Наш любимый урок — музыка; люди удивляются, когда узнают об этом, но так не должно быть, ведь некоторые из всемирно известных композиторов были слепыми или глухими.

Миссис Свонн театрально взмахивает руками пытаясь организовать всех неугомонных учеников в переполненном классе. Она привлекательная чернокожая женщина, одна из самых любимых учителей в нашей жалкой школе, но и наименее грозная. И как результат она половину урока успокаивает класс, заставляя занять всех свои места. Кайли уже сидит за пианино, в то время как я терпеливо жду за барабанами.

- Эй, - зовет миссис Свонн, - вы испытываете мое терпение.

И действительно, появляется трещина в ее поведении религиозной дамы, судя по блеску в глазах и упертой в широкое бедро руке. Класс неохотно занимает свои места.

Я внимательно наблюдаю за тем, как миссис Свонн подает сигнал и пальцы Кайли скользят над черными и белыми клавишами, прежде чем оседают на них.

- Начали, - говорит миссис Свон и глаза Кайли закрываются, она наклоняет голову влево.

Она словно другой человек, когда играет. Она говорит, что есть такие высокие ноты, что заставляют ее плакать, и ноты такие низкие и тяжелые, которые вышибают весь воздух из ее легких.

Класс репетировал Бетховенскую Quasi una fantasia (Лунную Сонату) с самого начала учебного года. Я наблюдал, как моя близняшка играет всем своим телом, ее нога ударяет по педали, в то время как подушечки пальцев погружаются в каждую ноту. Ее тело раскачивается. Взад и вперед. Совершенно гипнотическое зрелище. Оказавшись в ее плену, я сосредотачиваюсь на своей барабанной партии. Я наслаждаюсь музыкой, барабанами и бас-гитарой особенно, но когда я наблюдаю за Кайли, я словно слышу, что она слышит, и чувствую то, что чувствует она. Как правило, люди в школе обходят нас стороной, но, когда дело касается музыки, загадочные выступления Кайли возносят ее на пьедестал, а не задвигают на второй план.

Занятия по музыке – наш последний урок на сегодня, и из-за Кайли, я думал этот день будет катастрофичным, но он превратился в один из самых лучших. По крайней мере, я так думаю, пока не замечаю, как Кристиан Блэк отирается возле моей сестры у нижних ступеней.

Он тоже живет в Санни Медоус и его увлечение моей сестрой не такая уж и тайна, но до сих пор, он ни разу не разговаривал с нами. Я не могу разобрать, что они обсуждают, пока собираю наши вещи и проталкиваюсь сквозь дюжину студентов, спешащих покинуть кабинет после звонка. Но Кайли улыбается - открыто, широко и глупо. Мне это не нравится и меня беспокоит ухмылка на лице Кристиана.

- Эй! - говорю я громче, чем хотел, и догадываюсь об этом по тому, как Кристиан сдержанно вздрагивает.

Я никогда не знал насколько я громкий в толпе. Я намеренно встаю между ними.

Кайли объясняет мне знаками: - Пять минут. Позволь мне поговорить.

Такое редко случается - Кайли отталкивает меня, чтобы поговорить с кем-то. Но, она явно хочет его внимания, так что я могу сделать? Кайли была лишена многих вещей в этой жизни и моя задача обеспечить ее всем, в чем она нуждается. Я мечу молнии в сторону Кристиана, которому, по крайней мере, становится неловко и он краснеет, переминаясь с ноги на ногу. Его прическа Джастина Бибера выдает волнение парня. Я отхожу в сторону и скрещиваю руки на груди. Неважно, как сильно мне это не нравится, Кайли имеет право на заигрывания этого идиота. Так или иначе, я не отрываю глаз от пары.

Я сажусь в первом ряду и наблюдаю, как Кристиан харизматично запинается, приглашая мою сестру на свидание – собраться вместе у него дома с еще парочкой человек. В нем правильное сочетание скромности и уверенности в себе; несмотря на неспособность видеть, сестра сверлит Кристиана взглядом, ее щечки розовеют. Кайли заглатывает наживку. Тонкие изящные пальцы ее левой руки накручивают прядку ее рыжих волос возле груди, привлекая взгляды. Кристиана. Мой. Ее другая рука обернута вокруг ее талии, и она слегка покачивается из стороны в сторону. Хотел бы я, чтобы это было попыткой понять происходящее, но я слишком хорошо умею читать язык ее тела.

Разговор к счастью короткий, но боль в моем животе длилась еще долго после того, как мы приехали домой и обнаружили, что у нас до сих пор нет воды и электричества.

У Кайли будет свидание.

Пробравшись по коридору нашего дерьмового трейлера, я распахиваю дверь в комнату и швыряю портфель с учебниками в угол, прежде чем падаю на постель. Я тру глаза кулаками. Как только успокоюсь, я собирался пойти отсосать у управляющему парка — бесплатно - только чтобы добиться его расположения. И вероятно еще два раза, чтобы нам до пяти подключили коммунальные услуги. Мужики, выискивающие кто бы им отсосал или кого-бы трахнуть найдутся всегда. Сегодня я слишком взвинчен, и возможно даже не буду возражать против грубости. Вспоминая ярость мистера Сандаски, Кайли вдруг выдергивает меня из моих мыслей, со злостью пиная наш матрас.

- Какого хера? - я сталкиваю ее грязный ботинок с одеяла.

Кайли безумно бесит, когда я отхожу от нее. Она может кричать все, что захочет, но она понимает, что я ничего не услышу.

- Почему ты ведешь себя как маленькая сука?

Ее руки очень агрессивно рассекают воздух.

- Я не вижу тебя, - лгу я. - Электричества нет.

Она снова пинает кровать.

- Не будь засранцем, Паркер. Ты злишься потому, что я не позволила этому растлителю малолетних добраться до тебя!

- Нет, Кайли!

Я приподнимаюсь, пытаясь встать, но она упирается коленом мне в грудь. Я шлепаю ее по бедру, сильно, насколько могу себе позволить, так как мне не нравится причинять ей боль.

- Слезь нахрен с меня! Это ты открыла утром свой болтливый рот и теперь мне придется извиняться перед этим сукиным сыном.

Лицо Кайли искажается от неизвестных эмоций. Она отстраняется, и прежде чем я понимаю ее намерение она влепляет мне пощечину. Моя сестра, мой близнец - бьет меня по лицу. Щека пульсирует и покалывает, но я слишком ошеломлен чтобы потереть место удара. Глаза инстинктивно фокусируются на Кайли. Мне нужно чтобы она объяснилась.

- Ты не шлюха. - Ее губы осторожно выговаривают каждое слово. Но вся ирония в том, что я шлюха, я. Она прижимает ладонь, ту которой ударила меня, к моей обожженной щеке. - Ты мой, помнишь?

Конечно ее. И еще, она хочет быть с Кристианом. Не было ни дня, когда я ставил себя превыше нас, и, если честно, я обижен на нее за ее высмеивание моего вклада в наше выживание.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Если она хочет на некоторое время побыть в моей шкуре, я буду более чем рад.

- У нас меньше ста долларов и срок аренды истекает через три дня. Учитывая аренду, коммунальные услуги и еду, как ты думаешь, мы справимся? Думаешь, ДефБобби войдет сюда трезвым и с карманами полных денег? - Я борюсь с ней, не пытаясь на самом деле выбраться, а лишь протестую против несправедливости наших невозможных обстоятельств. - Скажи мне, что делать! - требую я.

Мои глаза закрыты, но я знаю, что заставил ее молчать. Ее тело все еще на мне, ее вес сместился от того, что она пересела на мои бедра. Я не могу смотреть на нее. Я не хочу видеть ее отчаяние. Каждый из нас склонен к вспышкам гнева, когда тебя редко понимают ты рано или поздно начинаешь быстро выходить из себя, но я не люблю причинять боль сестре правдой. Ложь намного проще объяснить, когда успокаиваешься. Может, порой я и злю ее, но я не хочу, чтобы она страдала.

Я беру ее тонкие руки своими и подминаю сестру под себя, крича в испуганное лицо.

- Больше нечего сказать?! Не волнуйся, Сандаски не делает со мной ничего, что мне не нравится. Он сосет мой член, пока я не кончаю ему в глотку и отправляет домой с деньгами в кармане, чтобы я мог покупать потаскушные наряды своей "хочу быть нормальной" сестре.

Все признаки жизни возвращаются, когда сестра пытается пнуть меня, чтобы выбраться, но безуспешно. Я обучил ее каждому захвату, который мне известен, и могу предугадать ее движения, как свои собственные.

- Я проститутка, но ты так же хороша со своими сиськами напоказ и юбкой, едва прикрывающей задницу.

Все лицо Кайли краснеет. Злость или унижение, я не могу понять, но оба варианта меня устраивают.

В гневе форма ее губ искажается, и она впивается ногтями в мясистую часть моего бедра. Я сильнее сжимаю ее руки и смотрю на губы.

- Это ты меня так одеваешь! - она брыкается подо мной. - Не притворяйся... - На ее лице появляются проблески сомнения.

Она нервно облизывает губы, но быстро спохватывается, все еще злясь. Кайли хмурится.

- Не притворяйся, что тебе не нравится смотреть на меня. Я слышу, как ты дрочишь, иногда в душе, иногда в нашей постели по ночам. Даже если тебе не платят за это, ты единственная шлюха из нас двоих.

Она погорячилась; ее руки лежат на моих бедрах слишком расслабленно, чтобы я поверил ей, но ее слова все равно жалят. Правда всегда хуже.

Я встаю на ноги и ухожу подальше от кровати и сестры, которая знает меня лучше, чем мне бы хотелось в этот момент.

- Я ухожу на несколько часов. - Игнорирую движение губ Кайли и продолжаю говорить. - В шкафчике банка тунца и крекеры. Я принесу кое-какие продукты.

Я не удивлен, когда она не следует за мной. В нашей жизни мы бываем настолько изменчивы; если кратко: приливы и отливы между нами не редкость. Я очень надеюсь, что все наладится, как только я вернусь.

***

Сандаски со мной жесток. Никаких ласк, он даже не сосет мой член, просто нагибает меня, подготавливает двумя толстыми холодными пальцами, и начинает долбить по моей простате так сильно, что я даже удивился своему возбуждению. Он трахает меня быстро и жестко, пока моя щека упирается в его ободранное кресло. Я принимаю это, как чемпион и сдерживаю стон, пока он стягивает презерватив и кончает мне на лицо. Мне было бы намного проще кончить, если бы он взял мой член и подрочил его пару раз, пока я не разукрашу его любимое кресло, но мне не нравится, как я себя чувствую после. Ты единственная шлюха из нас двоих. Я натягиваю штаны, извиняюсь за утро, и благодарю его за двухнедельную отсрочку нашей арендной платы.

Моя задница ощущается странно пустой и влажной всю дорогу до круглосуточного магазина. Я ополаскиваю себя в раковине мужского туалета, радуясь уединенности одиночной кабинки. Регги, ночной кассир, содержит его в относительной чистоте. У них распродажа на консервированные равиоли и коробки макарон с сыром. Я смогу растянуть наш бюджет на еду. Вес на моих плечах кажется немного легче от такой небольшой удачи. Сейчас слишком поздно, чтобы подключить коммунальные услуги, но завтра я планирую прогулять школу и провернуть пару трюков. Одну ночь мы как-нибудь сможем перетерпеть.

Я возвращаюсь домой около девяти. Спираль тревоги сжимает мои внутренности, когда я вхожу в наш трейлер и сразу же понимаю, что Кайли нет дома; помещение ощущается по-другому. Выгружаю продукты на стол, и меня вдруг осеняет, что она, должно быть, с Кристианом. Одиночество сковывает грудь. Я глубоко обеспокоен расцветающей сексуальностью сестры. Она делает ее вызывающей и злой. Не на меня, как я понимаю, но то что она делает, приводит в замешательство нас обоих. Она красивая, и слепая, и уязвимая. Рациональная часть меня понимает, что она способна позаботиться о себе, что она не наивная или чересчур доверчивая... но она не разбирается в мальчиках.

В том, чего они хотят. В соблазне, который она воплощает. Я-то знаю.

Когда ее не оказывается дома к одиннадцати, я решаю пройтись к трейлеру Кристиана. Мое тяжелое дыхание вырывается изо рта паром, пока я иду быстрым шагом. Я вижу людей, около восьми или десяти подростков, толпящихся снаружи и пьющих из красных стаканов и банок. Я ненавижу разговаривать с людьми; только с Кайли мне не приходится повторяться.

Несколько человек смотрят в мою сторону, я иду по дороге к ним и вскоре один из них узнает меня. Они тычут пальцем.

– Глухой, - говорит один из них.

Беспокойство зарождается во мне, когда они начинают волноваться из-за моего прихода, и я слежу за их взглядами.

Там... в стороне от трейлера под тусклым светом лампы моя сестра.

Мне не хватает слов, чтобы описать, что я чувствую, пока наблюдаю свою половинку с Кристианом. Ее юбка, та, что я выбрал сегодня утром, была задрана до талии. Ее мягкие, тонкие черные колготки оттянуты рукой Кристиана, которой он быстро двигал вперед и назад. Но ее лицо... ее полные розовые губы были опухшими, открыты и искажены от сладкой порочной боли, они выкрикивали чувства, которых я никогда не слышал; ее изящный курносый нос сморщился от удовольствия. Я знал каждую веснушку на этом милом носике. Я считал их для нее, я целовал их. Я не мог сдержать эмоции в себе; они перетекали из одной в другую, взрывались, распадались, увлекали меня за собой, и разжигали меня. Я стоял там, наблюдая и чувствуя.

Я всегда ощущал себя с Кайли одним человеком, и никогда не представлял, что мы будем предназначены для других людей. Я ее глаза, а она - мои уши. Она очень сильна там, где я слаб. Я практичен, где она порывистая. Я мужчина, а она в буквальном смысле моя противоположность. Что за жестокая ирония создала двух существ, которые так очевидно предназначены друг другу?

Я знал, что однажды это произойдет, что в один прекрасный день моя сестра раздвинет ноги для какого-нибудь ублюдка. Но... затем я понял, в тот короткий промежуток вечности, пока наблюдал как другой парень трахает мою сестру своими недостойными пальцами, что я безнадежно, глубоко и безвозвратно влюблен в свою сестру-близнеца.

- Кайли!

Я не могу представить, как звучит мой голос, но ужас на лице Кристиана меня радует. Он отдергивает руку от развилки между бедер сестры и поднимает руки вверх, выпрашивая моего понимания. Он говорит. Я вижу периферическим зрением панику на его лице, и то, как двигаются его губы, но я сосредоточен не на нем.

Кайли подозрительно тихая. Ее затылок упирается в трейлер Кристиана, ее губы все еще открыты, и она тяжело дышит. На мгновение я замираю над паром, исходящем от ее горячего, открытого рта, от ее опухших красных губ. Я слежу за ее трясущимися руками, которыми она поправляет колготки на заднице, куда те съехали от настойчивой хватки Кристиана. Она сначала должна поправить трусики, прежде чем вернуть на место колготки и опустить юбку. Краткий всплеск похоти добавляется к моей нерациональной ярости, когда я думаю о перекрученных трусиках и девственной киске. Кристиан заставил ее кончить? Или он был слишком груб?

Я хватаю ее за запястье, не позволяя себе прикасаться к этим предательским пальцам, и тащу за собой.

- Мы идем домой. - говорю я, и к моему невероятному удивлению, Кайли улыбается и идет за мной.

Я еще больше удивлен, когда Кристиан резко толкает руками меня в грудь. Невольно, я утягиваю Кайли за собой, и мы оба ударяемся о трейлер и падаем на землю. К тому времени, как я открываю глаза и мое зрение проясняется, Кристиан с сестрой стоят рядом, его глупое лицо полно раскаяния. Кайли заметно трясет, болезненно и лихорадочно.

Я поднимаюсь и сшибаю Кристиана на землю. Этот кусок дерьма прикасался к моей сестре, был внутри нее. Он пробовал ее губы, и прорвался сквозь ее невинность. Он испортил мой мир, ввел во грех, мой грех, в наш мир. Он не сопротивляется моему гневу, и я продолжаю его прижимать, оседлав бедра, и поднимаю сжатый кулак. У меня стояк от адреналина, и я не могу назвать то, что чувствую, когда ударяю по его щеке. Это настолько меня удовлетворяет, что я снова и снова продолжаю бить по лицу этого идиота, наказывая его за то, что он трогал принадлежащее мне. Мне. Мою сестру. Моего близнеца. Моего.

Меня прерывает знакомый вес Кайли на моей спине, любого другого я бы скинул не задумываясь, любого, кто посмел остановить меня, но не ее. Кристиан стонет подо мной, прикрывая лицо руками - ладонями вверх, он весь дрожит. Его нос кровоточит и на губах кровь. Из личного опыта я знаю, что ходить ему с этим еще недели три. Мне не жаль. Кайли оттаскивает меня, помогает встать, и тянет подальше от него. Я встречаюсь глазами с взглядом каждого присутствующего, пока мы уходим с вечеринки; они расступаются, как Красное море.

Я никогда еще не был так доволен своей репутацией урода. Мы непредсказуемы.