Хадсон прислонился к барной стойке из красного дерева, тянувшейся во всю длину комнаты, которая выглядела так, будто застыла в 1920-х. Частный клуб, несмотря на свои размеры, обладал удушающей атмосферой с темными панелями и деревянными полами, отполированными до идеального блеска. Роскошные индивидуальные кабинки располагались по углам помещения, удобные кожаные кресла вокруг столиков обозначали его центр, а свет ламп Тиффани задавал настроение всему интерьеру.

Это было одно из тех мест, где мужчины пьют чистый солодовый скотч, курят сигары и обсуждают современное состояние рынка.

Что касается клубной культуры, здесь мало что поменялось, хотя женщины теперь допускались. И из-за законов против курения больше не приходилось пробираться сквозь густую дымку сигаретного дыма. Хотя Хадсон был уверен, что встретит одного-двух старомодных ворчунов, сетующих о былых днях.

Его пригласили присоединиться к каждому частному клубу Чикаго, включая и этот. Все они хотели похвастаться очередным миллиардером, примкнувшим к их учреждению. Вот только Хадсон не горел желанием вступать ни в какую организацию или участвовать в раздражающем соревновании типа "моя яхта больше твоей". Нет, единственное, что его интересовало - это женщина, сидевшая в одном из кожаных кресел.

Хадсон немного сдвинулся влево, чтобы лучше видеть Алессандру Синклер. Он смотрел, как она скрестила ноги, и думал, как прекрасно было бы ощущать их вокруг своей талии. Однако эти мысли вскоре были прерваны - на идеальной картинке откуда ни возьмись появилась рука.

Он перевел взгляд на придурка в Прада, чьи пальцы ласкали ее запястье. Хадсон уже пребывал в отвратном настроении, и чем манернее становился мистер Манерность, тем сильнее ему хотелось отрезать ему голову ножом для масла.

Медленно. И болезненно.

Тело Хадсона разгорячилось, и он едва удерживался, чтобы не устроить забег с препятствиями через столики и наконец сделать это. Господи, он ведет себя как ревнивый бойфренд.

Крутя бокал в руках, он наблюдал, как перед ним разворачивается знакомая сцена. Кубики льда бились о края стакана и болтались в янтарной жидкости, которая только и делала, что выжигала ее вкус из его рта. Он сделал еще один глоток, подтверждая свою невменяемость. Какого черта, в результате его язык онемеет. но ничто не могло приглушить воспоминаний, вцепившихся в него безжалостной хваткой. И они всегда находили путь на поверхность. Особенно сейчас.

Часы тянулись медленно, и водное такси, которое он водил, не могло развивать достаточную скорость.

С каждой переправой его волнение росло. Смена скоро заканчивалась, а она всегда ждала его с таким выражением лица, будто видит его впервые. Одна ее улыбка, и он пропал.

Он "позаимствовал" эту самую лодку прошлой ночью, чтобы устроить Алли небольшую экскурсию по острову. Но они сумели увидеть лишь друг друга. Его тело было тверже камня по сравнению с ее мягкими изгибами, и весь мир свелся к касанию языков, рук и желанию, от которого перехватывает дыхание. Она обвила его шею, жадно, с силой зарываясь пальцами в его волосы. И когда он скользнул руками под ее рубашку, расстегнул лифчик и накрыл ладонями груди, она мягко застонала ему в губы. Он доводил ее до предела, умоляя впустить его внутрь, но ответ всегда был "нет".

Хадсон направил лодку к доку. Он засунул руку в карман и сомкнул пальцы на браслете из ракушек, другой рукой показывая средний палец коллеге, который решил, будто Хадсон играет со своим дружком через карман. В какой-то момент их свидания браслет потерялся, и после долгих поисков они решили, что уж больше не найдут его. Он губами собирал ее слезы и обещал купить новый. Однако сегодня, когда он запрыгнул в лодку, готовый к новому рабочему дню, металлическая застежка блеснула на солнце.

Он не мог дождаться момента, когда вновь застегнет браслет на ее лодыжке. Когда люди выходили и садились на последний рейс на сегодня, он был уверен, что на лице его расплывалась широкая идиотская улыбка.

Но когда сели последние пассажиры, его лицо скисло. Это была она. Она шагнула в лодку вместе с родителями и каким-то парнем, одетым будто для игры в крокет. Она прошла прямо мимо него, не выказав ни проблеска узнавания. Ни улыбки, ни маленького кивка. Ничего. Ноль. Вообще. Абсолютно. Он ясно понял намек. Он был обслугой, а она принадлежала к тому самому одному проценту. Хадсон отпустил браслет и направил лодку через озеро.

Он закрыл глаза, погрузившись в воспоминания, но открыв их, в реальности увидел все то же самое, только в большем объеме: Алессандра сидит со своими корыстными родителями, бросая горделивые улыбки прямо на этого первоклассного недоумка. И Хадсон был там же, где был всегда. Ничего не изменилось. Он все еще был парнем, который смотрит со стороны.

Но будь оно все проклято, он изменился, а с ним изменились и правила игры.

Хадсон увидел, как она извинилась и встала из-за столика, поджав губы. Он нахмурился, гадая, не эти ли трое были причиной ее недовольства.

Он допил остаток скотча и бросил пару купюр, которые покроют и двухсотпроцентную наценку на выпивку, и солидные чаевые. Хадсон дал ей фору, затем быстро прошел через весь бар, отслеживая ее петляющие перемещения между столиками. Добравшись до лобби, он заметил, как каблук ее туфли скрылся за углом, и поспешил догнать.

Она остановилась на мгновение. Он замер на полушаге.

Две старые перечницы, одетые в униформу всех светских львиц - Шанель, направлялись к двери с надписью "Дамы", каблучки их звонко стучали по мраморному полу. Алессандра опустила голову, точно не желала быть узнанной, и продолжила идти вниз по коридору.

Хадсон бесшумно следовал за ней, не обращая внимания на черно-белые фотографии, развешанные на стенах. Его взгляд был прикован к Алессандре, тогда как глаза бесцеремонно задерживались на изгибе ее бедер. И наблюдая за ней, он чувствовал, как его достоинство твердеет.

Когда он еще раз свернул куда-то в глубину клуба, Алессандра исчезла. Это место было чертовым лабиринтом с акулами в центре. Захлопнулась дверь. Он толкнул ее ладонью и вошел в раздевалку, наплевав, что та предназначалась для женщин. Он закрыл за собой дверь и повернул защелку замка.

Алессандра резко развернулась, изумленная.

- Что ты здесь делаешь?

- Мне надо с тобой поговорить, - он пересек комнату нарочито широкими шагами. - И не думаю, что тебе понравилось бы, подойди я к столику твоих родителей.

- И поэтому ты решил пойти за мной в раздевалку?

Хадсон остановился прямо перед ней.

- Все, что угодно, Алессандра. - Он глубоко вдохнул. Боже, он обожал ее запах. Свежий, чистый, с легкой цветочной ноткой.

Она изумленно моргнула.

- Ради чего?

- Ради того, чтобы ты признала, что между нами что-то есть.

Он не мог выбросить их поцелуй из головы. Ее губы оказались невероятно сладкими и такими мягкими. Мягче, чем он помнил.

Алессандра открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла обратно. Глаза ее прищурились.

- Как ты вообще попал в здание? Это частный клуб.

- Я подумываю о членстве.

- Серьезно? В клубе Норд Шор?

Он усмехнулся.

- Я слышал, у них первоклассное поле для гольфа.

- Ты играешь в гольф? - спросила она с нервным смешком.

- Вполне недурно. Мягкий захват на клюшке, осторожный удар, - произнес он низким звучным голосом. - Возможно, я смогу продемонстрировать тебе, Алессандра, как я хорош.

Она глянула поверх его плеча на дверь, затем снова на него.

- Тебе нужно уйти, Хадсон.

- Ты не можешь игнорировать случившееся. Не в этот раз, - он коснулся пальцами ее щеки.

- Это была всего лишь ошибка, ничего больше.

- Твое тело говорит обратное, - он подошел ближе, заметив, как прервалось ее дыхание.

- Едва ли сейчас подходящее время и место, чтобы обсуждать это, - голос Алессандры дрогнул.

- Тогда когда?

- Не знаю.

Ни за что на этом гребаном свете он не позволит ей отшить себя.

- Если хочешь, чтобы я ушел, придумай ответ получше, - его губы изогнулись в чувственной улыбке. - Ну, разве что ты хочешь, чтобы я остался...

- На следующей неделе, - выпалила она.

- Нет. Попробуй еще раз.

- Ладно, завтра. Просто уйди.

- Где?

- Зоопарк "Линкольн парк", - сердито ответила Алессандра.

Хадсон сделал небольшой шаг назад и посмотрел на Алли с выражением "какого хрена".

- Зоопарк?

- Да, я буду ждать тебя в полдень, сразу за главными воротами.

- Ты боишься оставаться со мной наедине, не так ли? - его указательный палец проследил венку, бешено пульсирующую на ее шее.

- Не глупи, - она снова глянула через его плечо. - А теперь, пожалуйста, уйди, пока никто не зашел? - Алли снова посмотрела на него, но взгляд ее не соответствовал ледяному тону голоса.

Губы Хадсона остановились в дюйме от ее рта. Алли облизала губы, и он подумал, может, она права и им не стоит оставаться наедине. Он чувствовал себя так, будто просто обязан воспользоваться тем, что ее губы приоткрылись. И он знал, что она не прервет поцелуй, если он все же состоится.

И он хотел этого поцелуя сильнее, чем дышать.

Он должен остановиться.

Да разве он когда-то останавливался...

- До завтра, - он погладил ее нижнюю губу большим пальцем, а затем неспешно вышел, не оглянувшись.

Хадсон прошел до половины коридора и остановился. Он провел рукой по непокорным волосам и застегнул пиджак, чтобы скрыть эрекцию, угрожавшую целостности его брюк от Тома Форда.

О да, ему надо было убираться отсюда.

Вновь быстро зашагав, он направился к выходу. Дверь дамской комнаты распахнулась, как раз когда он проходил мимо, и оттуда вышли те две старушки, с головы до ног одетые в Шанель. Хадсон одарил их широкой улыбкой.

- Леди, - сказал он с легким кивком головы.

Протянув служащему клуба билет, Хадсон почувствовал, как завибрировал его телефон. Достав его из нагрудного кармана, он сразу узнал номер дерьмового местечка на другом конце города. Его хозяин, должно быть, вбил его номер на быстрый набор.

- Чейз, - рыкнул Хадсон в трубку.

- Тебе лучше заглянуть сюда, - прохрипел мужчина голосом, прокуренным насквозь за тридцать или сорок лет вредной привычки.

Хадсон покорно выдохнул.

- Уже еду, - он сбросил звонок резким нажатием кнопки и убрал телефон обратно в карман.

Служащий подогнал его машину, темно-серый Aston Martin DB9. На самой высокой скорости этот автомобиль выглядел точно пуля, выпущенная из пистолета. Хадсон протянул парню чаевые, расстегнул пиджак и сел за руль.

Вливаясь в насыщенный трафик Чикаго, он гадал, что ждет его на этот раз.

***

Через тридцать минут DB9 припарковался перед "Якорями". Бар был еще дерьмовее, чем помнилось Хадсону.

Он знал, кто ждал его внутри, в каком состоянии находится этот "кто", и какое дерьмо сейчас состоится. Единственное, что менялось - это "где".

Кондиционер DB9 тикал и шипел, нарушая тишину в автомобиле.

Дерьмо.

Меньше всего он хотел быть здесь.

Хадсон взялся за ручку машины, дернул за рычаг и вышел из этого произведения искусства. Брелок с ключами он закинул в карман, не потрудившись активировать сигнализацию. Это займет минуту. Кроме того, любой, кто посмеет взять его машину "покататься", должен иметь стальные яйца. В машине стояла одна из самых мощных противоугонных систем и GPS. Моргающая синяя лампочка передавала сигнал "ну давай, рискни".

Хадсон подошел к двери, которая, казалось, когда-то была темно-зеленой, и взялся за ручку, после контакта с которой ему явно понадобится прививка от столбняка.

В баре владелец глянул на него, не переставая наливать какой-то крепкий напиток. Ему не было нужды смотреть на стакан - парень просто знал. Навык того, кто зарабатывает на жизнь, наливая выпивку.

Поставив бутылку на место, владелец взял сигарету, которую держал во рту, и выдохнул. Дым вырвался из обеих ноздрей и заклубился к потолку. Хадсон кивнул ему, затем бегло окинул комнату и увидел Ника, сгорбившегося над столом. В отключке.

Выругавшись себе под нос, он пересек бак, пнув пару стульев, валявшихся на дороге возле музыкального автомата, мычавшего песенку Джонни Кэша. Подойдя ближе, Хадсон различил край бумажника Ника, выглядывающий из его кармана. Того самого кожаного бумажника, который он подарил ему на Рождество. Ну, кому-то хотя бы хватило приличия запихнуть бумажник обратно и не грабить парня подчистую.

Тихий храп был ему приветствием. Дерьмо, да он вообще никакой.

- Эй, Ник, - ладонь Хадсона стиснула его плечо и осторожно потрясла. - Давай, пойдем.

Ник поднял голову, приоткрыв глаза, и улыбнулся.

- Хадсон, мой любимый братишка.

- Твой единственный брат. Твое приветствие устарело, - он подхватил Ника за подмышки и вытащил из-за стола. - Пора домой.

- В тот дом на дороге? - Ник невнятно лепетал, точно язык стал слишком большим для его рта. Он высвободил руку из хватки Хадсона.

- Мы заедем туда. - Да хрена с два.

Лицо Хадсона исказили мрачные морщины, пока он наблюдал, как его брат делает два шага и начинает шататься из стороны в сторону. Он поймал Ника за бицепс, едва ощущая его вес.

Он отвел Ника к двери, тот шагал так, будто ноги его стали резиновыми, и Хадсон чудом удержал его от падения лицом в грязь. Достав из кармана сотню долларов, Хадсон хлопнул ею по барной стойке и подтолкнул к бармену.

- Спасибо, приятель. Этого должно хватить.

Владелец вытер руки тряпкой, бросил ее под прилавок и взял сотню.

- Не вопрос.

Хадсон толкнул дверь бедром и поволок Ника к машине. Он запихнул его на пассажирское сиденье и пристегнул ремнем безопасности.

Ник открыл глаза.

- Дерьмо, ты купил крутую тачку.

Проигнорировав Ника, Хадсон, не теряя времени, уселся за руль. Тишину нарушало лишь тихое урчание двигателя, пока он вел машину. Глянув на брата, Хадсон увидел, что он то роняет голову, то снова поднимает в вертикальное положение.

- Я видел ее, Ники, - сказал он наконец. Черт, как же много времени прошло с тех пор, как он говорил о ней. Как будто и не говорил вовсе.

Голова Ника дернулась.

- Брешешь?

Он снова уронил голову. Этот парень начинал походить на китайского болванчика.

- У тебя было столько кисок, а ты все никак ту не забудешь, а?

Снова тишина.

- Она мне нравилась, - голос Ника так тихо звучал в темноте салона. - Она хорошо ко мне относилась.

Свет фар встречных машин накатывал и снова исчезал. Они миновали аллеи. Затем высотки.

- И ты... - Ник захлебнулся дразнящим хохотом. - Ты так был помешан на этой цыпочке.

Его голова перекатывалась по мягкому подголовнику. - Как там ее звали?

Хадсон бегло глянул на Ника.

- Алессандра Синклер, - он помедлил, затем перевел взгляд на дорогу. - Алли.

Ник хлопнул в ладоши, точно его озарило.

- Алли, точно. Какую только херню ты не вытворял, пытаясь ее впечатлить.

Челюсть Хадсона напряглась.

- Кископомешанный ублюдок. Скажи хоть, ты ее трахнул?

- Заткнись, Ник, - прорычал Хадсон. - И не блюй в моей машине. В прошлый раз у меня ушла целая вечность, чтобы избавиться от запаха.