Ее все шарахались, словно это не человек, а привидение. Ей это нравилось, не зачем тешить себя пустыми надеждами. Даниэль давно уже не надеется ни на что.

Это бессмысленно.

Глупо.

Больно.

Все было относительно хорошо и спокойно, пока одна из гостей, девушка с рыжими волосами не заговорила с Дани.

Тереза Смит.

Та, которую Доминик Бэнкс ненавидел лютой ненавистью.

Девушка с ярко-рыжими волосами.

Именно она устроила Доминику развлечение на весь сегодняшний вечер.

Для него это было развлечение, а ей хотелось кричать. Все эти люди, которые буквально проходят сквозь нее…

Хочется кричать: «Проходите, но не трогайте сердце руками!»

Но она-то знает, что это иллюзии. И жить иллюзиями нельзя. Можно прятаться, делать вид, что всего того дерьма не существует. Но нельзя так жить вечно, потому что внезапно то, от чего она бежит ее найдет. Заявится, к ней в самый неподходящий момент и даст по печени.

- Что здесь забыла эта нищенка?

Тереза, которая стояла рядом с задумчиво сидящей на белоснежной софе черноволосой девушкой, буквально отпрыгнула от нее.

Гости загудели одобрительным гулом. Тереза усмехнулась.

В душе Доминика что-то больно заныло. Прямо там, в груди.

Больно.

Резко.

Неприятно.

Но он решил посмотреть, что будет дальше.

Лицо Даниэль расплылось в улыбке. В той самой. Отреченной.

- Продолжай.

Нежно вымолвила черноволосая и поднялась с софы. С той усмешкой, которая была скрыта в ее голосе, Доминик был знаком не понаслышке. Он сам любил говорить с такой усмешкой.

- Ты! – Завопила Тереза. – Оборванка, думаешь, что Доминик обратит свое внимание на тебя. Думаешь, ты ему нужна?

Доминик напрягся. Что себе позволяет эта девка? Да, пусть сейчас он стоит вдали от всех и увидеть его Тереза не могла, но даже в его отсутствии она не имеет права думать, что у Ника есть хоть какие-то чувства к ней. Он уже было хотел подойти к наглой, циничной Терезе, но мягкий голосок Даниэль заставил его остановиться.

- Если нет любви, зачем ненавидеть?

Тереза вспыхнула, как спичка. Яд бурлил по венам. Как какая-то голодранка смогла открыть против нее рот?

- Это ты сейчас о чем? У тебя даже ума нет, чтобы разумно мне ответить.

Доминик усмехнулся. У Дани как раз было намного больше ума, чем у тщеславной Терезы.

- Как ты можешь утверждать, что твоя правда лучше моей? Мы обе безоружны. Только вот я уйду через пять дней, а ты останешься. – Даниэль улыбнулась, такой доброй улыбкой, что у Ника потеплело на сердце. – Чужая боль доставляет тебе удовольствие, не так ли? Только ты не понимаешь, что она просто помогает тебе бежать от своей. Ты боишься встретиться лицом к лицу с той болью, которая ходит за тобой по пятам и ждет освобождения.

Тереза хмыкнула.

- Где оборванка могла взять такое дорогое украшение?

Тереза обошла вокруг Дани и посмотрела в сторону лестницы.

- Может она украла его у тебя Мора?

Мора, которая, только что спустилась вниз, нахмурилась. Ее белоснежные локоны были убраны рукой за шею. Сестра Ника злилась. Зеленые глаза лихорадочно горели. Она с трудом сдерживает себя, чтобы не врезать Терезе.

- Тереза, у тебя хватает совести такое говорить? Посмотри на себя, в кого ты превратилась? Ты больше не похожа на человека.

- Да мне все равно, что ты думаешь! Этой девке, здесь не место!

Доминик не выдержал. Он медленным шагом направился в сторону девушек. Словно леопард.

Ровно.

Размеренно.

Тихо.

- Тереза, если ты еще раз что-то скажешь моей сестре или Даниэль, будешь вынуждена покинуть мой дом. Уяснила?

- Да, Ник.

Все затихли. Кем была эта девчонка, что сам Доминик Бэнкс стал на ее защиту?

Доминик понимал, что Тереза красива, но также он понимал, что душа у нее гнилая. Там руины, столбы черного дыма, взрывы. Ее душа напоминает войну, беспощадную, лютую, злую, холодную. Самое главное – кровавую. Слезы и кровь. У нее нет сожаления, лишь похоть и корыстность.

*****

Она сидела на матраце в той же комнате, где и ночевала до этого. Вы когда-нибудь видели по-настоящему сломанного человека? Его пустой обезумевший взгляд? Нет? А вот Ник видел, за всю свою жизнь он повидал множество таких людей. Маленькая комнатка с одной маленькой софой. В углу сидела девушка. Она подняла глаза, и Ник увидел в них пустоту. Она пуста, просто бездушная оболочка. Слишком сложно, вынести ее пустой взгляд. Она словно никого не видит. Боль начинает отражаться в ее зрачках и заканчивается на кончиках судорожных пальцев. Ее пустые глаза, как будто умерли и больше никогда не оживут.

Самое страшное в жизни – это не знать, зачем живешь. Просыпаться и не знать, что делать.

« - Ты, оборванка, думаешь, что Доминик обратит свое внимание на тебя. Думаешь, ты ему нужна? »

Слова Терезы глубоко въелись в мозг, пробрались под кожу. И вцепились мертвой хваткой. Держа и не отпуская ее сознание. Даниэль отчаялась. Она прожила свое. Завтра ее последний день.

«Что для каждого самое ценное? Я считаю, что это жизнь. Пусть даже жизнь, похожая на ад»

Она считала, что ее невозможно ранить, но Терезе это удалось. Казалось бы, что ничтожная, безмозглая девица, охотница за чужими деньгами, та, которая точно не могла бы пошатнуть, - пошатнула (если это можно так назвать) грубое, покрытое многовековым льдом сердце Даниэль. Она даже представить не могла, что ей будет обидно и больно. Но, что сделано, то сделано. Этого не изменить.

Мир разобьет вам сердце, это гарантировано.

Доминик и прежде видел, как люди страдают. Профессиональный киллер, убийца, он – тот, кто может устранить цель, не придавая этому особых усилий. Он этому обучен. Он – Рэйден. Для него – человеческие страдания подобны горсти щепок. Подул, и нет их.

Он всегда предвзято относился к людям. Это заложено в его сознании. Запрограммированный робот убийца. Рэйден, который обязан служить новому миру.

Практически бессмертен и неуязвим.

Сверхчеловек.

Или не человек?

Людям свойственно любить, возможно, несколько раз за свою жизнь. Но не ему. Он должен найти ту единственную и поставить на их телах идентичные древнее печати, которые буквально связывают две половинки в единое целое.

Печать Вечности.

Женщина – одна единственная и на всю жизнь.

Навсегда.

Навечно.

До самой смерти.

В его сознании заложено недоверие. Он способен распознать ложь. Он привык, что все вокруг лгут. Доминик перестал обращать на это внимание. Только вот девчонке этой – Даниэль, удалось его удивить. Она не врала. Никогда. В его присутствии.

- Прости.

Она похожа на могучую землю, когда на небе висят свинцовые тучи, которые не дают лучику солнца упасть на землю. На ту, что погрязла в мусоре, в грязи, в крови. На ту, рядом с которой витает аромат гнили. Но она цветет, не потому что надо, а потому что сильная. Потому что не может так просто умереть. Раньше он считал ее глупой девчонкой, но сегодня он увидел Ее именно ее настоящую. Женщина с большой буквы «ж». То, как она держалась, то, как боролась за свою правду – приятно удивило.

«Только з а что она просит прощение?»

- Дани… за что ты извиняешься?

Она усмехнулась. Так нежно и ласково, что Доминику захотелось ее обнять. Поцеловать и никогда не отпускать.

- Та девушка, я ей нагрубила. Прости, пожалуйста.

Доминик засмеялся. Ему почему-то стало так смешно, что он не сдержался.

- О, Небо, Даниэль, она – идиотка. Я очень рад, что ты поставила ее на место.

Она улыбнулась, а в уголках ее глаз виднелись слезы. Непрошеные слезы. Доминик присел рядом с ней.

- Почему ты выбрала эту комнату? Из всех комнат в доме именно эту. Почему?

Она усмехнулась.

- А я заслуживаю большего?

Он легонько провел своими пальцами по ее руке. Его сердце щемило, не от жалости, а от гордости. Она точно заслуживает большего. Жаль, что только не с ним.

- Моя мама когда-то говорила, что ужас не в том, что что-то поменяется, - ужас в том, что все останется, как есть. Это самое ужасное, Дани.

Она провела языком по искусанной губе. Уже привычный привкус металла. Она не беспокоится. Зачем? Все скоро кончится, само собой.

- Можешь исполнить одну мою просьбу, Доминик?

Ник кивнул.

- Проведи со мной завтрашний день. Сделай его особенным, как будто он последний в моей жизни.