Плечом к плечу мы спустились по одной из улиц лондонских предместий и остановились перед одним из небольших коттеджей в палисаднике, где буйно разросшиеся кусты лавра и акации лучше всяких табличек говорили: «Сдается или продается».

Смит, бросив быстрый взгляд налево-направо, толкнул деревянную калитку и повел меня по гравиевой дорожке. Темнота казалась непроницаемой, так как ближайший уличный фонарь остался в двадцати ярдах за спиной.

Из зарослей раздался свист.

— Картер? — позвал Смит.

Перед нами выросла тень, и я едва-едва смог различить форму полицейского.

— Ну? — бросил Смит.

— Сэр, мистер Слаттен вернулся десять минут назад, — рапортовал без запинки констебль. — Он прибыл в кэбе, который затем отпустил…

— Так он все еще дома?

— Через несколько минут после его возвращения к дому подъехал другой кэб. Из него вышла леди.

— Леди?!

— Та самая, сэр, которая бывала у него и раньше.

— Смит, — прошептал я, дернув его за рукав, — а это не…

Он слегка повернулся ко мне и кивнул. Сердце мое учащенно забилось. В этот момент мне стало ясно, как Слаттен ведет свою игру. В борьбе против шайки китайских убийц два года назад у нас был агент в лагере противника — Карамани, эта прекрасная рабыня, одно присутствие которой в событиях придавало нашей грязной возне колорит «Тысячи и одной ночи». Тогда я самонадеянно думал, что душа Карамани — эта загадочная восточная душа! — раскрыта для меня.

Вот и теперь она занимается своим прежним посредническим ремеслом: обещая раскрыть секреты доктора Фу Манчи, в то же время — я в этом абсолютно уверен — заманивает очередную жертву в тенета страшного ловца.

Вчера она оставила меня в дураках. И я этому был рад. Сегодня мне дана отставка, а объектом обольщения избран Абел Слаттен, отъявленный мошенник, кандидат на пожизненное заключение в Синг-Синге. Он избран и порабощен магическим светом этих глаз, развесив уши, верит всей той лжи, что срывается с прекрасных губ, чувствует себя победителем накануне неминуемого разгрома. И как только этот дурак мог вообразить, что из любви к нему эта жемчужина Востока предаст своего хозяина и бросится в его грязные объятия?!

Оказавшись во власти этих горьких размышлений, я упустил конец разговора Смита с полицейским. Огромным усилием воли мне все же удалось стряхнуть дьявольские воспоминания, чтобы вновь стать активным участником борьбы против хозяина Карамани — дирижера всех злых дел.

Мы буквально в несколько секунд разработали план действий. Смит схватил меня за руку, и мы снова оказались на улице, пересекли ее и затаились в воротах дома немного наискосок. Отсюда было удобно наблюдать за домом Слаттена. По двум горящим окнам на верхнем этаже я заключил, что прислуга ложится спать. Все остальные окна были темны, кроме крайнего левого на первом этаже. Свет пробивался сквозь венецианские жалюзи.

— Это кабинет Слаттена, — шепнул Смит. — Он не опасается слежки, поэтому прикрытое жалюзи окно на самом деле широко распахнуто.

С этими словами мой друг пересек газон и, абсолютно игнорируя то обстоятельство, что его может заметить любой, кто будет в это время проходить мимо ворот, взобрался на горку из дикого камня и, притаившись у оконного карниза, заглянул в комнату.

Какое-то время я колебался, опасаясь, что либо сам свалюсь, либо рассыплю каменную горку. Но тут я услышал нечто такое, что заставило меня подняться наверх, забыв обо всем.

Сквозь открытое окно послышался голос — ее голос, который невозможно перепутать ни с чьим другим; который всякий раз, когда я его слышу, заставляет трепетать сердце в груди.

Говорила Карамани.

Работая изо всех сил руками и коленями, ни секунды не думая о том, во что я превращаю свою одежду, я пулей взлетел наверх и устроился рядом с Найландом. Одна из планок жалюзи была слегка сдвинута, и через образовавшуюся щель мы могли наблюдать, что происходит внутри.

А внутри был типичный интерьер кабинета делового человека. Ряды скоросшивателей и папок, стол с подвижной крышкой и милнеровский сейф. У стола на крутящемся стуле сидел вполоборота к окну, откинувшись назад и улыбаясь, Слаттен. Он так безобразно широко раскрывал рот, что мне отчетливо была видна коронка нижнего левого коренного зуба. В кресле спиной к окну, так близко, что можно было дотянуться рукой, сидела Карамани.

Женщина, которую в своих снах я видел непременно в восточном одеянии, с золотыми браслетами на запястьях и щиколотках, с дорогими кольцами на пальцах и драгоценными камнями в волосах, была в европейском костюме и шляпке, будто только из Парижа. Карамани была единственной восточной женщиной из всех мне знакомых, которая умела носить европейскую одежду. Пожирая глазами ее изысканный профиль, я думал о том, что, должно быть, Далила была на нее похожа и что, за исключением супруги Нерона Поппеи, история не знала женщины, которая выглядела бы столь невинной, будучи столь же порочной.

— Да, моя дорогая, — говорил Слаттен, разглядывая через монокль свою прелестную гостью, — завтра вечером у меня будет все готово для вас.

Я почувствовал, как при этих словах Смит вздрогнул.

— А вы наберете достаточно людей? — Этот вопрос Карамани задала с каким-то странным равнодушием.

Слаттен вскочил.

— Девочка моя, — воскликнул он, глядя на нее сверху вниз, посверкивая в свете лампы коронками во рту, — да если надо, я дивизию приведу!

Он попытался схватить ее руку в перчатке, которая тихо покоилась на подлокотнике кресла, но она отклонила его попытку с естественной простотой и поднялась.

Слаттен буквально пожирал ее глазами. Он потребовал:

— Приказывайте мне!

— Я еще не готова, — отвечала она сдержанно, — но, убедившись, что вы готовы, теперь я могу строить свои планы.

Она скользнула мимо него к двери, ловко увернувшись от протянутой к ней руки с таким изяществом, что это вызвало у меня нервную дрожь. Ведь я однажды тоже стал жертвой всех этих уловок.

— Однако… — начал Слаттен.

— Через полчаса я вам позвоню, — сказала Карамани и без лишних церемоний распахнула дверь.

Смиту пришлось буквально за руку отрывать меня от жалюзи.

— Вниз, несчастный! — шипел он. — Если она нас заметит, все пропало!

Придя в себя, я повернулся и довольно неуклюже последовал за своим другом. Камень под моей ногой вывалился из гнезда и с грохотом скатился вниз. К счастью, Слаттен тем временем уже вышел в холл и не мог этого слышать.

Мы успели заскочить за угол дома, когда ступени залил свет и Карамани сбежала по ним на улицу. В проеме мелькнула чья-то черная физиономия, видимо слуги. Но все мое внимание поглотила эта изящная фигурка в развевающемся на ветру плаще. Вот она мелькнула в воротах и пропала…

Смит не шевелился. Удерживая меня, он присел за живой изгородью и просидел в таком скрюченном положении до тех пор, пока мы не услышали где-то внизу звук отъезжающего кэба. Буквально через несколько секунд за ним тронулся другой.

— Это Веймаут, — отметил Смит. — Если повезет, мы узнаем местонахождение логова Фу Манчи гораздо раньше, чем Слаттен соблаговолит нам сообщить.

— Однако…

— Вот именно. Слаттен ведет двойную игру. — Даже в полумраке я мог поймать многозначительный взгляд, устремленный на меня — И потому для нас очень важно не полагаться всецело на его помощь.

Эти слова оказались мрачным пророчеством.

Не делая новых попыток войти в контакт с детективом (или детективами), мы затаились под окном кабинета и погрузились в долгое ожидание.

Вот, судя по звуку, такси-кэб с трудом взбирается по склону. Ближе, ближе… Уехал. Окна прислуги наверху погасли. Мимо ворот прошел полицейский и посветил фонариком. В домах напротив гасли окна, одно за другим. На темных стеклах заиграли холодные блики отраженного света взошедшей луны. В наступившей мертвой тишине каждое слово, произнесенное в кабинете Слаттена, было отчетливо слышно. До нас донеслись слова человека, который, по-видимому, открывал дверь Карамани. Он спрашивал хозяина, нужны ли ему будут еще сегодня его слуги.

Смит буквально повис на мне, весь обратившись в слух.

— Да, Берк, — последовал ответ. — Дождись моего возвращения. Я буду скоро.

Судя по всему, человек вышел из кабинета, потому что примерно около получаса стояла полная тишина. Я уже хотел было размять затекшие ноги (потому что, в отличие от Смита, у которого жилы были, что фортепьянные струны, не мог часами сидеть на корточках), как в кабинете зазвонил телефон.

Я вздрогнул и, нервно вцепившись в рукав Найланда, почувствовал, как под толстой материей наливаются сталью мускулы.

— Хеллоу, — послышался голос Слаттена, — кто говорит? Да, да! Это мистер Абел Слаттен… Могу ли я приехать немедленно? Я знаю куда. Да, знаю! Я буду у вас через полчаса… До встречи!

Я услышал скрип вращающегося конторского стула, возвестивший нам о том, что Слаттен поднялся из-за стола. Затем Смит схватил меня за руку, и мы снова оказались на прежнем наблюдательном посту за углом дома.

— Он отправляется за смертью! — сказал Смит. — Но Картер поставил наш кэб ближе к выезду. Мы последуем за ним — возможно, Веймаут потерял след — и постараемся точно определить местонахождение Фу Манчи. И тогда игра в наших руках! Мы…

В этот момент раздался душераздирающий вопль такой силы, что я даже затрудняюсь его описать. Потом он перешел в хрип, сквозь который едва можно было различить слова: «Боже… Боже…»

Потом звуки стали напоминать истерические рыдания.

Я совершенно бессознательно вскочил на ноги и бросился к двери. Передо мной мелькнуло лицо Найланда, судя по выражению, полное самых дурных предчувствий. В это время дверь распахнулась, и в ярком свете прихожей мы увидели Слаттена, который качался из стороны в сторону и молотил воздух руками.

— Бога ради, что случилось? — услышал я и только сейчас заметил слугу Слаттена — Берка. Он стоял за спиной хозяина, пытаясь его поддержать, и страшно побледнел, увидев нас, поднимавшихся в прихожую по лестнице.

Но прежде, чем мы оказались рядом, Слаттен издал еще один полузадушенный вопль и рухнул головой вперед на пороге собственного дома.

Мы ворвались в прихожую и увидели Берка, стоявшего с поднятыми над головой руками. За нашей спиной кто-то бежал по гравию, и я понял, что к нам спешит Картер.

Берк, обрюзгший человек с бульдожьим лицом, упал на колени подле Слаттена. С ним случился приступ нервного смеха.

— Брось дурака валять! — приказал Смит, крепко тряхнув его за плечо.

От этого «встряхивания» Берк отлетел к стене и там сжался в комок, закрыв ладонями лицо.

На верхнем этаже происходила какая-то суета. Из темноты выступил Картер, осторожно обошел Слаттена и стал рядом с нами.

— Помоги нам его втащить, — скомандовал Смит. — Нужно закрыть дверь.

Не без труда мы проделали это, и Картеру наконец удалось закрыть дверь. Мы остались втроем, а между нами — мстительная тень Фу Манчи. Когда я склонился над Абелом Слаттеном, одного прикосновения к нему было достаточно, чтобы понять — это только тело. Душа уже отлетела.

Смит встретился со мной взглядом, все понял и в ярости заскрипел зубами. У него заходили желваки под смуглой кожей. Лицо его приобрело то самое угрюмое выражение, которое я так хорошо знал и которое не предвещало ничего хорошего тому, кто был его причиной.

— Умер… Так сразу и умер?

— Разве только удар молнии прикончил бы его быстрее. Перевернуть его?

Смит утвердительно кивнул.

Мы сделали это вдвоем и тут же услышали какое-то перешептывание и вздохи со стороны лестницы. Смит вскочил на ноги и пригвоздил взглядом целую группу полуодетой прислуги.

— Возвращайтесь к себе, — приказал он им. — И чтобы никто из вас не спускался в прихожую без моего приказания.

Властный окрик возымел соответствующее действие: слуги в панике удалились наверх. Берк, трясясь как в лихорадке, сидел на нижней ступеньке и истерично лупил себя по коленкам.

— Я говорил ему, говорил! — бормотал он, как заевшая патефонная пластинка. — Я предупреждал, предупреждал его, предупреждал…

— А ну, встань! — заорал на него Смит. — Встань и иди сюда!

Испуганный до смерти человек посмотрел направо, потом налево, как бы желая убедиться, что приказание относится именно к нему, и только после этого встал и покорно подошел.

— Фляжка с тобой? — обратился Смит к Картеру. Детектив молча протянул Берку сосуд с неким бодрящим эликсиром.

— Итак, — продолжал распоряжаться Смит, — вам, Петри, конечно же, интересно осмотреть тело, а я тем временем задам этому джентльмену ряд вопросов.

И он хлопнул по плечу насмерть перепуганного Берка.

— Господи, — взвыл тот, — да я был в десяти ярдах от него, когда все это произошло.

— Никто тебя не обвиняет, — поспешил успокоить несчастного Смит, — но поскольку ты — единственный свидетель, нам не на что больше рассчитывать, кроме как на твою помощь, чтобы выяснить истину.

Сделав огромное усилие, чтобы вернуть себе самообладание, Берк кивнул и посмотрел на моего друга глазами несчастного ребенка. Пока они беседовали, я отыскивал на Слаттене следы насилия. О том, что я нашел, расскажу позднее…

— Итак, — начал Смит, — ты говоришь, что предостерегал его. Позволь узнать, когда и от чего именно предостерегал?

— Я предостерегал его, сэр, что этим все кончится…

— Что именно — все?

— Да все его дела с китайцем.

— У него были дела с китайцем?

— Он неожиданно встретил его в Ист-Энде, в игорном доме. А познакомились они еще раньше, во Фриско. У того парня было прозвище — Сингапурский Чарли.

— Сингапурский Чарли?

— Да, сэр, тот самый, который содержал притон наркоманов на Радклифской дороге…

— Но притон сгорел…

— Однако Чарли спасся.

— А он что, член одной из банд?

— Да. В Нью-Йорке мы называли их «Семерка».

Тут я краем глаза заметил, что Смит изо всех сил тянет себя за мочку левого уха, что, как я уже где-то говорил, свидетельствовало о его глубокой задумчивости.

— «Семерка».. «Семерка»… — как бы размышлял он вслух. — Это весьма любопытно… весьма. Я всегда подозревал, что доктор Фу Манчи и эта шайка — тесно связаны. Продолжайте, Берк! Продолжайте!

— Хорошо, сэр, — отвечал тот, по-видимому, уже успокоившись. — Лейтенант…

— Какой лейте… Ах да! — спохватился Смит. — Слаттен служил в полиции в чине лейтенанта.

— Да, сэр. Получилось так, что он — мистер Слаттен то есть — какое-то время держал Сингапурского Чарли в руках. Это было приблизительно года два назад, и он думал, что с его помощью сможет провернуть какое-то огромнейшее дело…

— То есть он меня предвосхитил?

— Да, сэр, но вы тогда устроили большую облаву и все испортили нам.

Смит мрачно кивнул и посмотрел на детектива из Скотланд-Ярда. Тот кивнул в ответ еще более мрачно.

— Да, на чем я… А, пару месяцев назад, — вернулся Берк к прежней теме, — он снова встретил Чарли в Ист-Энде, и тот познакомил его с девушкой, кажется, египтянкой.

— Продолжай, продолжай, — подбадривал Смит, — я знаю эту египтянку.

— Он встречался с ней множество раз, и к нам она приезжала раза два. По ее словам выходило, что они вместе с Чарли собираются выдать босса своей шайки…

— Разумеется, не за красивые глаза?

— Да, наверное, — отвечал в некотором замешательстве Берк, — но здесь я толком ничего не знаю, кроме того, что я его предостерегал.

— Гм, — хмыкнул Смит. — А что произошло сегодня ночью?

— У него должно было состояться свидание с этой девушкой… — начал Берк.

— Все это я знаю, — прервал с раздражением Смит. — Я хочу знать единственное: что произошло после телефонного звонка?

— Он велел мне ждать его, и я пошел подремать в соседнюю с кабинетом комнату. Это столовая. И тут меня разбудил телефон. Я слышал, как лейтенант… мистер Слаттен то есть… вышел из кабинета, и я тоже выскочил из столовой как раз в тот момент, когда он снимал с вешалки шляпу.

— Но у него не было шляпы на голове, когда мы его увидели.

— Ему так и не удалось снять ее с вешалки. Только он за нее взялся, как тут же издал страшный крик и резко обернулся, будто кто-то напал на него сзади.

— В прихожей больше никого не было?

— Ни души. Я стоял вот здесь, у лестницы в столовую, но он даже не повернулся в мою сторону. Он смотрел прямо перед собой, но там… никого не было. Крики его были ужасны…

Голос Берка сорвался, и он снова задрожал.

— Потом он бросился к входной двери, похоже, так и не заметив меня. Он стоял там и кричал. И рухнул прежде, чем я успел к нему подбежать…

Найланд Смит устремил на Берка пронзительный взгляд.

— И это все, что тебе известно? — нарочито медленно проговорил он.

— Бог свидетель, я больше ничего не знаю и больше ничего не видел. Когда он принял смерть, рядом не было ни одного живого существа.

— Посмотрим, — пробормотал Смит и повернулся ко мне. — От чего он погиб?

— Очевидно, от этой маленькой ранки на левом запястье. — Я взял уже остывшую руку несчастного Абела и показал Смиту.

На запястье была маленькая воспалившаяся ранка, а ладонь и вся рука заметно опухли. Смит сокрушенно опустил голову, резко, со свистом вздохнул.

— Петри, вы знаете, что это такое? — воскликнул он.

— Конечно. Причем тут не помогли бы ни тугая повязка, ни инъекции аммиака. Смерть наступила практически мгновенно. Его сердце…

Меня прервали громкий стук в дверь и звонки.

— Картер, — вскричал Смит, повернувшись к детективу, — никому не открывать. Никому! Объясни им, кто я!

— Ну, а если это инспектор?

— Я сказал же, ни-ко-му! — рявкнул Смит. — Берк! Стойте, где стояли! Картер, вы можете вести переговоры с теми, кто барабанит в дверь, через щель почтового ящика Петри, не шевелитесь. Эта гадость вполне еще может быть здесь, в прихожей!