких человек. Я вошел в тень и вытащил из кармана пистолет, придавший мне уверенность. Потом поднес палец к губам. Голоса приближались. Это были Феннелли, Риордан и Тейлор. Им оставалось собрать еще несколько ребят, и у них был бы кворум. Разговаривая, они вошли в комнату.

Фликс повернулся к ним, а второй продолжал сидеть спиной к двери. Он так перепугался, что не знал, как себя вести.

Я стоял в тени, поэтому Феннелли не заметил меня.

— Где Мойша? — спросил Силк.

Я вышел на свет с пистолетом в руке.

— Мойше пришлось срочно уехать, — спокойно объяснил я. — Я вместо него.

Силк даже не моргнул глазом.

— Фрэнк, рад тебя видеть. Я после обеда все время звонил тебе, но не мог найти. Мойша хотел смыться.

Я улыбнулся. Вся история начала казаться мне забавная.

— И ты сам решил остановить его? — холодно поинтересовался я.

— Да.

— И взял пару парней, чтобы присматривать за ним, когда не дозвонился до меня?

— Точно, Фрэнк.

Ну и шутник! Он держал Мойшу со вчерашнего дня, а мы разговаривали сегодня утром. Если бы Силк захотел все рассказать, времени у него было предостаточно. Я молчал.

Феннелли начал незаметно двигаться. Его глаза блуждали по комнате, но я продолжал не сводить с него взгляда.

И тут я сделал то, что хотел сделать все последние недели — ударил его по физиономии пистолетом. Силк рухнул на пол.

Я подождал, пока он достанет пушку, потом выбил ее ногой. Он смотрел на меня снизу вверх, на белом лице застыла боль. Не обращая на него внимания, я поднял револьвер и сунул в карман.

Затем сел за стол и посмотрел на Тейлора и Риордана.

— Что скажете?

— Мы ничего не знаем, Фрэнк, — ответил Тейлор. — Силк просто сказал, что хочет нам кое-что показать.

Я внимательно посмотрел на них. Похоже, что они говорили правду.

— Садитесь. — Я махнул пистолетом. — Нам нужно кое-что обсудить.

Они сели. Я посмотрел на Силка, который сидел на полу.

— Ты тоже!

Он встал с пола и опустился на стул. Фликс зашел сзади.

— Фликс что-то хотел мне рассказать, когда вы пришли.

Фликс молчал.

— Я же тебе сказал, что знаю, кто убрал твою сестру. Только один человек, кроме нас с тобой, знал, что случилось той ночью. Это Феннелли. Я отправился к нему домой и все рассказал. Он пообещал выяснить, кто это сделал. — Я замолчал на несколько секунд. — Продолжать?

Фликс яростно посмотрел на меня. Его глаза горели желтым огнем. Он неожиданно схватил Феннелли за шею и начал душить.

Феннелли слабо сопротивлялся. Лицо Силка покраснело, затем начало синеть. Я спокойно наблюдал.

Фликс зашел слишком далеко. Я хотел, чтобы он не убивал Феннелли, а только немного проучил.

— О'кей, Фликс, достаточно! — Парень продолжал душить Феннелли, и я навел пистолет в лицо бандита. — Я сказал хватит, Фликс, — спокойно проговорил я.

Он отпустил Силка и напряженно замер. Феннелли привалился к столу и потерял сознание.

— Дай ему воды, — велел я Тейлору.

Тейлор набрал воды в бумажный стаканчик и глупо уставился на меня. Я ухмыльнулся, достал из холодильника бутылку воды и вылил половину на Силка.

Тот сразу пришел в себя и тихо захрипел. Он весь вымок и сейчас сидел, откинувшись на спинку стула. Я поставил бутылку на пол и спокойно сказал:

— Я хочу, чтоб вы, ребята, внимательно выслушали меня. Я разрешил Мойше выйти из игры. Когда доживете до его возраста, а вы доживете, если будете меня слушаться, тоже выйдете на пенсию, если захотите. Это награда за долгую работу. Но не забывайте, кто босс. — Я пристально посмотрел на притихших Тейлора и Риордана. — А теперь убирайтесь отсюда и прихватите с собой Силка. Отвезите его к доктору. Я не хочу, чтобы он простудился.

Напарник Фликса выскочил первым. Остальные последовали за ним, но Фликс остался.

— Что тебе нужно? — спросил я у него.

Он неожиданно улыбнулся. В улыбке не было теплоты, но было уважение.

— А ты крутой парень, — похвалил он.

— Крутых парней хоть пруд пруди.

— Но не таких, как ты.

Я удивленно взглянул на него. Он что-то хотел... Я молчал. Если что-то нужно, пусть говорит.

— Мне необходим шанс, — сказал Фликс. Я бросил ему его пистолет. Он поймал его и спрятал в карман. Я лихорадочно размышлял. Может, действительно наступило время найти этому парню лучшее применение? Ведь предстояло столько дел!

— Мне нужен парень, который не станет открывать варежку на каждом углу, и будет делать, что я ему скажу, — медленно сообщил я.

— Я трудяга, наркотиками не балуюсь, делаю, что говорят! Это мое правило!

Я улыбнулся. Теперь Силку придется подумать, прежде чем решиться убрать меня.

— Считай, что ты получил работу.

Так за две сотни в неделю я нашел себе телохранителя.

 

Глава 17

На следующее утро я позвонил Джо Прайсу.

— Джо, вчера я был очень занят, когда ты звонил. Расскажи-ка все сначала.

Он повторил рассказ. По-моему, все в порядке, придраться не к чему!

— Тебе нужно там задержаться? — спросил я.

— Да. Что-нибудь случилось?

— Нет, но я хочу поручить тебе одно очень важное дело. Твое присутствие здесь необходимо.

— Приеду в воскресенье. — Молодец! Никогда не задавал лишних вопросов.

— Приезжай сразу ко мне в гостиницу. — Я положил трубку и нажал кнопку связи с секретаршей. — Пусть войдет Пауэлл.

Вошел Фликс. Он в первый раз очутился в такой роскошной конторе. Парень огляделся по сторонам, и я заметил, что кабинет произвел на него впечатление. Я велел ему садиться.

— Как самочувствие? — улыбнулся я.

Его лицо немного распухло, но он тоже улыбнулся.

— Неплохо.

Фликс спокойно выслушал то, что от него требовалось. С сегодняшнего дня, любой посетитель, прежде чем попасть ко мне, должен был повидать его, будь то в конторе или в гостинице. Я договорился с администрацией отеля, чтобы ему дали номер рядом с моим, и посылали всех гостей сначала к нему. В конторе он должен сидеть в приемной вместе с мисс Уолш.

Закончив, я спросил, есть ли у него вопросы. Вопросов не оказалось, и я отослал его. Затем откинулся на спинку стула и задумался. Насколько я знал Феннелли, он должен попытаться сразу убрать меня, но теперь будет действовать наверняка. Я могу остаться в живых, только все время опережая его. Есть еще один вариант — убрать Силка. Но убивать его я не хотел, у меня были для него другие планы. Я набрал по личному телефону номер Рут.

— Алло?

— Здравствуй, дорогая. Я должен был тебе позвонить, — торопливо проговорил я. — Хотелось услышать твой голос.

— Я тоже хотела поговорить с тобой, — рассмеялась Рут. — Повтори, что ты сказал вчера вечером. До сих пор не могу поверить, что ты говорил серьезно.

— Серьезно, бэби. Я люблю тебя. Ты получила цветы? Утром я послал ей букет орхидей.

— Да. Они очаровательны!

Через минуту мы распрощались. Настроение у меня сразу поднялось, и я взялся за работу.

Вечером поехал к Рут. Фликс, наверное, замерз в машине, дожидаясь меня до двух ночи, но не проронил ни слова.

В воскресенье в одиннадцать утра приехал Джо Прайс. При виде Фликса он удивленно взглянул на меня. Я отпустил Пауэлла и все рассказал. Джо изумленно присвистнул.

— Теперь я понимаю, что тебе тогда действительно было не до разговоров. Что я должен сделать?

— Я хочу выйти из игры, — напрямик заявил я. — Спокойствие скоро закончится, и у меня другие планы на будущее. Сможешь просмотреть все книги и сделать так, чтобы мое имя осталось только на двери?

После недолгих раздумий, он кивнул.

— Сколько на это уйдет времени?

— Несколько недель кропотливой работы, — ответил Прайс. — Но для правдоподобия необходимо использовать чье-нибудь имя.

— Я все продумал. Проставь везде Феннелли.

— Не понимаю, — удивился он. — При чем тут Феннелли? Я думал, он старается убрать тебя.

— До сих пор мечтает об этом, — улыбнулся он. — Но ему нужна фирма, хотя, может, он еще и не знает об этом.

— О'кей. Я ничего не понимаю, но все сделаю. Когда начинать?

— Сейчас.

Я отвез Джо в контору, затем поехал к Рут и предложил ей съездить за город.

Она кивнула. Интересно, что бы она сказала, если бы увидела Фликса? Пришлось бы все долго объяснять.

Мы пообедали в Биэр Маунтин, славно погуляли и не спеша вернулись в Нью-Йорк. Отлично отдохнули!

Десятого июня Джо Прайс зашел ко мне в кабинет, довольно потирая руки.

— Ну как дела?

— Все закончил, — улыбнулся он.

— Отлично. Теперь садись на самолет и лети на фабрику. Я хочу, чтобы ты там купил мне дом и обставил его к началу следующего месяца. Я собираюсь уехать из Нью-Йорка.

— Черт побери, Фрэнк, такое дело потребует больше времени, чем подчистка бухгалтерских книг.

— Найми лучшего дизайнера. Дом не должен быть слишком большим, шести комнат вполне хватит. Плати любые деньги. Начни все работы и послезавтра утром возвращайся. Ты мне понадобишься.

— О'кей, Фрэнк. — Он направился к двери. — Неужели ты не хочешь посмотреть на книги, прежде чем я улечу? Я вышел из-за стола и подошел к нему.

— Разве это необходимо? Чем меньше сейчас я буду об этом знать, тем будет лучше. К тому же я ни черта не разбираюсь в бухгалтерии и, если ты говоришь, что все в порядке, значит, так оно и есть!

— Я сделал, что ты хотел.

— Ну и отлично, — улыбнулся я. — Нет... в путь, приятель! Нельзя терять ни минуты. У нас много дел.

Он улыбнулся и вышел из кабинета, а я позвонил Джерри Коуэну.

 

Глава 18

Переговорив с двумя секретаршами, я наконец прорвался к Джерри.

— Джерри, это Фрэнк Кейн. Ты после обеда свободен? Я хотел бы поговорить.

— Приезжай, — ответил он.

— Я не могу приехать к тебе. Разговор очень важный, и я хочу поговорить с глазу на глаз.

— Где встретимся?

— Буду ждать в четыре на мосту Джорджа Вашингтона со стороны Джерси. Разговор будет долгим, поэтому заодно и пообедаем.

— О'кей, в четыре часа, — согласился он после небольшой паузы.

Я приехал на место встречи за несколько минут до четырех. Ровно в четыре появился Джерри на синем «бьюике». Он остановился, огляделся по сторонам, но не заметил меня. Я нажал на звуковой сигнал, чтобы привлечь его внимание.

Он увидел меня, помахал рукой и улыбнулся. Я приглашающе махнул рукой и поехал, поглядывая время от времени в зеркало заднего видения, чтобы быть уверенным, что он едет за мной.

Проехал милю по шоссе, свернул на узкую дорогу, ведущую в Тинек, и остановился рядом с парковочной стоянкой. Потом вышел из машины и подошел к нему. Мы обменялись рукопожатием.

— Как ты? — улыбнулся я.

— Прекрасно.

— А Джанет?

— Сейчас все в порядке, но потеря ребенка тяжелое испытание для любой женщины. Доктор сказал, что она больше не сможет иметь детей.

Я впервые слышал об этом.

— Прости, я не знал.

— Ничего, все уже прошло. Что случилось?

Я улыбнулся. Джерри торопился, но ему придется подождать. Я буду говорить, когда наступит время.

— Пересаживайся ко мне, — предложил я. — Поедем пообедаем и поговорим.

Часом позже мы сидели в маленьком ресторанчике гостиницы на Девятом шоссе. Перед нами стояли стаканы с коктейлями. Я закурил и посмотрел на Джерри.

— Наверное, удивляешься такой внезапной спешке.

Он молча кивнул.

— Очень хочешь взять меня?

— Это моя работа, — просто ответил Джерри.

Отлично! Я ждал от него именно этого ответа.

— Неужели тебе будет мало простого закрытия фирмы? Мой арест все равно не прекратит их деятельности. Я хочу предложить сделку. Ты сможешь разгромить всю организацию, но только после моего ухода. Я даже выдам тебе козла отпущения.

Он медленно поднес к губам стакан.

— Для чего тебе это нужно? Ты же знаешь, что у меня против тебя ничего нет... пока.

Я решил играть в открытую.

— Я собираюсь жениться, и моя будущая жена против моей нынешней работы.

— Только не рассказывай мне, что женщина способна сделать то, что не могут сделать ни город, ни штат, ни федеральное правительство, — рассмеялся Коуэн.

— Так оно и есть, — печально кивнул я.

— Ну и баба! — улыбнулся он, недоверчиво качая головой. — Я ее знаю?

— Это Рут Кэбелл, — спокойно сказал я и посмотрел ему прямо в глаза.

— Рут! — Джерри чуть не свалился со стула. — И давно это у вас?

— Давно! — улыбнулся я.

Официант принес закуску. Дождавшись, когда он отойдет, Джерри сказал:

— Я бы хотел что-нибудь сделать для тебя, а для Рут тем более, но не вижу, чем я могу помочь. Все равно я должен выполнять долг.

— В этом деле не все так просто. — Я наколол на вилку устрицу и помахал ею в воздухе. — Видишь ли, если ты возьмешь меня, ты одновременно подведешь и своего старика. Его фирма провела для меня несколько важных дел. Джерри положил вилку и пристально посмотрел на меня. Я видел, что он злится, хотя и старается держать себя в руках.

— Не верю.

— Хочешь верь, хочешь не верь, но это так!

— Отец никогда бы не взял у тебя дело.

— Я и не говорил, что он брал лично. Дела вела его фирма. По-моему, эти новости будут выглядеть не очень хорошо на первых страницах нью-йоркских газет. — Джерри задумался. Я решил подбросить в огонь еще несколько поленьев. — Послушай, Джерри, давай вести себя, как взрослые люди. Мы уже не дети, и это серьезное дело. Предположим, наступит время, когда ты соберешь достаточно улик, чтобы открыть против меня дело. Предположим, какой-нибудь репортер раскопает, что фирма твоего отца вела наши дела. Найдутся люди, которые скажут: «А не потому ли у прокурора так долго против Кейна ничего не было, что Кейн платил отцу Коуэна?»

Джерри вскочил из-за стола и крепко схватил меня за воротник.

— Если ты забрызгаешь грязью моего отца, я удавлю тебя голыми руками.

Я спокойно посмотрел на него и убрал его руки.

— Убийство карается законом здесь так же, как и в Нью-Йорке. — Он хотел что-то возразить, но я не дал ему открыть рот. — Послушай, Джерри, я не угрожаю твоему отцу. Я просто пытаюсь объяснить, что могут сказать или подумать люди. Уж я-то хорошо знаю, что такое сплетни. Обо мне столько всего говорили, но я не смог никого даже к суду привлечь за клевету. — Я улыбнулся. — Садись и ешь. После того, как ты услышишь мой план до конца, кто знает, может, ты и согласишься?

Коуэн вернулся на свое место и тяжело сел. Весь обед он промолчал. Ел Джерри мало, зато слушал внимательно. Когда мы вернулись на парковочную стоянку, он наконец согласился сделать, что я просил.

Я поставил ногу на подножку его машины и решил ему дать шанс хоть немного спасти лицо. Он сидел за рулем, угрюмо поджав губы.

— Во-первых, ты выполнишь порученное задание, Джерри, — серьезно проговорил я. — Ты прихлопнешь весь игорный бизнес в Нью-Йорке. Пусть и не по Хоклю, но ты выполнишь свой долг.

Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. Джерри так расстроился, что даже не уловил юмора.

— Пожалуй, ты прав, — вяло согласился он.

— Какое там «пожалуй»! — уверенно заявил я. — Ты прекрасно знаешь, что это действительно так. Кстати, на этот план меня навел наш давний разговор. Ты сам говорил, что во внимание принимаются только результаты.

Джерри завел мотор и хотел уже трогаться с места, когда внезапно повернулся и посмотрел на меня.

— Фрэнк.

— Да, Джерри?

— Ты совсем не изменился. Только не думай, что тебе вес время подобные шалости будут сходить с рук. Жизнь заставляет за все расплачиваться!

Я снял ногу с подножки его автомобиля и пожал плечами.

— Кто знает? — Он тронулся с места, и я пошел рядом. — Может, мне и повезет.

Джерри нажал на газ. Я медленно подошел к своей машине. Сев за руль, улыбнулся. Может, мне повезет, сказал я, но одного везения мало, нужна и сообразительность.

 

Глава 19

На следующее утро часов в одиннадцать позвонил Алекс Карсон. Впервые за последние несколько недель он говорил нормальным голосом.

— Фрэнк, сегодня утром Ассоциация закрыла дело. Все шло по плану, который мы разработали с Джерри Коуэном.

— Чудесно! Приезжай, это надо отметить!

Я вызвал Фликса и послал за Силком Феннелли. Я знал, что одного моего приглашения окажется недостаточно. Алекс примчался через полчаса. Я встал и пожал ему руку.

— Поздравляю! Я не сомневался, что ты выкрутишься.

— Они заставили меня понервничать. До сих пор никак не пойму, почему прекращено дело.

— Сядь, и я тебе расскажу, почему.

Мы сели, и я все рассказал Карсону. Когда закончил, он изумленно присвистнул.

— Думаешь, тебе это сойдет с рук, Фрэнк?

— С твоей помощью сойдет.

— Можешь на меня положиться!

— Отлично! Не уезжай. Я хочу, чтобы ты присутствовал при моем разговоре с Силком.

Фликс привез Феннелли около трех. Силк подошел к столу и бросил шляпу.

— Мог бы и не посылать за мной этого костолома, Фрэнк, — спокойно сказал он. Ему даже удалось говорить слегка обиженным тоном. — Мог бы просто позвонить.

— Ты же знаешь, как я тебя уважаю, Силк, — улыбнулся я. — Я хотел оказать тебе такие же почести, какие ты оказал когда-то мне.

Он проигнорировал шутку и сразу перешел к делу.

— Что тебе нужно?

Я несколько секунд молча смотрел на него. Наступил самый важный момент. Если он сейчас не клюнет, мне придется туго.

— Ты же знаешь идею, с которой я начинал свое дело. Все было направлено только на процветание игорного бизнеса. В последнее время, похоже, у тебя стали появляться другие мысли. Я вижу, ты хочешь отколоться. Для меня было бы проще убрать тебя, может, даже проще, чем посылать за тобой Фликса, но я так дела не делаю. У меня легальный бизнес, и мне неприятности ни к чему. Поэтому я решил выкупить твою долю.

— Что это значит? — Блеснули в улыбке белые зубы Феннелли.

— Это значит, что ты передашь мне территорию и выедешь из дела, — спокойно ответил я.

— И сколько же ты предлагаешь?

— Сто штук.

— Да это же только моя доля в фонде, — холодно проговорил Силк, наклоняясь через стол. — С одной территории я за год собираю четверть миллиона.

— Знаю.

— И фонд дает в год пару сотен штук.

— И это я знаю.

Он помолчал с минуту.

— А что, если я не продам?

Я выразительно пожал плечами. Пусть не торопится. Он сам придет к нужному ответу. Прошло несколько минут.

Лицо Силка оставалось невозмутимым, лишь пальцы нервно сжимались и разжимались.

— Я предлагаю тебе продать свою долю! — наконец предложил он.

Рыбка клюнула!

— Я не заинтересован в продаже, — равнодушно ответил я.

Он обошел стол и быстро подошел ко мне.

— Я говорю о настоящих бабках. Четверть миллиона.

— Я покупаю твою долю, — напомнил я, — а не продаю свою.

Силк вернулся на место и сел. Потом достал из кармана сигару и нервно закурил.

— Триста штук и процент от прибыли, предложил он.

— Странно, но ты меня заинтересовал. Какой процент?

— Ежемесячно половина доли.

— Надо подумать. Слишком уж прибыльное дельце, чтобы выходить из него.

Силк бросился убеждать меня. Он так долго ждал этого момента, но не знал, что получит.

— Фрэнк, это же предложение как раз для тебя. Ты сможешь перейти на легальный бизнес. Да ты сможешь жить, вообще не работая. Путешествия, женщины, все, что душе угодно.

Наступила моя очередь валять дурака.

— Что говорить, предложение выгодное. Но откуда мне знать, что ты заплатишь?

— Подписанные чеки завтра утром тебя устроят?

— О'кей, Силк, компания твоя! — сдался я после секундного раздумья.

Он встал и протянул руку.

— Ты не пожалеешь, малыш. Помнишь, что я тебе сказал в первый раз, когда ты пришел ко мне. Я пообещал, что ты заработаешь кучу бабок. Разве я не сдержал слово?

— Сдержал, — улыбнулся я. Мы скрепили сделку рукопожатием. На следующее утро в одиннадцать часов Силк вошел в кабинет. Мы с Карсоном уже ждали его.

— Чеки готовы? — поинтересовался я. Он кивнул и положил их на стол.

— Все, как ты просил: на имя Александра Карсона за оказанные услуги.

Все правильно. Я передал чеки Алексу. Он расписался и вернул их мне. Мисс Уолш принесла конверт, который я попросил держать наготове. Я спрятал чек в конверт и положил в карман пиджака. Мисс Уолш вышла.

— Это дело надо обмыть. — Я достал бутылку.

После того, как мы выпили, я попросил Алекса провести Силка по конторе, и они вышли.

Я позвонил Максону, и он принес чеки, которые я просил выписать. Фонд разделили на равные доли по состоянию на сегодняшнее число. Я подписал их и велел мисс Уолш разослать. Я заплатил всем, даже Силку. Потом спустился на своем лифте и отправился в гостиницу.

В номере меня ждал Джо Прайс. Я передал ему конверт с чеками Силка и сказал:

— Ты знаешь, что с ними делать.

Он кивнул и вышел из номера. Ну вот, и с этим кончено! В каждом банке, где у Феннелли были открыты счета, мы открыли свои на новую компанию. Я вернулся в контору.

Через час позвонил Джо.

— Все в порядке, Фрэнк.

Несколько секунд я колебался, потом набрал номер по личному телефону.

— Коуэн, — донеслось с того конца.

— Фрэнк. Можешь браться за дело!

Через несколько минут вернулись Алекс и довольно улыбающийся Силк.

— Отличная фирма, Фрэнк. Я знал, что она большая, но не догадывался, что настолько.

— Это неплохо, — улыбнулся я. — Как насчет того, чтобы еще раз выпить? Завтра я тебе все объясню.

Мы подошли к бару, и я наполнил три стакана.

— За удачу! — провозгласил я тост и выпил виски.

— За удачу! — повторил Карсон.

Силк выпил свое, улыбаясь. Теперь он стал смотреть на меня слегка свысока. Неожиданно Феннелли уселся на мой стул и задрал ноги на стол. Потом покровительственно махнул рукой.

— Садитесь.

Я улыбнулся про себя. Он еще не знал, каким горячим станет для него этот стул. Я сел напротив и посмотрел на улыбающегося Феннелли.

В этот момент дверь открылась. Я знал, кто это и поэтому даже не стал оглядываться.

 

Глава 20

— Что происходит, черт возьми? — закричал Силк Феннелли.

Я медленно повернулся. Фликс стоял в стороне под прицелом одного из детективов.

— Фрэнсис Кейн? — спросил меня второй. Я кивнул. — У меня ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь в заговоре и подкупе должностных лиц штата Нью-Йорк. У нас имеется ордер и на проверку бухгалтерских книг и документов «Фрэнсис Кейн Энтерпрайзиз».

— У вас есть предписание об эстрадиции? — вмешался Алекс Карсон.

Полицейский кивнул.

— Покажите, — потребовал Алекс. Он внимательно изучил бумагу, вернул фараону и сказал мне:

— Похоже, они все предусмотрели, Фрэнк. Тебе придется поехать с ними.

Я молча сделал шаг вперед. Детектив подошел к Феннелли.

— Джузеппе Феннелли?

* * *

Процесс закончился в последний день июня. В то утро Джерри взорвал в зале суда настоящую бомбу. Он прошел мимо скамьи обвиняемых с мрачным и бледным лицом, даже не глядя в нашу сторону.

— Джентльмены присяжные заседатели, — начал он. — Сегодня утром мы получили результаты тщательнейшей проверки документов и бухгалтерских книг «Фрэнсис Кейн Энтерпрайзиз». Проверку проводила комиссия из представителей штатов Нью-Йорк и Нью-Джерси и министерства финансов США. Я хочу, чтобы результаты этой проверки были приобщены к делу. Он поднял пачку бумаг. Несколько секунд молча смотрел на них, затем начал читать. Первые несколько строк описывали состав комиссии. Джерри Коуэн читал дальше: — Мы установили, что «Фрэнсис Кейн Энтерпрайзиз» была основана Фрэнсисом Кейном и действовала на законных основаниях. Мы установили, что финансировал компанию Джузеппе Феннелли, а мистер Кейн лишь выполнял его распоряжения.

Он покупал и продавал различные компании, акции и ценные бумаги. Пока мистер Кейн занимался законными делами, мистер Феннелли занимался за его спиной как бы бизнесом внутри бизнеса. Точнее, мистер Джузеппе Феннелли занимался игорным бизнесом под прикрытием «Фрэнсис Кейн Энтерпрайзиз».

Мы убеждены, что мистер Кейн и понятия не имел, что происходит за его спиной, и только недавно стал обо всем догадываться. Он немедленно предпринял шаги к закрытию компании и вернул вкладчикам, включая мистера Феннелли, их доли с письмами, в которых объяснил причины, побудившие его пойти на этот шаг. — Джерри подошел к своему столу и положил отчет. Затем вернулся к присяжным и вновь заговорил: — Джентльмены, в свете только что представленных мною документов я убежден, что мистера Кейна следует освободить за отсутствием состава преступления. Его поведение в процессе следствия лишний раз доказывает его невиновность. — Коуэн посмотрел на меня. Его лицо было бледным, в глазах было трудно что-либо прочитать. — Джентльмены присяжные заседатели, обвинение просит признать мистера Фрэнсиса Кейна невиновным...

Не успели слова слететь с губ Джерри, как в зале поднялся страшный шум. Силк схватил меня за воротник, а я попытался оттолкнуть его. Засверкали фотовспышки, и толпа хлынула вперед в предвкушении драки. Охрана оттащила от меня Феннелли. Я встал и исправил пиджак.

Судья громко постучал молотком, а секретарь несколько раз выкрикнул:

— Порядок! Порядок!

Но шум не стихал. Тогда судья приказал вывести всех из зала. Полиция быстро освободила помещение, и через пять минут в зале заседаний воцарилась тишина.

Еще через час суд удалился на совещание. Присяжные вернулись в полпятого. Мы с Силком встали.

Я посмотрел на Джерри, который угрюмо сидел за своим столом и не смотрел в мою сторону. Из зала вывели всех зрителей, за исключением репортеров. Неожиданно в горле у меня пересохло, и мелькнула мысль, а вдруг что-то пошло не по плану, а вдруг меня признают виновным?

На лбу начала биться жилка, кровь отхлынула от лица. Я разозлился на самого себя за трусость и попытался успокоиться, но руки немного дрожали.

Судья обвел взглядом присяжных.

— Джентльмены, вы пришли к решению?

— Да, Ваша Честь, — ответил старшина присяжных и откашлялся. — Присяжные нашли обвиняемого Джузеппе Феннелли виновным в предъявленном обвинении.

Силк внезапно опустился на стул с серым лицом. Секретарь поднес ему стакан воды, но он только отмахнулся. Я продолжал стоять. В висках стучала кровь, словно в них били молотком.

— Мы пришли к выводу, что мистер Фрэнсис Кейн... — Старшина присяжных сделал паузу для театрального эффекта... — невиновен!

Карсон радостно схватил меня за руку.

— Ты выиграл, Фрэнк, выиграл!

Я повернулся и взглянул на Феннелли, который с ненавистью смотрел на меня, сжав руки перед собой. Когда проходил мимо него, не обратил внимания, что рука Силка задела меня. Я вышел на улицу. Все время пока шел по проходу, мой затылок жег его полный ненависти взгляд.

— Куда ты? — спросил Карсон, догоняя меня.

Я посмотрел на солнце. Белый, ослепляющий диск обжег мои глаза и согрел изнутри. Я закрыл их руками.

— Хочу выпить, — слегка дрожащим голосом ответил я. — Мне просто необходимо выпить.

Я оставил Алекса на ступеньках здания суда и направился в бар за углом.

— Двойное виски! — сказал я бармену.

Он поставил передо мной стакан, который я мгновенно выпил. Потом повторил заказ. Несколько секунд смотрел на стакан, затем начал медленно подносить его к губам. Кто-то дотронулся до моего плеча.

Я медленно повернулся. Передо мной стоял невозмутимый Фликс.

— Вы выиграли?

— Да.

— Ас ним как? — Фликс показал пальцем на дверь.

— У него не вышло. — Я знал, кого он имеет в виду. Я выпил виски и заказал еще. — Хочешь выпить. Фликс?

Фликс тоже заказал скотч. В баре толпилось много народа, и нам пришлось стоять плечом к плечу. Парень поднял стакан.

— Сколько, по-твоему, ему дадут? — полюбопытствовал он.

— Лет десять... но срок можно будет скостить.

Фликс выпил виски и заметил:

— Он не простит тебе этого.

Я повернулся к нему. Только сейчас начала проходить эйфория победы.

— А ты откуда знаешь?

— А как же иначе? — пожал плечами Фликс.

Фликс прав! Тюрьма не остановит Силка Феннелли, он сможет дергать за веревочки и оттуда. Я полез в карман за деньгами, и моя рука наткнулась на листок бумаги.

«Тебе не уйти». И все, без подписи.

Я посмотрел на Фликса Пауэлла, который стоял с невозмутимым видом. Я заказал еще два виски.

— За твою сестру! — провозгласил я тост. Он быстро поднял стакан, и мы выпили; Я добавил: — За твои десять штук! — и допил содержимое стакана.

Бармен налил нам еще.

— Как будешь расплачиваться? — усмехнулся Фликс.

— Как всегда. Половина — задаток, вторая половина — по окончании дела.

Мы выпили. Я бросил пятидолларовую бумажку, и мы вышли из бара.

— Карсон передаст тебе деньги. Загляни к нему завтра. — Он кивнул. — Я остановил такси и сел в машину. — Пока, Фликс.

— Пока... крутой парень!

Я откинулся на спинку сиденья, и машина тронулась с места. Плохи дела! Когда-нибудь придется разбираться и с Фликсом. По крайней мере это будет позже. Из раздумий меня вырвал голос водителя:

— Я могу ездить хоть целый день, босс, но может вам все-таки куда-нибудь нужно?

 

Глава 21

Я вернулся в гостиницу переодеться. Затем вызвал свою машину и отправился в Нью-Йорк.

Переехав через мост, остановился у газетного киоска и купил «Ивнинг Джорнэл». На первой же странице в глаза бросился большой красный заголовок: «Кейн освобожден, Феннелли признан виновным». Под заголовком черная надпись поменьше «Джерри Коуэн разгромил игорный бизнес». Рядом фотография Джерри, выходящего из здания суда, и подпись: «Джером Коуэн, человек, который разгромил игорный бизнес Нью-Йорка». Джерри улыбался в объектив.

Я рассмеялся про себя. Сегодня у газет праздник! Дальше они, наверное, объявят, что он заслуживает кресла губернатора. Я выбросил газету в окно и поехал дальше.

Перед домом Рут остановился. В лифте работал тот же веселый паренек, который отвозил меня в первый раз. Он всю дорогу странно поглядывал на меня. Я вышел из лифта и позвонил.

Внутри раздались музыкальные трели. Мне показалось, что Рут шла к двери целую вечность. Мы замерли, глядя друг на друга, словно незнакомые лица.

— Рут, — проговорил я из коридора, боясь пошевелиться.

Внезапно она бросилась мне на грудь и зарыдала.

— Фрэнки! Фрэнки!..

Дверь закрылась, и мы очутились в полумраке прихожей. Ее голова лежала у меня на груди, рыдания сотрясали все тело. Я нежно гладил ее волосы.

— Рут, Рут! Все кончено. Не плачь, дорогая.

— Фрэнки, я думала ты не вернешься!

— Я же обещал. Рут.

Она посмотрела на меня блестящими глазами, и я поцеловал ее дрожащие губы.

— Дорогой, дорогой!..

— Я боялся, ты передумаешь, Рут! Я так боялся... Она прижалась губами к моим губам. Держась за руки, мы вошли в гостиную и сели на диван. Рут повернулась ко мне.

— Сегодня последний день июня. Фрэнки.

— Поэтому я и приехал, — прошептал я. — Я же говорил, что ты станешь в июне невестой. Поедем в Мэриден и поженимся.

Рут отодвинулась от меня в другой угол дивана, где на маленьком подносе лежали сигареты. Она взяла сигарету, и ее лицо стало спокойным. Я поднес спичку, и она, не мигая, посмотрела на меня.

Я ждал, когда она заговорит. Наконец после нескольких глубоких затяжек Рут сказала:

— Нет, Фрэнки, мы не поженимся.

Я тоже, закурил и спокойно спросил:

— Почему?

— Потому что ты не любишь меня. — Она остановила меня, подняв руку. — Не любишь! Все это часть твоего плана, как та сделка, которую ты заключил с Джерри. Для того, чтобы завершить переход от одной стадии жизни к другой, тебе не хватает только женитьбы — вот и все. Ты готов вырядиться в мантию респектабельности, и я должна придать костюму заключительные штрихи.

Ты так ничему и не научился. Ты не веришь в то, что делаешь, и делаешь это только потому, что влип, и приходится из двух зол выбирать меньшее. Джерри рассказал мне, что ты заставил его сделать, и я быстро все поняла. Ты должен уяснить — нельзя заключать сделки за счет других людей!

— Ты любишь меня? — прервал ее я по-прежнему спокойным голосом.

Рут побледнела.

— Люблю ли я тебя? Я тебя так сильно любила еще со школы, что не могла спать по ночам, а когда ты исчез, ты мне долго снился. Я так сильно любила тебя эти последние месяцы, так сильно хотела, чтобы ты взял меня, хотела выносить под сердцем твоего ребенка... — Ее голос дрогнул. — Поэтому я не пойду с тобой ни на какие сделки, Фрэнки, и не выйду за тебя замуж.

Я погасил сигарету в пепельнице и грубо схватил ее за плечи. Она молча смотрела мне в лицо.

— Дура! — закричал я. В висках стучала кровь. — Может, наша любовь и началась так, но неужели ты не понимаешь, что все это я сделал ради тебя, все выбросил из-за тебя? Неужели ты думаешь, что я не выпутался бы из этой переделки? У меня по всей стране десяток мест, откуда бы я мог спокойно действовать и где бы меня никто никогда не взял! Я не обязан был выходить из игры! Я завязал только из-за тебя. Если бы не моя любовь к тебе, я бы, как всегда, элементарно от всего отбился, и я бы разрушил карьеру Джерри.

Только из-за тебя я выбросил на ринг белое полотенце. Ты дала мне шанс. Может, я всегда в душе знал, что ты права, но все равно — все это я сделал только ради тебя!

Я не заключал с тобой никаких сделок. Я вывернул свою жизнь наизнанку ради тебя, я принес тебе все сокровища земли, я отказался от синицы в руках ради журавля в небе. И если ты по-прежнему считаешь, что я не люблю тебя, крошка, можешь катиться ко всем чертям!

Я отпустил ее плечи, и она упала на диван. Я направился к двери.

— Фрэнки! — тихо позвала она меня.

Я повернулся. Рут стояла около дивана.

— Фрэнки! — удивленно воскликнула она. — Ты плачешь!

* * *

Мы поженились в Мэридене, штат Коннектикут, в понедельник, последний день июня 1941 года.

— Фрэнсис, ты согласен взять в законные жены Рут, любить ее и заботиться о ней до последнего дня жизни? — громко спросил судья.

— Да.

— А ты. Рут, согласна, чтобы Фрэнсис стал твоим законным супругом, любить его и заботиться о нем до последних дней жизни?

Рут посмотрела на судью, потом перевела взгляд на меня. Я еще никогда в жизни не видел таких голубых глаз.

— Да, — мягко ответила она.

Судья кивнул, и я одел ей на палец обручальное кольцо.

— Наделенной мне штатом Коннектикут властью я провозглашаю вас мужем и женой. — Он глубоко вздохнул. — Можете поцеловать жену.

Я повернулся к Рут и поцеловал ее. Ее губы легко прикоснулись к моим и отодвинулись. Я посмотрел на судью.

— Поздравляю вас, молодой человек! — улыбнулся он. — С вас два доллара.

Я дал ему пятерку.

Около одиннадцати мы вернулись ко мне в гостиницу. Я перенес ее на руках через порог и поцеловал.

— Здравствуйте, мистер Кейн!

— Здравствуйте, миссис Кейн!

Я опустил Рут на пол, заказал по телефону четыре бутылки шампанского и попросил принести побыстрее.

Пока Рут переодевалась, я ждал в гостиной и нервно пил шампанское. Подойдя к окну, посмотрел на сверкающий на противоположном берегу Нью-Йорк. Я улыбнулся своему отражению и поднял бокал.

— За тебя!

Мое отражение тоже поднесло бокал к губам и выпило.

— Фрэнк, — Голос Рут был таким тихим, что я едва ее услышал.

Я отвернулся от окна и подошел к двери.

— Да, Рут?

Ответа не последовало. Я поставил бокал, выключил свет и открыл дверь в спальню. У кровати горел ночник. Рут стояла у окна и протягивала мне руку.

— Фрэнки, иди сюда на минуточку. Посмотри.

Я подошел к окну, но, кроме Рут, ничего не видел.

— Фрэнки, — загадочным голосом проговорила жена, — посмотри в окно. Ты когда-нибудь смотрел на мир, который раскинулся вокруг нас, на прекрасный огромный мир, который ждет нас?

Я не ответил. Лунный свет падал на прекрасное лицо Рут, и к горлу подступил ком.

— Фрэнк, как ты думаешь, на кого будет похож наш сын? — спросила она, поворачиваясь ко мне.

Я легко поцеловал ее в щеку, и она прижалась ко мне.

— Не знаю, — тихо ответил я. — Я никогда не думал о детях, никогда не хотел их.

Она прижалась крепче.

— Думаешь, он будет похож на тебя? Такой же красивый, своевольный, загадочный?

Я крепко обнял жену.

— Если он будет похож на меня, нам лучше не заводить его.

Я поцеловал Рут в шею, и она прошептала мне на ухо:

— Фрэнк, у нас будет прекрасный сын. Мои губы скользнули по ее плечу. — Ты знаешь, что ты прекрасен?

Я рассмеялся и поцеловал ее грудь. Ее руки неожиданно охватили мою голову и прижали к своей груди. Рут нагнулась и поцеловала меня в макушку. Я поднял лицо и прижался к ее пылающим губам.

— А ты знаешь, что ты прекрасна? — прошептал я.

Она протянула руку и выключила свет.

* * *

Я долго лежал и наблюдал за спящей Рут, в уголках глаз которой блестели слезинки. Внезапно мне захотелось курить.

Я пошарил рукой по столику, но сигарет не нашел. Встал и тихо, чтобы не разбудить жену, вышел в гостиную.

В ушах продолжал звенеть ее голос: «Фрэнки, ты счастлив? Ты доволен мной?»

Я осторожно закрыл дверь и включил настольную лампу.

Да, я был доволен Рут.

На столе лежали сигареты. Я закурил и с удовольствием глубоко затянулся. Рядом лежала почта, скопившаяся за время моего отсутствия. Я лениво принялся просматривать ее: счета, рекламные объявления, письма. В самом низу наткнулся на почтовую карточку с правительственным штемпелем.

"МЕСТНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ, НОМЕР 217.

ВОИНСКАЯ ПОВЕСТКА.

УВЕДОМЛЕНИЕ:

ФАМИЛИЯ, ИМЯ — КЕЙН ФРЭНСИС, НОМЕР 549.

КЛАСС — 1А...

25 ИЮНЯ 1941г...

Сигарета догорела почти до фильтра, и я положил ее в пепельницу. Потянувшись к лампе, понял, что до сих пор держу в руках открытку. Я выключил свет и бросил карточку. Черт с ней! Утром позвоню Карсону и велю все уладить.