В Большом зале Солсбери стоял гул, то и дело слышались громкие возгласы и взрывы смеха. Несса сидела за высоким столом — сидела, закрыв глаза и впитывая знакомые звуки земного братства, от которого ей вскоре придется отречься. Впервые внутренний голос молчал и не говорил о вреде этих бесценных радостей жизни. Поездка, начавшаяся на рассвете, как и в прошлый раз, закончилась к вечеру, Несса поспела к вечерней трапезе, но на сей раз она сидела в общем зале, и неподалеку от нее находилась ее гостья.

Обдумав приглашение вернуться, она упросила аббатису во избежание новых прегрешений послать с ней «охрану» — набожную послушницу Сибиллу, которая неукоснительно шла тернистым путем, ведущим в рай. Аббатиса согласилась с тем, что Нессе нужна помощь в противостоянии грешным желаниям, и отпустила их вдвоем.

Она с благодарностью посмотрела в сторону Сибиллы — ее посадили рядом с Коннелом Райборном, а Несса заняла следующее место, чтобы находиться как можно дальше от графа. Несса думала, что Сибилла не чувствительна к мужскому обаянию, но вскоре обнаружила, что бледные щечки девушки разгорелись от восхищения перед бароном. Вопреки благим намерениям взгляд скользнул дальше — мимо Сибиллы, мимо Коннела, мимо Элеоноры, — ее неумолимо влекло к мрачному мужчине в дальнем конце стола. Тут серебряные глаза взглянули на нее, и Несса тотчас отвернулась — нельзя смотреть на него!

Но уже в следующее мгновение она снова повернулась к графу.

— В Суинтоне мы пробудем одну ночь, может, больше, — сообщил Гаррик будущей супруге; впрочем, сидевшая рядом с ним красавица не могла отвлечь его внимание от другой женщины — он не сводил с нее глаз.

«Что ж, судя по выбору спутницы, она решила не допускать больше прегрешений», — подумал граф. И ему вдруг стало так грустно, что заболело в груди. Бессознательно он лелеял приятную мысль: если она в тот раз не проявила недовольства, значит, расстанется с аббатством. Теперь он отчаянно ругал себя за безрассудные надежды. Для монашки тот поцелуй означал грешное страстное желание — чем же еще он мог быть для нее, его будущей свояченицы? Увы, реальность неумолима, и сейчас он испытывал отвращение к себе за поступок, который только ускорит ее отречение от мира.

Алерия сидела, прислонившись к резной спинке стула, она почти не слушала графа. Ее волосы сияли золотом, но щеки побледнели, лазоревые глаза потускнели и были похожи на небо в пасмурный день. Ее нареченный должен был выражать ей свое восхищение, которое, как она считала, испытывают все знавшие ее мужчины. Но граф по-прежнему был холоден. Занятая своими печалями, Алерия не замечала, на кого направлен интерес графа.

Голос совести, который обычно нашептывал Нессе добрые советы и удерживал от дурных мыслей и поступков, сейчас вопил, требовал, чтобы она отвела глаза от Ледяного Воина. Девушка собрала всю свою волю и отвернулась. Напротив нее стоял высокий замысловатый подсвечник с горящей свечой. Подняв сложенные ладони к губам, Несса посмотрела на свечу с таким жаром, что просто поразительно, как свеча не расплавилась и не превратилась в ком бесполезного воска.

Все замечавшая Элеонора подумала: «Это уж слишком…»

— Пора пойти отдохнуть. — Королева отложила фруктовый нож с костяной ручкой и встала. Покосившись на Нессу, она направилась к входу.

Девушка вздохнула с облегчением — наконец-то этот мучительный ужин закончен, теперь она сможет забиться в какой-нибудь темный угол и спрятаться от серебряных глаз. Ее поведение так резко отличалось от изысканных манер королевы, что привлекло всеобщее внимание. Несса вспыхнула и еще больше смутилась, понимая, как выделяется покрасневшее лицо на фоне белого одеяния послушницы.

Сдержав порыв вскочить, Несса осталась на месте. Вскоре Алерия и граф с бароном ушли, и она тоже встала из-за стола. Поднимаясь по лестнице, она думала о том, как бы укрыться в уединенном местечке. Однако из этого ничего не получилось. Как только она появилась в дверях, младшая сестра сказала:

— Иди ко мне. — Алерия похлопала ладонью по гобеленовой подушке; она сидела на длинной скамье возле кресла королевы. — Хоть ты уезжала ненадолго, я уже соскучилась. К тому же в прошлый раз нам так и не удалось поговорить.

Несса нехотя подчинилась; ей предстояло сесть между сестрой и тем человеком, которого она больше всего избегала, — кресло графа стояло у другого конца скамьи. Алерия сразу же повернулась к Элеоноре, и Несса, чтобы не смотреть на жениха сестры, стала смотреть мимо Алерии и королевы — в ту сторону, где Коннел предлагал стул Сибилле; барон что-то тихо говорил, а Сибилла улыбалась. Флиртуют?! Нет-нет, конечно же, нет!

— Ты на этот раз надолго? — Алерия снова повернулась к сестре.

— Я пробуду здесь столько, сколько понадобится, чтобы присутствовать на твоей помолвке, — ответила Несса. «Слава Богу, это займет не больше двух дней», — добавила она про себя.

Тут Несса впервые после приезда посмотрела на Алерию в упор — и поразилась: нежное личико побледнело и осунулось, а лазоревые глаза потухли. Несса сурово осудила себя — думая о своем, она лишь сейчас заметила, как несчастна красавица сестра. Такое небрежение противоречило всему, что ей внушала мать, чему учили в аббатстве: интересы других людей важнее собственных. Нужно будет поговорить с Алерией по душам, нужно помочь ей понять и принять уготованный ей путь. Будущее обеих сестер было предопределено с детства, но она, Несса, к сожалению, не заметила, что младшая сестра не готова к тому пути, что ее ожидал.

— Ведь мы с тобой в последний раз секретничали перед твоим великим путешествием, — продолжала Несса. — Приходи вечером ко мне, проговорим до ночи — как в детстве.

Алерия радостно улыбнулась и закивала. Несса никогда ее не подводила. Несса всегда решала все проблемы. Несса и сейчас это сделает. Вера во всемогущество старшей сестры вернула ей уверенность, и Алерия ожила, стала такой же, как всегда — ветреной и очаровательной; она тотчас же стала пересказывать дворцовые сплетни, и в конце концов Элеонора, обрадовавшись, что к Алерии вернулась жизнерадостность, подхватила эту тему.

Несса же по-прежнему оставалась в напряжении, она и сейчас чувствовала на себе пронизывающий взгляд графа. Закрыв глаза, девушка сказала себе: «Пусть этот мрачный мужчина думает, что я молюсь». Она поднесла к губам сложенные ладони, опустила голову, и потекли мгновения тишины.

— Несса…

Обращаясь к ней, только две женщины употребляли это уменьшительное имя. Но бархатный низкий голос не принадлежал ни сестре, ни королеве. Голос этот, казалось, ласкал ее, и он принадлежал мужчине — воплощению искушения. Не желая отвечать на тихий оклик, она раздумывала, как следует реагировать.

— Несса, — снова позвал Гаррик.

Сибилла была поглощена Коннелом, а королева с Алерией так увлеклись разговором, что не обращали внимания на остальных.

«Что же делать?» — думала Несса. Нет, убегать она не будет, не должна… Девушка медленно подняла голову и вопросительно посмотрела на графа.

— Ваша сестра сказала, что в детстве она придумала это имя и что оно вам очень нравится.

Несса молча кивнула. Внутренний голос тут же шепнул: «Говори, иначе он подумает, что ты совсем глупая». Увы, она не могла вымолвить ни слова!

— Это вам больше подходит, — с улыбкой продолжал граф.

Несса улыбнулась ему в ответ, однако по-прежнему молчала.

Гаррик же вновь заговорил:

— Во время нашей последней встречи я вел себя дурно. Умоляю, простите меня за безрассудство. Я раскаиваюсь в своем поступке, но все же уверен: ваш характер не позволит вам носить монашеское одеяние.

Тут Несса наконец-то обрела дар речи и решительно заявила:

— Нет, это неправда! — Однако она прекрасно понимала, что граф прав — она уже давно это чувствовала.

— Я прав, Несса, и вы сами это знаете, — возразил Гаррик; он не хотел, чтобы она бежала от реальности и ушла в ту жизнь, которая ее не влекла.

— А я говорю — неправда! — выпалила Несса, и глаза ее вспыхнули.

Гаррик смотрел в ее глаза, как в волшебное зеркало, в котором отражаются все движения души, и сейчас в этих глазах был страх.

— Вашему характеру свойственны далеко не святые искушения, — проговорил он с усмешкой.

Это обвинение заставило ее снова потупиться. «Увы, конечно же, он прав», — говорила она себе.

Гаррик тоже смутился; он вдруг с ошеломляющей отчетливостью осознал, что ревнует ее к Господу, а это дурно и так же непростительно, как первородный грех! Да, он соблазнял послушницу, он уговаривал ее отказаться от обета! Граф чувствовал свою вину — и вместе с тем сожалел: впервые в жизни он встретил честную женщину, полную огня, но встретил лишь для того, чтобы ее потерять.

— Несса, — позвал тихий голос от двери спальни и отвлек ее от изучения пятнышка на белой ткани платья.

Она бесплодно размышляла о греховности своей реакции на графа и о том, как легко он проник в суть ее натуры, и потому охотно отвлеклась от своих мыслей — мысли подождут.

Несса с ласковой улыбкой повернулась к сестре, неуверенно застывшей в дверях, и поманила ее к себе. Алерия вошла, закрыла за собой дверь и в нерешительности шагнула к сестре. Ну вот, она пришла, но, несмотря на веру в безграничные возможности Нессы, не решалась начать.

Глядя на ее золотые волосы, сияющие на фоне темного дерева, на маленькую стройную фигурку, на то, как она потирает одной босой ножкой другую, Несса вспомнила свое обещание поговорить. При виде напряженности сестры в ней всплыли худшие предчувствия. Девочка хочет что-то сказать — или, скорее, о чем-то попросить. Несса страшилась просьбы и знала, что не посмеет и дальше оттягивать момент, когда надо будет убедить сестру в том, что та должна выполнить свой долг перед королем, королевой и графом. Но не успела она подобрать слова, как младшая сестра наконец-то заговорила:

— Спаси меня от него! — Алерия бросилась в раскрытые объятия Нессы. Подняв глаза и увидев привычный упрек на лице сестры, Алерия всхлипнула. — Ах, ты должна помочь мне! Я так хочу освободиться от него!

— Это невозможно, — возразила Несса. — Граф выполняет предписание короля.

Алерия отстранилась от сестры и, топнув ножкой, воскликнула:

— Будь проклят король! И его граф — тоже! — Покраснев от гнева и от смущения, Алерия добавила: — Я люблю Рей-нарда, а он любит меня. — Она смотрела, как будет воспринято ее заявление.

Несса в удивлении посмотрела на сестру. Немного подумав, она решила, что ей следовало догадаться об этом раньше — когда она столкнулась с ними в лабиринте: у сестры тогда было виноватое лицо, и они с Рейнардом обменивались пылкими взглядами. Она в тот момент ничего не поняла, и это вина графа: если бы он не отвлекал ее, она бы догадалась!..

— Пока его не было, мы верили, что королева и даже король благосклонно посмотрят на наш союз. Рейнард — верный сторонник короля, а я почти что бесприданница. А теперь… — Алерия рухнула на колени перед Нессой. — Без твоей помощи у нас нет никакой надежды!

Несса молча смотрела на сестру.

— Ты же понимаешь, что я не могу выйти замуж за такого холодного человека. Он не любит меня, а я не люблю его! — Она схватила Нессу за руку. — Он — Ледяной Воин, понимаешь? Холодный и твердый… как лед! В нем ни капли чувства! Я буду несчастна с ним, поверь. Ты не должна оставлять меня в его ледяной власти. Ты не можешь так поступить! — Лазоревые глаза девушки наполнились хрустальными слезами — они с мольбой смотрели на Нессу.

Несса никогда не могла устоять перед горькими мольбами младшей сестры, не устояла и сейчас. Да, она уже не могла настаивать на том, чтобы ее любимая Алерия подчинилась долгу. Что ж, очевидно, ей опять придется помочь красавице сестре. И она непременно найдет выход, найдет какой-нибудь обходной путь вокруг этой глыбы льда.

Ласково глядя на сестру, Несса проговорила:

— Я не могу обещать тебе спасение, но я сделаю все, что смогу, пусть даже это будет совсем немного. — Несса невидящими глазами уставилась в темный угол. «Должен быть какой-то выход», — говорила она себе. После минутного колебания Несса снова посмотрела на Алерию, заставила себя улыбнуться, пригладила золотые кудри сестры и вытерла слезы с розовых щечек. — Иди отдохни и дай мне подумать, — сказала она. Мысленно же добавила: «Мне остается лишь помолиться с неистовой силой — возможно, тогда Господь подаст какой-нибудь знак». Нессе казалось, что сейчас ей могло помочь лишь чудо.

Сколько Алерия себя помнила, старшая сестра всегда решала все ее проблемы, поэтому она и на сей раз не сомневалась в успехе.

— Спасибо! — Алерия порывисто обняла сестру и тотчас же выбежала из комнаты.

Алерия давно уже спала мирным сном, а Несса так и просидела всю ночь в тяжких раздумьях. В конце концов она поняла, что в сложившихся обстоятельствах разум человеческий бессилен. Опустившись на колени, она пообещала любую епитимью, любую расплату за ту помощь, о которой она молила Бога.