Дом миссис Дилайлы Найтли

Рассел-сквер

— Да это, никак, мой любимый сын! — смеясь, воскликнула Дилайла Найтли, когда Дерек без объявления вторгся в комнату для завтраков. Как любящий сын, он навещал мать каждое субботнее утро. Кроме того, ее кухарка пекла лучшее в Лондоне печенье и отказывалась поделиться рецептом с его кухаркой. И не важно, что он платил жалованье обеим.

— Я твой единственный сын, — хмыкнул он.

— Я так и сказала. Ты стал слишком педантичен, Дерек. Как это вышло? — спросила она громким, хорошо поставленным сценическим голосом, в котором всегда звучали веселые нотки, независимо от того, журила ли она сына или просила слугу принести еще чая. Невзирая ни на что, жизнь для Дилайлы Найтли всегда была источником веселья.

— Насколько я понял, в нашей семье именно ты завладела всеми актерскими способностями и склонностью фантазировать, — заметил он. Дилайла была известной актрисой, а одним из главных принципов ее сына было всячески избегать драм, которым место либо на сцене, либо на страницах газет. — Я же человек простой и прямой.

— Знаю. Я твоя мать, — кивнула она с широкой улыбкой, подвигая ему корзинку с только что испеченным печеньем. — Как ты, дорогой?

— Дела идут неплохо.

Дерек сел и налил себе чашку огненного кофе.

— Значит, и все остальное хорошо. Какая преданность работе!

Помедлив, Дилайла лукаво улыбнулась:

— Хотелось бы, чтобы ты все-таки уделил немного времени на то, чтобы наградить меня внуками.

— Мама!

В единственном слове одновременно прозвучали утверждение, протест и ответ. Мать любила изводить его этой темой, а он отказывался реагировать. И никак не мог понять, почему она постоянно об этом заговаривала.

— О, ради бога, Дерек! Я не могу сдерживать свои природные склонности! Скажи, как поживает Аннабел.

— Аннабел?

Вопрос застал его врасплох. Настолько, что он не сразу понял, кого она имеет в виду. Неужто дорогую Аннабел, с ее огромными декольте и страстными взглядами, задумавшую завоевать сердце какого-то болвана.

И упоминание матери об этой истории ничего хорошего не сулило.

Какого черта мать интересует одна из его Пишущих Девиц? Да, Дилайла ужасно гордилась этими девушками и часто повторяла, что нанять их было одним из самых мудрых его поступков. И что он дал ей повод восхищаться собственным сыном.

Но он сделал это вовсе не поэтому. Девчонки были полезны для бизнеса!

И каким образом Аннабел, девушка, о которой он толком никогда не думал, неожиданно вторглась в его мысли и разговоры?

Дерек молча размышлял, прихлебывая кофе, пока мать объясняла:

— Дорогая Аннабел! Девушка, которая ведет колонку советов. Та самая, которая ждет советов от читателей относительно того, как привлечь мужчину. Ты отыскал настоящую Жемчужину! Я сто лет так не смеялась!

Она снова хихикнула при одной мысли об Аннабел.

— Я в этом уверен, — терпеливо ответил он. — Ты во всем видишь смешное.

— О, это неоценимое искусство. Однако невзирая ни на что, девушка — истинное сокровище. Просто куколка! Какова она в жизни?

Мать продолжала пить чай, не сводя с него глаз.

Дерек насторожился. Когда его мать внезапно интересовалась чем-то… случалось всякое.

— Аннабел? — повторил он, пытаясь взять себя в руки. Почему все спрашивают его, какова Аннабел? Придется в будущем читать ее колонку внимательнее.

Мать ответила взглядом, ясно говорившим: «Ну ты и осел»!

— Она молода. Хороша собой. Милая.

Ответ был намеренно уклончивым. Тем же, что он дал Драммонду и Гейджу. И причины были те же. Если Аннабел и ее колонка не покажутся матери слишком занимательными, она потеряет к ним интерес. Все равно что притвориться мертвым, дабы избежать нападения собаки.

Мать зевнула. Театрально.

— Тебе следует поместить в колонке ее портрет. Так называемую иллюстрацию.

Найтли подумал о мужском разговоре в кофейне. Может ли Аннабел считаться хорошенькой? Или они советовали увеличить вырез почтенной даме? Чьей-то бабушке?

В нем вспыхнул некий защитный инстинкт. Он не хотел, чтобы эти олухи смотрели на красоту Аннабел. Каким-то странным образом она принадлежала ему. Ведь это он ее нанял. И дал возможность осуществлять свои романтические планы.

Однако ее портрет… хорошая идея для бизнеса. Красивые девушки очень ценятся.

— Ты права. Попрошу Рэндолфа нарисовать ее портрет, — кивнул он, мысленно велев себе не забыть отдать приказ художнику, когда вернется в издательство.

— Что ты думаешь о ее колонке? Не находишь девушку немного истеричной? Может, она заболела? Какой болван! Ха! — продолжала мать.

Ничуть она не истеричная. И он чувствовал себя ослом. Она написала о неудачной попытке завоевать сердце Болвана страстными взглядами, когда многие люди справлялись, не попало ли ей что-то в глаз. Дерек нашел утешение в том факте, что спрашивал не он один. И все же… чувствовал себя ослом.

Должно быть, она практиковалась на совещании… или человек, которым она увлеклась, был в штате сотрудников. Определенно не Гренвилл. Будь это Алистер, она обречена на сердечную боль. Значит, Оуэнс. Впрочем, какое дело Дереку?

Неужели все-таки Оуэнс? Он молод и талантлив, но горячая голова, и возымел привычку посещать игорные заведения и пускаться в самые опасные приключения ради новых статей. Почти все время он проводил, отслеживая убийства, судебные дела и маскируясь под лакеев и полицейских. Откуда у него находится время ухаживать за Аннабел? Или это и было смыслом ее эскапад? Обратить на себя его внимание.

— Неплохое развлечение, — осторожно ответил Найтли.

Мать прищурилась. Черт возьми! Она что-то заподозрила.

— Ты был одним из тех, кто спрашивал, попало ли ей что-то в глаз, верно? — спросила она. Глаза ее превратились в щелки. Ох уж эта материнская интуиция! Он всегда удивлялся, почему матерей не нанимают на Боу-стрит?

Мать тяжко вздохнула.

— О Дерек, я так волнуюсь за тебя. Ты все воспринимаешь всерьез. Буквально. Правда, я склонна все драматизировать…

— Излишне драматизировать.

— О, молчи! — игриво приказала она, ударив его по руке. — Кстати, о моей страсти все драматизировать: у меня скоро премьера. Я играю нечто, вроде злой феи-крестной. Обожаю эту роль!

— Для тебя она идеальна! — улыбнулся он. — Я обязательно приду.

— Ты хороший сын. Но Великий Сын привел бы с собой своего театрального критика. Того, кто носит яркие цветные жилеты. Если он дурно отзовется обо мне, ты не должен печатать рецензию.

— Да я никогда бы не посмел. И волноваться не стоит, ведь ты сыграешь блестяще, — уверил он.

Так оно и будет. Несмотря на все свои эксцентричные выходки вне сцены, Дилайла была чрезвычайно талантливой актрисой.

— Что ты собираешься делать сегодня? Вернешься в издательство? — осведомилась мать, поднося чашку к губам.

— Собственно говоря, мне нужно нанести визит лорду и леди Марсден, — сообщил Найтли. Принимая решения, он действовал. А он решил согласиться на предложение Марсдена. Следовательно, нужно начинать ухаживать за леди Марсден.

— Все еще стремишься жениться на аристократке? Не знаю, зачем тебе это, — небрежно заметила мать.

Его амбиции были предметом их многолетнего спора, начавшегося после четвертого октября 1808 года, когда его силой вывели из церкви, где проходила заупокойная служба по отцу.

«Вышвырните ублюдка. Ему здесь не место».

Брат ошибался. Его место в обществе. И Дерек это докажет.

Мать продолжала речь, как всегда, осуждавшую общество:

— Большинство — скучные, надутые старые зануды, которым делать нечего, кроме как устанавливать глупые правила и злобно сплетничать, особенно когда разорятся. Все они такие. Кроме твоего дорогого покойного отца.

Граф Харроуби, почтенный член парламента и высшего света. Уважаемый пэр. Любимый отец.

Оба замолчали. Оба думали об одном. Им так его не хватало! Даже после стольких лет. Десятилетий. Словно все точки над «i» не были расставлены!

Ее любовник. Его отец. Покойный граф Харроуби.

Они были почти идеальной семьей, Найтли помнил дом, наполненный смехом и теплом. Его родители танцевали в гостиной под песни матери.

Однако рано или поздно отец бывал вынужден вернуться к законной семье, которая не желала и слышать о незаконном ублюдке. Брат, в жилах которого текла та же кровь, не желал смотреть ему в глаза.

— Я стараюсь завести связи в обществе не для развлечения. Это чистый бизнес, — коротко ответил Найтли.

Бизнес, связанный с достижением давно желанной цели. Он тратил на это каждую минуту. И теперь не собирался терять все.

— Бизнес, вот как? Для тебя все бизнес, Дерек, — фыркнула мать и надулась.

Как он может объяснить, что развлечения и работа для него одно и то же? Все, чего он добивался, — признания одного-единственного человека, которого уже не было на свете. Но оставались единокровный брат и общество, которое считало покойного графа одним из своих.

Правда, была еще и его газета, которую Найтли защищал, как собственного первенца. Он не мог объяснить это словами, которые всегда застывали в горле, если даже ему как-то удавалось сформулировать их в уме. Странно, ведь он всю жизнь имел дело со словами, а они то и дело оказывались ему недоступны.

* * *

Беркли-сквер

Найтли обнаружил, что резиденция Марсденов обладала многими чертами, типичными для старых аристократических домов: сквозняки, огромные отделанные деревянными панелями комнаты и слегка потертая старинная мебель. Атмосфера легкой изношенности, всегда царившая в древних жилищах.

Марсден приглашал Найтли навестить его, когда последний выразил желание обсудить способы сотрудничества ввиду предстоявшего расследования, новость о котором обсуждалась яростным шепотом по всему городу. Что удалось обнаружить злосчастному репортеру? Сплетни ходили разные. От самого благополучного варианта до самого ужасающего. Что теперь станет с газетой?

На кону стояли жизни и благополучие многих людей. А вместе с ними — знание, могущество и богатство.

Главным для Найтли было — получить желаемое: добиться успеха «Уикли», жениться на аристократке и, как следствие, войти в высшее общество, до сих пор его отвергавшее.

Или рискнуть всем… ради чего? А вдруг он потеряет газету, и все — от авторов до несчастных мальчишек-разносчиков — останутся на улице.

Чем дольше он думал об этом, пробуя превосходный бренди и наслаждаясь беседой с Марсденом, тем больше убеждался, что отказ немыслим.

— А, Лидия, вот и ты, — воскликнул Марсден, когда в дверях появилась младшая сестра, за которой он посылал горничную.

Лидия была прекрасна, и не только лицом и фигурой, достойными восхищения, но и грациозностью, которой отличалось каждое ее движение, будь то наклон головы или легкие колебания веера в душном бальном зале. Она была воплощением элегантности и хороших манер. Темные волосы вились крупными локонами. Черные глаза отличались выразительностью. Наряд, от дневного шелкового зеленого платья до рубиновых сережек, подчеркивал высокий статус владелицы.

Она будет прекрасно смотреться в его гостиной. Но все портили капризно надутые губы. Лидия была явно недовольна его обществом.

— Мы как раз говорили о скандале в «Таймс», — пояснил Марсден.

— Ничего удивительного, — сухо заметила она. Джентльмены встали при ее приближении, но она не спешила познакомиться с Найтли. Тот держал себя в руках, вспомнив о фактах. Она стала предметом злословия. А он — влиятельный и пользующийся дурной славой газетчик. Кроме того, она сестра маркиза, а он ублюдок. Фигурально говоря.

— Я хочу представить тебя мистеру Найтли. Владельцу «Лондон уикли», — начал Марсден. — Он мой новый друг.

— Припоминаю, как ты пел ему дифирамбы. Добрый день, мистер Найтли.

Она спокойно протянула ему руку, видимо, стараясь быть вежливой. Но отсутствие интереса было очевидным. Найтли заинтересовала такая реакция.

— Рад познакомиться, леди Марсден.

— Хотите написать историю? И мы обо всем прочтем в колонке сплетен? — осведомилась она в манере учтивой хозяйки, хотя в голосе звенел лед.

— Лидия, — начал Марсден тоном убийственного предупреждения.

— Вполне справедливый вопрос, учитывая интерес газеты к нам, — возразила она, изящно присаживаясь на диванчик.

— Рад сообщить, что Найтли на нашей стороне, — ответил Марсден, взглянув на Найтли, который согласно кивнул. Он женится на леди Лидии, и Марсден не будет слишком строг к смелым, хоть и сомнительным методам владельца «Лондон уикли».

— Неужели? — недоверчиво спросила она, окинув брата жестким взглядом.

— Совершенно точно, — твердо ответил Марсден, вернув взгляд.

Найтли молча гадал, то ли это типичное соперничество брата с сестрой, то ли дело в чем-то другом. Но откуда ему знать?

— Сегодня прекрасная погода. Не хотите ли прогуляться со мной, мисс Марсден? — предложил Найтли, решив, что добьется большего, если окажется наедине с ней, а не в центре битвы между родственниками. Кроме того, если их увидит Новый Граф, он будет просто сражен, чем порадует Найтли. Поединок между ними в полном разгаре, хотя они не обменялись ни единым словом.

— Прекрасная мысль! — захлопал в ладоши Марсден. — Это позволит вам лучше познакомиться и, возможно, понять, подходите ли вы друг другу.