Патрик сидел в своей каюте на борту крейсера «Новая Заря», и третий час подряд методично просматривал на голографическом планшете списки участников регаты «Осенние Сюрпризы». Личные дела, снимки, характеристики кораблей, списки экипажа, отметки таможенных терминалов… Дело было долгое, нудное, и навевало на него адскую скуку. Но начальник службы контроля Корпуса не давал себе спуску, зная, что больше этим заняться некому – полевые агенты, разосланные по сектору, добывали информацию, он её анализировал. И принимал решения. Собственный отдел обработки данных Корпуса Вуниш задействовать не мог, по меньшей мере, по трём важным причинам. Первая из них заключалась в огромном расстоянии до Малидакана и столицы сектора, что давало очень сильную задержку во времени – даже с учётом дорогущей и ненадёжной гиперсвязи. Второй причиной была абсолютная секретность операции и полученные от одного хитрозадого незнакомца исключительные полномочия, позволившие реквизировать стоявший на рейде крейсер Королевского Космического флота Гишпании со всей командой, даже без ликвидации командного состава корабля. И третьей, финальной причиной, так сказать, «вишенкой» на горько-кислом тортике, который ему подсунула судьба, было банальное нежелание вмешивать сюда своё руководство.

Ему лично хотелось взять за грудки тех двух засранцев, за которыми высокопоставленному офицеру Корпуса пришлось скакать по всему сектору, как скальному зайцу в буран, не успевая ни акклиматизироваться к очередному миру, ни по-человечески поесть, ни поспать… Не то чтобы Патрик страдал от неудобств, но осознавал, что порядком поотвык от полевой жизни за годы работы в центральном управлении.

«Пугать зазвездившихся засранцев в ранге от полковника и выше, и раз в год выезжать на контроль особо важных дел – разве об этом ты мечтал, когда шёл в Корпус? – спросил Вуниш сам у себя, отрываясь от голопланшета, чтобы сделать глоток остывшего кофе, запивая обезболивающее. – Тебе грезились погони, перестрелки, раскрытие шпионских сетей и тонкая дедуктивная работа по планированию изящных операций… Как ты был наивен, братец. Наивен и, чего уж, глуп».

Он отставил в сторону пластиковый стакан, и, давая отдых усталым глазам, начал оглядывать скудную обстановку каюты, фокусируя взгляд на разных предметах, напрягая и расслабляя мышцы. Бронированные стены, покрытые рядами заклёпок, металлические полки с Уставами и уложениями по боевым специальностям ККФ, несколько аляповатых эстампов с изображениями видов чужих планет, среди которых затесался детский рисунок непонятного зверя, выполненный маркером на куске обёрточного пластика. Жёсткая гравикойка с привязными ремнями, заправленная синим эрзац-одеялом, оранжевый куб тумбочки с аварийным комплектом, пустая оружейная стойка, на которой висела наплечная кобура Вуниша с табельным иглометом. Стол, привинченный к полу, неудобный стул, на котором сидел Патрик, устройство связи рядом с дверью – вот и все.

– Да, небогато живут политические офицеры флота, – вслух произнёс он, потерев веки и возвращаясь к планшету. – И это правильно. Враг – он чаще всего внутри, а не снаружи.

Внутренне улыбнувшись нехитрой шутке, высказанной специально для подслушивающих устройств, которую обильно насовали в принадлежавшую некогда политофицеру крейсера местные контрразведчики, Патрик открыл следующую папку. «Йозхан Думбпельникель… Дери тебя черти! – прочитал он имя владельца яхты «Грёзы Щербозуба». Радость от всплывшей поперёк экрана надписи «Погиб в системе 554.22.11 на пятом этапе гонки «ОС» у бывшего Инквизитора была совершенно неподдельной, хотя и тщательно скрываемой от потенциальных наблюдателей.

Пискнувший сигнал входящего инфопакета прервал мелькание на экране страниц очередного унылого отчёта о финансовых делах некоей госпожи-владелицы очередного гоночного корыта. Эта, без сомнения, достойная леди потратила на модернизацию судна порядка полумиллиона, полученных в результате сомнительной аферы по продаже металлолома и бывших в употреблении частей призового корабля, обнаруженного её мужем в туманности поблизости от ядра сектора… Однако, данные от агента были во сто крат важнее денежных операций, пусть даже и сомнительных. Вуниш отметил для себя название корабля, и открыл стек входящих пакетов.

Сообщение от агента Мольер пришло из системы Каталь, находившейся на самой границе сектора, и содержало, помимо архива отчёта, несколько графических файлов, изображавших высокого широкоплечего мужчину. Общий план, снимок в толпе, снимок в движении, лицо крупным планом. Короткие тёмные волосы, тяжёлый взгляд из-под низких надбровных дуг, прямой нос с характерной аристократической горбинкой…

– Попался, голубчик. – Патрик запустил отчёт Мольер на полную расшифровку, и выстукал пальцами по столешнице победный марш. – Так, посмотрим, что у нас здесь…

Агент Мольер подошла к делу творчески и ответственно, умудрившись собрать даже образцы генетического материала со стакана беглого агента Корпорации. Данные анализа подтверждали его личность, хотя на подробный запрос в информационную сеть ответа не последовало. Но Вуниш не удивился – Корпорация редко делилась своими знаниями с кем-то извне, а уж личные дела сотрудников хранились, как зеница ока.

В донесении упоминалось, что бывший агент Спенсер посетил развлекательное заведение в космопорту планеты Астрало Каталь в сопровождении своего спутника. Мольер удалось снять информацию с идентификационного браслета Спенсера, гласившую, что он зачислен в экипаж гоночной яхты «Александрийская Рулетка» в должности палубного матроса. Число, подпись владельца корабля.

Мягко навязанный работодателем агент Мольер оказалась действительно полезной.

Когда-то давно Патрик верил в судьбу, и в то, что мир относится к людям благосклонно – как в общем, так и к нему лично, в частности. Последующие годы порядком подточили эту веру, просто потому, что люди, в массе своей, были редкостными сволочами. И он тоже. Пришлось стать, чтобы соответствовать… Сейчас же, вчитываясь в описание яхты, взятое из базы данных устроителей регаты, Вуниш был готов снова поверить в судьбу. «Ненадолго, на пару недель, пока не возьму за жабры этих двоих, – мысленно попросил он. – Пусть всё будет хорошо. Без провалов и эксцессов».

Но мгновением позже он отмёл в сторону эту прорвавшуюся из прошлого слепую веру, и холодно усмехнулся, набивая срочные приказы полевым агентам. Полагаться на судьбу имело смысл только тем, кто не мог её изменить. Вуниш же относился к совсем другому сорту людей, и понимал, что добиться результата можно только долгой, упорной и тяжёлой работой, и уповать на случай или удачное стечение обстоятельств, по меньшей мере, глупо.

Крейсер содрогнулся от запуска маршевых двигателей, и мелко вибрируя переборками, ложился на курс к точке перехода. Навигатор «Новой Зари» рассчитал курс в систему Меланкор, и до прыжка оставались считанные минуты. Там, в обширных астероидных полях и пылевых облаках ничем не примечательного жёлтого карлика, вскоре должен будет начаться следующий этап «Осенних Сюрпризов». Для некоторых участников регаты он обещал стать последним, не только в силу сложной астронавигационной обстановки в системе, но и во многом благодаря крейсеру ККФ. Вуниш не планировал церемониться с «Александрийской Рулеткой» – взорванные двигатели и несколько дырок в трюме, в целом, способствуют сговорчивости и открытости. Особенно если десантный бот уже стыкуется, а связь в округе глушится системами РЭБ…

«С другой стороны, владельцы яхты не виноваты в том, что наняли в экипаж двух беглецов, – думал Патрик, пристёгиваясь к койке, узковатой и коротковатой для него, и пытаясь устроиться поудобнее. – Прикажу отбуксировать их судно до ближайшего дока, пусть чинятся и летят, куда хотят. Естественно, с отметкой в личном деле и подпиской о неразглашении».

Какой-то предмет в кармане форменных брюк мешал ему улечься нормально, впиваясь в бедро при каждом движении. Ослабив ремни, Вуниш извлёк помеху из кармана, и уставился на неё, словно видел впервые. Тяжёлый металлический медальон в форме стилизованной буквы «I» Стандартного алфавита, перечёркнутый тремя косыми чёрточками, и залитый чёрной эмалью. Его вручил Патрику пресловутый представитель Корпорации, прощаясь.

Что-то забытое и тяжёлое шевельнулось внутри сотрудника Корпуса. Серебристо-чёрный медальон, нагретый теплом его тела, покачивался на короткой цепочке, словно подмигивая Вунишу. Символ напомнил ему о детских годах, когда он прочёл книгу о фантастических приключениях инквизитора по имени Рейвен Орр. «Откуда этот корпорат узнал об этой книге? – подумал Патрик, вспоминая прошлое, и испытывая очень странные чувства, от стыдливости до ностальгии. – И этот знак, который носил Орр на груди… Ведь такие подарки никто не делает просто так. О чём он хотел сказать?..»

Переход в гиперпространство обрушился на Вуниша, как тяжёлый удар. Освещение мигнуло, когда изношенные двигатели «Новой Зари» пропихивали крейсер в разлом метрики пространства-времени. Патрик выпустил медальон и забылся коротким тревожным сном.

– Значит, ты говоришь, не заметил наблюдения… – Гриффин отложил в сторону планшет, на котором продолжали подёргиваться картинки, записанные в баре при космопорте. Наны системы видеофиксации в мозгу агента продолжали прилежно гнать поток информации по линку, продёрнутому Льюисом к планшетке, но доктор уже увидел всё, что хотел.

Точнее, не хотел, но пришлось.

Спенсер, фиксированный на кушетке, подёргивал головой, словно пролистывая страницы, и что-то бормотал. «Не переборщил ли я с транквилизаторами? – подумал Гриффин, и устало махнул рукой. – Ничего, переживёт. Организм сильный, тренированный, справится».

На плоском экране крупным планом изображалась женщина в строгом деловом костюме, сидящая совсем близко от агента. Картинка то и дело подрагивала, когда взгляд фиксировался на небольшом декольте, скорее подчёркивавшем, нежели открывавшем взору высокую грудь привлекательной округлой формы.

– Бабник ты, Спенс. Неудовлетворённый сукин сын, – Льюис неодобрительно взглянул на экран, и покачал головой. – И на её лицо ты почти не смотрел… А зря.

«Лицо-хуецо», – привычно срифмовало подсознание, но вслух Гриффин это не произнёс, пристально рассматривая увеличенное изображение небольшой родинки на шее дамы.

Он хмыкнул, и ещё сильнее увеличил картинку. На пределе разрешающей способности экран показал странную пигментацию на поверхности родинки, под определённым углом складывающуюся в стилизованный щит и меч.

«Спецслужбы никогда не меняются, – подумал доктор, снова откладывая в сторону планшет. Дальнейшая запись его не волновала. В самом деле, кому интересно наблюдать за самим собой, развалившимся на кровати в обществе беззаветно дрыхнущей шлюшки? – Щит, меч, орёл, прости создатель, всякие глаза и молнии… В общем, пёс крупно попал. И я тоже».

После короткого шипения инъектора Спенсер прекратил дёргаться, и забылся коротким сном. Через пятнадцать минут агент проснётся, и будет выпрашивать у Гриффина что-нибудь от головы. Доктор собирался предложить беспокойному созданию виброскальпель, лазерную горелку и пилу для костей – на выбор.