В отличие от гостей замка Бархед, которые спали под крышей, Ноллис заночевал там, где застала его темнота, — на куче сушняка прямо в лесу. Нельзя сказать, что это была лучшая ночевка в его жизни. Впрочем, ему было не привыкать, но теперь это почему-то его жутко раздражало. Может, он уже стар для того, чтобы весь день провести верхом, а потом спать на земле, укрывшись плащом?

Джон Ноллис недобро усмехнулся. Нет, пожалуй, о старости говорить рановато — он еще многим из молодых фору дать сумеет. Дело в другом... Как только сэр Джеффри поручил ему это, все у него пошло наперекосяк. Эта рыжая ведьмочка оказалась хитрее, чем он мог предположить. И откуда у пятнадцатилетней девчонки столько хитрости? Может, она заговоренная? Из-за какой-то пигалицы он потерял столько времени!

Это же надо — полгода рыскал по дорогам Англии, выспрашивая о ней каждого встречного, проверил все варианты, расставил хитроумные ловушки в Лондоне, а она провела его как мальчишку! А ведь все было так просто... Когда Джон сообразил, как девчонка обманула его, он даже невольно зауважал ее. Не каждый бы догадался так поступить. Появиться в ближайшем от Тейндела городке, остановиться в трактире, рассказать всем и каждому, что они собираются ехать в Лондон, чтобы люди наверняка запомнили, а потом свернуть с тракта и отправиться обратно, уже тщательно прячась и избегая людных мест. А уж там — поминай как звали. Кто станет искать дочку Родерика

Перси в Шотландии? Ведь надо быть безумцем, чтобы отправиться прямиком в лапы Черному Дугласу.

Ноллис даже сон потерял, когда наконец понял, где ее надо искать. Все следы Эрики терялись в десяти милях от Фолстона, а его люди упорно искали рыжую наследницу в Лондоне, Йорке или Бристоле, когда ее там и быть не могло. Спору нет, она все верно рассчитала: никто уже и не помнил, что у леди Эйлин Рэндолф была старшая сестра. Джон почесал затылок. Оставалось только догадываться, знают ли Мак-Фергюсы о том, что их приемыш является наследницей огромного состояния, или по-прежнему уверены, что Эрика — бедная приживалка?

Он поднялся и, кряхтя, стал увязывать свое нехитрое снаряжение. Да уж, задачка не из легких... Однако Ноллис не привык унывать. Он верил в свою счастливую звезду. Все, с кем он начинал свою службу, уже давно лежали в могиле, а он вот выжил. Даже черная смерть не взяла его, что уж тут говорить о каких-то шотландцах. Впрочем, следовало все же быть осторожным, поэтому он и не раскладывал костер, чтобы его не выследили. Джон достал из седельной сумки черствый сухарь и с отвращением принялся жевать его. Да, неплохо бы сейчас было завалиться в теплую каморку и подкрепиться миской горячей похлебки.

То, что Эрика Тейндел живет у Мак-Ферпосов, он выяснил еще неделю назад. Нетрудно узнать все, что тебе нужно, облачившись в одежду паломника и останавливаясь в бедных домах. Бедняки всегда любят посудачить о делах своих господ. Тех, кто возвращался из дальних и опасных странствий, всегда с удовольствием пускали в дом. Всем хотелось послушать интересный рассказ о дальних странах и народах, о святых мощах, которые посетил пилигрим. Языкатая жена угольщика, у которой он якобы случайно поинтересовался о «вон том замке», немедленно выболтала все, что касалось хозяев, их привычках, гостях и родственниках. И о приемной девчонке, что появилась в замке совсем недавно...

Итак, все совпадало. Теперь, когда он точно знал, что его подопечная здесь, главное было не спугнуть дичь, которую он так терпеливо выслеживал. О том, чтобы постучаться в ворота замка и наняться на службу, не могло быть и речи — эта маленькая ведьма наверняка узнает его. До сих пор Джону становилось не по себе, когда он вспоминал ее огромные зеленые глазищи, горевшие как у кошки. От мысли проникнуть на праздник следовало отказаться по той же причине — она непременно узнает его. А жаль, такая славная была бы возможность — в суматохе можно было все сделать быстро и незаметно, а потом так же исчезнуть... Но нет, рисковать жизнью он не собирался.

Шестеро его самых лучших, проверенных ребят ждали в условленном месте неподалеку отсюда, но он боялся ошибиться и поэтому не доверял никому. Кроме того, Джон не желал признаваться себе, но он просто хотел сделать все сам... С этой девчонкой у него были личные счеты. Оставалось выжидать, когда Эрика Тейндел выберется за пределы стен Бархеда, и без лишнего шума убрать ее. Выходит же она хотя бы иногда прогуляться в лес?

Не спеша сложив свои немногочисленные пожитки, наемник выбрался из-под раскидистой ели, под которой ночевал, и стал подниматься по склону. Ноллис решил как следует осмотреться и подыскать себе убежище получше. Кто знает, долго ли ему придется прятаться, пока он сможет подкараулить эту рыжую?

Он поднялся на вершину пологого холма, с которого открывался отличный вид на стены Бархеда, и стал наблюдать за замком. Ноллис делал так каждый день, это уже вошло у него в привычку. Солнышко стало понемногу припекать, и он уж было собрался спуститься пониже, в тень, как вдруг приметил на дороге какое-то движение. Он прищурился, заслоняясь рукой от солнца.

Со стороны замка к нему приближался небольшой отряд. Двигаясь быстро и бесшумно, Джон пересек склон и залег в кустарнике. По дороге, огибающей холм с другой стороны, быстрой рысью двигались трое всадников. Они явно спешили, понукая усталых коней. Хм, странно. Гости, покидающие Бархед на утомленных лошадях? Вряд ли. С чего это им уезжать, если все только началось? Да и не производили эти люди впечатления приехавших на праздник: в кольчугах и при оружии собираются на войну, а не на гулянье. Джон, отличавшийся прекрасной памятью, с уверенностью мог бы сказать, что ни вчера, ни сегодня утром он их не видел. Значит, эти люди прибыли в замок ночью, когда шел дождь и он прятался в лесу. Ноллис обеспокоился.

Один из всадников осадил коня, спрыгнул на землю и стал возиться с подпругой. Остальные остановились, поджидая его. Шотландцы были слишком далеко, чтобы можно было расслышать, о чем они говорят. Ноллис изо всех сил напряг глаза. На щите одного из них красовалась красивая эмблема: змея в огне. Всадник наконец справился с подпругой, пришпорил коня. Они промчались мимо, и Джон присвистнул.

Потроха Вельзевула! Эмблема клана Дугласов! Вот тебе и везение. Там, где появляется Уильям Дуглас, остальным искать нечего. Ясно, что его люди приехали в Бархед не эль пить. Значит, рыцарь из Лидденсдейла тоже пронюхал, что в замке Мак-Фергюсов появился новый постоялец...

Смекалка не раз выручала его, так что следовало успокоиться и пошевелить мозгами. Итак, Дуглас ищет Эрику Тейндел, чтобы раз и навсегда расквитаться со своим заклятым врагом — Родериком Перси. То есть, попросту говоря, кокнуть девчонку он хочет, так? Ноллис задумчиво почесал плешь на макушке. А что сделал бы он сам, Джон Ноллис, попади ему в руки такой лакомый кусочек? Это ведь не просто рыжая девчонка, каких в Англии сотни на ярд, — это целое графство Нортумберленд. Подумать только, живет этакая пигалица и не ведает, что является наследницей огромного состояния... Ответ напрашивается сам собой. Да он пылинки с нее сдувать будет! Конечно, король Эдуард не позволит своему злейшему врагу стать графом Нортумберлендским. Да только вряд ли Дуглас этого не понимает. Для него это всего лишь лишний повод развязать войну против ненавистных англичан. И повод законный: война за наследство несчастной сиротинушки! Теперь король Иоанн не сможет отказать своему союзнику в помощи.

Джона передернуло. Если все так, как он представляет, то ему в Англии точно делать нечего. Сэр Джеффри вздернет его на первом же суку и оправдания выслушивать не станет.

— Дьявол вас побери, — сквозь зубы прошептал Ноллис.

Он даже не был уверен, кого из двоих ненавидит больше: Дугласа или девчонку. Джон вскочил на ноги. Оставался только один выход: вызвать своих людей и выкрасть Эрику у Дугласа. Каким бы безумным ни казался его план, другого не было. Вряд ли сэр Уильям собственной персоной явится за девчонкой в Бархед: скорее всего, у него есть дела и поважнее. Скорее всего, пришлет небольшой отряд. Сколько нужно человек, чтобы управиться с одной маленькой девчонкой?

Ноллис прикинул кое-что и удовлетворенно щелкнул пальцами. Дорога тут одна, местность он изучил хорошо. С ним шестеро человек, все бывалые вояки, отлично владеющие оружием. Если перехватить шотландцев возле озера и напасть внезапно, можно надеяться на успех. Расстрелять всех из луков и все...

Джон вскинул на спину узел и быстро зашагал через лес. Оставалось надеяться, что эта рыжая бестия никуда не денется из-под крылышка своих родственников до его возвращения.

***

Эрика в недоумении уставилась на дверь. Что случилось? Для верности она дернула еще, потом еще раз... Тот же результат. Крепкая дверь, сколоченная из прочного скального дуба, даже не шелохнулась.

Кто-то запер ее на засов, пока она тут красовалась в новом платье!

— Эй, что за глупые шутки! — закричала девушка. — Откройте!

Снаружи раздалось тихое хихиканье, и Эрика похолодела. Мэри! Конечно она, кто же еще!

— Послушай, ты за это поплатишься, — громко сказала она.

— Ты мне угрожаешь? — раздался из-за двери томный голос ее двоюродной сестрички, и Эрика едва от злости язык не прикусила. Судя по всему, ее угрозы ничуть не напугали Мэри.

— Будешь сидеть тут, пока тебя не выпустят, — злорадно сообщила ей сестрица. — А до вечера сюда вряд ли кто-нибудь поднимется. Я потом тебе расскажу, как было весело. Пока!

Она опять хихикнула, и Эрика в отчаянии услышала, как ее шаги удаляются по коридору.

— Я тебе уши оторву, длинноносая, — пообещала она, приложив рупором руки к двери. — Только попадись мне!

Сдержав порыв изо всех сил стукнуть ногой по двери, Эрика обессиленно прислонилась к косяку. Все равно бесполезно — ее никто здесь не услышит, а Мэри только лишний раз порадуется.

— Чтоб тебе лопнуть, — погрозила она кулаком в воздухе. — У-у, змея!

Хорошо, ну, и что теперь делать? Эрика тоскливо обвела взглядом свою маленькую комнатку. Увы, если дверь заперта снаружи, убежать отсюда практически невозможно. Разве только через окошко, которое выходило прямо на наружную стену башни. Но, к сожалению, крылья у нее еще не выросли, а прыгать в ров с высоты двадцати ярдов она не станет.

Да уж, Мэри выбрала отличный способ с ней поквитаться. Вот и наказание за то, что ругалась в Светлое Христово Воскресение. Говорил же ей отец Годвин, надо с почтением относиться к божественным праздникам, стараться не грешить... Она мрачно подперла голову кулаками, представляя, что происходит внизу. Сейчас уже наверняка все гости собрались в часовне, нарядные, торжественные, и слушают проповедь священника, а она сидит здесь, как последняя на свете грешница.

— Это несправедливо! — громко сказала она себе.

Свернувшись калачиком, девушка закрыла глаза и постаралась успокоиться. Кто-нибудь заметит ее отсутствие, придет и откроет дверь, попробовала утешить себя Эрика. Не может быть, чтобы все о ней забыли...

Дженет выпустила ее только к вечеру. Служанка поднялась наверх за свежими полотенцами для праздничного стола и услышала, как кто-то барабанит в дверь. Эрика к тому моменту уже перестала надеяться, что кто-либо ее услышит, и стучала скорее от отчаяния.

— Боже мой, барышня, что же это такое? Почему это вы здесь сидите, когда праздник уже заканчивается?! — всплеснула руками служанка, когда из комнаты показалась взъерошенная девушка.

Эрика, не ответив ни слова, помчалась в зал. Но когда она спустилась вниз, там все было так, как и положено к концу праздника. Развеселые перепившиеся гости, съеденное угощение... Эрика едва не расплакалась. Неужели она пропустила все?

Вдруг из дальней галереи послышались звуки скрипки и в зал важной поступью вошли музыканты. Скоро будут танцы! Эрика немного приободрилась. Значит, сейчас начнется самое интересное! Она решительно спустилась по лестнице и шагнула в зал. Следовало признать, что ее появление в нем осталось незамеченным — никто уже особенно не смотрел по сторонам. В глазах у Эрики зарябило от множества тартанов самых разнообразных расцветок. Господи, как они только отличают друг друга по узору килта? Это же просто невозможно.

Она стала осторожно пробираться к столу — все-таки за время заточения она изрядно проголодалась. На нее по-прежнему никто не обращал внимания, и это ее вполне устраивало. Ага, вон дядя Дункан в углу разговаривает с каким-то коренастым шотландцем. Глава семейства Мак-Фергюсов показался ей даже угрюмее обычного. У Эрики создалось такое впечатление, что они поссорились. Во всяком случае, дядя выглядел весьма озабоченным. Интересно, с чего бы это?

Но тут же мысли о дядюшке вылетели у нее из головы — в другом конце зала она увидела Ричарда. Ее сердце пропустило один положенный ему удар, а потом забилось с удвоенной частотой. Что ей делать? Подойти, заговорить с ним или не обращать внимания? Ах, если бы он ее сейчас заметил! Она уже почти решилась подойти, как вдруг в зале возникло замешательство.

— Почему не играет музыка? Играйте, музыканты! — громко потребовал чей-то не очень трезвый голос.

— Танцы, танцы, давайте начинать танцы! — подхватили остальные.

Слуги бросились сдвигать столы, и внимание Эрики сосредоточилось на угощении. Она едва успела схватить кусок пирога с крайнего стола и принялась жадно запихивать в рот. Ричард никуда не денется, тем более что он даже не заметил ее. Все-таки очень обидно, когда на тебе новое платье, а тебя не замечают...

Толпа тем временем хлынула на освободившееся пространство, образуя галдящий круг. Худой скрипач нежно коснулся смычком струн на скрипке, извлекая из инструмента протяжную торжественную мелодию. К нему присоединился рожок, потом протяжные звуки волынки, и музыка свободно полилась по залу.

По традиции первой парой вышли хозяин и хозяйка дома. Дункан Мак-Фергюс вывел в центр зала леди Маргарет, зарумянившуюся от удовольствия и удивительно похорошевшую. Дункан поклонился жене, она присела перед ним в реверансе, и он повел ее по кругу, начиная первый церемонный танец. Леди Маргарет плыла по залу, опустив глаза и лишь время от времени лукаво улыбаясь. Эрика невольно залюбовалась тем, как легко и с каким достоинством движется тетушка.

Скрипачи наддали, и музыка заиграла вдвое быстрее. Движения леди Маргарет и сэра Дункана стали резче, они заплясали вовсю. Неожиданно в круг ворвался толстый шотландец, крепко держа свою визжащую жену за талию. Общество разразилось приветственными криками, подбадривая новых танцоров. Музыка неслась по залу, все новые и новые пары присоединились к танцу. Мелькали яркие юбки, слышался смех и визг женщин... Эрика жадно наблюдала этот стремительный танец. Ее ноги сами собой готовы были пуститься в пляс, пританцовывая и выделывая какие-то замысловатые па...

Она вытянула шею, пытаясь высмотреть в толпе гостей Ричарда. Ну должен же он наконец ее заметить? Только что был где-то здесь, и вот пожалуйста — исчез. Танец закончился, а шотландца было не видать. Что за привычка загадочно исчезать? Она уже начала злиться на Дика Далхаузи. Где можно пропадать, в самом-то деле?

— Эрика! — вывел ее из состояния задумчивости голос тетушки.

С неохотой оглянувшись, она увидела, что сияющая Маргарет манит ее рукой. Эрика подумала, что никогда еще не видела ее такой. Тетя Мэг как будто помолодела на десять лет.

Рядом с тетушкой стоял крепкий черноволосый юноша, одетый в цвета клана Мак-Фергюсов, с блестящими золотыми шпорами на новеньких кожаных сапожках. Эрика чуть не прыснула со смеху, увидев это. До чего же странно гордые атрибуты рыцарства смотрятся на голых ногах шотландца, одетого в парадный килт! Она внимательнее пригляделась к парню, стоящему рядом с ее родственницей... Да это же тот самый злобный красавчик, что смеялся утром над ней, когда ее едва не сбила лошадь во дворе замка! Эрике тут же захотелось незаметно улизнуть отсюда. Но Маргарет настойчиво поманила ее рукой, и деваться было некуда — пришлось подойти.

— Познакомься, Роберт, — церемонно обратилась Маргарет к своему сыну, — это твоя кузина Эрика. Помнишь, я рассказывала тебе о ней?

Парень растерялся, но лишь на мгновение. Самообладание быстро вернулось к нему, он поклонился ей и даже расплылся в улыбке, которая показалась девушке издевательской. У него были красивые черные глаза, обрамленные пушистыми ресницами, но выражение лица показалось ей каким-то чересчур слащавым. Эрика молчала, угрюмо уставившись в пол.

— Мы, кажется, уже встречались? — галантно спросил ее молодой Мак-Фергюс. — Не знал, что у меня есть такая прелестная кузина. Никогда не угадаешь, какой сюрприз ждет тебя по возвращении домой.

Он окинул ее оценивающим взглядом и решил про себя, что на девчонку стоит обратить внимание. А ничего кузина... Надо же, тогда во дворе она говорила правду — она действительно не служанка. Сейчас, глядя на ее хорошенькое личико и милое платье, в этом никто не усомнился бы. Ну что ж, прекрасно... Роберт мысленно потер руки. Он был большим поклонником хорошеньких женщин. Жаль, что в Шотландии нечасто встретишь такую красоту. Похоже, она сама не сознает, насколько хороша! Эти чудесные рыжие волосы, большие зеленые глаза, прозрачные, словно вода в весеннем ручье, милые веснушки на носу, которые только украшают ее и делают еще привлекательнее. Тонкий стан, еще не развитая, но уже упругая маленькая грудь, немного резковатые манеры... Нет, определенно, в этих англичанках что-то есть.

Почувствовав его взгляд, Эрика мрачно посмотрела на него. Тоже мне, куртуазный кавалер... Она вспомнила, как гадко он говорил с ней тогда, во дворе, и постаралась выглядеть как можно более равнодушной. Тетушка Маргарет осуждающе покачала головой.

— Ну, не смущай ее, Роберт. Она совсем застеснялась, видишь, не привыкла к обществу.

Эрика покраснела от такой наглой лжи. Да плевать она хотела на ее драгоценного сыночка, как и на все это «общество»! Она гордо вскинула голову и повернулась, чтобы идти.

— Надеюсь, первый танец будет моим?

Роберт стоял у нее на пути, одаривая ее своей приторной улыбочкой.

— Не надейтесь, — высокомерно ответила Эрика. — Я никогда не подам своей руки такому человеку, как вы.

— Все еще дуетесь на меня за тот случай? — добродушно спросил он. — Простите, но я же не знал, что вы моя кузина.

— Зря стараетесь, дорогой кузен, — сурово ответила она. — У меня уже сложилось впечатление о вас, и я не собираюсь его менять.

— И все-таки я надеюсь, что вы его измените, — нагло парировал Мак-Фергюс. — Может быть, когда этот замок станет моим...

Он окинул ее многозначительным взглядом, с особым вниманием остановившимся на ее груди, и Эрика почувствовала, что краснеет.

— Послушайте, — довольно грубо сказала она, — может, этот замок когда-нибудь вам и достанется, но это не значит, что вы получите все, что есть в его стенах.

Она резко развернулась и быстро пошла прочь. Руки сами собой сжимались в кулаки, сердце колотилось, как набатный колокол.

Эрика направилась к выходу, по пути лихорадочно соображая, как же ей избавиться от навязчивого внимания Роберта. Ведь ясно как божий день, он ее в покое не оставит... Она была настолько обескуражена наглыми домогательствами Роберта, что даже не сразу заметила Дика. Он стоял, окруженный шотландцами, и что-то с жаром доказывал им. Лица его собеседников были серьезны — судя по всему, слушали его внимательно, хотя не у всех его речь встречала одобрение.

Небольшая группка единомышленников, сплотившихся вокруг Ричарда, словно не замечала царящего вокруг веселья, целиком поглощенная своим разговором. «Кажется, на Пасху в Бархед все съехались лишь для того, чтобы обсудить какие-то важные дела!» — с досадой подумала девушка, незаметно придвигаясь поближе к спорщикам. Ей так нужно поговорить с Диком, а он опять ее не видит!

— Подумайте, стоит ли упускать такую возможность? — услышала она слова Далхаузи. — Мы наконец-то сможем добиться осуществления нашей мечты.

— Ты еще слишком молод, чтобы говорить о нашей мечте! — воскликнул один из лэрдов. — Что ты можешь знать об этом?

— Мне было тринадцать лет, когда я бился при Невилле-Кроссе рядом с отцом, так что я прекрасно знаю, что мы тогда потеряли, — тихо ответил молодой рыцарь, и все пристыженно замолчали.

— Так-то оно так... — почесал затылок другой. — Но кто даст гарантию, что это предприятие станет успешным? Да и чтобы отправиться туда, нужны хорошие деньги...

— Это как раз не проблема, — тут же отозвался Далхаузи, — граф Мар обязуется...

Ричард нагнулся к своим слушателям, и они еще теснее сомкнули свои ряды, так что слов стало не разобрать. Эрика постояла в нерешительности, а потом потихоньку повернулась и медленно побрела прочь. Ему нет до нее никакого дела... В конце концов, раз ему безразлично, что она здесь, то лучше ей уйти.

— Благородные дамы и кавалеры! — прокатился в этот момент по залу звучный голос старого Финеаса Мак-Наба. — Прошу всех услышать мои слова.

Разговоры тотчас же стихли, и все почтительно уставились на крепкого старика с длинными желтыми волосами, одетого в темный килт. По-видимому, он пользовался тут всеобщим уважением — недаром Маргарет доверила ему быть распорядителем на празднике.

— Наши прекрасные хозяева, достойные Мак-Фергюсы, предлагают гостям веселиться дальше! Отправимся же на поляну перед замком, где растет старый дуб, чтобы, по освященной веками традиции, отпраздновать там Майскую Ночь, — откашлявшись, произнес он. — Там уже накрыты столы, а музыканты только и ждут, чтобы заиграть веселую джигу. Пришло время бросать кэбер, пить добрый эль и прославлять Всевышнего, не допустившего англичан на этот чудесный праздник!

Все весело загалдели, поддерживая эту прекрасную мысль, а Эрике стало немного не по себе. Хорошо, что мало кто знает о том, что одна англичанка все-таки проникла на их «чудесный праздник»!

—  Идемте же, и да будет над всеми нами мир в эту Майскую Ночь!

Гости приветствовали его речь такими громкими воплями, что Эрика даже уши руками заткнула. Радостная толпа немедленно повалила прочь из тесного зала, увлекая за собой и ее. Девушка попыталась было выбраться, но куда там! Всем хотелось поскорее выйти наружу. Только выбравшись на свежий воздух, она поняла, как же душно было в стенах замка. Она с удовольствием вдохнула пьянящий аромат весны. Стояла чудная майская ночь, в небе царила полная луна, заливая серебристым светом все вокруг.

— Хей-о! — от полноты чувств завопил кто-то из парней.

Остальные тоже завопили, заулюлюкали. Языческий праздник

Майской Ночи вступал в законную силу, и древние духи леса на время вытеснили из душ христианский праздник. Поддавшись общему настроению, Эрика припустила за толпой молодежи, которая спешила оказаться первой на поляне. Она почувствовала прилив беспричинной эйфории, бешеного веселья. Такая уж сегодня была ночь — пусть же несет ее, куда сама пожелает... Вокруг зажгли смоляные факелы, время от времени слышался неистовый женский визг — это кто-то из парней, пользуясь темнотой, пугал самых робких девиц.

Скоро показалась большая утоптанная поляна, на которой уже горел высокий костер. Несколько слуг из замка возились возле огня, а неподалеку прямо на траве расположились деревенские музыканты, наигрывая быструю мелодию. Тут веселье, судя по всему, уже давно было в разгаре. На краю поляны танцевали с десяток пар, остальные расположились тесным кругом под раскидистым столетним дубом, черпая из бочки душистый эль. По традиции хозяева замка выставляли угощение для крестьян из окрестных деревенек. Эрика с удивлением заметила, что те ничуть не смутились разодетых лэрдов и дам в длинных платьях. Круг смешался, но тут музыканты опять заиграли. Музыка ударила с новой силой, кто-то из парней первым выскочил в круг...

— Нет-нет, я не танцую, — отмахнулась Эрика от какого-то настойчивого кавалера, непременно желавшего с ней потанцевать.

Ей не хотелось показывать, что она совсем не знает шотландских танцев. Со смехом вырвавшись из его крепких рук, девушка спряталась за деревом, наблюдая издали за танцующими. Ах, как жаль, что она не умеет танцевать!.. В этот момент мимо нее торжественно проплыла Мэри Мак-Фергюс, оберегая свое шикарное бархатное платье от колючек. Увидев Эрику, она даже споткнулась, ее надменное личико исказила недоуменная гримаса.

— Как... как тебе удалось выбраться? — заикаясь от злости, спросила она.

— О, меня выпустил смелый рыцарь, — ответила Эрика, с удовольствием наблюдая, как меняется в лице Мэри. — Я знаю, ты очень переживала за меня. Но я бы на твоем месте так не волновалась. — Она участливо наклонилась к кузине и шепотом добавила: — Мне говорили, что от этого нос делается длиннее.

Мэри, кажется, даже позеленела от злости. Она бессильно топнула ногой и, резко развернувшись, ринулась прочь. Эрика от души расхохоталась ей вслед. Сейчас она была готова простить Мэри даже то, что та заперла ее в комнате. То, что она наконец-то оказалась в лесу, несказанно радовало ее.

Она медленно пошла вдоль опушки, выбирая местечко поспокойнее. «А что, если вообще удрать отсюда?» — пришла ей в голову крамольная мысль. Она так давно хотела побродить по лесу одна... Вряд ли в ближайшее время у нее появится такая возможность. Тетушка со своими нравоучениями и запретами никогда не выпустит ее из замка.

Эрика не привыкла долго раздумывать над своими желаниями. Воровато оглянувшись, девушка сделала шаг назад и скрылась под сводом деревьев. Стараясь не наступить на сухую веточку или споткнуться о корень, чтобы не шуметь, она двинулась вглубь леса. Уже через несколько минут она увидела перед собой узенькую тропинку.

Вскоре веселые крики и смех остались позади и ее обступила тишина. Время от времени отстраняя рукой ветви деревьев, Эрика шла по едва заметной тропинке. Она словно оказалась одна в зачарованном лесу, окутанном майским ночным туманом. В свете полной луны все вокруг было нереальным: деревья протягивали свои ветви над тропинкой, словно сказочные чудовища, кусты бересклета казались притаившимися эльфами, наблюдавшими за ней из-под деревьев. Сова издала свой глухой крик, и Эрика невольно вздрогнула. Она верила в сказочных существ, населявших лес, и немного побаивалась их. Старая Кэтрин часто рассказывала им в детстве о коварных фейри, уводивших за собой молодых юношей и девушек. Маленький народец, обитавший среди холмов, был коварным и недружелюбным к людям. Недаром крестьяне из деревни в лунные ночи особенно крепко запирали свои дома, опасаясь, как бы остроухие эльфы не утащили дитя из колыбели, подменив его. Не раз они с братьями пугались, услышав тоскливый крик на холмах, думая, что это кричит баньши. Хитрые гномы, охраняющие клады, злобные тролли, гоблины, вредные паки... Правда, стоило показать им серебряный крестик, как колдовство должно было рассеяться. На всякий случай Эрика нащупала за пазухой крестик.

Крик совы повторился, но на этот раз девушке послышалось в нем не предостережение, а одобрение. Мол, иди, не бойся... На мгновение она задумалась. Стоит ли ей продолжать путь? Говорят, эльфы любят рыжих, потому что они приносят удачу. Отец недаром называл ее маленькой фейри. Сегодня как раз Майская Ночь, время, когда маленький народец выходит плясать свои танцы при луне на лесные поляны, поросшие сладко пахнущей фиалкой и ландышем. Может быть, ей посчастливится увидеть пляску эльфов? О, это было бы чудесно! Она давно мечтала об этом, частенько убегая ночью в лес, но ни разу не видела.

Говорят, что тот, кто хоть раз наблюдал танец маленького народца, будет счастлив всю жизнь.

В ее сердце словно что-то дрогнуло, и Эрика решилась. Будь что будет. Убрав с пути ветку ольхи, низко нависшую над тропинкой, девушка прошла чуть вперед... и не смогла сдержать восхищенного вздоха. Перед ее глазами неожиданно открылась идеально ровная маленькая полянка, поросшая молодой травой и цветами. Как раз такая, как любят эльфы, невольно подумалось ей. Легкий ночной туман низко стелился над землей, благоухала ночная фиалка...

Девушка прерывисто вздохнула и медленно опустилась на колени, любуясь этой красотой. Ощущение чего-то чудесного, что обязательно сегодня произойдет, наполнило ее душу радостным томительным предчувствием. Она прислушалась. Где-то совсем вдалеке звучала музыка: видимо, там, на большой поляне, где собралась молодежь, вовсю танцевали. Странно, но Эрика ничуть не жалела о том, что ушла. Пусть веселятся. Она не променяла бы это чудесное мгновение ни на какие шумные радости в мире. Постепенно ее окутали покой и умиротворение. Видать, это место и впрямь было волшебным. Кто знает, может, эльфы и вправду устраивают здесь свои пляски? А может, она просто спугнула их и маленькие человечки в зеленом прячутся, дожидаясь, когда она уйдет?

Ветер тихо шевелил ее волосы, она сидела, окутанная лунным светом, и ей никуда не хотелось отсюда уходить. Ветер доносил до нее звуки скрипки, музыка становилась все громче и громче, пока эти чудесные звуки полностью не захватили ее. Повинуясь внезапному порыву, девушка вскочила и стала медленно танцевать на поляне. Ее тело стало невесомым, руки двигались сами собой в стремительном движении, ноги легко ступали по свежей траве, не чувствуя ни кочек, ни ям... Скоро подол платья стал тяжелым и мокрым от росы, но она не замечала этого. Хотелось только танцевать, слушая эти дивные звуки. Ей показалось или к мелодии, доносящейся издалека, прибавилась еще одна? Она звучала все сильнее и сильнее, незаметно вплетаясь в ее танец, и Эрика, увлекаемая этой волшебной флейтой, кружилась быстрее и быстрее... Она забыла обо всем, забыла, где находится, были только эта поляна, музыка и серебристый свет луны, зовущий за собой. Время перестало существовать для нее, окружающий мир стал нереальным, расплывчатым. Ее словно звал куда-то чей-то голос, и она покорно шла вслед...

Оглушительно громкий треск сухой ветки неожиданно прозвучал в замершем лесу, резко оборвав чудесную мелодию. В мгновение ока хрупкое очарование было разрушено. Чары развеялись, как ночной туман под порывом ветра.

Девушка, словно испуганная лань, бросилась прочь с поляны.

— Постой, не убегай! — прозвучал чей-то отчаянный голос.

Пробравшись через подлесок, следом за ней на поляну выскочил человек. Сердце у Эрики колотилось так, что ей казалось, будто его стук разносится по всему замершему в испуге лесу. Она вся дрожала, как после многочасовой гонки. Что с ней произошло? Понемногу она начинала приходить в себя.

Волшебство кончилось, флейта умолкла. Теперь отчетливо было слышно, что это всего-навсего играет вдалеке скрипка да молодые голоса перекликаются по лесу. Притаившись за деревом, она осторожно выглянула и увидела мужскую фигуру на поляне. Человек, который бросился за ней, поворачивался, видимо, пытаясь понять, куда она делась. Вот луна осветила лицо мужчины, и Эрика зажала рукой рот, чтобы не издать изумленный вскрик. На поляне перед ней стоял Дик Далхаузи! Святые угодники, этот шотландец преследует ее, что ли? Откуда он здесь? Он что, видел, как она танцевала при луне? От этой мысли кровь бросилась ей в лицо. Он подглядывал за ней! Эрика уже забыла, как несколько часов назад сама искала встречи с ним, стараясь обратить на себя внимание молодого рыцаря.

Она со страхом смотрела, как он движется к ее убежищу. Движения шотландца стали мягкими, кошачьими, тело словно перетекало по поляне. Испытывая сейчас перед этим сильным молодым мужчиной какой-то животный ужас, она все же невольно залюбовалась им. Его худощавая фигура совсем не казалась тщедушной — и в широком, свободном развороте плеч, и в уверенной походке чувствовались сила и скрытая мощь. Эрика вспомнила, как невозмутимо он держал на прицеле Уильяма Дугласа, и невольно вздрогнула. При первом же взгляде на Ричарда становилось понятно, что его мускулистые руки привыкли держать тяжелый клеймор и натягивать тугой лук. Но эти же руки способны были нежно обнимать... Неужели он шел за ней, искал ее? Сердце ее забилось еще сильнее.

— Я видел тебя и знаю, что ты еще здесь! — громко закричал Дик. — Покажись, не бойся! Покажись мне, лесная фея, подари мне свой поцелуй, и я сделаю для тебя все! Хочешь, я отдам тебе свою душу? Только покажись!

Жуткое разочарование обрушилось на нее, как ушат холодной воды. Фея?! Он что, принимает ее за лесную фею? Наверное, Далхаузи увидел, как она танцует, и решил, что это маленький народец празднует Майскую Ночь. Конечно же, как он мог узнать ее в этом новом платье... Эрике вдруг стало безумно смешно. Испуг прошел, и она едва не расхохоталась на весь лес. Здорово же он, должно быть, удивится, обнаружив вместо волшебной феи грязнулю служанку, с которой поссорился сегодня утром во дворе! Ей безумно захотелось разыграть Далхаузи. Вот прекрасный повод сбить с него спесь. Значит, вам нужен поцелуй феи, сэр Ричард?

Девушка осторожно стала пятиться назад, стараясь ступать бесшумно, не задевая веток. В нее словно черт вселился. Сейчас она покажет ему поцелуй феи... Отойдя на безопасное расстояние, она осторожно обошла поляну кругом, оставшись незамеченной. Дик все еще стоял на месте, озираясь вокруг, — видимо, не решил, в какую сторону идти.

На поляну налетел легкий порыв ветра, зашумели ветви деревьев. Эрика сочла момент подходящим и звонко выкрикнула:

— Ты смешон, грубый смертный! Тебе никогда не поймать лесную фею!

Ее голос разнесся по поляне неожиданно громко, так что она сама удивилась. Ричард Далхаузи подскочил на месте и беспомощно завертел головой во все стороны, выискивая ее. Девушка, притаившись в кустах, неслышно покатывалась со смеху, наблюдая эту картину. У нее даже живот заболел.

— Я найду тебя, и ты станешь моей! — неожиданно выкрикнул Ричард. — Клянусь!

На поляне наступило короткое затишье, а потом ветер засвистел с удвоенной силой. Только что не было ни ветерка, и вдруг поднялась настоящая буря. Эрика испугалась. Деревья тяжело закачали своими ветвями, как будто грозно предупреждая ее о чем-то. Большая сухая ветка сорвалась с дерева и с грохотом упала на поляну. Девушка в панике огляделась. Опасную игру она затеяла. Негоже шутить с маленьким народцем в Майскую Ночь. А вдруг появится настоящая фея и накажет ее за самозванство? Крик совы прозвучал прямо над ее головой, заставив подскочить от страха.

Не разбирая дороги, она вскочила и в испуге ринулась прочь от волшебной поляны. Ее платье зацепилось за терновник, девушка рванулась и упала. На колючках остался маленький кусочек синей материи...

— Я все равно тебя найду! — услышала она удаляющийся голос Ричарда. — Найду, где бы ты ни была!

Ветер так же неожиданно стих, как и поднялся. Остановившись, она наконец-то смогла перевести дух. Прижавшись к стволу высокого ясеня, Эрика в изнеможении утерла пот со лба. Что- то волшебное произошло сегодня с ней на поляне, и теперь она смятенно пыталась сообразить, что же именно. Неведомое ей самой чувство поселилось в ее душе, и она не имела сил с этим бороться.

— Ищи, дурень, свою фею, — вытирая злые слезы, всхлипнула девушка, — а она давно уже под самым твоим носом!

Постепенно слезы стихли. Она вздохнула и, подобрав изорванный и намокший подол платья, понуро побрела домой. Слишком много всего произошло за сегодняшний вечер. Сейчас ей хотелось только одного — добраться до своей постели и чтобы ее никто не трогал.